Наталья Явленская
Аппарат Ноэля Бакстера. Глава II. Дама со снятой головой

Я пришел в себя от холода, сдавливающего голову. Открыв глаза, я тут же успокоился. Рядом сидела Марта и прижимала к моему лбу салфетку, смоченную водой. Девушка выглядела озабоченно.

– Как вы себя чувствуете, мистер Бакстер?

Впервые при обращении ко мне в ее голосе звучала печаль, и я сразу уловил это.

– Что, Марта, мои дела совсем плохи? – горько усмехнувшись, произнес я. – Думаете, моя болезнь прогрессирует?

– Не придумывайте, мистер Бакстер, – быстро взяв себя в руки, деловито ответила Марта. – Но потеряли сознание вы, действительно, впервые.

Я осмотрелся. Мы по-прежнему находились в злополучном салоне, где фотографировали мертвеца. К счастью, труп уже вынесли, и двое уборщиков старались привести комнату в надлежащий вид.

Когда моя память полностью восстановила события до потери сознания, я снова почувствовал себя нехорошо.

– Это уже не просто фантазии, Марта, или какой-то болезненный фантом. В лучшем случае это была оптическая иллюзия, в худшем…

Я не успел договорить, потому что в наш разговор вмешался Гарольд.

– Наконец-то, очнулся! – заявил он так громко, что мне стало неловко за свою мягкотелость перед остальными, находящимися в комнате.

– Ну, знаете ли, – возмущенно заступилась за меня Марта, – это вы привыкли ежедневно обозревать мертвецов, а для любого нормального человека такое зрелище – чистый кошмар!

Гарольд виновато потупил взор и замолчал. Я в который раз удивился власти, которой обладала Марта над этим сильным мужчиной. Но меня так напугало мое состояние, что мне было не до тонкостей их взаимоотношений. Мне хотелось, точнее, было необходимо, рассказать о случившемся кому-то еще. И я поделился с Гарольдом тем, что увидел на экране своего аппарата.

Неожиданно для меня, кузен серьезно отнесся к моим словам.

– Так ты говоришь, что видел, как женщина в черном платье с перьями выстрелила в голову Аддерли? – уточнил Гарольд, и тут же спросил, – А кто, по-твоему, была эта дама?

– Ну, я сразу подумал о мисс Гольдштейн, но ты же понимаешь, Гарольд, насколько все это смехотворно… – тяжело вздохнув, протянул я.

– Ничуть! – снова удивил меня кузен, и, видя наше с Мартой непонимание, пояснил, – По крайней мере, по этим двум причинам.

Гарольд развернул перед нами носовой платок, в котором находились два маленьких черных перышка, испачканных кровью. Мы все многозначительно переглянулись.

– Одно перо я обнаружил на виске покойного, другое – на полу рядом с револьвером. Случайное совпадение?

Какое-то время мы молчали. Даже словоохотливый Гарольд пребывал в размышлениях, сосредоточенно сверля взглядом носки своих туфель. Я вовсе потерялся в собственных мыслях, и не знал, что думать.

– Мистер Бакстер, – первой нарушила молчание Марта, – я помню, вы говорили, что после пожара вам пришлось вставить в свой фотоаппарат какое-то старинное зеркало?

– Да, и с этим зеркалом связана прелюбопытная история, – воодушевленно откликнулся я и, как если бы от этого зависела моя жизнь, в подробностях пересказал собеседникам то, что, будучи ребенком, видел в дядиной гостиной.

На несколько минут Марта и Гарольд превратились в детей, которым рассказывали страшную историю перед сном. А в завершении рассказа о гибели дяди от змеиных укусов, они и вовсе слушали меня, округлив глаза.

Затем настала очередь Марты удивить нас. Девушка опустила глаза и тихо проговорила:

– Мое детство прошло в глухой ирландской деревушке, где знать не знали о докторах. Я была сиротой, и воспитывалась своей бабкой. Ее в деревне очень уважали, и благодаря ей я смогла перебраться в Англию. Так вот, моя бабка была ведуньей, и от нее я многое узнала о том, о чем не принято говорить в ученом обществе.

Марта какое-то время молча глядела на нас своими красивыми умными глазами. Казалось, она оценивала, стоит ли продолжать. Убедившись в нашей искренней заинтересованности, девушка снова заговорила:

– Люди всегда знали, что зеркала – это не просто отражающие предметы. С их помощью можно не только видеть наш мир с другой стороны, но и проникать в иные пространства, постигать будущее и даже общаться с мертвыми. Большинство зеркал молчаливо хранит свои тайны, но есть особенные, находившиеся на службе у провидцев. Они могут проявлять магические свойства независимо от желания нового владельца.

Слова Марты не укладывались у меня в голове, и я перебил ее:

– Так вы хотите сказать, что зеркало, привезенное дядей из Индии, показывает, как умер фотографируемый человек?!

– Похоже, это так. Да и чем иначе объяснить видение вашего дяди про обстоятельства своей гибели?

– Допустим, но почему, когда я фотографирую живых, мне ничего не мерещится? Ведь зеркало напророчило дяде обстоятельства его смерти, когда он был жив, и значит, должно предсказывать смерти всех, кого я снимаю.

– Этого я не знаю… Может, зеркало предсказывает только скорую смерть, а те люди будут жить еще долго. А может…, – здесь Марта замялась, и я чувствовал, что она не хочет о чем-то мне говорить.

Я взглядом умолял ее продолжить.

– Вы говорили, что дядя пытался разбить зеркало, и оно попало к вам в руки треснутым?

– Да, именно так.

– Битое зеркало меняет свои свойства, и может быть очень опасным для людей… Больше я ничего не знаю, – ответила девушка, и подумав, добавила, – кстати, теперь понятно, к кому были обращены слова мисс Гольдштейн на сеансе. Говоря про орудие возмездие, она имела в виду вас, мистер Бакстер.

Наверное, последние слова Марты задели моего брата, потому что он быстро сменил тему.

– Даааа, – как ни в чем ни бывало протянул Гарольд. – Возможно, мы имеем дело с убийством. Во всяком случае, теперь все кажется не таким очевидным. Видение Ноэля подтверждает мои сомнения. Но что значит его последняя часть – со снятием головы? Это слишком даже для убежденных мистиков.

Мы согласились с Гарольдом.

– Надо бы поговорить со стюардом, следящим за порядком на этой палубе, – решил кузен.

Верзила-стюард в синей ливрее испуганно смотрел на приближающегося Гарольда, видимо, не ожидая ничего хорошего от беседы с полицейским.

– Скажи, как тебя звать, голубчик, – доведенной до автоматизма фразой начал расспрос Гарольд.

– Михаэль, сэр, – ответил стюард на удивление высоким, я бы сказал, немного детским голосом.

Тут я заметил и странность в его внешности. Руки стюарда были слишком коротки по отношению к туловищу и всей комплекции этого грузного мужчины. Я вспомнил, что всегда, когда я его видел, стюард держал руки за спиной, и только теперь, когда он нервозно теребил ими носовой платок, была отчетливо видна эта диспропорция. Его руки еле-еле сходились на животе, и наверное, бедняге стоило немалых усилий совершать обычные для всех людей действия.

– Так вот, Михаэль, внимательно послушай мой вопрос: кто после вечернего представления проходил мимо тебя?

Стюард прикрыл глаза и сморщил лоб от напряжения. Через мгновение он выпалил:

– После вечернего представления в свои каюты спустились братья-дрессировщики Рэмси, фокусник Нокс, двое комиков (не знаю их фамилий), смешной карлик Викки, как он себя называет, и… эта странная слепая дама – мисс Гольдштейн, – при упоминании о гадалке стюард явно занервничал и виновато опустил глаза в пол.

– В котором часу это было?

– Около одиннадцати часов, сэр.

– Теперь хорошенько подумай и ответь, кто-нибудь после этого поднимался на верхнюю палубу?

Стюард вжал голову в огромные плечи, будто ожидая хорошей оплеухи, и отчаянно замотал ею из стороны в сторону.

– Это значит – нет? –донимал его Гарольд.

– Так точно, нет, сэр, – тихо пролепетал Михаэль, и быстро добавил, – если, конечно, не считать вас троих.

– А на эту палубу можно пройти другим путем?

– Другой ход только для членов команды, и по нему нельзя пройти без собственного ключа.

– Так-так, – озадаченно бормотал Гарольд, когда закончил опрос стюарда и мы отошли в сторону. – По показаниям очевидцев, несчастье произошло без четверти час, когда кроме них в салоне и на палубе никого не было. Вроде бы все сходится со словами стюарда, но чутье подсказывает мне: все они чего-то не договаривают… Ладно, уже поздно, придется оставить расследование до утра.

– Так ты собираешься расследовать это дело? – спросил я.

– В свете открывшихся обстоятельств, я просто обязан сделать это, – твердо заявил Гарольд, и я впервые испытал чувство гордости за своего брата.

***

Я встал с первыми лучами солнца, испытывая необыкновенный прилив бодрости и находясь в прекрасном расположении духа. Перебирая в уме события прошлой ночи, я рассудил, что увиденное мной на экране фотоаппарата было не более чем галлюцинацией, возникшей в следствии избытка острых впечатлений.

В условленное время мы с Мартой поднялись на верхнюю палубу, где нас уже ждал Гарольд.

– Каков наш план, инспектор? – спросил я после обмена приветствиями.

Марта и Гарольд смотрели на меня с нескрываемым удивлением. Наверное, они впервые видели меня столь бодрым.

– Нужно осмотреть каюту покойного, может, там мы найдем какие-нибудь указания на причину его гибели. А потом еще раз расспросить очевидцев происшествия, – пробурчал Гарольд, пребывая, напротив, в худшем настроении по сравнению со своим обычным состоянием.

Хоть содержимое каюты и не помогло пролить свет на ночное происшествие, увиденное надолго запало в мою память. Я предполагал, что каюта шерстяного магната должна выглядеть шикарнее моих скромных апартаментов, но то, что представилось моему взору, по правде, удивило меня. Я не знал, что можно жить в такой роскоши в походных условиях.

В спальне и гостиной было множество дорогостоящих вещей, включая картины и другие предметы искусства. Но больше всего меня поразил помпезный интерьер. Я невольно залюбовался роскошной парой кресел и диваном в силе Людовика XIV, обитыми алым шелком с витиеватым орнаментом. Такой мебели я не видел и в самых роскошных лондонских салонах.

– Наведаемся теперь к мистеру Оливеру, он ранняя пташка, и наверняка уже сидит где-нибудь на палубе, – распорядился Гарольд, недовольный отсутствием в каюте прямых указаний на мотив самоубийства ее владельца.

Однако, на палубе мистера Оливера не оказалось. На стук в дверь каюты он отозвался спустя несколько минут, и всем видом показывал неудовольствие нашим визитом. Однако, манеры этого джентльмена все же взяли вверх над непринятием ситуации, и он чинно пригласил нас войти.

По сравнению с апартаментами мистера Аддерли, внешний вид временного жилища этого господина, очевидно, проигрывал. Признаюсь, я невольно порадовался этому, а также мысли, что каюта покойного была, скорее, исключением из правил, и лишь немногие живут в таких королевских условиях.

– Мистер Оливер, позвольте представить моих помощников в расследовании смерти Говарда Аддерли – мистера Бакстера и мисс Харрингтон.

– Фотограф со своим ассистентом, – то ли с ехидством, то ли с насмешкой, уточнил мистер Оливер.

– Мистер Бакстер – доктор, и выполняет на пароходе обязанности фотографа по просьбе капитана, сэр, – нарочито вежливо пояснил кузен, до затылка пробуравив глаза собеседника острым взглядом.

С несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. Наконец, инспектор перешел к сути нашего прихода.

– Мистер Оливер, – подчеркнуто любезно начал Гарольд, – расскажите, пожалуйста, как давно вы были знакомы с мистером Аддерли?

– В нашем кругу все так или иначе знают друг друга, – неопределенно ответил собеседник. – Но до этого плавания я знал его лишь шапочно. Мы не были приятелями, если вы об этом.

– Значит, вы сблизились с покойным только на этом корабле?

– Если игра в вист несколько раз в неделю, по-вашему, предполагает сближение, то, да, – недоброжелательно отозвался мистер Оливер.

Но Гарольд, похоже, не замечал колкостей опрашиваемого.

– Тогда прошу еще раз рассказать по порядку все, что происходило вчера вечером. Начиная с того момента, как вы сели за карточный стол.

Про себя я отметил, что в позе и манерах мистера Оливера сквозила некая напряженность, и взгляд, направленный по большей части в сторону, дополнял ощущение крайней незаинтересованности мистера Оливера в откровенном разговоре.

– Даже не знаю, что мне еще вам сообщить, кроме того, что я уже рассказал вчера ночью, – растягивая слова, словно стараясь заполнить отведенное на беседу время ничего не значащими выражениями, проговорил мистер Оливер.

– Начните по порядку с момента, когда вы сели за стол, – повторил свою просьбу Гарольд, и пояснил, – в каком настроении пребывал Говард Аддерли? Было ли вы что-нибудь необычное в его поведении?

– Как я уже сказал, я не был близко знаком с Аддерли, и не могу судить о его настроении или изменении в поведении, – спустя минуту размышлений, ответил мистер Оливер, и добавил, – в общем, я не могу вспомнить ничего необычного, кроме его внезапной смерти, разумеется.

– Расскажите подробно, как это произошло.

Мистер Оливер откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, ответил:

– Я помню только, что был увлечен карточной игрой. И в тот момент, когда это случилось, как раз перебирал свои карты. Вдруг, прозвучал выстрел, и Аддерли упал замертво.

– Но должно же что-то предшествовать самоубийству? Как может расчетливый богатый человек без всяких причин взять и покончить с собой?! – вопрошал инспектор.

– Вы меня об этом спрашиваете? – возмутился свидетель, – Повторяю, я не был близок с этим господином и не могу предположить его мотивов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.