Светлана Жарникова
Дорогами сказок, мифов и легенд

Отражение ведических мифологем в восточнославянской

календарной обрядности

Федор Иванович Буслаев в своей знаменитой речи “О народной поэзии в древнерусской литературе”, произнесенной в тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году, подчеркивал, что “ясное и полное уразумение основных начал нашей народности есть едва ли не самый существенный вопрос и науки и русской жизни”. Пытаясь сегодня решить хотя бы малую часть этой задачи, мы обязаны обратиться к еще живой народной традиции и попробовать рассмотреть ее сквозь призму многотысячелетнего прошлого, в котором скрываются “основные начала нашей народности”. Отметим при этом, что в восточнославянской народной традиции вообще, а в северно-русской в особенности, сохранились такие элементы культуры, которые архаичнее не только древнегреческих, но даже и тех, что зафиксированы в текстах памятников индоевропейской мифологии – Ригведы, Махабхараты и Авесты.

В связи с тем, что именно в ведических текстах сохранились в большом количестве описания и объяснения архаичных индоевропейских календарных обрядов, именно эти тексты представляется необходимым использовать как дешифрующие при анализе восточнославянской и, в частности, северно-русской календарной обрядности. Возможность обращения к ведическим текстам при рассмотрении русского материала обусловлена “как большей степенью соответствия между ведическим и русским в силу лучшей сохранности в русском языке архаизмов, чем в западных языках, так и большей близостью русской мифо-поэтической традиции к индоиранской”.

В сохранившихся до рубежа двадцатого века верованиях северно-русских крестьян, особенно в устойчивых календарно-обрядовых циклах, четко прослеживаются реликты архаического индоевропейского календаря, уходящего корнями в глубины тысячелетий. Так восточнославянская дохристианская картина мира четко дифференцирует два временных цикла года: период от зимнего солнцестояния (двадцать второе декабря) до летнего солнцестояния (двадцать второе июня) и период от летнего солнцестояния до зимнего. Начало каждого из этих циклов было четко обозначено календарными обрядовыми действиями: зимними Святками и Иваном Купалой. Судя по некоторым реликтам обрядов, а также по скандинавским материалам, в глубокой древности зимние Святки длились полный лунный месяц или двадцать восемь дней. Так у шведов святки “были известны под именем Иольского или Юльского праздника, как важнейшего и продолжительнейшего из всех. Этот праздник отправлялся в честь Тора в Норвегии зимой, а в Дании в честь Одина для благословенной жатвы и скорого возврата солнца. Начало праздника обыкновенно наступало в полночь четвёртого января и продолжался целых три недели”, писал Забылин. Здесь стоит обратить пристальное внимание на два мифологических образа – Одина и Тора. Один – верховный бог скандинавской мифологии, изначально представлявший духовную власть, мудрость и сакральное знание. Он владыка небесного царства мертвых, который сам себя принес в жертву и пронзенный собственным копьем девять дней висел на мировом древе, после чего испил священного меда поэзии и получил руны – носители высшего знания и мудрости. Именно благодаря такой жертве Один-Водан соединился с мировым деревом и стал посредником между богами и людьми, между предками и потомками. Он удивительно близок к арийскому Варуне, также владыке космического океана (небесного царства мёртвых), всех земных вод, царю закона и хранителю сакрального знания. Варуна связан с деревом, крону которого он “держит в бездонном пространстве” и “корни которого вверх, а ветви вниз смотрят”. Здесь имеет смысл вспомнить русский заговор, где на “море-океане, на острове Буяне стоит дуб-карколист, вниз ветвями, вверх корнями”, при том, что в севернорусских диалектах “буй, буево, буевище” – погост, кладбище, “тот свет”.

Скандинавский бог Тор “первоначально мыслился как бог неба. Имеются явные следы связи Тора с культом дуба.”, указывающие на его первоначальную связь с мировым деревом.

Таким образом, скандинавские святки, длящиеся три недели, были посвящены божествам, связанным с миром мертвых, “тем светом” и мировым древом.

Восточнославянские Святки тоже связаны с культом мертвых, с миром ушедших на “тот свет”. Именно в эти дни в мир живых возвращалось “Святье” – умершие, души которых на время Святок вселялись в тела их потомков – ряженых. Судя по севернорусскому материалу, рядились (во всяком случае в древности) самые родовитые и знатные, те, чьи роды были самыми старыми в данной общине, деревне, селе. Об этом свидетельствует одно из вологодских диалектных названий ряженых – “кулеса”. В тех же диалектах “кулыня”, “кулина” – знатная, богатая, родовитая. Стоит отметить, что санскритское «кула» – семья, род, «кулажа» – принадлежащий к знатному роду, «кулина» – родовитый, знатный.

Общеизвестно, что в народном представлении у мертвых нет обычного земного тела (“у навей нет облика”), поэтому они могут прийти в этот мир, только позаимствовав у кого-то из живых его плоть. Виноградова подчеркивает, что ряженые и нищие являются теми ритуально значимыми людьми, при посредничестве которых можно связаться с миром умерших. Здесь стоит отметить, что русское слово нищий соотносится с древнеиндийским «нистиас», что значит “чужой”, “нездешний”, и в целом аналогично понятию “ряженый”.

Виноградова считает, что: “По-видимому, можно разделить мнение ряда специалистов о том, что есть основания (в том числе и языковые свидетельства) предполагать, что нищие воспринимались как заместители умерших, а щедрое их одаривание – как отголосок поминальных жертвоприношений”.

Такое восприятие ряженых дошло практически до наших дней. Согласно данным, полученным фольклорно-этнографическими экспедициями под руководством Мехнецова, информаторы помнят о таких обязательных персонажах святочного ряженья, как “предки” (старцы, покойник), “нелюди”, “чужаки” (нищие, побирушки), “высокие старухи”. Для того, чтобы душа живого человека, отдавшего на время святок свое тело “предку”, не осталась навсегда на “том свете”, ряженые категорически запрещали называть себя по имени, узнавать себя. За нарушение этого запрета провинившегося “били смертным боем”, так как считалось, что душа поименованного может не вернуться в его тело, занятое на время святок кем-то из его предков. Такое положение могло принести общине неисчислимые бедствия, так как в дни Святок все жили по законам “перевернутого мира” – мира предков.

Именно об этом свидетельствуют воспоминания стариков и старух из разных районов Псковской области, отмечавших, что ряженых называли “дедами”, что они ходили молча или “выли по собачьи”, кланялись до земли, что их лица были вымазаны сажей, что они были не смешны, а вызывали уважение и страх, что их ждали в каждом доме и готовились к этой встрече.

В русской народной традиции ряженые в Крещенье (когда, как правило, трещали самые лютые морозы), после освящения воды, обязательно купались в проруби, возвращая “тому свету” душу предка, которому “одалживали” на время святок свое тело. Сделать это было необходимо, так как с древнейших ведических времен считалось, что кратчайший путь души на небо, в обитель богов и предков, это погружение в речные или морские воды, впадающие в конечном итоге в Реку Вечности – Млечный Путь. тысяча Забелин отмечал, что в Тихвине, например, на святки “снаряжалась большая лодка, которая ставилась на несколько саней и возилась несколькими лошадьми по городу”. Верхом на лошадях, везущих лодку, и в самой лодке сидели ряженые. Даже в начале двадцать первого века в деревне Журавлев Конец Гдовского района Псковской области фольклористам сообщили, что те, кто рядился на Святки, в Рождество обязательно должны были обливаться тремя ведрами колодезной воды , то есть воды, рождающейся и протекающей под землей.

Жители “того света”, проведав своих потомков и наградив или наказав их, обязательно возвращались в свой мир. А живые делали все для того, чтобы ни в коем случае ни одна мертвая душа не оставалась в нашем мире.

Вероятно, объяснение всему этому комплексу верований и соответствующих им обрядовых действий надо искать где-то в глубинах тысячелетий, когда они только зарождались. И в таком поиске невозможно обойти вниманием самые архаичные индоевропейские мифо-поэтические тексты, сосредоточенные в Ригведе, Махабхарате и Авесте. Так, “Мокша-дхарме” (одной из книг Махабхараты) царь Юдхиштхира спрашивает своего наставника Бхишму:

“Что называется непреходящим, откуда нет возврата,

И что называется преходящим, откуда возвращаются снова?”

Он же говорит смертельно раненному Бхишме:

“Тебе осталось жить немного дней, пока направляется к югу, творец света.

А когда к северу повернет владыка, ты пойдешь путем высочайшим,

И когда ты пойдешь навстречу блаженству, от кого нам принять поученье?”

Переводчик и комментатор Махабхараты академик Борис Смирнов в связи с вышеприведенным текстом писал: “Время движения солнца на юг считается темной половиной года; умерший в это время подлежит возврату. Движение солнца к северу (от зимнего до летнего солнцестояния) светлой половиной; умерший в это время не возвращается. Бхишма силой воли задерживал свою смерть до начала светлой половины года”. То есть, проецируя данную ситуацию на восточнославянскую (русскую) традицию, мы могли бы сказать, что Бхишма ждал Святок, которые начинаются с началом светлой половины года или “дня богов”.

Дело в том, что в ведической традиции время живых, умерших и богов было различным: Сутки предков – месяц, где четырнадцать дней – день и четырнадцать дней – ночь; Сутки богов – год, где день – светлая половина или движение солнца на север (с двадцать второго декабря по двадцать второе июня), а ночь – темная половина или движение солнца на юг (с двадцать второго июня по двадцать второе декабря).

Во время Святок предки, обретшие вечную жизнь и блаженство в мире богов, могут прийти на свой день, (или даже на свои сутки, на четырнадцать или двадцать восемь дней) к потомкам, чтобы подарить им плодородие, счастье, здоровье или наказать их за провинности. Полное возвращение обожествленных предков в эту жизнь, реинкарнация их в живых людей абсолютно невозможна, ибо они навсегда принадлежат иному миру. Отправление же душ умерших в “день богов” на “тот свет” после Святок происходит по принципу, сформулированному еще в Махабхарате, где богиня Ганга говорит: “Блажен, кто оканчивает жизнь здесь, в волнах, – он обретает бессмертие и живет в обители богов”.

В отличие от зимних Святок, где проводы людьми обожествленных предков, “заглянувших” в наш мир “на день” или “на сутки”, но не более, были логическим завершением обряда, во время летнего солнцестояния, на Ивана Купала, когда светило поворачивало на юг и начиналась “ночь богов”, души умерших стремились вернуть обратно на землю для их реинкарнации в живых людей – новорожденных детей.

Праздник Купало предварялся днем Росы. Забылин отмечал, что ночь накануне двадцать четвёртого июня, то есть дня Святого Иоанна Предтечи (или Ивана Купала) “называлась Роса, которую праздновали почти все северные народы”. Он пишет: “Доныне, в Вильне двадцать четвёртого июня, вечером, народ сходится в лесу пить, есть и веселиться, что называется у них – идти на росу”. И продолжает далее: “Может быть, самый праздник Росы потому назван, что древние верили, что реки – дети моря, родящиеся от испарений морских, что и есть роса”.

Через пятьдесят лет после Забылина, об этом же празднике пишет Зеленин в своей “Восточнославянской этнографии”: “В эту ночь и роса обладает чудесной целебной силой; в ней купаются, чтобы сохранить здоровье и красоту, поят ею коров, чтобы они давали много молока”.

Вероятно, здесь имеет смысл вспомнить слова русского комментатора двенадцатого века к христианскому поучению “О вдуновении духа в человека”, который, противопоставляя языческого Рода христианскому Саваофу, писал: “То ти не Род, седя на воздесе мечеть на землю груды и в том рожаются дети… всем бо есть творец бог, а не Род”. Поскольку слово “груды” или “грудие” обозначало дождь и росу, мы можем сделать вывод, что автор поучения убеждал своих современников в том, что рождение детей и дождь или роса, которую бросает с неба на поля бог Род, никак не связаны между собой.

Но само появление подобных противопоставлений и отрицаний подтверждает тот факт, что вера в теснейшую связь рождения детей и росы в народе была чрезвычайно стойкой и очень древней. И здесь мы вновь обращаемся к ведической традиции, которая гласит: “Путь предков ведет на луну, откуда души ниспадают с росой, возникшей из месяца”. В представлении ведических арьев летнее солнцестояние есть “высшая жертва”, так как “Солнце, достигнув созвездия Рака, " поворачивает назад" по кругу зодиака, то есть начинает движение к югу, достигнув крайнего северного положения в Раке. Летнее солнцестояние представляется как бы отдыхом Солнца, когда усталое оно нуждается в подкрепляющем напитке сома, который находится в " доме" Сомы (Луны )”, пишет Борис Смирнов.

Останавливающееся Солнце пьёт лунный напиток и приносит себя в жертву, слабеет и склоняется на юг, где и возрождается в Козероге. Душа умершего свободна как птица, но, попадая в проявленный мир, она становится “бескрылой”, так как превращается в воду (росу, дождь). А “воды – это проявленное”, то есть умерший, “получая лунное тело” снова может воплотиться. Дальнейшая судьба умершего зависит от той жизни, которую он прожил:

“Тёмные направляются в преисподнюю, красные – к человеческому существованию, Светлые в мир богов уходят, причастные к счастливой доле.

В силу исключительной злобности они попадают в звериные лона, В силу праведных-неправедных дел – в человеческие, И в силу праведных – в божеские лона”

Таким образом, в новой жизни часть умерших воплощается в животных. Другая (умершая в “день богов” с двадцать второго декабря по двадцать второго июня) – уходит в “божеские лона”. “Из этих тел переходят в воду, из воды в свет, из света в воздух, затем в пространство. Из пространства не возвращаются те, что приобщась Бытию, Запредельного достигают”. И, наконец, третьи (умершие в “ночь богов” с двадцать второго июня по двадцать второе декабря) возвращаются в наш мир новорожденными детьми. Но для того, чтобы они могли снова обрести человеческий облик, их необходимо было зачать в “человеческом лоне”. И этот процесс начинался именно с двадцать второго июня, с “великого жертвоприношения Солнца”, когда наше светило – “Великий Прапредок” – начинало свой смертный путь в зиму, где оно двадцать второго декабря вновь возрождалось в Козероге. С двадцать второго декабря по двадцать второе июня оно шло путем бессмертных, а с летнего солнцестояния, с “великого жертвоприношения” указывало путь всем смертным.

В восточнославянской и балтской народной традиции праздник Росы, предваряющий Ивана Купала, и сам купальский обряд, будучи началом брачных игр, как бы включали этот процесс реинкарнации.

Праздник Росы и Купала бесспорно связаны с росами, водой рек и озер. Но купальский обряд также отмечен ярко выраженным поклонением горам (на которых жгли костры), деревьям и цветам (купальские венки), огню и солнцу.

Касаясь этимологии названия Купала, Наталья Гусева пишет: “Обращаясь к индо-арийским языкам, мы встречаемся с такими возможностями истолкования этих имен: Купала происходит не от славянского корня "куп" – купаться, а состоит из двух слов – "ку" , что значит на санскрите "земля" и "пала" – "податель даров", "охранитель" и в таком толковании имени Купала больше соответствует сущности бога Солнца. Обряд священных омовений связан с культом Солнца очень тесно: и в современной, и в древней Индии воду возливают на алтарь с изображением бога-Солнца, в воду входят, встречая восход солнца”. Это естественно, так как, согласно ведическим представлениями: “Из воды порождена преходящая земля, а преходящий мир – от преходящей”.

В Махабхарате есть предание о том, что когда бог грозы Рудра вселился в Огонь, то часть его семени упала на гору, другая в воду, третья попала в лучи Солнца, четвертая на землю и пятая в деревья. В эпосе утверждается, что “этих пять нужно почитать лучшими цветами тем, кто богатств желает. Нужно оказывать им почтение и ради успокоения болезней им должны поклоняться здесь те, что желают блага своим детям”. Ну а дети – это те, кто в силу своих “праведных-неправедных дел” в предшествующей жизни вновь были зачаты в “человеческих лонах” и вновь пришли в этот преходящий мир. Поклонение воде и огню, рождающим жизнь во всех ее проявлениях, и возвращение на землю тех, кто должен на нее вернуться – вот смысл и содержание Купалы.

Именно таким он предстает перед нами в описании автора шестнадцатого века игумена Памфила: “С вечера собирается простая чадь обоего пола и соплетают себе венцы из ядомого зелия или корения и перепоясавшеся былием возгнетают огнь; инде же наставляют зеленую ветвь и, емшися за руце около, обращаются окрест оного огня, поюще свои песни, преплетающие Купалом; потом через оный огонь перескакуют… Егда бо прийде самый праздник, тогда во святую ту нощь мало не весь град возмятется, в селах взбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плесканием и плясанием… Ту есть мужем и отрокам великое падение, мужеско, женско и девичье шептание, блудное им воззрение, и женам мужатым осквернение и девам растление”.

Подводя итоги, можно сказать, что, судя по всему, в основе восточнославянских календарных обрядов, отмечающих такие важные моменты года, как зимнее и летнее солнцестояние, лежали те же мировоззренческие установки, те же мифологемы, что зафиксированы в ведических текстах (Ригведе, Махабхарате, Авесте):

Первое. Каждый умерший в “день богов” обретает вечную жизнь в мире богов и реинкарнации в мире людей не подлежит. Им посвящены Святки, время, когда они могут посетить своих потомков.

Второе. Каждый умерший в “ночь богов” обязательно должен вернуться в мир живых людей росой, дождем или снегом, чтобы перевоплотиться в новорожденного ребенка. Праздник Росы, предваряющий Ивана Купала, и сам купальский обряд, будучи началом брачного периода, как бы включали этот процесс реинкарнации.

Третие. Так как души на том свете изначально имели световое или огненное воплощение, то и во время зимних святок, и на Купалу живые люди приобщались к миру умерших через все три ипостаси огня: собственно огонь (солнце, костер), воду (несущую в себе потенциально огонь), дерево (трением которого друг о друга получают ритуальный “живой огонь”).

Древние календарные представления о делении года на две половины (божественный день и божественная ночь) восходят к тому отдаленному историческому периоду, когда предки индоевропейцев, в частности индоиранцев и славян обитали в Приполярье, на севере Восточной Европы. Факт такого пребывания доказывается текстами Ригведы, Махабхараты и Авесты, где даются красочные и детальные описания природных реалий именно этих высоких северных широт. Выдающийся индийский исследователь Бал Гангадхар Тилак писал в своей работе “Арктическая родина в Ведах”: “Арьи не были автохтонами ни в Европе, ни в Центральной Азии – их исходный регион лежал где-то вблизи Северного полюса в эпоху палеолита. И они мигрировали оттуда в Азию и Европу не под влиянием "неодолимого импульса", а потому что наступили неблагоприятные изменения в климате этого региона”. Он подчеркивает: “Утверждение, что день и ночь богов длятся по шесть месяцев, крайне широко распространено в древнеиндийской литературе… мифы тоже указывают на Северный полюс, как на исходную землю и других народов, кроме арьев, и нельзя утверждать, что только арьи пришли с севера. Напротив, есть основания считать, что пять рас людей (паньча джанах), часто упоминаемые в Ригведе, могли быть теми, кто жил рядом с арьями на общей родине”.

Солнечная и лунная традиции

Доказательная база того, что современные северорусские являются в значительной мере потомками того древнейшего населения Севера Восточной Европы, которое греки называли "гиперборейцами" огромна.

И среди прочего – те мировоззренческие и нравственные основы, которые были зафиксированы в Солнечной и Лунной Традиции древнейшего памятника науки, религии, культуры всех индоевропейских народов – Махабхараты.

Так в чем же заключались основы древнеарийского или, используя древнегреческий термин, гиперборейского мировоззрения. Структура Вселенной в нем представлена следующим образом: по мысли или слову "являющемуся озвученной мыслью) Творца появилось "огромное яйцо, вечное, как семя всех существ. В нем подлинным светом был вечный Брахма, чудесный и непредставимый, вездесущий, тот, кто есть скрытая и неуловимая причина реального и нереального". Век Брахмы, согласно первой книге эпоса "Адипарве" равен шесть на десять в семидесятой степени лет. В другой книге "Ашвамедхикапарве" Брахма (а точнее, Брахмо) назван "эфиром". Текст гласит: "Эфир – высший из элементов… У него есть лишь одно свойство и называется оно звуком". Эфир порождает "семь звуков и аккорд" Затем волны эфира или "небесного океана" порождают "ветер" (движение или дыхание), у которого уже два свойства – "звук и касание", причем свойством движения (ветра) является именно "касание". И наконец, из звука и движения рождается Свет, у которого уже три свойства – звучание, касание и образ. Причем свойством собственно Света является Образ. Именно Свет находится на пограничье, относясь одновременно как Свет к миру божественному и как Образ к миру Проявленного. Именно Свет, в своей тройственности и создает всё проявленное, то есть имеющее образ, во Вселенной, трансформируясь в различные формы и будучи единым по существу.

В "Слове о твари и днии рекомом неделе" (двенадцатый век) говорится, что русские язычники поклоняются в первый день семидневной недели "воскресенье" не солнцу, ("вещь бо слнце свету"), а Белому Свету, Свету Вселенскому. Как писал Борис Рыбаков: "Вот этот свет, не имеющий видимого источника "неосяжаемый и неисповедимый", как эманация божества, творящего мир и был предметом поклонения средневековых язычников, а следовательно и объектом обличений церковников".

В древнеарийской традиции вычленяются три мира – " Трилока". Это мир божественных идей мир Проявленного, то есть мир нашей реальности, а точнее реальности, а точнее реальности, отраженной нашим сознанием; и, наконец, мир ушедших, зеркальный нашему.

Заметим, что в русской традиции им соответствуют также три мира – Правь, Явь, Навь. Мир Прави – это мир идеальных образов, который управляет миром проявления этих образов, идей – Явью. Есть ещё третий мир – Навь. Обычно его называют миром мертвых и считают страшным, мрачным и мучительным. Но мы забываем факт, озвученный ведущим санскритологом Индии Шастри, который сказал: "Если бы меня спросили, какие два языка мира более всего похожи друг на друга, я ответил бы без всяких колебаний: "Русский и санскрит". Пользуясь санскритом, мы можем уяснить для себя, что "навья" это "новый, свежий, молодой", а "навин" – лодочник, так как "навья" это ещё и "лодка, корабль". Отсюда, кстати, и "карма", которую мы загружаем своими делами во время жизни в мире Яви. Отметим также, что в русской традиции мы уходим не в мир мрака, теней и ужасов, а "на тот Свет". Не во тьму, а в Свет, причем в другой Свет, в котором мы дожны очиститься и обрести новую Жизнь. Ведь "навья", повторяем – "новый, свежий, молодой". Дифференциация "проявленного" света на свет Яви и свет Нави относится к глубокой древности. Так в одном из древнейших гимнов Ригведы – гимне Пуруше, тому, из кого была создана Вселенная, говорится, что "дух его Луной обернулся, солнце оком его сияет".

Если мы вспомним русскую апокрифическую "Голубиную (точнее, "Глубинную") книгу, то там "солнце праведно произошло "от очей божьих", а "светел месяц от темячка". В индийской традиции до настоящего времени темя считается местом выхода или исхода души и тела. В отмеченной выше дифференциации света и светил (Солнца и Луны), одинаковой в Ригведе и средневековом русском тексте, солнце это "око", "глаз", а луна – "дух", "душа". И это очень значимо в мировоззренческом аспекте. Ведь смотреть и видеть отнюдь не одно и то же. Смотрим мы глазами на проявленный мир, а видим мир отраженный в нашем сознании. То есть свет – это множественность возможных вариантов, а отражение – один осуществленный вариант. Это очень хорошо понимали наши далёкие предки. И оставили нам свои знания, свои размышления о смысле бытия, о Вселенском Законе в форме мифов, обрядов, традиций, связанных с Солнцем и Луной.

Для того, чтобы понять собственно мировоззренческий аспект, закодированный в солнечно-лунной традиции, нам необходимо будет обратиться к русским народным календарным обрядам, а точнее к важнейшим из них, фиксирующим "крест года".

И здесь бесценными являются свидетельства "Велесовой Книги", подтверждающие ещё раз ее подлинность. Так "Велесова Книга" утверждает, что главными праздниками года являлись "Коляда, Яро, Красная Горка и Овсень". Крест года это зимнее и летнее солнцестояния (двадцать второе декабря и двадцать второе июня) – вертикаль креста и весеннее и осеннее равноденствия (двадцать второгое марта и двадцать второе сентября) – горизонталь креста. Таким образом, "Коляда" Велесовой Книги – Зимние Святки, начинающиеся с Николиных дней (девятнадцатого декабря) и завершающиеся Крещением (девятнадцатого января), длящиеся один солнечный месяц. Именно в это время ходят "колядовщики" и поются ими "колядки" – обрядовые песни. Колядовщики носят из дома в дом звезду – символ солнца и небесного звездного света. Этот период включает в себя дни зимнего солнцестояния и поворота Солнца на Север.

Летнее солнцестояние (двадцать второе июня) и поворот солнца на юг – Купало или Яро (Ярилин день), со всеми предваряющими его обрядами (Троица, Празник Росы).

Праздники "горизонтали" креста года должны отмечать весеннее (двадцать второе марта) и осеннее (двадцать второе сентября) равноденствие. В "Велесовой Книге" они названы "Красной Горкой" и "Овсенем". В настоящее время праздника, отмечающего весеннее равноденствие в русской традиции нет. Правда, незадолго до этой даты мы отмечаем (в феврале) Масленицу, которая длится всего одну неделю. Заметим, что Масленица – "единственный крупный дохристианский праздник, не приуроченный к христианскому празднику и не получивший нового истолкования. Уже одно это заставляет задуматься. Что же это был за праздник, что даже тысячелетие христианства не смогло его уничтожить и стереть из памяти народа?

Древность обрядов Масленицы подтверждается тем, что они (в том или ином виде) сохранились у многих индоевропейских народов. Есть письменные свидетельства о том, что еще в конце семнадцатого века. на Руси Масленица праздновалась две недели, а ранее – целый лунный месяц, с двадцатого февраля до двадцать второго марта) или двадцать восемь дней.

В традициях Индии, принесенных арьями со своей Приполярной прародины, самый яркий праздник порубежья зимы и весны – Холи, который отмечается в феврале-марте. Наталья Гусева подчеркивает, что: ”все ритуальные действия праздника неотделимы от магии плодородия и исторически восходят к доиндийскому периоду жизни арьев. Обрядово-магические проявления, связанные с весенним равноденствием, носят характер, чрезвычайно близкий пасхальным, восходящим непосредственно к язычеству, что и перешло в пасхальную обрядность славянских народов".

"Велесова Книга" называет один из главных годовых праздников "Красной Горкой", но в наше время "Красная Горка" – послепасхальный праздник, отмечающийся в первое после Пасхи воскресенье – "Фомино", либо всю Фомину неделю", либо три дня "Фоминой недели", включая воскресенье. Здесь же заметим, что название "Масленица, Масляница, Масленица жирная" свидетельствует лишь о том, что это обряды, сопровождающиеся поеданием жирной (блины) и молочной (масло, сметана, творог) пищи. Вряд ли праздник такого ранга не имел другое название, забытое или запрещенное. Особо отметим обилие на Масленице блинов – ритуальной обрядовой пищи похорон, поминок, свадьбы, и к тому же, являвшихся символом Луны, которую древние называли "Солнцем мертвых".

На Масленицу молодожены, вступившие в брак в прошедшем году, ездили к "тёще на блины" в санях, которые мчали разукрашенные бубенцами, лентами, бумажными цветами кони. Обратим внимание на тот немаловажный факт, что ездили они не "к тёще и тестю", а именно "к тёще" и только к ней. И здесь имеет смысл привести фрагмент обрядово-игровой песни, записанной в Вологодской обл. в конце двадцатого века экспедицией Ленинградской консерватории под руководством Мехницова. В ней говорится, что:

"На Родине то дуб,

На дубе сова.

Она моя тёща, коней пасла".

Стоит вспомнить, что в древнегреческой традиции (в самой архаической ее части глава пантеона олимпийских богов Зевс (Дьяус) воплощался в дуб у воды (Зевс Додонский). А олицетворявшая мудрость и сакральное знание Афина (его дочь), рождалась из головы отца и звалась Совоокой, так как в зооморфном воплощении была Совой. Но в вологодском тексте, мы встречаемся с ещё более глубокой архаикой. Ведь здесь сова не дева – воительница, а тёща, старшая женщина в доме, в роду – праматерь.

Отметим также, что сова – ночная птица, связанная с древнейшим лунным культом. На севере Восточной Европы в археологических памятниках мезолита (десять тысяч лет назад.) часто встречаются изображения женщин – матерей (из камня или кости) с совиной головой. До наших дней сова так и осталась символом мудрости. Сова – Праматерь – та, воплощает божественную мысль в проявленном мире, отражает. А отражать это функция Луны. И ещё раз заметим, что в вологодской обрядовой песне "сова-тёща" коней пасла. Кони в индоевропейской традиции символы Солнца. Так в древнерусской обрядовой практике одним из имен Солнца было "Хорс", но в английском языке "хорс" это конь, а на санскрите "хара" или "хари" – золотой, сверкающий, обращение к божеству.

Кроме того, известно, что у индоевропейских народов было широко распространено представление о богине – Праматери как Госпоже или Владычице Коней. Достаточно вспомнить изображения богини с двумя всадниками или двумя конями по сторонам, столь широко распространенные в вышивке и ткачестве Русского Севера.

И, наконец, ещё одна важная деталь, способствующая объяснению семантики Масленицы и возвращению её древнего, исконного названия. В той же Вологодской губернии была записана причеть, с которой невеста – сирота, выходя на перекресток дорог, обращалась к своей умершей матери, называя её "Моя Красная Красигорка"!

А ведь именно на Масленицу строились ледяные горы, с которых каждая молодая пара, после троекратного поцелуя должна была съехать вниз. Именно на Масленицу женщины и девушки катались с этих гор на прялках, держа в руке или в кармане блин. И делалось это для хорошего урожая вообще и льна в особенности. Прялка же в русской традиции была не только простым инструментом для получения нити. Она символизировала собой мужское начало, участвующее в процессе прядения нити – аналога жизни, судьбы, мысли, потомства; она была воплощением Древа жизни, несущего на своих ветвях Вечное Время – прошлое, настоящее и будущее; она была надмогильным памятником и соединяла мир живых и мир ушедших, предков и потомков. Будучи воплощением Верховного Изначального Божества, прялка была символом плодородия и способствовала увеличению плодородия всего живого на Земле. Именно в ней, как нельзя лучше, воплотилась идея вечной гармонии бытия, с его бесконечным перетеканием жизни в смерть, а смерти – в жизнь.

Из всего вышеизложенного мы можем сделать вывод, что в древности Масленица называлась "Красной Горкой", о которой, как об одном из главных праздников года, говорит "Велесова Книга". Она была посвящена культу Луны – Праматери и длилась один лунный месяц (с двадцатого февраля по двадцать второго марта), отмечая собой день весеннего равноденствия.

И, наконец, четвертый праздник года, названный "Велесовой Книгой" Овсенем. Русские "Авсень, Овсень, Усень, Таусень, латышские "Усиньш, Аушрине", литовская "Аушра, Ушра", древнеарийская "Ушас" – божества Зари. Ушас – одно из самых высокочтимых божеств Ригведы, божество утренних и вечерних зорь Приполярья, длящихся по тридцать дней и предваряющих уход Солнца на сорок дней зимой и его приход после зимнего солнцестояния. Именно эту, начинающуюся с осеннего равноденствия (двадцать второго сентября), зарю, предваряющую сорокодневную ночь, славили наши далекие предки. И сто дней жгли костры, ожидая прихода Солнца. Не случайно близки имя арийской богини зари "Ушас" и русское слово "ужас". Сам же обрядовый цикл Овсеня начинался с двадцать третьего августа и заканчивался в ночь на двадцать второе сентября, длился один лунный месяц.

Таким образом, в главных праздниках "креста года" вычленяются два обрядовых цикла длительностью в один солнечный месяц (тридцать один день) – Зимние святки (Коляда) и Троице – Купальский цикл (Яро). И два обрядовых цикла длительностью в лунный месяц (двадцать девять дней) – Масленица (Красная Горка) и Рождество Богородицы (Овсень).

Все вышеизложенное имеет непосредственное отношение к нашей теме "Солнечная и лунная Традиция" и к заявленным в начале нашего анализа мировоззренческим и морально-нравственным аспектам этой традиции.

Уже в текстах эпоса Махабхарата, древнейшие из которых были созданы в Приполярных широтах, мы встречаем утверждение, что год людей это один день и одна ночь (сутки) богов:

"Божественные день – ночь – это год,

Он также делится на две части:

Ночь – это путь солнца на юг, день -это путь на север".

Академик Борис Смирнов, комментирую этот текст, писал: "время движения Солнца на юг считается темной половиной года; умерший в это время подлежит возврату. Движение Солнца к Северу (от зимнего до летнего солнцестояния) "светлой половиной", умерший в это время не возвращается".

Согласно древнеарийским представлениям о структурировании Вселенной из Брахмо – Эфира рождается дыхание (Ветер, Движение), а затем Свет – основа всего проявленного (имеющего зримый образ) мира. Солнце, как считали в двенадцатом веке является "вещью света", вещественным воплощением Света. Луна – ночное светило и, также как наше сознание отражает реальность, отражает реальный свет. Поэтому уже в глубокой древности, строя модель Вселенной, мудрецы "риши" ("раши") связывали созидающее, дающее импульс начало с Солнцем, а отражающее, воспроизводящее – с Луной.

В этой мировоззренческой структуре светлая половина года (двадцать второе декабря – двадцать второе июня) проходит под знаком созидающего мужского Солнечного начала. Его рождение празднуется во время Зимних Святок (Коляды). (девятнадцатого декабря – девятнадцатого января), славящих мудрость Праотца – Творца Вселенной или, как его называли русские крестьяне – "Деда" ("Деда – Ладо"). "Солнце движется по воле Деда.

Женское воспроизводящее, отражающее начало воплощено в этот период в Луне и ему посвящен праздник Масленица (Красная Горка), длящийся с двадцатого февраля по двадцать второе марта. С двадцать второго июня сила Солнца начинает убывать и для подкрепления "Солнце пьет лунный напиток", а затем меняет свою мужскую солнечную ипостась на женскую. Теперь жизнь находится под управлением "покровительницы летних месяцев Савитри" – "Спасительницы, женской ипостаси бога Солнца – Савитара". Теперь она – Госпожа Солнце, является созидающим, дающим импульс началом, а мужским – отражающим, воспроизводящим началом в этот период становится Луна.

Мир людей (мир Яви) в эту "темную половину года" разворачивается от мира Вечности (Прави) к Миру ушедших (Нави). И именно с двадцать второго июня (с Купало или Яро) начинается подбор брачных пар, свадеб, того, что необходимо для реинкарнации – возвращения душ из Нави в Явь. Вспомним свадебный гимн Атхарваведы, где Сурья (Солнце) – невеста, а Сома (Месяц) – жених. Та же картина и в русских народных свадебных песнях, где невеста – Красно Солнышко, а жених – Ясен Месяц. Но такое положение сохраняется только в течение "темной" половины года.

Причем во время осеннего равноденствия женское солнечное начало трансформируется в новый образ – Зарю, зачинающую в лунной мужской ипостаси молодое Солнце, вынашиваемое Луной в течение ста суток (тридцать вечерних зорь, сорок дней ночи и тридцать утренних зорь).

И здесь мы вновь обращаемся к ведической традиции, гласящей: "Путь предков ведет на Луну, откуда души ниспадают с росой (Сомой), возникшей из месяца (Сомы)". Вспомним средневековое поучение против язычества, написанное русским комментатором двенадцатого века: "То ти не Род, седя на воздусе мечеть на землю груды и в том рожаются дети… всем бо есть творец Бог, а не Род!" Здесь та же самая картина, что и в ведическом тексте. Лунная ипостась бога Рода порождает детей, возвращая души на землю дождем или росой (груды, грудие – дождь, роса, снег, вода, падающая с неба).

Древние арии считали, что душа умершего свободна как птица, но попадая в проявленный мир, она становится "бескрылой", превращается в воду (росу, дождь, снег). А "Воды – это проявленное", то есть умерший, "получая лунное тело", снова может воплотиться. Дальнейшая его судьба зависела от той жизни, которую он прожил:

"В силу исключительной злобности они попадают в звериные лона,

В силу праведных – неправедных дел – в человеческие,

В сиилу праведных – в божеские лона".

Таким образом, часть умерших в "ночь богов" (с двадцать второго июня по двадцать второе декабря) воплощается в новой жизни в животных. Другая часть "в силу праведных – неправедных дел" возвращается в наш мир душами новорожденных детей. И, наконец, третьи, умершие в "день богов" (с двадцать второго декабря по двадцать второе июня) уходили в "божеские лона". Из этих тел они переходят в воду, из воды в свет, из света в воздух, затем в пространство. Из пространства не возвращаются те, что приобщаясь Бытию, Запредельного достигают". Отметим здесь, что под словом "Бытие" понимается Бог как Абсолют, а все остальное – иллюзия, майя.

Таким образом, с двадцать второго декабря по двадцать второе июня Солнце в своей мужской ипостаси шло путем бессмертных, а с летнего солнцестояния – в женской ипостаси указывало путь всем смертным. Об этом же говорит и "Прашна Упанишада". Она утверждает, что Праджапати ("Отец пряжи") "сотворил пару – вещество и дыхание". "Поистине, Солнце – дыхание, вещество – Луна. Поистине, вещество – это все, что имеет образ и не имеет образа. Поэтому образ и есть вещество". А "дыхание – огонь, что восходит", чистое движение.

"Поистине, Праджапати – год; его пути – южный и северный. И поистине, те, которые чтут дела жертвоприношения и благодеяния, достигают мира Луны, и снова возвращаются. Поэтому риши, желающие потомства, идут южным путем. И поистине, этот путь предков – вещество. Те же, которые, северным, стремятся к Атману подвижничеством, воздержанностью, верой, знанием, достигают солнца. Поистине, это прибежище жизненных дыханий, это бессмертное, бесстрашное, это высшее убежище. Откуда они больше не возвращаются. Это прекращение".

Таким образом, наши далекие предки определяли два пути человека – лунный или путь возвращения, после очищения в Нави, в мир Проявленный, мир людей, для новой жизни и нового нравственного подъема. И солнечный – путь высшего предназначения очищенной, просветленной души, уходящей за пределы воплощенного, а значит, иллюзорного мира, туда, где царит Правда. Ведь само слово "Правда" значит буквально "Правь дающая" или "дающая знание Прави".

Масленица

В древнейшей традиции наших предков самые важные календарные точки года: зимнее (двадцать второе декабря) и летнее (двадцать второе июня) солнцестояния, весеннее (двадцать второе марта) и осеннее (двадцать второе сентября) равноденствия объединялись в символический "Крест года". Этот вывод подтверждают данные "Влесовой книги", где говорится о четырёх самых главных праздниках года: Коляде, Яро, Красной Горе и Овсени (Малом и Великом).

Коляда, безусловно, наши Зимние Святки с обрядовыми песнями – "колядками" и исполняющими их ряжеными – "колядками", "колядовщиками". Сам термин "Коляда" ("колодающая", дающая круг" непосредственно связан с завершением круга божественных суток, когда на смену Ночи Богов, кончающейся в ночь на двадцать второе декабря, приходит Новый День Богов, начинающийся с двадцать второго декабря. Весь период Зимних Святок (девятнадцатое декабря – девятнадцатое января) посвящен поклонению Божественному Свету – Творцу Вселенной, которого наши предки называли Законом Непреложным или Дедом. В течение этого месяца в мир людей возвращались те, кто сумел обрести световое тело ("святье"), приобщившиеся к Абсолютной Истине Космического Закона. Таким образом, Зимние Святки – период поклонения Мудрости Творца, подведения итогов годового круга и встречи нового Коло-Солнца.

Яро или Ярилин день (Купало) – двадцать второе июня – летнее солнцестояние и начало Ночи Богов. О нем нам еще предстоит говорить. Отметим только, что это праздник молодежи, тех, кому предстояло найти себе пару и пройти испытание Божественным Огнем на право вступить с избранником или избранницей в брак. А, вступив в брак, выполнять космический закон реинкарнации, давая жизнь новым людям – детям.

Следующий по значимости праздник в перечне "Влесовой Книги" – Красная Гора, а за ней Овсень (Авсень, Усень, Таусень), праздник осеннего равноденствия. Но здесь мы останавливаемся перед парадоксом – сегодняшняя Красная Гора никакого отношения к весеннему равноденствию не имеет. Праздник, приближенный к этой календарной дате – двадцать второе марта у нас вообще отсутствует. Однако известно из исторических источников, что раньше такой обрядовый цикл как Масленица (или Масляница) длился не неделю, а целый месяц, начинаясь с двадцатого февраля и завершаясь двадцать первого марта. Красная Гора сегодня – это праздник Пасхального сорокадневья. В большинстве случаев Красной Горой называют или Фомино воскресенье (следующее после Пасхи), или первые три дня Фоминой недели (включая воскресенье), или всю Фомину неделю. Этнограф Сахаров писал, что "Красная гора на Руси составляет первый весенний праздник. Великорусы здесь встречают весну, венчают суженых, разыгрывают хороводы".

Обращаясь к Масленице, мы можем отметить странное обстоятельство, что древнее название этого праздника нам до недавнего времени было неизвестно. "Щедрая Масленица, жирная Масленица" и всего лишь констатировала наличие обрядовой еды – блинов и масла. И не более. "Влесова Книга" все поставила на свои места. И сегодня мы с уверенностью можем утверждать, что древняя священная Красная Гора и наша Масленица – одно и то же. Об этом свидетельствует то, что именно на Масляной неделе молодожены ездили к "тёще на блины". тёща же в архаической традиции это не только мать жены, но и самая старшая женщина в доме. В обрядовой игровой песне (Вологодская область) говорится о дубе, на котором "сидит сова, она моя тёща, коней пасла".

Археолог Кузьмина отмечает, что "конь играл большую роль в культе богини – матери". В индоевропейской традиции был широко распространен образ богини – хозяйки коней. "Её представляли стоящей между двумя всадниками", олицетворявшими противоположные стихии – жизнь и смерть, над которыми властна Богиня -Мать. Иногда вместо всадников изображались просто два коня – черный и белый. Заметим, что одним из важнейших и красочных обрядов Масленицы был обряд катания по округе на лошадях верхом и в санях.

Стоит вспомнить, что в древнегреческой традиции, в самой архаической ее части Зевс (Дьяус) – глава пантеона богов олицетворялся в образе дуба у воды (Зевс Додонский). А его дочь, воплощение мудрости и сакрального знания Афина, выходила из головы Зевса и звалась Совоокой, так как ее зооморфным воплощением была сова. Образ совы в вологодской обрядовой песне гораздо архаичнее древнегреческого, так как здесь она не дева – воительница, а праматерь – тёща. Отметим, что сова – ночная птица, связанная с древнейшим лунным культом, а Праматерь – та, кто воплощает божественную мысль в проявленном мире. На Русском Севере в археологических памятниках мезолита часто встречаются фигурки женщин, выполненные из камня и кости, завершающиеся Совиной головой.

И, наконец, в обрядовом тексте, связанном с приготовлением к свадьбе, невеста – сирота обращается к своей умершей матери, называя ее "Моя Красная Краси Гора".

Масленица не только праздничный цикл, связанный с культом Праматери – Красной Горы, это и праздник прославления молодоженов, вступивших в брак в прошедшем году. Именно для них, прежде всего, строились ледяные горы, с которых каждая молодая пара после троекратного поцелуя должна была съехать вниз.

Таким образом, Масленица – Красная Гора "Влесовой книги" – обрядовый цикл, посвященный культу Праматери – материнского начала Вселенной, а также тем, кто служит проявлению этого начала на Земле – молодым супружеским парам.

В древности Новый год (земледельческий) начинался с весеннего равноденствия – ночи с двадцать первого на двадцать второе марта. Именно к этому времени приурочены обряды Масленицы – "единственного крупного дохристианского праздника, не приуроченного к христианскому празднику и не получившего нового истолкования". Древность обрядов Масленицы подтверждается тем, что этот праздник сохранился у многих индоевропейских народов. Так, в Швейцарии Масленица связана с ряжением. Это, прежде всего, устрашающие маски, происхождение которых было связано с древними верованиями. К их числу относятся "дым", "пестрые", "лохматые", или "вышедшие из дымохода". Для праздника делались деревянные размалеванные маски с оскаленными зубами и клочками шерсти и меха, которые производили жуткое впечатление. Появлению ряженых на улице предшествовал звон колокольчиков, висевших у них на поясах. Ряженые держали в руках длинные палки с прикрепленными к ним мешочками золы и сажи. Звуки, издававшиеся ими, походили на рев, рычание или ворчание. Как считают швейцарские этнографы Вейсс, Ханземанн и Мейли, эти маски служили в древности воплощением умерших, были связаны с культом предков и были принадлежностью мужских союзов. Ряженые мазали встречных сажей или обливали водой – действия, связанные в прошлом с магией плодородия.

В Польше ряженые одевались в вывернутые кожухи, водили по дворам "туроня" и "козу". Они также мазали лицо сажей.

В Чехословакии были распространены масленичные шествия ряженых. В Словакии это шествие возглавлял "туронь". Ряженые мазали прохожих сажей и обсыпали пеплом.

В Югославии ряженые одевались в одежды из овчины, мехом наружу, "украшенные" колючими ветками, хвостами животных, колокольчиками. Маски делали из кожи, дерева и даже из металла. Среди зооморфных масок особое распространение получили маски с рогами. Причем маски и колокольчики переходили по наследству от отца к сыну.

В Нидерландах на Масленицу фермеры собирают необъезженных лошадей. Их тщательно чистят, в гривы и хвосты вплетают яркие бумажные цветы. Затем участники праздника садятся на лошадей и скачут к морскому берегу, причем лошадь обязательно должна замочить ноги.

В Германии ряженые парни и девушки впрягались в плуг и ходили с ним по всем переулкам города. В Мюнхене при переводе учеников мясников в подмастерья в маслянный понедельник ученики были одеты в овечий мех, обшитый телячьими хвостами. Они старались обрызгать водой из фонтана всех стоящих вокруг. Прежний смысл этих действий – заклинание плодородия.

В число масляничных ряженых часто входила супружеская пара или жених с невестой, а раньше включались и элементы свадебного обряда. У лужичан в масляничных танцах считалось, что танцевать надо бойко, прыгать высоко, чтобы лен уродился высокий.

В Сербии, Черногории и Македонии после масляничного ужина, когда вся семья собиралась вместе, подвешивали над столом на бечевке вареное яйцо и раскачивали его по кругу: каждый из присутствующих стремился прикоснуться к нему губами или зубами. Верили, что этот "обычай способствовал хорошему урожаю, увеличению поголовья скота и птицы.

В Словении на Масленицу все, и стар, и млад, должны были плясать и прыгать, чтобы хорошо уродилась репа, причем, чем выше подпрыгивают танцующие, тем обильнее был урожай. С этой же целью плясали и подпрыгивали ряженые. Считалось, что качание на качелях, на канатах, сплетенных из растений, или непосредственно на ветвях деревьях, также способствует плодородию земли, здоровью людей и борьбе со злой силой.

В ряде мест Словении посуду, бывшую в употреблении в последний день Масленицы, не мыли, а во время сева сеяли из нее – верили, что это принесет богатый урожай. И, наконец, в Болгарии на сырной неделе качались на качелях, что по поверию, приносило здоровье. В течение всей сырной недели парни и девушки затемно выходили за село, садились на какое-нибудь ровное место, повернувшись к востоку, и пели песни. Затем водили хоровод и продолжали петь песни любовного содержания. Народное объяснение обычая – "для плодородия и здоровья".

Все эти факты свидетельствуют о том, что Масленица, как праздник начала года – весны, сложился еще в общеиндоевропейский период, не позднее рубежа четвёртого тысячелетия до нашей эры. Об этом свидетельствуют не только традиции европейских народов, сохраненные вплоть до наших дней, но и традиции Индии, пришедшие из глубокой древности.

В древнеиндийской обрядности многие элементы Масленицы (и последующей Пасхи) прослеживаются в одном из самых ярких праздников порубежья зимы и весны – Холи, который отмечался в феврале-марте (окончание холодного сезона). Наталья Гусева подчеркивает, что "все ритуальные действия праздника неотделимы от магии плодородия и исторически восходят к доиндийскому периоду жизни арьев. Обрядово-магические проявления, связанные с весенним равноденствием, носят характер, чрезвычайно близкий пасхальным, восходящим непосредственно к язычеству, что и перешло в пасхальную обрядность славянских народов". Как пример таких общих обрядов Пасхи и Холи, Гусева приводит обычай красить яйца в красный цвету славян и обливать друг друга красками у индийцев. Причем: "и у тех, и у других красный цвет применяется обязательно как цвет воспроизводства людей и животных, и это служит одним из самых четких пережитков магии плодородия". Помимо пасхальных элементов, в индийском празднике Холи присутствуют в большом количестве обрядовые действия, характерные для восточнославянской Масленицы. Это целый ряд поведенческих проявлений, которые, судя по всему, сложились в глубочайшей древности: распевание непристойных песен эротического содержания, исполнение танцев плодородия, распитие алкогольных напитков, приготовление ритуальной пищи из теста и творога. В Индии во время праздника Холи обязательно сжигают чучело Холики, которое делают из соломы. Для костра собирают хворост, солому, старые вещи, коровий навоз. Костер поджигают огнем, который каждый приносит из дома, и все танцуют возле него.

Согласно русской традиции, на Масленицу разрешалось петь непристойные песни, полные эротических намеков. Соколова пишет: "на проводах Масленицы на реке Тавде главные распорядители раздевались донага и делали вид, что моются в бане. В Ишимском округе был "масленичный король", который произносил "речи в костюме Адама". Интересно отметить, что обнажались даже при лютых морозах, и делали это не мальчишки, не отпетые озорники, а пожилые уважаемые люди". На Русском Севере на Масленицу, как и в Индии во время праздника Холи, жгли костры. Причем материалом для костра было сено, солома, старые вещи. В Белозерском уезде Новгородской губернии девушки сено и солому старались добыть тайно, украв у соседей. Здесь не добавляли в костер коровий навоз, но зато обмазывали им дно корзин и нижнюю часть деревянных плашек, на которых скатывались с ледяных гор. Чучело Масленицы, как и Холики, делали из соломы и сжигали. В Вологодской губернии такой обряд был распространен в Кадниковском, Вологодском, Кубенском и Никольском уездах. На Масленицу ряженые в Вологодской губернии нередко сыпали на пол избы пепел и золу и плясали на них, а также мазали сажей и посыпали пеплом и золой всех участников обряда. В индийской традиции существует обычай во время Холи брать горсть золы от костра, посыпать им пол в доме и бросать щепотки золы друг в друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.