Ольга Назарова
Кот по имени Семён Семёнович Горбунков

Глава 1. Кот по имени Семён Семёнович Горбунков

Бывает такое странное явление – люди или какие-то иные объекты, иной раз даже неодушевлённые, которые являются какими-то «маячками спокойствия». Увидишь такой «маячок» на его обычном месте – можно и не заметить, не обратить на него особого внимания, а вот когда его вдруг нет, сразу возникает тревожное осознание того, что что-то изменилось, что-то не так!

Семён Семёнович Горбунков как раз и был таким явлением. Он, как личность исключительно вежливая, тактичная и обязательная, всегда, каждое утро в любую погоду и любой день недели, встречал сотрудников института у проходной.

Тем, кто с ним здоровался, он отвечал на приветствие негромким «мяяя», с теми, кто его не замечал, поступал так же. Делал он это по той простой причине, что являлся котом. Да-да, обычным, даже скажем так, обыкновеннейшим, по крайней мере внешне, котом.

Короткошёстный, с банальнейшим окрасом «селёдка подзаборная», он являл собой натуральное воплощение кота под кодовым названием «полосатень серый, обыкновенный».

Правда, у Семёна Семёновича обнаружился совершенно необыкновенный характер, который и позволил мелкому, облезлому и худющему котёнку пробраться и закрепиться в подсобных помещениях солидного института.

Всё дело было в том, что Семён Семёнович совершенно незаслуженно любил людей. И была бы его судьба печальна, но доверчивому котёнку отчаянно повезло – он попался под ноги добродушному начальнику охраны, который пожалел погибающего ни за грош котейца, накормил, утешил и определил в коробку у батареи в комнате отдыха.

Имя котик получил в честь героя фильма «Бриллиантовая Рука», известного всей стране – он точно так же забавно реагировал, когда первое время делал что-то не так.

Стоило только укоризненно протянуть:

– Семён Семёнович! – как полосатая тощая личность спохватывалась и спешно исправляла ситуацию.

Стоило ему чуточку подрасти и окрепнуть, как он начал сопровождать на работу сотрудников охраны – просто потому, что ему нравились люди, и целый год встречал и провожал всех, кто приходил в институт и уходил из него.

Вид Семёна Семёновича даже в понедельник утром удивительным образом успокаивал сотрудников, спешащих на работу! Успокаивал, словно этот котёнок, за год выросший в молодого котика, обещал им, что всё будет хорошо, спокойно и мирно – приятно-стабильно.

Кот обзавёлся компанией горячих поклонников, которые фамильярно тискали его, сколько им заблагорассудится, разрешал себя погладить нейтрально настроенным людям и разумно не лез к тем, кто не изъявлял желания с ним общаться – исключительно из врожденного чувства собственного достоинства и такта. Видимо, поэтому так долго и продержался…

А потом… потом случилось то, что и должно было случиться:

– Я не поняла, почему тут этот кот? Что делает в приличном институте эта подзаборная тварь? – женский голос мог бы запросто взрезать стальные сейфы и сбивать неопознанные летающие объекты своей пронзительно – убийственной составляющей.

– Убрать немедленно! Я сказала, убрать!

Напрасно новой заместительнице директора пытались объяснить, что кот институтский, полезный и нужный. Кошек она не переносила, пользы от них не видела ни малейшей, не терпела неподчинения своим ценным указаниям, поэтому легко подавила все возражения в зародыше.

Так Семён Семёнович оказался выставлен в осенний, полный листьев и мелкого дождика, институтский внутренний дворик.

– Дружище, ты извини, потерпи немного, ладно. Эта гангрена успокоится, и я тебя обратно заберу! – обещал ему взволнованный и ощущающий себя виноватым начальник охраны.

Так прошел день, потом второй… К Семёну Семёновичу проложили народную тропу желающие угостить его кусочком чего-нибудь этакого, поставили ему коробку с мягкой подстилкой, даже навесик от дождя соорудили, но никто его так и не забрал назад – гангрена, по-видимому, не желала успокаиваться.

– Ну возьмите же хоть кто-нибудь Семёна?! – время от времени взывали поклонники Сёмы, как они фамильярно к нему обращались, только вот у всех было что-то или кто-то, мешающие забрать кота к себе.

Он расстраивался, конечно, но кротко терпел, веря, что люди обязательно его не бросят – они же такие хорошие!

В осенний малолюдный, то есть выходной день, кот, обойдя свои новые владения, со вздохом устроился на влажноватой подстилке и начал мечтать, как он снова вернётся к людям, как вдруг услышал чьи-то шаги. Кошачье любопытство неискоренимо… Сёма выбрался из укрытия и отправился поинтересоваться, кто же пришел.

Эту девушку Семён Семёнович знал… Ну, конечно же знал. Так же, как и всех остальных, кто работал в его институте. Она была из тех, кто с ним не здоровался, не гладил, никогда не подходил и ничем не угощал.

Нет-нет, он был не в обиде – просто констатировал тот факт, что не очень-то ей нравится.

Именно это ему поначалу и мешало… А она зачем-то зашла в самый глухой угол дворика, как раз туда, где была спрятана в кустах коробка Сёмы – его единственное земное достояние и имущество. Некоторое время Сёма из деликатности не выходил – понятно же, что пришла она не к нему.

Правда, потом, услышав, как она плачет, кот засомневался…

– А вдруг она ещё больше расстроится? Нет, не пойду!

Когда слёзы перешли в затяжные с надрывом и горестным всхлипом рыдания, Горбунков не выдержал и вышел.

– Так и есть! Морду лапами натёрла, вся красная… Ой, и поскуливать начала. И чего делать? Позвать кого-то? А кого? Я ей не нравлюсь, а кто ей нравится и как его найти? – Семён переживал и волновался – люди же такие хорошие, как ей помочь?

Так и не придумав, кто сможет утешить красную, скулящую с натёртой лапами мордой девушку, Семён Семёнович решил действовать сам!

– Ну, что же мне делать? Ей же плохо! И становится всё хуже! Вон, сначала только из глаз капало, а теперь и из носа течёт – она уже кучу бамажек выкинула, которыми нос осушает! Он не осушается!

Сёма осторожно выбрался из кустов, запрыгнул на самый дальний от девушки край скамейки и мееедленнно покрался к ней. Как к мышке.

– Вот бедненькая, переживает! – отчаянно жалел рыдающую девицу кот. Выброшенный, никому не нужный кот по имени Горбунков Семён Семёнович.

Если бы её попытался описать кто-то, только что видевший, то сказал бы, наверно, нечто вроде:

– Да такая… никакая! Обычная.

Это ещё если бы вспомнил, что вот эта самая обычная рядом прошла. А ведь скорее всего и не вспомнил бы.

Она знала… Всегда подозревала это – она никакая! Пустое место, которое только всем мешает, а её близким ещё надо думать, а куда же такую пристроить? Куда девать неудобную, неталантливую, нелюбимую, никому ненужную?

Ирина вытирала и вытирала слёзы, а они всё текли каким-то нескончаемым водопадом.

Кажется, так давно она уехала из Питера в Новосибирск… ехала в надежде что-то доказать, попытаться стать необходимой хоть где-то! И что же?

– Да всё как обычно! Ничего-то у меня не вышло… – Ирина упёрлась лбом в холодные руки, отстраненно подумала, что выглядит сейчас, как отражение осеннего Питерского дождя – у неё, как и у дождей в родном городе, никак не заканчиваются слёзы.

Нет, она сдержалась, даже когда выяснилось, что за ней неусыпно присматривал ученик деда, аккуратно подталкивая её работу, шлифуя и доводя до ума, делая безукоризненной. Её это оскорбило – она сама и могла, и собиралась это сделать, но выяснилось, что все в восторге – восторге от её исследований, которые оказались чудесным образом «вылизаны» до блеска и представлены на суд научной общественности.

Сдержалась, когда случайно услышала, как её научный руководитель, разговаривая с коллегой признался, что ему её навязали, приказав не допускать ни единой оплошности или резких замечаний в общении, велели обращаться как «с тухлым яйцом».

– Ну, конечно, внучка того самого Вяземского… куда уж нам-то смертным… – с досадой закончил такой тактичный и умный Иринин руководитель.

Не выдержала она только, когда выяснилось, что человек, который ей так понравился, которого она мечтала представить деду, указав на него особым взглядом – дед поймёт, и назвав его имя сдержанно – гордым тоном, вот это самый особый для неё человек, был с ней исключительно из-за её фамилии! Точнее, из-за её знаменитого академика-деда!

Это она узнала совсем недавно и тоже случайно – торопилась к нему в лабораторию, чтобы сделать сюрприз – позвать на пикник. Купила продукты, всё собрала в машине, приехала к нему, кралась как кошка, чтобы увидеть его изумлённые и радостные глаза, а вместо этого получила…

– Да, мам, постарайся быть повежливее. Да, я привезу её, наверное, на той неделе. Мам! Хватит! Кого бы ты мне не планировала, никто не может быть круче внучки Вяземского! Какого? Ма, ты что? Того самого. Да, академика Вяземского, который из Питера! Ну, конечно! Я тебе об этом и говорю, а ты мне всё про каких-то своих девиц твердишь. Да, я думаю, это будет уместно – ужин по высшему разряду. Отца предупреди, чтобы он без своих шуточек… она такая… чопорная.

– Я? Я – чопорная? – против воли изумилась Ирина.

– На вид? Да никакая. Серая такая вся и тусклая. Да, именно, как ты говоришь, ни того, ни другого, – гоготнул Сергей. – И ни фигуристая ни разу, и на лицо посредственная. Да это и не важно, не тем она крута! Да, я тоже решил, что это не самое главное. В конце-то концов, я, если надо будет, себе любую найду, а вот такое подспорье в карьере… такую поддержку… этого мне терять никак нельзя!

Ирина поняла, что её тошнит, словно она почувствовала какой-то на редкость мерзкий запах.

– Надо уходить! – загудело в ушах. – Надо уходить, иначе он обернётся и меня увидит! Я не могу, чтобы он меня увидел. Это мне никак нельзя!

Она потихоньку, перебирая руками по стеночке, выбиралась из лаборатории, радуясь только тому, что сегодня суббота, что никого, кроме Сергея тут нет.

А вдогонку летели слова, как ядовитые стрелы, вышибая остатки сил:

– Да нет… на ней природа явно отдохнула. Средненькая такая… Тянут её, конечно, ещё бы! Я поначалу злился, понять не мог, что это какую-то новенькую сотрудницу так пропихивают, а потом мне по секрету сказали, что она не однофамилица, а внучка того самого! Ага, прикинь, мам! Как свезло! И никто из наших ещё не прочухал, а я подсуетился и успел! Да у неё и отец – профессор, так что даже если от деда чего-то получить не успею – батька её подсуетится, всё будет.

Ирина сумела выбраться! Не помнила, как промчалась по лестнице, как выскочила из здания… Мысли догнали её только на улице. Там она сообразила не бежать по открытой дорожке – он может различить её из окна. Нет, лучше двигаться по стенке, чтобы не было видно.

Она с трудом доехала до своей съёмной квартиры, долго думала, что это за сумки стоят у неё на заднем сидении и откуда они взялись. Зачем-то приволокла их в квартиру и только там, заперев дверь на все замки и цепочку, съехала на пол в окружении шуршащих, аппетитно пахнущих пакетов и разревелась в голос, с подвываниями и горестными всхлипываниями.

Вспомнился разговор со средним братом Максом – почему-то они в последнее время частенько созванивались и разговаривали. Вспомнился и вызвал только раздражение.

– Просто у них всё так – подобрал кошку или собаку и тут же всё наладится? Фигня и ерунда! Я могу десяток их подобрать и что? Что? У меня жизнь к лучшему изменится? Я сама сказочно похорошею, чтобы на меня внимание обращали не только как на дедову внучку, но как на девушку? У меня таланта прибавится? Ах, если бы! Вот забавно… Парни вроде, а такой слюнявой ерунде верят! Да ничего, ничего не меняется, если всё плохо! Слышишь, Макс, НИ – ЧЕ – ГО!

Она кричала, словно он мог различить её плач за те две тысячи восемьсот двенадцать километров, отделяющих их города! Словно мог почуять её беду!

Но нет… никто не услышал, и Ирина, наплакавшись до полного изнеможения, так и уснула на дверном коврике с почётным караулом из жареной курицы, пиццы, помидоров, огурцов, охотничьих колбасок и сыра…

С ненавистью осмотрев пакеты, словно это они были во всём виноваты, Ирина ощутила, что находиться в квартире не может – ей плохо, отчаянно плохо!

Опрометью выскочила в подъезд, машинально захлопнув входную дверь, колесила по городу, пока не устала и не притормозила машинально у института, куда приехала за спасением от себя самой и своей громкой фамилии.

– Наивная дура! Думала, что тут что-то кому-то докажу! Думала, что буду кому-то нужна! – Ирина растравливала свои раны, пытаясь понять, что же ей теперь делать. – Я не могу с ним встречаться! Сергей… ну, как же ты мог? За что? Зачем?

Хотя, как раз на последний вопрос ответ ей выдали целиком и полностью – за карьерой и деньгами.

– Так, ладно… сегодня суббота, в понедельник мне придётся идти на работу, встречаться там с ним! – Ирина сидела за рулём, откинувшись на спинку сидения, и прямо-таки видела, как Сергей идёт навстречу по коридору, широко и душевно улыбаясь.

– Нет, я не смогу! Точно не смогу! Надо сделать что-то, чтобы больше его не видеть! А что?

Ответ пришел быстро – она закончила работу, которой занималась с момента перевода в этот институт, а новое научное задание должна была получить на следующей неделе.

– Я никого не подведу, если уволюсь! – сообразила Ирина. – Более того, отпустят меня с радостью, судя по тому, что я от научного руководителя случайно услышала. Даже без отработки отпустят! Сергей сейчас уже явно уехал, а больше в институте никого нет. Я напишу заявление, оставлю его на столе, приведу в порядок документы и свой стол… Да, потом надо будет заехать за трудовой, но кадровый отдел находится не в нашем корпусе, так что я с Сергеем не встречусь. Да, он же может попытаться приехать домой…

Словно в ответ на её мысли раздался звонок смартфона.

– Ну, кого ещё принесло? – простонала Ирина, подтягивая к себе сумку с трезвонящим смартфоном. – Сергей? Нет, только не это, пожалуйста!

Она сбросила вызов, и тут же пришло этакое заботливое и милое сообщение, уточняющее, а ничего ли не случилось с его любимой?

– Простыла, температура. Нет, приходить не нужно, всё есть, надо просто отлежаться, – машинально ответила Ирина, стремительно отправив ответ.

Это несложное действие её подстегнуло, она решительно вышла из машины и отправилась в институт. Охранник на проходной не удивился – Ирина частенько работала по выходным, так что и повторно пропустил без вопросов, и она стремительно пронеслась мимо, прикрыв глаза тёмными очками.

Дела заняли не так уж много времени, вещи были собраны в шуршащий пакет, заявление об увольнении легло на стол её научного руководителя, с которым она делила кабинет, и тут Ирина поняла, что дико устала. Так устала, что за руль сесть не может.

– Ну, что со мной? Надо отдохнуть? Да, я сейчас в дворик зайду, посижу чуточку и поеду. Я только немножечко передохну…

Стоило забиться в самый дальний угол, как её догнала волна осознания собственной никчёмности, догнала и полилась бесконечным потоком слёз.

Она никак не могла остановиться, успокоиться, уходя в истерические всхлипывания и тянущийся на одной ноте скулёж, когда вдруг ощутила, что тут не одна…

Испуганно вскинула голову, готовая вскочить и куда-то бежать, и уставилась на крайне обеспокоенную и сочувствующую морду… кота.

Ирина никогда в жизни не задумывалась о том, что у них так много может быть написано на морде… или на лице? Как-то мордой это и не назвать.

Конечно, кот был хорошо ей знаком – каждый день видела на проходной. Имя у него ещё такое забавное – Семён Семёнович Горбунков. Придумали же так кошака назвать! Она котов не любила – не считала чем-то нужным или приятным, короче, хоть как-то значимым.

– Чего тебе? – Ирине раньше и в голову бы не пришло заговорить с котом.

Она же не такая чокнутая, как её родные братья, внезапно подхватившие вирус котолюбия от их московского кузена. Раньше она только смеялась над ними, ну или злилась на их дурацкие рассказы и попытки что-то этакое ей объяснить. Правда, они и не настаивали, но и того, что было сказано, Ирине хватило, чтобы сделать вывод:

– С ума они коллективно посходили!

И вот теперь она сама говорит с котом, да ещё вполне серьёзно… только… только он ведь ответил!

– Мяяяуи, – сказано было, разумеется, по-кошачьи, но вполне понятно – дескать, ничего такого, просто ты плачешь, вот я и пришел.

– Да что ты можешь? Я тебе сразу скажу, в бредни о том, что, если тебе плохо, найди того, кому хуже и помоги, я не верю!

– Зато я верю! Я тебе спою и тебе станет легче. Честно. А потом и мне станет легче, наверное…

Семён Семёнович Горбунков подобрался ещё чуточку ближе, так, чтобы их не подслушивали наступающие со всех сторон осенние сумерки, и замурлыкал.

Простая, совершенно не изысканная, не страдающая разнообразием или красивыми переливами кошачья песенка растекалась уютным тёплым озерком, заливая, закрывая собой все бездонные дыры, пробитые в сознании Ирины последними событиями.

– Ничего-ничего, потихоньку дыши, проживай этот день, провожай, не спеши. Ты не рвись, не беги, свою жизнь выручай – истончилась она, рвётся птицей на край. Мягкой лапой шаги, тихой сапой дела, жизнь свою унеси, чтобы в даль не ушла. Унеси и запрячь от чужих холодов, от осенних дождей, и от ранящих слов. Ничего-ничего, ты свернись как клубок, мягкой лапой распутай бечёвку дорог. Будут силы, пойдёшь, а пока не спеши, провожай этот день, потихоньку дыши.

Именно это и слышалось в немудрящей песенке, хотите верьте, хотите – нет.

Ирина и сама не заметила, как стало ровнее дыхание, исчезли, сгинули тяжелые всхлипывания, куда-то делись слёзы. Она сидела, уставившись на жёлтые листья клёна, и ощущала странное умиротворение, такое неожиданное среди этого безумного дня…

– Да уже почти совсем вечер, – опомнилась она.

– Мррр, – согласился Горбунков – маячок спокойствия, на свет которого она потянулась.

– Ну, ладно… пойду я… Пора, – она словно оправдывалась перед котом за свой уход.

– Мряу, – пожелал ей Семён Семёнович хорошего пути, – Мяяяяяр, – в переводе – «мирного тебе вечера».

Ирина и не собиралась оборачиваться – чего она там не видела? Унылой скамейки в кустах и пары клёнов? Серого полосатого кота на скамейке?

– Так, всё! Соберись! Я сейчас ухожу и больше никогда сюда не вернусь! – она прибавила шаг, но всё- таки обернулась.

Кот сидел точно так же, как только что она – смотрел на листья клёна, и ему-то как раз идти было некуда. Ирина отлично знала его историю – её научный руководитель был в числе поклонников Горбункова.

– Я не могу взять – жена категорически против, – сетовал он. – Ну, такой чудесный кот! И никому не нужен… Он же погибнет зимой!

Неожиданно пришедшие на ум слова толкнули Ирину так, словно что-то в спину прилетело.

– Такой же «ах какой» и никому не нужный, как и я! И он погибнет зимой… Он же меня пришел пожалеть! Да куда меня несёт? Зачем мне кот? Мне же уезжать отсюда надо!

Она решительно шагнула вперёд, выходя из дворика.

Семён Семёнович, насмотревшись на листву, задумчиво покачивающуюся у него над головой, спрыгнул со скамейки и уже собрался было пойти на вечерний обход территории, как послышались торопливые шаги.

Ирина только-только пристроила пакет со скудным рабочим имуществом в машину, села за руль, прогрела мотор и тут представила, как жёлтые листья сменяются ледяными дождями, а потом и снегом, заметающим несчастную картонную коробку с жалким плёночным навесиком, а внутри лежит, свернувшись безнадёжным комком, кот по имени Горбунков Семён Семёнович…

– Да провались всё пропадом! Я его братьям пристрою! – осенила Ирину блестящая мысль. – Точно! Главное, сейчас забрать!

– Кот, эй, кыс-кыс… Семён Семёнович!

Она остановилась, не доходя пары шагов до кота, и встретившись с его вопросительным взглядом, неожиданно смутилась:

– Я не умею с кошками… Ну, то есть почти ничего про вас не знаю, но ты мне помог. Я… Я хотела тебя спросить, ты пойдёшь со мной?

Глава 2. Диагноз – острое воспаление хитрожабости

Семён Семёнович внимательно смотрел на девушку, которая звала его с собой, и обдумывал её слова.

Об этом никто не знал, но его уже забирали… Вот точно так же его пригласили жить домой. Тогда он был совсем юным котиком и с радостью бросился к ласковым рукам, которые потянулись к нему.

– Ах, ты мой холосенький, утипутимой, ты моя бубусечка, – ворковала над ним женщина, которая решила спасти котика и взять его к себе. – Будем жить вместе, в нашей квартирочке, с нашим котёночком!

Юный и наивный Семён Семёнович, убаюканный потоком слов, не думал, не размышлял, а просто доверился этому человеку.

– Кого ты припёрла? – это было первым, что он услышал в своём новом доме, о котором так мечтал. – Какой-то помойный кошак!

– Мисюня, посмотри, какая это сладкая бубуся! – засюсюкала та, что взяла Сёму. – Он такой слаааавный.

– Да обычный подзаборный! Ты ж говорила, что он породистый! – муж с сомнением осмотрел полосатую личность.

– Ну, да. Породистый! Это европейская короткошерстная! – несколько неуверенно отозвалась жена.

– Таких породистых под каждым кустом полно! Я-то думал, что это перс какой-нибудь. Неее, нам такой не нужен.

– Ну, может, хоть на ночь оставим? – часто заморгала жена.

– Да с чего бы? Выставь его в подъезд! Возиться ещё! А если нагадит?

Судьба кота Горбункова висела на волоске, но тут его «спасательница» вдруг обнаружила, что поглощенная мечтами о «холосеньком бубусечке» она забыла на работе кошелёк.

– Ну, ты и ворона, ну и раззява… – констатировал муж. – Езжай за ним, может, ещё никто не спёр…

Так, благодаря забытому кошельку, Семён Семёнович и вернулся в родной институт целым, невредимым и чуть более опытным.

Именно поэтому уже опытный Сема и думал над предложением девицы.

– А если опять? Если она тоже как та, «бубулечка»? Так ведь может обратно и не вернуть, если что…

Ирина поняла, что кот сомневается. На секунду возникло желание уйти – ну, раз он ещё и не уверен, нужно ли ему спасаться, чего ради она уговаривать его будет… Возникло и сменилось странным ощущением того, что ей очень нужно, чтобы этот абсолютно обыкновенный кот поверил ей, шагнул к её рукам и покинул этот дворик навсегда. Нужно, ничуть не меньше, чем самому коту.

– Ты меня не знаешь и не веришь мне, я понимаю, – Ирина присела на корточки напротив кота. – Не думай, я тебя не брошу. Как бы дело не повернулось, тебе будет лучше, чем тут!

Кот обернулся и обвёл взглядом дворик… Темнота осенью нападает быстро, как дикая кошка. Вот, кажется, только протягивает лапу к затенённым углам, а через совсем короткое время рррраз и прыжком оказывается везде, заполоняет собой всё, хищно смотрит на вас жёлтыми глазами дальних фонарей.

Кот знал эту темноту и иногда даже дружил с ней, особенно когда ему хотелось ощутить себя настоящим диким котом – в душе каждого, даже самого-самого домашнего, изнеженного и ленивого котика живёт память о диком отважном коте – пращуре, который был единым целым с такими ночами. Правда, любой кот, изведавший тепло людских жилищ и ласку человеческой руки, будет рад вернуться из темноты назад – к свету и теплу. Вот в этом и была проблема Семёна Семёновича – возвращаться-то ему было некуда – его коробка никак не тянула на убежище, способное спрятать кота от нападения осенней темноты.

Ирина невесело осмотрела дворик. Даже такую атмосферу этот неизбалованный жизнью зверёк предпочитает её компании.

– Да, я понимаю… Тут у тебя всё привычное и знакомое. А я… я уеду отсюда и больше никогда не вернусь. Мне тут больше нет места!

Сёма встревожился – он знал эту фразу и страшно её не любил – именно это сказала та тётка, из-за которой его выгнали в темноту!

– А я и не знал, что у людей тоже так бывает! – запечалился он. – Думал, что только котики бывают «чтоб я его тут больше не видела, здесь ему не место»!

Как уж так получается, никому толком непонятно, но иногда, даже несмотря на принадлежность к разным биологическим видам, мы отлично друг друга понимаем… Вот и Ирина как-то сообразила, почему кот мелкими осторожными шажками подошёл к ней и тревожно заглянул в глаза.

– Да, у нас тоже так бывает! – невесело подтвердила Ирина. – Так обидно, просто ужасно! Я же старалась, я думала, что нашла… нашла то место, где нужна, где меня ценят. Только всё оказалось напрасно!

– Вот и у меня так. И ведь, главное – непонятно за что? Я же всё-всё делал правильно. Ты не думай, я тоже старался!

– А самое-то что обидное, так это то, как Сергей обманул… Ему так хотелось получить поддержку моего деда, что он был готов по головам идти, использовать меня без всякого сожаления! Ну, как же можно было так врать?

Сердце сжало словно тугой широкой пружиной – Ирина видела такие в старых часах. Они похожи на плоских металлических змей, которые сворачиваются и безжалостно давят то, что оказалось в их власти.

– Не-не, ну, что ты! Разве же так можно? – забеспокоился кот, подбираясь ещё ближе и ставя передние лапы на колени Ирины. – Ну, вот, уже плохо стало! Эх, а ведь за тобой присмотр нужен, а то ты так и вовсе пропадёшь! Ну, всё, всё, тшшшш, кшшш, тоска убежит как мышшшшь, – мурлыкнул он, решительно отгоняя блестящий змеиный виток.

Ирина понятия не имела, как нужно держать котов на руках, но Семён Семёнович решительно забрался и улёгся именно так, как было нужно, плотно прикрыв тушкой то самое уязвимое место в душе, откуда как из сквозной дыры утекали Иринины силы.

– Беррречь себя надо! – тоном опытного котонаставника уговаривал Семён Ирину, пока она почти невесомо гладила его пыльную шёрстку. – А первый шаг в самооберегании – это котика себе найти! Сама устанешь – котик за тебя душевно поррработает.

Конечно, всё это Ирины слышала как кошачье мурлыканье, но ей почему-то становилось легче.

Тени вокруг человека коты и собаки отлично различают – нет, это не какая-то нечисть, а усталость, тоска, липкое уныние, короче, всё то, что мы сами подпускаем, когда ослабеваем, когда уже нет сил тащить в одиночку весь свой мир.

Отлично увидел их и Семён – вокруг неё почему-то было много тени… слишком много.

– Этак и сломаться можно! Эх ты, бедолага ты моя, бедолага! – озабочено протарахтел он, оглянувшись на скамейку и кусты за ней. Где-то там стояла его коробка с вечно влажным матрасиком из свёрнутого куска старого одеяла, на котором уже вольготно расположилась осенняя темень. – Ну и ладно, всё равно, это её владения! Котикам там жить неправильно… – решил кот, уверенным жестом собственника заявляя права на своего человека – положив Ирине на плечо лапу.

– Ты решил идти со мной? – догадалась Ирина и почему-то так обрадовалась, словно получила какой-то дивный, совершенно неожиданный подарок. – Ой, поехали!

Ирина отлично понимала, что её съёмная квартира для кота не подготовлена…

– Так, надо бы в зоомагазин заехать. Лоток, наполнитель, корм и миску купить. То есть, наверное, две миски – для воды и еды. И лежанку!

Она умостила Семёна Семёновича за пазухой и решительно двинулась к машине.

– И переноску надо! – планировала она по пути к зоомагазину.

– Извините, пожалуйста, но к нам с животными нельзя! – окликнули её на входе.

– Девушка, мне для кота надо много чего купить. То есть, надо всё коту купить, а его оставить негде – в машине ему будет плохо, да и выскочить он потом может, а ну как убежит! – объяснила Ирина, не очень-то надеясь, что её поймут.

– Ааа, так вы его только что подобрали? – уточнила молоденькая продавщица. – Тогда подождите, я администратора позову!

Администратор поняла всё с полуслова, покосилась на правила, вывешенные при входе, и решительно поманила покупательницу с котом внутрь.

– Вы его только с рук не спускайте, – попросила она.

Ирина искренне не понимала, какое удовольствие может заключаться в покупках. Ну купил ты что-то, а в чём радость? Тем удивительнее был тот восторг, с которым она выбирала лежанку, миски и прочее кошачье приданое.

– Тебе как? – она шепотом уточнила у кота его мнение об уютном домике-норке с пухлой подушкой и такими же стенками.

У кота аж глаза загорелись, а к лежанке потянулась серая полосатая лапа.

– Мы берём эту! – решительно потянула лежанку Ирина.

Правда, она тут же смутилась – ещё решат, что она того… чокнутая. Ну, с котом советуется, «мы» говорит о себе и коте. Но администратор восприняла всё это как должное.

– Ваш кот сделал отличный выбор! – уверенно подтвердила она.

– Неее, это не я чокнутая, это, наверное, какая-то заразная болезнь. Поражает мыслительные центры! – рассуждала про себя Ирина, припоминая рассказы братьев. – Уж если их переклинило, как я-то устояла бы? И в магазине этом все такие же!

Кот ехал домой уже цивильно – в переноске. Она ему тоже понравилась – гораздо уютнее и лучше, чем его бывшая коробка, да и лежаночка внутри сухая, но его новый домик не выходил у него из головы.

– Неужели эта норка мне? Прямо не верится! – кот косился на три здоровенных пакета, в одном из которых лежало его сокровище.

В квартире кота ожидало потрясение – прямо у дверей лежало богатство – благоухающие пакеты с едой.

– Ой, мамочки, а я и забыла, что не убрала ничего в холодильник… хотя, мне и не до того было!

Ирина открыла дверцу переноски и, подхватив пакеты с едой, приготовленной для их с Сергеем пикника, заторопилась на кухню.

Семён Семёнович толком никогда в людских домах не был. Разве что там, где он родился, но это он уже почти не помнил. Визит к «бубусеньке» можно было и не считать – его там и на пол-то не спустили. Так что с осторожностью первопроходца кот отправился выяснять, как живут люди там, где они спят и проводят время, когда уходят из института.

– Семён Семёнович, ты где? – Ирина после похода в магазин как-то сжилась с мыслью, что даже если она сошла с ума, то это не так страшно – если подобных много, то в компании сумасшествовать всё одно веселее. – Кис – кис…

Кот обнаружился у её ног, хотя она точно была уверена, что рядом его нет – ей пока были невдомёк особые отношение котов и пространства.

Показ новых мисок, наполненных восхитительной едой и свежей водой, лотка, и той самой вожделенной лежанки, захватил внимание обоих – и Ирины, и кота.

Ире было на редкость приятно смотреть, как кот пробует корм, прикрывая глаза от того, как ему вкусно, как аккуратно посещает лоток, а потом, со счастливым вздохом довольного жизнью существа, забирается в домик, долго там топчется, умащивая, приручая к себе своё новое имущество, и, наконец-то укладывается, прикрыв глаза.

– Как бы там ни было, какая бы я не была бесполезная и никчёмная, ему тут гораздо лучше, чем в тех кустах! – решила Ирина, отгоняя от себя подступающее вновь отчаяние. – Ну, чего меня опять тянет в эти размышления? Да, я опять ничего не смогла! Ничего никому не доказала. Да ещё Сергей…

Как бы ни было уютно и приятно в новой лежанке, долг – превыше всего! Именно так рассудил кот Горбунков, с тяжким вздохом выбираясь из перинки.

Обнаружив на коленях неожиданно прыгнувшего к ней кота, Ирина решила, что он хочет поесть, но нет, он пришел её утешить – именно за этим он и пришел в её жизнь.

Звонок Сергея застал Ирину на кухне с куриной ногой в одной руке, и с куском пиццы – в другой.

Как-то нелогично страдать и рыдать, когда перед тобой уставленный вкусной едой стол, а напротив сидит приятный собеседник и сотрапезник, аккуратно вкушающий с блюдечка куриную грудку, нарезанную мелкими кусочками.

– Ирочка, как ты, любимая? Тебе лучше? Как твоя простуда? Как температура? – голос был таким взволнованным, таким правдивым.

Ирина чуть пиццей не поперхнулась.

– Ты кашляешь? – забеспокоился трепетный Сергей, спешно соображая, не мог ли он заразиться – что-то в горле першило с утра. – Врач был? Что сказал?

– Что острое воспаление хитрожабости лечится оперативными методами! – невнятно пробубнила в трубку Ирина.

Ещё бы… как тут внятно-то говорить, если только что откусила от курицы и пиццы и прожевать да глотнуть не успела.

– Иришка, всё так серьёзно? Ты говорить не можешь? Бедная моя… ты мне напиши, что за диагноз! – взволновался Сергей уже всерьёз. – А это вообще… заразно?

Ирину внезапно разобрал такой смех, что она отложила в сторону смартфон вместе с волнительно-трепетным Серёженькой, с трудом справилась с едой, мешающей вдоволь посмеяться и, как это водится у девушек в подобные момент, всхлипнула.

На неё с противоположного конца стола уставился кот, оторвавшийся от куриной грудки и воззрившийся с доброжелательным сочувствием. Ей неоткуда было знать, что он сейчас вспомнил, как ему было обидно, когда он котёнком подошел к человеку, который его подзывал в надежде на общение, ласку, а может, и кусочек чего-нибудь съедобного, а тот его больно пнул.

– Трудно, больно и обидно! Оно и понятно! Только… только ты не плачь, это того точно не стоит – что с них взять-то с пинателей этих? Как можно дать то, чего у самого-то и близко не имеется?! У них же ничегошеньки нету! Ни ласки, ни любви, ни общения приятного. Даже вкусное они всё сожрут сами, ни с кем не поделятся. Они бедные! Правда-правда! – мурлыкал Ирине перебравшийся к ней кот.

Глава 3. Кот в томатном соусе

Новый опыт – вещь интересная. Особенно, если это производимая первый раз в жизни стирка первого кота, который попался тебе в руки.

Собственно, для кота это тоже был абсолютно новый опыт. До сих пор он был уверен, что котам вполне-вполне хватает вылизывания собственным языком. О том, что люди моются как-то иначе, он подозревал – ни разу не видел, чтобы они вылизывали хотя бы грязные лапы. Кот специально подглядывал, как люди производят мытьё этих самых лап в воде, и это было одной из вещей, которая заставила его усомниться в разуме двуногих… Потом, по доброте душевной, кот решил, что бесшерстным, наверное, неприятно вылизывать шкурку-без-ничего, поэтому они и приноровились к воде, но вот что они целиком водой обливаются… о таком Семён Семёнович и не подозревал.

Равно как и о том, что его причислят к человекам и решат вымыть!

Собственно, Ира не решилась бы, но упорные звонки Сергея, который не понял, почему прервался разговор, и звонил, несмотря на очень позднее время, заставили её занервничать – не готова она была сказать этому паразиту всё, что о нём думала. Видимо, именно это и подвело кота Горбункова – Ирина случайно задела рукой упаковку томатного соуса, купленного к пицце – Сергей обожал залить всю её поверхность томатом и потреблять так.

Теоретически соус должен был быть хорошо закрытым, а практически, хлипкая прозрачная коробочка с готовностью распахнула пасть и выплюнула своё содержимое в опешившего Семёна Семёновича.

Именно благодаря этому Ирин брат Максим обзавёлся незабываемым впечатлением, которое ему обеспечил поздний звонок сестры.

– Макс, привет! Не спишь? Я вас не разбудила? – торопливый и взволнованный голос Ирины, не прикинувшей от волнения, что в Москве ещё вполне себе вечер, а не ночь, Максима встревожил.

– Нет, пока не спим, – Макс покосился на жену.

Рыжеволосая Мила как раз уговаривала его кошку Мурьяну не тащить к ним в кровать кусок плохоопределимого чего-то, которое было явно очень ценным для Мурьяны.

– Давай мы это лучше тут оставим? Нет? Это тебе нужное? Аааа, ты думаешь, что Фокса слопает?

Максовы кошка и жена абсолютно идентично покосились на невинную и поэтому крайне подозрительную морду собаки, и переглянулись понимающе. Невинность, изображенная на физиономии помеси таксы с фокстерьером, означала только одно – слопает! Однозначно слопает – точно нацелилась!

– Да, тут ты права, конечно… Но, понимаешь, у нас в кровати этому… чего это такое-то, а? – Мила подозрительно понюхала какой-то замусоленный кусок чего-то. – Я понимаю, что это лакомство, но вот из чего оно конкретно сделано, честно сказать, не знаю, да и знать не хочу! – она припомнила кучу пакетиков, которые сама же и купила, чтобы порадовать животных. – Вообще-то похоже на вымечко, но я не настаиваю, может, и не оно. Короче, давай мы это вот тут спрячем, ладно? Тут, около твоего кактуса, Фокса его не достанет.

С Мурьяной компромисс достичь удалось, но что-то странное начало происходить с мужем.

Мила краем сознания подумав, что с кошкой и то общаться понятнее и проще, склонив украшенную рыжими кудрями голову, наблюдала за его гримасами, пока не сообразила, что это крайнее изумление, попытка беззвучно что-то объяснить ей, и одновременно сдержать гомерический хохот.

Мила покосилась на Мурьяну и обе синхронно вздохнули.

– Мужчины… – подумала Мила.

– Человеки… – посетовала Мурьяна, обращаясь к кактусу. – Дикие они всё-таки какие-то! То вымечко им не нравится, то хрюкают в говорилку, хотя я точно знаю, что мой людь говорить умеет!

Кактус привычно молчал – что же поделать, если ты обречён на участь колючего, но душевного слушателя? Ничего! Планида такая. Если бы он мог, то отодвинулся бы от вымечка – подозревал, что приличным кактусам рядом с таким чем-то и стоять зазорно, но у растений участь тяжкая – стой, где поставили, слушай, чего говорят, да ещё и всё свое держи в себе, разве что колючками можно поделиться.

– Маааакс, а Макс? Ты чего? – когда гримасы мужа стали вызывать определённую тревогу, Мила решила вмешаться.

– Ир, погоди! Я тебе сейчас специалиста дам. Дипломированного. Она тебе всё расскажет – и как их кормить, и как поить, и как купать кота в томатном соусе, – наконец-то выговорил Макс. – Поверить не могу, что ты завела кота!

– Я его не завела, я его забрала, чтобы тебе привезти! – призналась Ирина. – Но теперь не отдам! Понял?

– Ээээ, – Макс успел встревожиться, расслабиться, и заинтересоваться практически одновременно, – Я это… недостоин?

– Не знаю, не знаю, по-моему, ты до него не дорос! И вообще, он мне самой нужен. Макс, чего ты мне зубы заговариваешь? У меня тут форс-мажор, а ты? Дай трубку Миле!

Макс вручил трубку жене, а сам отправился на кухню – отсмеяться и позвонить их с Ириной старшему брату Вадиму, чтобы поставить его в известность о пополнении в семье.

– Вадь, не спишь? Ну, и что, что ещё вечер? Имею право спросить, чисто из вежливости! И да, из той же вежливости сообщаю тебе, что теперь и не уснёшь! А чего, мне одному, что ли, страдать? У Ирки появился Семён Семёнович Горбунков. Нет, не жених. Нет, не муж, неа… И не приятель. Он кот! И не просто кот, а кот в томатном соусе…

Мила, которая работала ветеринаром, быстро уяснила, что случилось, профессионально сдержала смех, и задала несколько наводящих вопросов:

– У тебя шампунь для кошек есть?

– Купила зачем-то… Нет, честно, мыть не собиралась, но купила, – растерянно призналась Ирина.

– А кота ты хорошо знаешь?

– Семёна Семёновича?

– Я про кота! – мягко напомнила Мила.

– И я про него же! – честно призналась Ирина. – Его так зовут – Семён Семёнович Горбунков. Это не я придумала – его так в нашем институте назвали.

Мила с теплотой вспомнила Аполлинарию Феоктистовну, которая по сути своей являлась пекинесом с омерзительно подозрительной и ворчливой натурой, а также кота по имени Август Типус Писсарион, которого величали полным именем исключительно в те моменты, когда он его оправдывал, пакостничая в углах, и от души похвалила имя.

– Прекрасно назвали!

– Вот и мне так кажется, ему идёт. Он такой… Милый. Но знакомы мы не очень хорошо. Я вообще-то кошек не люблю. Я и не собиралась его брать… Так вышло. И вообще-то хотела пристроить. Кому? Вам, конечно. Ну, или Вадиму. Короче, кому-то надёжному. Но сейчас понимаю – не отдам ни-за-что!

Мила очень убедительно заверила сестру мужа, что они на Семёна Семёновича Горбункова как бы и не претендуют, а после краткой, но понятной даже ежу инструкции по поводу мытья котов, не выдержала – уточнила:

– А почему ты решила его себе оставить?

– Он меня пожалел, посочувствовал, а ещё… ещё я на него случайно вылила этот проклятый томатный соус, и ты знаешь – он на меня не рассердился! Ему противно, он морщится, фыркает, но понимает, что я не специально! Я его в ванную посадила, тряпочкой вытираю, а он сидит, вздыхает тихонечко и меня утешает! Понимаешь? Меня УТЕШАЕТ! Это не характер, а сказка какая-то! Короче, я решила, что раз мне во всём остальном не везёт, пусть хоть кот будет такой – нереально замечательный!

Мила с трудом сдержалась и не уточнила, в чём не везёт Ирине – в конце-то концов, и совесть надо иметь! У человека немытый кот в томатном соусе страдает, какие уж тут разговоры на отвлечённые темы.

– Ладно, удачи вам с помывкой! Потом, если будут силы, позвони… У нас-то ещё совсем не поздно, – Мила распрощалась с Ириной и уставилась на Мурьяну, старательно закапывающую вымечко Максиму под подушку. – Что? Думаешь, кактус не удержится и ночью понадкусает?

Кошка и рыжеволосая Мила посмотрели на молчаливый и невозмутимый кактус и синхронно вздохнули.

– Кто вас знает, чего от вас ожидать! – резюмировала Мила, – Может, и понадкусает… Одно хорошо, как бы там не было – нам с вами ТОЧНО НЕ СКУЧНО жить!

Ирина бы с невесткой однозначно согласилась!

Когда она с бодрой и насквозь фальшивой улыбкой приволокла в ванную шампунь и два полотенца, кот занимался отряхиванием лап от этой мерзкой липкой и вонючей пакости. Нет, пах-то соус хорошо, но не для Горбункова… Всё-таки специи и томаты – это немного не то, что любят коты.

– Ты только не волнуйся! – сказала ему Ирина, и кот, если бы мог, непременно побледнел бы…

– Чего это ты задумала? А? – он с подозрением уставился на Ирину.

– Ты понимаешь, какое дело… нам надо помыться!

– Кому это нам? Я и языком того… помоюсь! – совершенно ясно и понятно ответил Горбунков.

– Нельзя языком – там перец и специи. Состав не того… я посмотрела. Вредно тебе.

– Да я уж сам чую, что не того! – согласился Горбунков, понюхав лапу с явным омерзением. – А что делать?

– Мыться! Мне и ветеринар сказал!

Кот попытался улизнуть, но проклятый соус опять его подвёл, и Семён Семёнович постыдно поскользнулся в прыжке.

– Нет-нет… не надо никуда бежать! – Ирина, решив, что семь бед – один ответ, решительно включила воду.

– Карамяяяяул! – взвыл испуганный Семён Семёнович, рванул по стене вверх и почти уже спасся, но мерзкая штука на лапах не позволила ему скрыться.

Жалобный «плюх» всей тушкой в ванну, наполняющуюся водой, поставил точку в попытках кота смыться.

Через десять минут Семён Семёнович, который в душе был слегка философом, решил, что не всё так плохо – во-первых, он избавился от омерзительной вонючей, липкой и невкусной штуки на лапах и шкурке, во-вторых, вода, когда она не в луже, не в ведре уборщицы его бывшего института и не из дождя, вполне себе тёплая и даже местами приятная. В-третьих, его гладили и уговаривали больше, чем за всю его предыдущую жизнь! А, в-четвёртых, тёплое и мягкое полотенце, в которое он оказался завёрнут, примиряло его даже со странной людской привычкой мыться не языком.

– Теперь-то я всё понял – люди так моются, потому что очень противно пачкаются! Как такое вылизать – фффуу, просто! А вода – она смывает и всё, – думал разумный и доброжелательный Семён Семёнович, нежась в третьем по счёту полотенце, которым Ирина промокала его шёрстку. – Опять же она гладит, так приятно…

Ирина и правда, гладила кота не переставая, гладила, уговаривала, улыбалась.

Звонок смартфона, как мелкая и почти забытая заноза, напомнил о чём-то таком… мерзеньком.

– Да кому что ночью надо? – c известной досадой уточнила Ирина у кота. – Не знаешь? Вот и я не знаю! Чего названивают? Заняты мы!

И тут до неё дошло, что это правда! Теперь в её жизни есть «мы»!

Сколько себя помнила, Ирина была одна. Нет, не потому что рядом никого не было – были, конечно! Мама и бабушка так вообще очень активно были. Братья были – вредничали, отец был – пытался найти в ней одарённость, достойную знаменитого академического семейства, дед ещё как был – он являлся главным человеком в её жизни. Только все они были как бы снаружи, а внутри была только она. И к себе в этот внутренний защитный контур она никого-никого не допускала!

Наивная Ирина ещё не знала, что коты – это натуральная жидкость не только потому, что втекают в любое пространство, но ещё и потому, что проникают в самую тонкую, незаметную и неощутимую трещинку в почти любой монолитной стене, в любой броне. Просачиваются сквозь любое ограждение и занимают стратегические позиции поближе к сердцу, свернувшись вокруг него уютным калачиком.

Её стена оказалась не такой уж и прочной – коту для того, чтобы добраться до её замкнутой натуры потребовалось всего-ничего времени.

Надоедливый и настырный трезвон отвлекал от важных размышлений, и Ирина решительно потянулась к смартфону.

– Сергей? – она увидела на экране гаджета, кто названивает и удивилась, – Чего ему надо? – раздраженно уточнила она.

– Да? – спросила она, приняв вызов.

– Ирочка, любимая, ты как? Тебе плохо? Ты так внезапно прервала разговор. Я звонил, звонил… Прости, что так поздно звоню, но разговор прервался, а потом ты всё не отвечала и не отвечала. Я уж думал, может, что-то случилось!

Случилось так много всего, что Ирина даже не сразу припомнила, какой там разговор прервался. Пришлось сосредоточиться.

– Ирочка, как ты? Ты там одна? – Сергей запереживал не просто так – ему вдруг почудилось, что Ирина поговорила с ним как-то не так… Ну, резковато.

Сначала он списал это на простуду, а потом вдруг призадумался – а ну как у него появился конкурент? Вдруг не один он такой догадливый и быстрый? Именно поэтому он и начал с упорством, достойным лучшего применения, несмотря на глубокую ночь, названивать невесте. В конце-то концов, он – жених! Он волнуется, а значит – имеет право!

– Слушай, не звони мне больше, ладно? – Ирина была занята котом и удивительно приятным ощущением чего-то нового в её жизни. Такого приятного, однозначно не скучного и необычного. – Вот просто не звони!

Смартфон она отключила, не слушая взволнованных заверений Сергея о том, что конечно-конечно, он сегодня беспокоить свою любимую не станет, ей же нужно поправиться, и его столь же взволнованных попыток уточнить, а одна ли она дома.

– Знаешь, кот, у меня такая странная жизнь… – сообщила она Горбункову. – Куда-то меня всё время несёт и швыряет! То потому, что у нас в семье почти что все гении, а я… я – обычная. То потому, что я ужасно повела себя с дедом, а ведь я его люблю! То потому, что решила сюда уехать, и тоже зря, как видно – ничего у меня тут не вышло, с какого бока не посмотри.

– Ты просто ещё не знаешь, что для того, чтобы не швыряло, надо уравновесится, а для того, чтобы уравновесить людей и придуманы коты! – Семён Семёнович завозился в полотенце, выбрался из него и припал пушистой и чуть влажноватой шерсткой к Ирине. – Мы же лучшие тормозители, когда людей несёт, и лучшие ловители, когда вас швыряет!

Он-то знал, о чём говорит – за прошедший год в институте, чего он только не насмотрелся и не наслушался!

– И вообще, ты не переживай одна! Мы всё это переживём вместе, а вместе всегда приятнее, да?

Глава 4. Брат и сестра

Коты ночью чувствуют себя как рыба в воде – это их время, их беззвучные шаги по тайным тропам, которые имеются даже в людских квартирах, их охота на всё, что предназначено быть им добычей – от мышей до одиночества.

Вышел на охоту и кот Семён Семёнович. Пусть шкурка ещё была влажноватой, а шум воды в ушах ещё не совсем заглушила ночная тишина, но долг выгнал его из мягкого домика и повёл на разведку.

Кот быстро понял, что это не настоящий дом его человека, что она живёт тут временно, но это ничего не изменило – пока она тут, кот будет прогонять из этого пристанища всю тоскливость, которая тут имеется.

– Не страшно, что это не настоящий дом! Не важно где, а главное – с кем! – думал Горбунков, охотясь по углам на квартирные сквознячки и шорохи, ночные шлёпы и летучий холодок из тех, что так любит внезапно касаться лиц засыпающих людей.

Сёма не знал, что многие люди уверены, что котам важнее место, а не человек. А если бы и узнал, то сильно удивился бы такой глупости. Да, охотничьи угодья – это важно, но важнее тот, ради кого можно покинуть любые угодья, тот, ради кого хочется жить…

Он долго сидел около спящей Ирины, прислушиваясь к её дыханию, присматриваясь к снам, а когда понял, что они начинают её одолевать и расстраивать, то попросту улёгся рядом и тихо замурлыкал.

Утро началось как-то очень непривычно. Что-то явно было не так, и далеко не сразу Ирина осознала, что именно.

– Что это я так заспалась? – удивилась она спросонья, покосившись на будильник. – А какой сегодня вообще день? Работа? Я опоздала? Проспала?

Она уже практически кинулась догонять время, но вдруг рядом кто-то сонно вздохнул, и она скосила глаза на небольшую одеяльную кочку рядом с собой.

– Кот! Я же вчера мыла кота! – Ирина моментально вспомнила события вчерашнего дня и аж глаза прикрыла. – Ничего себе, денёк у меня был! Кстати, я кого-то вроде как в лежанке оставляла…

Наивная Ира пока не знала, что кота можно оставлять где угодно, но неизменно обнаруживать там, где он считает нужным быть – с этим можно только смириться.

Нет, она было решила, что надо кота воспитывать – переложить в лежанку, и начать этот процесс воспитания лучше бы прямо сейчас, но срочно – утреннее дело потребовало её присутствия совершенно в другом месте, а добравшись туда она с изумлением обнаружила там…

– Семён Семёнович? Ты ж только что спал там! – Ира невольно покосилась на спальню. – И как ты тут оказался, если коридор один, и ты мимо меня точно не проходил?

– Я не понял, ты сюда зачем пришла? Дела делать или меня опрашивать? Вот странные люди, а? Ничего без кота не могут! Ээээй, ты ничего не забыла? – кот намекающее боднул Ирину головой, подталкивая в туалет. – Ээээх, ладно, учу! По утрам надо идти на лоток! Смотри и запоминай! И как ты без меня жила-то?

Он демонстративно отправился на лоток, презентовал ему всё самое ценное, старательно спрятал этот клад и поощрительно мяукнул.

– Ничего не забыла? Твоя очередь!

– С ума сойти! Такое ощущение, что ты меня сюда привёл!

– Ну, а кто же! – согласился Горбунков. – Наконец-то догадалась. Ладно, ты и сама здесь управишься, не котёнок чай, а я пойду, мисочку проведаю…

Мисочка никуда не убежала, и в ней была еда! Так что кот завтракал, а Ирина приводила себя в порядок.

– Вот странные люди… Ты ж ещё не ела, зачем ты морду лица намывашь? Ну, ладно, чистоплотная – это хорошо, главное, чтобы после еды умыться не забывала! – рассуждал кот. – Да и забудет – не страшно, я напомню! Я-то уже тут, а значит всему её обучу.

Завтрак кота увлёк. Нет, в институте голодом его не морили – кормили, но корм был самый дешевый, а всякие угощательные кусочки, как правило, представляли собой недоедки от котлеток и прочих людских блюд, далеко не всегда вкусных и приятных коту.

Ирина сама даже не столько ела, сколько кота кормила, а потом потянулась к смартфону.

– Ого… сколько пропущенных звонков!

На вызовы от Сергея она не обратила никакого внимания, а вот Максиму тут же перезвонила.

– Ну, и как? – с любопытством осведомился Макс. – Ты цела после вчерашней котопомывки?

– Цела! И вообще, знаешь, это так странно… Мне кажется, что они реально соображают, думают, делают выводы, – Ирине было даже как-то неловко об этом говорить. Она учёный всё-таки…

– Ничего тебе не кажется. Думают, соображают, и ещё как! Анализируют, принимают решения и следуют им. Всё так и есть.

– Но ведь у них инстинкты…

– Так и у нас они есть! У некоторых практически только они и есть. Устроиться получше, посытнее, побезопаснее, а на остальное – плевать! Ир? Ты чего? Плачешь? – он сам того не желая напомнил сестре о предательстве её жениха, невольно и очень точно описав натуру Сергея.

– Да нет, тебе показалось, – Ирина с братьями в детстве никогда толком не общалась, не доверяла, всегда ждала подвоха, и тем удивительнее было то, что они за последний год как-то сдружились, стали ближе, несмотря на километры, их разделяющие. Правда, никакого особого отношения к себе Ира не ждала, тем удивительнее было осознание того, что Максу, оказывается, не всё равно, что с ней происходит.

– Голову мне не морочь! Я ж слышу! Ир, что стряслось?

– Если честно – всё стряслось! Ну, то есть вообще всё. Дед, оказывается, решил меня типа подстраховать, велел начальнику моему, если что, за мной подчистить. А тот, как выяснилось, не стал этого «если что» ждать, а полез за меня работу делать, с претензиями, что ему меня навязали. Ещё с коллективом было непросто – один деятель начал было активно ухаживать, но того я раскусила быстро – ему надо было, чтобы дед курировал его разработки.

– Послала?

– Разумеется, а вот Сергея…

– Кто такой Сергей? – насторожился Максим – очень уж изменился тон у Ирины.

– Сергей? До вчерашнего утра был жених. И, оказывается, был он со мной тоже только потому, что собрался становиться любимым внучатым зятем академика Вяземского! Нет, я должна была подумать об этом – только же что подобного типа обнаружила… Но решила, что молния в одно дерево два раза не бьёт. Дyрa я, такая дyрa!

Максим в детстве всегда с досадой воспринимал тот факт, что у него есть сестра. Ирина воспринималась вредной, туповатой посредственностью, которая постоянно хочет что-то доказать, вылезти на первый план, втереться в доверие к деду, короче, Макс был уверен, что, если бы её не было, ему было бы значительно проще и приятнее жить.

Да, их отношения с тех пор изменились, как изменился и сам Макс, только вот он совершенно, абсолютно не ожидал от себя столь острого желания отыскать этого самого неизвестного ему Сергея и от души поменять ландшафт на его физиономии.

– Вот же гад! А ты… ничего ты не дyрa! – резко ответил Макс. – Хочешь, я приеду и сам пообщаюсь с этим негодяем?

Ирина даже не сразу сообразила, зачем Максу общаться с её бывшим женихом? А когда поняла, то внезапно почувствовала себя такой счастливой – словно ей сделали дивный подарок!

Макс шипел, сдавлено ругался, машинально обдумывая, что надо бы выяснить на всякий случай фамилию этого ушлого карьериста, который решил воспользоваться его сестрой как ступенькой для продвижения своей тушки в научных кругах.

Правда, выяснилось, что это не единственные новости в жизни сестры.

– А ещё я уволилась, – сообщила ему Ира. – Знаешь, не вижу смысла быть «тухлым яйцом», навязанным своему руководству, да ещё и Сергея видеть сил нет… Короче, у меня перемены по всем фронтам!

– Ну, круто развернулась! – оценил Макс, – Но ты права – там ничего полезного и нужного для тебя уже не осталось, кроме кота, разумеется, но ты его забрала. Что планируешь делать?

– Вернусь в Питер. Правда, квартиру я сдаю, до окончания срока договора остался месяц и надо будет где-то перекантоваться. Не знаю… Может, маме попрошусь. Правда, сейчас не хочется общаться с дедом. Я так надеялась, что он меня понял и отпустил попробовать самостоятельно пожить…

– Если хочешь, приезжай к нам – поживёшь, передохнёшь, – предложил Макс.

– Спасибо, но нет. Я же с котом! Я его не брошу.

– И не надо бросать, ты что? У нас живность привитая, умная, креативная. Единственное, научить могут всякому разному…

Ирина пропустила предупреждение мимо ушей, ей вдруг так захотелось остановиться у брата и Милы и пока не встречаться с дедом. По крайней мере, пока она не поймёт, что ей делать дальше.

– А твоя жена? Она против не будет? – вдруг спохватилась она.

– Ой, ну, в самом деле! Мила тут рядом стоит и кивает головой. Сейчас я ей трубку дам.

Коты отлично ощущают изменение настроения своего человека, разумеется, уловил это и кот Горбунков.

– Что-то ей такое хорошее мурлыкнули! – сразу осознал он. – Правильное какое-то.

Свои правильные слова он уже услышал – Ирина сказала, что его не бросит, возьмёт с собой, а об остальном он, как кот разумный, и не думал переживать – вот ещё! Обо всём волноваться – так и облезть от нервов можно. Вот он и не стал подвергать себя такому испытанию.

Мила расспрашивала Ирину о коте, давала инструкции о том, как нужно готовиться к перелёту с котом.

– Нужен ветпаспорт с отметкой, что есть прививка от бешенства. Иначе не пустят в самолёт.

Ирина было встревожилась, а потом вспомнила, как её научный руководитель сетовал, что даже ветпаспорт со всеми прививками не помог оставить кота в институте.

– Всё есть, просто, когда поеду за трудовой и попрошу отдать мне ветпаспорт. Он явно у начальника охраны хранится.

Ирина никогда не имела подруг, поэтому и поболтать от души было не с кем. С Милой говорить было легко, приятно и они бы ещё долго болтали, если бы в Ирину дверь не позвонили. Пришлось прерывать разговор, идти уточнять, кого это принесло…

– О! Мы вас не ждали, а вы прибыли! – прошептала Ирина, посмотрев в дверной глазок и увидев Сергея в маске. – Оберегает себя от моей простуды? А чего не в костюме химзащиты?

Утром по здравому размышлению Сергей понял – что-то произошло! Ирина говорила с ним абсолютно здоровым голосом, никаких проявлений простуды и близко не было слышно. Говорила резко и как-то так… с неневестинскими интонациями.

– Точно кто-то пытается её у меня перехватить! – понял Сергей. – Что за ушлый народ вокруг, а?

На всякий случай, он, конечно, подстраховался, прихватив маску – мало ли, действительно заболела, а когда Ира рывком открыла дверь, Сергей понял – у него точно появился соперник!

– Любимая? – строго начал он. – Тебе, как я посмотрю, уже лучше?

Тон был выбран правильно – оскорблённое достоинство с капелькой укоризны. Нет, он бы закатил скандал с оскорблениями и обвинениями, но тогда она бы точно выбрала соперника!

– Мне уже отлично! Что тебе надо? – Ирина, против ожиданий ничуть не смутилась, а с каким-то непонятным прищуром осмотрела его с ног до головы, особо задержав взгляд на маске.

– Как что? Мы с тобой, как я помню, пожениться собрались. Вчера ты заявила, что простыла, вела себя странно, я за тебя волновался и переживал. И не напрасно – у тебя тут кто-то есть. Ира, ты что? Полюбила кого-то другого?

В этот момент в ванной загрохотало, и Сергей кинулся туда.

– Он в ванной? – взвыл он по дороге, распахивая приоткрытую дверь, и вглядываясь в темноту – почему-то включать свет, чтобы выкинуть соперника ему в голову не пришло. – Выходи, гад! Выходи, я всё равно тебя не отдам мою Иру!

– Мамочки-кошечки, тип в наморднике! – Семён Семёнович по кошачьей своей привычке тоже включением света не озаботился, а пошел в ванную попить – любил проточную воду. В его институте один из кранов умывальника на первом этаже всегда подтекал, вот кот и отправился осведомиться, нет ли тут такого же удобного поильника.

Услышав звонок в дверь, он затаился, а потом решил пойти проверить, кто пришел, да оступившись на скользком бортике раковины, уронил на пол мыло в мыльнице…

Дальнейшее кота ошарашило – ворвавшийся к нему тип в вышеупомянутом наморднике и с явно мрачными целями, взвыл что-то про его людинку, а потом, шагнув дальше, встал ногой на кусок мыла и…

– Нападаюююют намордные типыыыы! – взвыл кот Горбунков, пытаясь уклониться от летящего на него агрессора, который орал, пожалуй, громче, чем кот, размахивал руками, запутался в полотенце, с размаху врезался в раковину, и согнувшись пополам, нырнул головой в ванну, куда уже скрылся от нападения отчаянно перепуганный Сёма.

Дальнейшее не оставило бы равнодушным ни одного режиссера фильмов ужасов – пронзительные, на грани ультразвука вопли на два голоса из тёмной ванной комнаты, грохот, неожиданный для такого небольшого, и, в сущности, не богатого мебелью пространства, вылетевшее из темноты нечто со сверкающими звериным светом глазами и размером в два раза больше, чем только что имелся у кота.

Ирина рванула навстречу этому явлению, поймала в полёте Горбункова и крепко прижала к себе.

Наверное, это было не очень разумно, если учитывать их совсем недавнее знакомство – кот, жутко перепуганный вторжением с нападением, мог бы и поцарапать. Мог бы, но не стал, зато распластался по её руке, уткнулся головой в сгиб Ириного локтя и часто задышал от волнения.

– Бедный ты мой, золотой, хороший, ну, всё, всё. Он что, на тебя наступил, слон такой? – Ира включила свет и, заглянув в ванную, замерла от открывшейся её картины – над краем ванной царила нижняя часть Сергеева тела, стыдливо прикрытая розовым банным полотенцем, а остальное почему-то пребывало внутри, словно её бывший жених собрался нырять за жемчугом… Причём вся это фантасмагория сопровождалась завываниями и весьма невнятной руганью.

– Ээээ, и что бы это значило? – Ирина вполне хладнокровно осведомилась у виднеющейся над краем ванны половины Сергея – как выяснилось фамильная язвительность ей передалась в полной мере. – Ты что? Решил самоспуститься в сливную трубу и там постыдно застрял? Что, не вышло просочиться в канализацию? Печааальноооо!

Глава 5. Небесный ледоход

Ирина, покрепче прижав к себе кота, недрогнувшей правой рукой запечатлела дивную в своей оригинальности картину.

– Лучшее лекарство от слёз! – подумала она, – И захочешь о таком пожалеть – не получится ведь! Зато, как антистрессовое средство от печальных раздумий – самое то! Чего я вообще расстраивалась, а? Это рыдать надо было бы горючими слезами, если б это дивное создание не прокололось и осталось со мной!

«Дивное создание» выло, взбрыкивало ногами, и, наконец, собрав воедино своё самообладание, вынырнуло на поверхность. Узрев физиономию бывшего жениха, Ирина отшатнулась – его лоб венчали ровнёхонькие параллельные полосы царапин, мастерски нанесённые «с двух лап», которые шли от середины лба под волосы, на которых чепчиком-миниатюрой кокетливо красовалась медицинская маска.

Сергей, выбравшийся из ванны, оскорблено развернулся к Ире, шагнул к ней навстречу и тут обнаружил, что в ногах у него путается объёмное и пушистое розовое банное полотенце.

– Что за… что это было? Что? – обычно весьма приятный и звучный голос Сергея срывался на недопустимо высокий, и вполне-вполне мог быть назван визгом.

Он сфокусировался на коте у Ирины на руках и ткнул пальцем:

– Это что? Какой-то драный кошак? Он на меня напал?

Ирина пожала плечами. Её чрезвычайно заинтриговал вопрос, а по какому, собственно, поводу, это незваное явление что-то тут вопит, размахивает руками, занимает жизненное пространство и претендует на какое-то особое к нему отношение.

– Сергей, что ты тут забыл? Кто тебя сюда звал, и по какому праву ты ворвался в квартиру?

Сергей был дезориентирован и потрясён – каким-то непонятным образом его законное преследования «хахаля» закончилось ошеломляющим падением, резкой болью на лбу и голове, а также совершенно непонятной для него реакцией Ирины.

Он шагнул было к невесте, но проклятое полотенце, его стреножившее, не позволило это сделать достойно! Пришлось, чувствуя себя крайне нелепо, распутываться, а потом, отшвырнув от себя мерзкую розовую тряпку, попытаться всё-таки выяснить у невесты, что именно происходит.

– Ирина! Что случилось? Откуда у тебя это животное и что вообще происходит? Почему ты так себя ведёшь? – он ощутил боль на лбу, посмотрел в зеркало, ахнул, но поскорбеть над травмами и повреждениями Ирина ему не позволила:

– Ничего такого! Я тебя попросила мне больше не звонить, тогда зачем ты здесь?

Сергей никогда не воспринимал всерьёз эту балованную питерскую штучку-внучку. Понятно, что она годилась только для того, чтобы продвинуться вперёд амбициозному и уверенному в себе Сергею Якимову. Он был уверен, что без особых хлопот покорит её саму, её родню и достигнет научного Олимпа, пройдя по лёгкой дороге, проторённой ему академиком Вяземским. Ирина была явно неискушенной в сердечных делах – смущалась его комплиментам, краснела и с такой радостью слушала его рассказы о том, как он её любит-любит…

Теперь на него с холодным презрением смотрела абсолютно другая девушка – уверенная в себе, невозмутимая и, словно со стороны наблюдающая за чем-то этаким… не очень принятом в приличном обществе. Ему не приходило в голову, что вот эта самая Ирина стреляет лучше самого академика Вяземского, занимается экстремальным вождением и, благодаря не очень-то нежным отношениям с братьями в детстве, вполне умеет за себя постоять.

– Ирина, я требую объяснений! – он постарался придать голосу солидности.

– Требуешь? А что, милый, ты можешь требовать от внучки академика, к которому ты так стремился, что даже был готов жениться на девушке, которая: «Да никакая. Серая такая вся и тусклая. Да, именно, как ты говоришь, ни того, ни другого»… так ты маме своей меня описывал, а? Женишок? Уже решил, с кем собираешься развлекаться после женитьбы? Или по месту подобрал бы? А? – Ирина спустила Семёна Семёновича с рук и хищно прищурилась, зачем-то взяв кухонное полотенце и задумчиво накручивая его на кисть правой руки.

Сергей изумлённо уставился на неё.

– Откуда? Как ты? Ээээ, то есть, кто тебе сказал эту ерунду? Я никогда…

– Хватит! Я сама лично всё это слышала!

– Ирочка, ты не понимаешь! Мама… у меня мама очень придирчива к моей будущей невесте. И очень ревнива! Если бы я описал ей свои истинные чувства к тебе, уверен, что она была бы в ярости! Любимая, поверь мне! Ты мне дороже всех! – Сергей врал самозабвенно, старательно выводя дрожащим от чувств голосом всевозможные нежные и трепетные фразы и обороты.

Между тем, нельзя сказать, что чувств не было! Были, и ещё какие! Любовь меж них тоже присутствовала – горячая, искренняя и пылающая любовь к самому себе! А ещё-то самое ощущение близости к мечте, когда, кажется, руку протяни и схватишь самое-самое своё заветное желание. Ради этого, как Сергей был уверен, можно и врать, и в любви клясться, и вообще делать, что угодно – он потом разберётся. Главное, не упустить эту глупую деваху, которая сейчас непременно поверит ему, сотрёт с лица это неприступное выражение, зальётся слезами и падёт ему на грудь, клянясь в любви и ужасаясь, что чуть было его не бросила! Ну, вот… вот сейчас…

– Пошел вон! – Ирина только глазами сверкнула в ответ на все пустые клятвы и враньё, щедро расстилаемое перед ней этим прощелыгой.

Она не могла не знать о том, что такие люди есть – время от времени слышала истории о таких «прощемившихся» в высшие научные эшелоны и выезжающих на том, что они были женаты или вышли замуж за кого-то «нужного».

Правда, себя она за такую «нужную» не держала – попросту знала, насколько дед холодно оценивает её таланты. Но это знала она, а не этот подлый тип, готовый ради нужных связей жениться на нелюбимой, врать ей, даже детей с ней завести, лишь бы привязать покрепче. Она презирала и себя…

– Как же я не поняла-то? А? Это мне так хотелось, чтобы меня любили, что я ничего не замечала, не видела, не слышала… Фу, противно-то как!

– Ах, вот оно как… прынцессочка дедова, да? До простых смертных нам и дела нет, да? – Сергей, словно в стену с разбегу врезался, осознав, что все его старания пошли прахом, а раз так, можно уже и не изображать что-то этакое! – Куда уж обычному парню до тебя, да, дрянь питерская?

Он шагнул было к ней. Нет, ударить и не думал, а вот схватить за плечи, потрясти, душу отвести, глядя на её страх, утешиться хоть этим, внезапно очень захотелось.

Прилетевший в челюсть кулачок, разумно укрытый несколькими слоями плотной льняной ткани, отбросил его обратно в ванную, а Семён Семёнович, бросившийся ему под ноги и красиво заплетший конечности недруга, непринуждённо уронил его на пол. Кусок мыла, на которое прилетел несостоявшийся жених, доделал начатое хозяйкой и её котом.

– Нда.. надо было его сначала развернуть к двери, а потом стукнуть! – деловито посетовала Ирина. – Ааааабидна, однако! Интересно чего он так вопит? Cёмочка, ты не в курсе? Ну, на пол грохнулся и что? Отбил мозг сотрясением нижних полушарий? Эй, ты! Ударник матримониального фронта, чего ты так воешь? Чего-чего у тебя пострадало, болезный? Ой, нет, считай, что я не спрашивала. Вот это меня уже не интересует!

Выставить этого типа, травмированного в особо уязвимом месте обычным куском мыла, было не так просто, как кажется, но Ирина справилась, а закрыв и заперев за ним дверь, удалилась в комнату и… и вовсе даже она не плакала, а плюхнулась на кровать и рассмеялась.

– Это ж надо, а? Вошёл жаааних целый и невредимый, вышел брошенный, поцарапанный котом, ушибленный ванной в лоб, мной в челюсть, полом в филей и мылом в… самое дорогое, что у него есть – раз ни чести, ни совести, ни чувства собственного достоинства не наблюдается! Хорошо хоть мыльница в сражении не участвовала – мы бы ему вообще бы ничего целого не оставили.

Кот не очень понял перечень действующих лиц, зато чётко осознал, что враг изгнан с его непосредственным участием.

Вадим позвонил сестре как раз когда она готовила праздничный обед себе и Семёну Семёновичу – отметить баталию и собственную викторию, а заодно и конфузию бывшего женишка.

– Ты как? – обеспокоенный голос старшего брата почему-то заставил Ирину потереть глаза.

Макс звонил ей уже больше полугода, а Вадим всего несколько раз. И вот сейчас Ирина почувствовала, что ей становится тепло и с той каменно-заледеневшей стороны сердца, где жила память о старшем брате-гении, до которого ей никогда в жизни не дотянуться. Словно отвалилась эта ледяная зависть и извечное раздражение, разбитые вдребезги настоящим беспокойством и тревогой Вадима.

– Ира, ты плачешь? Слушай, я могу к тебе вылететь уже через… да вот уже часа через два с половиной. Билеты есть, я узнавал. Не расстраивайся, мы всё решим! А того мерзавца я лично на шашлык разделаю!

– Ваааадииим, – проскулила Ира, – Я его сама побила!

– Че – го? – Вадим решил, что ему послышалось.

– Я его треснула так, как ты меня как-то учил? Помнишь? Меня мальчишки обижали, и ты показал, как бить? Ну, мне лет десять было, я ревела и тебе мешала.

Вадим помнил. Помнил и уткнулся лбом в стенку от безнадёжного желания вернуться туда, обратно в детство, вытереть слёзы Ирке, поколотить всех мелких паразитов, которые её задирали, резко сказать деду, чтобы он не смел обзывать ЕГО СЕСТРУ бестолковой и тупой. Только вот ничего не вернуть, и ей пришлось во всём этом барахтаться самой.

– Ир, ты прости меня! Я виноват. Я так виноват перед тобой. Я не… не защитил. Я был бесполезен.

– Как выяснилось нет, – сквозь слёзы рассмеялась Ирина. – Я всё-таки запомнила, как надо бить, и мы с Семён Семёновичем и мылом почти добили моего бывшего жениха…

– А Мыло это кто? – осторожно уточнил Вадим. – Семён Семёнович – это кот, мне Макс сказал, а вот Мыло…

– Вадька, я тебя люблю! – расхохоталась Ирина, – Слышишь? Тебя и Макса.

Где-то в небесном пространстве между Питером, Москвой и Новосибирском шел настоящий ледоход и ломались вековые льдины, освобождая что-то крайне нужное этим троим.

Несмотря на осень и холодные ветра, несмотря на возраст и жизненный опыт, несмотря на… на все эти очень разумные доводы и том, что надо любить только себя, а всё остальное – пыль, из давным-давно растёртых в мелкий порошок привязанностей, возникало что-то очень-очень тёплое, важное и нужное. Крепкое и нерушимое, ценное и настоящее.

– Я тебя тоже! – Вадим не видел, как счастливо улыбалась Ирина, вдруг обнаружившая, что вместе с тем несчастными дyрнeм она, похоже, избавилась и от своего вечного одиночества.

Одиночество ведь не выносит не только котов, но и родных, которые готовы прилететь к тебе за несколько тысяч километров, а также оно абсолютно и совершенно не переваривает слово «люблю», сказанное от души.

– Только я всё-таки к тебе прилечу. Позволь мне тебя проводить к Максу. Заодно и сам его увижу. Странное дело, соскучился я по вам обоим! Тем более, что у нас в Москве теперь племянница имеется – дочка Серёжки. Макс говорит, что она очень смешная… Навестим их. Ладно?

– А, знаешь, прилетай! Я… я буду так тебя ждать! Я ведь никогда не ждала старшего брата! – призналась Ирина.

– Хорошо, вот теперь у тебя будет такая возможность. Только ты так и не ответила, кто такой этот Мыл? – припомнил Вадим.

– А вот прилетишь, я тебе его покажу! – пообещала, расхохотавшись, Ирина.

Оказывается, это так приятно… Знать, что у тебя есть старшие братья, за которых можно спрятаться, укрыться за широкими плечами, борясь с детским желанием показать язык всем неприятелям разом! Можно представить брату кота по фамилии Горбунков и знать, что он тебя поймёт, можно даже с мылом его познакомить, и наслаждаться выражением его лица. Так много всего можно, когда чувствуешь себя нужной и любимой младшей сестрой.

Возможно, именно из-за этого нового и дивного ощущения, Ирина шла в понедельник по институту так, что её с трудом узнал научный руководитель, глубоко задумавшийся над найденным на столе заявлением об увольнении.

– Ирина Антоновна, я не понял, что это?

– Это? Это я увольняюсь. Решила избавить вас от необходимости возиться с навязанным «тухлым яйцом». И да, позвольте извиниться за деда… Он не должен был как-то вам докучать подобными вещами – я ехала, чтобы честно работать, а не быть в положении «академической внучки». Подпишите, пожалуйста, заявление, и я освобожу вас от своего присутствия.

– Слышала! Обиделась? Наябедничает! – эти панические мысли всполохами метались в голове научного руководителя, ясно отражаясь на физиономии.

– Да, случайно слышала, нет, не обиделась! И уж точно не стану жаловаться. На что? На собственную глупость разве что, раз давно не разобралась, что происходит! – Ирина приняла подписанный лист, заверила нервного руководителя, теперь уже бывшего, в том, что зла точно-точно не держит, а уходя, сказала:

– Хотела сказать, чтобы вы не волновались… Я забрала кота. Ну, Семёна Семёновича Горбункова…

– Зачем? – не понял руководитель.

– Как зачем? Себе! Я в субботу его во дворике обнаружила и поняла, что он – мой кот!

– Так вы же… это… уезжаете!

– И он со мной! Вот только сейчас выпрошу у охраны его ветпаспорт – он нужен, чтобы ему билет на самолёт купить.

Вадим, поджидающий сестру в машине, несколько удивился, когда увидел, что её провожают растрёпанный и явно крайне изумлённый дяденька научного вида и крупный тип в камуфляже, старательно открывающий перед Ириной все двери.

– Не волнуйтесь, мы с ним уже купили ему приданое, и недруга прогнали, и праздники отпраздновали, и брата моего старшего встретили, короче, никому я его не отдам! Мой кот! – убеждала Ирина Горбунковских поклонников, укладывая в сумочку свою трудовую книжку и ветпаспорт кота Семёна Семёновича. – И спасибо вам за него! Без вас он бы меня не дождался, а как я без него?

Вещи были собраны, да не так и много их было у Ирины… Ключи возвращены квартирной хозяйке, машина, взятая напрокат, отогнана в гараж.

– Знаешь, я только сегодня поняла, что у меня тут всё было временным, – негромко сказала Ирина. – Кроме Семёна Семёновича и твоего приезда. Самое-то главное я нашла в последние дни, вот с ним, с этим самым важным, и уезжаю.

Самолёт резво пробежал по взлётной полосе, взлетев навстречу небесному ледоходу, освободившему путь двум людям и коту.

Ирина держала переноску на коленях, уговаривала не волноваться абсолютно невозмутимого Семёна Семёновича, чуть поплакала, прощаясь с городом, который неожиданно дал ей так много, а потом задремала.

– Ну, что Макс, встречай нас… будем навёрстывать то, что мы друг другу задолжали! – думал Вадим, косясь на спящую сестру и очень важного кота Горбункова, который, как и все коты, делал вид, что знает что-то абсолютно неизвестное и непостижимое для людей.

Глава 6. Академические внуки

Они собирались вместе часто – академику Вяземскому нравилось, чтобы они присутствовали на семейных обедах по выходным, но, пожалуй, никогда ещё они не собирались вот так – когда по-настоящему, когда родственники становятся родными.

Макс встречал брата и сестру в аэропорту и вез их домой, поглядывая на улыбающегося Вадима и немного напуганную Ирину с котом на коленях.

Накрапывал дождь, заливая лобовое стекло, и сестра выглядела так, словно готова к нему присоединиться…

– Ир, ты чего так переживаешь? – не выдержал он, в конце концов.

– Да понимаешь, я же уволилась… а что теперь? Я никогда не уходила в пустоту!

– Если с деньгами проблема, то… – заговорили оба брата.

– Нет, у меня есть – я же квартиру в Питере сдавала, а в Новосибирске тратила немного. Дело в другом – я никогда не была и не буду такой как вы оба. Нет, Вадим, не спорь! Макс, это же правда. Короче, я когда ехала в Новосибирск, решила для себя, что работа там будет моей последней попыткой заниматься наукой. Если не выйдет, то я буду менять… менять всё!

Ирина на секунду прикрыла глаза. Сложно решиться на какие-то кардинальные изменения в жизни, особенно, если думала, что твоя жизнь упорядочена и расписана от и до. Когда у неё нашлись силы посмотреть на братьев, то обнаружилось, что оба переглянулись с самым серьёзным видом.

Макс кивнул старшему брату.

– Давай, сначала ты.

Вадим пожал плечами. Ему было в новинку ощущать себя по-настоящему старшим братом, но он решил, что когда-то же надо начинать…

– Ир, мы с Максом думаем, что это правильно! Нет, не потому что ты не так талантлива или что-то в этом роде – вон наша мама… Да, она никогда не дотягивала до уровня бабушки, к примеру, но она реально настоящий химик-учёный. Другое дело, что тебе надо попробовать себя в другой области. Попробовать и понять, что не надо что-то кому-то доказывать.

– Да, лучше найти себе дело по душе! Чтобы заниматься им не из-за фамильных иллюзий, а в охотку, – поддержал брата Макс. Пусть Ирка пока смирится с тем, что прикладная химия – это тоже вещь нужная!

Ирина уже была в гостях у Макса – проездом, но в этот раз ей были по-настоящему любопытны и его домочадцы, и их питомцы.

Мила торопилась на работу, поэтому успела только обнять золовку, познакомиться и погладить Семёна Семёновича, грозно скомандовать собственному прайду.

– Кота обижать не сметь!

И позвать из соседней квартиры её хозяйку – свою бабушку Елизавету Петровну.

– Ирочка, пойдёмте ко мне. Да, да, вам у меня будет значительно удобнее! Я уж про Семёна Семёновича не говорю… наши дамы – особы с характером, чего доброго, обидят мальчика. Макс, имей ввиду, Вадима это тоже касается! Ты же знаешь, КАК они любят испытывать людей на прочность…

– Ещё бы мне не знать, – фыркнул Макс. – Моя же Мурьяна в заводилах. Брат, не боись, главное, к кактусу близко не подходи – он, видишь ли, питомец моей кошки.

Кактус оскорбился и на три десятых миллиметра встопорщил две верхние колючки, правда, людям на это было глубоко безразлично – они даже не заметили столь угрожающей и мощной демонстрации кактусосилищи. Всё-таки, нет в мире понимания разумности колючих и таких обаятельных кактусов…

Елизавета Петровна была рада тому, что к ней обратилась внучка и попросила приютить у себя Ирину.

– С ней едет Вадим, им, как я понимаю, надо бы пообщаться вместе втроём!

– Да, дорогая, полагаю, им это необходимо! – ответствовала Елизавета Петровна, прикидывая, что для неё этот визит очень даже нужен и выгоден – она летом пообещала своей подруге Марине – маме Макса, Вадима и Иры, что при случае постарается помочь её младшей дочери.

Всё-таки долгая и весьма успешная карьера в МИДе даром для человека не проходят! Заодно и для окружающих тоже не проходит… ни даром, ни мимо.

Ирина, стоило только ей немного отдохнуть после перелёта, была взята в плотный оборот, о чём не имела ни малейшего понятия – настолько аккуратно и деликатно из неё добывалась информация.

– Прекрасно! Девочка начинает оживать, – рассуждала про себя Елизавета Петровна. – А как она разделалась с тем человекоподобным женишком! Кстати, его фамилию надо бы запомнить на всякий случай, мало ли… пригодится!

Тут она, конечно, слегка кокетничала. Специально запоминать ей было совершенно необязательно – информация о Сергее Якимове уже была запечатлена в памяти так же надёжно, как если бы была выбита на каменной плите.

Семён Семёнович, пока Ирина разговаривала с Елизаветой Петровной, осторожно обходил новую для него территорию.

– И это не её дом! – размышлял он. – А где же её? И что там шумит так, словно у нас в институте, когда стенку люди раскопали? – разбор стены для расширения одной из лабораторий, был одним из самых загадочных котовпечатлений тогда ещё юного Горбункова, так что он не отказался бы ещё раз посмотреть, как это делается.

Он подкрался к месту, откуда доносился звук и прислушался.

– Ты кто такой? – услышал он через узкую щёлочку в раздвижных дверях. – А ну, быстро представился!

Спрашивала глава здешнего прайда – как правило, это всегда кошки, самые опытные, разумные и расчётливые. Именно такой и была толстая серая и пушистая Буня.

В прайде насчитывалось четверо основных кошей и одна приходящая. Основные – это Буня, угольно-черная Нори, трёхцветная предприимчивая и боевая Рома. Младшей в прайде считалась приехавшая с Максом его личная кошка Мурьяна, а приходящей – белоснежная и мягонькая, как лёгкое пуховое облачко Янка. Она со своими хозяевами жила по соседству и прибывала обычно в компании здоровенного и шумного какаду Гаврилы.

Кроме членов кошачьего прайда, которые сами по себе представляли весьма солидную силу, в квартире проживала весьма шебутная и характерная собака Фокса – помесь таксы и фокстерьера, взявшая массу интересных особенностей от обеих наследственных пород.

Короче говоря, идея Елизаветы немного придержать Семёна Семёновича вдали от столь активного коллектива, была абсолютно верна. Другое дело, что у коллектива были на этот счёт абсолютно иные планы.

Все вышеперечисленные животные, обычно активно перемещались по территории двух квартир, соединённых красивой раздвижной дверью, так что пространства им хватало.

Разумеется, любое отступление от привычного порядка воспринималось компанией крайне негативно.

– Что значит, «она закрыла дверь»? – удивилась этим утром Буня, сообщению пролазной и всезнающей Нори. – Наша Елизавета? Да ладно? У неё там что? Мясо размораживается?

– Нет, пока ничего не размораживается, но к нам едут гости.

– Пускай едут! – разрешила Буня. – Дверь-то при чём? Или это такие гости, которые и дверь спереть могут?

– Про это не слыхала, а вот Мила с хозяйкой говорили о том, что кот летит…

– Где? – обернулась на окно Буня.

– Там, – всеобъемлюще просветила главу Нори. – К нам в гости.

– А мы звали? – резонно уточнила Рома. – Нам вообще-то из летучек и Гаврилы хватает! А про летучих котов я и не слыхала!

Максимова Мурьяна в обсуждении участия не принимала, а подозрительно щурилась и морщилась.

Щурилась она из-за раздумий о том, что такая невидаль как летающий кот вполне может быть таким же болваном, как и здешний Гаврила, и запросто покуситься на святая святых – её кактус, а морщилась – из-за того, что кактус следовало уберечь от любых посягательств. У него, конечно, море недостатков, но это ЕЁ личный кактус!

Прибытие гостей с летающим котом было вполне обычным – кот вовсе не порхал вокруг своей хозяйки, а степенно восседал в переноске.

Кошки принюхивались, стреляли глазами, изображая полнейшее безразличие, но наблюдали за пришельцем не сводя глаз. Внимательно, но недолго.

– Куууда! Нет, ну вы видали? Унесли и дверь закрыли! – возмутилась нетерпеливая Рома.

– Ну, чего ты на меня глазами сверкаешь, как неродная? Иди, открывай! – скомандовала Буня.

Дверь они так и не смогли открыть – ни сами, ни собакой. Фокса, призванная на помощь, старалась изо всех сил, но у неё тоже ничего не вышло.

– Небось, закрыли, чтобы мы не видели, как он порхает! – задумчиво мурлыкнула Нори.

– А почему мы не должны видеть?

– Так чтобы сами не научились, конечно! – уверенно объяснила Буня, точно знающая всё-всё.

– Уууу, какое коварство! – загудела увлекающаяся Рома. – Но мы всё равно всё откроем и увидим!

И надо же такому случиться – двери закрыла сама Елизавета, а она-то умела это делать как следует!

После взаимного знакомства, пусть и совершенного через узкую щель, кошки, не сдержав природное любопытство, начали уточнять главное – умеет ли кот летать.

– На людолёте летал! – скромно признался Горбунков. – Не понравилось. Шумно и икать хочется.

И хоть загадка кота была сходу разгадана, кошки продолжали забрасывать его вопросами.

– Моя людинка? Мы недавно знакомы, но без меня она уже не может, всему её учу, – с чисто котовой скромностью признавался Семён Семёнович. – А ещё, я победил, поцарапал и уронил её недруга! Она ему только по морде лапкой стукнула, а всё остальное сделал я!

Обижать такого героического кота уже никому не хотелось, поэтому, когда Елизавета Петровна, после первого короткого разговора с Ирой, сопровождая её к братьям, открыла дверь, внимательно наблюдая за своими кошками и Фоксой, выяснилось, что Ириного Сёмочку встречают весьма и весьма любезно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.