Ева Уайт
Грешники

Пролог

Больше всего на свете я боялась выйти замуж за такого мужчину, как мой отец. Или, что еще хуже, стать похожей на него. Всю свою сознательную жизнь я поступала ровно так, как бы не поступил он, делала такой выбор, который он бы никогда не сделал. Однажды он сказал мне:

– Я бы не смог жить с такой, как ты.

В ответ я едва сдержала улыбку, так как для меня это была высшая похвала. Это означало, что я победила свой детский страх. Я справилась. Нашу непохожесть с отцом я растила, укрепляла, закаляла и оберегала. Но однажды все пошло прахом, точно в тот миг, когда погиб мой муж. Это был первый признак того, что своему отцу я все-таки родственница, и не только по крови. Тогда у меня не было времени обращать внимание на то, что у моего воздушного замка рушился фундамент, я была занята тем, что собирала свою жизнь по крупицам и расследовала смерть Адриана. Осознание нагнало меня позднее, вонзив нож в сердце с поразительной хирургической точностью.

Незванным гостем оно ворвалось в мою новую квартиру в Лос-Анджелесе, куда перевез нас Кайл, чтобы мы были ближе к морю и горизонту. Я только начала заново жить, обустраивать быт, раскладывать вещи и мысли по полочкам, пока не нашла в недрах коробок с вещами ЕГО. Обычный красный блокнот без опознавательных знаков в твердой кожаной обложке, выпущенный в одна тысяча девятьсот восемьдесет шестом году ограниченным тиражом. Для своих лет он выглядел идеально. И только я знала, что это за блокнот, ведь это не первая наша с ним встреча. Когда я взяла его в руки, у меня все внутренности стянуло тугим узлом, а во рту пересохло. Блокнот сохранил даже запах – стойкий аромат натуральной кожи дипломата восьмидесятых годов, в котором эта книжка пролежала больше сорока лет, разбавленный нотками затхлой бумаги и проявленной фотопленки.

Мы не виделись около двадцати пяти лет. Я искала детские фотографии отца для школьного проекта, и наткнулась на эту красивую книжку. Помню, как мама в одно мгновение выдрала у меня его из рук и строго наказала больше к нему не прикасаться. Говорила она это таким тоном и с таким лицом, что я вообразила, будто блокнот хранит в себе страшные темные заклинания, и мама покажет мне его, когда настанет время. А вскоре и думать про него забыла.

Но не пленку и запах, и даже не заклинания он хранил все эти годы, вовсе нет. Он запомнил и оберегал секреты женщины, которой уже давно нет в живых. Я точно знала, что таил в себе блокнот. Знала каждое событие, которое в нем описано, потому что жила с этим блокнотом под одной крышей. Только видели мы по-разному – я десятилетними глазами, а он страницами и чернилами, которые на него старательно наносили. И уж точно я не была готова встретить его вот так – без привычного кожаного дипломата и за пределами родительского дома.

Но он здесь, в моих вещах, и теперь в моих мыслях. И как бы я не оттягвала момент, но он настал. Пришло время мне разобраться с тайнами моего прошлого, чтобы уверенно смотреть в будущее, иначе прошлое проглотит меня, словно я маленький рачок-криль в глотке у синего кита.

Меня зовут Мия Рейган, и с недавних пор я уверена, что мою мать убили двадцать лет назад. И я собираюсь выяснить, кто.

Глава 1

Я бездумно шла по улицам Лос-Анджелеса. Вообще, я собиралась прийти в офис вовремя, но город унес меня в неизвестном направлении. Взглянув на часы, я поняла, что жутко опаздываю. Мою ситуацию омрачало то, что я вышла из дома на час раньше моего… А кто он мне? Сосед, парень, жених, мужчина моей мечты? И мой ли вообще?

Я ускорила шаг, и вместе с повышенной физической активностью мысли в голове начали избивать меня по моим же нервным клеткам. Действительно, кем мне приходится Кайл Лоуренс?

Неделю назад он сделал мне предложение. Все как в лучших голливудских фильмах – закат, пляж, пикник, одно колено и кольцо. Только вот ответ я не дала до сих пор. Просто не могу сказать "да". Я понимаю, какую боль ему причиняю, но две заветные буквы застревают у меня на губах. Как будто в глотку налили тонну раскаленного свинца, и я просто онемела, на целую неделю. Вместо того, чтобы придумать оправдание своему поведению, я переехала на диван в гостиную. Прихожу позже, оправдываясь загруженностью в агентстве, хотя Кайл наверняка в курсе моего расписания. Ухожу раньше, ссылаясь на большую очередь в моей новой любимой кофейне, но время ее работы не совпадает с моим выходом из квартиры. Я отвратительна, даже сама себе. Но я не могу дать Кайлу то, чего он так хочет. Просто не могу.

Я уже почти прикоснулась к входной двери в офис, как вдруг мой телефон оповестил меня о новом СМС. Я резко одернула руку и сделала пару шагов в сторону от входа.

Не мучай мужика. Скажи уже что-нибудь.

О господи, и Арт туда же. Я нервно запихала телефон обратно в карман, и яростно зашагала к двери. У меня оставалась минута до планерки, и я потратила ее на очередное мозгоклевание, которое развернула у себя же в голове. Мой мозг уже давно походил на поле боя, только вот воин был один – я сама.

Что меня останавливало от замужества? Да много чего и ничего сразу. Кайл замечательный, правда. И мы с ним через многое прошли вместе. Полгода назад он перевез нас в Лос-Анджелес, ближе к океану, так как я всегда мечтала жить у моря. Квартира в Чикаго тоже была моим прекрасным домом, особенно вид из окон на озеро Мичиган. Но океан и его бескрайние воды не сравнимы ни с чем. Да и в Чикаго меня больше ничего не держало, кроме печальных воспоминаний.

Он открыл новое детективное агентство, с нуля. Потому что нам обоим это безумно нравится. За первую неделю работы мы поняли, что не справимся без нашей команды, и он притащил в ЛА молодое семейство – Зару и Хиппи с их потрясающей дочкой, которая уже манипулирует папой, хотя даже еще говорить не научилась. Мы постепенно набрали популярность и уже имеем хорошие рекомендации в городе. Так что с уверенностью можно добавить еще один бонус моему журналисту – я с ним точно не пропаду. Нигде и никогда.

Кайл меня поддерживает, подбадривает, подстегивает на подвиги, верит в меня как никто. Терпит моих тараканов, а ведь иногда они танцуют у него на мозгах всей толпой. Но вопрос до сих пор открыт – зачем мне выходить замуж? Я ведь там уже была. Вдобавок ляпнула эту фразочку ему прямо в лоб, пока он стоял на одном колене передо мной и сверкал глазами.

И дело не в психологической травме на фоне трагедии, которая развернулась два года назад на улицах Чикаго со мной в главной роли. Я искренне не понимаю, зачем эти условности? Брак, совместная ипотека, кредиты, или что там еще является признаком брачных уз и счастливой семьи. Пока другие девочки играли в куклы и мечтали о принце – муже, я с пацанами палкой сбивала высокую траву, потому что это было прикольнее. Пока другие девушки выбирали перья, блестки, шмотки, косметику и духи – я разбивала окна самой противной бабке на улице, таскала пиво под одеждой на школьную дискотеку и учавствовала в пацанских уличных разборках, потому что это было прикольнее. Семья, готовка и производство потомства не заложены в меня генетическим кодом, я сломалась на стадии программирования личности человека еще в утробе матери. И выросло то, что выросло.

Первый брак и первый муж появились в моей жизни случайно. И даже тогда слово брак для меня больше походило на что-то сломанное, испорченное, а не на путевку в счастливое совместное будущее. На самом деле никто не знает истинных причин, почему я вышла за Адриана, мы хранили этот секрет каждый день. Но я его любила. Так, как могла. Как умела. И, надеюсь, он меня тоже. Как умел. Да и со стороны мы выглядели счастливой семейной парой и нам все завидовали. И никто никогда не задавался вопросом, почему он испытывал страсть к экстриму, а я бросила свою блестящую карьеру и занялась фрилансом. Да и про карьеру вряд-ли кто-то знал, кроме Зары. Я всегда была в тени своего покойного мужа, хотя была не менее успешной когда-то.

Пока я в очередной раз копалась в себе со скоростью света, совещание уже было в самом разгаре. Кайл стоял возле доски, на которой были выделены наши расследования, и рассказывал о ключевых точках по каждому делу, многозначительно поглядывая на меня. Но я не слушала, да и мне незачем. Я не хуже него знаю, на каком мы этапе по каждому делу, а мои обязанности заботливо внесет в календарь секретарь – референт, так что я посчитала верным игнорировать его взгляды, чтобы он больше внимания уделил нашему немногочисленному штату в виде двух полевых детективов. Ведь для кого же еще он поддерживает образ глянцевого идола? Явно не для меня, ведь я вернулась к своим любимым худи и свитшотам, безразмерным футболкам, спортивным лифчикам, джинсам и кроссовкам. А на голове неизменный небрежный пучок на макушке. Телефон в моем кармане опять предательски вибрировал, выводя меня из пелены личной драмы.

Ты и меня решила игнорировать?

Артур. Стоит ли говорить, что мы не прекратили общаться? У меня были подозрения, что отчасти Кайл затеял этот переезд, чтобы утащить меня подальше от него. Но сейчас меня понимал только он. Даже черствая Зара унижала меня битых два часа за мою выходку на пляже во время предложения руки и сердца, которого удостоена не каждая девушка. И, видимо, пошла на крайние меры – слила мой триумф Арту. Представляю его лицо, когда он услышал эту историю. Он наверняка сначала долго смеялся, потом еще смеялся, а потом смеялся и вытирал слезы смеха. А затем серьезным тоном говорил мне о том, что нельзя мучить людей. И после нашего разговора еще пару раз хохотнул, чтобы уж наверняка.

Но не смотря на все происходящее сейчас вокруг моей личной жизни, мучил меня совсем не этот вопрос. Нет, ну, конечно мучил, но не так. Или даже вернее меня мучил ответ, который я не могла произнести, но было еще кое-что, что перекрывало все текущие проблемы.

Вчера я разбирала коробки с книгами. Да, мы уже полгода как в ЛА, но я до сих пор раскладываю вещи. Но и не это меня коробит со вчерашнего вечера. Среди моих книг я нашла ту, которую совсем не ожидала найти. И совсем не мою. И не совсем книгу.

Я не имею ни малейшего продставления, как она попала ко мне в коробку, ведь эту книгу в красном твердом кожаном переплете я не видела более двадцати лет. Мне даже открывать ее не потребовалось, чтобы понять, что внутри нее. И, увы, мне сейчас никто не мог помочь, кроме Кайла. Мне нужны были его холодная рассудительность и отреченность от ситуации. Так что я с нетерпением ждала, когда он уже закончит повествование, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Тем временем пришла уже третья СМС за последние тридцать минут.

Мия, поговори со мной об этом. Или хотя-бы с незнакомцем в баре. Жду звонка. ХО

Да что он никак не уймется. Не об этом я сейчас думаю, не об этом. Наконец, Кайл заметил, что я отвлекаюсь на телефон, и ускорил планерку. Спустя пять минут мы остались одни в кабинете. Он смотрел на меня испытывыющим взглядом, скрестив руки на груди. Я же сидела, откинувшись на стуле, как заядлый преступник, которого в очередной раз притащили в полицейский участок на допрос.

– Ну и? – прошипел он.

– Что? – моя бровь поднялась вверх независимо от моего желания. Видит Бог, я не хотела агрессировать.

– Кто пишет?

– Мы опустимся уже до такого?

– Ты меня вынуждаешь.

– Кайл… А хотя, забудь. К черту все. – я бросила попытки попросить помощи у одного из самых близких мне людей.

– Мия, постой. Прости. Я весь на нервах. – он аккуратно взял меня за руку, когда я рванула на выход из кабинета. Я остановилась.

– Вчера кое-что произошло… – начала я и запнулась. На его лице были все мысли вселенной, наверняка, он уже подумал самое плохое. А я не знала, с чего начать, и как сократить рассказ.

– Ты продолжишь..? Или мне придумать все самому? – спросил Кайл с мольбой.

– Я просто не знаю, с чего начать… Это так непросто для меня… – сбивчиво промямлила я.

– Для начала присядь. – заботливо сказал Кайл. Его голос смягчился, и меня это немного расслабило. Я прошла обратно к своему стулу и мягко опустилась на него.

– Я вчера разбирала книги. – начала я, и Кайл шумно выдохнул. Я так и думала, что он уже себя накрутил.

– Я видел утром пополнение на книжном стеллаже.

– Да, но я не об этом. В коробке с книгами было то, чего там быть не должно.

– О чем ты?

– Вчера я нашла дневник своей мамы, которая умерла двадцать три года назад. И я совершенно не представляю, как он туда попал.

Глава 2

– Что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что не знаешь, как он туда попал? – Кайл вопросительно поднял бровь.

– То и имею… Он был всегда при маме. А когда ее не стало, я видела его один раз у бабушки в комоде, но не стала задавать вопросов. Я реально не понимаю, как он ко мне попал.

– Хм… Ты читала его?

– Нет. – отрезала я.

– А будешь? – Кайл задал вопрос, которого я боялась.

– Мы никогда не говорили о моей семье, но детство у меня было, мягко говоря, интересное… И вряд ли я найду там что-то новое.

– Уверена?

– Нет, не уверена. Зачем ты это делаешь?

– Что делаю? Мия, если бы тебя это не тревожило, ты бы не пришла ко мне. Тем более сейчас. Давай оставим наши личные проблемы и попробуем понять, кто и зачем тебе его подбросил. Но, вероятно, придется его прочитать.

– Зачем? Зачем его читать? Я итак все знаю…– я едва сдерживала слезы, хотя в глубине души понимала, что пришла к Кайлу за одобрением. У самой рука не поднималась открыть ЕГО.

– Слушай, семейные травмы не наш профиль. – я вопросительно подняла бровь, так как последнее время мы только и занимаемся, что супружескими изменами. – Ты поняла, о чем я. Но, кажется, пришло время разобраться с твоими скелетами. И я обязан тебе в этом помочь, как ты помогла мне. Хочешь ты или нет, но тебе это нужно. – на последнем слове он сделал особое ударение, и я поняла, о чем он.

Отчасти Кайл прав. Мое прошлое давит на меня, оказывает влияние. И не то прошлое, в котором погиб Адриан, и даже не то, в котором у меня появился муж. Мои демоны идут со мной рука об руку из детства, мучают меня, раздражают, и как призраки преследуют на каждом шагу. Он чертовски прав, а мне пришло время признать проблему и разобраться с ней.

– Ну, что скажешь? – ласково спросил Кайл.

– Хорошо. – ответила я дрожащим голосом, а все внутренности стянуло в тугой узел.

– Тогда начнем с того, что ты мне расскажешь, как умерла твоя мама.

Я глубоко вздохнула в попытке унять свою внутреннюю дрожь. И начала свой рассказ.

– Ладно, хорошо. Я практически ничего не помню, меня не было, когда она умерла. О том, что у нас с сестрой не стало мамы, я узнала от отца и дедушки.

– У тебя есть сестра? Здорово…

– Ты будешь меня осуждать или возьмешь дело как независимый эксперт? Ты первый, кому я собралась рассказать все от начала и до конца, не заставляй меня жалеть об этом.

– Прости. Продолжай. – Кайл взял блокнот и ручку, чем начал знатно меня бесить.

– Ты записывать собрался? – раздраженно спросила я.

– Ну да, по твоей просьбе веду себя, как с обычным клиентом. Постараюсь быть непредвзятым.

Я громко втянула ноздрями воздух и на выдохе продолжила.

– Папа сообщил нам с сестрой, что мамы не стало. Мы тогда были на уикэнде у бабушки с дедушкой по отцовской линии. В последствии я узнала, что отец обнаружил ее мертвой, когда вернулся с охоты. Он просто зашел в квартиру, а она лежала на кровати.

– Ясно. Полицейский отчет, отчет о вскрытии читала?

– Нет, черт! – я вспылила. – Откуда у меня в тринадцать лет такие связи? Да и ничего подозрительного в ее смерти не было. Мама умерла молодой, проводили вскрытие и заводили дело, но по отчету от коронера криминала не было. Она просто умерла. В тридцать три. Вот так просто. Умерла и все. – я сама не понимала, зачем я это повторяю. Как будто я что-то должна понять или найти, но что?

– Твоя мама работала? – Кайл вернул меня в реальность, отрываясь от пометок в своем блокноте.

– Нет, она была домохозяйкой. Да и папа не разрешал, денег тогда было в достатке, мы не нуждались. Это потом у него начались трудности с деньгами, практически сразу после того, как умерла мама. У нее были подруги, в основном жены друзей отца. Она не местная. Когда я появилась, мама и папа еще учились в университете, там тоже отдельная история. Но она не была затворницей, у нас часто были гости, в том числе ее подруги – жены друзей отца. У них на тот момент были сложные отношения, я даже думала, что они разведутся. Но мама умерла.

– Расскажи про отца.

– Да что тут рассказывать? В наших с ним отношениях отец больше я, чем он. Я с ним практически не общаюсь последние лет пять, наверное. Он попал в ДТП, из-за которого получил срок. В процессе, пока он сидел, мачеха провернула сделку с продажей нашего дома, который строил дедушка и папа. И продала она его своему отцу. Из-за этого мы не общаемся, так как моя младшая сестра не в лучшем финансовом положении, и ей бы не помешало наследство, но отец лишил ее и этого. – Кайл смотрел на меня с сожалением.

– Слушай, у меня реально "все сложно". Так что я ничего не знаю про отца, где и кем он работает, тоже. Знаю только, что они живут в Канаде, с мачехой. Он периодически пытается мне звонить, но я пресекаю все попытки на корню.

– Ты сама родом из Канады?

– Да.

– А где сейчас твоя сестра? – Кайл был осторожен в вопросах, но я понимала, что мне придется отвечать.

– Амалия перебралась в Штаты через несколько лет после моего переезда. Мы общаемся, но крайне редко. Еще реже видимся.

– Вы в ссоре?

– Нет, просто она ведет достаточно замкнутый образ жизни. Она не монашка, но мне кажется, у нее тоже проблемы, которые преследуют ее с детсва, потому у нее трудности с коммуникацией, и она живет сама по себе. Кайл, прошу тебя, не вмешивай ее в это. У нее реально очень неустоичивая психика, ее тригеррит от этого всего, так что лучше не лезь к ней с этим дерьмом. Я серьезно. Это точно не она, Амалия бы позвонила, если бы дневник прошел через ее руки. Да и ей незачем, она как и я жила в этом доме и все видела своими глазами. Не все понимала, но все видела.

– Понял. Что по поводу отца?

– А что по поводу него? Бабушка мне как-то говорила, что он его читал. И они это даже обсуждали. Но их отношения настолько натянуты, что я стараюсь вообще не упоминать о существовании другого каждому из них. Бабушка зла, у нее умер ребенок. Как бы там ни было, она винит отца. Отец злится, но он настолько эгоистичен, что не считает нужным решить эту проблему.

– Ты хоть на долю секунды допускала, что смерть твоей мамы не случайна? Просто подозрительно, вот так раз – и умереть, в тридцать три года.

– Слушай, мне было тринадцать. Тогда я видела мир в розовых очках, и не думала, что родители могут врать и более того – действительно врут. На здоровье она не жаловалась, по крайней мере я не слышала. Я всю жизнь воспринимала это как факт, который отец озвучил нам с Ами двадцать лет назад – у нас умерла мама. Все. Дальше какие-то взрослые проблемы, которые я не умела решать – похороны, наследство. Затем мачеха. И вот я здесь. Перед тобой. Без семьи и у края пропасти своей молодой жизни.

– Ой, не драматизируй. Да, ты через многое прошла. Но хватит ныть – океан по-прежнему синий, а солнце светит одинаково для всех. Именно твой выбор не общаться с семьей, а не их. Тем более отец пытается с тобой наладить отношения, сама так говоришь.

– Я давно уже не верю в сказки про высшие силы и то, что перед Богом все равны. Но все произошедшее определенно на меня повлияло. И я до сих пор не знаю, куда меня это приведет.

– Это все привело тебя ко мне… – Кайл придвинулся ближе и нежно взял мое лицо в свои ладони так, чтобы я посморела ему прямо в глаза.

– Но это не конец моего пути, ведь так?

– Если ты так считаешь… – он безнадежно опустил руки и потупил взгляд.

– Да, я считаю, что не умру завтра. Так что это определенно не конец. – Кайл поднял глаза, в которых читалось облегчение. Нет, он не сможет судить непредвзято, как и я.

– Прочти дневник. А потом решим, что будем делать дальше.

– Я не могу.

– Можешь. Ты можешь не помнить или не знать многих деталей. Все, что происходило у вас в доме, ты видела разумом и глазами тринадцатилетнего ребенка. Попробуй понять своих родителей, почувствовать то, что чувствовали они. Ты не понимаешь сейчас ни своего отца, ни свою мать. Да, дела были плохи, и они хотели развестись. А может не хотели. Ты не знаешь наверняка, это не твоя личная драма, хотя она тебя задела и дала свои плоды. Это отношения твоих родителей между собой, а не к тебе или к твоей сестре.

– Все эти шаблонные фразы, которые ты сейчас мне говоришь, я постоянно прокручиваю в голове. Но, как видишь, это не помогает. И если находка дневника, который, я уверена, мне подбросили, ТАК выбила из колеи, то я боюсь найти там то, что окончательно меня добъет.

– Ну ведь по какой-то неведомой причине он оказался в твоих вещах? И, кстати, лекарство всегда горькое на вкус.

– Я не больна, Господи! – я уже перешла на крик. – Какого черта, Кайл? Ты серьезно сейчас? Считаешь, что я съехала с катушек? – меня всю трясло, а он сидел передо мной с невозмутимым видом.

– С катушек съезжают тогда, когда терять уже нечего. Тебе пока что еще есть. Прочти дневник. Может быть после этого потребуется пара сеансов у психолога, и все. Все кончится, детка.

– Я вообще не понимаю, зачем я все это начала. Господи… – я разыдалась.

– Ну, перестань… – он подошел ко мне и по-отцовски меня обнял. Я мягко отстранилась.

– Я подумаю над тем, что ты сказал. – проговорила я сквозь слезы.

– А лучше прочти. Может ты зря так боялась все эти годы, и все совсем не так, как запомнил тринадцатилетний ребенок.

Я знала, что там все так. Даже хуже. Хуже, чем я запомнила, ведь там мысли и чувства осознанного взрослого человека, а не ребенка, который идеализирует мир и не различает черное и белое.

Офис я покинула в еще худшем настроении, чем пришла. Слава Богу, ни при входе, не на выходе никого из сотрудников не было, иначе я бы точно стала королевой для сплетен. Если Кайл еще умеет сдерживать эмоции, то я вообще хожу по лезвию.

Остаток дня я планировала заняться слежкой, так что я направилась к своей Ауди, которую привезла с собой из Чикаго. Как только я коснулась ручки авто, у меня опять пришло СМС.

Как тебе мой подарок?

Отправитель был неизвестен.

Глава 3

СМС от неизвестного отправителя не давала мне покоя весь день. Как и дневник мамы, который я зачем-то прихватила с собой. К обеду я поняла, что воевать с собой бессмысленно, и вместо наблюдения за объектом я наблюдаю за дневником. Пора бы это прекратить.

– Привет, Патрик. Ты где сейчас?

– На… сраной… пробежке… Черт бы побрал этих Зожников!

– То есть ты не простив меня подменить?

– Где… ты?

– Я на Вороне. Если ты в МакАртур Парке, то тебе до меня двадцать минут.

– Еду!

Мне нравится Патрик Эймс. Это наш новый полевой детектив. Он сильный, молодой, адекватно мыслит в критической ситуации и не задает лишних вопросов. Что по поводу Ворона – мы всем своим клиентам даем прозвища. Не потому, что мы злые, а потому что так мы получаем свободу слова в общественных местах. Это минимизирует риски быть понятыми и услышанными, так как нередко к нам обращаются люди с громкими именами. Моего объекта мы прозвали Вороной за его каркающий кашель.

Спустя двадцать пять минут Патрик сидел у меня в машине.

– Я не верю, что он чист. Мы уже две недели его пасем, должно же быть хоть что-то! Может он хотя бы ворует деньги у своей престарелой богатой супруги, а?

– Ты сейчас расстраиваешься, потому что мы ничего не достали, или потому что он чист?

– Меня тревожит, что богатая престарелая супруга не у меня. Я бы сейчас попивал коктейль с зонтиком на пляже и пялился на упругие задницы в стрингах, а не потел бы в тачке с биноклем.

– К богатой даме в возрасте обычно прилагаются бабкины панталоны и обвисшая жопа. А вместо пляжа прогулки по клиникам.

– Не веришь ты в старину, Мия. Бабульки иногда отжигают так, как ты подростком не тусовалась.

Меня слегка передернуло от упоминания моего прошлого, и я опасливо глянула на красного хранителя секретов в красном кожаном переплете, который мирно лежал на заднем сиденье.

– Тем не менее, нам заказали измену, а не воровство. Любовница требует регулярного посещения, а тут за две недели чисто. Я думаю, что через пару дней можно будет заканчивать.

В ответ Патрик скривил лицо.

– Не натвори лишнего, я серьезно. Нас интересует только наличие или отсутствие любовницы. Не работай бесплатно, я тебе не буду оплачивать сверхурочные.

– Понял.

С этими словами он вышел из моей машины, а я опять пялилась в салонное зеркало, в котором красный блокнот сверлил меня своими страницами.

Запустив мотор и резко тронувшись с места, я поехала к Заре. Стоит попробовать хотя-бы пробить номер телефона моего тайного воздыхателя.

Мне нравилось новое жилище подруги – оно было светлым и просторным, в нем доминировал уют и детские игрушки, а не компьютер. Новая квартира Зары даже звучала по-другому – мультики, пение птиц и шум кухонных приборов в противовес гудению проводов и процессоров в холостяцкой квартире хакерши. Да и обстановка квартиры для Зары была взрослая, осознанная. Я не могла представить подругу в роли жены, а уж тем более матери. Но ей все это безумно шло. И еще она умудрялась сохранять свой сарказм и отстраненность от внешнего мира, так что я, без преувеличения, ей восхищаюсь.

– Я поискала телефон по базам. – крикнула она мне из гостиной, пытаясь запихать ложку каши в рот Роуз, которая восседала на детском стуле для кормления, как на троне. Этот маленький демон с русыми волосами, скорее всего в отца, и синими, как океан, глазами, доставшимися ей от матери, еще толком не научился говорить, но двоих взрослых умело скрутил в бараний рог. Особенно ПАПУ, криминального авторитета Чикаго. Но это на улице он Авторитет, а дома он ПАПА. И меня это все до невозможности умиляло.

– И? Есть что?

– Глухо. – Зара бросила попытки укротить Рози и вышла в коридор, чтобы поприветствовать меня.

– В смысле "глухо"? – я поплелась за подругой в гостиную в расстроенных чувствах.

– Скорее всего отправитель пользовался сайтом для отправки СМС, что очень умно. Я даже не смогу отследить IP-адрес, так как ты получила его на телефон.

– И что это значит?

– Пока только то, что отправитель умен. Или хитер. Или и то, и другое. И он явно не хочет, чтобы его вычислили.

– А кто это тут у нас? – Рози смотрела на меня своими бездонными глазами и тянула ко мне ручки. Но я-то знаю этот хитрый план, она всего лишь хотела свободы от стула, чтобы продолжить крушить квартиру и психику своих родителей. Я освободила маленькую заложницу, а Зара обреченно посмотрела на меня.

– Так что было в СМС? – Зара пристально на меня посмотрела.

– Ничего особенного. А вот то, что отправитель не хочет быть обнаруженным, если честно, настораживает.

– Не вижу в этом никакого криминала.

– Ну да…

– Давно с Артом разговаривала? – Зара огрела меня своим вопросом, словно сковородкой по голове. Я не ожидала такой резкой смены темы для разговора.

– Да-а… А что? – с запинками проговорила я.

– Ничего. Он за тебя переживает. Не то, чтобы мы секретничали с ним, как подружки, у тебя за спиной, но тем не менее… Как ты?

– В каком смысле "как я"? О чем конкретно ты спрашиваешь? О чертовом предложении или о дневнике моей мамы? – я правда была на грани.

– Мия… Прости меня заранее, но я скажу тебе это в тысячный раз – не хочешь быть с Кайлом – не мучай его. И себя. Поговори со мной об этом, прошу. Я вижу, как вы оба страдаете, он от ожидания, а ты – от непонимания.

– Знаешь, что я не понимаю? Зачем все нужно было портить этим предложением!

– Ну знаешь ли… Он перевез тебя в другой город, не будет же он тебя таскать за собой по миру просто так. Это как минимум одна из логичных причин для настоящего мужчины, которым Кайл и является.

– Черствой ты мне нравилась больше.

– Дети все меняют.

– Такой ангелок уж точно… – я проводила взглядом пробегающую мимо Рози с плюшевым бегемотом под мышкой.

– В общем если не можешь ответить мне – ответь хотя-бы себе. Ты любишь Кайла?

Я долго молчала в ответ. Но Зара вцепилась в меня мертвой хваткой, а я не была готова, что она расставит ловушки и будет медленно меня добивать, как тарантул глупую муху.

– А ты знаешь, что такое любовь? Как понять, что ты любишь человека?

– О, ну все ясно. Когда любишь, не спрашиваешь, как это понять, за что любишь и далее, далее, далее, далее…

– Ясно, я поняла.

– Послушай, не стоит винить себя в том, что ты его не любишь. Так бывает, и это нормально. Просто наберись уже смелости и скажи ему. Дай Кайлу шанс на счастливую жизнь, раз уже сама себе счастья не желаешь.

– А может я люблю его, просто сама не понимаю?

– Безусловно, ты его любишь. Но не как мужчину.

Она смотрела прямо внутрь меня. Зара даже не понимала, насколько она сейчас была близка к истине, и сформировала во мне то, что я не могла признать. Я люблю Кайла, но как друга, брата, соратника. И своим отказом от "вместе долго и счастливо" я боялась потерять друга и партнера по бизнесу.

С другой стороны, я не знаю, что такое любовь между мужчиной и женщиной. Безусловная, прекрасная, и навсегда. Я знаю, что такое любовь матери, бабушки, сестры… Нерадивого отца, в конце концов… Но я не знаю, что такое любовь между мужчиной и женщиной. Взрослая, правильная любовь. С Адрианом у нас были прекрасные отношения, прекрасные годы совместной жизни, но началось все неправильно. Слава Богу мы вдвоем над этим работали, и, на мой взгляд, в итоге полюбили друг друга. Но больше я бы не хотела такого, да и Адриану бы не пожелала, если бы он оказался на моем месте, а я в сырой земле. С другой стороны, самые крепкие браки случаются у друзей. Браки…Возможно, мама даст мне ответы на мои вопросы?

От Зары я вышла уже не с чемоданом, а с прицепом вопросов без ответов. Мне, черт его дери, тридцать три года, и я, блядь, не знаю, что такое любовь. Хуже сопливой девчонки. Я раздражаю сама себя.

Устроившись на водительском сиденье и запустив мотор, в салонном зеркале я опять увидела этот красный блокнот. Я резко повернулась, взяла дневник и переложила его на переднее сиденье. Мне так почему-то было спокойнее. Подъехав к дому, я была уверена, что Кайла там нет. У него на сегодня две встречи по закрытию заказов, и переговоры по-новому. Я отказалась ехать с ним на новый заказ, так как сразу поняла, что там очередной мужчина хочет уличить свою жену в измене. Мне кажется, измены уже переросли в какой-то фетиш, хотя на самом деле у каждого разные причины проверять свою вторую половинку. Но любви ни в одном заказчике я так и не увидела. В основном это брачный контракт, дети, наследство или легкий способ развода, в конце концов. А у меня у самой личная драма, для решения которой я нуждалась в помощи не меньше, чем наши клиенты.

На часах было около пятнадцати часов, у меня было время до возвращения Кайла. Я взяла дневник и поплелась в квартиру.

Уже дома я расположила дневник на журнальном столике, а сама устроилась на диване, и стала просто на него смотреть. Со стороны казалось, что я совсем слетела с катушек и играю в гляделки с книгой. На самом же деле я просто не решалась его открывать. Вдруг там то, что я забыла и не хочу вспоминать? И хотела бы мама, чтобы после ее смерти дневник попал в руки к детям, к ее матери? Возможно, он предназначался только моему отцу? А может быть вообще он был только для нее? И стоит ли тогда нарушать покой мертвого человека, переваривая его мысли и содрогать пыль ушедших лет и ушедших проблем?

Когда я в следующий раз посмотрела на часы, время близилось к шестнадцати. Почти час я просто пялилась на блокнот и долбила свой мозг вопросами. Еще раз взглянув на дневник, я схватила его с журнального столика, снова ощутив знакомый запах старого кожаного дипломата отца.

С закрытыми глазами и с замирающим сердцем я все же его открыла.

Глава 4

1 курс. 1986 год.

Весна! Пора любви, покоя и счастья, а мне не весело. Кажется, никого не надо, но как встречу счастливую пару, мне хочется так же идти с ним в ногу, но как все получается, когда встречается"ОН", этого ничего не бывает, все так обычно и буднично. Может, я виновата в чем-то? Наверное, так и есть. Я сама не знаю, что мне нужно. Мама дала мне точную характеристику"Собака на сене". Я тоже понимаю, что это так, но ничего сделать не могу.

Действительно, я думала, что Джона я люблю, но, когда он ушел в армию, все это куда-то улетучилось. Конечно, не сразу. И кто знает, как бы все вышло, если бы он не перестал мне писать. Ведь восемь месяцев я его ждала верно и преданно. Но может быть права Марлен, что просто мне не с кем было ждать.

Так, Марлен, это моя двоюродная тетя из Канады. Я помню, что они дружили в детстве, но, чтобы мама рассказывала ей о своих мужчинах? Хотя, в 1986 году маме было девятнадцать, тогда она еще была ребенком.

Вообще-то я не могу сказать, что если бы Джон мне писал нормально, то на посвящении я бы ни с кем не ходила, ведь все-таки трудно ждать солдата два года, тем более такого, как Джон. Но про него я ничего и думать-то себе не позволяла. Не знаю почему, но от Джона я такого не ожидала, что у него в армии может быть девушка, дочь штаб-сержанта. Еще я удивляюсь его глупости. Ну пусть у него там есть, пусть, но мог ведь все это скрыть, если действительно он что-то ко мне имел или чего-то от меня хотел. Ведь у меня то тоже был друг в Нью-Хейвене. Но не одному я не сказала о существовании другого. Да еще ко всему прочему Глория Хейз.

Глория Хейз. Хм… Не помню такую.

Ей-то что надо? Ведь замужем уже. Джону то, понятно, терять нечего. Хотя, конечно, кто его знает, если он после всего этого ко мне стал приставать.

Мама, как всегда, права. Я точно "Собака на сене". И это действительно так. Как было три года назад, так и сейчас эта картина повторяется. Мне то Джона надо, то Эрла. А вообще-то говоря, никого мне, наверное, не нужно. С Эрлом я стала дружить лишь из-за того, что вдруг Джон из армии придет, а я ни с кем не дружу. Все(кто не знает, как я жила в Йеле) скажут, она его два года ждала, а он с женой вернулся. А ведь Эрла то мне тоже не надо, хотя ему я сказала, что с Джоном не стану дружить.

А как Джон мне стал знаки внимания уделять, мне и Эрла не надо, а Джона надо. Все в один голос говорят "Джон лучше". А что лучше то? Перетрахался уже со всеми, а теперь опять ко мне набивается. Ну, правильно, они-то все для него маленькие, только дают хорошо. Или, наоборот, большие, но тоже дают хорошо. Но не знаю, насколько это так, ведь не зря Глория Хейз звала его уехать из Канады.

Да, а Глория вообще актриса, не так она, как ее мама. Ведь надо же, знает, что Глория не права, а заступается за нее, и еще на меня бочку катит. Глупо. Моя мама никогда бы так не сделала. Сама заварила кашу, пусть сама и расхлебывает. А я опять как дурочка прыгаю между ними и не знаю, что мне нужно, вернее кого, а скорее всего никого. Я только буду ревновать ведь я"единоличница и эгоистка", как мне Глория сказала. Мне надо, чтобы все на меня обращали внимание, чтобы все мной интересовались и так далее. В общем, я люблю себя, потому что одна "упакованная". Пора бы уже и подумать о них, хватит издеваться.

Так, стоп. Мою маму травили за то, что она была девственницей в девятнадцать лет? Это что-то новенькое. Глорию Хейз я так и не вспомнила, но она меня знатно бесит.

Ну, Эрл наверное уже все понял, а Джон – не знаю. Вообще-то он как-то сказал Марлен, что мне никто не нужен, и был прав. Не знаю, что ему нужно. Да они оба какие-то глуповатые. Что Эрл тогда, когда я с Джоном начала дружить, стал ко мне приставать, с кем я буду дружить. Что Джон сейчас. А ведь после драки кулаками не машут, как сейчас Джон. Из армии не писал, после армии не подходит, а сейчас чего-то хочет. Конечно, эти записи уже пройденный этап, но я не хочу упускать его из виду. Раз уж начала писать, то нужно с самого начала. После того, как Джон ушел в армию, я не представляла, как так можно точно так же дружить с другими: целоваться, обниматься, и вообще смотреть ему в глаза. А как-то смогла.

Было бы это немного раньше, я бы такого тут понаписала, а сейчас не знаю, что получится, потому что это уже пройденный этап, и тем более, что меня от него отталкивает, прямо отворачивает то, что он дружит с другой. Познакомились мы почти случайно. Даже если бы и не было этой случайности, то все равно бы мы познакомились, потому что, во-первых, жили в соседних общежитиях, а во-вторых, он часто приходит к нашему преподавателю по экономике.

Ну так вот. Шли мы как-то из общежитий до учебного корпуса, навстречу нам проехал пикап с тремя пацанами. Одним из них был Грант Бёрд. Пикап завернул за угол, развернулся, и стал ехать за нами и сигналить. Никто не отходит, и я не отхожу, а когда все разошлись, я осталась на дороге одна, и даже не заметила этого. Они меня объехали, но пригрозили.

К корпусу мы подошли первые. Они стоят там. Шерил Лонг прошла мимо парней нормально, а Грант схватил меня за руку и начал пытать: "Ты почему не отходила, когда мы сигналили?". Я что-то там еще пыталась отвечать и в это же время от него вырывалась. Из корпуса вышла преподаватель и сказала: "Бёрд, отпусти девчонку", и только это на него подействовало. Он тихонько стукнул меня по затылку и сказал: "У, салага". А у Шерил, наверно, какое-то чутье. Она мне сразу сказала, что он от меня не отвяжется.

Шерил Лонг… Кажется, я слышала истории про нее, то ли от Марлен, то ли от бабушки. Отвязная тетка, она училась вместе с мамой в Йеле. Точнее, отвязная девушка.

С Грантом мы встречались еще несколько раз в Йеле и на вечеринках. И вот настоящее знакомство произошло в декабре 1984 года. В кампусе проходил"Новогодний бал", и Грант, конечно же, туда пришел. Не скрываю, что он был мне неприятен. Он начал приглашать меня на каждый медленный танец, а так как он не привлекал моего внимания, я, конечно же, отказывала ему. А Шерил мне говорит: "Ты допрыгаешься, весной залезут в женское крыло, и получишь от него". Ну, а я проигнорировала, и тут началось. Пойдем погуляем, пойдем ко мне в гости, и т.д. и т.п. Я, конечно же, не соглашалась, и решила от него сбежать к себе на четвертый этаж. Но ключа у меня с собой не было. Вот здесь-то он меня и настиг. Поговорили мы с ним "по душам", и он мне сказал, что придет через день, и чтобы я была дома.

А у меня, наверное, в крови заложено, ни на одно свидание не хожу, если пообещают прийти ко мне, то я из дома уеду. Вернулась я уже в одиннадцатом часу, а Грант все еще сидит и ждет меня, а я еще начала с ним грубо говорить, так как не хотела, чтобы он приходил. Но все-таки мы с ним погуляли. И что я могу про него сказать- Грант такой ласковый, видел меня второй раз, все пальцы мне перецеловал, но может это было просто так, может он со всеми так поступает, но все-таки мне было приятно такое обращение. Просто я не ожидала, что такой хулиган и грубиян как Бёрд способен на то, чтобы наговорить тебе кучу ласковых слов и приголубить. Но, конечно. сначала эти ласковые слова ничем не были вызваны, он просто использовал их для того, чтобы очаровать меня. Так и завязалась наша дружба.

Сначала я от него бегала, как дикарка. Я же такая, не хочу дружить – никогда не скажу, только бегать буду. А этот попался терпеливый, сколько убегала, все равно дожидался и своего добился. Как-то после того, как я вернулась из Канады с каникул, он целую неделю не приходил, а оказалось, что он во вторую смену работал. Мне было все равно, но как-то неприятно.

Наши встречи длились шесть месяцев. Сейчас все это вспоминаю, как во сне. Когда мы встречались, мне было все равно, а теперь, чем дальше от него, тем невозможнее вернуть прежнее, а я все сильнее и сильнее хочу все вернуть. А ведь если бы началось все сначала, я вряд ли бы могла дружить с Бёрдом. Во-первых – расстояние. Слишком далеко теперь живем друг от друга. Когда он работал во вторую, то бывало, приходил днем, а сейчас бы и этого не было. И из-за этого отношения были бы не те. Да уже и так все было бы не то, и после ссоры, и вообще. Да и ссоры то не было, так, пустяк. После такого пустяка он ко мне все время возвращался, да еще чуть не с повинной головой. Вероятно, причина не та.

Бывало, как немного повздорим, Грант меня наказывает по-детски, берет за ноги и переворачивает к низу головой. А потом говорит- "Будешь еще так говорить?". А на следующий день бежит, такой добрый, хороший. Не знаю, что в нем меня привлекало, вроде и не красавец, и поведение его мне не нравилось, а все-таки что-то в нем есть.

Помню такой случай. Мы только познакомились, вернее, уже месяц подружили, в отпуск неожиданно приехал Джон, и я на неделю уехала домой. А перед этим Грант пришел бухой, как раз в общежитиях была проверка, и его выгнали. Он стоит около входа, ему говорят – "Бёрд, уходи отсюдова", а он отвечает: "Нет, здесь моя любимая живет". Так вот его вывели, а он каким-то образом по балконам забрался на четвёртый этаж и снова пришел ко мне. Ему еще тогда ногу вывернули. В то время, как он был на больничном, я домой ездила. И как раз Джон на побывку приезжал, а мне с ним было плохо, я обратно в кампус хотела. И вообще, не могу с ними находиться, что с Джоном, что с Эрлом.

Недавно мне сказали, что Бёрд женился. Не знаю, насколько это правда, но на вечеринке его действительно не было. На меня это так пагубно подействовало, что я даже не хочу о нем вспоминать. И что интересно, чем от меня он дальше, тем больше хочу, чтобы он был со мной, хотя я не уверена, что все было бы также.

Один момент я помню, когда думаю о Бёрде, когда он грязный, в смысле неумытый, он прибежал ко мне с работы, такой счастливый. Я его спрашиваю: "Почему ты здесь? Тебе же на работу!". Он говорит: "Просто я по тебе соскучился".

Почему я о нем думаю с сожалением, только о нем, потому что он меня, так сказать, бросил, а не я его. Ну в общем-то мы не очень хорошо с ним расстались, но после таких ссор он все время возвращался. Может это из-за того, что я хочу, чтобы ко мне было приковано внимание, а сейчас он уже все, на меня даже не смотрит. Зачем тогда, не понимаю, он пришел на наш вечер? Ведь у него же была уже девушка. Или он как я, хочет, чтобы его все любили, а может хотел просто порисоваться, там же у него все друзья были, типа"смотрите, моя, поманю пальчиком, и она прибежит". Не могу только понять, действительно он меня любил, или так. Но вообще-то не всякий дурак будет дружить полгода просто так. А может он хотел отомстить мне за то, как я сначала вела себя, но вообще-то не должно быть.

Даже не могу об этом писать, сразу становится плохое настроение, а на улице весна. Как-нибудь потом вернусь к этой теме. А между прочим, я бы сейчас с удовольствием с Грантом поговорила. Но если он действительно женился, то я же его подведу, если позвоню ему. Но не знаю, понял бы он меня или нет.

А я хочу любить, хочу и все, а не могу, может быть некого, а может быть я не способна полюбить, а может мне еще не встретился такой человек?

От чтения меня отвлек ключ в дверном замке. Я быстро глянула на часы – был первый час ночи, а Кайл только вернулся домой. Я сделала вид, что уснула с дневником мамы на диване.

Как только он переступил порог гостиной, комната наполнилась запахом алкоголя. А я и не знала, что Кайл может выпивать в баре до полуночи. Хотя, не мне его судить, ведь причиной его опьянения могу быть я. Моя мама переживала эти проблемы в девятнадцать, а я в свои тридцать три. Неприятно это признавать, но, кажется, я тупая.

Видимо, все были правы, и я найду ответы на вопросы, которые даже не думала задавать этой красной книге в кожаном переплете.

Глава 5

Часы показывали 3:58, а я не могла уснуть. Дневник, мирно покоящийся на журнальном столике, сверлил мне череп. Я только начала знакомиться с умной, молодой и невероятно мудрой девушкой, которая жила под его обложкой. Казалось, что это вовсе не моя мама, а некая незнакомая мне личность, с которой я отчаянно хотела подружиться. Я уверена, что если бы мы были молодыми в одну и ту же эпоху, то мы точно были бы подругами.

От зудящего желания продолжить читать меня оторвал телефон.

Спишь?

Арт, серьезно? Это уже ни в какие ворота! Нервно бросив телефон на подушку, я схватила дневник. Поспать я уже все равно не смогу, так чего зря терять время на жалкие попытки провалиться в сон.

1 курс. 1986 год.

К примеру, Дерек Хилл. Вот от кого не ожидала, так это от него. Всегда такой спокойный, уравновешенный и тоже также поступает. Может Грант и прав, что так я долго ни с кем не буду дружить, но мне и не надо, потому что все они подлые, как только, так сразу, а Дерек сам не знает, что ему нужно. А что не знает-то? Даже я знаю, что ему надо. Ему бы погулять, повеселиться, попить, по ресторанам пошататься, а я, да и не только бы я, любая, связывала бы его по рукам и ногам. Ну водил он меня в ресторан, ну и что? От меня ни пены, ни пузырей, а зачем ему это нужно?

Тесса Холбрук меня хвалит, что я не переживаю, а что переживать, не он первый, не он последний. Если за каждого так переживать, то к двадцати годам уже будешь"горбатой старухой".

А все "они" уже надоели, все на один подбор, сразу в кровать и имени не спросят. Да и действительно так. Хотя бы этот Эд с архитектурного. Хвалюша, болтун, из себя корчит красавца, а сам ни цента не стоит. Ему бы подошло быть садистом, потому что его ничего не пробирает. Хотя он и говорил, что я ему нравлюсь, мне что-то верится, но с трудом. Хам и нахал. Что захочет, он того добьется. Хорошо быть таким, но использовать это нужно в хороших целях, а не распускать свои руки. Сейчас даже не здоровается, но таких парней я уже не уважаю. Ладно, что было, что не было, здороваться-то нужно.

Я хотела писать в дневнике только свои мысли, а так не получается, ведь мысли приходят только после каких-нибудь событий. Вчера с Шерил ходили на вечеринку в четвертый корпус. Мы туда едва прошли, а девчонок не пустили. И девчонки отправились на другую вечеринку в дом какого-то братства, и неплохо там провели время. Шерил говорит, надо было с ними идти, а может и нет, потому что всех бы нас не пропустили.

А я ни о чем не жалею. Правда, я не хочу плыть по жизни безынициативным бумажным корабликом, хочу бороться за свое счастье, но с кем бороться? Если только с собой. Но если, например, я буду хорошо учиться, большого счастья мне от этого не будет.

Хочу, чтобы у меня был друг, за спиной которого было бы все – пустяки. Хочу, чтобы он был веселый, красивый, смелый, чтобы ему от меня ничего не нужно было, но опять – это же нереально. Йель – не лига Плюща, а лига …дам. Если только студенты еще нормальные люди, да и то не все. Если чуть покрасивее или получше одевается, так на сраной козе не подъедешь. Или еще ботаники в очках, тем бы все зубрежкой заниматься. А средние студенты, которые не то и не то, у них уже и без нас любимых- хоть отбавляй.

Вечерами с Шерил гулять ходим, иногда на скейте катаемся. Вернее, Шерил катается, а я ее поддерживаю. Криками восторга.

Ну точно эта та самая Шерил – отбитая подруга. Скейт, я так понимаю, еще цветочки. Может, она с него упала, и с тех пор все пошло по пи....

Тесс вчера мне напомнила опять про Гранта Бёрда. Она их видела на вечеринке, оба с кольцами. Что меня удивило, они живут в разных местах, то есть Бёрд у себя дома, а его жена у себя. Странно. Я помню, что как-то ему заикнулась, что буду поступать в магистратуру, а там переполнены общежития, так он мне без всяких – "Будешь у меня жить", и все тут. А здесь женился и живут в разных местах. Что-то совсем на Бёрда не похоже. Когда у нас с ним все было нормально, так он ведь меня не выпускал, как с работы придет, так до полуночи у меня был. Не представляю, как он так может. И тем более, что он еще молодой, ему ведь надо погулять, а еще если присмотра не будет, он может и загулять. В общем очень удивило меня это событие, но это их дело. Как хотят, пусть так и делают.

Вообще-то я Бёрда понимаю, он не хотел до службы жениться. Ну и правильно сделал, потому что после службы парни приходят, если у них девчонок нет, они портятся на глазах, а он придет, у него уже жена будет и, быть может, ребенок, но этого он не хотел, как он мне говорил: "Детей у меня не будет лет пять. Поживем сначала вдоволь, а потом уже и о детях подумаем". Ну это он рассуждал обо мне и о себе. Ну ладно, хватит о мужиках, тем более о женатых.

Я чего-то хочу, чего-то жду, учиться не хочу, а хочу на юг, отдыхать, загорать, фрукты кушать. Может и сбудутся мои мечты. Это зависит только от меня, но я навряд ли оправдаю свои желания. Ведь я ни к чему не стремлюсь.

Наверное, отчасти правда, ведь мама так и не окончила Йель. Иногда, слушая ее рассказы о молодости, я думала, что это из-за Шерил, до боли она мне отчаянной казалась. Но скейт… Интересно, этот скейт бы ее или нет?

Вторника я ждала, как Бога, а вернее не вторника, а Оуэна Фрама, но, как и ожидалось, он не пришел. А мне ведь все никак не сидится, совратила Шерон, и мы пошли на вечеринку. Сами вызвали Оуэна, он еще шампанское привез. После всего, мы с ним пошли гулять. После прогулки, я пришла счастливая, как роза, но как говорит Шерил "Гагарин долетался, и ты тоже долетаешься", и после этого Шерил мне заявила, что у него есть невеста.

Что же было на другой день. Я ждала, что ко мне придет Оуэн, а пришел Бёрд. Но как у нас с Шерил была раньше договоренность, что я прячусь в шкафу, а она говорит, что приехала Марлен и мы уехали в гости. А еще решили Бёрду сообщить, что у меня есть парень.

Так вот, Шерил ему все это и сказала, а он никак не уходит, ждет чего-то. На столе лежали мои чертежи, он их начал чертить. Я сижу в этом шкафу, и материться охота, и смеяться, а больше всего плакать. Оуэн не идет, а Бёрд пришел, ему такое сказали, а он еще сидит мне чертежи чертит. Обидно мне стало и за него, и за себя, какая я все-таки дура.

Бёрд просидел у нас до полуночи, а я все это время просидела в шкафу. Шерил мне иногда сделает доступ кислорода, и я опять сижу. Шерил мне еще печенье пожертвовала. Все ушли, а в комнате остались только Бёрд и я. Я сижу в шкафу, Бёрд мне чертит. Я голодная, у меня в животе котятки воюют, а я сижу. Ладно, хоть музыка играла, хотя и тихо, но все равно. У меня была такая мысль, чтобы вылезти из шкафа. Но как я только представляю такую картину, меня сразу мутить начинает. Ладно, уже думаю, посижу, мне не привыкать.

Четыре часа просидела я в шкафу, но это еще не рекорд. У меня и больше было, но все равно Шерил мне обещала памятник поставить. А мы ведь бабы- дуры, ни черта в жизни-то не понимаем. Так вот чем же закончилась история. Сижу я в шкафу, а меня консьерж общежития вызывает. Пришел Оуэн. Шерил идет мимо и говорит – "К вам Сейчас Кэтрин Спенсер спустится". У Бёрда глаза, как блюдца- "Как спустится? Откуда?". Шерил сразу завертелась, не видела его. В общем, не знаю, что сказать, додумался Бёрд или нет.

На следующий день мы его встречаем в столовой, он как ни в чем не бывало спрашивает: "Девчонки, вы дома будете?". Опять приходил, а мы на вечеринку в братство ушли. Наверное, больше не придет.

Я смеялась от души. Искренне и заливисто. Как если бы мама сидела передо мной и рассказывала бы мне это в бессонную ночь на моей кухне за чашкой горячего, ароматного травяного чая, который сама же и приготовила. Только вот я не учла, что на часах было уже почти семь утра. Кайл вот-вот должен проснуться, потому я быстро взяла себя в руки, и притворилась, что сплю.

Как я и думала, я его разбудила. Пока он гремел тостером и кофемашиной на кухне, я думала о том, какой была моя мама в то время. Я видела фото, но это совсем не то. Да, она была невероятно красивой девушкой, что подтверждено множественными парнями, которые пытались ухаживать за ней. Но хитрости и упорства у нее не занимать. Просидеть в шкафу четыре часа! Господи Боже! Это точно подвиг. С учетом того, какие были шкафы в 1986 году – с плотно закрывающимися дверцами и сделаны на совесть.

Кайл уже заканчивал завтракать, а я все разыгрывала спящую красавицу. После бессонной ночи я посчитала, что буду малоэффективной, так что в офис я сегодня вряд ли приду вовремя, если вообще приду.

Глава 6

Шмель кружил над полем, усердно собирая нектар с ярких, крупных красных цветков. Птицы вдалеке вели оживленный диалог, скорее всего, о чем-то хорошем. Наверно, их тоже радовало яркое солнце, свежая трава и обилие мелких насекомых. Я втянула в себя воздух, и почувствовала нежный аромат цветка, который покачивался под тяжестью пушистого тельца полосатого трудяги. Хороводы бабочек, подобно маленьким смерчам, стихийно возникали в разных уголках поля и красиво танцевали в лучах солнца. Казалось, время остановилось или не существовало вовсе. Реален был только шмель, который так настойчиво приглашал меня следовать за ним, а я боялась вдруг не услышать его жужжание.

Спустя мгновение я открыла глаза, и не сразу поняла, что нахожусь в помещении, а не на безмятежном лугу. Несколько секунд потребовалось для осознания того, что я переместилась в свою гостиную, где Кайл так заботливо задернул шторы, по всей видимости, утром. Конечно же, никакого пухлого собирателя нектара в зимнем Лос Анджелесе не могло быть. Материальна была только затекшая шея, журнальный столик возле дивана, без конца вибрирующий телефон и головная боль. С трудом приподнявшись на одном локте, я протянула руку к телефону, который так и продолжал звонить. Повернув экран на себя, я испытала боль в глазах от яркого света. Голосовой помощник на часах сообщил, что время уже два часа дня. Телефон все не унимался, а я жалела, что у него нет крылышек и мохнатого пузика в черно-желтую полоску.

– Да, кто это? – ответила я басом. Видимо, я еще испытывала дикую жажду, но пока мой мозг не дал мне сигнал к действию.

– Твое проклятье.

– Арт, Боже…

– Да-а, это я. Решил позвонить, не смотря на недовольство твоего жениха, раз ты мне не отвечаешь уже, сколько? Дня три?

– Ну, я жива, как видишь. – язык уже прилипал к небу, так что я сделала над собой усилие, встала с дивана и поплелась на кухню за живительной водой.

– А что за мужик взял трубку? – Арт постарался скрыть свой смех, но я все слышала.

– Мне становится неприятен этот разговор. – ответила я резче, чем хотела.

– Видимо и я тоже…

– Что? – я не понимала, к чему он клонит, и чуть не подавилась водой.

– Что? Как Кайл?

– М-м-м-м… Не спрашивай.

– Окей. Как сама?

– Эта тема тоже под запретом.

– Ну ладно. Я вот новый проект взял. Угадай, где?

– Только не говори, что в Лос Анджелесе.

– В точку!

– Кайл будет в бешенстве…

– То есть ты допускаешь то, что мы будем видеться? И я все еще жду подробностей о твоем фиаско во время предложения руки и сердца!

– Ни хрена не смешно…

– Прости, ты права. Вылепить мужику в лоб, что ты уже была замужем, это серьезно.

– Арт!

– Ну так когда мы увидимся? Я даже по компьютерному демону соскучился. Но больше всех я хочу увидеть маленького ангелочка. – Арт питал нежные чувства к Рози, а меня это удивляло и умиляло одновременно. С учетом того, что с Зарой они близко не общались.

– Когда ты прилетаешь? – неожиданно для себя спросила я, хотя, скорее всего, Кайл будет не против, так как Зара и Рози тоже придут повидаться с большим дядей Артом.

– В среду утром.

– А сегодня что?

– Ты точно в порядке? – я уловила нотки беспокойства. Он спрашивал серьезно. А я была не в порядке.

– Да. Определитесь с Зарой по дате и времени, я присоединюсь. Мне будет проще подстроиться. Надеюсь, ты не будешь ждать лимузин и красную ковровую дорожку в аэропорту?

– Я уже взрослый, мне достаточно эскорта.

– Все, не могу больше это слушать. До скорого. – я начинала заводиться, а Арт практически в открытую издевался надо мной.

– Ревнуешь?

– ПОКА, АРТ!

Я сбросила звонок. С чего он решил, что я должна его ревновать к эскортнице? Кто вообще ревнует к платным женщинам? Да и с какого перепугу я в принципе должна его ревновать? Он, конечно, мой друг, и я желаю ему счастья и всего такого, но ревновать… Да я даже не знаю, что это за эмоция такая – ревность. Или это не эмоция, а чувство. Мне кажется, я никогда ничего подобного не испытывала. По рассказам девчонок из универа, она похожа на ярость, сжигающая все хорошие чувства, которые ты испытываешь к человеку, фактически разъедает тебя изнутри. Кто-то говорит, что ревность возникает из-за неуверенности в себе. А кто-то убежден, что ревность присутствует исключительно в тех отношениях, где партнер дает повод. Арт мне не партнер в том самом смысле слова, а на его отношение ко мне, как к женщине, мне плевать. Надеюсь, ему тоже. Мы исключительно друзья, и точка. Да и что я за друг такой, если подозревала его в убийстве моего мужа? Как все запутанно, но у меня сейчас нет ни времени, ни желания об этом думать. Работа ждет.

Спустя тридцать минут я натягивала кроссовки, которые не люблю из-за того, что их приходится именно натягивать. Просто запрыгнуть в них не получается, и меня это в них раздражает. От злости на все подряд меня отвлекла очередная СМС.

Ты заедешь за досье твоей мамы или мне выслать копию?

Что за черт? Я не просила Зару собирать досье, более того, я при прошлой нашей встрече и слова не сказала о дневнике. Или сказала?

Отправь на почту, если будет нужно, я заеду.

Лучше пока не подавать виду, что я сама не помню, о чем просила свою единственную подругу. Ведь это у нее маленький ребенок, а не у меня. На ее фоне я буду выглядеть чокнутой, так что не стоит ее пугать.

Пока я добралась до офиса, день уже близился к закату. Пробки, туристы, местные жители и те, кто прибыл, чтобы переждать холодную зиму в вечно теплом Лос Анджелесе, сегодня все разом выехали на дороги. Казалось, где-то проходит распродажа, о которой одна я не в курсе. Скорее всего лучшим решением было сегодня остаться дома, но было уже поздно.

В офисе меня приветливо встретила Эмма, наш секретарь. Патрик и Мисти были на заданиях. В офисе был только Кайл, и, чтобы не пересечься с ним, я прошмыгнула в переговорную, которая балконом примыкала к моему кабинету. В надежде проникнуть в свой кабинет через балкон, я тихо прикрыла дверь.

– От кого-то прячешься? – я вздрогнула и резко развернулась. Кайл сидел в центре переговорного стола, но смотрел он не на меня.

– С чего ты взял?

– Крадешься, как львица на охоте. Охотиться в офисе не на кого, так что я подумал…

– О Господи… Что это? – я наконец повернула голову в ту сторону, куда неотрывно смотрел Кайл.

По всей стене напротив стола были развешены фото и документы. Красная нить паутиной окутывала все эти бумаги. В центре этой доски "детектива из сериалов" красовалось фото моей мамы. Также он раздобыл фото моей сестры, бабушек и дедушек, мачехи и отца. И, что уже пугало, фото подруг мамы. Что-то мне подсказывало, что без Зары тут не обошлось, и пазл встал на место. Это не я заказала у нее досье на маму.

– Какого черта ты тут устроил? – я набросилась на Кайла.

– Ты же сама попросила. – Кайл не смотрел на меня, его интересовала только доска.

– Я не просила ЭТОГО… – с одной стороны он прав. Я его попросила. Но я не ожидала ТАКОЙ глубины расследования.

– Мия, я всего лишь пытаюсь помочь. Почему ты не сказала про СМС? – Зара и об этом растрепала.

– И что ты нашел? – прошипела я, пытаясь перевести тему.

– Ну… Тебя явно кто-то преследует. И дневник тебе подбросили. Когда я узнал про СМС, мне стало мерзко от того, что кто-то был в нашем доме без нашего приглашения. – слово "наш" он как-то особенно подчеркивал, отчего у меня сдавило сердце.

– С чего ты взял? Его могли прислать по почте, или курьером.

– Ты давно получала посылки? Если бы это была почта, кто-то из нас бы точно обнаружил его раньше.

– Да, ты прав… – я медленно подошла к ближайшему свободному стулу и осела на него.

– Увы, сейчас уже не вычислить, приехал ли он с нами из Чикаго или появился уже в Лос Анджелесе. Но, в любом случае, если отправитель подарка из прошлого находится здесь, то ты можешь быть в опасности. Я пока так и не понял, чего он хочет. Но дневник у тебя появился не просто так, ты должна в нем найти что-то.

– Что конкретно я должна искать? Звучит как бред, если честно… Именно потому я боюсь, что ты можешь оказаться прав.

– Я не знаю, Мия. Я ничего не понимаю. Я попросил Зару поискать все, что можно. Полицейский отчет, отчет о вскрытии. НИ-ЧЕ-ГО. Она нашла только некролог, и только. Ну и всех этих людей, которых ты видишь на доске.

– Прости, но я так и не поняла. Что или кого мы ищем?

– Я сам не понимаю. Но сейчас важен только дневник. Ты прочитала? – с нажимом спросил Кайл.

– Нет, только начала, можно сказать. Ну и у самого начала искать бесполезно, я так понимаю.

– Скорее всего, да. Но лучше изучить его полностью и вытащить оттуда все имена, которые только попадаются.

– Ты серьезно? Там есть имена без фамилий, без упоминания места жительства. Даже не ясно, кто из них был ее сокурсником, кто просто знакомым, а кто жил в общежитиях или в домах братства. Мы же не можем перерыть весь чертов архив Йеля, даже не зная, что мы ищем. Или кого.

– Верно. Но дневником мог завладеть только близкий Кэтрин Спенсер человек. Если я правильно понял, о фактически был украден у твоей бабушки? – от упоминания имени мамы у меня побежали мурашки по всему телу. Я так давно не слышала, чтобы кто-то его произносил.

– Не могу утверждать, но последний раз я видела его там.

– Ладно, на сегодня хватит. Продолжай читать, я уверен, что в нем если не ключ, то подсказка.

Кайл поднялся из-за стола. Я же продолжала сидеть на стуле, прибитая информацией к сиденью. Он был чертовски прав. Во всем. Я же, как слепая, ничего не видела. У меня даже не было желания обо всем этом подумать, я была слишком занята прятками от этого мужчины.

– Ты идешь домой? – спросил он, и снял с вешалки пальто. Я промолчала.

– Я думал, хотя-бы подвезешь меня. Я сегодня без машины.

Ну да, не удивительно. После такой-то ночки. Я молча поднялась со стула, с трудом отведя глаза от доски, которую составил Кайл.

Всю дорогу до дома мы молчали. Как и за ужином. Я думала о том, что мне сказал Кайл в переговорной. А он изредка украдкой смотрел на меня и глубоко вздыхал.

– Вернись в кровать, пожалуйста. Хватит от меня бегать и жить со мной, как с соседом. – уже перед самым сном он первый подал голос.

Он был прав. Я уже почти три недели живу на диване. Да и от усталости меня клонило в сон, потому читать дневник я сегодня не планировала. Мне нужно было вернуться в привычный ритм жизни.

Я молча легла на свою половину кровати и выключила ночник. Кайл выключил свой сразу после меня. Я понимала, чего он хочет. И не могла отказать, ведь я не ухожу от него, но и не выхожу замуж. А потребность есть потребность.

Кайл старался изо всех сил, а я просто пялилась в потолок. Мысли не покидали мою голову, там было все – и возможная опасность, и что я должна найти в дневнике, а также было полное непонимание, что я здесь делаю. В этой кровати. Под Кайлом. Наконец он закончил, чмокнул меня в нос и пошел в душ. А из моих глаз полились слезы.

Как я до такого докатилась? Как он до такого дошел? Он даже не заметил мое безразличие и неучастие в процессе. Надо было признать, что эти отношения упали в бездну, и оттуда им уже не выбраться.

Вскоре Кайл вышел из душа, и улегся на кровать. А я, пряча лицо, поспешила в ванную, где закрылась на замок, чего я ранее никогда не делала, и начала беззвучно плакать. Я все поняла в отношении его, и не могла с этим справиться.

Прохладный душ своими спасительными струйками слегка привел меня в чувство. Я выглянула из двери ванной, Кайл уже спал. Я беззвучно подкралась к кровати, взяла свою подушку и направилась в гостиную. Завтра придумаю, что ему сказать. А сегодня мне не место в этой постели.

Глава 7

Сон никак не шел. Возможно, я уже в конец сбила режим, так как попасть в сети бессонницы для меня ничего не стоит. Скорее всего, мне передалось это от отца. Я читала в каком-то научном журнале, что если родители страдают бессонницей, то с вероятностью в девяносто процентов дети также будут подвержены этому состоянию. Автор статьи советовал не заставлять себя спать, если не хочется. Что ж, потрачу время с пользой.

2 курс. 1987 год.

Размышления Марлен на самую главную тему нашей жизни…

Зашел у нас с тобой знатный спор о том, любим ли мы? Да, вот и дожились.

Оказывается, любовь-то существует независимо от нас, но мы же хотим любить и быть любимыми. Правда?

А у любви тысяча аспектов, и в каждом из них – свой свет, своя печаль, свое счастье, свое благоухание. Потому и живем мы с перепадами, с передрягами. Как говорил один знакомый: "Жизнь наша Бекова…" (Федор Беков- восемнадцатилетний преступник, жизнь которого в итоге плохо закончилась. сетовал на подчиненность всему, а также на свой низкий статус в обществе. – прим. Автора). Серьезно, Кэтрин, как мы размениваемся, в том плане, что никто не нужен, а глаза то в разбег. И копаемся в мужиках, как в дерьме, не находя ничего подходящего. А жизнь идет своим чередом, и мы, чтобы не отстать, стараемся суетиться, принимать решения и действовать. Принимая решение, очень важно уметь оценить не только поступки "противной стороны", но и собственное поведение, свой "вклад" в обстоятельства. Верно?

Вот и ты говоришь, что любишь Его, а ведь любовь часто ошибается, видя в любимом предмете то, чего нет… Но иногда только это же и открывает в нем прекрасное или великое, которое не доступно наблюдательному уму. Я думаю, не стоит так огорчаться из-за него, в конечном итоге все решится весной, будет и на вашей улице праздник. Веришь мне, Кэт?!

Противопоставить вседозволенности можно лишь убеждение, что человеку для полноценной жизни необходимо душевное равновесие. А ведь его не обретешь, если нет уважения к себе, уверенности в благополучии, ощущения внутренней честности по отношению к окружающим тебе людям. Как я хочу, чтобы таких девчонок, как ты, я, она, не давило чувство угнетенности и неудовлетворенности происходящего вокруг.

Бывает в воздухе такое затишье, которое будит чувственность не меньше, чем духота и грозы, такая равномерная температура счастья, которая взвинчивает сильнее всякого несчастья. Сытость раздражает также, как и голод, и от надежной, устоявшейся жизни нас тянет к приключениям! Хочу, Кэт, огромной и сильной любви, пусть не любви (ее нет, почти), просто привязанности. Чтоб ни на секунду не забывать друг о друге, и чтоб началось все это не с тела, а с души, понимаешь?! Это говорит о том, что пора, дорогая, замуж. Вот это то, что сейчас сможет обновить меня, мысли, чувства. И, самое главное, появится долг.

Хочу, чтобы мой дом не обошла Госпожа Удача и фортуна, пусть и твой будущий дом будет полон ласки, тепла и счастья. А знаешь, рецептов счастья нет! Но существуют необходимые условия, без которых счастья, скорее всего, не будет. И одно из них – честность молодого, свежего чувства. Оно – залог самого прекрасного чуда. Оно поможет пережить боль и обиды, которые подстерегают нас. Оно спасет от искушения в молодости, предохранит от предательства в зрелые годы, поможет избежать одиночества в старости.

Это магия какая-то? Почему дилемма, которую я боюсь развернуть у себя в голове, преследует меня в дневнике мамы? Очень верные, правильные слова, которые поймет, наверное, только женщина. Мужчинам такое недоступно, у них только "да" или "нет".

Что я чувствую, находясь рядом с Кайлом? Духоту? Грозу? Затишье? Сытость или голод? Одно я знаю точно – замужество меня не обновит, это уж точно. Долг меня тяготит, правда. Слово тоже такое, как приговор. Сказал его, как будто швырнул топор, он воткнулся в дерево, причинил ему боль, но достать его из раненого ствола невозможно, не повредив окружающую ткань. А зачастую, при застревании, топор можно достать только способом раскалывания древесины на куски. Долг разве успокоит? Принесет счастье? По мне так он только обязывает, принуждает, заставляет. Бывает ли счастье насильным?

В мусульманских странах существует брак по договоренности, по этикету. Да, чудеса случаются, и люди познают любовь через совместный быт и воспитание детей. Но есть ли статистика, сколько таких пар поистине обрели любовь? Может, они обрели философию семейной жизни, научились существовать под одной крышей. Их с детства к этому готовят, у них так принято, так положено. Но любовь ли это?

Нет в жизни правильных ответов. Есть только вопросы, отвечая на которые своими мыслями и поступками мы и формируем себя как личность. Как человека. А по итогу общество начинает приравнивать тебя к шаблонам, стандартам. И ты становишься плохим или хорошим. Добрым или злым. Правдивым или лживым.

1990 год.

Да, я страдаю! Давно такого не было. Даже спустя три года я беру в руки свои дневник и пишу, потому что не знаю, кому еще рассказать свою печаль. Может, потом я буду вспоминать о тебе, Джулиан С., также, как о Бёрде, и думать, что это было не со мной. А сейчас мне плохо от того, что я не думала, не гадала, что ты можешь так поступить. Я не виню тебя ни в чем, во всем случившемся виновата я одна и только я. Но ты… Да, видимо, действительно ты повзрослел или просто охладел ко мне. Извини, Джулиан, но я не могла даже думать так о тебе. Я была права лишь в одном, когда сказала "Не приходи ко мне больше". После этого начались мои ошибки. До того их тоже было немало. Если бы я тебя не вернула, то все было бы гораздо проще. Да ты и сам хорош. Все простил, а потом начались размолвки и ссоры. Я знаю, ты все простил, об измене даже не думал. Причина здесь в другом. И ты не знаешь в чем, а я догадываюсь. Это все твой Роб и больше никто. Ты не хочешь ему уступать в свободе здесь. В том, что он может пойти куда захочет, нет у него такой "обязанности", ходить к кому-нибудь, то есть к девушке, каждый день. Он вольный, и ты хочешь того же. Но это глупо. Я ничего не хочу тебе объяснять, но ты сам поймешь когда – нибудь, ведь с Робом тебе не жить. Ты боишься оставить его одного. А вдруг с ним произойдет какое – нибудь событие, а тебя рядом не будет. Ты же не простишь себе, что в это время ты был у меня.

Кто бы только знал, как я устала без тебя и как я устала от тебя, Джулиан! Я хочу попросить тебя об одном: "Дай мне спокойно забыть тебя. Не напоминай о себе случайными встречами". Целый год я живу только лишь этим желанием. Целый год я никого не хочу видеть и слышать, только тебя. Целый год я страдаю и живу в ожидании… в ожидании тебя. Когда вдруг тебе вздумается навестить меня.

Надоело!!!

Нужно сказать "Не приходи", а я не могу, не хватает духа прогнать тебя, ведь я тебя люблю. Хотя, любви нет, есть лишь влюбленность. Со временем она переходит либо в уважение, либо в привычку, либо в ненависть.

Каждый раз, когда ты приходишь после долгого отсутствия, я пытаюсь с тобой поговорить об одном и том же, ты стараешься отмолчаться. Вроде бы все понимаешь, а поступаешь также. Тебя хватает только на два дня, ровно на два, ни больше, ни меньше. Я все прощаю, всегда открываю тебе дверь, хотя, может быть, теряю большее.

Как с тобой разговаривать, что еще говорить, я не знаю. Не открыть тебе дверь не могу, не впустить тебя к себе тоже не могу. Один раз попробовала и целую неделю корила себя за это.

Ты понял, что тебе всегда откроют дверь, никогда не прогонят, и ты пользуешься этим.

Я пытаюсь проанализировать твое поведение за последний год. На все мои вопросы отвечаешь уклончиво, а порой и вообще не отвечаешь. Ты утверждаешь, что это случилось прошлым летом, когда, возвращаясь с каникул, ты застал меня в веселой компании, и я сказала, что привыкла так проводить время. Потом же все было нормально. Твое поведение изменилось гораздо позже. После того, как я ушла от М. Ты даже ни о чем не стал раздумывать, когда я тебе предложила возобновить наши отношения, но прежде хорошо подумать. Ты обрадовался, что у тебя появился шанс снова вернуться ко мне, а остались ли у тебя те же чувства? Ты не успел разобраться, ты поспешил, и от этого сейчас страдаю только я. В общем, может ты и прав. Всем приходится расплачиваться за ошибки, свершенные однажды. Ты любил меня, очень любил, может быть больше всех моих прежних поклонников. Когда мы с тобой расстались на месяц, ты понял, что вполне можно обойтись и без меня. Ты сразу же нашел себе девочку, даже мне о ней рассказывал, и зря это делал. Но дело не в этом. Ты понял, что я не одна на свете, вот в этом вся причина. Ты не знаешь, нужна ли я тебе или нет. Ты еще не понял. Но ты понял то, что мне пора замуж, а ты еще не готов стать мужем.

Ты не думай, что я пытаюсь тебя вернуть, совсем нет. Ты мне такой не нужен, я не могу принять тебя таким, каким ты стал. Ты не боишься меня потерять, ну и ради Бога. Я-то ведь тоже за тобой не побегу. Пусть я тебя люблю и у меня уже не столько гордости, что было раньше, но издеваться над собой я не позволю никому, даже тебе.

У меня как в сказке "Про Хоттабыча". Первую неделю я злюсь на тебя и думаю, что, когда ты придешь, я прогоню тебя. Проходит вторая неделя, у меня все как рукой сняло, ты опять желанный гость, и я тебе верю, а ты опять издеваешься. И я опять жду тебя.

А зачем?..

Вот так началась история моих родителей. Я не знала начала. Но знаю, что она совсем не о любви, доверии и взаимопонимании. Она о боли, ненависти, невозможности уйти и невозможности остаться. И я в шаге от того, чтобы попасть в такую же ловушку. Нужно с этим что-то делать, но не сегодня.

Глава 8

Зазвонил телефон, в очередной раз грубо вторгаясь в мой сон. Не понимая, какой сейчас час, день или год, я резко соскочила с дивана. Голову кружило, перед глазами все плыло. Сквозь воображаемый туман я поплелась к единственному яркому пятну, которое уловило мое зрение, по пути больно ударив мизинец левой ноги о журнальный столик.

– Алло? – прогремел мой голос на всю гостиную, словно из подземелья.

Ответа не последовало. Прокашлявшись, я рявкнула в трубку:

– АЛЛО?

На том конце провода по-прежнему было гробовое молчание. Убрав телефон от уха, я увидела заставку. Открыв список вызовов, я громко выругалась и только потом заметила Кайла.

Он замер с дымящимся кофейником в руках, и едва сдерживал смех. Да я и сама понимала, что разговоры с будильником явно тянут на курс терапии в психбольнице. Нужно срочно что-то решать с бессонницей, иначе я точно слечу с катушек. Еще раз грозно глянув на него, я протопала обратно к дивану. Со стонами, я пыталась уложиться обратно под теплый плед.

– Детка, тебе нужно что-то решать со сном. Может попробуешь ромашковый чай перед сном? – Кайл едва сдерживал смех.

Радовало одно – он хотя-бы не стал меня расспрашивать, почему я опять на диване. Да и настроение у него хорошее. Произошедшее ночью явно улучшило его душевное состояние, чего нельзя сказать обо мне.

– Я выполняю твое распоряжение по изучению дневника.

– Но я не думал, что ты будешь это делать в ущерб здоровью.

– У меня больше нет на это времени, только ночью. – я накрылась пледом с головой, давая понять, что не хочу разговаривать.

– Побудь сегодня дома и закончи с дневником. В таком состоянии от тебя все равно мало пользы. – его голос медленно приближался ко мне. Я выглянула из-под пледа, и он резко поцеловал меня в щеку. Меня это не радовало, но я скрыла раздражение и криво улыбнулась.

– Ладно. Но, боюсь, одного дня мне не хватит.

– Понимаю. Будем действовать по ситуации. Оставайся сегодня дома, тебе это нужно.

– Как скажешь. – буркнула я и с яростью накинула плед обратно.

– Я ушел! – крикнул он уже из коридора. Видимо, понимал, что я не встану его провожать.

– Да кто там опять! – я не знала, сколько времени прошло с момента ухода Кайла, и из легкой дремоты меня опять вырвал звонивший телефон.

На этот раз я была умнее, и сначала посмотрела на экран.

– Чего тебе?

– У, как грубо. Просто хотел напомнить, что завтра нас не будут разделять тысячи километров. Соскучилась? – Арт откровенно издевался.

– Уже?

– Да. Я надеялся, что ты зачеркивала дни в календаре.

– Еще чего. Если ты хочешь, чтобы тебя покорно ждали – это не ко мне. – зачем я это сказала, сама не понимаю. Но я вдруг осознала, что Арт флиртует со мной, и я только что попалась на его уловку. Меня еще больше это разозлило.

– То есть ты ждешь, но не очень покорно? Хм, интересно. Я бы представил твою непокорность так, что ты сидишь и психуешь оттого, что радуешься моему приезду. Я прям слышу, как ты бесишься.

Меня это задело. Я правда психовала, но еще больше меня раздражало то, что он почувствовал это через телефон. Да, мы очень давно знаем друг друга, но мы не настолько плотно общаемся, чтобы он угадывал мое настроение только по интонации голоса. Где-то внутри меня зарождалось чувство, которое до этого момента я никогда не испытывала, и оно меня пугало.

– И после этого ты надеешься, что мы увидимся? – прошипела я.

– Если нужно будет, я приду под порог твоей квартиры. Или, что еще хуже-офиса. И мне абсолютно не важно, что скажет на это журналист. Я был в твоей жизни до него, буду и после.

– С чего ты взял, что будет «после»?!

– Ты до сих пор не приняла его руку и сердце, так ведь?

– Пф-ф-ф. Не надо мне говорить очевидные вещи. Факт есть, да. Но твои догадки в этой ситуации абсолютно не уместны.

– Начальника включила. Молодец, хотя бы чему-то я тебя научил!

– Это все, что ты хотел сказать?

– Ага. О времени и месте встречи сообщу. Не придешь-я найду тебя сам.

– Ты очень настойчив, ты в курсе?

– Только с тобой. Остальные сами ищут встречи со мной.

– Я отключаюсь.

Я и вправду положила трубку. У меня не было настроения слушать этот бред. И вообще, веселость Арта тоже раздражала.

Если подумать, то сейчас меня раздражало все. Я отравляла себе жизнь этим поникшим настроением. Но, ничего не поделаешь. Я просто чувствовала, что стою у края пропасти, и либо сейчас я построю мост в одиночку и перейду на ту сторону, где меня будет ждать уже совсем другое Я, либо упаду в эту пропасть и больше никогда не выберусь. Падение меня не устраивало, а мост строить тяжело.

Оставив надежду проспаться хотя бы днем, я решила навестить Зару. Раз сегодня у меня день для общения, и, кстати, не по моему выбору, то хотя бы остаток дня я хочу провести с человеком, который сейчас раздражал меня меньше всего.

Спустя тридцать минут я стояла возле входной двери в квартиру подруги и раздумывала, зачем я пришла. Я так хотела приятного общения, но в нашу последнюю встречу Зара меня не успокоила, а лишь добавила вопросов, на которые я до сих пор не нашла ответов. Только я собиралась развернуться и уйти, как дверь резко распахнулась и в меня со всего разгона врезался Хиппи. От неожиданности я вскрикнула и начала опасно крениться спиной назад, потирая ушибленный лоб. Хиппи одной рукой схватил меня за грудки, а второй взялся за дверной проем, чтобы мы вместе не повалились на лестничную площадку. Не могу сказать, что в тот момент меня больше поразило – его ловкость рук или чутье, что я собиралась смыться от их квартиры, как преступник с места преступления.

– Мия? Ты как тут? – из-за спины бандита выглянула его красавица-жена, по совместительству моя единственная подруга.

– Вы всегда так гостей встречаете – с удара головы и отправкой туда, откуда пожаловали? – я поправляла толстовку, которая скомкалась в области груди от могучих мужских рук.

– Я вообще-то тебя спас, дорогуша. – стоит ли отметить тот факт, что сленг Хиппи стал более похож на человеческий? Этот брак ему явно на пользу.

– Ага, прям супермен. Молись, чтобы не было синяка.

– Радуйся, что не убил. Стояла тут, как стукачка.

– ДОРОГОЙ! – Зара на него рявкнула так, что я даже захотела в туалет. Мужчина вытянулся в струну.

– Извини. – он обратился к Заре.

– Мия, проходи уже скорее. Мой муж очень СПЕШИЛ.

– Дамы… – произнес Хиппи, развел руки в уважительном поклоне и удалился к лифтам.

– Прости его, последние дни совсем обезумел. Ты точно в порядке? – Зара тараторила и параллельно закрывала входную дверь.

– Да, точно. Если честно, я не знаю, зачем я к тебе пришла без предупреждения. Наверно, до сих пор не могу привыкнуть, что ты живешь не одна.

– Мия, между нами ничего не изменилось, приходи, когда захочешь. Только на будущее – в дверь можно постучать или в конце концов позвонить. Роб ведь угадал, что ты не только что пришла.

– И к настоящему имени твоего мужа я тоже не привыкла. Слушай, ты с Артом давно разговаривала?

– Сегодня, а что?

– Ты ведь знаешь, что он завтра прилетает?

– Конечно, и мне завтра нужно с ним встретиться.

– Только тебе?

– Я еще в Чикаго говорила, что тебе нужно его трахнуть. Не упусти шанс. И не ревнуй, я по работе.

– Какого..? – произнесла я одними губами и закатила глаза.

– Ну а что? Он явно от тебя без ума, а раз Кайлу ты еще не дала ответ, то может…

– Не может, НЕ МОЖЕТ! Какого черта у тебя вообще в голове? И с каких пор ты специалист по отношениям? О Господи, просто не могу в это поверить… – я соскользнула с дивана и поплелась на кухню за стаканом воды.

– Я уважаю Кайла, уважаю ваши отношения и бла бла бла, что там еще принято уважать в стандартном обществе. Но детка, если ты хочешь его-просто приди и получи. Я не осуждаю. Просто хочу, чтобы ты была счастлива. А мужик уже не знает, с какой стороны к тебе подступиться. Он столько лет ждал, и будет ждать, но свое получит. Просто не хотелось бы читать новости об изнасиловании одной горячей следачки, которая ведет себя как злостная недавалка.

– Прикуси язык. В доме дети. – я почти закипела от ярости.

– Рози спит, но если бы она имела право голоса, то отдала бы свой за безумную ночь с сексуальным владельцем строительной фирмы.

– Бо-о-о-же, да ты по нему сохнешь! Муж в курсе? – я вытащила свой телефон из заднего кармана и сделала вид, что набираю СМС.

– Роб прав, ведешь себя как стукачка. Да, я замужем. Но я же не могу ходить по улице с закрытыми глазами и не видеть красоту мужских лиц и тел. Разница между нами в том, что я просто смотрю и восхищаюсь, а ты сама себе не можешь признаться, кого действительно хочешь. Твое тело и даже твое подсознание делают выбор за тебя, просто прими и перестань сопротивляться. А то уже противно смотреть.

– Ну и не смотри. Зачем я вообще сюда пришла?

– За дружеским советом, полагаю.

– А получила совет какой-то латентной проститутки.

– Я просто очень наблюдательна. Издержки профессии.

– Наблюдай за своими кодами. А то тут явно какой-то системный сбой. Может вырубить тебя, как гласит первый пункт инструкции при поломке компьютера?

– Оставишь дитя без матери?

– Очень удобно прикрываться ребенком.

– А иначе зачем я ее рожала?

– О Боги… И как меня угораздило вообще с тобой связаться? – прошептала я на выдохе.

– Ты просто нашла родную душу в толпе, любимая подруженька. – эта змеюка ласково мне подмигнула.

Хотя я и не планировала всю эту словесную перепалку, а просто хотела спокойной компании, но Зара всегда была для меня отрезвляющей пощечиной в моей туманной жизни. За это я ее любила и ненавидела одновременно. Но насчет Арта исключено, слишком уж много барьеров. Ни при каких обстоятельствах. Исключено и точка.

– Кофе будешь? – с наигранной вежливостью вклинилась в мои мысли Зара.

– Лучше чай. Травяной. Пришла за успокоением души, а получила в лоб, потом еще и подзатыльник. Ну и семейка у вас, стоите друг друга.

– Ну может хоть мозги на место встанут, раз мы уже в паре пытаемся привести тебя в чувство.

– Катись-ка ты со своими советами.

– Вот я не удивлюсь, когда буду нянчить ваших с Артом детей.

– ЗАРА!

– Не ори, мелкого демона разбудишь-сама будешь играть.

Я решила промолчать, и потянулась за телефоном, чтобы отвлечься.

– Зара… – уже более тихо проговорила я, со страхом уставившись на телефон.

Подруга планировала ответить мне что-то колкое, но, когда я подняла на нее взгляд, она бросила все чашки и ринулась ко мне со скоростью ягуара. Да я и сама физически чувствовала, как вся кровь из моего тела устремилась к сердцу, которое колотилось как крылышки колибри.

Я молча развернула экран телефона к ней.

Ну что, есть мысли, кто убил Кэтрин Спенсер?

Глава 9

Меня всю трясло. Зара гремела кружками на кухне сильнее, чем обычно. Она не подала виду, но я чувствовала ее тревогу. Через несколько минут кухня наполнилась ароматом трав и мяты, а моя мудрая подруга протянула мне кружку с дымящимся напитком, не поднимая на меня взгляд.

– Его вообще можно как-то отследить? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Он очень умён. Снова воспользовался сайтом для отправки СМС. Отследить его вряд ли получится… – её голос слегка дрожал.

– Но он же должен где-то проколоться?

– Мы даже не можем ему ответить. Он преследует тебя даже не по email, что значительно усложняет ситуацию. У тебя есть мысли кто это может быть?

– Да о чем ты! У мамы врагов-то не было, не то, чтобы преследователей. Шантажировать меня её убийцей спустя более 20 лет как минимум глупо. Сейчас мне уже все это не причиняет такой боли, какую бы могло. Хотя бы до замужества.

– Да-а… Версия с убийством сильно притянута за уши. Я обыскала всю сеть, даже взломала несколько полицейских участков. Просто ничего. Тем более заключение коронера однозначно – естественная смерть по причине сердечной недостаточности. Никакого криминала либо насильственной смерти он не заподозрил, потому дело не было открыто.

– Ну кто-то же шлёт мне эти СМС! И до сих пор непонятно как у меня оказался её дневник.

– А что Кайл? Он что-нибудь нашел?

– Ну-у… Он составил доску преступления. Накопал фотки даже её подруг. Ждёт, когда я дочитаю дневник, чтобы выудить оттуда имена. – мое плечо слегка дернулось. Зара это заметила.

– А ты дочитала?

– Нет конечно. Это дается мне тяжелее, чем я думала. Хотя, ничего нового я до сих пор там не нашла.

– То есть по факту мы не имеем ничего. Слишком мало данных, и слишком подозрительно умереть в 33 от сердечно недостаточности, не имея при этом предшествующий клинической картины. Даже анамнеза толком нет. Такое чувство, твоя мама и не простывала вовсе, либо не обращалась к врачу.

– Я и правда не помню такого, чтобы она постоянно находилась в больнице. Стандартные обследования мы проходили, а вот целенаправленно лечить какое-либо заболевание…

– Тогда я совсем ничего не понимаю. Знаешь, что у меня не укладывается в голове? Зачем тебе подкидывать дневник если насильственная смерть не была установлена? Может быть просто над тобой шутят?

– Я не знаю такого человека, кто был бы способен так шутить. Сейчас это все уже на тек сильно меня задевает, но детство и юность у меня проходили тяжело. Что говорить, мне и сейчас иногда очень не хватает мамы и её совета. Даже если это шутка, то она сильно злая и не совсем актуальная.

– Да, возможно, я понимаю, о чем ты. Давай дочитай дневник, а там будем решать, что делать.

Допив свой чай, я покинула квартиру Зары. На улице уже темнело, а мне не полегчало. Я даже не знала какой час, мне не хотелось смотреть на часы. Когда мне посигналили в третий раз, я поняла, что слишком медленно еду.

Кому нужны такие шутки? Спустя столько времени, меня уже даже не ранить этим вопросом. Я смирилась, это жизнь. Люди умирают, это естественно. Я бы даже сказала нормально.

Войдя в квартиру, я запнулась о что-то громоздкое. Не сразу сориентировавшись в темноте, я на одной ноге допрыгалась до выключателя, так как вторая вышла из строя и отказывалась работать. Свет меня ослепил на несколько секунд, но после того, как зрение восстановилось я увидела на пороге несколько чемоданов, а также коробки, которые уже были запечатаны. Не совсем понимая, что происходит, я пробралась сквозь гору упакованных вещей в гостиную, где застала Кайла за складыванием рубашек в очередной чемодан.

Я громко прокашлялась, привлекая к себе внимание. Мои эмоции, которые я испытала от увиденного, было сложно описать. Кайл обернулся на меня, и внутри меня все сжалось. Я не могла первой начать разговор.

– О, ты пришла…

– Я здесь живу… А что происходит? – ярость начинала застилать мне глаза, я это не контролировала.

Кайл шумно вздохнул.

– Присядь.

Я медленно продвинулась к дивану, словно львица на охоте, не спуская глаз с Кайла. Также медленно опустилась на сиденье, стараясь сохранять максимальное спокойствие, насколько вообще позволяет ситуация. Кайл продолжал молчать.

– Я села. Ты объяснишь?

– Мия, не пойми меня неправильно. Я не ребенок и все вижу. Даже если ты пытаешься это скрыть. Вот, решил облегчить тебе задачу.

– Какую задачу? О чем ты?

– Я нашел квартиру.

– О, серьезно? То есть ты решил меня бросить? – я уже начала повышать голос.

– Если разобраться, то бросила меня ты. Еще в Чикаго. Да, мы много пережили вместе, и я благодарен тебе за все. То, как ты изменила мою жизнь, как спасла меня от одиночества, как помогла добиться справедливости для отца, как помогла поверить в себя… Я никогда этого не забуду, и никогда не смогу с тобой расплатиться. Позволь мне хотя бы не мучить тебя своим присутствием в квартире.

– О, даже так… – в горле встал ком, я ничего больше не могла сказать. Он все решил, и переубеждать его бесполезно. Вопрос в другом – хочу ли я, чтобы он остался?

– Я все решил. – словно прочитав мои мысли, сказал Кайл.

– Ну раз так… – я начала подниматься с дивана.

– Постой. Давай, наконец, поговорим. Хватит бегать от меня. – я плавно опустилась обратно.

– Давай. Только я не понимаю, что обсуждать, если ты уже все решил.

– Да, я готов взять всю вину на себя за происходящее. На тебя, итак, слишком много навалилось в последнее время. И я пытался помочь, как мог. Но ты не принимаешь мою помощь, избегаешь меня. Не можешь спать со мной в одной кровати, не можешь разговаривать, не можешь проводить время вместе. Да ты не можешь заниматься сексом со мной, в конце концов! Ты думаешь, я не заметил твоей истерики в прошлый раз? Я не обвиняю тебя ни в чем, не подумай. – мой телефон оповестил сигналом о новом СМС, но я сделала вид, что не услышала. Я сейчас не готова разбираться с двумя проблемами одновременно. Кайл сделал секундную паузу, и, удостоверившись, что я не спрячусь в телефоне от разговора, продолжил. – Просто хочу освободить тебя от всего этого. Я не могу сказать, в какой момент тебя все это стало тяготить, но я даже думал о семейном психологе. А потом спросил себя – а мы что, семья? Чем он нам поможет? Кто мы вообще друг другу? И тогда я понял все…

– И что же ты понял, поделись. А то я до сих пор ничего не понимаю.

– О том-то и речь… А ты можешь ответить на этот вопрос? Скажи мне честно – кто я для тебя?

Я молчала, потому что и правда не знаю, кто он. Тихая гавань? Спасение? Наказание? Друг или партнер по бизнесу? Проявление моего эгоизма или он то, что требует общество от людей – просто приложение ко мне? Скорее всего ничего из этого или все сразу. Моя голова готова лопнуть, эмоции на пределе. Кайл привел меня туда, куда я боялась ступить. И он был чертовски прав. Во всем.

– Молчишь? А я отвечу – никто. Но так было не всегда. В определенный момент наши жизни пересеклись, мы пережили непростые обстоятельства. Я скрасил твое одиночество после смерти Адриана, ты помогла мне с отцом. В какой-то момент я думал, что я люблю тебя, и это взаимно. Но со временем тебя стало это тяготить, я думал, что смена обстановки тебе поможет. Но все стало только хуже. Я не сдаюсь, просто уже не понимаю, за что я сражаюсь – за твою любовь или за свой эгоизм? Скорее всего за второе. Я понимаю тебя – это нормально, когда чувства уходят, так бывает. Не нормально молчать об этом. Но раз ты выбрала спрятаться, то я тебе помог.

– Здорово. Говорил, что не винишь меня, но переезжаешь, потому что я такая плохая. – я понимала, что он прав. Но не могла смириться с его словами, и продолжала делать ему больно.

– Не пытайся задеть меня. Пока ты пряталась, я тоже не терял время даром. Я уже все пережил. Единственное, чего я сейчас хочу добиться, так это того, чтобы ты поняла – ни смотря ни на что я буду рядом. Когда тебе будет плохо, когда тебе будет хорошо. Я никогда не желал тебе зла. Я хочу остаться другом, которого ты отчаянно прогоняешь. Если не можешь любить меня, позволь хотя бы просто быть рядом тогда, когда ты во мне нуждаешься. Мой переезд не означает, что я отказался от тебя. Да, мы не будем вместе, я уже пережил эту боль. Но я не готов тебя вычеркнуть из своей жизни по той причине, что ты меня не любишь. Так бывает, но это не мешает нам дружить, ведь так?

– Ты издеваешься? Бросаешь меня, но хочешь остаться друзьями?

– Мия, прошу тебя, признай уже. Не сейчас, так позже – ты уйдешь от меня, я тебя уже потерял как спутника. Но мы не сможем жить друг без друга, просто останемся добрыми друзьями и продолжим работать вместе.

– Ты часто трахал друзей? – я была с ним полностью согласна, даже рада, что мне не пришлось его ранить и он понял все сам. Но зачем-то продолжала давить на него. Может, из-за собственного эгоизма. А может мне и вправду было больно. Меня впервые бросали, я не понимаю как реагировать и что я должна чувствовать, ведь на самом деле я уже не злилась на него, а новой эмоции так и не было. Ни плохой, ни хорошей. НИКАКОЙ.

– Бывало.

– И долго вы потом дружили?

– Не сравнивай себя с кем-то. Зачем? Ты другая, особенная. Просто пообещай, что постараешься ради меня, прошу. Я же ради тебя сделаю все, что угодно. Более того, Арту ты позволяешь быть рядом, не смотря на…

– ДА ПРИ ЧЕМ ТУТ АРТУР? – все, я взорвалась. Эмоция, которой я так ждала, чтобы не чувствовать себя полным дерьмом, догнала меня и выписала подзатыльник в виде злости.

– Прости… – он взглянул на часы. – Скоро уже прибудет машина с грузчиками, мне нужно собирать вещи. Мы обязательно вернемся к этому разговору, когда ты остынешь.

Он встал и продолжил укладывать проклятые рубашки в чемодан. Я посидела несколько секунд на диване, наблюдая, как он спокойно и методично сворачивал рукава у одежды и бережно размещал ее в чемодане. Не в силах на это смотреть, я соскочила с дивана и вылетела из квартиры. За руль не хотелось, меня била мелкая дрожь, к горлу подступил ком. Кажется, даже были слезы, но я не обращала внимания. Я просто шла по улице.

Вроде бы все вышло так, как должно было. Кайл с достоинством попытался сохранить наше общение, он ведь прав во всем, что сказал. О чем я только думала, пытаясь обманывать человека с природным чувством дедукции? Да и если честно, сразу было понятно, что мы несовместимы. Стоит только вспомнить, как он давил на меня с интервью сразу после смерти Адриана. С другой стороны, зная, как он может манипулировать людьми, он сегодня меня ни разу не оскорбил, хотя во всем, что происходит, виновата я. Только я.

Неожиданно меня окатило прохладой и слух уловил громкую клубную музыку. Оторвав взгляд от асфальта и своих кроссовок, я огляделась и поняла, что нахожусь на тусовочной улице Лос Анджелеса, в самом ее начале. Я не знаю, сколько точно было времени, но наверняка за полночь. Девушки в блестящих коротких платьях на высоченных каблуках, словно сбежавшие студентки с официальной части выпускного, расхаживали прямо по проезжей части в предвкушении ночного веселья. Молодые, и не очень, мужчины были одеты совершенно по-разному – от официальных костюмов до простых джинс и облегающих футболок. Все они были словно маньяки на охоте. Те, кто не был занят «важным» разговором по телефону, в открытую или украдкой похотливо разглядывали девиц разных национальностей и сверкали глазами. В воздухе стоял смрад из дорогих духов и качественного алкоголя.

Я сразу поняла, что буду делать дальше. Решение пришло почти мгновенно. Оглядев себя в отражении стеклянной витрины, я осознала, что сильно отличаюсь от девушек, которые пришли посетить клуб. На мне были мешковатые джинсы голубого цвета, белые кроссовки, неоново-розовый спортивный топ, бесстыже просвечивающий сквозь огромную белую рубашку, которая была застегнута на пуговицы только ниже груди. С другой стороны, я не ищу приключений на ночь, так что ко мне вряд ли кто-то подсядет с предложение продолжить веселье в более приватной обстановке. На удивление все удачно складывалось, и я рванула в ближайшие двери, где музыка долбила так, что содрогались внутренности.

Вообще я ненавижу пить в одиночестве, но сегодня для меня не только то было в новинку. В клубе был приглушенный свет, музыка была настолько громкой, что невозможно было не только разговаривать, но и думать. Как раз то, что мне нужно. Небольшой танцпол был наполовину полон, на нем извивались девушки в красивых сверкающих платьях. Вокруг стояли столики с кожаными диванами, создавая практически приватную обстановку. Увидев свободный диванчик, я устремилась туда, не разглядывая больше обстановку. У меня был план, и я была намерена начать его выполнение немедленно.

Я не знала точно, сколько времени нахожусь в клубе. Фильтр сигареты обжигал пальцы, и я не помню, где их раздобыла. Да и было не важно. На моем столике красовалась батарея пустых шотов, наполовину полная пепельница, едва начатый «Куба либре», завлекающий меня капельками конденсата, стекающего по стенкам стакана. Официант принес новую порцию шотов из текилы. Кажется, я попросила его убрать со стола лишнюю посуду и принести свежий лайм с солью. Потушив остатки фильтра в пепельнице, я вдруг отправилась танцевать. Скорее всего потому, что заиграл Shouse своим треком, который так подходил под мое настроение. «Love tonight» лез мне под кожу, попадал в кровь, расползался по венам и заставлял меня двигаться. Закрыв глаза, я испытывала чистое наслаждение, медленно двигаясь под музыку. Внутри меня рождалось настоящее счастье, ничем и никем не подпитанное. Была только я, этот танцпол и этот трек. Адреналин комком возникал в животе, взрывался дозой радости и расползался по всем внутренностям. Волосы прилипали ко лбу, но я не могла остановиться. Мне это было нужно, как дышать. Я совсем забыла, как любила танцевать и какие эмоции это во мне пробуждало.

Вдруг чьи-то руки обвили меня сзади и сомкнулись замком у меня на талии спереди. Спиной я ощутила крепкий мужской торс, который прижимался ко мне. Его хватка была настолько сильной, что я не могла развернуться и посмотреть, кто посмел меня потревожить в моменте чистого наслаждения. Да и не хотела. Я начала раскачивать бедрами так, что мои ягодицы явно задевали ширинку мужчины, который почему-то решил ко мне подойти. Я ведь даже не была в сексуальном платье и наверняка со стороны выглядела как наркоманка. Но меня это не волновало, я и была наркоманкой. Мне нужен был адреналин, чистое счастье, и я пришла за этим. Только он смывал все плохое, и пока я не выжму его до капли из своего организма, я никуда не уйду. Да и идти мне некуда.

Из динамиков послышались первые аккорды «Call it love», я не могла сейчас покинуть танцпол. А незнакомец так и не отпускал меня, но я была слишком пьяна, чтобы начать разговор. В принципе, я не хотела говорить, мне было достаточно просто музыки, и кажется, мне нравилось, что меня так крепко обнимают и двигаются со мной в ритм трека. Вскоре я почувствовала, что в области паха у моего партнера по танцам что-то стало выпирать. Я попыталась развернуться, но тут вдруг у самого уха услышала знакомый шепот:

– Мия, что ты со мной творишь…

Глава 10

Я снова попыталась развернуться, но не смогла.

– Как ты меня нашел? – спросила я заплетающимся языком, но мой вопрос поглотила музыка.

В ответ мужчина лишь сильнее притянул меня к себе и начал двигаться более развязно. Его горячее дыхание обжигало шею, я откинула голову назад и затылком ощутила его крепкое плечо. Тело выработало новую порцию адреналина, то ли это была реакция на трек, то ли на его прикосновения. Яркие брызги радости, которые растекались от низа живота по всему внутренностям. В крови было непозволительно много эндорфинов. Я только молилась, чтобы это было от никотина и алкоголя, а не от его прикосновений. По телу побежали мурашки, когда я ощутила его легкое касание губами к моему оголившемуся плечу. Я взяла его руки в свои, и попыталась их разомкнуть, но в силу моего опьянения эта попытка вырваться из его тисков была жалкой, даже больше походила на флирт. Чтобы не показывать реакцию своего тела на его близость, я одернула руки и резко выпрямилась. Тогда он быстрым движением развернул меня к себе, и снова крепко обнял чтобы я не упала, а я сфокусировалась на его синих, как дно океана, глазах.

Новая вспышка адреналина, снова мурашки. "Нет, нет, не-е-ет…" – пульсировало у меня в голове. Из динамиков орал "Bad memories" в исполнении Meduza, и я решила послушать певца и вернуться к своему, наверняка уже теплому, "Куба либре", дабы не создать сегодня ночью тех самых плохих воспоминаний.

Не отводя взгляда, я шагнула назад. Удостоверившись, что могу ходить без его поддержки, я разорвала зрительный контакт и направилась к своему столику, где меня уже ждал свежий лайм и соль. Возможно, это было какое-то наваждение. И танцевал со мной совсем не он. Алкоголь мешал анализировать ситуацию, и я просто отдалась потоку. Едва присев, я опрокинула в себя шот, закусив его сочной долькой лайма, а через секунду уже всасывала через трубочку свой любимый "Куба либре", свободной рукой шаря по столику в поисках пачки сигарет. Вдруг сильная мужская ладонь накрыла мою руку. Я подняла взгляд и увидела Артура. Снова.

Я моргнула несколько раз, пока он устраивался напротив меня за столиком, чтобы проверить, сошла ли я окончательно с ума. А он без доли стеснения взял мой шот и быстро опрокинул в себя, закусив лаймом. И сразу второй. Пока я пыталась подкурить сигарету, он уже заказывал официанту бутылку текилы и закуски. Я затянулась и выдохнула ему в лицо, чтобы привлечь внимание. Он подсел почти вплотную ко мне. Воротник его белой рубашки был расстегнут практически до груди, цепочка на шее сверкала предостерегающим маячком. Рукава закатаны, оголяя сильные мужские руки, на которых начали выступать вены. Он отобрал у меня сигарету, глубоко затянулся, почти до фильтра, а потом произнес:

– Празднуешь в одиночестве?

Я не ответила, и он передал мне сигарету обратно. Пока я затягивалась, он откинул мои завившиеся от влажного воздуха волосы и прошептал мне на ухо:

– Зара нашла. Я всего лишь приехал по локации и сразу понял, где ты. Даже не пришлось искать среди десятков клубов.

Тело моментально отреагировало на его действия. Но я сохраняла невозмутимость, хотя мурашки на шее, где только что его дыхание прохладным ветерком прошлось по коже, выдавали меня с потрохами. Я не знала, заметил он или нет. Нужно было успокоиться, новую вспышку адреналина от его близости я не перенесу.

– Сегодня вторник. – насколько могла, холодно проговорила я.

– Рейс перенесли. Я тебе написал, что прилетел. – тут я вспомнила про СМС, которое пришло мне в момент ссоры с Кайлом. Черт, Кайл.

Я потянулась за последним шотом, но Арт выхватил у меня его из рук и выпил. Я была в ярости.

– Попей пока это. – он пододвинул коктейль ближе ко мне.

– Я не собираюсь спрашивать у тебя, что мне пить. – я едва выговаривала слова, но мне нужно было еще.

– Воу, остынь, боец. Вон твоя текила. – он кивнул на официанта, который подходил к столику с бутылкой текилы и закусками.

Я схватила бутылку, быстрыми рывками открутила пробку и сделала несколько глотков прям из горлышка. Текила приятно обожгла горло.

– Мия, нам уже не по двадцать. Закуси. – он протянул мне что-то в панировке, но я посмотрела ему в глаза, взяла дольку лайма и стиснула ее зубами так резко, что кислый сок брызнул на лицо Арту.

Он, не стирая капли сока, наклонился ко мне. Между нашими лицами оставалось несколько сантиметров, и прошептал мне в губы:

– Тогда подожди меня. Полетим вместе. – затем резко выхватил у меня бутылку и тоже сделал несколько глотков прям из горла.

Я подкурила сигарету. Где я раздобыла пачку, я до сих пор не помнила. Сколько было времени, я тоже не знала. Я принципиально не доставала телефон из кармана, и даже не знала, был ли он при мне до сих пор. Никотин усилил действие алкоголя, и я вновь начала проваливаться в сладкое забытие рома и текилы. Арт снова приблизился ко мне, теперь я четко различала аромат его духов, который не перебивал даже сигаретный дым. Он опять забрал у меня сигарету, которая лежала между безвольными пальцами руки, крепко затянулся, развернул мое лицо к себе, большим пальцем надавил на подбородок, заставив мои губы приоткрыться, накрыл мои губы своими и выдохнул. Я вдохнула и едва не закашлялась. Что он творил, я не знала. Но я не хотела, чтобы он останавливался. Я и забыла, что он может быть таким.

Дым от тлеющей сигареты рассеялся, и я увидела его глаза. Они стали почти черными. Арт смотрел на мои губы, а я на его глаза. Нет, нельзя. Я отвела взгляд и откинулась на спинку дивана. Из динамиков донеслись аккорды "Run em Down" Graham Lake. Я хотела танцевать, но мне нужно было еще выпить. Отобрав бутылку у Арта, я сделала глоток, и запила все коктейлем. После резко встала и пошла на танцпол.

Музыка вновь окутала своим звучанием. Она снова пробиралась под кожу, вдалбливая свой ритм в мои нервные окончания. Вот оно, опять адреналин. Я начала двигаться, прислушиваясь только к своим ощущениям. Заиграл Rompasso с треком "Ignis", и я почувствовала, что кто-то взял меня за руку. Резко распахнув глаза, я увидела, что это Арт. Ну конечно, он ведь еще и умел двигаться. Нет, я не вынесу, лучше с закрытыми глазами. Но даже сквозь тьму я чувствовала его касания, его близость, его свет. Он был рядом, когда Адриан погиб. Он был рядом, когда я пыталась работать в "Урбан Криэйторс". Он был рядом, когда я подозревала его в убийстве. Он был рядом, когда я уехала с Кайлом на другой конец страны. Он был рядом сейчас, когда Кайл ушел от меня. Он был рядом тогда…

А я никогда его не выбирала. Всегда был кто-то, кроме Артура. А почему? Может быть, обстоятельства. Определенно они. Что с Адрианом, что с Кайлом. Как будто все мои отношения были "потому что так нужно". Ну или уж точно начинались "потому что так надо". А чего хочу я? Я хочу еще коктейль и сигарету. Я резко остановилась и отправилась за напитком. Арт прыгал недалеко от меня под ритм музыки. Господи, он просто чертовски красив. Темные волосы прилипли ко лбу, рубашка выпала из брюк и свободно колыхалась в такт движениям мужчины.

Я не знаю, сколько прошло времени с момента моего прихода, но людей в клубе не стало меньше. Возможно, я здесь не больше часа, а может быть время было уже к утру. Я сделала несколько глотков, коктейль был мерзко теплый. Я заказала новый, и снова взялась за сигарету. Сегодня мой организм не сможет протрезветь, и мне плевать, что я сама себя убиваю. Мне это было нужно. Теперь эндорфины мне доступны только таким способом. Официант принес коктейль, и я сделала несколько глотков. Приятная прохладная кола с примесью рома щекотала горло, а на губах оставалась приятная сладость. Я посмотрела на Арта. Вокруг него извивались несколько девушек в сверкающих платьях, настолько откровенных, что не оставляли места для фантазии. Но Артур не замечал их, как и всегда. Он просто двигался под музыку с закрытыми глазами. Я и не догадывалась, насколько мы можем быть на одной волне. Я уже видела его таким, но не подозревала, что он такой же тусовщик, как и я. Мне недостаточно просто напиться. Для меня алкоголь, никотин и громкая музыка всегда должны быть вместе. Только тогда вечеринка считается вечеринкой. А все остальное – трата алкоголя впустую. Неожиданно Арт резко остановился, чуть не сбив девицу, которая уже вплотную пробралась к нему и едва не прижималась к нему своими пухлыми шариками, которые выпирали на том месте, где должна быть грудь. Оглядев танцпол, он развернулся к столикам, бросил взгляд на меня, и уверенным шагом покинул танцпол, едва не расталкивая танцующих на своем пути.

Приложившись к горлу бутылки чуть ли не с нежностью, Арт плюхнулся рядом со мной. Отдышавшись, он потянулся за сигаретой, случайно уперевшись правой рукой о мое колено, видимо, перепутав его с диваном. А по моему телу побежали искры, сконцентрировались внизу живота, и взорвались. Опять. Он сел обратно и посмотрел на меня. Осознав, что в его руке не диван, а мое колено, скрытое под грубой джинсой, он стиснул его еще сильнее, наклоняясь ко мне. Я отвернулась, а ногу прожигало даже сквозь ткань. Он подкурил, но руку не убрал. Тогда я потянулась за бутылкой, сделала несколько больших глотков, и опять запила коктейлем. В голове поплыло. Арт наклонился ко мне снова, я закрыла глаза, а рот предательски приоткрылся. Сначала в нос резко ударил аромат его духов, потом сигаретный дым, затем его дыхание, я вдохнула воздух ртом, а Артур накрыл мои губы поцелуем, с напором проталкивая свой язык мне в рот. Я ответила на поцелуй, внутри все затрепетало.

Когда я в следующий миг открыла глаза, то поняла, что нахожусь у себя в спальне.

Глава 11

Я очнулась в своей спальне. Глаза медленно привыкали к яркому свету. На кровати никого не было кроме меня, что уже хорошо. Головная боль отдавала в виски, но мне нужно было встать. Медленно, чтобы не вывернуть остатки содержимого желудка на пол, я побрела в ванную с целью почистить зубы, так как мятный вкус пасты должен был вернуть меня к жизни. Неожиданно в голове стали всплывать картинки вчерашнего дня: море шотов, "Куба либре", сигареты, бутылка текилы, Арт, танцпол, поцелуй… Я ощутила рвотный позыв и бросилась к унитазу, но, слава Богу, обошлось.

Стоп. Арт? Поцелуй? Какого черта я вчера творила? Быстро сплюнув пасту и наскоро прополоскав рот, я бросилась в гостиную. Признаков присутствия другого человека в моей квартире не было. Я негромко произнесла:

– Арт? Ты тут?

В ответ я услышала только тишину. Я не знала, известно ли Заре о том, что произошло вчера. Ещё хуже, я не знала, известно ли об этом Кайлу. Да и что вообще вчера произошло? Я ничего не помню. Кажется, сегодня мне стоит посидеть дома, взять паузу, чтобы понять, как будут развиваться события дальше. Надеюсь, я не переспала с Артом здесь, или, что еще хуже, в толчке клуба, как дешевая шлюха. Он бы со мной так не поступил. Наверно.

Что я чувствовала во время поцелуя, я не помню. Но у меня никогда в жизни не было такого, чтобы, будучи пьяной я целовалась с тем, кто мне не нравится. Неприятно это признавать, но, кажется, подруга права. Кофе и два хрустящих тоста с маслом вернули меня к жизни. Чтобы скоротать время в ожидании последствий вчерашних событий, я решила взяться за дневник. Потому что слишком уж много факторов указывают на то, что в нём есть важная информация, которую я пока не нашла.

15 марта1991 года.

Положение, в котором я оказалась, не сулит ничего хорошего. Я уже была уверена, что судьба улыбнулась мне, что мой любимый человек будет рядом со мной всю оставшуюся жизнь, но все вышло совсем иначе, очень неожиданно и жестоко. Это всегда неожиданно, когда тебя предают, и когда наступает разочарование в человеке, тем более в близком человеке.

Со мной это случалось не однажды, но вся беда в том, что эта разлука не пройдет бесследно. О ней мне будет напоминать крохотный, еще не родившийся человечек. А дело обстояло так.

Некий молодой человек, которого я люблю, можно сказать, с первого взгляда, предал меня. Я не хочу сказать, что он меня не любил, нет, он любил меня. Может и сейчас любит. Он также мечтал о будущем, в котором мы будем вместе и будем счастливы. Он смог простить мне измену, и очень жестокую измену. Может отношения после этого были не настолько хорошими, как хотелось бы, но мне важен лишь сам факт, что он простил. Он простил и вторую измену. Пусть в некоторой степени в ней виновен и он, но все-таки это я ставлю ему в заслугу. И в последнее время у нас было все хорошо и прекрасно. Но случилось то, что рано или поздно должно было случиться. И как бы поздно или рано это не произошло, оно всегда было бы неожиданно. Я в общем не огорчилась, были, конечно, моменты, когда мне этого не хотелось, но это лишь из-за неустроенности, из-за дискомфорта, из-за неуверенности. С моей стороны и со стороны моих родителей все было прекрасно. Мама меня, естественно, поняла, а папа перечить нам не будет. В его семье к этому заявлению отнеслись иначе, но все-таки со скрипом вымолвили, что он уже взрослый и ему решать. Надежда была, но это только первое время. Потом все понеслось кругом. Его родители вдруг решили, что жениться еще рано. А как же университет? Он его не закончит! Вдруг ребенок родится, он же его задергает, будет ему мешать учиться. В семье начнутся ссоры из-за не выстиранных пеленок, из-за грязной посуды и т.д., и что нужно все-таки подождать, хотя бы до лета.

Сначала он вел себя молодцом, успокаивая, что, если родители запретят, все равно мы поженимся. Ведь он не представляет, как он будет жить без меня и что это ерунда, что родители не согласятся. Он уверил моих родителей, что в марте будет свадьба. Он сказал своим друзьям, что скоро станет папой. И ко мне он относился очень хорошо. Он называл меня без пяти минут женой и матерью будущего ребенка. Я съездила к нему домой, думала, что подадим заявление. Не получилось. Он уверял меня, что все нужно уладить с родителями. Я была не против, время пока терпело. Все-таки с родителями нельзя ссориться. ВО второй раз я не хотела ехать к нему домой, но обстоятельства сложились так, что я была вынуждена это сделать. Приняли меня хорошо и в первый, и во второй раз, но о свадьбе не было сказано ни слова. Я не стала торопить события, да и не могу же я сама сделать такое заявление. Все началось с того, как мы вернулись оттуда.

Я не докучала ему так часто разговорами о женитьбе, потому что знала, что ему тоже несладко, и не хотелось трепать нервы без дела и ссориться. Но эта неизвестность меня все же томила, я, как всегда, начала издалека. Но если начало положено, продолжение обязательно последует. Я заметила, что он старается не смотреть мне в глаза, избегает моего взгляда, вздыхает. Сразу почувствовалось, что у человека что-то невысказанное на душе, а сказать не решается. Меня это очень заинтересовало, и я решила добиться ответа, чего бы мне это не стоило. Но то, что было сказано, для меня послужило ударом. В общем-то этого следовало ожидать, потому что выжидательная позиция его родителей мне была ясна с самого начала, но то, что он пойдет у них на поводу, этого я ожидать никак не могла. Начал он с того, что хочет прожить со мной всю жизнь и свадьбу сыграть в Канаде, но нельзя идти в разрез с родителями. А родители говорят, что пока еще рано жениться и нужно подождать хотя бы до лета. Меня это сразу обескуражило и невольно вырвался вопрос: "Ты что, дурак?". Я что-то еще говорила ему, а в конце добавила, что мне нечего больше сказать и что он может быть свободен. На что он ответил: "Зато у меня есть!". Душа затрепетала, хотя и до этого она уже волновалась. После некоторых вздохов и ахов он мне предложил прервать беременность. В душе стало пусто, а в голове начался кавардак. Безумный кавардак. Мысли лезли в голову со всех сторон, они не могли поместиться в моей маленькой голове. Слезы бессилия текли из глаз. Первой умной фразой, пришедшей на ум, было: "Пошел вон!". Он не заставил себя долго ждать.

Теперь мне нужно собраться с мыслями и трезво оценить обстановку. Я прекрасно понимаю, что это не его слова, а слова его родителей. Их позиция была ясна сразу. Своим молчанием они хотели испугать меня тем, что они мне его не отдадут. Они думали, что рано или поздно я сама сделаю этот шаг. Но у них ничего не получилось. Им пришлось идти напролом и заявить, что еще рано иметь детей.

Я не могу понять одного, почему я должна поступать так, как хотят его родители. А он не хочет поступать так, как хотят мои родители. Но моего маленького, еще не рожденного ребенка, я не отдам никому, я не позволю никому его обидеть. Хотя его еще нет, я уже так его люблю. Мне даже не важно, нужна я его отцу или нет. Ему я хочу сказать лишь то, чтобы он отправлялся к своим родителям. Мама ему пусть даст титю, папа расскажет сказку на ночь, он же так любит сказки, он же верит в них. А еще папа даст ему поиграть с машинкой и купит новую, красивую, яркую бирюльку. Где ему иметь своих детей, когда он еще сам ребенок. Он не понимает, что его хотят обвести вокруг пальца. Ведь до лета осталось всего три месяца и никакой роли это не играет для свадьбы. Они хотят только прикрыться летом. А летом будут экзамены, потом практика, опять некогда. Подождите до зимы, а с зимы до лета, и так и будет продолжаться эта сказка без конца. Он же думает, что родители никогда не обманывают и говорят ему одну лишь правду. Они все знают, у них больше опыта. Он когда-нибудь, в конце концов поймет это, но может оказаться все слишком поздно. У него нет своей головы на плечах, он никогда не жил своим умом. Он не может принять ни одного решения самостоятельно. Сейчас в моей борьбе с его родителями он служит лишь посредником для передачи информации одной стороны на другую. В начале он был на моей стороне. Теперь я терплю поражение. Конечно, ему же в марте нужно получать водительское удостоверение, а как же он без папы, без их машины, без шмоточек ярких и без подарков. Он не может променять все это на меня, причем не на меня одну. Он хочет быть чистеньким перед всеми. Перед своими родителями в первую очередь, раз даже решился сказать мне такое. Если бы это были его слова, мне было бы не так обидно. Да и самому ему такое бы в голову не пришло никогда. Был однажды такой случай, что я его обманула, так он чуть волосы на себе не рвал и убеждал меня, что все было бы хорошо и прекрасно, если бы я ему сказала раньше.

Моим родителям наобещал, что мы поженимся, что его родители будут только рады мне и нашей свадьбе. Подругам моим говорит, что мы пойдем подавать заявление в ближайший вторник. Он не понимает, в какое положение ставит меня. Он такой хороший, хочет всем угодить, а расхлебывать-то эту кашу мне придется.

И сегодняшняя встреча…

В начале он от меня отвернулся, он просто не знал, как себя вести. И тот промежуток времени, когда я переходила дорогу, он лихорадочно соображал, как же ему поступить, потом все-таки осмелился и решил подойти. Но ничего лучшего придумать он не мог и сказал, что у него была температура три дня. Неспроста поинтересовался о моем здоровье, а больше даже сказать ничего не мог, а только блеял, как овца:

– Кэтрин… Кэтрин…

Даже при случайной встрече он не может что-нибудь сказать от себя, а вдруг это повредит маневру его родителей.

Но все это для меня не так важно. Лишь бы мама меня поняла и простила. Единственный человек, кого мне жалко на этой земле. Сколько я ей причинила страданий и сколько еще преподнесу. Что она мне скажет сегодня, что посоветует? Так трудно ее ослушаться, но она начнет мне предлагать такие меры, чтобы я унижалась перед ним. А я не смогу этого сделать.

О, Господи. Лучше бы я этого не читала. Я знала, что мои родители поженились, когда мне исполнилось одиннадцать месяцев, и знала, как все было. Когда я родилась, мама дала мне свою фамилию и поставила прочерк в графе "отец" в свидетельстве о рождении. Дедушка, узнав, что у него есть внучка, приехал в Нью-Хейвен, и забрал меня и маму к себе. Не могу знать, какие эмоции были у моей бабушки по этому поводу, но думаю, она была, мягко говоря, не совсем рада. В целом, она не плохой человек, но кроме ее сына, то есть моего отца, ее ничего не беспокоило в этой жизни. Не могу даже сказать, любила ли она нас с Ами. Но лично в мою сторону она не делала ничего плохого, может быть, просто любила не так, как это принято обществом.

После того, как мои родители поженились, родители отца стаи требовать от моей мамы второго ребенка. В те времена это было неким "освобождением" от военной службы. Мама, находясь в безвыходном положении и проживая в доме свекров, пошла на это. Но ни меня, ни Ами она никогда этим не попрекала. Не унижала просто так, никогда не жалела о том, что родила нас. От отца я тоже такого не слышала. Но вот бабушка… Однажды она сказала вслух, что моему отцу "навязали детей". На что моя бабуля ответила, что никто к ним не приходил под порог и что они сами приехали и забрали меня и маму в Канаду. Я уж не знаю, чем закончился этот спор, но своими ушами я его не слышала, так что подробности этой войны семей предпочитаю не знать, но все же знаю. Может быть то, что я в полном отрицании прошлого, мне и не дает жить спокойно.

Из размышлений меня вырвал телефон. СМС пришла так неожиданно, что я даже вздрогнула.

Как твоя голова? Моя трещит по швам, но я готов повторить.

Глава 12

Ну и что же произошло вчера ночью? А может быть, ничего и не произошло? Спрашивать о таком я точно не буду, да и он не трепло, чтобы рассказывать об этом кому-то. Вероятно, Зара может быть в курсе, но я не думаю, что даже ей Арт что-то сообщил. Хотя в последнее время они секретничают, как подружки, за моей спиной. Игнорировать его не вариант, потому что, когда я делала это в последний раз, он прилетел в Лос-Анджелес.

Ты же знаешь, что я не похмеляюсь.

Думаю, это достаточно нейтральный ответ, чтобы не выдать свое смятение. На самом деле я правда не знаю, как сейчас мне с ним общаться. Тем более Кайл только вчера переехал из квартиры. Чувствую себя последней тварью, хоть и моя вина не доказана.

Может быть, Кайл тоже чувствовал притяжение между мной и Артом, потому с лёгкостью бросил всё в Чикаго и переехал в Лос-Анджелес? С другой стороны, не может мир вертеться вокруг одной лишь меня. Зачем бы тогда он тащил за собой друга, когда знает, что у Хиппи маленький ребёнок и жена, хоть и гениальная, но все же молодая мама. Зара должна была встретиться с Артом сегодня, потому что по идее сегодня его рейс должен был приземлиться в Лос-Анджелесе. Наверное, стоит навестить подругу и узнать последние новости.

Спустя тридцать минут, что достаточно много для того расстояния, который я преодолела, чтобы пообщаться с Зарой, я парковалась машину возле её жилого комплекса. И, как всегда, думала зачем я сюда опять приехала. Возможно, Арт ничего не сказал ей про нашу вчерашнюю вылазку, и возможно она опять будет винить меня в том, что я потеряла свое счастье. Иногда просто невыносимо слушать её нотации, но за десять лет нашей дружбы она ещё ни разу не оказалась не правой. Может быть, поэтому ноги не хотят, но идут к ней, и в горе, и в радости. Вот кому мне стоило принести клятву верности, так это уж только ей. Ни один мужчина не справится с тем потоком дерьма в моей голове, сколько переваривает эта девушка. И тем не менее, меня всегда поражало, как человек с явными проблемами в общении и социализации может разбираться в людях лучше, чем я?

– Выглядишь не очень. – скорее с удивлением, чем с сочувствием, произнесла Зара.

– Тяжелая ночь. – ответила я и затворила за собой входную дверь.

– От тебя воняет, как от человека, которому уже нечего терять.

– Намекаешь на бездомного?

– Именно. Знаешь, что самое печальное в этой ситуации?

– Не имею ни малейшего представления. Так что жги, я стерплю все.

– То, что меня не было рядом с тобой.

Услышать такое от девушки, которая крайне редко проявляет эмпатию к людям, для меня стало чуть ли не шоком. Я порывисто обняла ее. Зара вся подобралась, но не отстранилась, а сочувственно похлопала меня по плечу. Кто эта женщина и где моя подруга?

– Кайл выглядит лучше тебя. Странно, что ему разрыв дается лучше, чем инициатору. – сказала она несколько мгновений спустя, когда принялась готовить травяной чай. Он у нее получался просто божественным, хотя я всегда думала, что вместо крови по венам Зары течет только лишь кофе.

– Формально, инициатор он. Я думаю, он был морально готов к этому. Тем более, это он ушел. Постой, а ты откуда знаешь?

– У меня свои источники. А инициатор – ты. И мы все это знаем. – ну, началось.

Я вопросительно подняла бровь, а она продолжила:

– Я виделась с ним сегодня в офисе. По первому взгляду на Кайла было понятно, что он ночевал не дома. Но тем не менее, я своими глазами увидела визуализацию расследования. Реально, как в кино – фотки, распечатки, красные нитки, кнопки… Все это до жути странно, но не мне его судить. Хотя, признаться честно, такая подача здорово систематизирует информацию, хотя выглядит устаревшие и немного… пафосно, что ли.

– Как он в целом? – робко спросила я. Пусть наш разрыв и был ожидаем, тем не менее он причинял мне боль.

– Нормально. Возможно даже лучше, чем было, ведь теперь все встало на свои места. Не переживай за него, он справится. И я уверена, вы сможете общаться со временем. – я метнула на нее взгляд. – СО ВРЕМЕНЕМ! – повторила она с нажимом.

– Может, ты и права. – я отхлебнула ароматный травяной напиток и испытала экстаз. На каких ведьминских курсах преподают приготовление травяного чая?

– Как успехи с дневником? Есть что полезное?

– Пока нет. Фактически, я добралась до того момента, где мама забеременела. Мной.

– Есть подозрительные имена? Кого ты не помнишь, не знаешь?

– Нет, пока реально ничего нового.

– Меня посетила идея, но я пока не говорила Кайлу. Раз ты говоришь, что твоих родственников нельзя привлекать к расследованию, да и если честно, пока нет понимания, нужно ли оно, я подумала, что можно опросить твоих родственников под видом составления родословной. Отец, вероятно, следит за тобой в прессе и наверняка видел фото Кайла, а вот наших полевых детективов он не видел в глаза. Да и никто не видел, в этом их смысл. Я думаю, должно получиться.

– И что? Ты хочешь перетормошить всю мою семью? – на последнем слове я запнулась, так как моя истинная семья была гораздо меньше, чем значилась по документам.

– Ну, как минимум, круг общения Кэтрин. Можешь сколько угодно тянуть, но это нужно сделать. Плюс это поможет выйти на твоего преследователя.

– Вот черт. Я совсем забыла про него.

– Не мудрено, когда у тебя у самой разворачивается драма покруче мыльной оперы. Кстати, не знаешь, почему Арт такой счастливый?

– В смысле? – я попыталась скрыть свою повышенную заинтересованность этой темой, а Зара с прищуром посмотрела на меня.

– Ну, когда мы сегодня с ним встречались, мне показалось, он очень изменился с нашей последней встречи. Может у него появилась девушка, наконец-то? И вид у него был довольно помятый, немногим лучше твоего.

– Я давно с ним не разговаривала. Что там с родословной? Ты слишком быстро скачешь с темы на тему, я не успеваю за тобой. Пожалей мои все еще пьяные мозги, умоляю.

– Вчера надо было думать. А по теме генеалогии я все сказала – нужно лишь твое одобрение и помощь в составлении схемы ведения встреч и допросов. Просто хотя бы проработка легенды, чтобы твои повелись. В крайнем случае, конечно, можно предварительно воспользоваться рассылкой мейлов. Просто дай список тех, кто может вспомнить что-то полезное о твоем прошлом, остальное я сделаю сама.

– Что ты сделаешь сама? Составишь милые письма от имени интроверта-айтишника, что собираешь данные о моей родословной? – она легко опустила тему с Артом. Либо Зара ничего не знает, либо знает, но тактично ждет, когда я признаюсь сама, что на нее не похоже. Скорее всего, она догадалась, но вот о чем? Что, черт возьми вчера было?

– Я пришлю тебе текст на согласование. И я не настаиваю, но поговори с Кайлом. Как будешь готова. Он не бросит это расследование, и будет его вести с тобой или без тебя. На мой взгляд, лучше вместе, чтобы он хотя-бы нигде не напортачил.

Я просверлила ее взглядом.

– Чисто меркантильное рассуждение. Заставить тебя сойтись с ним вновь – подписать тебе смертный приговор. Я голосую против секса, но за дружбу. – она подняла руки в знак капитуляции.

Возможно, она права. Мне нравятся расследования, но у меня очень мало опыта. Кайл хотя-бы отдаленно занимался ими, когда был журналистом. Я же вообще далека от всего этого, но мне определенно нравится искать справедливость в этом мире, так я чувствую причастность к миру и к тому, что делаю что-то хорошее. Но это дело дается мне тяжелее, чем я думала.

– Привет, красотка! – прогремело на всю парковку, я взвизгнула от неожиданности.

– Артур, какого черта? Убить меня решил? – я не обернулась, но почувствовала аромат его парфюма, а также чего-то сладкого. Внутри что-то затрепетало. Я сглотнула, чтобы подавить эту изжогу из бабочек.

– Ты не брала телефон, решил заехать. И удачно встретил тебя на парковке.

Я медленно повернулась к нему. Он выглядел сногсшибательно, как будто не поглощал вчера текилу тоннами. Я же, как всегда, была в толстовке и с пучком на голове. Макияж отсутствовал, выдавая мое похмелье, недосып и тревогу. Он потянулся ко мне, я невольно отпрянула.

– После вчерашнего можешь не шарахаться от меня, как от огня. – Арт резко поцеловал меня в щеку и вытащил букет белых роз из-за спины. Вот та сладость, которая смешивалась с его запахом. И я все равно не могу понять, что было вчера.

– Спасибо, не стоило. -я приняла букет на автопилоте и вдохнула сладкий аромат.

– Может хоть чай предложишь в благодарность за доставку тела на дом?

– Я не помню, как я оказалась дома. – тихо проговорила я и опустила глаза.

– О, ну тогда нам есть, что обсудить! Пойдем, угостишь чаем хранителя твоей чести.

Он по-хозяйски взял меня под руку и потащил в квартиру. А я думала о том, что совершенно позабыла о его этой второй ипостаси. Он всегда был таким – живым, непреклонным, напористым и надежным. Работа в «Урбан Криэйторс» сильно изменила его. Он стал жестоким, грубым, нервным, непредсказуемым и решительным. Да что говорить, я практически сразу поверила в его причастность к смерти Адриана. Но он не был таким всегда. Сейчас он больше похож на того Арта, которого я знала в студенчестве, за одним исключением – он не сдается в своих попытках ухаживать за мной, и, кажется, меня устраивает такое положение дел. Даже слишком.

– Ну ты и тигрица! Набросилась на меня вчера, как полоумная! – произнес он с восторгом, как только мы переступили порог теперь уже моей квартиры. Я густо покраснела.

– Ты лжешь. – пробубнила я и пошла готовить кофе.

– А хотелось бы, чтобы это было правдой? – я опять покраснела. Он флиртует?

– Нет, Артур. Это невозможно.

– Почему? Ты не хочешь меня? – его вопрос вывел меня из себя. Потому что!

– Нет. – резко ответила я и с грохотом поставила чашку кофе перед ним.

– Лгунья. – сказал Арт, придвинувшись ко мне на расстояние нескольких сантиметров.

Его горячее дыхание обжигало мне лицо, глаза потемнели. Теперь они были цвета пропасти на дне океана. Но волновали меня только его губы. Сердце пропустило удар, я отстранилась, ибо падала в эту пропасть так стремительно, что становилось страшно.

– О Господи. Неужели ты думаешь, что мне нравится заниматься сексом с трупами? – ну вот, теперь мне стыдно.

– Благодарю, что открыто рассказал о подробностях прошлой ночи.

– Мия, ты за кого меня держишь? Я столько лет ждал тебя, сам даже не понимал, что кроме тебя мне никто не нужен. Может потому я не мог находиться с одной женщиной дольше двух недель. И теперь ты серьезно думаешь о том, что я бы воспользовался тобой, пока ты находилась в беспамятстве? О нет, моя дорогая. Наш первый раз ты никогда не сможешь забыть, так что можешь напиваться в моем присутствии сколько угодно раз. Доставку домой я тебе обеспечу. Но только в моем присутствии.

Я шумно выдохнула. Все-таки мне удалось сохранить остатки мозгов и не переспать с ним. Но вместе с тем ко мне пришло осознание, что, скорее всего, я делаю отсрочку неизбежному. Реакцию моего тела на его близость я расцениваю как предательство. Вокруг столько мужчин, а трепещу я именно перед ним. Перед лучшим другом моего покойного мужа. Вот за кого я его держу. Может быть, потому я быстро поверила в его виновность и спряталась в объятиях Кайла от непрошенных чувств. Когда они появились? Как мне с ними бороться? Мысли путались, а Артур сверлил меня своими синими глазами и ждал ответа.

– Хорошо. – ответила я и прошла на кухню за бутылкой рома.

– Мия, кто это? – послышался обеспокоенный голос Арта из кухни.

Я взяла два бокала и бутылку и устремилась в гостиную. Артур сидел на диване, держа в руках мой телефон. Я осторожно заглянула через его плечо, чтобы увидеть, что он так пристально разглядывает на экране смартфона. Баннер с уведомлением отпечатался на моих глазных яблоках бегущей строкой с неоновой подсветкой.

Ты собираешься ловить убийцу или нет?

Глава 13

– Какого черта? Кто это?

Арт стал сыпать вопросами, а я не знала, с чего начать. И стоит ли вообще начинать. Я ерзала на диване рядом с ним, не зная, как уйти от ответа. Бутылка рома на журнальном столике меня волновала гораздо больше, потому я налила напиток в бокал и выпила залпом. Артур посмотрел на меня, а затем повторил мое действие.

– Ну что, готова говорить?

– Нет.

– Это как-то связано с дневником?

– Не припомню, чтобы говорила тебе от этом.

– Тебе и не надо говорить, я все равно узнаю. Мы не чужие люди, поделись со мной. Я уже смирился, что тебе плевать на то, как у меня дела. Так хотя бы не отталкивай меня. Друзей у тебя, итак, мало. – Арт потянулся к моей руке.

Сердце пропустило удар, он опять вторгался в мое личное пространство. Я спаслась бегством, приложившись к бутылке, не было времени наливать спасительный ром в бокал.

А вообще, он был чертовски прав. Кайла я потеряла в тот момент, когда решила строить с ним отношения. Арта я подпускала только тогда, когда нуждалась в нем. Да и что я за друг, раз практически сразу поверила в его темную сторону. Неизменна в моей жизни была только Зара. Жаль, что мы не были знакомы с моего рождения. Может быть тогда бы она помогла мне пережить тяжелые моменты прошлого и мне бы не пришлось сейчас сражаться с внутренними демонами. Но, жизнь дает тебе необходимое в нужный момент. Как говорят арабы, это и есть "мактуб". Какой мактуб ждет меня, еще только предстоит разобраться.

– Прости меня. – сама не ожидая, выпалила я. Арт удивленно вскинул брови.

– За что?

– За мое безразличие. Кажется, на этом ты сделал акцент.

– Я не то имел ввиду… – его кадык сделал кульбит, выдавая волнение.

– Я знаю. Но ты прав, моя жизнь катится к чертям, и это только моя вина. – я сделала еще один глоток из бутылки. Арт перехватил бутылку и повторил за мной.

– Мия… Ты даже не представляешь, насколько ты замечательная. А еще ты очень красивая, но ни капли не пользуешься своей красотой. Порой тебе нужно спрятать биту, которой ты сносишь лица неугодным тебе персонажам, и показать свои шикарные сиськи. – после этого он отхлебнул из бутылки, а я захотела "снести ему лицо".

– Что, прости?

– Ты девочка, но совсем не пользуешься этим. Это твое оружие и твоя погибель.

Я выхватила у него бутылку и сделала несколько больших глотков. На ясном уме я вообще не понимала его аллегорий.

– На что ты намекаешь? – спросила я, отдышавшись после распития рома из горлышка.

– Ну… На Кайла, к примеру. Ты просто перепугала мужика своей силой. Кому ты доказываешь, что твои яйца звенят громче? Ему? Мне? Или все же себе? А почему? – настала его очередь пить.

Когда он забирал бутылку из моих рук, его пальцы легко, словно крылья бабочки, задели мои. Я уже начинала терять нить разговора и думала только о том, почему по моему телу бегут мурашки, а внизу живота разливается тепло. Посмотрев на него в упор, я сделала ставку на ром несмотря на то, что Арт красив, как Бог. Я и раньше это знала, но для меня его неземная красота не имела значения. Скорее всего под действием алкоголя во мне открывалась какая-то тайная, запретная дверь. И я всеми силами сопротивлялась в нее входить, но надолго ли меня хватит, когда он ТАК смотрит на мои губы?

– Никому из перечисленных. – ответила я и отвела взгляд. Ведь доказывала я все это своему отцу…

– Окей, можешь не отвечать. Но я вижу, что попал.

Попал, еще как. Сраный психолог – строитель. Мало мне проблем с Кайлом, давай еще разворошим змеиное гнездо в моей голове. Отличный план, Арт. Продолжай.

– Есть хочешь? – я решила перевести тему, тем более я сама проголодалась.

– Только если твою фирменную пасту с креветками. – крикнул он мне в вдогонку, так как я уже уносила ноги на кухню, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Креветок нет. Могу предложить чесночные гренки или омлет. – ответила я, порывшись в холодильнике.

– Выбираю омлет. – он поиграл бровями, устраиваясь за барной стойкой. Я пригвоздила его к месту взглядом.

– Что? Никто не знает, чем закончится вечер, а чеснок не придает романтики, если вдруг мы решим неистово целоваться всю ночь.

Я закатила глаза и поставила сковородку на плиту. Пока я энергично перемешивала яйца с молоком в миске, Арт опустошал бутылку и болтал о своей работе. Вскоре кухню стали наполнять ароматы еды, и беседа перешла в более непринужденное русло.

Когда барная стойка была сервирована для принятия нашего скудного ужина, входная дверь отворилась.

– Что за херня? – прогремел Арт на всю квартиру и выбежал в коридор.

Я понеслась за ним, едва не споткнувшись о стул, на котором сидел Артур. И чуть не упала замертво.

– Я смотрю, ты времени зря не теряешь. – непонятно к кому из нас двоих обратился Кайл.

Его тело наполнял гнев, я это ощущала почти физически. Через несколько секунд ситуация могла стать критической, потому я начала толкать Арта обратно на кухню. Но он не двигался с места.

– Кажется, ты отсюда съехал. – прошипел он.

– А ты заехал. – проговорил Кайл, словно выплевывая слова.

– Я вам что, какая-то дешевая шлюха? Стоите тут и делите территорию, словно два примата! Ты, – я проткнула воздух пальцем по направлению к Кайлу – какого черта ты пришел без предупреждения и открыл дверь своим ключом? А ты – теперь я обращалась к Арту – находишься у меня дома, и не тебе решать, кто может сюда приходить! Скройся на кухне! Сейчас же!

Спустя пару секунд безмолвного конфликта Арт яростно прошел на кухню, а Кайл продолжил стоять в дверях.

– Чего тебе? – спросила я более агрессивно, чем планировала.

– Я забыл кое-какие документы, и хотел отдать тебе это. – он протянул мне свой комплект ключей от, теперь уже моей, квартиры.

– Стоило позвонить перед приходом. – грустно сказала я. Несмотря на то, что наши отношения были обречены еще в зародыше, мне было больно от того, как я с ним поступала. Он не заслужил всего этого.

– Прости, ты права. И, хоть он меня и раздражает, но я рад, что он рядом. Тебе сейчас это нужно.

– Перестань быть таким идеальным, прошу. Лучше бы ты орал, злился, обвинял меня… Чем так…

– Такое позволительно только на работе, но не с близкими.

А вот тут он был прав. С тех пор, кажется, пришла вечность, но я скучала по дерзкому, грубому и наглому Кайлу. У него словно две личности, и я не знаю, какая из них настоящая, но то, что он демонстрировал дома, мне быстро надоело. Забота, нежность, трепет и ухаживания… Это все невероятно здорово, но не на постоянной основе. Это не то, что мне нужно. ОН не то, что мне нужно.

– Твоя правда. – ответила я. Мы просто не подходим друг другу, и ломать его убеждения ради себя было бы эгоистично.

– Ну… Я, пожалуй, заберу бумаги пойду. Зайди в офис, как раскопаешь в дневнике что-нибудь полезное. А если там будет пусто – все равно зайди. Я тебя толкнул на это, и я помогу тебе пройти этот путь от начала до конца. Я тебе должен.

– Прекрати, ты не…

– Должен. Позволь мне отплатить тебе тем же, что ты сделала для меня. Это нужно не только тебе, но и мне.

– Я подумаю.

– Я буду тебя ждать. Я в любом случае не брошу расследование, не зависимо от твоего решения. Позволь мне забрать бумаги.

– Да, конечно, проходи.

Кайл молча прошел в спальню, где располагался наш рабочий стол и стеллаж с документами. Я вернулась на кухню. Арт сидел, уткнувшись в тарелку и играл желваками. Как и почему эти двое не могли поладить между собой, для меня было загадкой. Им совершенно нечего было делить, обвинения о причастности Арта к смерти моего мужа были ложными, да и сам Кайл подходил к расследованию с холодной головой. Артур не пересекался с ним по поводу интервью, ту ужасную пресс-конференцию, когда Кайл чуть не потопил корабль под названием "Урбан Криэйторс", уже все оставили в прошлом, даже пресса. Арт отлично управлял компанией, мои выплаты, как владельцу одного из контрольных пакетов акций, росли, так что мне искренне непонятна их ненависть друг к другу.

Спустя несколько минут Кайл вышел из спальни с каким-то свертком и проследовал в коридор. Я встала, чтобы проводить его и закрыть за ним дверь. Арт поднял на меня глаза и испепелил взглядом. Когда Кайл с грустной улыбкой покинул квартиру, я вернулась к своему гостю на кухню, который продолжал молча сверлить меня своими глазами цвета океана.

– Да что, черт возьми? Ты выглядишь так, как будто не донес до туалета дерьмо, и теперь сидишь и прикрываешь его, страшась быть раскрытым. – сказала я, закатив глаза.

– Почему он все еще приходит сюда?

– Ты же все слышал, к чему вопросы?

– Слышал. Это, конечно, твое дело. Но тебе не кажется, что ему не стоит вот так врываться в твою квартиру? – он почти рычал.

– Я не понимаю, почему вообще я должна сейчас как-то комментировать эту ситуацию и отвечать на такие вопросы.

– Серьезно?

От непонятного конфликта с Артом, который вообще возникал на фоне необоснованных претензий, меня спас телефон.

– Наша схема с генеалогическим древом сработала! – прокричала радостная Зара мне в трубку.

– О чем ты? – я непонимающе посмотрела на Арта, он жестом предложил включить громкую связь, но я отказалась. Еще не хватало вплетать его в мои проблемы.

– Твоя кузина ответила на письмо! Она готова завтра пообщаться по видеосвязи.

– Черт, это проблема.

– Да, я знаю, что ты не веришь в мою достаточную социальность, но мы можем попросить Патрика.

– Эймса? Не знаю…

– Что тебя смущает? Он молодой, симпатичный, создает впечатление милого добродушного простачка. Тем более ты сама говорила, что он хорош в своем деле и тебе нравится с ним работать.

– Да, но… – Арт опять сделал попытку подслушать разговор, я лишь отмахнулась от него и убавила звук на телефоне.

– Что "но"? Но, но, но… Ты как будто лошадь подгоняешь. Слушай, все пройдёт как по маслу. Уж если она купилась на мое письмо, в котором явно отсутствуют признаки социально активной позиции, то от Патрика она будет в восторге, и выложит все, что даже не планировала.

– Я не знаю…

– Доверься мне, черт! Мы все сделаем сами, просто дочитай дневник. Пока ты копаешься в себе и в дневнике, мы соберем информацию из других доступных источников. Более того, ты ведь никому не говорила, что ты ведешь расследование, так?

– Сомневаюсь, что расследование реально необходимо.

– Как минимум мы должны вычислить ублюдка, который шлет тебе анонимки с сайта для отправки СМС. Метод дедовский, конечно. Но, блин, работает. Все, я не принимаю отказа, просто решила тебе сообщить. С Патриком свяжусь сама, а тебя отстраняю от присутствия на допросе.

– Зара, какого х… – тут Артур очень громко чихнул, и явно было слышно, что чихает мужчина.

– Ого, с кем это ты?

– О чем ты?

– Ты наконец-то решила трахнуть Арта?

– Как ты…

– Неважно, как. Главное, что я за. Наконец-то, ребятки. Повеселись там, Арту привет.

Зара сбросила звонок. Вокруг меня закручивался смерч, а я находилась в самом центре и не знала, как из него выбраться. Мое лицо приобретало бордовый оттенок, ярость накрывала не просто волной, а цунами.

– Какого хрена, Артур? Почему Зара в курсе, что ты у меня? Что вообще происходит? Почему все, сука, просто все знают лучше меня, что мне нужно? – прокричав это, я потянулась к бутылке с ромом, которую Арт почти прикончил.

– Та-а-ак, полегче… Что случилось? Мне нельзя было говорить Заре, что я планирую к тебе заехать, или что? Почему ты злишься?

– Почему все вокруг в курсе, что происходит в моей жизни, кроме меня?

– Слушай, я обратился к Заре, когда прилетел. Ты не брала трубку, и она отследила тебя в клубе. Я же говорил тебе. – и правда говорил, только вчерашнюю ночь я помню флэшбэками.

– Допустим. Зачем тебе это все? – ром разливался теплом по моему телу, и злость начинала отступать.

– Мы друзья, помнишь? Еще недавно ты мило со мной переписывалась, а потом, когда ты не приняла предложение Кайла, ты пропала с моих радаров и перестала разговаривать.

– Может быть мне нужно было выдохнуть, не думал? Какого черта ты меня преследуешь? Почему ты здесь?

– Потому что тебе нужна компания. Я понял это, когда ты стала играть в сбежавшую невесту. – Арт пожал плечами и стал уплетать, уже наверняка остывший, омлет.

– Мне не нужна компания, убирайся. Как вы меня все достали!

– Можешь орать сколько угодно, я никуда не уйду. И я не доел свой ужин, ведь ты так старалась его приготовить.

– ПРОВАЛИВАЙ! – мой голос прогремел на всю квартиру. Я и сама не понимала, почему так разозлилась.

– Я не уйду. Можешь попытаться убить меня, если хочешь.

– К черту, я вызову полицию. – я схватила телефон и стала набирать 911.

– Валяй, мне пофиг. Если за ужин с тобой придется заплатить ночью в тюремном участке – то это низкая плата, я готов.

– Что ты х… – я не успела договорить, как Арт накрыл мои губы своими.

Я долго сопротивлялась, но потом ответила на поцелуй. По правде говоря, это не было принуждением с его стороны. Где-то в глубине души я хотела, чтобы он поцеловал меня. А целовал он меня так, как будто скучал по мне десятилетиями. Притянув меня к себе еще ближе, он углубил поцелуй, и вскоре я почувствовала его язык у себя во рту. Сначала он был осторожен, а затем накинулся на меня, словно я была чертовым тирамису с большим красным бантом. Внутри все содрогалось от его прикосновений, я уже едва могла стоять. Это было так запретно, но вместе с тем он будоражил мои чувства так, как никто. В какой-то момент мне стало жутко от нахлынувших чувств, и я отстранилась. Он простонал мне в губы, а потом прошептал:

– Я же говорил, что чесночные гренки не впишутся в сегодняшний вечер.

Глава 14

Я проснулась в тепле и уюте чьих-то огромных рук. Открыв глаза, я осознала, что лежу на диване, а мои лопатки упираются в крепкие грудные мышцы. Слегка повернув голову, я увидела черные взъерошенные волосы. Осознание пришло мгновенно. Взглянув на часы, я расстроилась, ведь была уже глубокая ночь, а мой организм уж точно не заснет обратно. Аккуратно выбравшись из теплых ручищ Арта, я встала с дивана, мысленно радуясь тому, что мы в одежде. Последнее, что я помню, что после поцелуя он еще долго пытался выудить у меня информацию по поводу расследования и дневника, но я не сдавалась до последнего. Видимо, усталость свалила нас обоих, но я уж точно не планировала проснуться в его объятиях.

Я прокралась в свою спальню, и раз уж уснуть мне было совсем не суждено, то пришло время заняться делом.

Октябрь 1995 года.

Господи! Почему же ты не дал этой женщине ума? Почему я думаю, что все выходки моего мужа так безвинны? Я все переживаю в себе, мне не с кем поделиться, а если это и случается, то все оборачивается против меня. На все его вытрезвители, вечеринки, полицию и еще так называемую "живность" в трусах я реагировала очень бурно, но после двух-трех дней ссоры и его невнятных оправданий все кончалось. Я опять смотрела на мир сквозь многогранную призму. В общем-то у меня характер типичного Скорпиона. Я вижу все либо в черном, либо в белом свете. Такие у нас и отношения. Либо все хорошо, либо все плохо. В основном плохо, средне не бывает.

Последний случай выбил меня из колеи полностью. Дело было в пятницу. В этот день Джулиан вернулся из Нью-Йорка с бутылкой водки. У меня к этому случаю как раз поспело мясо по-французски. После выпитого и съеденного у нас начались танцы с нашими милыми девчонками – малышками. Вдруг он начал собираться и на мой вопрос:

– Куда ты направляешься? – он ответил:

– Ну не по бабам же…

Я с девчонками еще побаловалась и втроем мы улеглись спать. Спиртное дало о себе знать, и я уснула крепким безмятежным сном. Разбудил меня стук в дверь. Было уже утро, точнее пять часов утра. Естественно, такая выходка мужа мне не понравилась и грубым тоном через дверь я сказала:

– Чего ты ломишься?

Когда дверь была открыта, то перед ней стоял не мой муж, а его друг и коллега Алан Бридж. Когда через несколько секунд я увидела своего мужа с шишкой необычайных размеров на лбу и всего в крови и в грязи, первой моей мыслью было, что его избили. Я спросила у Бриджа:

– Кто это его так? – а Бридж попытался его защитить:

– Кэт, ты не ругай его сейчас, он разбился. Авария произошла на 95 шоссе, он съехал с дороги.

А чего его ругать. Я только не пойму одного, как его в таком состоянии его дружки допустили до руля. Через два часа после аварии он был как мешок с гавном, ничего не понимал, был очень пьян и ужасен с этой запекшейся кровью в носу.

Утром я принялась его ругать. Но, видимо, ему на все было наплевать, потому что мне он сказал, что лучше бы разбился насмерть, чем выслушивал мои наставления.

Вскоре приехали Браун с Бриджем навестить больного и съездить на место аварии. И опять все молчали, ни о чем мне не говорят. Сказали только, чтобы я ничего не говорила его родителям. Тут же придумали версию, что моего бедняжку избили, а машина у него стоит на ремонте. Ну свекру то это можно было сказать, он верит слову Джулиана, как самому себе. А вот свекровь обмануть труднее. Она в воскресенье учинила Мийке допрос, а та (маленькая лиса) сказала, что папа пришел домой пьяный и мама избила его сапогами. Но когда в воскресенье я приехала за ней на автобусе, всем стало все ясно. Не буду вдаваться в подробности этих разборок с родителями и моих чувств обо всем случившемся, скажу лишь, что мне было очень страшно за детей (я не хочу, чтобы они остались сиротами без средств к существованию). Обидно, что у меня такой бесшабашный муж. Горько, что он страдал только по своей машине, а не по нам. Одиноко, потому что я ни с кем не могла поделиться. Противно, что я безразлична этому человеку, которому я доверила свою судьбу и судьбу своих детей.

Но, что сделать. Что случилось, того не исправить. К этому времени я еще не знала самого главного. Все события начали развиваться в понедельник.

Вечером, часов в пять, в дверь постучались. Пришла его сестренка, которая начала у меня ассоциироваться в последнее время с образом змеи. Кстати, накануне мне приснился сон, змея, я подумала, что это к какой-то болезни, но оказалось, что просто змея пришла ко мне в дом. Она начала издалека. Что да как. Я все рассказала, что знала.

… В этот день Ф. обмывал новую машину в баре, а М. своего нового Джипа в клубе. Когда Джулиан вернулся из Нью-Йорка, в офисе его ждала записка, что его ожидают в клубе в пять вечера, но офис был закрыт, и мой дорогой супруг обиделся, что его не подождали, и с горя пропустил со мной стакан – другой. Но то ли вина ему не хватило, то ли женщина не та оказалась рядом, какую хотелось бы, то ли он соскучился по своим друзьям, для меня все еще это остается тайной, он решил поискать на жопу приключений, и рванул в клуб. Там он оставил свою машину, и с Брауном и Бриджем они поехали в бар. Там, после нескольких рюмок, Ф. предложил ему отвезти его домой. Но ведь Джулиан никогда не бывает пьяным, это только я нормы не знаю, он ни за что не хотел оставлять свою "ласточку" в клубе, да и Бридж решил, что он не пьян и они поехали обратно, а Браун остался в баре.

Но, видимо, была другая, третья, причина для посещения ресторана, но, об этом чуть позже, об этом мне расскажет "Сестра". Так вот. В ресторане он выпил еще четыре бокала, но, по-видимому, это он только помнил, что выпил четыре, возможно, было больше. Так вот после этого он решил вернуться к детям и супруге, но путь был очень долгим. По пути он заснул и съехал с дороги. Когда он очнулся, то стоял на коленках на крыше внутри машины, а кровь капала на "ласточку". Машина же была опрокинута на крышу. Он вылез из машины и попытался остановить попутку и попросить о помощи. Попутка остановилась, но помощи не оказала, а через некоторое время приехал Бридж. Кто был в машине, Спенсер не знает. Вот все, что я знала о случившемся. Ну еще Бридж съездил с ним в клуб, но по дороге туда он уже заснул, и друзья, которые хотели выразить ему свое сочувствие, не смогли его разбудить. Тут же они вызвали свои эвакуаторы и утащили "ласточку" моего мужа в цех. Этой же ночью разбил своего нового Джипа под Нью-Хейвеном и М.

Это все, что мне полагалось знать в этой истории. Но мой муж ошибся на этот счет. Он же привык обманывать меня, думал и на этот раз все обойдется, но всякому злу приходит конец и за всю ложь приходится расплачиваться. Так вот, как уже говорилось выше, в этот понедельник, после всего случившегося, пришла его сестра Люция. После моего рассказа она спросила:

– Он был один?

Я сказала, что один, но по ее лицу я поняла, что здесь что-то не то. В этот момент самое мое большое зеркало разбилось вдребезги. Вместе с ним разбилась моя вера в верность моего мужа. А стала расспрашивать Люцию о подробностях случившегося. Она, как обычно, начала увиливать и строить предположения, что, может быть, это все относится в тому, к другому, то есть к М.

А главным агентом в этой истории оказался Джонни Л., двоюродный племянник моего мужа, сын кузины. Он учится в классе с девочкой, которая является родней той бухгалтерши, что оказалась в машине Джулиана. Она сказала Джонни:

– Твоя родня разбила мою Алексу, ей на голову наложили огромный шов.

На данный момент она находится в больнице. Тут мне стало понятно, откуда Бридж узнал о случившемся. ВО мне все переворачивалось, бурлило и кипело. До взрыва оставалась еще одна капля, и это произошло, но позже, через неделю…

Когда я стада спрашивать этого человека, с кем он был в машине, он начал (как обычно) клясться и божиться, что был один. На следующий день он уже не помни, был ли он один или не один. А затем, видимо набравшись храбрости, а может чтобы отвязаться от меня, как от надоедливой мухи, он сознался, что был не один, а с бухгалтершей Алексой, которая очутилась в его машине, а каким образом, он не помнит. Что ее и еще одну ее подругу с работы пригласил М. обмывать его новенький Джип. Все это говорилось с такой легкостью и без участливости, и при этом читалась детективная повесть. Я не могла понять, как человек, которого обвиняют в измене, может в это время читать книгу. Я же целый день ничего не делала, работа валилась из рук, мысли путались. С другой стороны, если он так спокоен, может действительно ничего и не было?

– Представляешь, что было бы, если я бы тебе сказал, что был не один, а с Алексой?

– А ты считаешь, что сейчас положение лучше. Если бы ты сразу сказал, что был с ней, этого ничего бы не было, ведь она работает у вас. А, кстати, почему они были там? Когда вы с женами, вы их не приглашаете, а когда вы с ними, вы жен не зовете отметить с вами какие-нибудь события. Очень странно.

Тут Лора С. подлила масла в огонь. При мимолетной встрече она мне сказала:

– Что, Алекса теперь к твоему прицепилась? Мой муж с Ф. ее защищают, но девица она еще та. Очень хороша собой и покружилась уже у многих.

Я тут же вспомнила про Анну. Почему я у нее ничего не спросила? Ведь Алекса ей раньше даже информацию давала по бару, но это было давно. И даже одно время Анна отговаривала меня отпускать Джулиана работать в офис. Я тут же пошла к Анне и потребовала рассказать ей все, что она знает. В общем-то ничего нового она мне не сказала. Ее муж был в баре, пришел в четыре часа утра. О том, что мой попал в аварию, они узнали только в субботу. Алекса жила с каким-то мужиком, сейчас у нее никого нет. Было у нее что-то с моим мужем или нет, Анна не знает. Ну одну новость она мне все-таки выдала. В воскресенье вечером, когда мой отлежался – отвалялся, он решил сходить к ее мужу. Якобы затем, чтобы утром он за ним заехал на работу (я тогда про Алексу еще не знала). А в понедельник за ним заехал Бридж. Тогда у меня метнулась мысль в голове, но я не обратила внимания.

Так вот к мужу Анны мой благоверный ходил, чтобы тот свозил его в больницу. Мия ходила с ним, я начала ее дома пытать. Но маленький человечек, что с него возьмешь. Откуда она знает, где была – в больнице или в цехе. Но все-таки про больницу она мне сказала, и про какую-то рыжую тетю в парике, которую они привезли домой, а потом поехали на заправку. Этот лгун, конечно, все отрицает. Мы только каждый день ругаемся, и ничего нового для себя из его слов я не нахожу. Он все кружится, вертится, пытается меня обмануть.

В очередное утро за ним заехал Бридж. Зашел в квартиру и начал мне трубить:

– Кэт, Кэт, вставай!

На что я ответила, что я с ним не разговариваю.

– И со мной тоже?

– И с тобой тоже. Вы меня выставили на посмешище. Надо мной все смеются…

– Джулиан, я тебя на улице подожду. – бросил Бридж и пулей вылетел из квартиры.

Вечером у нас состоялась небольшая переброска словами. Я просила, чтобы он извинился перед Бриджем за меня и попросил прощения за мое нескромное поведение. Джулиан прикинулся, что ничего не знает и начал меня выспрашивать, что же все-таки произошло. Сначала он толкнул душещипательную речь о том, что у него на сегодняшний день нет от меня секретов, а потом после того, как я ему рассказала, что я говорила Бриджу, оказалось, что он об этом знает. Только Бриджу показалось, что я решила, будто они надо мной смеются и он сказал, что в гости к нам больше не придет.

Через несколько дней мне самой выпала возможность перед Бриджем. Я стояла на остановке, провожала маму с Мией на уикэнд, вижу, едет Бридж. Он меня заметил, остановился, и мы с ним поехали. Разговор вошел в русло только около дома, он мне хотел объяснить, почему Алекса оказалась именно в машине с Джулианом, но не успел, потому что мы стояли у дверей нашей квартиры. Потом, я надеюсь, мне удастся это выяснить.

На следующий день я встретилась с женой Бриджа – Моник. Она тоже ничего не знала об Алексе, но один из знакомых выдал тайну. Он спрашивал у Бриджа:

– Слушай, я слышал, Спенсер с женой разбился.

Бридж повертел пальцем у виска, но было уже поздно, и Моник задала вопрос:

– Что, Кэт тоже там была?

А была там не я, а Алекса. Она мне сказала, что Бридж запретил ей говорить об этом мне, но Моник ответила, что я все равно узнаю.

– Если и узнает, то пусть не от тебя.

Берегут меня его друзья, а может быть его покрывают. Чужая душа – потемки.

Из гостиной донесся стон. Если честно, я уже и забыла, что Арт оккупировал мой диван. Мне пришлось отложить чтение и составление списка имен, чтобы проверить гостя на предмет жизнедеятельности. За окном было уже светло.

– Доброе утро! – необычайно ласково поприветствовал меня Артур, с трудом садясь на диване.

– Я не понимаю, почему ты все еще здесь…

– А я не понял, почему ты не ЗДЕСЬ. – он указал на диван.

– Пожалела твою старую дряхлую спину и позволила тебе поспать с комфортом.

– А вот твой диван оказался безжалостен к моей шее. В следующий раз предлагаю пить ром сразу в спальне.

– Кофе будешь, нахал? И кто сказал, что будет следующий раз?

– От кофе не откажусь, а вот твою охрану нам придется серьезно обсудить. Я готов устроить себе небольшой отпуск, насладиться Лос- Анджелесом в полной мере, и помочь тебе поймать ублюдка.

– Какого ублюдка?

– Который пишет тебе непонятные сообщения на ночь глядя.

– Это не твое дело. И мне поможет Кайл.

– Он тебе уже помог построить светлое будущее, в котором нет его.

– Не смей. Это тоже не твое дело. Мне не нужна твоя помощь, серьезно.

– А вот я так не думаю. – он отхлебнул кофе и загадочно посмотрел на меня.

В следующую секунду кружка была едва не опрокинута на журнальный столик, Арт бежал по коридору с целью завладеть комплектом ключей, который Кайл вчера так безответственно оставил в вазе. А выбегая из квартиры с ключами в поднятой руке он кинул:

– До вечера, дорогая! На ужин буду пасту с креветками!

Глава 15

Естественно, я не собиралась ему готовить никакую пасту. И не планировала выходить в магазин, так как мне необходимо закончить изучение дневника, а если точнее, насколько далеко зашел мой отец, чтобы растоптать гордость моей мамы и вытереть об нее ноги. Конечно, я помнила, что у него были женщины. Но, для трагичности момента, стоит отметить, что Алекса, видимо, после описанных событий, работала учителем истории в нашей школе. Она была не просто учителем, она была учителем Амалии. Тогда я не понимала, почему мама постоянно вступала с ней в перепалки, когда забирала Ами и меня из школы, но знала, что она работала бухгалтершей в офисе моего отца, и думала, что они что-то не поделили по работе. Но все оказалось гораздо глубже… Если бы я знала, я бы подговорила Ами срывать ей каждый урок. Уж кто кто, а моя младшая в этом мастер. Но, по непонятным причинам, Ами эта Алекса нравилась, что еще больше удручало мою маму. Не могу даже представить, что чувствует женщина, когда любовница ее мужа нравится ее детям. Что же еще они заставили тебя пережить, Кэтрин Спенсер?

Октябрь 1995 год.

Так вот, всем нам уже известная персона лежит в больнице. Ее мама где-то отдыхает. Навещать "девочку" некому, так что коллеги по работе заботятся о ней. А, может. на то есть другие причины. Оказывается, кровать ей жесткая, она привыкла к пуховым перинам. Простыни грязные, ей привезли новенькие от офиса. Наиболее частый посетитель был Браун. Бридж не может смотреть на раненых, поэтому Браун сейчас заменяет ей маму и сестру – сиделку. Жене Брауна это тоже порядком надоело, о чем она высказалась Моник. Еще Моник сказала, что если бы Алекса оказалась с ее мужем в машине, то она бы очень "разозлилась". Эта девочка имеет наглость звонить к ним домой в любое время дня и ночи и просить, чтобы ее доставили домой из бара или еще откуда – нибудь. На словах Моник мне посочувствовала, но я уверена, что за моей спиной они уже успели все обсудить с женой Брауна.

Все вроде потихоньку стало вставать на свои места. Синяки и раны на теле моего мужа начали заживать, и можно бы поставить крест на этой истории, но не тут-то было.

Тридцать первого октября, в канун моего дня рождения, Джулиан принес домой мясо. Я убиралась. Он попросил убрать мясо, я сказала, что сделаю. Но мясо оказалось большими кусками, и я попросила, чтобы он мне помог. Он несколько раз перешагнул этот ящик и с грязной бранью лег на диван. Тут последняя капля упала в наполнившийся бокал и началась ругань. Не успела я отойти от недавней истории, как он на меня матерится, еще и руки распускает.

Уже вечером у меня созрел план уехать к маме. Сколько можно прощать и спускать с рук все обиды и горечи. Я только боялась, что к утру все изменится, ведь утро вечера мудренее. Утром Джулиан пытался кое-как поздравить меня с днем рождения, пытался еще что-то сказать, но я была настроена решительно и отвергла все попытки к примирению. В одиннадцать утра я с Амалией отправилась в путь и к пяти вечера мы достигли намеченного пункта. Я была лучшего мнения о своем муже и в глубине души надеялась, что, не обнаружив меня дома он приедет за мной, но глубоко ошибалась. На следующее утро маме позвонил "мой дорогой", видимо, решив осведомиться, там ли я. Со слов мамы, голос у него был мрачный, но, как всегда, у нас все нормально, и он не понял причины такого моего поведения. А чуть позднее позвонил отец. Тут уже было сложнее.

Во-первых, он сказал, что надерет мне задницу (это очень расстроило мою маму), во-вторых, Джулиан был в Нью-Йорке и попросил отца, чтобы тот привез мне продукты. Ну отец же у нас исполнительный товарищ. В два часа он подъехал к нашему дому, но нас не оказалось. Он объездил все магазины и киоски, находящиеся поблизости и к четырем понял, что нас нет дома, и надолго. Мой муж даже купил мне цветы и с радужными мечтами, что сейчас можно будет хорошо выпить и закусить, на всех парусах возвращался с братом Бриджа из Нью-Йорка. На подходе к дому он заметил, что окна нашей квартиры не встречают его теплом и радостным светом. После чего вазой для моих цветов стала урна у подъезда, а двух дочерей моего мужа заменили две упаковки пива на два дня. Очевидно, эта компания для него была приятнее, потому что за нами он приехал только пятого ноября в одиннадцать часов вечера со своим другом и соратником Бриджем. Мама, решив, что они приехали за нами, начала беспокоиться о девчонках, что жалко их будить. Джулиан в то же время вышел, а Бридж вытаращил глаза с немым вопросом "Зачем?". Когда ситуация немного прояснилась, выяснилось, что меня-то они брать не хотели, а приехали за детьми.

На следующий день за нами приехал отец, а седьмого ноября я решила собрать гостей на мой день рождения. Джулиан на два дня стал терпимым, более или менее. Но дальнейшие события все вернули в свое русло, то есть разборки продолжились.

В субботу, десятого ноября, пришла "ЗОЯ" (змея особо ядовитая), это его сестра Люция. Она собралась уже было уходить, но, когда я поставила на стол бутылку водки, она осталась. После нескольких бокалов язычок у нее развязался и под моими пытками она раскололась.

На одном из занятий в автошколе некая К. учинила ей расспрос, каким образом Джулиан Спенсер после всего и всех подобрав в любовницы вышеуказанную Алексу, а также все сиденье водителя утраченного автомобиля моего мужа было в крови. Очевидно, что за рулем сидела она. Еще одна из версий, что она выбила ряд передних зубов. Моя реакция была однозначной. Люция начала меня успокаивать: "Все они такие, не бери близко к сердцу" и тому подобное. Я-то поняла, что она просто хотела выгородить себя, не потерять связь с братом, раз со своим мужчиной не ладится. А представить себя на моем месте, она, конечно, не могла. В общем с этого ее визита опять начались скандалы, да еще какие.

Джулиану я ничего не говорила, да в общем-то он и не пытался что-то выяснить. На следующее утро приехал Бридж и понял, что у нас что-то не в порядке. Я высказала что знала по этому поводу, на что услышала удивленный вопрос, кто же мне все это рассказывает. В общем после этого каша начала завариваться снова и в дело вошел уже весь офис. Все, что я говорила моему мужу дома, на следующее утро знал уже весь офис и строились различные версии, из которых последовали выводы, что моими осведомителями являются Лора С. и Ч.

В один из этих "горячих" дней, приехав на обед со счастливой физиономией уж мне заявил, что он попросил Ф. вежливо поговорить с вышеуказанными дамами, чтобы они не мутили и без того мутную воду. Я, пообещав, что в долгу не останусь, пошла к жене Ф. и она меня успокоила, что ее муж ничего предпринимать не будет, я тоже так подумала, но Ф. тоже увлекся этой историей, начал интересоваться, говорила ли его жена мне что-нибудь или нет. Ну, Джулиан то у нас все знает. Он ответил Ф, что его жена молчала. Так вот на следующий день мой благоверный приехал еще счастливее и поведал мне такую историю: муж Ч. зашел к ним в офис зачем-то, тут Бридж его и огорошил, заявив, что если его жена еще раз подойдет ко мне, то он ему очки воткнет "уж куда не знаю". Бедный парень вспотел, покраснел, но, видимо, жену в обиду не дал и что-то в ответ сказал, потому что, когда после этой выходки мне пришлось извиняться перед Ч., она сказала, что муж за нее заступился. Боже мой, непонятно куда лезет Бридж. Я ему кто? Жена, сестра? Сноха? Или он решил таким образом показать свои полномочия в вопросах семейной жизни своих подопечных? Он и мужа Лоры решил так же обласкать, на что тот послал его в эротическое путешествие.

В общем о Бридже я была лучшего мнения, даже хотела, чтобы он извинился перед мужем Ч., не то, чтобы хотела, просто думала поговорить с ним хорошо на эту тему. А сейчас не знаю, стоит ли. Мне самой эта история порядком надоела, а у других она еще на устах.

С женой Ф. виделась как-то. Она мне говорит:

– Слушай, мне мой вчера звонил на работу и спрашивает, знаю ли я, кто тебе все рассказывает, Лора С. или Ч., а я про себя думаю, что Лоре то я все рассказала. Ну и думала, что все, разборки и до меня дойдут.

Так вот она уже начала выгораживать Джулиана и Алексу, и говорит мне:

– Если бы у них что-то было, зачем они поехали по домам?

Ф. позже говорил, что у Джулиана и Алексы ничего не было, и его жена с Лорой над ним посмеялись.

Наверное все, пора ставить крест на этой истории. Я все это затеяла лишь для того, чтобы убедиться верен мне мой муж или нет. Хотела разобраться только с ним, но из него ничего не вытащить, потому как уже много народу задействовано. Его мать передо мной юлит, а другие начали приукрашать передо мной Алексу, какая она красивая и стройная, и я должна гордиться, что у моего мужа такая любовница. Некоторое время она жила на квартире у родителей Брауна, и тогда у нее и у всех них была веселенькая жизнь. Я же, глядя на эту историю, сделала для себя вывод: лучше один раз переболеть и потом на все смотреть спокойно, и не ждать его вечерами, и не думать, где он может пропадать. Сейчас для меня он просто мужчина, который приносит в дом деньги!

Прошло полгода, а ситуация не изменилась. И, что самое интересное, ситуация, связанная с Алексой, повторяется. Начну сначала.

Это было где-то в начале мая. Я пошла в гости к Холли. Стоим с ней на террасе, и она начала мне делать какие-то закидоны про Алексу: где она живет, да какое мое мнение, изменяет мне мой муж с ней или нет. Я по простоте души ей все потихоньку рассказываю, где-то выгораживаю его, где-то сама ничего не пойму. Вижу, что она к чему-то клонит, а сама не говорит. На следующий день я зашла к ней чисто случайно, а она гостей принимала и была под градусом. Тут она мне все и выложила. "Несколько дней назад Форды были в гостях, и, когда возвращались, то заметили машину твоего мужа около одного из подъездов в районе проживания Алексы". Я сама даже не знала номер машины, а тут вот, довелось. А Джулиан как раз был на дне рождения у Брауна. Я хватаю бутылку и несусь к жене Алана Бриджа – Тэйт. Был и еще один повод. Немного раньше моего видели с Алексой в бутике Нью-Йорка. Ну у него реакция однозначная, сначала все отрицать, а потом сознается, но, естественно, в свою пользу. Да, к бутику он ее подвозил, но она была не одна, и он был не один. Все смешалось в кучу, мы с Тэйт посидели, поговорили. Вроде мне стало полегче. Я так пожалела, что мы не пошли в клуб, потому что после мальчишника они отправились именно туда. Вот бы посмотреть, что у них был за мальчишник. Он, естественно, начал все отрицать, а я прекрасно помню, как Форды шли вечером подпитые, а моего дома еще не было. Ну это еще ладно, не пойман – не вор.

Спустя некоторое время, когда мы жили у родителей, в субботу нужно было ехать за город. Он откуда-то прискакал, раздался телефонный звонок. Джулиан поговорил в полголоса, весело помахал мне ручкой и сказал: "Встретимся в загородном доме". До пункта назначения мы ехали очень долго, потому что заехали к племяннице – дочери Люции – в лагерь. Подъезжаем, стоит машина моего мужа. Я подумала, может я опять ошиблась номером, потому что тогда у подъезда, стояла не его машина. Взяла я Мию за руку, подхожу, а из машины Алекса выпрыгивает. На полпути остановиться я не могу, пошла дальше. Заглядываю в машину, и у меня было такое ощущение что он готов был вдавиться в это сиденье. Я ему говорю: "Здравствуйте, давно не виделись", развернулась и пошла. Это все, что пришло мне на ум, так как за пять лет декрета я так отупела, что просто кричать можно. Я была готова просто ко всему, но это всегда происходит неожиданно. Сердце было готово вырваться из груди, оно билось о грудную клетку как птица, которая рвется на волю. Ноги стали ватными, я не помню, как дошла до машины. Свекр стал плеваться, ругаться, свекровь тоже была вне себя от злости. Я схватила банку пива, и оно понемногу остудило мой гнев. Джулиан подошел королем, как будто не я засекла его с бабой, а он меня застукал. Базар начал, пальцы веером. Все, как обычно, случайно. В общем, не виноват. Алекса так и не вылезла из кустов, пока мы не уехали.

Я еще заметила тогда, когда мы ездили за обоями, что он такой раздражительный, грубый, но тогда я не нашла связи между этими событиями. Только сейчас я понимаю, что это может быть связано с тем, что он посещал ее время от времени. Весной, когда мы ездили с ним за курткой, он тоже как-то назвал меня Алексой. Но всерьез я стала воспринимать все это именно сейчас. Я же тоже работала в такой системе, где была крутая компания парней, где были девушки – секретарши и бухгалтерши, как они отдыхали, как они работали, какие были парни – примерные семьянины, и девушку в компании им нужны были незамужние.

После всего этого я должна жалеть свекра, потому что он не спит вторую ночь, я должна думать о детях, о семье, о культуре поведения, потому что свекровь сказала, что мне уже страшно наливать, так как после одного бокала я пьянею, я должна делать вид, что все нормально, это чисто деловые отношения, я должна быть терпимее и на все закрывать глаза.

Через два дня звонит телефон. Я беру трубку – молчание, затем гудки. Второй звонок – я молчу, телефон молчит. Подержали молча трубки, подышали в них и все. Явно звонок был не мне, и не свекрови со свекром. Кто-то знает наверняка, что он живет здесь. Но от этого он отперся вообще с легкостью. Не знает, не предполагает, кому такое пришло в голову, да и звонили совсем не ему.

А через два дня после этого еще смешнее. Звонит мне вечером домой и говорит:

– Ты с кем там трахалась?

Я не поняла, думала это М. на меня какой-то компромат имеет. А, как оказалось, у него появились признаки венерического заболевания, а три дня назад он имел дело со мной, получается, что заразу мог подцепить только от меня. Тогда меня саму по голове трахнуло, не осталось ни слов, ни слюней. Я поблагодарила, что предупредил, а то так сдохнешь, и не будешь знать, за что тебя порешили.

Вот так и проходит моя жизнь. Могла ли я подумать, что такой скромный мальчик с огромными зелеными глазами предаст меня. Что так низко я паду в своих глазах и своих чувствах. Видимо, не тому человеку я доверила свою жизнь и свою любовь, возложила надежду на счастье. Мы часто судим людей по внешней оболочке, но, как видимо, красота кроется внутри. Зачем нам такие, которые готовы стирать нижнее белье, прощать капризы, дарить цветы по поводу и без, исполнять малейшие желания, пусть даже невыполнимые? Над ними мы только глумимся. Но, каждому за все воздастся. Когда-то глумилась я, а теперь глумятся надо мной. Джулиан для меня не муж, не любовник, не друг, а лишь квартирант, который приходит переночевать на не расправленном диване. Больно, ужасно больно!

Проходит несколько дней, я опять иду к Тэйт Бридж. У них как раз собирали террасу, и мы пошли пропустить по бокалу пива в ближайшее уличное кафе. Практически все столики были заняты, и мы сели за самый крайний. Лучше бы там и остались, но нам помешало солнышко, и мы пересели за другой столик. Сижу я, делюсь с ней своими горестями, и тут выезжает машина моего мужа. Я сразу его не заметила, мне Тэйт говорит: "Вон Джулиан едет". Я как глянула, а на переднем сидении восседает вышеуказанная персона. Он резко затормозил, видимо хотел развернуться, но было уже поздно, потому что его заметили. Он проехал мимо, и спустя минуту вернулся. Резко скрипнули тормоза, и он грубым тоном велел мне последовать в машину. Я, естественно, не пошла, а дети убежали в припрыжку. Мы еще немного посидели, и пошли за новой порцией спиртного. Тут он меня выцепил, и с большим концертом при огромной аудитории затолкал в машину. Если в тот раз он ехал в сад, а она стояла на остановке, в этот раз он ехал в наш микрорайон, и все чисто случайно вышло. Но и это не конец этой забавной истории.

Немного времени спустя, кажется, в воскресенье, мы приехали из загородного дома. Он поехал мыть машину. У меня что-то заскребло. Я этим же заворотом рванула по микрорайону. Сделала все дела и направилась по известному мне адресу. Иду – а машина там стоит, помытая, подмытая, побритая, как, впрочем, и хозяин, который накануне помылся в бане. Ну, история с ватными ногами мне уже знакома. Меня как током ударило, я думала, может опять не наша. Подхожу – наша, с мятым боком. Квартиру я не знала, потому начала стучаться во все подряд. Потом решила, что мне не откроют, и пошла за Бриджем. Их дома не оказалось. Я пришла обратно, начала опять стучаться. Соседи мне подсказали, где квартира, и я сделала ошибку, открыв дверь. Они сначала заметались, подумали, что это Бридж, но в глазок увидели, что это я. Естественно, дверь они мне не открыли, тогда я спустилась и села в его машину и закурила. Если бы там была бутылка водки, я бы выпила ее из горла без закуски. Спустя две минуты выходит мой муж, спрашивает: "Что ты здесь делаешь?", и начинает нагло отпираться, что он был не у нее, а у какого-то друга. Я ему говорю: "Пошли к другу"., он мне ответил, что его нет дома.

– Я уже нахожусь здесь не менее двадцати минут, ты что, стоял у закрытой двери?

Затем он признался, что ходил к ней за печатью. Зашел, выпил чашечку чая, досмотрел фильм, который рассказал мне в подробностях, на мой вопрос "А где печать?" он ответил, что потом ему уже было не до печати, так как они увидели меня в окно. Алекса хотела открыть мне дверь, но Джулиан не позволил. Она, как всегда, разревелась. Когда я вышла из подъезда и направилась в машину, Джулиан хотел вылезти через крышу и выйти из другого подъезда, но выход на крышу был закрыт. Потом мне еще говорили, что он подвозил жену Джуниора, а затем спустился вниз по микрорайону с любовницей. Я только сейчас понимаю, какая я дура, как он мне врет на каждом шагу, а я ему верю. И все ищу оправдания его поступкам.

Прошло еще полгода.

Как-то он сказал мне, что будет в цехе. Я позвонила туда, мне сказали, что его нет и не было. Я отправила детей к свекрови и пошла по известному адресу. Там оказалась машина Бриджа. Видимо, у нее очередь на них расписана. А сейчас у нее вышел прокол в делах. Браун ее попросил уйти с работы. А наши еще не всех подстилок собрали, они и Алексу готовы принять. Мой мне сказал, что ее сейчас повесят либо на него, либо на Бриджа. Но повесили на моего. Сказали, что она им продавала акции, потому что Спенсер ее хорошо ебал. А через день мне сказали, что Алекса не слезает с Джулиана.

Как быть. Подарить ей своего мужа на блюдечке? Как-то раз я ему сказала, что у нее ноги кривые, он меня чуть не убил взглядом. Он даже знает, сколько у нее было человек. Видимо, она с ним поделилась этой информацией во время полового акта. А мой заступается за нее, говорит, что просто наговаривают на девочку.

Я даже не знаю, как на это реагировать. Я знала, что у моего отца были любовницы, и не одна. Но о чем думала эта Алекса? Жена твоего "мужчины" приходит к тебе в квартиру, а ты продолжаешь бегать за ним? Зачем? То есть вообще абсолютно бесстрашная женщина, у которой было несколько мужиков, и каждого она доила, как козла.

А про нежных верно сказано, что женщинам такие не нужны. Все-таки наши родители всегда правы, только понимаешь это слишком поздно. Но у меня еще есть шанс, а вот у той Кэтрин Спенсер его уже не было.

Глава 16

– Дорогая, я дома! – Арт открыл дверь украденным ключом Кайла и нагло затаскивал свой чемодан в мою квартиру. Не смотря на мои внутренние протесты от этой фразы мне почему-то стало уютно.

– Ты у МЕНЯ дома. Серьезно, Арт?

– Тебе присылает СМС на телефон какой-то маньяк, а ты живешь одна. Серьезно, Мия?

– Эта квартира слишком мала для нас двоих. Можешь поселиться в отеле неподалеку, если так переживаешь за меня. Я не нуждаюсь в няньке. – и тем более после прочитанного в дневнике я собиралась звонить сестре, с которой разговариваю крайне редко.

– Ты не останешься одна. Давай пропустим скандал и перейдем сразу к делу. Я принес креветки. – он кивнул на пакет с продуктами, который притаился за чемоданом.

– Если я попрошу сестру пожить со мной, ты успокоишься? – хотя она вряд ли согласится тащиться за тысячи миль, чтобы просто какой-то незнакомый ей мужик отстал от меня.

– У тебя есть сестра? – Арт от удивления вскинул брови, а я забыла, что мало кто знает о моей семье.

– Почему это всех удивляет так, как будто я сообщаю новость о том, что мужчины научились беременеть и рожать, а не о том, что у меня просто есть сестра. – я сделала ударение на последнем слове.

– Я никогда о ней не слышал. Если ты нас познакомишь, я подумаю.

– Ей не понравится эта идея, но если это позволит выставить тебя отсюда, то я приложу все усилия, чтобы ее уговорить. – может вообще купить ей билет, чтобы у нее не было возможности отказаться?

– Слушай, я голодный. Давай обсудим это позже? Если убрать все эмоции и посмотреть на ситуацию объективно – тебе нельзя находиться одной. Я уже молчу про то, что, возможно, как минимум в два дома проникли злоумышленники – в тот, где хранился дневник, и в твой. Плюс угрозы. Оцени адекватно свое положение и сделай мне уже пасту с креветками. Я ее уже год жду. – я пригвоздила его взглядом к стулу, на который он пристраивался. – Ладно, я помогу. Только руки вымою.

В целом, он был прав. Но, с другой стороны, дальше СМС и кражи дневника дело не пошло. Сам факт того, что кто-то считает смерть моей мамы не случайной, да еще и пытается контролировать расследование, которое даже не началось – достаточно странный. Без Ами я тут не разберусь, наверно, вытащить ее из Чикаго не такая уж и плохая идея.

После приготовления ужина, с которым Артур мне очень помог, да и в целом мне было весело проводить с ним время, я все же вырвалась в свою спальню, чтобы позвонить сестре без свидетелей. Трубку она сняла практически сразу, словно ждала моего звонка.

– Привет. Рада, что ты еще помнишь, что у тебя есть сестра. – Ами, как обычно, начала с обвинений.

– Могла бы и сама позвонить, раз так скучаешь.

– Могла бы и сообщить, что решила воссоздать генеалогическое древо. Очень приятно, когда я узнаю это от нашей кузины.

– Ами, послушай. Древа нет. Всего не объяснить. Короче, ты нужна мне в ЛА.

– Шутишь? Это какой-то новый уровень, протащить меня несколько тысяч световых лет "просто на разговор".

– Это не просто разговор, и я не могу говорить многих вещей по телефону. Есть вероятность, что меня прослушивают.

– О, ты вляпалась в дерьмо… Мне это нравится.

– Не просто в дерьмо. Короче, много всего случилось… Когда ты сможешь приехать?

– Ближайший рейс послезавтра. Ладно, жди. Все равно не знала, чем заняться в выходные.

– Эм… Тебе лучше взять отпуск на неопределенный срок. Я не знаю, насколько все это затянется.

– Я работаю на удаленке, помнишь? Вай Фай у тебя хоть есть?

– Да, но…

– Вот и славненько. Ладно, пойду пристрою Морриса соседке. Ну, до встречи.

Кота Морриса и правда лучше сдать на передержку, так как неизвестно, чем обернётся эта авантюра. Видимо, Амалии нужна была встряска, а мне нужна сестра. Возможно, она почувствовала это по моему голосу. Она всегда знает, когда нужна мне. А я всегда не верю, что она согласится. Надеюсь, она ничего не выкинет, так как ее способность влипать в невероятные истории просто зашкаливает. Однажды она два раза за день упала на одном и том же месте, пока перешагивала забор. И порвала брюки сначала на одной коленке, а на обратном пути на второй. Фортуна покинула мою сестру, едва ли она научилась ходить. Хотя, она до сих пор не научилась.

Когда я вернулась в гостиную, Арт уже посапывал на диване, облачившись в домашнюю одежду. Он был таким уютным и милым, что я не стала его будить, и лишь накинула на него плед, чтобы он не замерз во сне. Убрав посуду и выпив стакан воды перед сном, я отправилась в спальню. Оказалось, у меня пять пропущенных от Зары. С тревожным ожиданием я висела на телефоне, и вот, наконец, она ответила.

– Какого черта ты меня так пугаешь?

– Прости, Рози отказывалась спать без своего бегемота, который еще не высох после стирки. А ты почему не отвечала?

– Убирала посуду на кухне.

– Ну-ну.

– Не подскажешь, почему Амалия в курсе про генеалогическое древо? Мы, вроде, договаривались, что никто не будет замешан из моей семьи без острой необходимости.

– Кто знал, что твоя кузина настолько болтлива. Но, оно и к лучшему. Патрик из нее все жилы вытянул. Прикинулся журналистом- историком, она повелась мгновенно. Она вообще работает? Просто болтала как отчаянная домохозяйка. Я в какой-то момент просто устала от нее.

– Не работает. Живет на деньги от сдачи жилья в аренду. Мужа нет, чахнет над своими сокровищами как Смауг в Пустоши.

– По тому, как у нее не закрывался рот, это было заметно. Но мы не зря сделали ставку на Патрика, он очень умело поворачивал допрос в нужное русло.

– Ну, что удалось узнать? – я задала этот вопрос, а сердце пропустило удар. Я могла не помнить всех скелетов своей семьи, а сейчас грязное белье выворачивали мои друзья. Приятного мало.

– Хм… Да она вытрепала все, начиная со своего рождения. Если максимально коротко резюмировать этот спам головного мозга, то в сухом остатке получаем вот какой расклад: Джулиан Спенсер и Люция Хоуп сводные брат и сестра. Отцы разные. Люция старшая, в разводе. С матерью была в натянутых отношениях, так как Джулиан поздний ребенок, да еще и долгожданный мальчик. Мать и отчим постоянно попрекали Люцию, делая акцент на том, что она не получит наследство. Потому Люция отрастила себе стальные яйца, и помимо основной работы – инженером-конструктором на заводе по производству деталей для каких-то там агрегатов – скупала ветхие дома, ремонтировала их, и продавала втридорога, а по итогу еще и развелась и отсудила вообще все совместно нажитое в единоличное владение. Так у твоей кузины и появилось хорошее приданое.

– Это я знаю, но насчет упреков по поводу наследства – просто бред. Бабушка и дедушка помогли ей купить большую квартиру в хорошем районе, а также добавили денег на загородный дом. Она не была обделена деньгами, в то время как мой отец помогал родителям. Несомненно, ему тоже помогли купить жилье и машину, но он в последствии неплохо вкладывался в строительство загородного дома. – который постоянно упоминается в мамином дневнике. Но Заре пока рано об этом знать.

– Тогда пропустим пару десятилетий моего бесполезного присутствия на этом допросе. Умерла Люция Хоуп в 2008 году от рака головного мозга. После смерти Люции твоя бабушка пришла к твоей кузине Полли и попросила отписать ей какое-то там недвижимое имущество. На что Полли отреагировала крайне негативно, так как Люция зарабатывала свое имущество сама, а по итогу это все могло бы достаться Джулиану. На этом фоне разгорелся нешуточный конфликт, и по непонятной мне причине скандалила она с твоей мачехой.

– Было такое. Если мне не изменяет память, там вообще что-то бытовое, вроде неубранной со стола посуды. – Полли спала до обеда и не помогала бабушке по дому, что по неясным причинам бесило мою мачеху.

– Окей. Продолжим. На тебя и Ами она крайне обижена, в особенности на тебя, так как по непонятным Полли причинам вы перестали с ней общаться. Но все же со своим дядей Джулианом она поддерживает контакт. В общем у меня есть место работы и телефон Джулиана. Осталось твое согласие на допрос.

– Однозначно нет. По крайней мере пока.

– Не находишь подозрительным, если она уже всем растрепала, что ты заказала генеалогическое расследование, а разговаривали только с ней?

– О Господи. Именно поэтому я и перестала с ней общаться. И устала слушать по кругу одну и ту же информацию, как моя бабушка их унижала, и как Люция из-за этого якобы спивалась. Полли очень зацикленная и ограниченная, более того сама неоднократно меня травила, так как она старшая. Ну знаешь, что-то вроде проекции обиды на более слабых. Если отец хочет с ней общаться – ради Бога. У меня желания никакого, а Ами, будь сожжение человека заживо легальным, наверняка разожгла бы для нее отдельный костер.

– Ами мой кумир! Что будем делать с Джулианом?

– Давай возьмём паузу пару дней? Амалия должна прилететь в ЛА послезавтра. Я думаю, ее стоит подключить к расследованию.

– Стоп, ты же была против?

– Да, но сейчас я понимаю, что просто хочу видеть ее. Не обязательно ей все рассказывать. Но я ее очень частно недооцениваю, у нее мозги лучше моих работают, она может нам помочь.

– Помочь в чем? Ты наконец-то признала, что нужно расследование? – в голосе Зары слышалась легкая усмешка. Она всегда так делает, когда ее признают правой.

– Ну… Раз вы все настаиваете, а Арт вообще решил поселиться у меня, и раз по-другому его не выдворить, то…

– Срань господня! Артур Айситт, ну и задница! Он сейчас у тебя?

– Да. Притащил чемодан и не желает сваливать. И он тоже настаивает на поимке ублюдка, который шлет мне СМС.

– Хорош, паршивец. Кстати, пока ты там развлекалась со знойным красавчиком, я пробила твою мачеху. – пока я металась в панике, что еще Зара может узнать обо мне и за что осудить, она зашуршала бумагами, а затем продолжила – Сара Абела, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, уроженка Канады. Жила одна, были кратковременные романы. С твоим отцом они вместе минимум с 2001 года, есть фотки в сети. Я не на что не намекаю, но твоя мама умерла в 2003 году.

– Ага. Убийство на почве ревности. Каким образом – не понятно.

– А почему нет? Сама подумай – твои родители не разводились, хотя, по твоим же словам, у них очень давно не ладилось. Еще до появления Абелы на горизонте. Тем не менее, он не уходил, и она устранила соперницу. – я через трубку слышала, как в голове Зары крутились шестеренки.

– В случае смерти моей мамы, сама подумай, на отца упали бы две девочки – подростка, и без того с ужасным характером. Если бы мама была жива – сто процентов мы бы жили с ней. Ну или хотя бы одна с мамой, вторая с отцом. А тут один опекун, и в детдом он бы нас не сдал, времена были такие. В последствии, когда я уехала учиться в США, он, конечно, спихнул Амалию на свою мать, но все же. Я не думаю, что Саре в свои двадцать четыре нужны бы были дети. Мне тридцать три, и я все еще не представляю, каково это.

– Родишь – сама все поймешь. Я вообще не думала, что когда-либо выйду замуж. Но речь не о нас. В твоих словах, конечно, есть логика, но очень большой процент убийств на фоне домашнего насилия именно из-за ревности. Хотя, по статистике, убийцы в основном мужчины. – теперь я слышала, как она стучит по клавишам, а я крутила волосы на палец. Отлично, Мия. Ты максимально погружена в расследование.

– Отец был на охоте. Если бы полиция что и заподозрила, они бы провели следствие.

– Тебя там не было, Мия. Думай отстраненно, и не полагайся на полицию. Ладно, ждем Ами, а потом все вместе поедем к Кайлу. Пора уже составить список подозреваемых.

– О Господи, это будет тяжело.

– Полностью поддерживаю. Но мы это сделаем. У тебя есть очень много людей вокруг, которые тебя любят. И поднимут со дна любое дерьмо, лишь бы тебе стало хоть капельку легче жить. И один из них сейчас оккупировал твою квартиру.

Я закатила глаза так, что, клянусь, увидела свой мозг. Пришлось прервать разговор, чтобы Зара не начала свою любимую песню про меня и Арта. Ведь я уже почти сдалась, но однажды я уже нарушила дружеские границы с Кайлом, и ничего хорошего из этого не вышло.

Глава 17

На утро Арт наконец-то покинул мой обитель, и у меня появилось немного времени поразмыслить над дневником. А, если быть точнее, составить небольшой список имен, которые были хотя-бы полностью указаны. Но к Кайлу с этим списком еще было рано идти, да и события, описанные в дневнике, еще не закончились. Так как в офис я не готова идти по двум причинам – Кайл и неполный список имен, то я решила продолжить чтение, ведь, возможно, разгадка будет в самом конце.

7 марта 1997 год.

Да, я уже 5 лет замужем. Столько уже произошло, чего я только не натворила. Но я хочу рассказать о последнем событии.

Мой муж, "коммерсант", работает в одной фирме под началом некоего господина Алана Бриджа. На днях мне стало известно, что некая Стейси приставала к моему мужу. Она уже успела мне выпить всю кровь. Все она про меня знает, вплоть до того, что ее зять Дилан не может спокойно проехать мимо меня, чтобы не оценить с ног до головы. Все эти заслуги произошли благодаря их секретутке Клэр Флип.

Не далее, как вчера, я решила ей сделать подарок к международному женскому дню. Я позвонила ей и спросила, как Бридж в постели. У Флип вспотели даже корни волос. А самое интересное, что Джулиан слушал разговор по параллельному телефону. Не прошло и двух минут, как он очутился дома. Дело чуть не дошло до драки. Он всегда заступается за своих мокрощелок. Речь его передавать не стану. В общем, я не права и лезу не в свое дело.

Позже я еще раз позвонила, Клэр Флип назвала меня сукой ебаной, а через десять минут перезвонила сама. За несколько минут я изучила весь ее лексикон. У Эллочки-людоедки было больше слов в словарном запасе, чем у Флип. Она знает только три непристойных слова – пидораска, сука, ебаная. И вот десять минут она гоняла их по кругу, кроме этого, она мне сказала, что меня ебало половина Нью-Хейвена и она даже может их перечислить, предлагала мне подержать ей свечку. Она так орала, что пришлось вмешаться их второй ассистентке. Она решила меня загрузить, что зря я это сделала – позвонила в офис и нецензурно выражалась. Но когда я сообщила, что это проделки Клэр, она чуть извиняться не начала.

Вечером я все рассказала Джулиану. Я думала, он меня убьет, но он, как ни странно, не сказал ни слова и куда-то уехал. Зато сегодня орал, как сумасшедший, ведь его честь также затронута, и он думает о себе, а не обо мне.

Ну судьба Клэр уже решена. Я буду не я, если она продолжит работать у них, придется тогда мне уйти из дома. Бридж сейчас в Вашингтоне, и все ждут его приезда. Клэр думает, что он за нее заступится, но она не права. Поживем – увидим. Все, что произойдет, я постараюсь изложить подробно.

12 марта 1997 год.

Утром, в международный женский день, в одиннадцать с чем-то раздался стук в дверь. На пороге стояла Тэйт Бридж, сама не своя. Я поначалу испугалась, подумала, что ей все известно, но откуда. Она мне говорит:

– Кэт, мне приснился странный сон, я с трех часов ночи не могу уснуть.

А сон содержал в себе следующее: как будто мы с ней заходим в офис, и она говорит Клэр Флип – "Пиши заявление об уходе. И без ошибок, я сама лично проверю." Ответ Клэр был таков: "Как скажет господин Бридж, я так и сделаю".

– Господин Бридж уже ничего не скажет.

И тут входит Алан Бридж, Клэр спряталась за его спину, но все-таки в конце сна Тэйт попросила сказать что-то на прощание и все в этом духе.

Пока она рассказывала, меня всю трясло. А за день до этого сна, то есть днем позже скандала, Клэр Флип и Стейси два раза встречались Тэйт, и Стейси показывала на нее пальцем на улице и из машины, а Флип все не успевала взглянуть на нее.

Когда я рассказала Тэйт, что произошло, я лишь изменила предисловие, сказав, что Стейси приставала к моему и я задала вопрос Клэр Флип, зачем она показала меня Стейси.

Тэйт так загрузилась, что я ее не узнала. Она вообще меня не видела и не слышала. Я была уверена, что Клэр выгонят, а Тэйт, не знав истинных причин, сомневалась в этом. Она поняла, что Бридж будет за нее заступаться, и смутные догадки у нее все-таки есть. Тэйт вообще провидица, и сны ей приходят вещие. Хоть она и твердит, что не любит Бриджа, все это вранье, любит она его очень, но боится себе в этом признаться, я ее позже заставила это сделать, на что она мне ответила:

– Ну об этом он никогда не узнает, слишком много чести будет, еще загордится.

В общем, все ждали Бриджа. Шестого марта, как только я все рассказала своему, он попросил у меня двести баксов на бензин и куда-то умчался. Я подумала, что он уехал к Клэр, как потом выяснилось, так оно и было, но он ее не нашел. А седьмого марта по приходу на работу она с ним поздоровалась, на что Джулиан не ответил. Клэр ему сказала:

– А что ты со мной не здороваешься?

– Я тебе сейчас так, блядь, поздороваюсь. Благодари Бога, что я тебя вчера не нашел. Ну, дождемся Бриджа.

– Даже так?

– Даже так.

Ну вот приехал Алан Бридж. На восьмое марта у нас было назначено празднование дня рождения Джулиана, но кроме Тэйт и Алана никто не пришел. Джулиан был очень весел, радостен, доброжелателен, даже подарил мне розу и поцеловал. Я, грешным делом, подумала, что все решилось само собой и не будет никаких осложнений с Клэр, но я ошиблась. На следующий день, то есть девятого марта, мы с детьми даже поехали в цирк и ходили на ночную вечеринку. Бридж, наверное, подумал, что все, успокоились девочки. Но девочки не успокоились.

Я сохраняла душевное спокойствие, а Тэйт не находила себе места. Ну я-то была твердо уверена, что Клэр там не останется, потому что я пойду на крайние меры, то есть расскажу Тэйт и еще кое-кому, и Бриджу все равно придется ее выкинуть, а теперь понимаю, что так сделать бы я не смогла, даже не имела права, но все же в гневе человек способен на все. Весь вторник мы с Тэйт говорили на эту тему. Бридж считал, что я во всем виновата, я спровоцировала Клэр Флип и я позвонила первая. Еще он сказал, что без Клэр встанет вся работа и он не собирается идти на поводу у жен. Разбираться в этот день он не стал, хотя все ждали его в офисе, он уехал в Нью-Йорк и приехал оттуда поздно. М. и К. на данный момент были на нашей стороне. Мой муж уже неделю на меня орет, что я не права, что я полезла не в свое дело, что со мной одни головные боли.

Но я ведь Лошадь по китайскому гороскопу, и для достижения своей цели буду топтать на своем пути всех и вся, но своего добьюсь. К тому же я еще и Огненная Лошадь, и приношу много хлопот семье, в которой родилась и которую создаю. Однообразная и размеренная жизнь порой надоедает и хочется каких-то новых событий, захватывающих интриг, сплетен и разговоров. Даже поход на одну из тех "крутых" тусовок Нью-Йорка не взбудоражил меня так, как эта закрутка. Я бы не поступила так, зная, что за меня некому заступиться, и оказалась права в отношении моего мужа.

Дело обстояло следующим образом. Когда Браун пришел в офис, он ничего не знал. Когда ему рассказали о случившемся, он говорит: "Ну давайте Стэйси выгоним, а этой дурочке закатаем язык в жопу и пусть молча сидит". Бридж прицепился: "Работать некому, новую нужно долго обучать и так далее и тому подобное". Мой вставил свое слово, заявив, что с этой сукой не будет работать однозначно. Бридж нервно побежал к своему столу, достал заявление об уходе и стал его подписывать трясущимися руками. Она будет работать, пока ей не найдут замену.

Мой муж ходит вообще убитый, он считает, что Бридж затаил на него злобу и Клэр будет делать всяческие ухищрения, чтобы мне досадить. Но всего этого я не боюсь, мне страшно лишь колдовство. Против него уже не попрешь. Тем более что в последнее время меня стал мучить домовой. То усядется на меня, то ходит у меня над головой, а вчера я усыпила девочек, просыпаюсь от того, что кто-то топает босыми ногами по полу. Я подумала, что это кто-то из девчонок проснулся, поднимаю голову – никого нет. Когда я задремала, все повторилось. Я вскочила и пошла на кухню. В это время в коридоре истошно заорала кошка. Потом мне показалось, что кто-то вставляет ключ в замок, я посмотрела. Джулиана нет. Меня всю трясло, я начала стучать по двери ногой, поливать дверь заговоренной водой, а кошка в коридоре продолжала орать…

28 мая 1997 год.

События, связанные с Алексой Рид, не хотят кончаться. 14 апреля у Меган Бридж, жены младшего брата Бриджа, был день рождения. Но в бар мы попали только через неделю. Я была уже конкретная, пока ходила за сигаретами, два раза успела грохнуться. В баре была Алекса Рид с компанией. После первой рюмки я пошла разбираться к Алексе. Спросила ее, зачем она сюда пришла, она спросила, почему ей нельзя сюда приходить. Я ей предложила поговорить, на что она ответила, что нам не о чем разговаривать. Ну я так осмелела, что начала приставать к ее подружке, а она еще та драчунья. Я только к ней подойду, Тэйт с Меган меня оттаскивают. Еще одна подруга Алексы сказала: "Да ебни ей, что ты на нее смотришь", но до драки дело не дошло. Они потом встали в угол, чтобы я к ним вообще не подходила. Тэйт меня замучила, просила с ней поехать домой. Тут появился парень из-за нашего столика, я его давай грузить, он согласился довести Тэйт, а когда вышел на крыльцо, видимо решил рисануться перед девчонками и громко спросил:

– Я вам что, таксист?

Я этого не слышала, но он все-таки увез Тэйт в город, а меня подвез обратно к бару, но я об этом забыла. Затем появились "Гоблины". Я начала срывать темные очки с какого-то мужика. Оказалось, что под очками синяк. Они сидели за соседним столом, пришел какой-то третий мужик, поставил стул в проход и сложил туда свои костылики. Я подошла, пнула по стулу, ноги слетели, он отодвинул стул, я прошла, после чего он принял эту же позу. Следом за мной шла еще одна дама. Этот жест, как сделала я, ей обошелся пинком в зад и нецензурной бранью. В состоянии опьянения мне трудно было следить за событиями, но об этом позже.

В общем, появился М., приобнял меня, начал что-то говорить, с ним еще один наложил на меня руки. От второго я отбрыкалась. Не успел М. сесть за стол, Алекса Рид начала к ним подбегать через каждые пять минут. Только я подойду (он меня звал, я не особо помню зачем), она бежит быстрее меня. Через некоторое время М. сам подошел к нам за стол. Я ему говорю: "А что у тебя за дела с Алексой Рид?"

– Кэт, она же с нами работала, но она уже домой пошла.

– Поцелуй ее в жопу, и она вернется.

Не успела я это сказать, как она уже прискакала обратно.

29 сентября 1997 год.

Зла, которое мне кто-либо когда-либо причинил, которого я не могу не избежать, не предотвратить, я ненавижу. Но я стараюсь изменить отношение к вещам, которые меня беспокоят и надеюсь оказаться в безопасности от них, ведь горе налегает сильнее, когда почувствует, что ему поддаются. Но когда все остальное уже потеряно, остается все же будущее. И будущее для меня – это будущее моих детей.

Какой бы я не была матерью, я все же являюсь ей. И мои дети не нужны никому. Я хочу быть любимой, быть счастливой, но ты мне этого уже не дашь. Ведь счастье – это любовь, любовь к близким тебе людям. Любить – это значит дарить добро, улыбку, уважение, всего себя тому, кто тебе дорог. В твоей душе костер уже давно потух. Твои глаза не излучают того теплого света, который я увидела в первый раз. Они не дарят тепло этому дому. В них лишь безразличие. Ты не стремишься к жизни и даже не плывешь по течению. Ты Рыба, которая находится в стоячей воде. Я пыталась что-то изменить в нашей жизни, я ждала тебя много лет и лишь сейчас поняла, что тебе этого не нужно. Да легче умереть, нужно иметь больше мужества жить. Но я буду жить, хоть не гореть, а тлеть, и буду надеяться, что когда-нибудь я встречу такого человека, кому я буду нужна, с которым буду делить радость и горе, который мне подарит счастье и любовь, который будет мне и братом, и другом, и мужем, и любовником. Ведь ради этого стоило родиться и жить на земле, несмотря ни на что.

Оставалось прочитать еще пару записей, но именно эта меня зацепила. Здесь мама рассуждает про смерть, и у меня на секунду появилось смутное сомнение, что все же у нее была как минимум депрессия. Но запись сделана за шесть лет до ее смерти. Если только не десятилетняя депрессия сподвигла ее на что-то такое, что не нашел ни один полицейский или патологоанатом. Мне срочно нужно было дочитать дневник и обсудить все с Ами, которая прилетает послезавтра. Может быть ей удастся что-то вспомнить, у нее память гораздо лучше моей.

Глава 18

До приезда Ами оставалось несколько часов, а у меня в дневнике оставалась пара записей. Я решила, что нужно закончить с чтением до ее приезда, так что пришлось ускорить изучение дневника в ущерб сну и еде.

16 мая 2000 год.

Милый мой дневничок! Если бы ты знал, сколько мне лет. Если раньше я делилась с тобой и радостью, и горем, то сейчас я обращаюсь к тебе лишь в минуты отчаяния. С моим "ни мужем, ни другом" я живу девятый год, и уже не в первый раз слышу, что я ему не пара. Конечно, все вываливают мне это в пьяном базаре. А я даже не пойму, жалеют меня или успокаивают.

Анна мне недавно вывалила, что сестра ее очередного друга, будучи зная Джулиана в годы школьного бытия, откуда-то знает, что я старше мужа, и намного. А Джулиан очень даже ничего мальчик. Анна в штыки:

– Ты ее видела?

И все в таком духе. В общем, они разругались. Анна сказала мне приятные слова: "Лучше тебя Джулиану никого не найти". Мне это, конечно, польстило.

Но совсем недавно, вчера, я услышала еще одно нечто. Вечером я пошла к Лоре С. за детьми. Лора была уже в тонусе, ну или в минусе. Зашел разговор о нашей семейной паре. Смотримся мы очень хорошо, и дети у нас хорошие и красивые, но как же так, что я старше своего мужа на пять лет. Самое интересное, что эти слова, оказывается, сказала Лора младшая, старшая дочь Лоры С.: "Мама, я все понимаю, тетя Кэт красивая, но…" Мой муж очень недурен и ездит на красивой машине, и, как видимо, нравится молоденьким девочкам. Так что я должна его держать, а может за него держаться, а то бы чего не случилось. Меня, как мешком по голове. Я спрашиваю: "А у него что, кто-то есть?". Ответ был таков: "Да я ничего не могу сказать, так как не знаю, но Лоре никто ничего не предлагал". Я не могла поверить своим ушам! Буквально вчера мы подвозили Лору младшую до школы, и я ее едва с переднего сидения выгнала, а тут вот оказывается что. Либо обе Лоры очень высокого мнения о Лоре младшей, либо я хуйня, либо Джулиан где-то что-то имеет, или кто-то хочет посадить его на крючок.

Я не могу себе представить, что эта Лора младшая (у меня могла бы быть такая же дочь, если бы я родила в восемнадцать) представляет моего мужа своим потенциальным партнером. Это та, которую он через день да каждый день возит в школу. Я не пойму, мне на что-то хотят открыть глаза? От чего-то застраховать или к чему-то приготовить? Да, он каждый день поздно приходит домой, может и в пять, и в десять заявиться.

Но это не в последний год, полтора, это началось, когда он ушел в систему бизнеса, шесть лет назад. Что, в течение шести лет он мне изменяет?

Когда я его увидела, он ходил в черной потрепанной куртке, в драной шапке, весь такой никакой и причем без машины. А теперь, когда он стал мужчиной красивым, статным и с деньгами, тут же все начали на него бросаться? И Алекса, и Стэйси, и еще Лора С. мне может такое заявить?

Дорогие мои, это не я его сюда привезла, а он меня. Где были ваши глазки десять лет назад? Или он понравился вам только сейчас? Но как бы там ни было, я не буду никого таскать за волосы, выбивать окна и крушить компьютеры. Я тоже себя и детей люблю. Вот как поворачивается жизнь. Раньше мне все твердили, что он мне не пара, а сейчас оказывается все наоборот.

Короче говоря, муж Лоры С. совсем не подарок. Он около дома может девочку зацепить. Да, Лоре С. вчера было плохо, может быть, потому мне было сказано все это? Еще она начала одну мысль, что я его обижаю, а чем, так и не закончила, минус дал о себе знать, мысль покинула ее.

Хельга Янг, когда работает в ночь, только и смотрит, где машина моего мужа стоит, во сколько его видела, где и с кем. А когда я спрашиваю о ее муже, ей почему-то это не важно и не интересно.

Жена М., как пойдет в бар, так постоянно видит там машину Джулиана, а самого его там нет.

Девочки, вот если бы я ваших мужей видела, я бы не сказала вам, пока бы вы сами не захотели этого. А кстати, даже и видела, но вам об этом не сказала. Только Анна мне ничего плохого не говорит ни обо мне, ни о Джулиане. Возможно, все чему-то завидуют. Кто-то, что муж моложе, кто-то, что я не работаю, кто-то, что я могу делать все что хочу, и мне за это ничего не будет (ну эти времена уже кончились). Вот так живешь и не знаешь, кто за тебя заступится, а кто подножку подставит. Я-то думала, что я на жизни прожжённая, всех вижу насквозь, а вот и нет. Еще учиться и учиться ей, Матушке, нужно, и благодарить Бога, что пока не мордой об асфальт.

4 апреля 2002 год.

Опять мой дневничок попал ко мне в руки не потому, что мне хорошо и весело. Мою любовь растоптали, уничтожили, надругались над ней. Как жить дальше? Где найти силы, чтобы выжить?

22 февраля моей Ами сделали операцию. Мы поехали в больницу, чтобы ее навестить. Джулиан зашел в автомагазин. Я, как обычно, начала шариться в бардачке, и что я там обнаружила? Он с бабой, одной и той же, в обнимку на двух фотографиях. Одна фотка около бара (12.10.2001), а другая на даче у друга (7.11.2001). За десять лет совместной жизни он ни разу меня так не обнимал. Я, кончено же, подумала все не так. Это не его женщина, они просто так сфотографировались. Вот и все, это чья-то любовница, а чья, он сказать не может, потому что этот человек занимает высокое положение. В это время мне было некогда как-то реагировать на эту ситуацию, так как болел ребенок. Но вот месяц спустя я нахожу у него проявленную фотопленку. Я решила на нее глянуть. И что там? Да все то же. Он зарядил фотоаппарат и поехал со своей любимой женщиной на природу. То он ее сфотографирует, то она его. Просто загляденье. Я проявила эти фотографии, и оказалось, что это та же женщина. По фото видно, что это о все происходило в районе лета. Значит, минимум полгода он с ней встречается. ко мне он не приближается уже больше двух месяцев, а если и поцелует, то в лоб или в плечо. В сексе вообще дрянь.

После того, как я нашла первые фотографии, то он сказал, что даже не помнит, как ее зовут, "вроде бы Хельга". Работает секретарем. А еще в международный женский день я нашла у него в записной книжке телефон некой Хельги. Мы с Лорой нашли по городскому справочнику адрес и фамилию. Джулиан все отрицает и говорит, что мои подозрения ни на чем не основаны. Мне он сказал, что я старая и страшная, а он будет трахать только молодых женщин. А когда мы ехали от моей мамы, он разбил мне нос и губу таким образом, что кровь хлынула, как их ведра. Никаких извинений, никакой жалости, а только ненависть. Как жить дальше? Ни работы, ни образования, ни отдельного жилья. Он понимает мою безвыходность и творит что хочет. Девчонки меня успокаивают, говорят, что он мне самой еще пригодится. Я не понимаю, почему он не уходит? Либо жалко детей, либо из-за отца. Свекра это убьёт. Он будет переживать. Только я завожу разговор о разводе или о разделе имущества, он начинает меня посылать. А как мне жить без любви, без ласки, без внимания? Я, наверное, уже умерла. Движется лишь мое измученное тело. Зомби передвигается по квартире, как тень. Без тени улыбки на губах, без души, без сердца. Последняя капля любви испарилась со дна сосуда. Эту емкость нужно как-то заполнить, найти новую любовь, но только не ошибиться.

А через полтора года моей мамы не стало. Мне нужно было взять себя в руки, но я не могла. Слезы рекой текли из глаз, казалось, что несколько лет они ждали этого момента, чтобы омыть мое лицо. Я так не рыдала с момента похорон. И, фактически, я сейчас пережила еще одни похороны. Похороны молодости, надежд, любви, будущего женщины, которая очень хотела жить. Но у нее это отняли. И мне нужно найти виновных, нужно отомстить.

Амалию я встречала с красными глазами и припухшими веками.

– Ты что, открыла для себя мир вина и не можешь закрыть его обратно? – заявила она мне с порога.

Я закатила глаза и бросилась в объятия сестры, стараясь не зарыдать. Мне настолько сильно было необходимо ее присутствие, что я не осознавала этого до текущего момента, когда она меня обнимала, а я держала слезы под замком. Кажется, Амалия поняла мое состояние, но виду не подала. Так как мои слова могли превратиться во всхлипы, я молча приняла у нее чемодан и предложила пройти на кухню. От еды она отказалась, так что мы наслаждались ароматным кофе из машинного приготовления.

– Неплохо устроилась. Мне нравится. – сказала она настолько непринужденно и легко, как будто проехала не две тысячи миль, а просто перешла улицу.

– Ты не устала с дороги? Можешь отдохнуть в комнате, или принять душ.

– Позже. Рассказывай, во что ты вляпалась, да так, что оторвала мою задницу от дивана и обрекла Морриса на вечные страдания.

– Я не знаю, с чего даже начать… – меня прервал звук в коридоре.

Конечно же, это был Арт. Я постоянно забываю, что у него есть ключи, которыми он бесцеремонно пользовался и приходил в мою квартиру как к себе домой, что лично меня очень выводило из себя, а вот его, кажется, все более чем устраивало. Ами вытянулась в струну, напряглась, и стала прислушиваться к шороху. Я молча наблюдала за развитием событий, а где-то глубоко внутри злорадствовала, что сейчас моя мелкая напинает ему под самодовольный зад. Артур очень долго возился в прихожей, а сестра уставилась на меня в жутком испуге. Теперь я едва держалась, чтобы не засмеяться. Наконец, Арт прошел на кухню и застыл, увидев нежданную гостью. В руках у него был букет цветов и бутылка вина. Первая заговорила Ами:

– Ты тоже его видишь? – спросила она, пялясь на Арта, но обращалась явно ко мне.

– Добрый вечер… – начал говорить Арт, но Ами его перебила.

– Черт возьми, да кто этот Апполон? Мия, скажи, что он настоящий, а не моя галлюцинация на фоне недотра… – ее голос казался восхищенным, а жесты стали более активными. Мне это не нравилось, я надеялась на другую реакцию.

– Так, все! – воскликнула я и прыснула. Я рассчитывала, что Амалия хотя-бы наорет на него, а она, черт возьми, сидит и восхищается им.

– Я вам не помешал? – робко спросил Арт, складывая букет и вино на диван.

– С какого Олимпа ты спустился, божество мышц и красоты? – Ами чуть не пускала слюни на него.

– Забавно. Так меня еще никто не называл. – я впервые увидела, как Арт смущается, и меня это очень забавляло.

– Знакомься, это Амалия, моя младшая сестра. – сказала я, едва сдерживая смех. Ами поняла, что ударила точно по цели, и продолжила свой сарказм.

– Так назовись уже, Бог секса и разврата. Я готова стать твоей новой наложницей. – Амалия уже изображала безумство, а Арт еще больше краснел.

– Она всегда такая? – спросил Арт шепотом, таращась на сестру во все глаза.

– Нет, только когда ее кто-то бесит. Видимо, ты попал в немилость. – ответила я и жестом пригласила всех на кухню.

– Я только зашел. Мне казалось, что ты невыносимо дерзкая. Но это – просто демон во плоти. – он указал на Ами, а у меня уже текли слезы из-за сдерживаемого смеха.

– Так давай поборемся в той спальне, покажешь мне, как ты расправляешься со злом. – вклинилась Амалия. Арт немного отшатнулся от нее, и сел через стул.

Тут я не сдержалась. Смех просто водопадом вырывался из меня, я чувствовала себя живой. На контрасте после прочтения дневника мне казалось, что ради таких моментов моя мама умерла. Ради такой, счастливой и беззаботной жизни своих детей, она принесла себя в жертву и отправилась в другое измерение. В эти секунды я была счастлива и гордилась своей сестрой. Просто за секунды она уделала здоровенного дядьку, для которого любая девушка не была проблемой.

– Что ты смеешься? – буркнул Арт в кружку с кофе, которую я ему только что протянула.

– Просто забавно, как алтарь твоей горделивости рассыпался перед Амалией. Ну, ты сам напросился на знакомство. – напиток в моей чашке начал пузыриться от нежданной порции воздуха, которую произвел мой сдерживаемый смех. Я не могла пить, мне было жутко смешно.

– Посмотрите на себя. Одна – мужик в юбке, вторая ведет себя как ненормальная, да еще и провоцирует на удар по лицу. Хотя я женщин не бью. – прорычал Арт.

– Ну, тут он прав. – Амалия кивнула в сторону Арта. – Я думала, что он – твоя проблема.

– Отчасти да. Его нужно выдворить отсюда. – я показала на Арта.

– Ну нет, я теперь точно никуда не уйду. Твоя сестра еще более отбитая, чем ты.

– Фу, как грубо. Если он не основная проблема, то что тогда? – спросила Ами, игнорируя колкие замечания Арта.

– Если максимально сократить – мне подбросили дневник мамы, и тот, кто это сделал, настаивает на том, что ее убили.

– Да чтоб тебя… И ты молчала? – Амалия начала злиться.

– Давай объясню по порядку…

– Да, и мне пожалуйста, а то я до сих пор ничего не понимаю… – вклинился Арт.

Так как уже не было смысла ничего скрывать, я начала свой рассказ с самого начала…

Глава 19

К тому времени, когда я закончила свой рассказ, Ами едва сдерживала слезы, а Арт то ли хрипел, то ли рычал.

– Я так понимаю, последние записи про Сару, только мама еще не знала, что это Сара. – первой заговорила Амалия.

– Не могу сказать. Никаких фото или пленки не было. Только блокнот. – отозвалась я тихо.

– Девочки… Мия… Я думаю, без помощи Зары и Кайла мы не разберемся с этим… Паршиво, конечно. – заговорил и Арт.

– Арт, я не думаю, что это хорошая идея… – я посмотрела на него в упор. Артур отвел взгляд.

– Кто такой этот Кайл, что при упоминании его имени вы так многозначительно переглядываетесь? – спросила Ами с вызовом и интересом.

– Все сложно… – начала я, но Амалия меня перебила.

– О-о-о-о, ну все ясно. Не продолжай. Ты выбрала этого бога разврата с большой гантелей в штанах вместо призрачного Кайла? Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения. – Арт покраснел, а мне стало жутко смешно и почему-то стыдно.

– Ты не понимаешь. Ситуация действительно неловкая… – ответила я.

– Дорогая моя, неловко срать на потолке, а попросить о помощи можно и нужно. Дайте мне минуту, я переоденусь и едем. – сестра соскочила со стула и направилась в спальню, где стоял ее чемодан.

Когда мы с Артуром остались вдвоем в неловком молчании, он первый тихо заговорил.

– Дерьмово, конечно…

– Забей, я уже это пережила.

– Да не сказать. До сих пор избегаешь серьезных отношений, детей…

– Замолчи. Ами может услышать, она не знает про ту историю с Адрианом. И я не хочу вмешивать тебя в это.

– Я уже сам вмешался. Я сказал, что я тоже еду, и не спорь. – он уже почти шипел на меня.

– Я готова! – воскликнула Ами из гостиной.

Через сорок минут мы стояли возле дверей офиса. Казалось, что я не была здесь целую тысячу лет. Даже район казался более приветливым, чем обычно. Однако напоминание о той боли, которую я причинила Кайлу, периодически откликалось внутри непродолжительной паникой.

– Чего стоим? – Ами вихрем позитива ворвалась в холл офиса. Мы с Артом поплелись за ней, как две молчаливые тени.

Кайл сидел в переговорной, сгорбившись над кучей бумаг на столе. Его поза выдавала сильный недосып последних дней, усталость и общую хандру. Но он не подавал вида и пытался выглядеть бодро. Стена с фото, бумагами и паутиной из красных нитей по моему "делу" все также была центром этого пространства. Кайл открыл было рот, чтобы поприветствовать нас, но не успел.

– О-о-о, кто-то пересмотрел детективов по кабельному. – Ами по-хозяйски рассматривала творение Кайла.

– Мне так удобнее думать. – буркнул Кайл в столешницу.

– Срань господня! Это что, я? Не мог фото посимпатичнее выбрать? У меня тут щеки как у хомяка и челка как у Эмо! Если это увидит Арт, то я перестану ему нравится. – Ами обернулась на нас и подмигнула Арту, а затем бесцеремонно сорвала свою фотографию.

– Но ведь ты и была Эмо. – мягко напомнила я. (Эмо- молодежная субкультура, которая возникла на основе музыкального жанра эмоциональный хардкор. Эмо-субкультура характеризуется выраженной эмоциональностью, как в музыке, так и в стиле одежды и поведении. – прим. автора)

Амалия – это что-то вроде того чувства, когда резко срываешь пластырь с болячки. Сначала тебе неприятно, а потом по телу разливается облегчение, что это "что-то" закончилось. Кайл посмотрел на меня в поиске спасения от этого смерча, но я не могла ему помочь.

– А вы что стоите в дверях, как чужие? Проходите. – пригласил нас с Артом журналист. Арт прошел в комнату, а я сделала несколько нерешительных шагов. Напряжение нарастало по причине того, что Арт и Кайл находились в одном замкнутом пространстве. Я хотела сбежать от этого всего, но это было бы глупо. Мне просто хотелось провалиться под землю, ведь там мне и место.

Вдруг, за спиной, я услышала знакомый голос. Облегчение приятной волной разлилось по моему телу. Это была Зара – она о чем-то мило переговаривалась с нашим администратором. На самом деле произошло чудо, что она приехала, ведь я ей не сообщала, что решила посетить офис после тысячелетнего отсутствия.

– Всем привет! – через несколько секунд ее голос раздался за моей спиной.

– Ну наконец-то! Единственный нормальный человек в этой богадельне! – восторженно прокричала Ами и ринулась навстречу Заре.

На самом деле, Зара больше подходит на роль сестры Амалии, нежели я. Они обе настолько отрицают существование большого внешнего мира, что для меня кажется чудом, что они умеют общаться и разговаривать в принципе. Я, конечно, тоже больше интроверт, чем экстраверт, но не настолько. Плюс мне ПРИХОДИТСЯ общаться с людьми в связи с работой, пусть и через силу. Девочки же скорее руки себе отгрызут, чем лишний раз подвергнутся социализации, и у общества в их адрес было такое же мнение. Наверно, потому-то они и сблизились.

– Как ты? – тихо спросила меня Зара. – Мне Арт написал. – словно читая мои мысли, продолжила она, отбиваясь от объятий Ами.

– Едва держусь. Неприятно, когда мои грязные трусы разглядывают у всех на глазах. Плюс это… – также тихо ответила я и кивнула в сторону Кайла.

Арт, стоящий в нескольких метрах от нас, громко прокашлялся. Скорее всего, он слышал наши милые женские сплетни, но виду не подал. А вот привлечь внимание у него получилось.

– Может займемся делом? – Арт сделал ударение на последнем слове.

– Мия, ты составила список имен, кого нужно проверить? – спросил меня Кайл.

– Не могу сказать, что это прям ТОТ список, это просто имена, которые там были перечислены. Многие были указаны просто буквой, или просто по имени, без фамилии. – ответила я.

– Будет сложно… Но нет ничего невозможного! Тем более, нас интересует одно единственное имя… – Зара была настроена решительно. И для нее и вправду нет ничего невозможного.

– Это еще не доказано… – тихо отозвалась я, разглядывая доску.

– Мия, в прошлый раз ты тоже не верила, вплоть до тех пор, пока тебя не похитили. – возразил Кайл.

– Ну спасибо, Кайл… – не успела я договорить.

– Черт возьми! Тебя похищали? А ты и есть тот самый Кайл? – Ами метала взгляд между мной и Кайлом и без стеснений подняла больные темы практически всех присутствующих.

– Так! Что было, то прошло. Покажи список. – успокоила всех Зара.

Пока я копалась в карманах, Арт заметно напрягся. По нему было видно, что ему неприятно все происходящее, особенно соседство Кайла. Упоминание о происшествиях в Чикаго, возможно, потревожило не самые приятные воспоминания о Кайле, но Артур не подавал виду.

– Вот. – я протянула Заре бумагу.

Все четверо уставились на нее. Я же продолжила рассматривать доску. Что-то в ней меня смущало, но осознание ускользало, словно песок сквозь пальцы.

– Нужно сравнить список с тем, что уже имеем. – Кайл взял список и приколол его к доске.

– Мия, Ами, может есть идеи, кого точно можно исключить? – спросила Зара.

– Дай подумать… – я замолчала, а Ами продолжила.

– Я тут и половины не знаю. Кто такая Шерил? И причем тут моя учительница истории? – Ами сыпала вопросами, а все уставились на меня.

– Окей. Давайте пройдемся по списку. – ответила я.

– Шерил Лонг – университетская подруга. Алан Бридж – друг отца и владелец фирмы, в которой в те времена работал папа. Тэйт Бридж – его жена, периодически общались с мамой. Алекса Рид – в то время работала секретаршей у Бриджа. Доказан роман с моим отцом.

– Вот сука! А я-то думала, что она ко мне подмазывается! Она мне даже нравилась… – вклинилась Ами. Когда все обернулись на нее, она стушевалась.

– Могу продолжать? – строго спросила я.

– Да, разрешаю. – горделиво ответила Ами. Я закатила глаза и продолжила:

– Лора С. – с ее младшей дочкой я дружила, наша мама тоже была с ней близка, но потом произошел конфликт, и они отдалились. Она единственная, кто каждый год навещает могилу мамы, однако не лучшая подруга, исходя из записей в дневнике. Нашу тетку из Канады я отмела сразу, но с ней поговорить стоит – Марлен. Есть еще некая Анна, кажется, она единственная поддерживала маму во всей ее драме. Из последних страниц еще есть Хельга Янг – ее я тоже знаю, я крестная у ее младшей дочки, по моей памяти наши родители тесно общались, но в дневнике про нее одно предложение. Родственников по стороне отца можно не искать – все, кто указаны в дневнике, умерли, кроме Джонни Л. и Полли – племянники моего отца, ненамного старше нас с Ами. Учились в старшей школе на тот момент, так что вряд ли они что-то знали.

– Ну, с Полли мы уже пообщались, ничего особенного она не сказала. Да и в то время у нее не было ни возможности, ни мотива. – присоединилась к размышлениям Зара.

– Давайте не будем забывать, что если Кэтрин Спенсер умерла неестественной смертью, то убийца очень искусен. Ведь полиция ничего не нашла, а коронеры не обнаружили признаков насильственной смерти. И я согласен с Зарой – подростков и юнцов можно смело вычеркивать. – Кайл тоже подключился к обсуждениям.

– Давайте для простоты расчета вытащим любовниц Джулиана и их подруг в одну сторону, подруг Кэтрин в другую. – неожиданно предложил Арт. Все посмотрели на него.

– А что, мысль! – воскликнула Зара.

– Он не только красив, но еще и умен! – тихо восхитилась Амалия.

– АМИ! – громко рявкнула я. Зара хихикнула в кулак, а затем закашлялась. Когда я отвернулась, они наверняка ударились ладонями.

– Итак. Любовницы и их подруги: Алекса Рид, Стэйси, Клэр Флип. Подруги Кэтрин: Лора С., Анна, Хельга Янг, Тэйт Бридж. – заключила я.

– Почему мы отмели мужчин? – спросила Ами.

– Раз следов насильственной смерти не нашли, то способ убийства на девяносто девять процентов – это отравление. Ядами пользуются в большинстве случаев женщины. – ответил на вопрос Ами Кайл.

– Он всегда такой душный? – спросила Амалия, глядя на меня. Зара едва сдерживала смех, Арт явно торжествовал, что хоть кто-то отмечал его превосходство перед Кайлом так открыто, а я же начинала злиться.

– Душный или нет, отчасти он прав. Хотя в твою теорию, Кайл, не вяжется то, что Мию преследуют. Женщины к такому не склонны, они чаще выступают наблюдателями. – Зара прервала издевательства над Кайлом и тактично поддержала его.

– Ха, не соглашусь. – возразил Арт. – Ты еще не знаешь, как женщины могут преследовать.

Зара закатила глаза.

– Мы сейчас говорим не про похотливых самок богомола, а про убийц. Женщина не преследует жертву, она наблюдает. Получается то, что профиль убийцы не получается. – Зара опять задумалась.

Я же глядела на доску. Что-то ускользало от моего внимания, но я не могла нащупать эту нить. Парадоксально, ведь вся доска была в этих проклятых нитках, нужно было только ухватиться за нужную.

– В любом случае, нужно поговорить с матерью Кэтрин, ее мужем и вашей мачехой, девочки. Ах да, еще Марлен. Может быть, они внесут ясность в список женских имен. Если убила женщина, то ревность вполне подходит в качестве мотива. – Кайл вырвал меня из размышлений.

– Кстати, почему Сары нет в этом списке? – Ами приподняла бровь.

– Скажу тебе то же, что и Заре: Саре было на тот момент двадцать четыре, может быть, она и хотела увести отца из семьи, но ей точно не были нужны две девочки – подростка в придачу. – ответила я.

– Ну да, возможно. – отозвалась Ами.

– ВОЗМОЖНО? Да ты у нее столько крови выпила, сколько самый старый вампир не переварит. Иногда мне даже было жаль ее. – осадила я Амалию.

– Ой, вот только не надо строить из себя Святошу. Напомню – ты сама меня выдернула, так что терпи. – парировала Ами.

– Отложите ругань на потом. Сейчас нам нужно решить, как подобраться к вашему отцу и бабушке. – встрял в нашу перепалку Кайл.

– Все просто, но придется лететь в Канаду. – Ами пожала плечами.

– Тут она права. Их придется отрабатывать лично. Но не думаю, что убийца в Канаде, слишком сложно. – ответил Кайл.

– Да, но ты забываешь, что дневник был у бабушки. А она в Канаде. – отозвалась я.

– Тогда пойдем по следам дневника и начнем с места его последней локации. – ответил Кайл.

– Я – пас. Спешу напомнить, что я мать. – отказалась Зара.

– И это тебе не помешало переехать в Лос – Анджелес. – осадил ее Арт.

– Вообще-то тут море. А в Канаде только лес и снег. – Ами вступилась за Зару, а та подмигнула ей в ответ.

– Зару знает бабушка. А вот у вас двоих там вряд ли найдутся знакомые. – я указала на Арта и Кайла.

Мужчины в ужасе переглянулись, возможно, впервые за вечер. Перспектива уехать на другой конец материка в такой компании не улыбалась ни одному из них.

– Она права. – хитро заметила Зара, кивнув в мою сторону.

– Срань господня, да между ними такая химия! Мне кажется, вы случайно обнародовали их роман, девчонки. У них у обоих ведь нет подружек? – Ами с прищуром посмотрела на парней. Кайл поежился, а Артур открывал рот и закрывал обратно, как рыба, выброшенная на сушу, не в силах найти такой-же колкий ответ.

– Вот и славненько. Проведете время вместе. Считайте это романтическим отпуском. – Ами продолжала лезть под кожу.

Зара прыснула. Ами защебетала ей что-то о Чикаго, мужчины в угрюмом молчании покидали переговорную комнату. Только меня не отпускала доска. Я столько узнала о твоей жизни, и ничего не могу понять о твоей смерти. Что же с тобой случилось, Кэтрин Спенсер?

Глава 20

Зимний воздух обжег легкие. Суровый климат суровой Канады. Как бы я не хотела здесь появляться до конца расследования, но отправить этих двоих в одном самолете равно что подложить бомбу, и даже не в багажный отсек, а прям под пассажирское кресло. Ами решила составить мне компанию, или из интереса к происходящему между Кайлом и Артом, или со скуки. Тем не менее, я была рада, что она полетела со мной, иначе одна я с этим торнадо из двух мужчин не разберусь, хотя, казалось бы, и так все понятно.

– Ну, что встали? – выкрикнула Амалия и с чемоданом на перевес бросилась ловить такси.

Наша троица нехотя поплелась за ней. Парни тоже не разделяли энтузиазм Амалии, но у каждого из нас были свои на то причины.

– Ами, прошу тебя, не привлекай к себе лишнего внимания. – шепнула я ей, когда мы устраивались в такси.

– Что я могу сделать, если я яркая. – непринужденно ответила она и пожала плечами.

Я закатила глаза так, что, клянусь, увидела свой мозг. Сестра намек поняла и не стала продолжать, но радости от приезда в Канаду у нее не убавилось. Я же ее энтузиазм не разделяла.

Не то, чтобы у меня были печальные воспоминания или что-то вроде того. Хотя они, бесспорно, были. Будучи интровертом по свой наследственности, я очень не хотела встретить кого-либо из прошлой жизни. Плюс, неожиданная встреча может значительно усложнить расследование.

Кайл выбрал отель на окраине Келуоны, в отдалении от центра, но именно здесь были потрясающие пейзажи города и популярное место для туристов. Местные здесь также часто отдыхали, но сейчас был не сезон, так что я и Ами могли свободно покидать номер, не рискуя быть обнаруженными. Хотя, кажется, Амалия особо и не пряталась.

– Ну что, пройдемся еще раз по стратегии? – спросил всех Кайл, когда мы собрались в его номере после того, как отдохнули некоторое время после перелета.

– Я не уверен, что… – начал Арт, но я перебила его.

– Главное, будь собой. Просто не задавай вопросы слишком агрессивно или напористо. Действуй плавно и мягко. Представь, что это твой подчиненный, и тебе нужно понять его мотивы, почему он совершает те или иные действия. – подбодрила его я.

– Ого! Это флирт высшего уровня! – вмешалась Амалия.

В ответ я повернулась к ней и пригвоздила ее взглядом к креслу, на котором она бесцеремонно растеклась, словно мороженное на асфальте в солнечный день.

– Итак. Я внедряюсь в фирму Джулиана под видом аудитора, он, как руководитель участка, будет обязан со мной контактировать. Арт же пытается подобраться к Саре под видом поставщика огнеупорных материалов. – продолжил Кайл.

– Напомните, почему мы выбрали профессиональный подход, а не личный? – вмешалась Ами.

– Потому что взрослые люди в большинстве случаем живут работой, а не другими людьми. Более того, каждый из них успешен в своей сфере, имеет высокие должности, так что общая деятельность сближает людей быстрее, нежели человеческие отношения. Более того, судя по вам двоим, попытка сыграть случайного знакомого в баре как для Сары, так и для Джулиана, может обернуться катастрофой или вообще телесными увечьями. Нам этого не нужно. – ответил Кайл.

– Тут ты прав, конечно. Просто через работу это может быть очень долго… – ответила она.

– Ты еще ни разу со мной не работала, но уже раскритиковала все мои методы. Прости, но я забыл, когда ты выкупила нашу фирму и стала руководить? – вспылил Кайл. Арт едва заметно ухмыльнулся.

– Я лидер по природе. А против природы не попрешь. – спокойно ответила Ами, разглядывая свой маникюр.

В ее присутствии я так часто стала закатывать глаза, что это уже стало рискованно, так как однажды они могли не откатиться обратно и я была бы обречена разглядывать свой мозг вечно. Однако, в этот раз обошлось. В любом случае, она заставляла меня забывать о том кошмаре, который разрушал мою жизнь. Скорее всего, эта дьяволица была рождена, чтобы я не умерла в унынии и в жалости к себе.

Арт прочистил горло, чем привлек к себе внимание.

– Если вы закончили, то я хотел бы внести правки в план. Я не уверен, что у меня получится… Я никогда этим не занимался… – проговорил он неуверенно, чем удивил меня. Я впервые видела его настолько сомневающимся в себе.

– Арт, скажу как бывший журналист – у тебя природное обаяние, женщины не могу устоять перед тобой, независимо от возраста. Мужчины же сразу видят в тебе конкурента, так что поставить тебя на Сару… – Кайл не договорил.

– Черт, да она уже старая для моего обаяния! Я никогда не кадрил бабулек! – прервал его Артур.

– Удивительно это слышать от такого сквиртуоза, как ты… – вклинилась в их спор Амалия.

– Заткнись там, мелкая. Я не люблю "шампанское". – ответил Арт, покраснев.

Я едва сдерживала смех.

– Жаль. А то я могла бы… – Амалия прервала свою мысль, потому что в следующую секунду я начала на нее кричать, а это было очень тяжело, так как внутри все разрывалось от смеха.

– Так, хватит. – сказала я после того, как отдышалась из-за криков на Ами. – Уже все решено, пути назад нет. Заметьте, это не я настаивала на расследовании – сказала я, взглянув на Кайла – и не я твердила каждую минуту, что мне угрожает опасность. – это замечание уже было адресовано Арту.

– Мия права. Пути назад нет, будем действовать. И желательно быстро, но мягко. У нас еще очень много дел в Лос-Анджелесе. – заключил Кайл.

На следующий день Кайл вышел на работу к моему отцу в качестве аудитора. Результатов это не принесло, папа реагировал достаточно агрессивно на любые попытки контакта со стороны Кайла, да и в принципе держался обособленно от своих коллег. У Арта тоже было пусто – Сара встретила его оскалом, замучила вопросами про детали, в которых Арт даже отдаленно ничего не понимает, и с позором выставила за дверь, предложив отправить информацию по деталям по электронной почте. На помощь пришла Зара – в считанные часы она создала фальшивую фирму в интернете, разработала сайт, разместила фирму на карту города и накрутила отзывы. Ближе к вечеру Арт отправил Саре каталог по корпоративной электронной почте, которую так же предусмотрительно создала Зара. Мы же с Ами старались не покидать отель и наслаждались всеми прелестями замкнутого образа жизни. Компания сестры позволяла мне избегать оставаться наедине с Кайлом или Артом, так как фактически она переехала в мой номер, чем здорово мне помогла. Мне нужно было время, чтобы просто отпустить ситуацию с этими двумя.

Так как Артур, обладая опытом работы коммерческого директора, взял паузу пару дней, чтобы Сара могла собрать достаточно информации по фирме, то было решено немного скорректировать план и направить его к нашей бабушке в качестве генеалога и попытаться вытащить у нее как можно больше подробностей про дневник и каким образом он мог покинуть пределы ее дома. Кайл же продолжил прорабатывать отца.

– Итак, что мы имеем? – спросила я спустя неделю, когда мы все встретились на завтраке в отеле.

– Да практически ничего. – отозвался Кайл. – Ваш отец оказался крепким орешком. Я преследовал его в курилке, на обедах, но вызывал только агрессию в его стороны. Иногда мне казалось, что если я издам еще хоть один звук, то он вышибет мне все зубы одним ударом. Таких мужиков я давно не встречал – харизматичный, агрессивный, сильный, молчаливый и не глупый, но отчаянно это скрывает.

– Воу! Да ты влюбился! – вопросительно подняла брови Амалия.

Арт подавился своей глазуньей с беконом и закашлялся. Кайл на автомате похлопал его по плечу, за что Артур наградил его удивленным взглядом. Напряженность между ними слегка рассеялась, однако не исчезла до конца.

– Удивительно, но он гордится вами. – Кайл с упреком посмотрел на Ами. – Мне удалось его вытащить в бар, где он бесконечно говорил только о вас двоих. Он знает о том, что Ами поступила на учебу, и про тебя, что ты генеральный директор строительной фирмы. – последнее он произнес, глядя на меня.

– Но я очень недолго пробыла директором. – равнодушно заметила я.

– Если ты помнишь, то мы до сих пор подписываем документы от твоего имени, чтобы скрыть то, что ты стала частным детективом. – мягко напомнил Арт.

– Да-а, точно… – протянула я.

– Тем не менее, девочки, ваш отец вас очень любит, как бы вы к нему не относились… – подытожил Кайл.

– Ага, несомненно. – огрызнулась Ами. Я легонько ткнула ее локтем, чтобы она остановилась на этой реплике.

Да, наш отец, можно сказать, предал ее, и даже неоднократно. Но она была очень трудным подростком, и сейчас она не менее легкий взрослый человек. Но сейчас, наверно, я его отчасти понимаю – он просто боялся Ами. К сожалению, те моменты, когда он избегал ее из-за страха, моя сестра больше всего нуждалась в нем. В переходном возрасте они с Сарой перевезли ее к бабушке, так как в школе ее унижали из-за лишнего веса и отсутствия защиты, так как я на тот момент уже переехала в США. Она нуждалась в их поддержке, когда не разговаривала с ними или устраивала скандал, но родители ее не поняли и отвезли к бабушке, так как не справлялись с Ами, а Ами не справлялась с эмоциями.

Второй раз произошел, когда Амалия бросила университет. Тогда она, со своей травмированной нежной психикой испугалась злого преподавателя, и просто перестала ходить на учебу. Ами полгода прозябала в общежитии в одиночестве и полностью замкнулась в себе, игнорировала меня, бабушку и родителей, и просто играла в компьютерные игры. Тогда приехала Сара, привезла подарки из Канады, и нам пришлось оставить посылку у соседки по общежитию. А во второй раз я хитростью уговорила администратора выдать мне ключ от комнаты, и просто взяла ее убежище штурмом. Я даже ударила ее, за что себя ненавижу, но после этого она пришла в чувство и все же отчислилась из университета, не окончив второй курс. Спустя много лет мы с ней обсудили эту ситуацию, и она в итоге призналась, что ей просто не нравилось то направление, которое ей навязали родители. А уйти не могла, так как боялась их гнева. Сейчас она действительно поступила на учебу по тому направлению, которое выбрала сама, а не родители, и уже готовится к выпускной работе. Странно, откуда об этом знает отец?

– По Саре тоже ничего. – вывел меня из раздумий Арт.

– Если не ты в ее вкусе, тогда кто? – Ами быстро вернулась к самой себе.

– Я же не трахнуть ее хотел, в конце концов. – огрызнулся Арт.

– А мог бы, может тогда было бы больше пользы… – Ами играла на нервах у Арта, и я не понимала почему, но, не скрою, меня это устраивало.

– Я не считаю, что она как-либо причастна. Хотя ваша бабушка со мной не согласна. – Арт проигнорировал колкости Ами и попытался перенаправить диалог в конструктивное русло.

– Мия, может заглянем к бабуле перед отъездом? Теперь ведь уже можно? – умоляюще спросила Ами.

– Думаю, заедем. – согласилась я.

– Это будет полезно, потому что про дневник я так ничего и не узнал. Зато ваша бабушка рассказала мне совершенно потрясающие вещи… – Арт сделал многозначительную паузу, но, когда его попытку заинтриговать собеседников никто не воспринял, он продолжил. – Вивиан подтвердила записи дневника, что в какой-то момент от Кэтрин отвернулись все подруги. Более того, некие Лора и Хельга оставляли Джулиану записки со своими номерами телефонов. Если вы понимаете, о чем я.

– Эти имена есть в дневнике. Думаю, их нужно проверить. – отозвался Кайл. – А про Анну было что-то?

– Нет, Вивиан назвала только их. Про дневник она ничего не говорила, как будто его и не существовало вовсе. В целом, Вивиан очень зла на Джулиана, рассказала историю их знакомства с Сарой, что она на спор поцеловала его в баре, и после этого у них закрутился роман. Кстати, она рассказала, что они вдвоем с Кэтрин выслеживали его машину и пакостили в ней, если она стояла возле места проживания потенциальных любовниц Джулиана. – Арт замолчал.

– Странно, в дневнике об этом ничего нет. Как бабушка об этом узнала? – спросила я.

– Она до сих пор иногда общается с Лорой. Кстати, слухи про Сару подтвердили на работе. Помните, я ходил на вечеринку в бар? Одна из коллег Сары рассказала мне аналогичную историю, что она увела мужика из семьи, избавилась от его детей, однако сама так и не родила. В целом, некоторые коллеги считают ее сукой, но я не думаю, что она боролась бы с соперницей через убийство. Сара больше специализируется на отравлении жизни, а не на смерти. – ответил Арт.

– О-о-о, как точно сказано! Это теперь одна из моих любимых цитат! – воскликнула Ами.

– И Джулиана я считаю довольно безобидным, не смотря на его внушительный характер и внешний вид. Когда он говорит о вас, у него нет ни доли отвращения или ненависти. Возможно, он не любил Кэтрин, не уважал ее, игнорировал, в итоге не сохранил семью – да, но он не убивал мать двоих детей. Его детей, которых он любит отцовской суровой любовью. – сделал вывод Кайл.

– Сейчас заплачу! Таких идеальных родителей просто поискать. Мия, нам так повезло, правда? – съязвила Ами.

– Ты сама себе отравляешь жизнь, застряв в прошлом. Не находишь это глупым? – сделала я замечание сестре.

– Девочки, не усиливайте драму еще больше. Если будете ругаться – не успеете к Вив. – Арты попытался предотвратить конфликт.

– Вив? Ты же сказал, что не кадришь бабулек? – подловила его Ами.

– Только таких симпатичных, как твоя, Сатана. – парировал Арт.

– Так у меня еще меньше шансов на твое тело… – задумчиво ответила Ами.

– Демоны обычно охотятся за светлыми душами. – ответил Арт.

– Именно! Светлыми. А то, что я представляю при виде тебя – страшнее самого греха. – Ами поиграла бровями.

– Я устал от этого подросткового пикапа. Если хотите – подвезу вас до Вивиан, время еще есть. – вклинился Кайл.

– Я и сам могу. – вызвался Арт.

– Выбираю Артура! – воскликнула Ами.

– Мы возьмем такси. Вы отлично поработали, отдохните. – попыталась я избавиться от обоих. Вся неделя в Канаде была прекрасной ровно до этого момента.

Плюсом ко всему я согласна с Ами и предпочла бы поехать с Артом, так как ему я еще не разбила сердце. Однако наша внимательная бабуля сразу бы его вычислила и могла бы вызвать целый спецназ на безобидного громилу Арта, так как связи и дерзость для этого у нее были.