Владимир Сединкин
Слепой дождик

В коммуналке как обычно пахло блинами, тушёной капустой и кипячёным бельём. Скинув потасканные кеды с ног, Витя забросил в свою комнату футбольный мяч «Артекс», с изображением кораблика (в прошлом месяце отец привёз его из командировки из-за чего все пацаны во дворе завидовали мальчишке белой завистью) и бросился на кухню.

– Витя, ты куда? – остановила его в дверях младшая сестрёнка Ксюшка сидевшая за столом у чёрно-белого старенького «Горизонта».

Шестилетка, высунув язык от старания, что-то рисовала карандашами на бумаге под призывные звуки очередной серии многосерийного фильма «Ставка больше чем жизнь» рассказывающего о приключениях польского разведчика, заброшенного в тыл к немцам. В другое время Витя, конечно, и сам бы уселся смотреть кино (уж больно ему этот Ганс Клосс нравился), но только не сегодня.

– Я на кухню! Пить хочу! – отмахнулся от сестры мальчишка, распахивая дверь в коридор.

– Витя! Витя! А олимпийского мишку уже запустили?! – спрыгнув со стула бросилась за братом Ксюшка показывая на вытянутых ручках рисунок медведя, летящего над городскими кварталами с пучком разноцветных шариков в лапе.

– Нет, ещё! Не переживай! Послезавтра только… Сходим по поглядим!

– Смотри, ты обещал! – смешно погрозив пальцем Вите, симпапуля в розовом сарафане с кружевами, и в такого же цвета сандаликах вернулась за стол.

Чуть не сбив в коридоре захлопнувшего дверь своей комнаты и направлявшегося к выходу Фарида Афгановича (сегодня сосед был в пиджаке с наградами, борода аккуратно подстрижена и причёсана) подросток больно ударил колено о стоящее у стены ничейное трюмо. Попытавшись уклониться от Вити, седобородый, но крепкий ещё ветеран задел плечом висевший на стене велосипед Гарика из тридцать второй комнаты и тот чуть не рухнул им на головы.

– Витька! Вот дам тебе сейчас по шее чтобы не носился как укушенный!

– Простите, дядя Фарид, я не специально! – бросил подросток, врываясь на кухню и впиваясь взглядом в неё – в Гелю, девушку о которой он думал уже целую неделю и на которой обязательно женился бы не будь ему пятнадцать лет.

Тем временем выглянувший из-за двери тридцать второй комнаты заспанный Гарик убедился, что его велосипед на месте и захлопнул дверь.

Девушку к ним в двадцать восьмую комнату (раньше там проживала пенсионерка Пугачёва переехавшая на ПМЖ к дочери в Калининград) подселил участковый Пал Палыч. Не насовсем, на время проходившей в Москве олимпиады. Со всех концов мира в столицу Советского Союза съехались иностранные спортсмены, журналисты, туристы, а так как не все они говорили по-русски понадобились переводчики. Геля приехала из Ленинграда, закончила филологический факультет и могла говорить на английском, немецком и французском. «С ума сойти какая она умная, – думал Витя, разглядывая тёмно-русые волосы девушки, собранные на затылке и вязанный зелёный свитер со смешным кармашком на груди, он и по русскому языку-то двойки иногда получал, а тут ещё три иностранных».

Откуда Витя знал всё это про Гелю? Так участковый всё и рассказал. Сама-то девушка была не больно разговорчива также, как и сопровождавший её мужчина в костюме. Наверное, из домкома или ЖЕКа. Кстати, этого мужчину Витя хорошо запомнил потому что он был странный. Мягко улыбался одними глазами, серыми-серыми как пасмурное небо, ступал так осторожно, что в коридоре ни одна досочка пола не заскрипела… А ещё от него пахло оружейной смазкой (так же как от Витиного деда-охотника) и шоколадом.

– И когда эта малявка от нас свалит? – спросила, не слишком стараясь шептать, и между делом, переворачивая жарящиеся на огромной сковороде котлеты, тётя Клава – дородная, красноносая соседка Вити из комнаты напротив, свою подругу – Эмму Алексеевну из двадцать шестой, кивнув на Ангелину. Девушка, забросив ноги на подоконник сидела на стуле задумчиво куря сигарету и стряхивая пепел в стеклянную пепельницу которую принёс ей Витя. Отец всё равно пока был в командировке, а больше никто из домашних не курил. Хотя мальчишка серьёзно об этом задумывался. Вот только уши жалко было. Отец – водитель грузовой фуры, слов на ветер не бросал.

– Да чего вы так переживаете, Клава? – скорчила презрительную гримасу Эмма Алексеевна – высокая, худая дама в очках, и в дореволюционной белоснежной сорочке под вытянутой до колен кофтой с разноцветными заплатками на локтях (во дворе её дразнили Шапоклякой). – Олимпиада через три дня закончится и разъедутся все по домам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.