Александр Хмельницкий
Тайна времени

Книга Первая: Дар

Бесшумное веретено отпущено моей рукою.

И – мною ли оживлено – переливается оно

Безостановочной волною – веретено.

Все одинаково темно; все в мире переплетено

Моею собственной рукою; и, непрерывно и одно,

Обуреваемое мною остановить мне не дано – веретено.

Осип Мандельштам

Пролог: "От смерти к жизни"

Молодой драг держал дрожащими руками запечатанное письмо на имя короля миртов. На лице юноши застыло выражение глубокой обеспокоенности. Авион слышал, как бешено бьется сердце под его блестящим нагрудным панцирем, на котором была выгравирована двуглавая змея с длинными языками. Этот герб выдавал его принадлежность к воинам старой крепости. Из-под походного плаща темно-синего цвета, едва касавшегося пола, выглядывала рукоять короткого офицерского меча.

– Мой генерал, – прошептал он взволнованным голосом и глаза его заблестели от проступивших слез, – Неужели это конец? Вы сдались? Ведь у нас еще есть силы, есть время…

– Время? – перебил его Авион, – Ох да, время… Неумолимое и беспощадное, такое же быстрое, как и медленное. Именно время определяет все в этом мире. А что мы знаем о нем мой друг? «Время есть непрерывная цепь событий» – гласит нам старый учебник. Но разве кто-то проверял непрерывность этой цепи, кто-то пытался изменить ход событий? Откуда такое смелое утверждение? Единственное чему мы научились, – это измерять его, но это еще большой вопрос правильно ли мы это делаем. «Прошлое, настоящее, будущее, – вот простейшая цепь, разорвать которую нам не дано» – утверждают ученые умы. Но так ли это? «Прошлое влияет на настоящее, а настоящее на будущее» – говорят они. Это бесспорно логичное, но неверное утверждение. Откуда я это знаю? Да потому, что я единственный кто познал время. Единственный, кто собрал мозаику времени в единую картину и, узрев ее, ужаснулся от того на сколько сильно все мы заблуждались в своих представлениях о нем. Представь, что мы можем путешествовать во времени. Куда бы мы отправились? Конечно же, в прошлое, чтобы изменить настоящее, так как в нашей голове прочно утвердился стереотип, что прошлое влияет на настоящее. Но я убедился, что это не так! Или, вернее, не совсем так. Мы не можем отправиться в будущее, – ведь его еще нет! Кричит нам разум. Но и это не так. Предположим, что нам удалось попасть в прошлое. Тогда нам известен ход событий, который мы можем исправить, чтобы повлиять на наше настоящее. Но тут встает стеной парадокс: для прошлого, в которое мы прибыли, мы пришли из будущего, которого по определению не может существовать. Для нас будущее это бесконечная вариативность событий, что и делает невозможным существования одного единственно возможного будущего, ведь мы привыкли думать, что наши дела и поступки определяют его. Выходит, мы загнаны в угол? Прошлого уже нет, будущего еще нет, и нам остается только настоящее. НЕТ!! Все эти утверждения великое заблуждение. И самое основное то, что мы взялись измерять то, чего не понимаем. Но мне придется использовать термины временных промежутков, чтобы попытаться объяснить тебе, в чем именно состоит это заблуждение. Прошлое, настоящее и будущее существуют в одном пространстве, все вместе они и составляют реальность окружающую нас, которою мы можем увидеть, почувствовать, вспомнить или предугадать. Прошлое и будущее одновременно и с одинаковой силой влияют на настоящее, поскольку все происходит в одной плоскости, – параллельно. Времени, которое мы по незнанию и глупости, так четко разделили на три составляющих, не существует! Оно едино! Возможно, мне не хватает учености или слов, чтобы объяснить доходчиво, что же такое время на самом деле. Хотя, очевидно, тебе этого и не нужно. Так есть ли у нас время? Да, безусловно, есть. Но не здесь и не сейчас, наше время ускользнуло от нас, но я могу вернуть его нам. Письмо, которое ты должен доставить в Хамин, ключ к лучшему настоящему, чем есть сейчас у нас, – то самое время, которое так мне необходимо, чтобы все или, скорее, почти все изменить. Вот что ты должен уяснить.

– Я ничего не понял мой генерал из того, что вы мне поведали, – с горечью сказал драг.

– Не переживай Матэас, эти слова, по большей части, предназначались для меня самого. Но я прошу тебя, не медли с доставкой моего послания королю, если желаешь лучшей участи нашему королевству.

– Почему вы не отправите письмо почтовым голубем?

– Потому, что это послание должно попасть королю лично в руки. Если тебе не удастся передать письмо монарху, – уничтожь его.

– Будет исполнено, – драг подошел к двери. Помялся немного. Распахнул ее. Взглянул на генерала и произнес, – Прощайте Ан-Авион. Для меня было честью знать вас и служить под вашим командованием.

Дверь хлопнула и в уютной комнате для постояльцев трактира, старого как сама крепость Тимур, воцарилась тишина.

***

Прошло пять недель с отъезда Матэаса. По донесениям немногочисленных сторонников генерала в столице, что приносили почтовые голуби, юноша доставил письмо монарху, был милован королем за хорошую весть и выслан в «Драг». Местные мальчишки рассказали, что видели недалеко от Тимура ахгарские знамена и флаг королевской гвардии.

День был в полном разгаре. Авион ждал, медленно попивая легкое вино, сидя в широком кресле перед камином. Лицо его было суровым и мрачным. Отправив королю письмо, где изъявил желание сдаться и признал Триаса истинным наследником миртского трона, он не оставил себе выбора: «Пути назад нет. Смысла, продолжать сопротивление, тоже нет, – моя судьба решена. Будет ли она иной для другого меня? Я, сумевший достичь немалых высот в познании своего дара, не могу ответить на простые вопросы…,– смешно, обидно, страшно.… Некогда великое королевство было разрушено предательством группы людей жаждущих власти, – сволочи, беспринципные твари! Добровольно вступить в Ахгарскую империю, начисто перечеркнуть свою историю, сделать смерть тысяч своих граждан во имя свободы бесполезной!…, и все ради чего?… Может, стоило набрать войско и вырезать всех ублюдков, возомнивших себя вершителями человеческих судеб…, а что дальше?… Нет! Достаточно крови. Есть и другой путь». Тщательно обдумав все варианты того, что может с ним произойти после…, впрочем, то, что может случиться после конца, мелькало тусклым светом надежды, однако, генерал понимал, что даже этот призрачный шанс выглядел наилучшим решением, перед лицом гражданской войны. Спасти королевство ценой своей жизни? Нет…, спасти королевство и знания ценой жизни – вот путь, который он выбрал. Кто знает, может, все так и должно быть… Авион поставил пустой бокал на небольшой столик стоявший рядом с креслом и, откинувшись назад, стал пролистывать свою жизнь, страница за страницей, как нудную книгу, ища место где мог бы задержаться ненадолго и почитать. «Как жаль, что приятных воспоминаний оказалось так мало», – Авион тяжело вздохнул.

За окном легкими хлопьями тихо падал снег, кружась, словно танцуя в воздухе. Ему всегда нравилась зима в Тимуре, – суровая и снежная. Послышались шаги. Дверь распахнулась. В комнату зашли два королевских секирщика и молодой офицер в звании капитана комитета охраны короны, о чем красноречиво свидетельствовала новенькая, еще совсем не потертая временем нашивка.

«КОК», – Комитет охраны короны, был сформирован совсем недавно, по указу Триаса Первого, и по бумагам должен был исполнять роль контрразведчиков. Но на деле, «комитетчики», как быстро их прозвал простой люд, выискивали недовольных новым правительством граждан и, под обвинением предательства Миртского королевства, предавали их суду с последующим длительным заключением или же, что было более частым, казни. Обнажив свой меч, юный капитан указал острием на сидящего в кресле человека. Рука его слегка подрагивала, однако лицо оставалось спокойным и невозмутимым, очевидно это спокойствие далось ему ценой невероятных усилий. Светло-зеленые глаза были полны решимости, но Авион чувствовал, как страх пожирает его изнутри, сжигая все на своем пути, оставляя лишь цель, ради которой конвой и прибыл сюда.

– Ан-Авион! Вы арестованы по приказу короля! Прошу вас сдать оружие и следовать за мной.

Авион встал, накинул на себя плащ и спросил:

– Куда меня повезут, – Брави-Ахгар или Хамин?

– Суд состоится в столице королевства. Ваш меч, генерал.

– О – О – О…Этот меч?, – сказал Авион, вытаскивая оружие из ножен, – Он останется при мне. Поверьте, если бы мне захотелось бежать, то вы были бы уже мертвы.

Он молниеносно сделал несколько шагов к офицеру, так чтоб их глаза встретились максимально близко. Зрачки капитана сузились до едва заметной точки, меч острием упирался ему меж ребер. Двое конвоиров дернулись от страха и прижались спинами к стене. Целая секунда замешательства! Ах, как сладостно чешутся руки! «Убей их!», – пронеслось в голове. Но… генерал отвел меч в сторону и демонстративно убрал его в ножны.

Офицер опомнился первым. Не отрывая от арестанта взгляда, он проронил извиняющимся и дрожащим от волнения голосом:

– Так положено Ан-Авион.

– Как вас зовут?

– Тамминен.

– Это Ваш первый и, очевидно, последний арест человека такого ранга как я, Тамминен, поэтому сделайте исключение.

Капитан кивнул. Впрочем, что ему оставалось, – забрать оружие силой не представлялось возможным.

Когда они вышли во двор, их встретил небольшой отряд охраны из девяти имперских копейщиков. «Король явно меня недооценивает. И это все?! Да я могу раскидать их всех, как щенков, прямо здесь, прямо сейчас! Или, может, он боится потерять людей, или он поверил, что я решил сдаться без сопротивления? Мог бы прислать хотя бы малое войско. Или все же не хочет тешить мое самолюбие?». Авион чувствовал себя уязвленным.

– Вероятно, драги отказались арестовывать меня, потому вы и набрали отряд из ахгаров…, не беспокойтесь, у вас не будет со мной хлопот.

Вдохнув полной грудью свежего морозного воздуха и взглянув в последний раз на город-крепость ставшей для него вторым родным домом, опальный генерал сел в приготовленную повозку.

Дорога оказалась очень долгой, наверное, самой долгой за всю его жизнь. Все эти шестнадцать дней пути он почти не спал. Одни Боги знают, что ему стоило решиться на этот шаг и сдаться, но все же, мысль о побеге не покидала его ни на минуту. Но Авион смог пересилить себя, он сдержался. Ведь теперь у него была цель, – спасти государство, в корне изменив события за последние несколько лет. Поскольку именно ему дарована власть над временем и только ему это под силу. Теперь оставалось лишь выбрать время, когда «ОН» начнет писать историю заново. Генерал улыбнулся при мысли о том, что, даже проиграв, может сделать шаг назад, дабы исправить положение в свою пользу и последнее слово останется за ним. «Дрожите же дворцовые крысы интриганы, – я знаю вас всех, и истреблю еще до того, как вы окрепните и встанете на ноги». Авион знал, что является последним из вариаций своих сознаний, поскольку видения его больше не посещали. А это могло означать только одно, – он единственный кому удалось дожить до этого момента. Остальные видимо не пытались изменить свою судьбу, либо совершали фатальные ошибки. Но он, в отличие от других, все предусмотрел. До суда никто и пальцем его не тронет, а в момент казни, ему будет известна точка отсчета, так необходимая для путешествия и беседы, не опасаясь, что время выйдет раньше, чем удастся найти нужные слова. А что потом…, Авион не знал, останется ли сознание в лабиринте временных искажений или же угаснет и уйдет в вечное небытие…, впрочем, какая разница, – главное результат. Мысли…, мысли…, мысли…, – всю дорогу он строил планы, просчитывал ситуации и ему никто не мешал. Тамминен всячески избегал общения с арестантом, было видно, как его одолевают сомнения, но он офицер, – давший клятву новому королю, и свое поручение капитан постарается выполнить, пусть даже ценой своей жизни.

***

При подъезде к Хамину их встретили королевские войска. Теперь охрана оказалась весьма солидной. Конвой вошел в город поздно ночью, очевидно, во избежание каких – либо эксцессов. Сам генерал не знал настроение людей в столице, но понимал, что жителей, наверняка, подготовили, выпустив на улицы и базары «шептунов», которые рассказывали о невероятном предательстве Ан-Авиона, так что слухи разлетелись по городу с небывалой быстротой, обрастая каждый раз новыми шокирующими подробностями. Скорее всего, его смерти хочет уже большая часть населения, но он старался не думать об этом. Хамин этой ночью был освещен меньше чем обычно, а патруль встречался гораздо чаще. «Изрядно подготовились». Ему стало смешно от всего этого: «Кажется, они боятся меня! Бойтесь, ибо вы не знаете всей моей силы!»

Вопреки ожиданиям, Авиона посадили на верхнем уровне Восточной башни замка в камеру для элитных заключенных, где даже имелись окна, открывавшие вид на площадь и, какая-никакая кровать. В этих камерах ожидали своей смерти в свое время северные князья и правители покоренных восточных земель. «Последние почести боевому генералу» – подумал он, – «Завтра все будет кончено…и начнется путь от смерти к новой жизни, скорее бы».

Присев на край кровати он задумался: «Может, вообще не стоило становиться магом, может повернуть свою жизнь в другое русло, любить и быть любимым, ведь эта жизнь совсем рядом. Ну, уж нет! Все будет так, как задумано. Я тот, кому дана власть над временем, и я намерен воспользоваться этой властью».

– Ан-Авион, – послышался голос Тамминена, стоявшего возле двери, вид у него был мрачный, – Завтра, в полдень. Дело обойдется без прилюдного суда.

– Хорошо.

– Может у вас есть, какое-то пожелание, все, что в моих силах…

– Есть…., мой меч, возьмите его и храните…., пока его не заберут у Вас от моего имени. Считайте это временным подарком. Пообещайте, что выполните мою просьбу.

– Я обещаю генерал, – это честь для меня.

– А теперь идите капитан, мне нужно побыть одному.

Тамминен вышел. Авион прилег на кровать: «Мне нужно выспаться, вот чего мне не хватало все это время». Глаза сами собой закрылись.

Ему снился сон. Видения были беспорядочные, связанные с давними переживаниями и страхами. Он видел своего друга Димиуса яростно сражавшегося с северянами, учителя бранившего молодого ученика за непослушание, Юйсу страстно целующую его в губы, картинки менялись быстро. Его разум освобождал из памяти события минувших лет заставляя переживать их заново. Но внезапно все поблекло, и он оказался в маленькой походной юрте освещенной лишь светом от догорающих дров в кострище. Возле огня сидел худощавый дряхлый старик, укутанный в шубу из волчьей шкуры. Редкие длинные седые волосы были заплетены в косу, маленькая, неаккуратно стриженая борода на морщинистом лице скрывала впалые щеки и тонкие обсохшие губы. Нос был сильно искривлен и казался невероятно большим. Под пожелтевшими от старости глазами темные круги. Старик дрожащими руками взял небольшую полешку и подкинул ее в костер.

– Здравствуй Авио, – прохрипел он, не отрывая глаз от языков пламени, которые пританцовывали, пожирая новую пищу, – Давно мы не беседовали. Как дела?

– Я бы не сказал, что все хорошо.

– У тебя всегда так, – старик улыбнулся беззубой улыбкой, – А по существу?

– Меня скоро казнят, – Авион всматривался в лицо своего собеседника, стараясь угадать, кто же перед ним.

– Понятно, – с абсолютным равнодушием сказал старик, – И, что же ты намерен предпринять?

– Ничего.

– Правильно, тебе давно пора на покой. А я отдохну от твоих жалоб на жизнь, твоих бесконечных проблем и череду глупых ошибок. Все мои советы не впрок. Ты бездарь с великим даром. О Боги! – старик вскинул руки, – Почему вы даровали этому человеку такую силу, но обделили его мозгами!? Почему вы мучаете меня им?!

– Кто вы такой? – наконец спросил Авион, исчерпав все догадки.

– Кто я такой? А кто ты такой? Зачем ты здесь?

– Я, Ан-Авион Амато, рыцарь Миртского королевства, генерал, маг,…

– Ты до сих пор полуграмотный щенок, которого вытащил из выгребной ямы Фабиос, не способный думать и анализировать, вот кто ты такой. Хочешь оставить этот мир, надеясь изменить событийность других, нарушить временное равновесие и изменить тем самым настоящее своего мира?

Авион удивленно посмотрел на старика:

– Кто же вы?

– Я всевидящее и всезнающее око. Пока я жив, ты будешь жить. Ступай прочь, пока от гнева разрывающего меня изнутри я не причинил тебе вред. Мы не раз еще встретимся.

– Я хочу знать кто вы!

Старик поднялся, скинув шубу. Глаза его яростно горели. Куда-то пропала вся немощность и дряхлость, – это был человек полный сил. Через мгновение Авион оказался на полу неспособный двигаться. Все тело покалывало. Старик изменил облик, и перед ним уже стояла стройная совершенно нагая молодая девушка с небольшой высокой упругой грудью и тонкими почти детскими чертами лица. Длинные светлые волосы спадали до плеч. Она наклонилась к нему:

«Согласись, приятно умереть не от рук палача, а от рук прелестной девственницы» – услышал он приятный голос, но при этом рот ее не открывался.

Авион решил, что старик завладел его разумом, и попытался отыскать признаки чужого присутствия, казня себя за неосмотрительность.

– Ты все еще не узнаешь меня? – спросила девушка, протягивая руки к его горлу, сжимая тонкие пальцы с нечеловеческой силой.

– Ты… умеешь… менять облики? – задыхаясь, прохрипел Авион.

– Это не сложно. Поживи с мое, и не такому научишься, – на юном лице возникла очаровательная улыбка.

Все свои силы Авион бросил на то чтобы отыскать в сознании не прошеного гостя и обнаружив, выкинул прочь из своего разума. Нашел свое тело и поспешил вернуться: «Прощай мой странный друг!».

Открыв глаза, генерал обнаружил себя в кровати камеры Восточной башни Хамина. Темно. Приложив руки к шее, словно проверяя ее целостность, кашлянул. «Так-то лучше» – подумал он, – «Кто же это был? Черт возьми! Как многое мне еще не известно, как многому я могу еще научиться! Но сейчас не это главное». Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова заснул.

***

Поздним утром его разбудил скрип засова. Тяжелая дубовая дверь распахнулась.

– Уже скоро, генерал.

– Знаете, – сказал Авион, глядя в глаза бледному как смерть Тамминену, которого до сих пор мучили сомнения в правильности своего поступка, – Сегодня была дивная ночь, впервые, наверное, за долгие годы мне удалось выспаться.

– Почему Ан-Авион, почему вы сдались, ведь в ваших руках была огромная сила, вы могли…

– Нет, я бы ни когда не простил себя, если бы начал гражданскую войну. Миртское королевство уже никогда не станет таким как прежде, и здесь ничего не поделаешь, я не в силах чего-либо изменить, по крайней мере, сейчас.

– Понимаю, – Тамминен опустил глаза, – Будете завтракать? Я попросил для вас особый завтрак, – не для заключенных.

– Нет, не вижу необходимости, спасибо за заботу – генерал встал и подошел к окну, – Смотри, сколько людей собралось на площади, они ждут меня. Надо одеться и привести себя в порядок. Надеюсь, мне позволят это сделать?

– Я прослежу, чтобы вам принесли все необходимое, – капитан вышел. Дверь закрылась. Скрипнул засов. В коридоре послышались громкие распоряжения офицера «КОК» и торопливое шарканье ног, располневших на казенных харчах, тюремщиков.

Вскоре в камере на маленькой табуретке стоял медный таз с горячей водой, полотенце, душистое мыло и бритва.

***

Центральная площадь была переполнена, шум голосов не смолкал. Конвой был готов сопровождать Ан-Авиона к месту казни. Генерал протянул руки, чтобы их связали, но Тамминен отрицательно покачал головой:

– Этого не нужно, Вам позволено сохранить честь.

– Король удивляет меня все больше, наверное, он пытается таким образом удержать меня от непредсказуемых поступков и довести дело до столь желаемого КОНЦА. Кстати, – он не боится беспорядков?

– Не знаю, – Тамминен пожал плечами, – Вероятно нет.

– Я так понимаю, что Вы до сих пор не рыцарь? Как такое могло произойти, ведь Вы состоите на службе Его Величества, в одном из элитных подразделений?

– Мне дали столь высокое звание совсем недавно, и меня посветят в рыцари, после выполнения поставленного условия. Думаю, Вы понимаете, о чем я?

– Ну да…, кажется, уже осталось не долго, – Ан-Авион подмигнул Тамминену.

– Вы готовы генерал?

– Да.

– Тогда в путь.

Зазвучал рог. Шум стих. Авиона медленно повели сквозь узкий коридор королевских секирщиков, сдерживающих толпу горожан собравшихся на площади. Он всматривался в лица людей провожавших его в последний путь: кто-то опускал глаза, кто-то с сожалением смотрел. «Предатель! Убийца!» – вдруг послышался чей-то возглас. Сердце стало бешено биться, боль и разочарование поселились в его душе: «Они не знают, они же ничего не знают!!!».

Генерал поднялся на эшафот. Палач, в своей черной маске, убрав руки за спину, даже не смотрел в его сторону. Глашатай зачитывал обвинения:

«Ан-Авион, вы обвиняетесь в предательстве своего народа и короля, убийстве принца Сабира и его оруженосца Мелдона, ваша вина доказана. И перед лицом народа вы ответите за свои преступления! Не смотря на все ваши прошлые заслуги перед родиной, вы приговорены, указом Его Величества Триаса Первого, к смертной казни. Вы лишаетесь своего титула и всех боевых наград», – выдержав короткую паузу, глашатай протянул руку, чтоб сорвать с Авиона шеврон генерала, но тот схватил его кисть и заломил ее в сторону. Глашатай пискнул и согнул ноги в коленях. Тут же несколько конвоиров направили в его сторону арбалеты. Авион ослабил хватку. Глашатай выдернул свою руку и, потирая ее, обратился к палачу, – «Привести приговор в исполнение»

«Даже не дали использовать право на последнее слово, да и не нужно, мне все равно нечего сказать».

Авион опустился на колени и взглянул в небо, чистое и безоблачное. По телу пробежала легкая дрожь. Нет…, не страх…, – волнение, перед, наверное, самым важным и ответственным поступком в своей жизни. В толпе раздались одобрительные возгласы: «Казни гада!», «Покончи с ним!» и громкие рыдания пожилой женщины. Из всех криков и вздохов он выделил именно этот плач. То была Лола, – добрая, старая хозяйка Лола! Она знала его с юношества, и, конечно же, не верила в россказни на улицах города про вероломное предательство Ан-Авиона. «Поплачь Лола, поплачь». Авион попытался уловить настроение и мысли присутствующих на площади людей, – достаточно разные, но в большинстве своем они искренне желали ему смерти. Внезапно он наткнулся на блок, попытался взломать, но ничего не вышло, решил обойти, но и эта попытка не увенчалась успехом. Давненько ему не встречались маги способные выдержать его натиск. Сомнений не было, – это тот самый человек, тайный враг, не уступавший ему по силе, заключивший его в свое время в темницу разума. «Что же…, и ты здесь, – наслаждайся же победой! Жаль, что нам так и не удалось встретиться лицом к лицу».

Палач вытащил меч из ножен. Положив голову на плаху, Авион подумал о сыне и унес свои мысли к нему, чтоб попрощаться и начать все заново. «Анаксимен, теперь ты остался и без отца в этом мире, но в другом тебя ждет иная жизнь, – жизнь, где я смогу подарить тебе всю свою любовь». На площади воцарилась тишина. «Пора!», – сказал он сам себе и усилием воли отыскал в памяти нужный день и час, откуда и начнется новая история.

Глава 1 "Предвкушение"

Часть 1. «Империя и Император»

Дворец императора южных земель Данета Второго находился на возвышении в северо-западной оконечности приморской части самого большого города континента – Брави-Ахгар. Эта оконечность представляла собою высоко поднимающийся над Северным морем выступ, который резко обрывается в сторону порта. Фасад дворца, с семью, прислоненными к стене колоннами, визуально удлиняющими его высоту, был украшен фигурами львов. Со стороны моря, на самом краю выступа в четверть круга величественная колоннада из голубого мрамора с искусно вырезанными сценами самых значимых победных сражений минувших столетий. Дворец своими высокими не остекленными окнами был, обращён одною стороною к городу, а другой к морю. С поражающими внутри своею высотой и архитектурной причудливостью потолками. Это было двухэтажное строение с множеством комнат и залов, украшенных росписью замысловатых узоров, фресками и гобеленом. Нижний этаж – пышные парадные комнаты, кабинеты и приветственные залы, верхний – императорские покои и библиотека. Во дворе находился виноградный сад, спускавшийся к морю по скату обрыва. Мастера и художники со всех уголков империи сумели превратить дворец в настоящее произведение искусства. Каждая комната была неповторима и имела название по цвету преобладающему в отделки помещения. Великолепие и богатство убранства вызывало восхищение и зависть у гостей императора.

Данет Второй лежал в шелковом желто-зеленом халате на пышных разноцветных подушках набитых верблюжьей шерстью и изучал карту континента, составленную его картографами. Юная очаровательная полуобнаженная танцовщица в набедренной повязке, из-под которой временами открывались взору императора все прелести ее упругого тела, танцевала ему под сладкое звучание арфы. «А мир не так уж велик, как мне говорил отец», – подумал он, и взглянул на танцовщицу: ее смуглая кожа была смазана душистым маслом, черные длинные волосы были заплетены во множество тонких косичек, в которые в свою очередь были вплетены маленькие колокольчики, тихо позвякивающие во время танца. Небольшие груди с набухшими коричневыми сосками танцевали вместе с ней. На руках и ногах тонкие браслеты из белого золота. Потрясающее, – завораживающее зрелище! Младшей из жен Данета было уже двадцать пять, к тому, как этой красавице – не больше шестнадцати. Император всерьез задумался взять себе новую жену, – помоложе. Юное тело пленит и возбуждает. У него уже было тридцать жен, – большую часть из которых он уже и не помнил, – «Что с того, если их будет тридцать одна?». Жены искусно рожали ему девочек, и лишь одна тринадцать лет назад родила ему здорового сына. Такое положение дел его более чем устраивало. Согласно ахгарской традиции наследовать трон может один из сыновей, – причем старшинство не являлось предпочтительным фактором как у большинства наследников других государств. Император сам выбирал, – кто достоин трона, по средству испытаний или личных симпатий. Остальных же претендентов мужского пола ждала смерть. «Слава Создателям, что отец выбрал меня и слава Создателям, что мне не нужно выбирать!» – подумал Данет. Он точно не знал, сколько у него было братьев, – но он точно знал, что все они мертвы. Императору этим летом исполнилось семьдесят шесть, но мужская сила, дающая право брать себе новых жен по-прежнему кипела в нем. Говорят его отец, до девяноста лет лишал юных красавиц девственности. Умер же он в девяносто шесть лет, в очередном завоевательном походе на восточные земли. Вот настоящий пример для подражания! Но в отличие от своего отца Данет не принимал прямого участия в военных походах, возлагая ответственность за боевые действия на своих генералов, которые с честью для него завоевывали новые земли. Он был весельчак, любил поесть и выпить. Однако планы по расширению империи, когда, как и какими силами нападать, разрабатывал лично, оставляя детали своим доверенным. Из-за пассивного образа жизни он сильно располнел и уже с трудом поднимался в свои покои. Круглую кудрявую голову давно покрыла седина, но на лице не было ни одной морщинки. Второй подбородок выглядывал из под небольшой бороды, – черного с проседью цвета. Некогда ярко-карие глаза теперь поблекли и приобрели зеленоватый оттенок. Тонкий с горбинкой нос придавал его лицу выражение хищной птицы. На вид императору было не больше шестидесяти.

Двери Зеленой комнаты распахнулись и в зал вошли два императорских гвардейца в кожаных жилетах на голое тело, широких белых штанах, с короткими копьями и небольшими круглыми щитами за спиной. Приклонив левое колено, опустив головы и не поднимая глаз хором произнесли:

– Ваше Императорское Величество!

Данет хлопнул в ладоши дважды. Арфа умолкла. Танцовщица прекратила свой танец и уселась на мозаичный пол, скрестив руки прикрывая грудь.

– Что там? – поинтересовался монарх.

– Юный Данет желает видеть отца, – ответил один из гвардейцев.

– Что же, я буду рад видеть своего сына. Зовите.

Гвардейцы поднялись и трижды откланявшись, вышли из комнаты.

Вскоре на глаза императору показался щуплый мальчик выбритый наголо. Белый короткий халат был подпоясан желтым поясом, широкие светло-зеленые штаны казались, были ему коротковаты. На ногах легкие тапочки украшенные изумрудами.

Он слегка склонил голову, приветствуя отца не отрывая от него глаз, как подобает приветствовать императора только членам семьи правящей династии. Все остальные должны были опускаться на колени, вытягивая вперед руки и кланяться, касаясь лбом земли. Смотреть в глаза монарху строго запрещалось. Говорили, что те, кто осмелился взглянуть на императора при приветствии, были ослеплены его солнцеподобным сиянием. На самом же деле ослепнуть им помогали императорские дознаватели. Исключением из этих правил были солдаты с оружием, они приклоняли только левое колено, чтобы в случае внезапной опасности суметь быстро подняться и защитить своего государя.

– Подойди, – позвал мальчика Данет, – Присядь рядом, я покажу тебе кое-что. А вы пошли вон, – обратился он, махнув рукой, к танцовщице и музыканту.

Мальчик подошел к императору и уселся рядом на подушки, провожая взглядом полуобнаженную девушку, пока та не закрыла за собой двери зеленой комнаты.

– Посмотри на эту карту сын, – что ты видишь?

– Я вижу континент омываемый морями и океаном, вижу границы Великой Империи и соседних государств: Миртского королевства и Северного царства.

– Это все, что ты увидел?

– Ну…, – юный Данет замешкался, – Вижу… леса и озера, вижу горы….

– Ответь мне как будущий император Ахгарской империи, – что ты видишь?

– Вижу, что границы между королевством и царством проведены пунктиром, и земли Севера окрашены в зеленый цвет как у миртов, а значит Царство покорено.

– Плохо, – с наигранной разочарованностью сказал император, – Я в твои годы был куда сообразительнее. Ты, как мне докладывают, хорошо обучен верховой езде и неплохо владеешь копьем. Однако император не обязан быть хорошим воином, но обязан быть великолепным стратегом и искусным политиком. За всю свою жизнь, да помогут Великие Создатели, ты не применишь в реальном бою свои навыки воина, – эти твои занятия с инструкторами лишь дань традиции: «Каждый ахгар должен научиться ездить верхом и держать копье раньше, чем научится ходить», – эта традиция уже устарела и вскоре уйдет в небытие. Ты, как будущий император, должен научиться управлять людьми, подчинять их себе, влюблять в себя, чтобы они служили тебе и отдавали за тебя свою жизнь, не раздумывая. Видеть то, что не видят другие. Запомни мальчик мой быть правителем сложнее, чем быть рабом.

– А что еще можно увидеть в этой карте? – обиженно спросил юный Данет.

– Я в твои годы ответил примерно так: Вижу Великую Империю Ахгар, земли, которые уже завоеваны и земли, которые предстоит завоевать. Возможно, именно этот ответ даровал мне жизнь и трон моего отца, – твоего деда. Я сумел завоевать больше чем он и не проиграл ни одного сражения. Хочется верить, что ты продолжишь расширять границы империи и когда-нибудь, – мы покорим весь континент.

Двери комнаты снова распахнулись и гвардейцы, припав на левое колено, хором произнесли:

– Ваше Императорское Величество!

– Ну что еще? – недовольным тоном спросил Данет.

– Звездочет просит Вашей аудиенции.

– Пусть войдет, – император взял мальчика за руку, – Сегодня ты весь день проведешь со мной и плевать я хотел на твоих нянек, мамок и инструкторов, пора готовить тебя быть истинным правителем. Смотри, слушай, вникай, ночью анализируй и делай выводы. И только завтра осмелишься спросить меня о чем либо. С этой минуты молчи. Понятно?

Мальчик кивнул.

– Ну вот, уже хорошо. Ты запомнишь этот день, сынок.

В зеленую комнату вошел худой дряхлый старик в длинном синем халате с вышитыми на нем золотыми нитками звездами. Он опирался на деревянный посох и с трудом передвигал ноги. Голова звездочета давно облысела и покрылась старческими пятнами. Длинный с горбинкой нос и большие уши делали его похожим на злобного тролля из детских сказок. Густая белая кудрявая борода спадала до пояса. Он опустил голову, кашлянул и степенно произнес:

– Да простит солнцеподобный мне мою немощность и позволит молвить, не припадая больными коленями к холодному полу?

– Твой преклонный возраст, твоя долгая безупречная служба и мое разрешение дает тебе право Саллах пренебречь приветствием. Говори.

– Сегодня ночью я наблюдал странное и без сомнений знаковое событие на небе. Мой повелитель, конечно, знает о созвездии льва и о том, что небесный лев символ Ахгарской империи и герб клана Мазат является хранителем великой династии. Мои предшественники наблюдали и записали, как на небе лев выпрямил свой хвост и три звезды встали в одну линию. Было предсказано следующее: «Придет лев и подчинит себе других, будет он жесток к врагам своим, но будет мудр и справедлив с покоренными». Именно с этим событием связывают небывалый рост могущества ахгаров, ведь Великий хан Акаш-Саид завоевал земли юга со щитом, на котором был изображен лев. И нет сомнений, что лев из пророчества и есть тот самый великий хан. На протяжении нескольких сотен лет звездочеты наблюдали, как крайняя звезда хвоста звездного льва стремительно приближается к средней и последние несколько десятилетий невозможно было разглядеть третью звезду, настолько она сблизилась со второй. Но сегодня ночью я наблюдал, как столкнулись эти звезды, – и вторая звезда засеяла ярче остальных звезд на небе. Вот что скажу императору, как я трактую это событие: Грядет война двух миров, и сойдутся они в смертельной битве, и падет один из них и воссияет великой славой другой.

Данет в задумчивости взглянул на звездочета:

– Значит, хвост звездного льва стал короче?

– Это так мой Император. Но ведь хвост звездного льва еще пару столетий назад становился все короче и короче, однако империя становилась все больше и больше. Не советую вам связывать длину хвоста и размеры государства. Лев по-прежнему на небе, а звезды указывают нам путь.

– Какую звезду олицетворяет империя?

– Этого мне не дано знать о солнцеподобный, возможно в битве сойдутся другие миры.

– Я обдумаю твои слова Саллах. Ступай.

Звездочет с напрягом изобразил нечто похожее на троекратный поклон и зашаркал к дверям.

– Вот что мой юный отрок, – сказал Данет, когда Саллах покинул зеленую комнату, – В предсказаниях звездочетов много мудрости и они, как правило, сбываются, но нам никогда не разгадать их полностью, лишь спустя время мы способны оценить их слова по достоинству. Никогда не делай поспешных выводов, следуй намеченной дорогой и тогда ты не собьешься с истинного пути.

Мальчик молча кивнул.

Император трижды громко хлопнул в ладоши, в комнату зашел гвардеец и опустился на колено.

– Передай «бегунку» чтобы он отыскал верховного визиря. Я собираю совет в теневой час в красной комнате.

– Исполняю, Ваше императорское величество, – вымолвил гвардеец и трижды откланявшись, удалился.

Данет встал с подушек и подошел к окну, которое открывало вид на город, мальчик последовал за ним.

– Взгляни на город сынок, ему меньше трехсот лет, – это чуть ли не самый молодой город континента, но, несмотря на свою молодость, он сказочно богат и невероятно огромен, силен духом и пропитан мудростью предков. Мне бы очень хотелось, чтобы мои потомки стояли возле этого окна и через тысячу лет, любуясь его красотами. Я сделал для этого все, и ты должен постараться. Ведь это наше общее детище, – гордость основателя и его сына, гордость прадеда, гордость деда, гордость отца и моя гордость. Вскоре будет и твоей гордостью.

Император взглянул на большие солнечные часы, находившиеся во внутреннем дворе:

– Через пару часов солнце опустится ниже и от зданий окружающих дворец упадет тень на солнечные часы, – так называемый теневой час. Самое наилучшее время для споров и обсуждений в совете императора. Ты станешь свидетелем того как принимаются важные и порой даже судьбоносные решения в государстве. Ну а перед этим мы, несомненно, хорошо подкрепимся.

***

В назначенный час первым в красную комнату, где уже сидел Данет Второй и его сын вошел Верховный Визирь Аким Халир, одетый в черный, расшитый золотом халат,– высокий, худощавый с провалившимися черными глазами и тонким длинным носом. Его голова была гладко выбрита, а на лице красовалась аккуратная борода, он упал на колени, вытянув вперед руки, и коснулся лбом искусно сотканного узорчатого ковра:

– Приветствую о солнцеподобный тебя и твоего сына.

– Займи свое место, – коротко ответил император.

Визирь уселся на подушку, скрестив ноги. Следом за Верховным визирем последовали его правая и левая рука: Первый Визирь Зарим-Ахмеди Карим и Второй Визирь Барак Сурим, затем четыре генерала: генерал имперских копейщиков, – элиты ахгарских пеших войск Шах Со, генерал сброда, как его прозвали остальные, он командовал мечниками, Турир Зар, генерал имперской конницы Бат-Тимму Кат, и верховный главнокомандующий Хасан Паш. Когда все члены императорского совета заняли свои места, Данет Второй произнес:

– Приветствую вас советники, да будет ваша совесть чиста, а разум светел. Начнем. Расскажите мне о моих глазах в Королевстве Миртов. Какие новости прислал Койот?

Верховный Визирь встал с подушки:

– Койот пишет, что сумел привлечь на свою сторону большие чины, не раскрывая себя, «черных» патриотов и скверно-мыслящих, они помогут устроить переворот и усадить на трон слабого, легко управляемого человека. Однако время еще, по его мнению, для переворота не настало, Антимун крепок здоровьем и силен умом. Необходимо ослабить экономику королевства, чтобы выросло недовольство его правлением среди простых людей и власти имущих, тогда сопротивление истинных сынов миртов будет незначительным. Койот пишет, что Антимун теряет контроль над Севером и это может в скором времени сократить поставки золота от вассала, что в свою очередь может привести к очередной войне или даже потере Северных земель. Необходимо заставить Короля Миртов больше тратить.

– Садись Аким, – сказал Данет, – Койот проделывает большую работу и его информация для нас бесценна. Но так ли сильно нам нужна марионетка на троне миртов? Антимун стар и скоро умрет, наследников у него нет, но стоит ли ждать его смерти? Наша армия способна захватить парочку приграничных городов уже сейчас. Что на это ответите?

Встал Зарим-Ахмеди Карим, – самый молодой член совета, недавно он справил двадцати пятилетие, однако, несмотря на свою молодость, был умен и расчетлив. Данет ценил в нем юношескую наглость, позволявшую вступать в спор с умудренными опытом членами совета. К тому же принадлежал к древнему роду, благодаря чему и занимал столь высокий пост. Красивый, богатый, знатный и молодой, – многие хотели выдать за него своих дочерей и сестер, но он всем отказывал. Зарим поправил пышные кудри:

– Император желает знать, начинать ли войну сейчас, или стоит подождать. Я отвечу так: Империя растет и богатеет за счет захваченных и присоединенных земель. Однако в последнее время все труднее поддерживать порядок и законность на завоеванных территориях. Бывают, вспыхивают стихийные бунты крестьян и голодранцев. Для их подавления нужны войска, которые сейчас этим и занимаются, они рассредоточены по всей Империи. Для захвата новых земель нужна мобилизация всех сил, а это ослабит контроль над уже завоеванными территориями. К тому же мирты славятся своими магами, которые способны управлять разумом. Известно, что чистокровные ахгары не восприимчивы к воздействию подобных сил, однако, одних имперских копейщиков генерала Шах Со для быстрой и победоносной войны будет не достаточно. Надо сделать так чтобы мирты сами разрушили свое государство. Это длительный процесс, но с экономической точки зрения весьма эффективный способ ослабления противника. Я согласен с Койотом, нужно заставить Антимуна Андрина увеличить расходы.

– Твое мнение мне понятно Зарим-Ахмеди, садись. Есть те, кто считает, что войну можно начать уже сейчас? – Данет пристально осмотрел советников, никто не поднялся. Император нахмурился, – Тогда какие будут предложения, может отменить договор о торговле?

Второй Визирь с трудом поднялся с подушки, излишний вес при невысоком росте создавал ему массу проблем. Придворные шутили: «В халат «левой руки» можно укутать всех его жен (их было восемнадцать), а в складках его живота вынести пол казны». Подобные шутки сильно задевали его самолюбие, однако он умел воспринимать их с улыбкой, а иногда и достойно ответить в адрес шутника не менее язвительным замечанием. Барак Сурим сложил руки на животе и мягким бархатным голосом произнес:

– Торговцы благодаря налогам и пошлинам на товары обогащают оба государства. Разорвав торговые отношения, Империя тоже понесет значительные убытки. Необходимо заставить Короля миртов больше тратить внутри государства, расходуя средства королевской казны. Считаю необходимым заставить миртов увеличить расходы на содержание армии и королевских чиновников, так как это самые расходные части бюджета любого государства.

– Это интересное предложение, – монарх улыбнулся, – Есть соображения как это сделать?

– Да, о солнцеподобный, – продолжил Барак, – Мы должны убедить миртов, что готовимся к войне, это заставит их принять ответные меры и увеличить количество воинов в своей армии. Койоту дать распоряжение, чтоб подговаривал чиновников жаловаться королю о недостойно малой оплате их нелегкого труда, требуя увеличения жалования.

– И как же мы заставим Антимуна думать, что ахгары готовятся к войне? – поинтересовался Данет.

– На этот вопрос, полагаю, лучше смогут ответить генералы мой повелитель, – ответил Барак.

С подушки поднялся Шах-Со, одетый в легкие кожаные доспехи с медными вставками, его длинные кудрявые волосы спадали до плеч, невероятно большие глаза, казалось, всегда горели яростным безумием:

– У меня есть соображения на этот счет, император. Я предлагаю моим коллегам генералам объявить набор добровольцев в имперскую армию. Новоиспеченные воины будут поддерживать, после короткого учебного курса, порядок на проблемных землях. Тогда как опытные силы мы сможем собрать в единое войско у границ с миртами. Если сократить курс обучения молодых офицеров в академиях, мы так же сможем сэкономить средства, которые пригодятся нам для содержания новобранцев, а недоученные офицеры вполне справятся с командованием небольших отрядов добровольцев поддерживающих законность внутри государства. Все это должно будет убедить Антимуна Андрина в том, что Ахгарская Империя готовится к войне и заставит его увеличить численность своих войск. Вопрос лишь в том, как долго мы собираемся играть в эту игру? Большое войско без дела, всегда грозит неприятностями.

– Я думаю, не очень долго, – ответил Данет Второй, – Ведь основное – это создать видимость сосредоточения сил. А прибывающие отряды всегда можно скрытно перенаправить. Так кто поддерживает предложение генерала Шах Со?

По очереди со своих подушек поднялись все члены совета.

Император удивленно поднял брови:

– Какое единодушие царит сегодня в красной комнате! Так тому и быть. Готовьте необходимые указы и распоряжения для Койота, пусть наш славный шпион уже начинает разваливать это государство изнутри, – Данет хлопнул в ладоши, что означало, что первая часть совета закончена и военные могут уходить. Генералы, трижды откланявшись, покинули комнату.

– Бумаги никакие сегодня подписывать не буду, – сказал император, заметив, как Второй Визирь полез в кожаный портфель, – Не будем утомлять моего сына рутиной. Завтра. Ответьте, может ли Север в ближайшие годы начать войну за свою независимость?

– Полагаю, что нет, – ответил Верховный Визирь, – Север очень слаб, потребуются десятилетия, чтобы царство смогло встать на ноги. Нам необходимо будет рассчитывать только на свои силы. Но не исключено, что северяне не преминут воспользоваться ситуацией в случае начала войны между империей и королевством.

– Понятно, – задумчиво произнес Данет, – Есть ли у нас шпионы на Севере?

– Нет, мой повелитель, шпионов в царстве нет ни у нас, ни у миртов. Ярослав, в этом плане, очень хорошо постарался.

– Удивительно, – еще более задумчиво произнес император. Он дважды хлопнул в ладоши, – Тогда на этом все. Внутренние дела обсудим завтра.

Когда визири, откланявшись, вышли из комнаты, Данет посмотрел на сына и тихо произнес:

– Вот, примерно так, у нас все и решается. Хотя сегодня все было на удивление единодушно, порой здесь разгораются не шуточные споры. Я намеренно не касался внутренних дел, чтобы не нагружать тебя, пока еще лишней информацией. Того что ты услышал сегодня достаточно для того чтобы поразмыслить. Завтра с нетерпением жду тебя с вопросами, а теперь ты можешь идти.

Мальчик быстро поднялся с подушек и выбежал вон, не забыв на прощание взглянуть отцу в глаза.

«Он еще очень юн» – подумал Данет, – «Ему учиться и учиться. Дадут Великие Создатели мне здоровья, я сумею его подготовить». Он тяжело поднялся и направился к дверям. На выходе из красной комнаты император положил руку на плечо одному из гвардейцев стоящим по стойке «смирно» и шепнул ему: «Танцовщицу мне, ту, что была днем, и музыканта в зеленую комнату».

***

Арфа пела красивейшею мелодию, а юная танцовщица радовала глаза императора изящностью танца, гибкостью и упругостью своего тела. Уже стемнело. В свете ночных ламп ее движения казались еще грациознее. Легкий ветерок, гуляющий по комнатам дворца, принес с собой прохладу наступающей ночи. Кожа красавицы покрылась мурашками, соски на грудях вздыбились еще сильнее, Данет смотрел на нее, не отрываясь: «Как же она хороша собой»:

– Сними это! – показывая пальцем на набедренную повязку, скомандовал он.

Красавица с легкостью сдернула с себя остатки одежды, повинуясь приказу повелителя, и засверкала перед ним упругими ягодицами и гладко выбритым лобком. «Динь, динь» позвякивали маленькие колокольчики в такт ее движениям.

– Как тебя зовут? – поинтересовался император.

Танцовщица прекратила свой танец и, улыбаясь широкой белоснежной улыбкой, ответила:

– Саиша, о солнцеподобный.

– Подойди ко мне Саиша, присядь, – Данет похлопал по подушке, – Музыкант больше не нужен, пошел вон!

Молодой парень, засунув арфу себе подмышку, откланялся и поспешил покинуть зеленую комнату. Танцовщица покорно уселась на подушку рядом с императором. Данет смотрел на нее похотливым взглядом, обняв ее левой рукой, ухватив ладонью за грудь, придвинул к себе. Указательным пальцем правой руки он осторожно коснулся ее губ, затем, слегка касаясь кожи, ниже по шее, правой груди, слегка покружив вокруг соска, ниже к животу, затем весьма грубо раздвинул ее ножки и ухватился за лобок. Саиша вздрогнула.

– У тебя уже был мужчина?

– Да, мой император. Девственница не может передать в движениях всю страсть любви, желание и наслаждение, боль и разочарование, если никогда не испытывала этих чувств.

«Уверен, именно с этими словами тебя насиловал учитель танцев» – подумал Данет и освободил красавицу из своих объятий:

– Ты голодна?

– Нет, – ответила Саиша и удивленно посмотрела на императора, – Мой повелитель разочарован?

– Нет.

– Тогда почему ваши руки больше не греют меня?

Данет поерзал на подушке, ища удобное положение:

– Позволь мне немного поразмышлять над твоей судьбой, прошлым и возможным будущем?

– Мне будет интересно, – ответила девушка улыбаясь.

Император снял с себя шелковый халат и протянул танцовщице. Она покорно утонула в нем.

– Тебя продали в школу танцев родители, чтобы получить хоть какие-то средства на проживание, – или учитель танцев приметил тебя на улице и привел к себе. Он же стал твоим первым мужчиной, скорее всего, он взял тебя силой. Ты очень красива и пластична, быстро научилась владеть своим телом. Сначала ты танцевала на улице, но потом кто-то из господ заметил тебя и пригласил к себе. Так ты стала танцевать для богатых и власти имущих людей, принося не малый доход своему учителю. Возможно не только танцами. Вероятно, на одном из вечеров, тебя заметил один из моих визирей, так ты оказалась во дворце.

Глаза Саиши округлились, улыбка исчезла с юного лица, по щекам потекли слезы:

– А что повелитель скажет о моем будущем? – спросила она еле слышно.

– Тут вариантов не много. Первый и наиболее вероятный: ты продолжишь танцевать еще лет семь, может десять, пока твое упругое тело не начнет потихоньку увидать и более молодые танцовщицы вытеснят тебя из дворца и богатых домов. Ты не сможешь удачно выйти замуж, так как уже не девственница. И лет так в двадцать пять, двадцать семь будешь шлюхой в каком-нибудь портовом борделе.

Саиша громко зарыдала.

– Не плачь, – Данет коснулся плеча красавицы, – Есть и второй вариант: ты станешь танцевать для моего сына, я видел, как он смотрел на тебя, ты будешь его первой женщиной ласковой и страстной. Уже скоро его мужское естество возьмет свое, и ты научишь его ублажать женщин, быть уверенным в себе, дашь почувствовать, что он истинный император и его силы безграничны. Поверь старому похотливцу, уверенность мужчине дает женщина в постели, если же она во время ночных утех пассивна и молчалива, после ночи с ней мужчина чувствует себя ущербным и неуверенным в себе. Вы играете огромную роль, порой, от одной ночи, зависит судьбы государств. Запомни это. У тебя появится хороший дом и приличная сумма, которая позволит тебе к двадцати пяти годам выйти замуж за небольшого чиновника и стать верной женой и хорошей матерью.

– Второй вариант мне нравится больше, – сказала Саиша, ласково коснувшись своей маленькой ладошкой щеки Данета, – но откуда вы знаете, что я буду хорошей наложницей для вашего сына? Не желаете ли проверить? – она привстала и сбросила халат. Уселась к императору на колени и обхватила его туловище своими ножками, осторожно двигая бедрами из стороны в сторону. Ее дыхание участилось. Она прильнула к его губам, одарив страстным и в то же время глубоким, нежным поцелуем. Ее руки скользнули под рубашку, а бедра задвигались быстрее. Данет ответил на поцелуй, схватил ее обеими руками за ягодицы и осторожно повалил на подушки…

***

Вместо вечерней конной прогулки наследник императорского трона в сопровождении двух личных гвардейцев отправился в имперскую обсерваторию, находившуюся неподалеку от дворца. Весь комплекс со вспомогательными постройками занимал обширную площадь, но сама обитель Саллаха была расположена на небольшой площадке всего тридцать на тридцать метров – это десятиметровая кирпичная башня с множеством окон. На протяжении нескольких веков обсерватория ни разу не прекращала своей деятельности, поскольку император, как известно, является потомком небесного льва, и наблюдение за небесными телами всегда считалось важным делом. Предсказание старика не давало покоя юному Данету, и он серьезно намеривался поговорить с ним. Хотя он уже давно решил для себя, чем закончится этот разговор.

– Вы умеете читать будущее по звездам? – спросил Данет глядя в пожелтевшие глаза звездочета.

– Я могу лишь видеть тени от событий, которые отбрасывает будущее. Но ведь вы знаете, что тень не всегда похожа на предмет, который ее отбрасывает. Истину грядущих событий очень сложно разгадать.

– Однако, у вас большой опыт, и я предполагаю, что за те долгие годы, что вы изучаете звезды, вы научились безошибочно определять, где, чья тень. Я требую, чтобы вы без всяких загадок поведали мне, что ждет империю.

Старик пожал плечами, – По моему сегодня в присутствии вашего отца, я выразился предельно четко.

Данет сел на стул и взял одну из карт звездного неба начерченных помощниками Саллаха, немного повертел ее в руках и небрежно откинул в сторону, – Вы лжете мне. Или вы шарлатан. Я понимаю, что вы стары и смертью пугать вас бесполезно, но уверен, что за судьбу ваших близких, вы серьезно переживаете. Скажите мне всю правду!

– Избавьте меня от угроз принц, за свой век я выслушал их очень много, в том числе и от императоров. Пустое это занятие, вы ничего не добьетесь от меня. Однако вы правы, кое-что я не поведал сегодня вашему отцу. Лев, что на небе перестал быть великим львом, его хвост стал короче, а это значит, что вскоре последний великий завоеватель лев умрет. Будет война. Каким себя в это время покажет молодой лев, чья грива еще не выросла, – покажет время. Послушайте совета мой маленький император, ступайте в свои покои и если не сон, так книга займет ваш досуг – да помогут вам великие создатели и даруют мудрость. Больше вам нечего здесь делать. Сегодня чистое небо у меня много работы.

– Возможно, я еще очень юн, – тихо сказал Данет, – Возможно недостаточно умен, и потому нуждаюсь в мудрых советах. В моем окружении много людей готовых дать мне такие советы. Возможно, их даже слишком много, это раздражает. Один умный человек сказал: «Нет тяжелее груза, чем года». Согласны ли вы с ним?

Саллах пригладил бороду:

– Года для меня, что золото для бедняка, чем больше их, тем тяжелее идти, но радостнее на душе и невозможно бросить.

– Я знал, что вы уйдете от ответа. Сколько вам лет?

– Я перестал считать с тех пор, как исполнилось сто двадцать мой принц.

– В империи многие и до половины ваших лет не доживают, а рассудок теряют и того раньше. Вы прожили долгую жизнь. Я намерен воспользоваться советом одного своего мудрого друга и упразднить должность звездочета, сегодня, сейчас! У вас есть выбор: умереть от руки моего гвардейца, скорее всего он вас задушит, – этот вид убийства ему больше по нраву или принять яд и умереть во сне.

– Предпочитаю смерть от руки солдата, – спокойно ответил Саллах, – Но предупреждаю, я буду сопротивляться, цепляться за жизнь всеми возможными способами.

– Это будет даже забавно, – сказал улыбаясь Данет, встал со стула, подошел к двери, открыл ее и громко произнес, – Хальязар! Он выбрал тебя!

В комнату вошел, потирая руки, здоровенный гвардеец:

– Подождите снаружи мой принц, это не займет много времени.

– Ну уж нет, такое представление я пропускать не намерен!

***

Ранним утром возле спальни императора юный Данет покорно ждал, когда отец соизволит принять его. Казалось, ожидание тянулось целую вечность. Но вот дверь распахнулась, и из комнаты вышли трое паладинов-евнухов, они сопровождали молодую девушку. Принц узнал ее, – это была Кассандра, – младшая из жен императора. Следующий за ними гвардеец учтивым жестом предложил юноше пройти.

Император был еще в кровати и, судя по всему, вставать не собирался.

– Приветствую тебя отец, – сказал он, поклонившись.

– Говори, зачем так настойчиво рвался ко мне?

– У меня есть вопросы по поводу вчерашнего совета, его решений и не только.

– Задавай.

– Я размышлял о войне и ее последствиях. Слова Зарим-Ахмеди Карима о беспорядках и бунтах на покоренных землях натолкнули меня на мысль об отсутствии смысла дальнейшего расширения границ империи. Ведь чем больше территория, тем сложнее ее контролировать. Зачем империи столько проблем? Тем более, что затраты на ведение войн очень высоки.

– Ты рассуждаешь не совсем верно мой мальчик, – ответил император и сел на край кровати, – Но это от недостатка знаний, однако мне нравится ход твоих мыслей. Позволь я тебе кое-что объясню: все люди, что живут в империи, от грудных младенцев до дряхлых стариков платят налоги. Соответственно, чем больше людей, тем больше государство получает денег. Вот почему империю надо расширять. Часть собранных средств идет на содержание войск, часть на налогосборщиков и чиновников различных рангов, оставшаяся часть пополняет казну. Во время войны солдаты получают двойную плату, вот почему они так хотят воевать, ну и конечно возможность грабежа и безнаказанного насилия создает у них иллюзию свободы и собственного превосходства над другими. Да война обходится дорого и даже может разорить государство, но это если вести длительные войны. Однако если правильно спланировать все военные действия быстро отбить у неприятеля несколько городов, напугать выдвижением крупных сил к еще одному, а затем по доброте душевной предложить мир и даже возможно вернуть один из разграбленных городов, враг согласится. Условия мира диктует победитель, поэтому как минимум годичная дань непременная часть мирного договора. Это с лихвой покроет военные затраты. А новые территории, – это новые налогоплательщики. Конечно, всегда есть риск проиграть, как бы ты не планировал. Поэтому надо уметь вовремя предложить мир, с наименьшими для себя потерями. Вовремя начать и закончить войну есть высшее мастерство ведения войны, – запомни это сын мой.

– Мне кажется, финансовая составляющая военных действий и налоговых сборов намного сложнее, чем ты описал ее мне отец, я говорил с генералами и полководцами имперских войск, кураторами захваченных земель и казначеями, – у нас такие траты!!! Что в ближайшие годы, если не увеличить налоги втрое, нам нечем будет платить своим солдатам. А это в итоге приведет к таким массовым волнениям, что империя может развалиться на отдельные государства в один момент, как и не было ее вовсе. Война или такая затея как игра в войну разорит нашу казну и погубит все, что было с таким трудом создано.

– А ты умен не по годам мальчик мой! Но, если ты посмотришь на историю становления империи, то увидишь, что мы всегда вели войны. Война это один из самых главных инструментов удержания внутреннего порядка и, наверное, самый эффективный способ решения финансовых проблем. Так было и так будет всегда! То, что ты услышал на совете лишь подготовка к реальной войне, которая призвана ослабить противника и увеличить шансы на быструю победу. Ты слишком поспешно делаешь выводы о доходах и тратах государства, не анализируя ситуацию в целом, но я постараюсь тебе разъяснить эти тонкости, если ты готов слушать.

– Я слушаю.

– Ты немного торопишься, сынок. Этот разговор очень долгий и требует полного погружения во внутренние дела и досконального изучения всех аспектов жизни империи. Я буду давать тебе задания, ты будешь их решать, так дело пойдет быстрее. Начнем, наверное, с самого простого: монеты, – в них мы привыкли измерять платежеспособность и богатство. У миртов это золотые и серебреные короны, у северян золотые серебреные копи, иногда драгоценные камни. У нас и золотые, и серебреные, и бронзовые львы, реже драгоценные камни. Вопрос: зачем империи медные монеты?

– Затем, что у нас нет столько золота и серебра, чтобы хватило всем!

– Это слишком очевидно, чтобы быть полным ответом на мой вопрос, все гораздо сложнее, тебе нужно подумать или спросить у тех, кто знает. Запомни, никогда не стесняйся спрашивать, если тебе что-то не понятно. Будет хуже, если твоя самонадеянность приведет тебя к фатальной ошибке. Ну, а мне нужно позавтракать. Даю тебе сутки на решение моей первой задачи. Да и теперь тебе будет необходимо присутствовать на всех советах. Иди.

Принц поклонился и направился к двери.

– Данет, – окликнул его император.

Юноша вопросительно посмотрел на отца.

– Сегодня мне доложили, что Саллах повесился в обсерватории. Так же мне сообщили, что ты навещал его. О чем вы беседовали? Почему он наложил на себя руки?

– Это прискорбно отец… Мне жаль его. Мы беседовали о небесных знаках, немного о политике и событиях минувших лет. Он жаловался на возраст и немощность, а так же на отсутствие интереса солнцеподобного к его работе. Я имел неосторожность высказать мнение, что его наблюдения пустая трата времени, и он приносил бы более ощутимую пользу империи в качестве советника. Я не предполагал, что мои слова так сильно могут его задеть.

– Не думаю, что твои слова убили Саллаха, – с холодной улыбкой сказал император, – Не думаю я так же, что звездочет был так немощен, как казался. У него бы спросить, что побудило его уйти из жизни, да ведь мертвые не разговаривают… Что же теперь поделаешь… Да, вот еще, я распорядился полностью заменить твоих гвардейцев. Что-то расслабились они у тебя, слышал, что один из твоих бывших личников подрался с кем-то, – все лицо и руки в страшных укусах и царапинах. Не достойны такие люди чести охранять принца. Ступай.

Юный Данет побледнел, однако сумел сохранить самообладание и покинул спальню императора соблюдая обычаи. Никогда еще раньше ему не было так страшно глядеть в глаза отцу: «Он ЗНАЕТ!!! Должно быть Хальязар уже замучен до смерти, – он ему все рассказал. И ОН ВСЕ ЗНАЕТ!!!». Принц бежал в свою комнату охваченный страхом, а в голове только одна мысль: «ОН ЗНАЕТ!». Распахнув двери в свои покои, он рявкнул слуге: «Убирайся прочь» и рухнул на кровать, накрыв лицо подушкой с трудом сдерживая крик отчаяния, вырывавшийся из груди. «Он знает! ЗНАЕТ!!!». Однако вскоре Данет сумел совладать со страхом, мешающему ему мыслить. Он поднялся с кровати, подошел к столику, на котором стояла ваза с фруктами, взял яблоко, немного повертел его в руках и откусил: «Знает.… И что с того? Знает, но ничего не сказал об этом открыто. Он проверяет меня. Пусть проверяет».

Часть 2. «История молодого койота»

В полуразрушенном ахгарскими требушетами городе Бояр, последнему оплоту свободы на пути империи к восточному морю, снова потихоньку восстанавливалась жизнь. Люди стали выходить на улицы, заработали рынки, радовали слух прохожих уличные певцы, – кому посчастливилось не лишиться языка за непристойные или оскорбительные песни. Вновь распахнулись двери таверн, где основными посетителями стали ахгарские солдаты и их прихвостни. Заработали школы и театры, которым удалось уцелеть после обстрелов. По всему городу разносился несмолкающий шум от ударов молотков и топоров. Иногда на встречу попадались подмастерья гончаров с телегами гружеными новыми кирпичами. Но главным показателем было открытие бойцовской арены. Листовки с приглашением на бой открытия были расклеены по всему городу. Кай сорвал одну и засунул в карман: «предъявителю сей листовки вход бесплатный». Ему еще не исполнилось четырнадцать и по старым правилам его бы не впустили. Но теперь городом управляет ахгарский чиновник, порядок поддерживают имперские войска, а на бое открытия будет такое столпотворение, что никто и не вздумает интересоваться его возрастом. Он давно уже мечтал побывать на арене. Кай шел по извилистым улицам одного из богатейших кварталов города. Он заглядывал в окна больших домов, всматривался в лица попадавшихся навстречу людей стараясь угадать их настроение. Иногда, тихонько, еле слышно, с трудом преодолевая стыд, спрашивал немного грошей на хлеб, в ответ, лишь сожалеющие взгляды и отрицательное качание головой. Вдруг он услышал громкий крик «Помогите! На помощь! Пожалуйста, не надо!». Кай заглянул за угол. Двое солдат прижали молодую девушку к стене полуразрушенного дома. Один держал ее за горло, стараясь заткнуть рот, другой срывал дорогое шелковое платье. «Заткнись сука и получай удовольствие» – говорил тот, что держал девушку и для большей убедительности ударил ее по лицу. «Когда еще тебе посчастливится удовлетворить сразу двух мужчин». Девушка рыдала, огромные слезы текли по раскрасневшемуся лицу, она умоляла их прекратить. Второй уже скинул пояс с мечом и спустил штаны «Задом разверни ее». Мимо прошел мужчина в дорогих одеждах, увидев эту картину, он поспешил свернуть с улицы. Кай подошел ближе. Солдат, державший девушку, заметил мальчика:

– Тебе чего надо пацан? Пошел вон отсюда.

– Вы же боярцы, да? Вступили в отряд ахгарских мечников, чтобы грабить и насиловать?

– Убирайся, пока я тебе кишки не выпустил или, может, хочешь тут вместо нее раскорячиться?

Девушка, воспользовавшись тем, что насильники отвлеклись, укусила державшего ее солдата за руку, вырвалась и побежала прочь, тот схватился за кисть, выкрикивая матерные слова. Второй выхватил меч, подтянув штаны и придерживая их рукой, направился к мальчику.

– Ну, тогда я твою задницу порву мелкий ублюдок.

– А ты сначала догони, – Кай рванул за угол.

Солдат бросился в погоню. Кай хорошо знал этот район и бежал со всех ног в направлении центра города, стараясь уйти от преследователя в узких безлюдных улицах. Послышался звон, солдат уронил свой меч. Кай обернулся. Мечник продолжал погоню, не обратив внимания на потерю. Завернув в очередной узкий закоулок Кай споткнулся о деревянное ведро с мусором и распластался на мостовой разбив нос. Тут же ему в спину уперлась правая пятерня солдата, прижимая к холодным камням. Одним движением левой руки солдат разорвал на нем штаны. «Помогите!» – выкрикнул Кай. «Сейчас помогу, герой! Получай свою награду» – услышал он хриплый голос мужчины. Кай сжал ягодицы что есть сил. «Кто-нибудь на помощь!» Кричал он. Резкая, ужасная боль волной прокатилась по всему телу. Затем глухой удар и солдат всем телом упал на мальчика, придавив его. Кай забарахтался, пытаясь скинуть тело. С трудом выбравшись, он поднялся. Из затылка солдата текла кровь. Рядом лежал окровавленный камень.

– Живой? – послышался детский голос.

Кай обернулся. Рядом стоял его старый знакомый по кличке «Уж».

– Нет, скорее всего, ты его убил.

– Да плевать я хотел на этого отморозка. Сам как? У тебя нос разбит и из задницы кровь идет.

– Жить буду. Он мне штаны порвал! – с трудом сдерживая слезы, констатировал Кай.

– Вон у этого забери, обрежешь и нормально будет. Теперь ты мне денег должен. Десять динар. Я тебе жизнь спас. Сегодня бега устраиваем. Приходи.

– Я подумаю. Спасибо тебе Уж.

– Спасибо не звенит. До конца недели чтоб отдал. Иначе я всем расскажу, что Койот не возвращает долги. А за это, сам знаешь что бывает.

– Я отдам.

– Вот и посмотрим. Увидимся на бегах Койот.

Уж быстрым шагом направился в конец улицы. Кай принялся стаскивать штаны с солдата. Скинув свои разорванные в клочья лохмотья, он примерил обновку. Завязал впереди узел, чтоб не сваливались, и несколько раз подогнул снизу. Вышло вполне достойно. Обшарив солдата, он нашел пять грошей и два медных льва. «Не густо» – подумал он, – «Придется участвовать в бегах». Спрятав деньги за пазуху и переложив содержимое из старых штанов в новые, Кай, или как его называли среди беспризорников Койот, поспешил покинуть улицу в направлении рынка.

На рынке народу было не много. Незаметно срезать кошелек или украсть что-то стоящее не получится, поймают и, по новым законам, отрубят руку. Однако ему удалось стянуть пару яблок и горсть очищенных орехов. Эта добыча позволила ему немного утолить голод. Проходя мимо лавки с семенами он схватил горсть тыквенных семечек и пустился наутек. «Вор! Держи Вора!» – закричал продавец, затем безнадежно махнул рукой в сторону убегающего мальчика и даже более активно стал предлагать свой товар: «Семена! Сушеные семена! Соленые, сладкие, – на любой вкус! Покупай семена».

Спустившись вниз по улице, выйдя на площадь старого центра, он уселся на каменную лестницу и принялся щелкать семечки. Задница зудела, сидеть было больно, Кай то и дело ерзал, ища более-менее комфортное положение.

– Ты оскверняешь храм истинного Божества, – послышался строгий голос.

Мальчик поднял глаза. Перед ним стоял пожилой монах в голубой, заляпанной грязью рясе.

– Этот что ли? – Кай кивнул в сторону массивной пирамиды находившейся за его спиной и демонстративно сплюнул шелуху себе под ноги.

– Этот, – ответил монах, подобрал рясу и сел рядом с мальчиком.

Кай заметил всю бедноту его одеяния. На ногах кожаные сандалии, завязки которых давно оборвались, а к обрывкам привязана обычная веревка, которая была обмотана вокруг голени, удерживая обувь на ноге от спадания при ходьбе. Ряса была совсем прохудившийся с многочисленными дырами и следами неумелой штопки.

– Там, – мальчик указал пальцем на пирамиду неподалеку, – Храм Бога Огня Клиафа, его служители утверждают, что их бог истинный, и их доводы показались мне убедительными, – Кай задрал рукав и показал ожег, – А вон там храм Бога Силфу, он сидит на небе и лишь изредка нисходит до нас милостью. Монахи этого храма тоже говорят, что их бог истинный, а остальные ложные. Мирты поклоняются Солнцу и множеству других богов. Ахгары верят в Великих Создателей всего сущего из пустоты. Все говорят, что их вера праведная. А на деле…

– Я вижу, ты озлоблен нищетой и бедами, твоя душа в смятении…

– Только не надо читать мне проповеди. Судя по вашему виду, ваш Бог не особенно-то наградил вас за веру.

– Ты судишь о милосердии божьем мирскими мерами и не видишь богатство моей души, не видишь свет, что излучают мои глаза, потому что твой взор затуманен.

– А-а-а, ну конечно! «Не в деньгах счастье!» – так говорят только те, у кого есть деньги и такие как вы, – фанатики. Духовное богатство утоляет ваш голод, позволяет не видеть зла и насилия, а молитвы возносят к всевышнему в место, где нет той грязи, что окружает этот мир!?

– Это не так. Я ощущаю голод и жажду, вижу то же что и ты: нищету, боль, страдания. Каждый день и каждый час. Зло творят люди, а не Бог. Каждый волен выбирать между добром и злом по своему предпочтению. Эту волю даровал Бог Воды и не осуждает никого за сделанный выбор. Просто сложилось так, что путь зла и обмана приводит зачастую к мирским богатствам и удовольствиям, но истощает душу.

– Бог Воды? Да, слышал. Забыл только, как зовут вашего БОГА?

– Вода. Мы уже давно дали ему имя. Оглянись и ты увидишь его. Вода окружает нас. В небе, на земле, под землей, в нас самих, во всем живом и неживом есть вода. Без воды не было бы ничего в этом мире! Без воды невозможна жизнь! Вода способна принимать любую форму: будь то графин или сам человек, может быть и твердой, и жидкой, и паром. Бог повсюду и поэтому он всегда с нами.

– Раз Бог Воды не осуждает и вероятно не наказывает за зло, тогда я без зазрения совести могу убить человека, не опасаясь божьей кары?

– Это так. Наказания мы можем ждать только от других людей и от своей собственной совести. Бог не наказывает нас, он любит все что создал. Путь человека его собственный выбор. Разве господь наказывает лису, что убивает мышь или зайца ради прокорма. Разве он наказывает молодого волка убившего матерого ради того чтобы возглавить стаю. Хотя все эти твари его создания, – его дети. Но от зла душа, – та чистая вода, что есть в каждом из нас, истощается, превращается в яд. После смерти, когда все мы становимся жидкостью, только чистая вода способна слиться с Богом. Хорошее и плохое есть в каждом из нас. Чем больше в тебе добра, тем большая часть тебя сольется с Богом.

– А как же загробный мир и вечное блаженство для праведников?

– Разве кто-то может знать о нем? Неужели кто-то побывал там и вернулся поведать нам о благах райских садов? – старик рассмеялся, – Мальчик мой, я могу лишь утверждать, что слившись с Водой воедино ты сможешь наблюдать все, что творится в мире чувствовать все, что чувствует любой человек на земле, – будь то горе или великое счастье, поскольку вода в нас и повсюду.

– Это интересно, – задумчиво произнес Кай.

– Я бы мог многое тебе рассказать и даже показать, если ты придешь в храм. Как зовут тебя юноша?

– Благодарю вас, но не думаю, что это когда-нибудь случится. У меня много дел. Зовите меня Койот. Это прозвище что имя для меня.

– Хорошо Койот. Мое имя Уго. Мне кажется, что мы еще свидимся. И прошу тебя, не оскверняй более храм Воды, ведь грязь способна даже целебную воду превратить в яд.

– Всего доброго Уго, – сказал Кай вставая, – Мне была приятна эта беседа.

– И, надеюсь, полезна, – тихо ответил старик, провожая мальчика взглядом.

Кай шагал в беднейший район Бояра, который по странным обстоятельствам меньше всего пострадал от ахгарских требушетов. Сегодня будут устраиваться тараканьи бега. В прошлый раз ему повезло, его бегун участвовал в финальном забеге и занял второе место. На выигранные деньги Койот неделю жил без воровства и голодных спазмов в желудке. Но с тех пор прошло уже две недели, и его тревожили сомнения по поводу быстроты его питомца томившегося в маленькой деревянной коробочке за пазухой. Можно было поймать нового, однако тогда рассчитывать придется только наудачу. Не факт, что новый бегун окажется быстрее нынешнего вице-чемпиона. «Будь что будет» – решил Кай и ускорил шаг.

Беднейший район или «крысиное логово» как называли его боярцы, находился на северной оконечности города. Даже слепой путник, не видящий трущоб, бродяг в лохмотьях легко мог узнать это место по зловонному запаху исходящему от сточных ям, от людей, от мусора валяющегося и гниющего прямо на мостовой. Здесь скрывались преступники, больные проказой, здесь жили те, у кого никогда не было и никогда не будет законных средств на существование, – отбросы боярского общества. Здесь царили свои законы и правила, не зная которых прожить в этом районе более суток было невозможно. Сюда боялись заходить военные патрули. Казалось, даже солнце с неохотой освещало днем узкие грязные улицы и приземистые убогие жилища местных обитателей.

Кай шел к «развлекательному дому». Когда-то это был храм какого-то очередного истинного бога, покинутый его служителями, горделиво возвышавшийся над убогими строениями почти вплотную примыкающими к нему. Пять полукруглых куполов украшали пятиконечные звезды. Кое-где на пошарпанных стенах еще сохранились потускневшие изображения крылатых людей с молитвенно сложенными руками. Местные нашли храму новое применение. Там проводились собачьи бои, крысиная охота и устраивались тараканьи бега. Для многих это было единственным развлечением или местом, где можно было хоть немного заработать.

– У меня только пять грошей Майя, – говорил лысоватый мужик в драной рубашке и совершенно новых замшевых штанах ярко-желтого цвета, снятых вероятно с какого-нибудь богатея, когда Кай проходил мимо дома местной шлюхи, – А с красивой бабой у меня уже давно не было.

Красивой бабой Майю было назвать трудно: не на вид не на ощупь, так как страдала не только от избыточного веса, но и от избыточного возраста. Однако в крысином логове она пользовалась большим спросом. Рубашка на ней была расстегнута полностью и огромные груди выставлены на показ.

– За пять грошей иди к своей тощей и сварливой жене, ты мои расценки знаешь.

– Прошу тебя! – лысый взял ее за руку, – Ну хотя бы только ртом?

Майя закатила глаза:

– Ладно. Пес с тобой, заходи.

Лысый проворно вбежал в дом.

– Эй, Майя, – крикнул Кай, – А меня не обслужишь заодно.

– Подрасти сначала, щенок! – ответила она, закрывая скрипучую дверь.

Койот улыбнулся и подошел к окну, осторожно заглядывая в комнату: лысый уже спустил штаны. Майя встала перед ним на колени и принялась за работу, схватив своими толстыми ручками мужика за ягодицы, она интенсивно двигала головой. Кай постучал в окно и, что есть сил, бросился бежать прочь, заливаясь от хохота.

У входа в развлекательный дом толпились люди всех возрастов. Было шумно. Солнце неумолимо спешило на запад и времени для заявки на тараканьи бега оставалось все меньше. «Пустите участника!» – кричал он пробираясь через толпу, – «Койот выставляет своего бегуна! Пустите участника!». Люди сторонились, пропуская его вперед. Кто-то хлопал по плечу, желая успеха. Возле массивной двери стоял, опершись на рукоять секиры, Брон. Когда-то этот здоровенный мужчина был чемпионом Бойцовской Арены. Но умудрился куда-то спустить все деньги и в результате оказался в крысином логове. Здесь бывшего великого воина уважали, казалось, он был доволен своей жизнью, зарабатывая себе на пропитание работой наемного охранника.

– Привет Брон. Я хочу участвовать в сегодняшнем забеге.

– Привет малец. Надеюсь, тебе повезет. Проходи, – Охранник толкнул дверь и Кай вбежал внутрь.

Солнечные лучи весьма неохотно пробивались через узенькие окошки старого храма. Огромная деревянная люстра с множеством свечек под главным куполом, опускаемая и поднимаемая с помощью лебедки, служила основным источником света, однако его не хватало, поэтому повсюду были расставлены массивные бронзовые подсвечники.

Столы с перегородками для тараканьих бегов уже стояли в центре зала. Койот поспешил к небольшому столику в углу за которым сидел пожилой старик и записывал участников, вытащив из кармана пять грошей для регистрации.

– Этого мало, – сказал старик, покачав головой, – Взнос на участие в бегах вырос мальчик мой, но я могу принять от тебя ставку на одного из бегунов.

Кай вытащил бронзовую ахгарскую монету:

– Этого хватит?

Старик недоверчиво взглянул на нее и поморщился, словно надкусил кислый лимон:

– Что же…. Тоже деньги. Имя заявителя?

– Койот.

Регистратор кинул монеты в небольшой мешочек на столе, взял перо и аккуратно вписал нового участника в свой список:

– Твоя дорожка восьмая, третий стол. Готовься.

Кай облегченно выдохнул и осмотрелся. Большинство участников находились рядом с беговыми столами. Многих он знал.

Когда двери развлекательного дома распахнули, впустив зрителей и игроков, на середину зала вышел ведущий, – молодой парень лет восемнадцати и громким звучным голосом прочитал список участников, добавляя к некоторым именам их заслуги на предыдущих бегах. Последним именем в списке был Койот, – вице-чемпион прошлого забега. После короткой паузы. Он также звучно произнес:

– Участвуют двадцать четыре бегуна на трех столах. Первые двое бегунов с каждого стола проходят в финал. Пришедшие третьими участвуют в полуфинале, где определяются оставшиеся два участника. Победители полуфинала занимают седьмую и восьмую дорожку на финальном столе. Первые три дорожки финального стола, занимают победители забега таким образом: первая дорожка, – победитель первого стола, вторая победитель второго стола и третья победитель третьего стола. С четвертой по шестую дорожку занимают бегуны, пришедшие вторыми в своих забегах аналогичным образом. Делайте свои ставки! Напоминаю, что минимальная ставка пять грошей и сумма кратная ей.

Поднялся шум. Игроки кричали имя своего фаворита и сумму, которую хотят на него поставить. К ним подходил регистратор брал деньги, а взамен выдавал заранее подготовленную бумажку со своей подписью и именем игрока, на которого была сделана ставка. Если игрок ставил пять грошей, давали одну бумажку, если десять, то две и так далее. Кай слышал несколько раз, как выкрикивали его имя.

Когда шум стих парень произнес:

– Ставки приняты! Кто угадает победителя стола, получает трехкратный от ставки выигрыш, второго двукратный, тот, кто угадал третьего, может вернуть свою ставку. Участники займите свои места согласно вашей регистрации.

У каждого стола стоял судья, который выдергивал по общей команде дощечку, перегораживающую беговые дорожки. Он же определял победителей. Судья кратко напомнил участником нехитрые правила, – их было три: Нельзя дуть на таракана, нельзя трогать стол, нельзя ничего бросать на беговые дорожки. Нарушителям правил грозил штраф, дисквалификация, ну и конечно побои от игроков. Кай вытащил коробку со своим питомцем и поставил ее на стартовую позицию своей дорожки. Судья дал команду приготовиться. Кай открыл коробку, его таракан осторожно выбежал. Забег крикнул судья и выдернул дощечку, одновременно открыв путь всем бегунам. Таракан Кая рванул вперед. На финише стола были рассыпаны крошки медового пряника. Считалось, что это лучшее лакомство для тараканов. Кай кричал что есть мочи: «Беги, беги беги!!!». Дуть было нельзя, однако кричать не запрещалось, поэтому Кай, заранее набрав в легкие воздух, на выдохе кричал что есть сил, надеясь, что это помогает его питомцу бежать в верном направлении быстрее. От криков участников игроков и просто зрителей содрогались стены старого храма.

«Забег закончен», – крикнул судья.

Шум немного стих, слышались разочарованные вздохи. Кай был сконцентрирован на своем таракане, поэтому не знал каким финишировал его бегун. Он поспешил к противоположному краю стола с коробочкой, чтоб забрать своего питомца, внимательно вслушиваясь в слова судей оглашавших результаты забега:

«Первый стол: Первым пришел бегун второй дорожки, вторым бегун седьмой дорожки, третьим бегун первой дорожки».

«Второй стол: Первым пришел бегун первой дорожки, вторым бегун четвертой дорожки, третьим бегун шестой дорожки».

«Третий стол: Первым пришел бегун четвертой дорожки, вторым бегун пятой дорожки, третьим бегун восьмой дорожки».

– Игроки, угадавшие победителей, могут забрать свой выигрыш! – громко выкрикнул ведущий. Тут же несколько человек с нескрываемой радостью ринулись к столу регистратора, – Бегуны, занявшие третьи места, – с уже менее звучной интонацией проговорил он, – Приготовиться к полуфинальному забегу на первом столе. Номера дорожек по номеру стола.

«Третий это хорошо, шанс попасть в финал велик», – подумал Кай и выдвинулся к третьей беговой дорожке первого стола, – «Если попаду в финал, отыграю взнос, а может, смогу выиграть…, но главное попасть в финал».

Когда регистратор закончил выдавать выигрыши. В центр вновь вышел ведущий и выкрикнул:

– Полуфинал! Шанс выиграть очень велик! Всего три бегуна! Два победителя! Трудно не угадать! Делайте ставки! – кричал он, – Тот, кто угадает победителя, получит тройной от ставки выигрыш, если ваш фаворит займет второе место, вы вернете свою ставку. Делайте ставки!

И шум с новой силой наполнил зал.

Регистратор услужливо обменивал гроши на бумажки с именами полуфиналистов.

– Ставки приняты! Участники займите свои места.

Кай поставил коробочку и приоткрыл крышку. Таракан выполз.

«Забег», – скомандовал судья. Дощечка выдернута. И три таракана помчались к финишу. «Беги, беги, беги!»

«Забег закончен!»

Кто-то неистово вскрикнул, толи от радости, толи от разочарования, было непонятно.

Судья громко произнес:

«Финалисты определены! Первым пришел бегун второй беговой дорожки, вторым бегун первой дорожки, бегун с третьей дорожки финишировал последним».

Кай закрыл лицо руками и присел на корточки. Разочарование и обида словно тяжелые камни, привязанные к его плечам опустили его к полу. «Мне нужны деньги», – шептал он не переставая, словно читал молитву, – «Мне нужны деньги». Он не помнил, как его сопроводили из дома развлечений на улицу. Не помнил, как брел к центру Бояра, без устали повторяя одну и ту же фразу: «Мне нужны деньги». Люди шарахались от него в сторону видя помутневший, почти обезумивший взгляд мальчика: «Мне нужны деньги».

Когда Кай пришел в себя он с удивлением обнаружил, что сидит на ступенях ведущих к храму Бога Воды. Солнце отдавало земле свои последние лучи, погружая Бояр в темноту. Кое- где зажигали уличные фонари. «И что теперь делать? Откуда я возьму десять динар?», – спросил он сам себя и по щекам потекли слезы. Он вытер лицо рукавом и глубоко вздохнул. «У меня есть еще пара дней. Выпрошу или украду». Кай встал, отряхнулся и бегом направился к богатому району, сейчас время, когда богатеи возвращаются с кабаков, залитые добрым вином, иногда они бывают щедрыми.

«Помогите, мне нужны деньги. Пожалуйста. Сколько не жалко». Теперь он не отводил глаза, не стыдился, страх за свою жизнь лишил его этих чувств. Страх притупил голод. Он подходил ко всем, и богато одетым, и не очень, к выпившим и трезвым, ко всем, кто встречался ему на пути: «Помогите, мне нужны деньги. Пожалуйста. Сколько не жалко».

– Эй, мальчик!

Услышал Кай явно нетрезвый голос. Он повернулся и увидел мужчину лет сорока, в дорогих одеждах сидящего на мостовой обхватив руками уличный фонарь.

– Иди сюда мальчик.

Кай подошел.

– Как тебя зовут парень? А нет… не говори… мне плевать, – мужчина демонстративно сплюнул Каю под ноги, – Тебе деньги нужны? А? Нужны, да?

– Да господин, – обрадовано пролепетал Кай.

– Ну и сколько? Давай говори, сколько тебе надо?

– Десять динар, господин, но даже если дадите меньше, я буду безмерно благодарен вам. Я провожу вас домой.

– Эх… всего-то?! – мужчина икнул, затем поманил мальчика пальцем, – Подойди ближе.

Кай подошел. Мужчина схватил его за затылок одной рукой, другой ухватил за ворот рубахи и придвинул к себе. От него несло жутким перегаром вперемешку с табачным дымом.

– Слушай сюда мелкая тварь, оборванец! Ты никто! Ты пыль на сапогах для всех, кто живет в этом районе. Такие как вы не вызываете жалости, только презрение. Вас надо извести как паразитов! Откуда только вы выползаете? Как хватает духу просить? Иди, работай к гончарам, таскай навоз, торгуй своей жопой если телом слаб. Делай что-нибудь, или сдохни как крыса! Но знаешь что? – он снова икнул, – Таких бедных мразей как ты не спасет никакая работа, вы гнилье, – мусор, который нужно вымести! Я помогу тебе, – он отпустил его голову и полез в сапог. Кай следил за ним. Сверкнуло лезвие ножа. Кай собрав все свои силы вырвался и отпрыгнул в сторону упав на спину. Лезвие рассекло воздух, – Ну что же ты, я решу все твои проблемы, мальчик, иди сюда.

Кай поднялся. Богатый господин продолжал размахивать ножом, зазывая его к себе:

– А знаете, в чем проблема таких как вы? Богатеньких, чистеньких и ухоженных. ВЫ! Богатеи! Привыкли жить как хотите. Покупать что хотите, от избытка и безнаказанности ваша жизнь стала пресной и вы топитесь в вине или насилии, в издевательстве над людьми, желая показать себя выше других, чтобы почувствовать свою силу и власть, чтобы почувствовать что еще живете! Но все это до тех пор, пока у вас есть деньги. Вы разучились жить, радоваться каждому дню просто потому, что живы. И вы повеситесь на первом же суку, когда лишитесь своих богатств, – потому что не умеете жить! И случится это очень скоро. Ахгары подгребут вас под себя, – Кай плюнул в сторону господина и скрылся во тьме дав зарок, что более никогда не посетит этот район.

На следующий день Койот пошел на рынок в надежде украсть кошель у зевак, однако покупателей было меньше чем ахгарских патрулей, которые не сводили с него глаз. Он прекрасно знал, чем может все закончится и не решился украсть даже яблоко. Остатки дня Кай провел в безрезультатном попрошайничестве. Под вечер одна колоритная дама сжалилась над ним и сунула ему динар. «Спасибо мадам», – проронил он, спрятав монету. Но что этот динар, когда завтра ему нужно отдать десять. После полудня Уж и все кому он расскажет о долге будут его искать. «Нужно бежать, бежать из города. Все равно куда». Пошел уже третий день с того момента когда он последний раз ел. Голод и усталость мешали ему думать. Он нашел улицу потемнее и лег прямо на мостовую. «Завтра будет завтра» – прошептал он засыпая.

Проснулся он от пинка в живот. Подняв глаза, Кай увидел перед собой парня немногим старше него самого в бедняцких лохмотьях.

– Койот? – спросил он.

– Нет, – Кай замотал головой.

– Не ври. Ты Койот. Я видел тебя на бегах. Ты Ужу денег должен. Собрал?

– У меня время до полудня! Оставь меня.

– Ну, нет. Уж боится, что ты решишь сбежать, не отдав долг. Я буду с тобой весь день. Ты закон знаешь. Мне жаль, что тебе не повезло вчера на бегах. Это был твой единственный шанс отдать долг.

– Слушай, – Кай внимательно посмотрел на парня, – Как тебя зовут?

– Я Пень.

– Пень? Не слыхал о тебе.

– Я новенький, моя семья погибла, защищая Бояр от ахгаров, деваться было некуда вот и пришел в логово к беспризорникам. Не всем везет с прозвищем, однако если я тебя убью, то смогу взять себе твое имя.

– Мне про героических родичей можешь не рассказывать, оставь эту жалобную байку для сердобольных богатеев. Есть предложение: я даю тебе динар, ты делаешь вид, что не нашел меня. Это честная сделка.

Пень рассмеялся:

– Нет. Я закон знаю, к тому же, мне нравится твое имя. Вставай Койот, – он пнул Кая для убедительности.

Кай неохотно поднялся.

– Ну? Куда пойдем? – с явным сарказмом спросил Пень, – Как собираешься долг отдавать?

– Скажи мне отпрыск героев-защитников Бояра, ты когда-нибудь убивал? Сможешь лишить жизни другого человека?

– Не переживай, смогу.

– Уж убивал, его друг Лис тоже убивал. Я убивал. И как ты думаешь, легко ли это, если те, кто уже это делал, посылают убить того, кто и кровь-то, наверное, только от пореза на пальце видел.

– Умолкни Койот. Лучше ищи способ найти десять динар до полудня.

– Веди меня к Ужу, мне негде взять денег.

– Что же, тогда пошли, – Пень подтолкнул Кая рукой, – Пойдешь впереди меня.

– Куда идти-то?

– Я буду говорить, когда надо будет повернуть. Сейчас прямо.

Они шли по узким улочкам, проходили между домами, минуя места, где могло быть много народу. Кай искал момент, чтоб улизнуть от своего опекуна. Они шли в логово крыс. Уже миновали старый центр с его многочисленными храмами, прошли квартал ремесленников и булочников, с каждым шагом приближаясь к беднейшему кварталу. Тут Кай оперся спиной о стену каменного дома и схватился за живот.

– Ты чего? – с недоумением спросил Пень.

– Живот скрутило. Я три дня совсем не ел, может четыре.

Пень подошел ближе. Кай резко выкинул руку, со всей силы ударив Пня по челюсти. Тот рухнул словно подкошенный. Койот бросился бежать в противоположную от логова крыс сторону. «От старого центра до центральных ворот недалеко», – пронеслась у него мысль. «За городом меня искать не будут». Однако когда до старого центра оставалось совсем немного и через дома уже виднелись храмы ему на встречу выбежали трое его знакомых: Уж Лис и Камыш. Он развернулся, чтоб бежать в другую сторону, но и сзади к нему подбегали двое. Их Кай не успел разглядеть. Они повалили его на мостовую, заломив руки за спину.

– Смотрите-ка кто тут у нас бегает! – сказал Уж, – Долг наверное спешит отдать. Так?

– Прошу Уж, мне нужно еще пару дней, я всегда отдавал долги и в этот раз отдам!

– Нет, ты хотел убежать, а значит, я вправе забрать у тебя самое дорогое. Например, жизнь, – Уж улыбнулся какой-то странной, почти зловещей улыбкой, – К тому же, я обещал твое имя другому человеку. Ребята оттащите его за угол. Проучим должника.

Кая приволокли в узкий закоулок между домами и принялись впятером пинать ногами. Он пытался закрывать лицо руками, но это не помогало, глаза залило кровью и он уже ничего не видел. Все тело превратилось в сплошную рану с нестерпимой болью он кричал умолял, все напрасно.

– Хватит, – донесся сквозь звон в ушах до Кая запыхавшийся голос Ужа, – Не надо чтоб он сознание терял.

Удары прекратились. Послышались торопливые шаги.

– Вы нашли его! – раздался радостный выкрик Пня, – Урод сбежал от меня.

– Я знал, что так будет. Пень есть пень, – Уж рассмеялся довольный своей шуткой, – Ты все еще хочешь его имя? На, возьми.

Кай догадывался, что Уж протянул Пню нож. Он хотел что-то сказать, хотел просить, умолять, но из груди вырывались только хрипы. Тело не слушалось. На какое-то мгновение страх заглушил боль унял звон в ушах и он слышал как неторопливо подходит к нему Пень.

– Теперь твое имя принадлежит мне, – сказал Пень и воткнул нож Каю в живот.

Он не почувствовал сильной боли, вернее боль была не сильнее той, что уже причиняла ему страдание, лишь холод стали и колючий ветер обжигающий его изнутри. «Теперь Койотом будет другой человек».

– Что же вы творите ублюдки, – послышался где-то далекий голос.

Шлепки босых ног об брусчатку, быстро удаляющиеся в разные от него стороны и боль сильная, страшная боль, заставляющая тело содрогаться в судорогах.

***

Первое что Кай ощутил, придя в сознание, – это холод. Он попытался отрыть глаза, однако веки его не слушались. Ломота по всему телу, ноющая боль в груди и животе. Кай застонал.

– Очнулся? – послышался тихий едва узнаваемый голос.

– Где я?

– Ты в храме истинного Бога, который и вернул тебя к жизни.

– Я узнаю ваш голос, – с трудом проговаривая каждое слово, пробормотал Кай, – Но не могу вспомнить, где я его слышал.

– Меня зовут Уго. Мы беседовали с тобой неделю назад.

– А-а, монах храма Воды, – Кай кашлянул и почувствовал вкус собственной крови во рту, – Я не могу открыть глаза, не могу пошевелиться. Мне холодно.

– Да. Твое лицо сильно опухло от побоев, но отек скоро спадет. Сломано пару ребер, но и это заживет, а озноб, это нормальная реакция тела на полученные повреждения. Меня больше беспокоит твоя рана в животе, она все еще кровоточит. Тебе нужен покой.

– Как я оказался здесь?

– Тебя принес три дня тому назад один из моих прихожан, – ремесленник, чью дочь я спас от чумы во времена жуткой эпидемии. Тебе повезло, что он оказался рядом.

– Мне повезло бы больше, окажись он рядом до того как мне вспороли живот.

– Не стоит тебе много говорить. Здесь тебе ничего не угрожает. Лежи, набирайся сил. Я зайду к тебе позже, принесу бульон и немного воды.

Дверь заскрипела, затем захлопнулась. К абсолютной темноте добавилась звенящая тишина. Боль долгое время не давала ему покоя, но слабость все же взяла верх и Кай уснул.

В следующие дни Кай приходил в сознание только когда Уго будил его, протягивая миску с куриным бульоном и кружку с водой. Он пил, затем снова засыпал. Он потерял счет времени, не отличал день от ночи. Вскоре слабость и боль потихоньку стали отступать. Через какое-то время он уже мог полностью открывать глаза и в полумраке различал скудность убранства комнаты. Однако пастель была высокая мягкая и удобная. Боль в груди и животе все еще беспокоили его, но уже терпимо. Уго заботливо перевязывал, удовлетворенно кивал, рассматривая ножевую рану. Вскоре Кай уже самостоятельно садился. Уго приносил ему хлеб и вареную курицу с рисовой лапшой. «Ешь, набирайся сил», – говорил старый монах. Кай кивал, с аппетитом поглощая все, что тот приносил. Через пару дней Уго принес костыли и помог совершить первую прогулку по комнате. Позже Кай впервые вышел на улицу и вдохнул полной грудью свежий воздух.

– Почему вы мне помогаете? – спросил Койот, когда они в очередной раз прогуливались во внутреннем дворе пирамиды, – Вы ведь ничем мне не обязаны, и отплатить вам за доброту мне нечем.

– Разве я не могу делать это бескорыстно? – с улыбкой спросил Уго, – Я помогаю всем, кто нуждается, просто потому, что считаю это правильным. Я стараюсь полюбить этот мир так же сильно, как любит его Бог. Не делить его на черное и белое, а любить его таким, какой он есть. Получается правда скверно, эмоции трудно подавить, когда видишь несправедливость, но я стараюсь.

– Вы поможете убийце детей и женщин, зная, кто он есть? Будете стараться полюбить его?

– Да, – без тени сомнения ответил Уго, – Возможно моя любовь спасет его, очистит его израненную и озлобленную душу.

– Вы не нормальный. Мне жаль вас, – вздохнул разочарованно Кай, – Вас когда-нибудь убьют. Убьют те, кому вы так бескорыстно стараетесь помочь.

– Возможно, – пожав плечами, ответил монах, – Я все равно не отступлюсь.

В центре пирамиды находился глубокий колодец. Когда Кай поинтересовался, сколько там футов, Уго сказал, что колодец бездонный и что он древнее Бояра. Храм Бога был выстроен вокруг него, многие пытались измерить его глубину, привязав груз к веревке, но не нашлось столько веревки, чтобы нащупать дно. Вода там лечебная с помощью нее монах лечит людей. Эта вода спасла много жизней, в том числе и его. Уго рассказывал про чудеса, что может творить вода, свидетелем которых он был. Про то, что солнце и вода ранее были единым целым, Но бог отделил от себя огонь и создал солнце, чтобы оно могло согревать его, потом Вода создал все сущее, в том числе и наш мир.

Через несколько недель Кай был полностью здоров. Но покидать стены Храма боялся.

– Я вижу стыд и тревогу на твоем лице, – сказал однажды Уго, – в чем дело?

– Я не могу более злоупотреблять вашим гостеприимством, не могу более есть ваш хлеб, так как не могу заплатить за него, но боюсь выйти в Бояр так как знаю, что меня могут убить.

– Ты юн и силен духом, тебя может ждать великое будущее. Я могу предложить тебе новую жизнь, уехать в Брави-Ахгар, – центр современного мира. Могу предложить тебе обучение в богословской школе, где тебя примут те, кто обязан мне. Там ты сможешь сам сделать выбор и определить свою дальнейшую судьбу. Или же продолжить нищенствовать, бродяжничать и воровать, следуя уличным законам. Тебе решать.

– Почему именно Брави-Ахгар, разве мало других городов?

– Хотим мы того или нет столица империи является центром духовного и просветительского мира. Там масса возможностей взлететь к небесам или упасть так низко, как еще не падал. Туда стремятся ученые умы и богословы, там живут сильные мира сего. Там тебя ждет твоя новая судьба.

Кай сделал выбор в пользу духовенства, прекрасно понимая, что выбор за него сделал совсем другой человек, которого он так и не смог понять. Он покинул родной город вместе с Боярскими цыганами, которые вели торговый караван в столицу империи, нанявшись к ним носильщиком за еду и место возле походного костра. Вооружившись запиской от Уго, Заучив наизусть название богословского дома, а так же имя человека, которому предназначалась записка, получив устные наставления от монаха, он направился навстречу новой жизни.

Часть 3 "Кочевник"

Небольшая стоянка кочевников, всего в двести шатров, раскинулась неподалеку от речки, на пути от южных городов к столице королевства. Встретить их в этом районе Миртского королевства было большой удачей для усталых путников. Пользуясь традицией гостеприимства, они могли остаться на ночлег, не боясь быть убитыми или ограбленными, восстановить свои силы и продолжить путь.

Лето здесь длилось почти пять месяцев, земли богаты зеленой травой для скота, леса дичью, а в реках полно рыбы, – и все же кочевники в этих краях были большой редкостью. Не потому, что они не знали об этих местах, а просто, потому, что само понятие «кочевой образ жизни» постепенно терял свой смысл с развитием цивилизации. Кочевые племена сумевшие выжить в «объединительной войне» – как принято сейчас говорить в королевстве, и отстоять свой образ жизни постепенно исчезали. Оседая на одном месте, они образовывали небольшие поселения, которые разрастались и превращались со временем в города. В основном, жить, так как жили их далекие предки, продолжали малочисленные племена на востоке королевства, поддерживая старые традиции, они старались оберегать свою самобытность. Именно к таким относилось племя «Кагам». Когда-то их потомки покинули южно-восточные земли. Убегая от страшной войны и насилия тех лет, они уходили на запад в поисках спокойной жизни, и нашли свой дом в степях юго-запада. Уже в шестнадцать лет юноши кочевников становились мужчинами и могли выбрать себе жену, независимо от положения семьи невесты в племени. Во главе иерархии стояли семьи занимавшиеся охотой. Они же исполняли роль воинов в случае нападения. Мальчики из семьи охотников постигали свое ремесло с девяти лет, чтобы к совершеннолетию в совершенстве владеть навыками стрельбы из лука, метанию копья и камней, умело ставить ловушки, знать свое место при коллективной охоте и быть искусными следопытами. Следом шли рыболовы. Своих сыновей они учили плести снасти с десяти лет, распознавать места скопления рыб, правильно расставлять сети, обучали искусству охоты с острогой во время нереста и премудростям сезонной ловли. Далее ремесленники. Дети из семьи ремесленников, включая девочек, постигали искусство того или иного ремесла с девяти лет. Внизу иерархии кочевников находились пастухи и собиратели, эти профессии назначались вождем племени. Как правило, выбор падал на людей неспособных выдерживать нагрузки на охоте или рыбалке. Но иногда вождь пользовался свой властью в целях личной мести и для унижения своих врагов. Именно таким оказался Амато. Неприкасаемыми была семья шамана, они по наследству, втайне от всех передавали секреты знахарства и дар общения с духами предков. Вождь племени кочевников избирался советом старцев из числа наиболее подходящих сроком на семь лет. В случае недовольства в племени через этот срок избирался новый вождь. Амато дважды за время выборов вождя выказывал свое недовольство по поводу некоторых решений вождя Израги и, конечно же, вождь воспринял слова Амато как личную неприязнь. Хотя старцы и игнорировали его доводы, Израги затаил обиду. Амато был родом из семьи рыболовов, но после смерти своего отца входившего в совет старцев он потерял покровителя. Не имея на тот момент сына достигшего десяти лет, кому бы он должен был передавать свои навыки и с кем должен был выходить на рыбалку, Амато стал уязвим. И наследующий год он был назначен пастухом. Но это было не самое страшное: по традиции кочевников старший сын пастуха лишь по достижении совершеннолетия мог начать обучение профессии той, которую ему выберут старцы. Другими словами сын Амато, – Авион будучи взрослым мужчиной и имея полное право создать семью не мог строить свой личный шатер, так как являясь учеником семьи рыбаков или охотников должен был бы жить с ними до конца обучения. А не каждая невеста даст согласие на такую жизнь. Но узнав о том, что Юйса, – дочь вождя и Авион полюбили друг друга, у Амато появилась надежда, что Израги снимет с него должность пастуха и он сможет начать обучать сына, однако этого не произошло.

***

Густой туман медленно опускался на степь, скрывая холмы и лучи только что показавшегося из-за горизонта солнца, рассвет затягивался. Воздух был тяжелый и влажный, как перед грозой. Царила гробовая тишина.

Внезапно над головой Авиона пронесся огромный ворон, издав истошный крик, черная птица скрылась в тумане. В эту секунду вспыхнуло пламя на протяжении всего горизонта и стеной стало быстро продвигаться к нему. С другой стороны раздался чей-то властный голос и из тумана стали выходить люди в железных доспехах, положив длинные копья друг другу на плечи, они наступали. Их вел высокий черноволосый человек, он поднял меч вверх и войско, повинуясь немой команде, остановилось. Пламя стремительно приближалось. Впереди огненной стены Авион увидел неизвестное ему существо, один вид которого вселял страх и ужас: человекообразное туловище вырастало прямо из пламени, с огненно-красной кожей, огромными ядовито-желтыми глазами, в руках у него были щит и меч, которые так же полыхали пламенем. Это был демон или сам дьявол, но, безусловно, из самых глубин ада, потому как Боги не допустили бы рождение подобного существа на земле. Военачальник ударил мечом о щит, прокричал боевой клич, на незнакомом языке и огромное войско кинулось в атаку.

Авион стоял посередине поля, где вот-вот начнется сражение. Его лицо обдувало прохладой и, то ли от холода, то ли от страха, немели руки и ноги, кожа цепенела, сердце заколотилось с утроенной силой, ему показалось, что оно вот – вот выпрыгнет из груди. Он посмотрел в лицо военачальнику, бежавшему навстречу демону: «Как оно мне знакомо, неужели это…, нет, не может быть…, отец?»

«Отец!» – вырвался у него из груди сдавленный крик, но его слова словно дым растворились в тумане.

Демон уже приблизился, издав ужасающе зловещий смех, он занес свой огненный меч.

«Отец! Отец! Нет!»

Он проснулся, все одеяло было мокрое от пота. В шатре было тепло, дрова игриво потрескивали в костре, отец стоял возле ложа и испуганно смотрел на него.

– Что случилось Авио?

– Мне приснился страшный сон, я…

– Успокойся сынок, это был сон, просто сон, я рядом, все хорошо.

Амато постелил себе шкуру медведя рядом с Авионом и лег. Мальчику стало спокойней, он закутался в одеяло и быстро уснул.

Утром его разбудил аромат жареного мяса. Авион открыл глаза. Мать готовила завтрак, увидев, что он проснулся, она подошла к нему и села рядом.

– Ты помнишь, что тебе приснилось ночью?

– Да, – нехотя ответил он и коротко поведал ей свой сон. Мама покачала головой, потом улыбнулась и сказала:

– Твой отец всего лишь пастух и языков других он не знает, – куда ему командовать армиями и вести войны. Выбрось этот сон из головы, одевайся и садись лучше кушать. Я приготовила «герою полководцу» еду, отнесешь ему, когда закончишь завтрак, а мне надо сходить на речку за водой.

Она погладила его по голове.

– Ну же, быстрей вставай, соня!

Авион напялил на себя свою одежду и принялся за завтрак. Разделавшись с мясом, он взял приготовленный сверток с едой и вышел из шатра.

Было пасмурно, тяжелые темно – синие тучи плыли по небу, сильный порывистый ветер дул так, что он даже слышал, как скрипят деревья в лесу. Несмотря на уже совсем не раннее утро в лагере было безлюдно, впрочем, как всегда в это время. Все взрослые мужчины со своими детьми покинули свои шатры еще на рассвете, отправившись на охоту или рыбалку. Амато – отец мальчика пас племенной скот недалеко от лагеря.

Авион направился прямиком на пастбище. По пути ему встретилась Юйса, – дочь вождя, она несла в руках кожаные мешки с водой.

– Привет Авио. К отцу?

– Да. Хочешь, пойдем со мной?

– Хочу, – ответила она, улыбаясь, – только надо отнести воду.

– Давай помогу, – он взял у нее мешки, всучил ей отцовский завтрак и понес воду к шатру вождя. Юйса, о чем – то задумавшись, шла рядом.

Спустя некоторое время они уже приближались к пастбищу. Амато сидел на огромном гранитном камне, закутавшись в овечью шкуру. Собаки, охранявшие скот от нападения волков, лежали возле его ног. Когда дети стали подходить ближе, они внезапно вскочили и зарычали. Пастух поднял вверх руку, собаки улеглись замолкнув. Авиона пробил холодный пот, сердце сжалось, непонятный страх поглотил на секунду его сознание. Он и раньше так делал, но сегодня было все по-другому: дай ему меч в руку – его жест был бы точь-в-точь таким же, как во сне. Авион сделал глубокий вздох, и, чтоб ни – кто не увидел его напряжения, улыбнулся, протягивая завтрак отцу.

– Ты не против, если мы с Юйсой пойдем погуляем? – спросил он его. Амато кивнул, разворачивая сверток.

Они взялись за руки и бегом направились ближе к лесу, где разноцветным ковром росли полевые цветы. Когда же почти добрались до намеченной цели, Юйса неожиданно вырвала руку и, оттолкнув его, побежала прочь, оглядываясь и игриво смеясь. Авион кинулся за ней, догнав, схватил ее за талию и они вместе повалились на землю в благоухающий аромат цветов. Она громко засмеялась и попыталась высвободиться из объятий, но, поняв, что не сможет, обняла его за плечи. Он провел по ее густым, черным, красивым как у богини волосам рукой, закрыл глаза и поцеловал. Долго еще они кувыркались в цветах, целовались, забрасывали друг друга травой, потом молча смотрели в небо. Юйса сорвала ромашку и провела ей по его щеке.

– Ты женишься на мне, когда тебе исполнится шестнадцать?

– Да, – ответил он, посмотрев в ее большие карие глаза, – На ком же еще?

Она улыбнулась.

– Если ты женишься на другой, – я обрежу себе волосы.

– Что ты, разве я смогу себе такое позволить?

Она снова улыбнулась и поцеловала его. Еще какое – то время они лежали в тишине, наблюдая за летящими по небу облаками и огромными синими тучами причудливой формы, напоминавшие им сказочных зверей.

Юйса поднялась, отряхнула платье от травы и, посмотрев на Авиона, сказала:

– Мне хорошо с тобой, но надо идти, помочь стирать матери.

– Хорошо, – сказал он, встал, подошел к ней и поцеловал на прощание.

Юйса пошла к речке. Она ни разу не оглянулась за то время, пока он провожал ее взглядом.

Ветер усиливался. Воздух стал влажным и прохладным. «Должно быть, будет дождь», – подумал он и направился к пастбищу. Подходя к гранитному камню, выросшему прямо из земли посреди поля, он увидел отца. Тот был не один, рядом с ним стоял человек невысокого роста в длинном черно-золотом балахоне с капюшоном. Такие смешные и, как ему казалось, очень неудобные наряды носили маги, они называли их мантиями. Маги появлялись в здешних краях, хотя и редко, время – от времени оставаясь на ночлег. Пастух с магом о чем – то разговаривал.

– …будет ночью сильная гроза, я не успею добраться до ближайшего города, разрешите переночевать у вас? – говорил пожилой человек, он держал своего красавца – коня за поводья, поглаживая его гриву, – Мы с Ангелом уже несколько суток в пути, ему тоже необходим отдых.

– Конечно, я буду рад видеть вас в своем скромном жилище, – ответил ему Амато.

Авион подошел ближе, поздоровался и поклонился путнику со всем известным ему уважением, тот радушно улыбнулся и представился:

– Ан – Фабиос.

– Авион.

– Это мой сын, – вмешался пастух.

– Я заметил, – сказал маг, – Вы с ним очень похожи.

Ан – Фабиос скинул капюшон, отпустил поводья и сел на землю, конь склонил голову и неспешно стал щипать траву. Волосы мага были седые, коротко острижены, морщины изрезали широкое лицо вдоль и поперек. Трудно сказать, сколько ему было лет, но выглядел он довольно крепким и сильным человеком. Его ясные серые глаза смотрели прямо на Авиона.

– Холодно, – заметил он, поежившись, – Осень вступает в свои права. Я еду из Калиона, – это к востоку отсюда, примерно в пятистах милях, в столицу, там меня ждут важные и очень срочные дела, заранее прошу прощение в связи с возможно доставленными неудобствами. Вам, наверное, будет интересно услышать последние новости, я с удовольствием вам их поведаю.

После короткой паузы он продолжил:

– Калион уже тринадцать лет является пограничным городом, близлежащие земли, которые когда – то принадлежали нашему королевству, после неудачной для нас южной войны перешли к ахгарам. Последние годы царила атмосфера добрососедства и даже развилась торговля между нашими государствами, но как может оказаться это всего лишь видимость. Разведчики докладывают, что император ахгаров Данет Второй подумывает расширить границы своей империи, и, в связи с этим, набирает себе армию. Сейчас во всех военных школах ахгарской империи идет набор новых рекрутов, сроки обучения сжаты вдвое. Поэтому все пограничные города с южанами укрепляют свои стены, запасаются водой и провизией; грядет новая война. Я еду в столицу к королю за советом и помощью.

– Значит еще одна война, – сказал Амато, как бы думая вслух. Прислонил руку к лицу, поморщив лоб, – Как скоро она может начаться?

– Этого никто не знает наверняка, вероятно ее можно будет избежать. Вся власть сейчас в руках короля Антимуна. Что он предпримет в связи со сложившийся ситуацией? – маг пожал плечами, – Наш монарх очень мудр и искушен в политике, возможно, ему удастся хотя бы отсрочить неминуемое. А время позволит нам подготовиться.

Внезапно раздался гулкий и очень громкий раскат грома.

– Гроза близится, – сказал пастух, – Авио, проводи гостя в шатер, мне надо успеть загнать скот в загоны до дождя.

– Да, конечно, – ответил он и обратился к магу, – Пойдемте.

Ан-Фабиос поднялся с земли, подозвал Ангела, тот послушно подошел и уткнулся мордой в плечо хозяину.

– Ну что, пойдем? – сказал он коню, погладив его по гриве, – Пойдем, красавец.

Стало совсем темно, время от времени их озарял свет от молнии, после чего небо сотрясалось от раската грома, ветер усиливался с каждым шагом так, что у Авиона даже свистело в ушах.

Он посмотрел вверх, все небо было укутано в одно огромное сине-черное одеяло. Тихо- тихо стал накрапывать дождь. Ан – Фабиос шел рядом, ведя своего коня под уздцы, он все время что-то шептал ему на ухо и тот словно отвечал ему, кивая головой или коротким ржанием.

– Вы разговариваете с ним? – спросил Авио, не выдержав.

– Будет сильная гроза, звери очень боятся грозы, я успокаиваю Ангела, он будет спать всю ночь, – ответил маг.

Вскоре они уже были в лагере, дождь набирал силу, ветер немного стих. Авион отвел коня во временную конюшню, которую кочевники всегда сооружали, когда приезжали на новое место. Ан-Фабиос проверил, чтобы его «красавцу» было удобно, а потом, после короткой беседы с ним, прошел в шатер.

Мать Авиона была рада гостю, поскольку как раз сегодня она приготовила особенное блюдо на ужин, которое точно придется ему по вкусу, а пока она собирала, маг присел к огню и протянул руки погреться. Авион заметил большую золотую печатку на мизинце его правой руки. Не у каждого мага была такая, это говорило о том, что их почтил присутствием важный маг, – член совета Гильдии Магов. Ан-Фабиос снял промокшую от дождя мантию и повесил ее недалеко от огня сушиться. На нем были надеты легкие доспехи. Короткий меч висел слева на ремне, который подпоясывал кольчугу, с другой стороны кинжал, украшенный драгоценными камнями. Рукоять кинжала так и сверкала в свете костра разноцветными огнями.

– Зачем вам меч? – спросил Авион, – Ведь вы маг.

– Для самозащиты, – ответил тот, улыбаясь, – А ты думаешь, как мне оборонятся от бандитов и негодяев, которых полно в последнее время на дорогах?

– Я… думал, вы их заколдуете, или ударите молнией.

– Нет, не того не другого я не умею, – он искренне засмеялся, и потормошил парня за волосы, – Зато умею нечто иное. Сколько тебе лет?

– Пятнадцать, – ответил он. Ему стало как-то неловко, что спросил у мага такую глупость.

– У, да ты совсем взрослый, – совсем мужчина!

Авион промолчал.

В шатер зашел пастух, снял плащ и повесил его рядом с мантией мага.

– Дождь будет лить всю ночь, – сказал он, – Найюна, как там ужин?

– Все готово Амато, прошу, садитесь.

Найюна приготовила плов, он и вправду был каким-то особенно вкусным, так что в этот вечер она была просто засыпана лестными похвалами и благодарностями. Закончив трапезу, Амато с магом сели возле костра и о чем-то стали разговаривать в полголоса. Мать мальчика убирала посуду, а он лежал, закрыв глаза на своей кровати, слушал, как дождь стучался в шатер и думал о предстоящей войне с ахгарами, о своем сне, о том, что через год он станет совершеннолетним и сможет жениться на Юйсе…. Внезапный порыв ветра заставил его открыть глаза. Авион с удивлением обнаружил, что стоит на смотровой башне старого замка, вокруг которого вырос дивный город. Белоснежные храмы удивительной красоты упирались своими золотыми, сверкающими на солнце куполами прямо в небо, казалось, что они пронизывают своими пиками облака. Стены храмов были украшены резными фигурами из мрамора, изображавших королей, монахов, богов, магов и простых людей, – все они были различной высоты, по мере возвышения храма над землей, рост мраморных фигур увеличивался. Город имел запутанную и много разветвленную систему улиц, напоминавших лабиринт, так что простому путнику легко было заблудиться. На центральной и самой широкой улице располагался рынок, где толпился народ и играла громкая веселая музыка, смешивающаяся с голосами людей. Здесь можно было купить все что угодно. Торговцы с разных городов и стран привозили сюда свои товары: одежда разных фасонов и расцветки, украшения, ковры, ткани, посуда, специи, пряности, фрукты, овощи и многое другое. От такого разнообразия разбегались глаза, выбирая себе покупку ходить по рынку можно было несколько часов. Однако наличие такого большого ассортимента товаров не мешало покупателю и торговцу найти друг друга и заключить взаимовыгодную сделку. Недалеко от рынка находились трактиры, где останавливались на ночлег приезжие люди, а по вечерам собирались горожане выпить вина и обсудить какую-нибудь новость.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.