Александра Звездочёт
Я – «гадкий утёнок» королевской семьи. Книга 2

Глава 1. Волшебные огни

Мы все трое сидели на длинном светло-сером диване и молчали, держа на коленях кружки с крепким травяным чаем, который уже успел остыть. Кто-то смотрел на стену, водя глазами по ее узорам, словно мысленно пытаясь выбраться из воображаемого лабиринта, кто-то расфокусированным взглядом смотрел в пол. Я же вглядывалась в одно из больших арочных окон, за которым не было ничего, кроме черноты.

Но вдруг вдалеке замерцал фиолетово-золотистый свет. Он казался маленьким, почти незаметным настолько, что если бы я не задержала взгляд на секунду дольше, то и вовсе не заметила бы его. А потом, минуты через две, загорелся такой же огонек, совсем рядом с предыдущим.

Я встала с дивана и, по-прежнему не чувствуя ничего, кроме пустоты внутри себя, подошла к окну. Что может быть там, в вечной темноте?

– Исилия, ты в порядке? – спросила Фианна, настороженно посмотрев на меня, когда заметила мое движение. Ее внезапный голос развеял повисшую тишину.

Я повернула голову в ее сторону, не отвечая, и снова уставилась в темноту на улице. Неизвестные огни, привлекшие мое внимание, начали загораться один за другим, на этот раз гораздо быстрее и охотнее.

– Там какой-то свет, – неуверенно сказала я, указывая пальцем в окно.

Феландир положил руку на подлокотник и, слегка приподнявшись, с любопытством вытянул шею.

– «Свет»? А-а. Это, должно быть, Путеводные зажигают.

– Что это, «Путеводные»? А ну-ка… – Поставив кружку с чаем на стол, Зеленокрылая поднялась со своего места и направилась ко мне, чтобы тоже взглянуть.

Отхлебнув уже остывшего травяного напитка, парень начал свой рассказ:

– Каждый год, в середине ноября, Арахниды собираются поздно вечером на улице и «отдают дань уважения мертвым». Поминают тех, кто когда-то давно погиб во время резни. Они зажигают маленькие тонкие кристаллы: поднимают их высоко в небо, держа в руке так, чтобы лунный свет, падающий на их поверхность, заряжал их энергией и заставлял светиться, после чего украшают ими голые ветви деревьев или просто втыкают в какие-нибудь возвышенности на земле. По их словам, все это делается для того, чтобы тот, кто погиб еще на поверхности, – и последнее, что запомнил перед своей гибелью, это весь творящийся вокруг ужас, – смог благодаря свету кристаллов отыскать путь в Кромкредор. Спуститься сюда, вниз, и увидеть, что «раса Арахнидов еще существует», что «не все потеряно».

Я почувствовала, что в горле пересохло, и силой заставила себя тяжело сглотнуть. Несмотря на то что стресс занял все пространство внутри меня и отгородил от других эмоций, словно стеклянным куполом, я все равно ощущала толику грусти. Грусти, которая появилась еще несколько дней назад, когда Феландир впервые рассказал мне правду об изгнании Арахнидов.

– О! А не хотите сходить и увидеть все своими глазами?

Мы с Фианной одновременно обернулись и ошарашенно уставились на Зеленокрылого.

– Т-ты имеешь в виду… пойти прямо туда, к ним? – Я удивленно моргнула.

– Ну да, – пожал плечами молодой человек, – что в этом плохого? Я уже бывал там несколько раз. Меня, как и тебя, тоже когда-то привлекли эти огни, а потом господин Кайхкаррен предложил мне сходить с ним к реке в ближайшей деревне, где все, собственно, и происходит.

Руки похолодели от волнения, и я принялась теребить пальцами ткань платья, не зная, что ему ответить. Но любопытные глаза Фианны уже загорелись: она всегда любила маленькие приключения, потому что сама никогда не могла усидеть на одном месте.

Если бы подруга сказала, что хочет пойти, я бы тоже согласилась, потому что не хотела сейчас оставаться одна. Но тут меня вовремя осенило: я ведь Сиренекрылая. Более того, прямой потомок тех, кто устроил ту кровавую бойню. Не станет ли лицемерием с моей стороны вот так заявляться к жителям деревни и смотреть им в глаза, как ни в чем не бывало?

Нет, мне нечего там делать. Даже если никто не скажет мне ничего плохого, я все равно буду чувствовать себя очень некомфортно.

– Исилия, ну ты как? Идешь?

Подняв глаза на друзей, я увидела, что они уже стоят у дверей и ждут моего ответа, причем положительного.

– Ребята, я не думаю, что имею право посещать это место, – неуверенно озвучила я им свои мысли и грустно улыбнулась. – Будет лучше, если я останусь здесь.

– В таком случае я тоже останусь, – неожиданно заявила Фианна, чем немало меня удивила. Разве она, наоборот, не хотела бы провести здесь последние дни с Феландиром?

Подруга не должна все время следовать за мной, какое бы решение я ни приняла. Не хочу, чтобы она постоянно жила в моей тени и забывала о собственной жизни. Забывала о том, что имеет полное право на счастье, а особенно сейчас, когда у нас с ней наступили морально трудные времена.

– Да вы шутите, – тяжело выдохнул парень, почесывая затылок. – Ну, во-первых, Исилия, если ты не идешь, то и мы с Фианной никуда не пойдем. И кстати, я ведь тоже твой друг, помнишь? И как друг, я бы не простил себе, если бы оставил тебя сидеть здесь одну, увидев недавно, как ты плачешь.

Феландир говорил все это с такой серьезностью, что мне почему-то стало смешно. Губы растянулись в широкой улыбке, и я прикрыла рот ладонью, слегка отворачиваясь.

– Эй! Что смешного? – вспыхнул Зеленокрылый. – Мне, между прочим, жуть как неловко все это произносить!

– Прости-прости, – рассмеялась я, чувствуя, как пустота внутри медленно, но верно стала отступать.

– Так вот, во-вторых… – продолжил он, подняв вверх указательный палец, – тебе нужно немного развеяться на свежем воздухе. У нас половина крылатых заключенных работает по всему Кромкредору по собственному желанию: кто-то на кухне, кто-то наводит порядок в покоях и других комнатах дворца. А когда появляется свободная минутка, они отправляются на прогулку за его пределы. Так что за выход на улицу в качестве пленницы тебя не накажут. Никто даже не представляет, как покинуть Лунные Земли, кроме верхушки Арахнидов и их войск, поэтому господин Кайхкаррен почти не ограничивает свободу действий своих крылатых узников, а лишь строго наблюдает за ними.

Я не стала особо задумываться над тем, сколько представителей народностей Солнечных Земель может находиться в темнице Кромкредора в данный момент и, главное, на каком основании: возможно, кто-то из них специально возился здесь, собирая информацию об Арахнидах, чтобы потом вернуться на поверхность и продать эти данные за большие деньги. А может, и что-то другое, основанное на личной неприязни к этой древней расе.

– Дело не только в том, что я пленница. Ты же понимаешь, о чем я, не так ли?

Феландир несколько секунд недоуменно смотрел на меня, а потом поднял брови и приоткрыл рот, всем своим видом показывая, что до него наконец дошло.

– Ну, об этом ты тоже можешь не беспокоиться, – сказал он, запустив пятерню в волосы и улыбнувшись. – Я знаком с некоторыми из Сиренекрылых, и они, как и многие другие слуги, тоже посещали ту деревню. А один из них, кажется, даже рассказывал, как собственными руками держал тот светящийся кристалл. Но знаешь… В любом случае, если ты все же боишься, что кто-то начнет разглядывать твои фиолетовые глаза, я мог бы одолжить тебе один из темных плащей для слуг, чтобы скрыть верхнюю часть лица. Ну так как?

Я мельком глянула на Фианну, которая стояла неподалеку, прислонившись спиной к стене, не пытаясь как-либо вмешиваться. Она никогда не уговаривала меня сделать что-то, если видела, что я этого не хочу, и по той же причине не пыталась повлиять на мое решение и сейчас, таким образом давая мне время для раздумий.

Но я же видела, как сильно ей хотелось посетить эту маленькую деревушку и увидеть сказочные янтарно-лиловые огни собственными глазами. И если мне придется отказаться от этой затеи, то и она в конце концов тоже от нее откажется.

Что ж… Раз уж еще до меня там находились Сиренекрылые и никто из них не пострадал от рук «озлобленных Арахнидов», то с чего тогда бояться мне? Ну и что с того, если поначалу я буду чувствовать неловкость? Необходимо покинуть зону комфорта и научиться двигаться вперед, а не трусить перед прошлым. Причем перед прошлым, с которым я не очень-то и хорошо знакома.

Кроме того, что-то внутри меня… тянулось к этим огням. Что-то необъяснимое. Оно словно говорило мне: «Ты должна пойти туда и увидеть все своими же глазами. Именно картина, которая предстанет перед тобой, станет тем толчком, который поможет тебе преодолеть выросшее перед тобой препятствие в виде чувства вины. Сделай это».

Еще немного поразмыслив, взвесив все «за» и «против», я решилась-таки согласиться.

– Ну хорошо, пойдемте.

– Ура-а-а! – Фианна хлопнула в ладоши и улыбнулась, хихикая, как счастливый ребенок, чей каприз снова оказался удовлетворен.

– Но не будем задерживаться там слишком долго! Мы же не хотим отвлекать Арахнидов, не так ли? – добавила я напоследок, наблюдая, как подруга уже рванула к двери, едва не сбив с ног вовремя отшатнувшегося Феландира.

Глава 2. Ранее неизвестные Флора и Фауна

Во дворце стояла гробовая тишина. Не было слышно даже приглушенных разговоров прислуги, пока мы не спустились по темно-серой лестнице с узорчатыми перилами на первый этаж. Там, в одной из небольших кладовых, Феландир снял с металлических крючков три висящих плаща и бросил два из них мне и Фианне, а третий поспешно накинул на себя.

Подруга, вероятно, ожидала, что он приблизится к ней и бережно передаст одежду, но ее ожидания не оправдались. Поэтому сейчас она продолжала стоять, слегка раздраженная, с вытянутыми перед собой руками, в то время как брошенный в ее сторону темно-серый плащ накрывал лицо девушки и уже успел растрепать длинные рыжие кудри.

Она быстро сгребла ткань в кучу руками, скрутила ее и, сдув со лба упавший локон, исподлобья бросила недовольный взгляд на Зеленокрылого.

– Что? – пожал он плечами.

– Ничего, – нарочито спокойно парировала Фианна, отворачиваясь и натягивая на себя одежду.

Феландир подошел ко мне ближе и удивленно зашептал:

– Исилия, что с ней? Я сделал что-то не так?

Я мысленно улыбнулась и тем же тихим тоном ответила:

– Она разозлилась из-за того, что ты не передал ей плащ в руки, а бросил прямо так. Ее «ничего» означает «бомбу замедленного действия», так что в течение часа тебе придется подойти к ней и извиниться, если не хочешь последствий.

Юноша недоуменно заморгал, затем кивнул, хотя и довольно неуверенно, и почесал затылок, насторожено посмотрев в сторону Зеленокрылой.

Мы выбрались на улицу через черный ход. Едва я сделала несколько шагов по каменной дорожке, как резкий порыв ветра ударил мне в лицо, с силой отбросив капюшон и подхватив волосы.

Я зажмурилась и отвернулась, чтобы беспрепятственно вдохнуть воздух носом.

– Здесь очень сильный ветер!

– Ну так конец осени же! – откликнулся парень, закрывая за нами небольшую арочную дверь. – Но если серьезно, то ты еще не ощущала на себе по-настоящему сильного ветра, когда человек помогает выгружать из повозки ящики со специями и относить на дворцовую кухню, а ледяные порывы буквально сдувают его с ног!

– Ужас!

Вокруг стояла полнейшая чернота. Я и так ничего не видела, а ветер, вдобавок, еще и мешал мне открыть глаза и хотя бы попытаться как следует осмотреться. В конце концов мы с Фианной оставили попытки, закутались в плащи и молча зашагали за Феландиром, который жестом позвал нас следовать за собой. Здесь все равно была такая темень, что, уверена, разглядывать оказалось бы просто нечего.

Мы двигались друг за другом вдоль мрачных стен дворца, которые были настолько холодными, что, казалось, каким-то неведомым образом впитывали в себя всю суровость осеннего сезона. Сухие кленовые листья, собранные в небольшие кучки, хрустели под ногами, и еще через несколько минут утомительной ходьбы Феландир наконец свернул за угол. Последовав его примеру, я увидела первый уличный фонарь.

Судя по всему, где-то поблизости должен был находиться главный, парадный вход. Мне все еще никак не удавалось понять: раз пленникам разрешено покидать стены дворца, почему мы с самого начала не могли просто пройти прямо через него? Для чего понадобились все эти «танцы с бубном»?

– Феландир, – позвала я, – а почему мы пошли именно через черный ход?

– Потому что уже достаточно поздно, и нам лучше оставаться как можно более незаметными. Сама посуди: что подумает случайно повстречавшийся нам стражник, увидев трио людей в капюшонах, крадущихся в ночной тени?

Я лишь мысленно пожала плечами. Что ж, возможно, в этом есть смысл.

Когда наша компания достигла узорчатой калитки, я машинально обернулась, высоко задрав голову.

Над нами величественно возвышались огромные, массивные стены дворца Кромкредора, их острые шпили пронзали темную дымку облаков и выглядели особенно зловеще на фоне бело-голубой полной луны. Я невольно сглотнула, ощущая себя всего лишь ничтожной песчинкой по сравнению с этим строением.

Горизонтальное полотнище, сужающееся к концу, развевалось на длинном флагштоке на одном из таких шпилей. На секунду мне даже показалось, что оттуда, громко каркнув, слетел прочь грозный черный ворон. Или… или все же не показалось?

По позвоночнику пробежали мурашки, пальцы похолодели. Шурша одеждой, я спрятала руки в глубокие карманы плаща. Ткань оказалась достаточно плотной, чтобы не просвечивать, но при этом оставалась слишком холодной, и этим банально неспособной согреть мое замерзающее тело.

Феландир скрежетнул по металлическим прутьям солидной связкой ключей. С негромким протяжным скрипом узорчатая калитка медленно отворилась, открывая взору бескрайние просторы ночного Кромкредора, в темноте которого неизвестно, какая тварь могла притаиться.

Рукой в черной перчатке он достал из-под плаща небольшой ромбовидный кристалл, трижды ударил по нему указательным пальцем, и тот, потрескивая, вспыхнул мягким янтарным сиянием, осветив довольно большое пространство вокруг нас.

Я отвернулась и заморгала, пытаясь привести зрение в норму, чтобы не щуриться от бьющего в глаза света. Наш маленький «фонарик» издавал едва слышное гудение и будто бы вибрировал.

– Хорошо, что нам нет необходимости носить его с собой слишком долго, а то он с каждой минутой становился бы все теплее и теплее, пока в конце концов не раскалился бы докрасна и не спалил сам себя, – с облегчением выдохнул Феландир, демонстративно постукивая пальцем другой руки по ладони в толстой кожаной перчатке.

А потом, переглянувшись напоследок, мы втроем робко двинулись по длинной ровной дорожке из мелкой гальки.

Вокруг царила беспросветная ночь, и единственным ярким элементом во всей этой картине оставалась огромная полая луна, смотревшая на нас с тем же холодным безразличием. На мрачном черно-синем небе с фиолетовыми разводами весело мерцала и перемигивалась между собой россыпь крошечных белых и золотых звезд. По обе стороны от нашей компании расстилались поля, луга с длинной, почти по колено, травой, а еще чуть дальше начинались могучие хвойные леса, шелестящие своими колючими еловыми лапами.

Порывы ветра бесцеремонно забирались под плащ, шутливо приподнимая полы, громко хлопая ими, после чего снова и снова пытаясь сорвать с головы капюшон. Но на этот раз я крепко держала его одной рукой, даже несмотря на то, что та уже превратилась в ледышку.

Когда из травы выпорхнуло что-то маленькое, ярко-желтое и сияющее, я испуганно ойкнула и отшатнулась, машинально прикрывая голову и готовясь к любой атаке со стороны кромкредорских хищников.

Фианна, шедшая впереди меня, громко предупредила, перекрикивая ветер:

– Осторожно, ребята! Что-то приближается!

Мы все разом остановились. Феландир удивленно обернулся к нам, и бабочка, внезапно появившаяся в поле зрения, – видимо заметив кристалл, изливающий теплый свет, – полетела прямо в ладонь Зеленокрылого. Несколько секунд он так и смотрел на незваного гостя, взмахивающего крыльями, а затем, словно очнувшись, сжал кристалл в кулаке, завел руку за спину, а другой принялся отмахиваться от назойливого насекомого.

– Уйди! Уйди, я сказал! Кыш, кыш! Вот же срань, а!..

– Феландир, осторожней! Ты сломаешь ей крылья!

Я бросилась на помощь бедному созданию, которое, уверена, даже не осознавало опасных последствий своих необдуманных поступков. Да и где бабочке было думать? Насекомые ведь действуют исключительно на животных инстинктах. Вот и она, видимо, тоже совершенно не обращая внимания на нарастающее тепло самого кристалла и взмахи руки Феландира, продолжала упрямо пробиваться к единственному источнику света в этой кромешной тьме.

Вот же глупая… Тебе стоило бы остановиться, пока ты не обожглась и не потеряла свое и без того тусклое свечение.

Как бы ярко ни сиял объект нашего восхищения, сколько бы внимания он ни привлекал, мы никогда не сможем стать такими же, потому что… потому что мы – это мы, и нам нужно изо всех сил стараться раскрыть собственные крылья и ярко засиять, вместо того чтобы сгореть в сиянии другого и превратиться в бесформенную серую массу, исчезнуть, раствориться.

Осторожно поймав бабочку за кончики крыльев, я обнаружила, что одно из них, в самом низу, оказалось повреждено. Небольшая часть была безвозвратно утрачена, с обратной стороны чешуйки уже потеряли свой привычный ярко-желтый цвет и теперь выглядели абсолютно прозрачными и безжизненными, с коричневато-черными обожженными краями.

– Ох, бедняжка, – с сожалением выдохнула Фианна, подходя ближе.

– Это Зарекрылка, их в Кромкредоре бесчисленное множество, – пояснил Феландир. – Каждый раз, когда кто-то из них видит желтый свет, тотчас же срывается и летит на него, как под действием гипноза, даже если это смертоносный для них костер. Жаль, конечно, красивые, но в то же время такие до ужаса глупые… Они вылезают из коконов в цветах и живут всего лишь двенадцать часов, после чего на «рассвете» рассыпаются на золотые искры. Если бы только эти существа оказались немного умнее, то провели бы свою короткую жизнь… более «радостно», что ли…

Свернув с тропинки, я остановилась у стены высокой травы, потянулась вниз и разжала пальцы, выпуская обреченную на смерть бабочку: пусть лучше она встретит свой конец в бархатных травинках, нежели попадется в клыки какого-нибудь хищника, который не прочь будет полакомиться ей подобными.

На холодной коже остались светящиеся частички пыльцы и чешуйки, и я похлопала друг о дружку ладонями, чтобы смахнуть их.

Мы уже собрались было уходить, как вдруг там, где я еще совсем недавно оставила раненое насекомое, что-то крошечное засветилось золотисто-фиолетовым светом. Оно имело ту же палитру, что и «Путеводные» из рассказа Феландира. А через несколько секунд наша бабочка вылетела из травы, устремившись в небо, причем совершенно целая и невредимая!

Но постойте, как такое возможно? Я своими глазами видела, в каком плачевном состоянии находилось одно из ее крыльев!

– Вы, ребята, видите то же, что и я?

– Н-но как? – недоумевала Фианна, провожая растерянным взглядом улетающую бабочку. В зеленых, широко распахнутых глазах девушки прощально вспыхнули блики янтарного света.

Я перевела вопросительный взгляд на Феландира, но и друг оказался удивлен не меньше нас. Он моргнул, прищурился, тщательно всматриваясь в траву, монотонно колышущуюся под легкими порывами переменившегося ветра, но потом его черты снова приняли удивленное выражение.

В конце концов парень просто пожал плечами, и мы пошли дальше, еще несколько минут обсуждая случившееся.

А пока шагали по чистому полю, немного замедлив шаг, на которое вышли еще совсем недавно, я все чаще стала замечать, что по обе стороны от нас в раскидистой зелени один за другим вспыхивали похожие двухцветные огоньки. Они загорались с тихим серебристым звоном, стоило лишь нашей компании подойти достаточно близко и осветить пространство сияющим кристаллом.

– Это тоже бабочки прячутся там, в траве? Или такой свет излучают какие-то волшебные растения? – поинтересовалась я, не отрывая взгляда от очередного вспыхнувшего неизвестного объекта.

– Да, растения. Цветы, – ответил Феландир, после чего протянул руку с зажатым в пальцах кристаллом влево, наблюдая, как через мгновение в траве появляются золотисто-фиолетовые огни. – Я понятия не имею, почему они светятся. В такой густой зелени может быть вообще все, что угодно, поэтому я никогда не решался зайти туда лишь ради того, чтобы просто получше рассмотреть растения. Я только слышал, что они открываются исключительно при внешнем воздействии, как и многие растения в Кромкредоре. И, если не ошибаюсь, в одной из библиотечных книг была какая-то романтическая чепуха о подобных цветах.

– И что же это за «романтическая чепуха»? – хихикнула Фианна, повернувшись ко мне и заговорщически подмигнув. Разговоры о любви являлись, пожалуй, второй ее любимой темой после обсуждения вкусной еды.

– Ну… – Парень неловко и задумчиво потер шею, прежде чем продолжить. – В тексте говорилось, что если юноша влюблен, но по каким-то причинам не может не только признаться в этом понравившейся девушке, но и не в состоянии сделать это даже самому себе, то такие цветы станут для него настоящим спасением. «Покажи ей этот цветок, и его чарующая красота вместо тебя расскажет о том, что происходит в твоем сердце» – примерно так гласила фраза.

– А по-моему, очень даже мило! Правда, Исилия?

Я неопределенно пожала плечами и коротко кивнула. Может, это и мило, однако как-то уж чересчур… «сладко».

Почему-то, когда среди леди заходила речь о любви, в этих разговорах, полных ахов, влюбленных вздохов и стремительно алеющих щек, я всегда оставалась где-то в стороне, с краю, словно в такие моменты меня и вовсе не существовало.

К сожалению, мое сознание никогда не интересовали подобные темы, и я ничего не могла с этим поделать. Да, возможно, в глубине души я и хотела быть любимой кем-то, хотела сама научиться испытывать любовь к представителям противоположного пола, но… все это таилось так глубоко внутри, что казалось банально невозможным достучаться до этих крошечных чувств, едва подающих признаки жизни. Говоря прямо, я оставалась абсолютно беспристрастной.

А может, я просто… «какая-то не такая, неправильная»? Странная?

– Если не ошибаюсь, – прервал мои размышления Феландир, – женщины Арахниды также используют такие цветы в качестве украшений, вплетая их в венки и вешая на верхнюю часть двери своего дома. Удивительно, что те даже не вянут. Должно быть, внутри этих растений находится что-то, что позволяет им сохранять вечную жизнь, и, полагаю, именно оно-то и светится так ярко.

– Феландир, а не мог бы ты… рассказать немного больше о самих Лунных Землях?

Не сбавляя шагу, парень удивленно обернулся, чтобы взглянуть на меня. В его глазах читалось искреннее изумление, и на секунду я даже всерьез задумалась, не задала ли какой-то глупый вопрос.

Но, возможно, он просто не ожидал, что я, будучи пленницей, начну так непринужденно любопытствовать о другой стороне мира, на которой меня насильно удерживают. А может, ему всего лишь нравилось находиться в центре внимания, как рассказчику.

– Да, расскажи! – поддержала Фианна.

Зеленокрылый улыбнулся, а затем поднял голову, вглядываясь в волшебное звездное небо, и, не торопясь, заговорил:

– Как вы уже знаете из прошлых моих рассказов, Лунные Земли – это то же самое, что и Солнечные, только находятся они глубоко внизу, на противоположной стороне мира, и здесь всегда царит такая вот красочная ночь, как сейчас. Леса, луга и поля омывают реки и океаны, а где-то вдалеке возвышаются большие горы, вершины которых утопают в черных облаках. В Лунных Землях много светящихся растений и насекомых, как, к примеру, та же бабочка Зарекрылка, которую мы с вами недавно повстречали. А теперь представьте начерченный мелом круг, представили? В нем находятся три могущественных герцогства Арахнидов: Шаранташ, Шиммерайл и, конечно же, Кайхкаррен. Последнее – что-то вроде самого умного, хитрого и сильного из трех герцогств, выбранного самим народом.

Фианна слегка раздраженно усмехнулась.

– Неудивительно, почему этот мужчина стал таким высокомерным и теперь считает, что ему все дозволено и он при любых обстоятельствах останется безнаказанным.

Феландир лишь передернул плечами, видимо, решив, что лучше промолчать, нежели начинать спорить с ней. Поэтому, смиренно «проглотив» ее грубость в адрес герцога, он счел нужным сменить тему:

– Кстати говоря, знаете ли вы, что за существа обитают здесь? – Парень указал пальцем в сторону раскачиваемых ветром лесных деревьев, которые теперь, после получаса непрерывного пути, казались совсем близко. – Если в Солнечных Землях самые опасные звери, с которыми может встретиться крылатый, – это волки, медведи и кабаны, то в Лунных Землях настоящую смертельную опасность представляют четырехметровые пауки, бродящие в глубине чащи. Однажды мне довелось увидеть одного из них издалека, и, поверьте, вы ни при каких обстоятельствах не захотите столкнуться с этими ужасными тварями лично.

Фианна втянула голову в плечи и окончательно замолчала, а у меня в сознании предательски возник образ гигантского мохнатого паука, выползающего из-за деревьев и молниеносно бегущего к нашей компании.

Я невольно поежилась при этой мысли, а само тело содрогнулось от внезапно накатившей волны мурашек. Ноги ускорили шаг, не желая отставать от друзей ни на метр.

На этот раз путь не занял много времени, и очень скоро мы подошли к деревянному мосту в форме дуги с низкими узорчатыми перилами, похожими на скрученные ветви с торчащими листьями. Шесть маленьких фонариков в форме цветков, распускающих три пышных желтых лепестка, были надежно закреплены на самых верхушках и освещали все причудливо извивающиеся рисунки.

По обе стороны моста приятно журчала река, отражая в водной глади с подрагивающими лунными бликами ночное небо, усеянное россыпью разноцветных драгоценностей.

Когда наши ботинки застучали по прочному, но немного скрипучему дереву, до моего слуха донеслись первые голоса деревенских жителей, а через несколько шагов я увидела и самих людей, озаренных янтарным светом уличного фонаря.

Их плечи покрывали длинные черные плащи, очень похожие на те, что были сейчас на нас с ребятами, только те больше напоминали ритуальные: низко надвинутые на глаза капюшоны, широкие свободные рукава, расписанные серебряными узорами. Кто-то из них тихо переговаривался с другими стоящими рядом Арахнидами, а кто-то просто куда-то шел.

А потом в мое поле зрения попала небольшая тележка, доверху набитая неизвестным содержимым. Причем настолько, что львиная доля этого содержимого уже начала падать на вымощенную камнем дорогу с едва слышным звуком ударяющегося друг о друга стекла.

– Ну, вот мы и пришли, – спокойно объявил Феландир спустя несколько минут тишины. – Похоже, что мы добрались до места как раз в тот момент, когда жители этой части деревни только-только приготовились зажечь Путеводные.

– А что там, в телеге? – поинтересовалась я как можно тише, наклонившись к нему.

– Те самые Путеводные, которые впоследствии и будут наполняться лунным светом, – объяснил парень, трижды ткнув пальцем перчатки в поверхность нашего сияющего кристалла-фонарика, отчего тот потух и начал тихо потрескивать. Он потряс сжатым кулаком, будто желая остудить предмет на холодном ночном ветру, после чего спрятал его в карман плаща.

– Мы тоже будем зажигать эти… «штуки»? – недоверчиво спросила Фианна, разглядывая наполовину утопающую во тьме тележку, к которой уже понемногу подходили люди и брали с нее по два-три кристалла.

– Почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Феландир, снимая кожаную перчатку и разминая пальцы руки. – А пока у нас еще осталось время, давайте прогуляемся и осмотримся, давненько я тут не был. Ну, что скажете? Кто со мной?

– Как будто у нас есть выбор, – фыркнула я, улыбаясь.

Глава 3. Деревня Арахнидов

Первое, что меня приятно удивило, – это то, что так называемая «деревня» на самом деле оказалась чем-то вроде пусть и небольшого, но полноценного городка с современными уличными фонарями, хорошими дорогами без провалов и скопившихся куч грязи и, конечно же, ухоженными домами из белого кирпича и дерева, один в один похожими на наши арвандильские.

Дело в том, что деревни Солнечных Земель и их жители всегда казались настолько уединенными с природой, что не каждый позволил бы работникам воткнуть тот же фонарь в почву рядом с жилыми строениями, оправдываясь тем, что «нельзя обижать мать-землю таким железом, иначе она никогда не простит своих детей», пошлет неурожаи, морозы и вообще наступит самый что ни на есть конец света.

Хотя… свет у них и так там отсутствовал, но, по-видимому, деревенских это вполне устраивало. Однако в таком случае у меня возникает вопрос: раз уж, как говорят эти люди, «нельзя обижать мать-землю всяким железом», то как же они вспахивают сады и огороды, если все инструменты для подготовки к посевной выполнены из металла?

– Исилия, гляди! – окликнула Фианна, подходя ближе и весело хватая меня под локоть.

Я перевела взгляд туда, куда кивнула подруга. Там, у небольшого костра на берегу реки, сидела группа смеющихся Арахнидов, в основном мужчин. И, судя по ни с чем не сравнимым ароматам дыма, поленьев и жареного мяса со специями, медленно заполонявших деревню, они что-то готовили на колышущемся от ветра пламени.

– Какие здесь за-а-апахи! – мечтательно протянула Зеленокрылая, видимо, уже охотно вообразив, как набросилась бы на готовое блюдо и съела все без остатка.

– Фианна, мы пришли сюда не для того, чтобы есть, помнишь?

Девушка театрально надула губы и тихо рассмеялась.

Мимо пробежали двое детей в обычной крестьянской одежде, время от времени толкая друг друга локтями и смеясь. В нескольких окнах близлежащих домов, горящих золотистым светом лампы, вырисовывались силуэты молодых женщин, слегка склонившихся над деревянными станками. Задействовав свои тонкие паучьи конечности, видневшиеся из-за спины, они мастерски выплетали пальцами невероятно нежные кружевные узоры из паутины, красоту которых мне все же удалось разглядеть, хотя и лишь частично.

По длинным широким подоконникам ползали крошечные сияющие паучки ярко-желтой, розовой, голубой и зеленой палитры, плетя свои разноцветные светящиеся сети.

Так получилось, что вскоре мы с ребятами временно разминулись: подруга отправилась куда-то вглубь деревни, Феландир – в противоположную сторону, а я решила отыскать более тихое место вдали от людской суеты и направилась прямиком к берегу сияющей реки.

Если Феландир вернется и начнет искать нас, я буду оставаться на виду, так как лохматые пихты здесь почти не закрывали жителям обзор на протекающую воду.

На секунду опустив веки, я вдохнула полной грудью, тем самым снимая нервное напряжение и позволяя себе немного расслабиться. Несколько маленьких выбившихся волосков, подхваченных слабыми ветряными порывами, щекотали мне нос.

И вот я здесь, в деревне Арахнидов, где меня никто не трогает и, возможно, даже не подумает трогать в дальнейшем, так что я напрасно забивала голову всякими негативными мыслями. Осторожность – это, конечно, хорошо, но абсолютно во всем должна быть грань, которую никому не следует переступать, чтобы не превратиться в параноика.

От журчащей водной глади исходили легкие круги. На ее поверхности, словно крошечные лодочки, мирно плавали цветы со светящимися ярко-голубыми лепестками, вокруг каких кружились сверкающие блестки того же оттенка палитры. Полная луна, низ которой теперь был сокрыт черными тучами, одиноко вглядывалась в свое то и дело подрагивающее речное отражение, словно желая напоследок запомнить этот холодный образ, прежде чем окончательно исчезнуть перед медленно, но верно надвигающимся рассветом.

Рассветом, который никогда не наступает в этих краях.

– Тайтус, кончай ходить за мной, как нянька. Я уже дал тебе понять, что мне нужно отлучиться ненадолго, а чуть позже я снова вернусь. Мне необходимо кое-кого проведать.

От внезапно раздавшегося за спиной мужского голоса, все внутри меня мгновенно похолодело и скрутилось в тугой узел. На секунду я затаила дыхание и стояла неподвижно, как каменная статуя, каким-то краем сознания все еще надеясь, что мне просто послышалось.

Но, к моему величайшему сожалению, это действительно оказалось правдой: Ракхтар тоже был здесь.

Вскоре короткая словесная перепалка повторилась, и низкий, мрачный голос Арахнида в ней становился все более раздраженным с каждым новым словом.

Я осторожно повернула голову через плечо, шурша капюшоном: высокий силуэт герцога в длинном, до пола, черном плаще решительно шагал в сторону берега реки, прямо ко мне.

Настолько незаметно, насколько только могла, я вновь отвернулась и почти неслышно, неровно выдохнула, чувствуя, как учащается в груди сердцебиение и нарастает тревога, заставляя меня тяжело сглотнуть.

Когда мужчина остановился неподалеку, вглядываясь в сверкающее звездное небо, внутри зародились первые нотки паники. Даже несмотря на то что я прекрасно понимала, что здесь достаточно темно, чтобы он не смог разглядеть мое лицо, – да и вообще заметить мою фигуру, сливающуюся с темнотой, – я все равно волновалась. Как это обычно бывает, сколько бы человек ни успокаивал себя, мысль «А что, если…» обязательно промелькнет в его голове в самый неподходящий момент.

Стараясь не совершать никаких резких движений, я пыталась наблюдать за ним краем зрения и терпеливо ждала, когда же он решит пойти дальше. В конце концов, не собирается ведь Ракхтар оставаться здесь, у реки? По-моему, он намеревался проведать кого-то…

Наконец, тихо выдохнув, мужчина сдвинулся со своего места и, отвернувшись и постояв с минуту, неуверенно зашагал куда-то в неизвестном направлении вдоль берега. Туда, где начинались первые редкие пихты, две из которых были странно наклонены друг на друга, словно изображая скрещенные клинки.

Черные полы плаща Арахнида слегка развевались на ветру, серебристые нити луны оплетали его длинные волосы, лежавшие на спине. И я, вместо того чтобы повернуть назад и оказаться как можно дальше от него, натянула капюшон пониже на лицо и упрямо последовала за ним.

Что, черт возьми, я сейчас вытворяю? Зачем мне это? Я не знала ответа на поставленные вопросы, просто шла вперед, словно чья-то невидимая рука насильно вела меня в этом направлении.

А в голове, время от времени едва слышно, звучали одни и те же слова: «Ему нужно встретиться с кем-то, причем так поздно ночью. Но с кем?».

* * *

Я шла очень тихо, шурша тканью, сливаясь с темными, неровными тенями, которые тянулись по кустам, деревьям и самой земле. В этот момент ко мне пришла довольно забавная мысль, что из-за своего чересчур осторожного, скрытного поведения я выгляжу сейчас как раз-таки наиболее подозрительно и, по сути, имею все шансы привлечь нежелательное внимание посторонних.

Чуть поодаль, сразу за двумя корявыми пихтами, шелестели листвой сосны и ели. Вслушиваясь в мелодию ночной природы, я невольно задумалась: как все эти деревья растут здесь, без солнечного света? Как они выживают? И, если бабочка Зарекрылка смогла восстановить утраченную часть крыла, значит ли это, что в Лунных Землях присутствует след неизвестной магии?

Самые первые деревья, которые я увидела на этой стороне мира, находились неподалеку от дворца Кромкредора, и выглядели они, прямо скажем, весьма уныло: длинные тонкие стволы черного цвета, изгибающиеся, словно в безумном танце, и тянущие свои крючковатые ветви без намека на листву или хотя бы почки.

И если смотреть на них издалека, не приглядываясь к их причудливому строению, можно было подумать, что это и не дерево вовсе, а какое-то огромное страшное чудовище пытается подражать тем же растущим пышнолистным пихтам, чтобы заманить человека поближе своей «красотой» и наброситься на него. Жуть.

Я сделала шаг и чуть не потеряла равновесие, споткнувшись о толстый корень, протянувшийся по земле. На этот раз мне пришлось поднять ноги чуть выше и вообще стараться быть вдвое осторожнее, чтобы не упасть лицом в грязь, в буквальном смысле слова.

Вскоре перед глазами появилась небольшая поляна с тремя-четырьмя маленькими деревянными домиками, стоящими отдельно друг от друга на довольно большом расстоянии.

Обычные простые строения с одним этажом и покатой крышей, но с невероятно красивыми резными окнами, которые никак не вписывались в общую атмосферу. Подобные узорчатые оконные рамы я видела когда-то в землях Русокрылых, когда была совсем еще маленькой, и, видимо, мне так понравился этот узор, что он закрепился в моем сознании и сохранился до сих пор, когда я уже выросла.

Ветер на открытой поляне резко переменился, стал более беспорядочным, порывистым, поэтому мне пришлось быстро добраться до растущих неподалеку кустов и, как вор, пригнуться к самой земле, наблюдая за Ракхтаром с этого расстояния.

Шаг мужчины становился все более торопливым, более уверенным, но как только он оказался у двери первого же дома, вся его уверенность словно растворилась в одно мгновение. Арахнид поднял руку, чтобы постучать, но уже через несколько секунд снова опустил ее. Он стоял, замерший под окнами, а затем принялся расхаживать из стороны в сторону, что меня несколько смутило, ибо я никогда прежде не видела его таким рассеянным. Складывалось впечатление, что это не глава самого могущественного герцогства в Кромкредоре, а обыкновенный молодой человек, не находящий себе места перед каким-то важным событием.

Кто же живет в этом доме, что заставляет Ракхтара так сильно волноваться при встрече с ним? Это… какая-то женщина?

Не успела я опомниться, как мое настроение внезапно изменилось. Внутри стало еще более пусто, неприятно, будто мою личность только что оскорбили, а я не смогла ничем ответить и просто ушла, так ничего и не сказав.

В голове внезапно всплыл образ сумрачного кабинета Арахнида и его самого, одетого в тонкую полупрозрачную рубашку. Его тяжело вздымающаяся грудь, когда он смотрел на меня наполовину сонными, полуприкрытыми глазами, белые радужки которых излучали тусклое сияние. Его холодные, длинные, когтистые пальцы, остроту которых я чувствовала сквозь ткань платья.

И его завораживающий, мрачный голос. Такой, какой, конечно, уж точно не захочется услышать во время ночной прогулки по лесной тропинке, чтобы избежать сердечного приступа, но в то же время такой, который хотелось бы слушать снова и снова в более… приятной, располагающей обстановке…

Нет, я должна перестать думать об этом. Вообще должна перестать размышлять о нем как о мужчине, потому что прекрасно понимаю, что эта мимолетная симпатия возникла у меня только потому, что раньше никто не обращал на меня внимания как на девушку.

Просто вдруг нашелся человек, который увидел во мне что-то такое, чего не видели другие, и по этой причине я тоже неосознанно потянулась к нему, хотя не испытывала никаких чувств. Все это говорит о низкой самооценке и неуверенности в себе, от которых мне нужно избавиться как можно скорее, ведь я дала себе слово стать сильнее.

На самом деле мне все равно, к кому он ходит по ночам и сколько у него было и будет свиданий с пассиями.

…Сказала я и продолжила наблюдать за ним, даже не шевелясь. Черт возьми, я до смешного неисправима. И эта моя нелепость, должно быть, уже не лечится.

Когда Ракхтар решил вновь подойти к дому, все мое тело мгновенно напряглось, а в висках запульсировало. Я вытянула шею, чуть сильнее показываясь из-за кустов, чтобы лучше видеть, что там сейчас произойдет.

И вот, примерно через полминуты после того, как Арахнид взял тревогу в свои руки и постучался, дверь открыла молодая, симпатичная девушка, стройная и высокая, с длинными черными волосами. И когда я увидела ее, то почувствовала, как внутри меня что-то резко оборвалось. Что-то, что все это время было в виде натянутой до предела струны, но в конце концов не выдержало и разорвалось надвое, апатично повиснув вниз.

Незнакомка была красива, как и все женщины Арахниды, которых я видела здесь, в Кромкредоре. Бросив взгляд на Ракхтара, она смущенно улыбнулась и опустила руки на свое простое темное платье, сцепив пальцы в замок. Было видно, что ей очень неловко.

Мои плечи опустились, и холодный ветер, завывающий на поляне, стал в тысячу раз холоднее. Да что это со мной? Возьми себя в руки! Неужели тебя, маленькую глупую девочку с заниженной самооценкой, так легко соблазнить любому мужчине, который проявляет к тебе хоть малейший интерес?

Я уже собиралась развернуться и уйти, потому что, кажется, увидела достаточно, чтобы сделать выводы, как вдруг незнакомка исчезла, а дверь в дом снова захлопнулась. Что происходит?

Через несколько секунд на пороге появилась маленькая ссутулившаяся старушка, опирающаяся на деревянную клюку, а я все еще сидела в кустах и недоуменно моргала. И, судя по тому, как внезапно оживился Ракхтар, именно с этой женщиной он и хотел сегодня встретиться. От такого мелькнувшего осознания мне вдруг стало… так удивительно легко на душе…

Конечно, с моего расстояния было трудно расслышать, что Арахниды обсуждали. Но я чувствовала, что если не узнаю этого, то просто не смогу сегодня уснуть.

Поэтому, не долго думая, я вынырнула из-за кустов и быстрыми, крошечными шажками, все время пригибаясь к земле, бросилась к другим кустам, находившимся чуть дальше от меня, а затем помчалась к возвышавшейся пушистой ели.

Так продолжалось до тех пор, пока я не оказалась достаточно близко, чтобы слышать все слова, которые они произносили. Подслушивать было неправильно, и, возможно, вернувшись во дворец, я бы осудила себя за свои действия, но… не сейчас. Сейчас я уже здесь, и сворачивать нельзя.

Раз уж проделала такой путь, рискуя заблудиться в этой части Кромкредора и не найти дорогу обратно, к своим друзьям, я должна была довести дело до конца.

– Вам не обязательно навещать меня каждый год, молодой герцог, –мягко улыбнулась женщина сухими потрескавшимися губами. Ее тонкие морщинистые руки дрожали мелкой, едва заметной дрожью, а одна из них постоянно нащупывала поверхность клюки, словно проверяя, на месте ли та.

– Это не обязанность, мадам, а не более чем мое собственное желание, – поправил Ракхтар. – Тайтус совсем скоро будет здесь и принесет Вам пакеты с лекарствами и продуктами. Помимо этого хочу сказать, что сегодняшняя ночь выдалась довольно ветреной, и, думаю, Вам лучше не стоит утруждать себя зажиганием Путеводных, поберегите свое здоровье. Я готов сделать это за Вас.

– Для кого я должна беречь себя? – печально выдохнула она, и дрожь в ее теле заметно усилилась. – У меня здесь никого не осталось, герцог, я уже похоронила всех моих детей и внуков, но саму меня смерть забирать отчего-то не спешит. Не хочет, чтобы я воссоединилась со своей семьей. Мучает, зараза…

Женщина подняла к ночному небу худое, осунувшееся лицо с глубокими морщинами, и холодный серебряный свет луны еще больше подчеркнул их на ее мертвенно-бледной коже с широкими темными трещинами.

– Я не хочу больше оставаться в этом мрачном мире, его безжизненное сияние наводит на меня тоску. Оно слепит меня.

Ракхтар на мгновение замолчал, а потом он твердо произнес:

– Вы… увидите солнечный свет, как и все остальные Арахниды, вынужденные существовать запертыми в Кромкредоре, я обещаю. Очень скоро настанет день, когда мы соберем все наши силы и отвоюем родовой кусок земли. Верьте в нас.

Старушка перевела взгляд на мужчину, моргнула, улыбнулась все той же мягкой, дружелюбной улыбкой и махнула рукой, отворачиваясь, чтобы вернуться в дом. На секунду ее плотно сжатые губы дрогнули.

– Не выберемся, мой дорогой… –Переступив порог, она повернула голову к Ракхтару. – Никогда не выберемся. Сиренекрылые не пустят нас. Вы очень сердечный человек, молодой герцог, но… было бы гораздо лучше, если бы такой прекрасный юноша, как Вы, перестал питать напрасные надежды и начал жить одним днем, чтобы сделать свою короткую жизнь как можно более счастливой. Послушайте старую женщину, поверьте, я знаю, о чем говорю. Лучше смириться и научиться радоваться мелочам, чем всю жизнь строить большие, недостижимые мечты, а потом падать на колени и, рыдая, смотреть, как все, что ты строил долгие, мучительные годы, безжалостно разрушается в один миг.

Когда дверь тихонько скрипнула и захлопнулась, я позволила себе неровно выдохнуть. А потом заметила, как от внутреннего гнева и бессилия сжались кулаки Ракхтара, как опустилась его всегда гордо поднятая голова. И, видя его таким подавленным, почувствовала, как печаль начинает накрывать и меня саму.

Может, Арахнид и казался жестоким со мной в первое время, когда я только попала в плен, но было видно, что он всегда заботился о своих людях. Герцог даже решил самолично прийти сюда, на одиноко раскинувшуюся поляну, чтобы проведать эту грустную пожилую женщину.

Он хотел, чтобы люди поверили в его способности и в него самого, хотел, чтобы все они шли по жизни с улыбкой и ни в чем не нуждались. Не каждый человек, получивший в свои руки власть, мог беспокоиться о душевном спокойствии своего народа, а вот Ракхтар, к моему приятному удивлению, стал именно такой фигурой.

Не думаю, что мне удастся в один миг изменить свое мнение о нем в лучшую сторону, однако теперь у меня хотя бы появились первые основания для этого. По крайней мере, их вполне достаточно, чтобы я окончательно убедилась в том, что герцог вовсе не монстр. Может быть, немного чересчур суровый с некоторыми пленниками, но… если посмотреть на всю эту историю с другой стороны, то и Ракхтара можно было понять.

Неужели я только что лично оправдала его жестокость по отношению ко мне? Нет, этому не бывать, потому что я знаю, что ни в чем не виновата. Мои руки абсолютно чисты.

Честно говоря, мне не хотелось оставлять его сейчас одного, но я не могла вот так просто выйти из своего укрытия, иначе он поймет, что я шпионила за ним все это время, пусть даже просто из любопытства.

Поэтому, бросив на него последний взгляд, я развернулась и теми же окольными путями, тихо, стараясь не шуметь засохшими кленовыми листьями под ногами в траве, двинулась обратно, оставив Арахнида наедине с собственными мыслями.

На самом деле, человек не всегда нуждается в поддержке других, например как сейчас. Иногда в жизни случаются моменты, когда хочется просто временно изолироваться от всех, побыть в тишине, проанализировать ситуацию и, тщательно обдумав ее, попытаться найти решение. А слова поддержки от других людей в такие секунды будут только мешать, отвлекать от внутреннего диалога с самим собой, да к тому же еще и раздражать своей ненужностью.

У меня, кстати, кажется, тоже появилась так называемая «пища для размышлений».

Что ж… Надо признать, что я все-таки не зря отправилась в эту деревню. Нужно будет потом поблагодарить Феландира за его упрямство.

Надеюсь, что Ракхтар, несмотря на тяжелую ответственность, лежащую на его плечах, сумеет со всем справиться, даже если… Даже если ему придется пройти этот трудный путь в одиночку.

Глава 4. Увековеченная память

Люди уже начинали собираться в небольшие группы по пять-десять человек, все были одеты в одинаковые черные церемониальные плащи с серебряными узорами, на головах – капюшоны. Кристаллы в их руках время от времени поблескивали в сине-белом свете луны.

Кто-то тронул меня за плечо, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности. Обернувшись, увидела Феландира, а неподалеку от него – Фианну, с любопытством вертящую головой из стороны в сторону.

– Исилия, с тобой все в порядке? Ты выглядишь немного обеспокоенной.

Я неуверенно кивнула, нервно покусывая нижнюю губу.

– Все… все хорошо. Я в норме, правда.

Зеленокрылый прищурил глаза, и я поняла, что он мне не поверил, но, видимо, все же решил не приставать с расспросами.

– Тогда пойдемте, Путеводные уже зажигают.

Вслед за друзьями я робко двинулась в центр деревни, прямо к телеге.

Даже издалека я заметила, что кристаллов в ней осталось не так много, судя по силуэту: почти все ее содержимое давно разобрали. Кто-то развесил их на самых верхних ветках деревьев, подобно елочным игрушкам, кто-то просто положил на землю или буквально воткнул их в почву. Но ни один из камней не горел, потому что луна была полностью сокрыта черными тучами, и только сейчас они начали медленно отступать, подгоняемые резкими порывами ветра, переменявшегося уже в который раз.

Феландир взял в руку три кристалла, звякнув ими друг о друга, после чего протянул два из них нам с подругой. Как только мои пальцы коснулись прохладной, идеально гладкой поверхности, я вдруг ощутила легкий, необъяснимый прилив странного воодушевления. В тот миг мне показалось, что прямо здесь и сейчас, что бы я ни задумала, чего бы ни пожелала, я смогу всего добиться, и ничто не встанет у меня на пути.

А затем, так же быстро и внезапно, как и появилось, это чувство исчезло уже через секунду, словно его и не было. Я продолжала недоуменно вертеть в руках Путеводный, длинный, с ромбовидной сужающейся вершиной. Он казался невероятно легким по весу, а его темно-фиолетовый цвет переходил в едва уловимый янтарный.

Жаль, что у меня не было возможности получше рассмотреть его в такой темноте.

Когда маленькие группы Арахнидов начали сливаться в одну большую, присоединяясь к другим приближающимся людям, Феландир потянул нас в их сторону, ободряюще улыбаясь.

* * *

Стоило лишь оказаться в толпе, как тревога внезапно вернулась, на этот раз вместе с дискомфортом. Я положила руку на капюшон, придерживая ткань, потому что боялась, что ветер сорвет его и обнажит мое лицо.

Не знаю, почему я снова так занервничала, ведь еще совсем недавно я уверяла себя, что все в порядке, что никто не станет ругаться со мной, никто не набросится с кулаками. Видимо, мой разум решил, что наблюдать за толпой Арахнидов и быть в ней лично – две большие разницы.

К счастью, рыжеволосая Фианна появилась рядом как раз вовремя. Она тоже скрывала лицо, как и потерявшийся где-то Феландир. Но, в отличие от меня, не думаю, что они боялись гнева жителей деревни: скорее, друзья просто решили выглядеть так же, как и все остальные здесь, отдавая таким образом дань уважения сегодняшней ночи.

– Волнуешься? – шепнула Зеленокрылая, слегка наклонившись ко мне.

От страха и неуверенности я даже не смогла ответить ей как следует. Вместо этого я показала большой палец вверх в знак того, что со мной все более или менее в порядке, и коротко кивнула, сама не зная зачем.

Длинная тень внезапно выделилась из толпы и двинулась прямо по дороге, а затем повернулась к нам. Это был высокий мужчина, хромающий на одну ногу.

– Братья и сестры! – заговорил он слегка хриплым, но твердым и решительным голосом. – Сегодня мы собрались вместе, чтобы отдать дань уважения тем, кто не смог выстоять под острым лезвием меча Сиренекрылых. Однако храбрость и самоотверженность наших предков не пропали даром на поле боя, ведь именно благодаря им мы смогли собраться сейчас здесь, в безопасности и мире! Так пусть же наши сердца наполнятся гордостью и уважением к тем, кто дал нам возможность продолжить свой жизненный путь! Их жертва не была напрасной, она стала основой существования нашей расы, нашей свободы и нашего будущего! Помните их с теплом в ваших сердцах, и пусть нашей единственной платой будет никогда не забывать об их доблестных деяниях!

Отвернувшись, Арахнид заговорил чуть тише:

– Сегодня мы вместе вспомним павших героев. И будем помнить, что их жертва была, есть и будет вечной. Пусть их души найдут путь в наш лунный мир, следуя за ярким светом Путеводных.

Я вдохнула полной грудью, и мое сердце пропустило громкий, ощутимый удар. По толпе прокатилась волна возбужденного шепота и одобрительных возгласов, а затем наша колонна из около двухсот человек двинулась по каменной дороге в самую глубь деревни, сливаясь с темными красками ночи.

Едва выглянувший из-за туч осколок луны освещал одежду шагающих людей, заставляя серебряные узоры на их плащах сверкать и переливаться в ее холодном сиянии. Подошвы нескольких десятков ботинок отбивали четкий, слаженный ритм, словно тысячу раз отрепетированный военный марш. Кристаллы были полностью погашены: кто-то держал их в опущенных руках, а кто-то, как мы с Фианной, сразу поместил их в карман, чтобы не мерзли пальцы.

Вот один из голубых лучей пробился сквозь мрачную пелену неба, затем еще один и еще. И тут мужчина, ранее выступавший с речью, достал Путеводный и поднял руку с ним высоко над головой.

Кристалл потрескивал и покачивался из стороны в сторону, тихо звеня, пока по его поверхности не поползли длинные трещины, выпуская тонкие нити яркого сиреневого и янтарного света. Через несколько секунд он зажегся и сам, осветив морщины на лице пожилого Арахнида и небольшое пространство вокруг него.

Первые ряды идущих принялись делать то же самое один за другим, а я наблюдала, как все больше и больше магических огней загоралось над черными капюшонами, резко контрастируя с темнотой ночи.

Когда подошла наша очередь, Фианна первой из друзей решилась поднять Путеводный. Лунный свет упал на поверхность камня, озарив его расплавленным серебром, и через мгновение он ярко засветился, заставив нас с подругой моментально сощуриться и отвернуться.

Краем глаза я увидела, как вспыхнул кристалл Феландира, который вышагивал совсем неподалеку. Парень прикрылся ладонью, открывая сначала один глаз, потом другой. Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, он инстинктивно повернулся, слегка помахал мне Путеводным и улыбнулся своей уже привычной ободряющей улыбкой. Его зеленые глаза говорили: «Не бойся, ты справишься. Все будет хорошо».

Тогда я тоже достала кристалл из кармана, покрутила его на уровне лица немного дрожащей от волнения рукой, молча нервно сглотнула и… подняла его вместе с остальными.

Но ничего не произошло. Вернее, в первые несколько секунд не было абсолютно никакого результата: камень оставался таким же темным и безликим, как и прежде, а свет луны словно насмехался надо мной, обходя его стороной и выделяя меня как единственную в толпе, кому не удалось зажечь Путеводный.

И не успела я как следует испугаться, что ничего не получится, как мой кристалл молниеносно покрылся длинными белыми трещинами, выпуская в разные стороны тонкие нити света, а спустя мгновение он вспыхнул с силой и сам, сливаясь с другими соседними огнями.

Я завороженно смотрела на него, как ребенок смотрит на настоящее чудо, полное прекрасного волшебства. Мои волосы приподнимались от порывов ветра, глаза наполнялись слезами из-за бьющих потоков холодного воздуха, но я продолжала смотреть, совершенно зачарованная, полностью позабыв о том, что еще несколько минут назад меня беспокоило пребывание в толпе шагающих Арахнидов.

А потом… потом мне в голову вдруг пришла совершенно безумная идея, и что-то внутри меня не говорило, а буквально кричало, что я просто обязана это сделать. Сделать то, что подсказывало бешено бьющееся сердце.

Стараясь никого не потревожить, я осторожно пробилась к Феландиру и слегка дернула его за рукав, чтобы привлечь внимание. К счастью, парень оказался не так далеко от нас с Фианной, так что мне не составило труда быстро до него добраться.

Он удивленно повернул голову в мою сторону, должно быть, не ожидая увидеть меня здесь так близко. А может, его поразило то, что я, которую еще мгновение назад сковывали страх и тревога, сумела взять себя в руки и по собственной воле свернуть на другую сторону дороги, а не продолжать механически топать, как все, в надежде остаться незамеченной.

– Исилия? Что ты здесь делаешь?

– Феландир, я… хочу пробиться в первые ряды. Это возможно?

Зеленокрылый молча смотрел на меня с безэмоциональным выражением лица, видимо, анализируя услышанное, а потом его глаза вдруг широко распахнулись, и он взглянул на меня уже более осмысленно. Взглянул так, словно я собиралась совершить нечто действительно сумасшедшее.

На самом деле, наверное, так оно и было.

– Ты… ты съела сегодня что-то не то? – осторожно поинтересовался он. – Или, может быть, чай оказался слишком странным на вкус?

Я раздраженно отмахнулась.

– Хватит шутить, я сейчас говорю серьезно.

Парень на миг замолчал, а затем медленно, неуверенно кивнул.

– Ну, думаю да, это возможно… Только зачем оно тебе?

– Потому что так будет правильно с моей стороны, – бросила я напоследок, собираясь уходить, но тут почувствовала руку на своем плече и остановилась, вновь обернувшись к другу.

– Исилия, а ты… уверена?

Я глубоко вдохнула, крепче сжимая пальцами прохладный кристалл.

– Уверена.

Глава 5. Шагая рядом

Словно человек, пробирающийся сквозь тропический лес, я пробиралась сквозь жителей деревни, стараясь никого случайно не задеть. К счастью, толкучка была не такой сильной, какой могла бы стать, учитывая, что дорога, по которой мы шагали, оказалась недостаточно широкой, чтобы по ней имело возможность комфортно передвигаться сразу столько людей. Арахниды шли таким образом, что между ними оставалось небольшое расстояние, так что при необходимости через него могли проскочить сразу два человека.

На меня никто не обращал особого внимания, разве что изредка бросали взгляд, а потом возвращались к тому, что открывалось перед глазами. Но, честно говоря, во мне бурлило столько адреналина, что даже если бы кто-то и сделал мне замечание по поводу того, что я перебегаю из ряда в ряд, в то время как все остальные ведут себя спокойно, я бы не отреагировала, просто тихо извинилась и продолжила свой путь.

Когда мне наконец удалось добраться до самых первых рядов, я замедлила шаг, подстраиваясь под походку остальных. Что мне теперь делать? Как преодолеть смущение и правильно обратиться к тому Арахниду?

Но, к моему большому счастью и не менее большому облегчению, долго ломать голову над этим вопросом не пришлось: первым меня заметил сам мужчина, и, видимо, каким-то чудесным образом ему удалось довольно быстро понять, что новичок, внезапно оказавшийся в его «отряде», ищет встречи именно с ним.

Арахнид слегка замедлил шаг, а я, наоборот, немного ускорилась, и уже спустя несколько секунд мы благополучно поравнялись.

– Вы желаете что-то сказать мне, миледи?

Я замешкалась, а потом мысленно дала себе пощечину. Возьми себя в руки!

– Д-да…

С коротким тихим выдохом я сжала свободную руку в кармане в кулак, таким образом придавая себе больше смелости.

– Я бы хотела шагать вместе с Вами, освещая путь павшим воинам-Арахнидам. Я… Сиренекрылая.

Сердце билось так сильно, что, казалось, пульсировало даже где-то в горле, и больше всего на свете в этот момент я боялась получить строгий отказ, увидеть воочию явное неприятие себя как представителя крылатых народов.

Мужчина пристально всматривался в мое лицо, наполовину сокрытое под тенью капюшона, вероятно, думая о чем-то своем, а потом просто молча отвернулся, не удостоив меня ни ответом, ни даже малейшим намеком на него.

Он шел дальше по дороге, ничего не говоря, задумчиво глядя вдаль. Я шагала рядом, держа кристалл в опущенной руке, вместо того чтобы поднимать его высоко над головой, и от тишины, повисшей между нами, мне все сильнее становилось не по себе.

А может, мне не стоило начинать все это? Может, вообще не нужно было приходить сюда, чтобы попытаться установить первый контакт с Арахнидами? Если подумать, то неизвестно, какие мысли могли возникнуть в голове этого человека, когда он увидел, как Сиренекрылая, внезапно появившаяся словно из ниоткуда, не только обратилась с такой дерзкой просьбой, но и проявила неуважение и намеренно обогнала всех остальных людей, шагающих позади, в то время как ее Путеводный был опущен и почти не горел.

Я устремила взор на свои ноги, судорожно соображая, как мне выйти из этого неловкого положения, больше никого не оскорбив ни словами, ни действиями, как вдруг мужчина негромко заговорил:

– Когда-то нас, Арахнидов, было много, очень много, и никто из нашей расы никогда не желал никому зла, не смел других и пальцем тронуть. Но почему-то… почему-то всегда находились те, кто самыми изощренными способами умышленно старался всеми силами оклеветать нас, выставить в дурном свете перед народами Солнечных Земель. И за всю историю Арахнидов лишь три королевства среди крылатых можно было выделить как наших по-настоящему хороших друзей – это Сереброкрылые, Русокрылые и Мрачнокрылые. Но даже они, какой бы крепкой ни казалась наша дружба, не смогли помочь нам в этой неравной борьбе за существование, не желая идти против собственных братьев. И мы с пониманием отнеслись к их решению.

Он повернул голову в мою сторону, и свет от соседнего кристалла выхватил из тьмы его бледное лицо с широкими скулами, мелкими морщинами, небольшим шрамом на подбородке и холодными черными глазами, в которых, несмотря на кажущееся безразличие, читалась едва уловимая печаль.

– От нас желали избавиться только потому, что мы не похожи на крылатых. Только потому, что вместо крыльев у нас растут паучьи лапы и ядовитые челюсти. Скажите, миледи, неужели наш народ был настолько отвратителен Сиренекрылым, что они считали само наше соседство с ними оскорблением для себя?

Я неловко отвела взгляд и бесшумно сглотнула, не в силах найти ответ на его вопрос. А что я должна была ответить? Что он прав абсолютно во всем, и этим выставить себя в еще более дурном свете? Да, хотелось бы прямо здесь и сейчас сказать ему, да и всем Арахнидам в целом, что я не такая, как мои предки, что мне вовсе не хотелось изгнания целой расы из Солнечных Земель, но в том-то и дело, что мои оправдания оказались бы просто словами, которым никто не поверит.

Ведь любой человек может подойти и попытаться заверить, что он якобы на их стороне и полностью поддерживает этот народ, но на деле его слова станут наглой ложью. Так почему же Арахниды, идущие сейчас здесь, должны верить мне? Это было бы глупо и наивно, я прекрасно это понимала.

Понимала, но… Мне все равно было неприятно. Хотелось выговориться, выплеснуть все то, что накопилось у меня внутри, но я не могла, потому что сейчас это не имело бы никакого смысла.

Поэтому все, что я сумела сделать, – это выдавить из себя тихим голосом:

– Вы… ни в чем не виноваты, никто из вас не виноват. Мне жаль, мне правда очень жаль, но я… не могу дать вам ответа, потому что и сама не знаю, откуда в сердцах Сиренекрылых зародилась такая ненависть к другим людям. Людям, точно таким же, как и сами они, разве что немного отличающимся внешне. Я… я не знаю, простите.

– Вот оно как, – с горькой усмешкой, немного хрипло, ответил мужчина. – Что ж, надеюсь, когда-нибудь мы вместе найдем ответ на этот вопрос. Верно, миледи?

Я удивленно подняла глаза и взглянула на Арахнида, который теперь вполне дружелюбно улыбался. Но почему? Неужели он… поверил мне? Он и впрямь поверил и ни в чем не собирается меня обвинять? Это… это потрясающе… Вот так просто…

Не думала, что признание одного-единственного человека из сотен тысяч других Арахнидов может так сильно улучшить мое настроение. Но мне… действительно стало намного легче.

– Видите ту реку? – мой собеседник жестом указал на негромко шумящую воду, протекающую вокруг деревни, заключая ее в «кольцо». – Когда-то давно, когда Арахниды только прибыли в Лунные Земли, эта часть Кромкредора, где мы с Вами сейчас находимся, стала первым участком территории, на которой они остановились и построили свое временное поселение. И, что самое удивительное, один из членов элитных королевских войск, – прадед нашего молодого герцога, Зарарнас Кайхкаррен, – тоже сумел спастись вместе с этими людьми.

– «Прадед герцога»? Но… каким образом?

Мужчина пожал плечами.

– Сначала все думали, что это другие бойцы уговорили его уйти с остальными в поисках убежища. Существовала даже версия, что он струсил и сбежал с поля боя, притворившись простолюдином. Однако она быстро отпала, когда, несмотря на полностью подавленное состояние и тяжелые раны, Зарарнас нашел в себе силы подняться, после чего «поднял с колен» других беженцев. Его навыки настоящего лидера помогли ему сплотить людей, заставили их поверить в себя, в силу каждого Арахнида, и народ единодушно принял решение пойти за ним. Никто даже не осмелился перечить ему. Может быть, все оказались настолько «мертвы» внутри, что у них банально не осталось сил спорить с кем-либо, а может, его слова действительно оказали очень мотивирующее воздействие на их разум.

В голове вдруг промелькнула мысль, что Ракхтар, сознательно или неосознанно, стремился быть похожим на своего прадеда, сумевшего объединить потерянный во тьме народ. Вопрос лишь в том, удастся ли ему это, хватит ли у него сил повести за собой всех, как когда-то его предок?

– Скажите, что в конце концов случилось с Зарарнасом Кайхкаррен? – спросила я, бросив быстрый взгляд на реку, когда мы проходили совсем близко от нее. Несколько капель от брызг потока, бьющегося о камни, попали на щеку, стоило лишь мне обернуться.

– Спустя два месяца он умер из-за того, что в его ранах застряли металлические осколки, которые в итоге так и не сумели вытащить, а виной тому стала непрекращающаяся ночная чернота, – с сожалением выдохнул мужчина. – В записях говорилось, что первые Арахниды, поселившиеся в Лунных Землях, неделями не ели и не пили, стараясь сохранить как можно больше запасов для себя и своих детей, пока один из них случайно не наткнулся на светящийся цветок: наступил на него, и тот загорелся ярко-алым. Они-то и стали в итоге тем самым источником света, который помогал нашим предкам находить пищу, делать оружие и строить дома.

Я снова перевела взгляд на журчащую реку: длинные серебристые отблески лунного света мерцали в ней, колеблясь, расходясь кругами, а цветы с ярко-голубыми лепестками продолжали свое безмятежное путешествие по водной поверхности, не заботясь о том, куда их в конце концов занесет поток.

Когда зашумели еловые ветви, я невольно представила, как высокий крепкий мужчина с длинными, как у Ракхтара, волосами, осторожно прикрывая рукой глубокую рану на боку, дает указания беженцам-Арахнидам, не обращая внимания на собственную боль, ободряя их и призывая двигаться вперед, чтобы построить здесь новую жизнь ни хуже прежней.

– Несмотря на столь сложные обстоятельства, ваш народ смог собраться и сказать, что «еще не время отчаиваться», и даже спустя столько лет Арахниды продолжают хранить в своих сердцах надежду выйти на свет и снова почувствовать тепло солнца… Если бы только люди из всех пятнадцати королевств узнали настоящую правду о вашем изгнании, – узнали о том, каково вам было здесь все это время, – уверена, они бы сплотились и обязательно выступили против Сиренекрылых. Я… хочу в это верить…

– Могу я узнать Ваше имя, миледи?

– Что?.. – Я удивленно посмотрела на мужчину, на мгновение растерявшись. – О… Исилия. Меня зовут Исилия Серенвинд, и я… принцесса королевства Арвандил.

– О-о-о… «Ваше Высочество», значит? – улыбнулся он, шутливо склонив голову в знак почтения. – Ну, раз уж сама принцесса просит меня позволить ей шагать рядом со мной в первых рядах, то кто я такой, чтобы отказывать?

Я знала, что он говорит подобным тоном нарочно, чтобы снять нервное напряжение между нами, которое нависало в воздухе, подобно плотному облаку.

Когда Арахнид приглашающим жестом указал вперед, мои ноги сделали несколько нерешительных шагов в его сторону, а затем мы с ним немного ускорились, чтобы оказаться чуть дальше от остальных. Несмотря на то что рука уже болела от долгого держания высоко над головой, я все равно сильнее сжала кристалл и протянула его навстречу сиянию луны, позволяя тому ослепительно вспыхнуть.

Теперь я шагала впереди, как того и желала, и в этот момент впервые почувствовала… гордость за себя. Гордость за то, что смогла выйти из зоны комфорта, за то, что сумела быть смелее, и просто за то, что у меня получилось наконец заставить себя решиться на это действие. В итоге все вышло даже лучше, чем я могла себе представить.

Сильный порыв ветра сорвал с головы капюшон, растрепав мои длинные светлые локоны, которые теперь переливались золотом в свете кристалла, но меня больше не сковывали ни страх, ни смущение, и я продолжала смело шагать вперед.

В один миг лишившись дома, оказавшись совершенно не готовой к существованию в этом безумно огромном, открытом мире, вдали от семьи, я нашла в себе силы преодолеть действие паучьего яда и остаться в живых, и сейчас я сделала не что иное, как первый шаг к заключению мира между Сиренекрылыми и Арахнидами.

Это заявление может показаться смешным и даже нелепым, но… все мы знаем, что великие перемены в жизни начинаются с таких маленьких, казалось бы, незначительных моментов: сегодня я, принцесса Арвандила, имеющая огромный политический вес для простолюдинов Солнечных Земель, иду наравне с Арахнидами, неся в руке Путеводный и поминая их павших воинов, а уже через неделю-другую об этом узнает большая часть жителей Кромкредора.

И мои действия обязательно возымеют эффект, я уверена в этом как никогда, ибо мнение людей подобно глине: из нее возможно вылепить любую форму, надо только знать, как сделать это правильно и сохранить ее в том состоянии, к которому мы изначально стремились и которого в итоге добились.

Я искренне хотела что-то изменить, при этом не обладая ни навыками, ни талантами, ни даже обыкновенной предрасположенности к чему-либо из них. Изменить ради будущего двух народов, действительно имевших все шансы вновь примириться и жить вместе на землях Арвандила как соседи, с добротой и взаимным уважением.

Изменить ради той милой старушки, которая так желала увидеть солнечный свет собственными глазами, в каких, несмотря на ее пессимистичное отношение, еще не до конца погасли искорки надежды.

В глубине души я… хотела помочь этим людям, даже когда в голове засела идея о побеге. Он непременно должен был случиться, но, по крайней мере, пока я оставалась здесь, хотелось сделать столько же, сколько и Ракхтар.

Возможно, когда я уже покину Кромкредор, в памяти тех Арахнидов, которые никогда не желали зла крылатым и тоже хотят мира, останутся какие-то добрые, теплые воспоминания.

* * *

Через некоторое время сверчки в траве один за другим стали умолкать: то означало, что наше шествие по деревне подошло к концу. В рядах позади все чаще слышался шепот и пусть еще несмелые, но уже довольно громкие голоса.

Я не могла этого видеть, но отчего-то была уверена, что более молодые жители деревни теперь держали Путеводные ниже остальных из-за невыносимой усталости в руке, от которой, кстати говоря, я и сама готова была вот-вот выронить камень.

В общей сложности наше маленькое «путешествие» заняло чуть больше двадцати минут, и, остановившись у знакомой тележки, с которой все и началось, я лишь мысленно понадеялась, что моя рука случайно не отвалится во сне. Складывалось впечатление, будто я несла ею дюжину кирпичей, поставленных друг на друга.

– Исилия!

Я обернулась на голос и встретилась взглядом с Фианной: девушка выглядела очень уставшей, но в то же время довольной. И, судя по запаху дыма, пропитавшему ткань ее плаща, кто-то из Арахнидов все же решил угостить ее своим кулинарным шедевром.

– Фианна, а разве Феландир не с тобой?

Она остановилась рядом и попыталась как можно скорее перевести дыхание, убирая со лба слипшиеся от пота рыжие кудри, которые теперь развевал ветер.

– Кто-то вызвал его на разговор, и он дал мне понять, чтобы я пока шла одна, искала тебя, а сам он присоединится к нам чуть позже, – объяснила она. – Думаешь, у него неприятности?

Я отрицательно качнула головой.

– Вряд ли. Скорее всего, кто-то из жителей деревни позвал его, чтобы выразить свою признательность. Феландир – крылатый, который пошел вместе со всеми Арахнидами, чтобы почтить память их воинов, а не каждый крылатый поступил бы подобным образом. По крайней мере, я так думаю.

Девушка пожала плечами, в последний раз протяжно выдохнула и шумно шмыгнула носом, засовывая руки в карманы. Мы уже уложили свои Путеводные обратно в телегу и теперь просто стояли, молча глядя по сторонам, изучая настроения людей и ожидая возвращения друга.

К счастью, долго ждать не пришлось: густая тьма буквально «выплюнула» Зеленокрылого откуда-то из глубины деревни. Он помахал нам рукой, а потом, словно опомнившись, дернулся и принялся мучительно растирать ее, после чего неуклюже зашагал в нашу сторону.

– Я и забыл, что держал ею Путеводный, – устало выдохнул он, морща нос и осторожно разминая пальцы. – Долго ждали?

Фианна собиралась было ответить что-то колкое, нахмурив брови, поэтому я поспешила заговорить первой:

– Нет, все в порядке. У тебя были какие-то дела?

Друг спрятал руки в карманы плаща и втянул голову в плечи, поежившись.

– Господин Кайхкаррен интересовался, что мы делаем здесь так поздно ночью. Он ожидал увидеть меня, но, по его словам, никогда не думал, что встретит здесь и вас.

При упоминании Ракхтара мне вдруг захотелось улыбнуться, но я сдержалась.

– И что же ты ему ответил?

– Что это я предложил вам посетить деревню, и вы с радостью согласились. Жаль, что беседа не обошлась без неприятных моментов: мимо проходил какой-то дряхлый старик и, не обращая на нас особого внимания, сердито ворчал: «Крылатые всегда были слабы, а в особенности их знать. Арахниды, даже небоеспособные, могли часами держать в руках тяжелый меч, не опуская его, а крылатые не в состоянии даже оставить руку поднятой над головой более чем на пятнадцать минут без серьезных, болезненных последствий для нее».

– Не понимаю, и откуда только берутся такие злые люди? – возмутилась Фианна, топчась на одном месте, чтобы, наверное, согреть замерзшие ноги. – В том-то и дело, что мы крылатые, а Исилия – и вовсе Сиренекрылая, так что, по сути, вообще не должны были участвовать во всем этом. И где же слова благодарности? По крайней мере, он мог хотя бы промолчать, в его случае даже этого оказалось бы достаточно. Никто не спрашивал его ненужного мнения.

– Да ладно, – равнодушно махнула я рукой, – ни Арахниды, ни крылатые в данной ситуации не обязаны ничего делать друг для друга, в том числе и благодарить за какие-то мелочи.

– Кстати, об Арахнидах, – вмешался Феландир, вновь обращая на себя внимание. – Исилия, ты, случаем, уже не встречалась с господином Кайхкаррен, когда мы только пришли в деревню?

Я недоуменно моргнула.

– Нет, такого не было. С чего ты взял?

– Мы везде ходили вместе, – поддержала Фианна, – и лишь однажды разлучились минут на десять. Это было как раз перед тем, как жители деревни начали вынимать Путеводные из телеги.

– Правда? Значит, мне всего лишь привиделось. Я просто вспомнил, что случайно заметил герцога, когда мой строй огибал реку. Ты шагала впереди всех, Исилия, и, честно говоря, на секунду мне даже показалось, что твой кристалл сияет ярче остальных.

– Но, Феландир, при чем тут герцог? Я не понимаю…

Парень неловко улыбнулся и почесал затылок.

– Просто, знаешь… Он смотрел на тебя так, словно только что увидел ангела, сошедшего с небес.

Глава 6. Знаки внимания

Прошло несколько дней, и вот в Кромкредоре наступил долгожданный «Осенний бал», о котором шептались все, кому не лень.

За это время мне удалось пару раз заглянуть в библиотеку, но, к сожалению, это не принесло никаких результатов. Книги на пыльных стеллажах рассказывали о чем угодно, но только не о том, как устроен самый главный дворец этих земель.

Я заметно оживилась, когда в моих руках появились исторические записи, но радоваться было рано: они оказались лишь маленьким кусочком, паззлом чего-то большего. Чего-то, что, как подсказывало мне чутье, отсутствовало в публичной части библиотеки.

И в самом деле: зачем слугам и всем остальным знать каждый сантиметр этого огромного здания, все его тайные ходы? А они были, в этом я не сомневалась.

– Тебе уже лучше? – негромко поинтересовалась Фианна, ставя передо мной кружку с дымящимся травяным чаем.

– Да, все хорошо, – ответила я, благодарно улыбаясь ей. – Спасибо, что позаботилась обо мне, Фианна. Я даже не знаю, как буду отплачивать тебе за все, когда мы вернемся. Хочешь, отдам тебе половину наших лучших запасов на зиму?

Девушка прикрыла рот рукой и заливисто рассмеялась, подняв лицо к потолку.

– Мне ничего не нужно, – сказала она, когда немного успокоилась, – мы же друзья. Хотя… я и правда люблю как следует поесть.

Я весело фыркнула и покачала головой, снова опустив глаза в раскрытую книгу.

– Не сомневаюсь. Значит, что-нибудь придумаем.

Подруга села напротив меня и шумно отхлебнула из кружки живого кипятка.

– Что это у тебя?

– Вот, – я достала несколько листов бумаги, скрепленных между собой, и протянула ей, – нашла кое-какую информацию о внутреннем устройстве дворца. Точнее, о кухне.

– О-о-о, это же замечательно! – радостно воскликнула она, осторожно принимая пергамент из моих рук.

Я пожала плечами, кисло улыбнувшись.

– Этого недостаточно. К тому же в ту ночь Ракхтар, похоже, что-то заподозрил, когда я попросила у него разрешение на посещение библиотеки. Наверняка есть какой-то слуга, приставленный ко мне, который, оставаясь в тени, следит за каждым моим шагом. Я прекрасно понимала, что частые визиты в библиотеку могут вызвать подозрения Арахнидов, и собиралась делать это как можно реже, но теперь придется снова сократить свои походы, на этот раз вдвое. Пусть думают, что я от скуки беру по одной книге и читаю в своей комнате.

– Скоро приедет вся их аристократия, и тогда, возможно, никому не будет дела до того, сколько раз ты ходишь в библиотеку, – задумчиво сказала Фианна.

– Ошибаешься, – возразила я. – Напротив, если за мной действительно следят, то эта слежка станет еще серьезнее именно потому, что у Ракхтара не окажется времени гадать о том, что я делаю. Мне, конечно, хотелось попросить помощи у Феландира так, чтобы он ни о чем не догадался, но, к сожалению, он, как один из главных слуг дворца, будет завален домашними делами, а никому из младших слуг я не доверяю. Не хочу, чтобы они рассказывали своему господину, какие книги и в каком количестве я просила их принести из библиотеки.

– Но что, если у нас ничего не получится? Если мы не успеем? – спросила она о том, о чем мне самой довелось раздумывать еще совсем недавно.

– Успеем, – заверила я ее. – Точнее, должны успеть. Я была разочарована тем, что мне понадобилось целых два дня, чтобы отыскать этот клочок бумаги, но, кажется, теперь я знаю, куда копать дальше.

Фианна вопросительно подняла на меня глаза.

– Закрытая часть библиотеки, – пояснила я, указывая на листы в ее руках, – она есть в каждой библиотеке, даже сельской. И я на сто процентов уверена, что вся нужная нам информация находится именно там. Вопрос только в том, как туда попасть: может быть, где-то спрятан ключ? И если да, то где?

– Или тайный ход, – предположила она, сделав еще один глоток чая.

– Или тайный ход, – согласилась я, коротко кивнув.

Мы замолчали, каждый из нас думал о чем-то своем. Спустя какое-то время раздался внезапный стук в дверь, и мы обе притихли, затаив дыхание и прислушиваясь.

– Феландир?..

– Нет, – покачала головой Зеленокрылая. – Феландир должен был заранее сказать нам, что он хочет прийти сюда сегодня. Но ни о чем таком он даже не обмолвился.

Я осторожно поднялась со стула, почти бесшумно отодвинув его, и на цыпочках направилась в сторону двери.

– Кто там? – спросила я уже у самого порога.

– Леди Серенвинд, я всего лишь скромный слуга, пришедший к Вам по приказу господина Кайхкаррен. Не могли бы Вы уделить мне минуту Вашего времени?

Мы с Фианной удивленно переглянулись, а затем я осторожно приоткрыла дверь: один из молодых слуг-Арахнидов действительно стоял там, держа в руках странную небольшую шкатулку.

– Доброе утро, госпожа, – поздоровался юноша, не поднимая глаз. – Примите этот подарок от нашего великого герцога.

– Подарок?

Когда красивая коробочка в сиреневой упаковке оказалась в моих руках, я снова подняла взгляд на слугу. Тот по-прежнему скромно смотрел в пол.

– А почему… почему ты зовешь меня «госпожой»? Разве ваш хозяин не сообщил всем остальным, что я и моя подруга – всего лишь пленники?

– Я осведомлен об этом, – спокойно ответил парень, – но таков был приказ герцога.

– П-понятно… странно… – пробормотала я себе под нос. – Тогда… благодарю тебя, ты можешь быть свободен.

Арахнид склонил голову в почтительном кивке, приложив руку к сердцу, и, коротко попрощавшись, неторопливо удалился.

Все еще стоя на пороге, я выглядывала из-за стены в коридор и некоторое время смотрела ему вслед. Он был так молод, а на его хрупких плечах уже лежало столько обязанностей… Интересно, сколько лет самому младшему слуге в этом доме?

Вернувшись в комнату, я вопросительно посмотрела на коробочку, которую держала в руках: сиреневая, с переливающимися золотыми узорами, она оказалась достаточно легкой и совсем небольшой. Что там может быть? Могу ли я надеяться на очередное письмо от Эледир? О, это было бы прекрасно.

– Исилия, – позвала Фианна из кухни, – чего хотел тот парень?

– Он принес какую-то коробочку, – ответила я, осторожно поднесла ее к уху и слегка потрясла, потом потрясла еще сильнее. – Сказал, что это подарок от герцога.

– От этого Арахнида? Подарок? – До моего слуха долетел раздраженный смешок подруги. – Это он так извиняется за твои слезы? Думает завалить тебя «дарами» и таким образом купить твое прощение?

Я пожала плечами, а потом, вспомнив, что Фианна находится в другой комнате и не видит этого жеста, крикнула ей:

– Не знаю, может быть. Но мне все равно интересно, что там внутри. Хочешь посмотреть со мной?

– О, нет-нет, это без меня. Не хочу видеть его жалкие попытки оправдать свою жестокость, иначе меня стошнит прямо на месте.

Мне вдруг стало смешно, и улыбка растянулась на губах: Фианна, что бы там ни было внутри, оно не обязано отвечать за действия Ракхтара, каких бы дел он ни натворил.

Пальцы потянулись к расписной коробочке и, коснувшись прохладной поверхности, с невольным замиранием сердца я открыла ее: на дне лежала бархатная черная подушечка, а на ней… на ней расположился невероятно красивый, нежный кулон с золотой цепочкой и вкрапленным на конце камнем фиолетового цвета, плавно перетекающим в янтарный оттенок.

Затаив дыхание, я осторожно взяла украшение в ладонь, завороженная его простотой, но в то же время потрясающей красотой и изяществом.

Казалось, что блеск маленького самоцвета отражался в моих сиреневых глазах калейдоскопом золотых и лиловых танцующих искр.

В самом углу шкатулки я увидела записку, и, положив украшение на колени, взяла ее в руки и развернула.

На небольшом листке бумаги размашистым каллиграфическим почерком было написано:

«Аметист – камень силы и власти, и он тебе совершенно не подходит. Это стало ясно, когда я впервые увидел то тяжелое украшение на твоей тонкой шее, которое, казалось, в любой момент могло сомкнуться, как змеиные кольца, и задушить тебя.

Мягкий аметрин – его полная противоположность, и уверен, что он украсил бы любой твой наряд не хуже, чем его сородич.

В тот вечер я слишком устал, чтобы следить за своими действиями. Мне жаль.

Прошу, прими это в знак моих извинений. И в знак моей благодарности за почтение памяти наших погибших воинов».

Мне было приятно. Приятно не от дорогого подарка, а от простого человеческого «прости». Конечно, красота этого кулона меня совершенно очаровала, но что значит драгоценная безделушка, если ее дарят без всяких эмоций и раздумий? В этом случае «аметрин», как назвал его Ракхтар, стал бы просто еще одним блестящим камнем в моей коллекции, холодным и бездушным.

Кроме того, я заметила, что камень в нем по цветовой палитре очень схож с Путеводными, которые мы недавно зажигали в деревне. Мне стало интересно: а если поднести его к лунному свету, начнет ли он светиться?

Очень удобный, крошечный и почти незаметный фонарик.

Глава 7. Чего ты добиваешься?

Кленовые листья сверкали в свете пламени канделябров, превращаясь в расплавленное золото. Коридоры дворца постепенно оживали от голосов гостей, прибывающих на бал.

Черные, синие, алые и белые ткани платьев дам непрерывно мелькали в глазах дворецкого, который, несмотря на непрекращающийся поток Арахнидов, входящих через двери, продолжал встречать каждого из них, в полной мере выполняя свои обязанности.

Ракхтар, как хозяин дома и организатор мероприятия, приветствовал аристократию в украшенном холле. Ему казалось, что если он и дальше продолжит так натянуто улыбаться, то кончики его рта скоро разорвутся без всякой провокации.

После пары десятков почтительных поклонов он почувствовал, как недовольно хрустнул позвоночник, и тяжело выдохнул, вспомнив, что впереди у него еще целая неделя празднований.

– Что-то ты не выглядишь слишком довольным, брат, – иронично заметил Ревайр, вежливо кивнув одному из гостей.

– Сейчас не время для беззаботного веселья Арахнидов, – ответил тот, блуждая глазами по беседующим между собой людям без особого интереса.

– Какой ты скучный, – нарочито грустно выдохнул юноша.

– Зато ты всегда веселый. Даже когда это совершенно неуместно.

Словесная перепалка вмиг прервалась, когда оба Арахнида заметили приближающуюся к ним юную леди Мирантис из рода Шаранташ: высокая, стройная, алое платье облегало изящные изгибы ее тонкой талии и округлых бедер. Длинные черные волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей покоилось на плечах, а на овальном лице с сильно выступающими скулами тонкие ярко-красные губы растянулись в приветливой улыбке.

Ее походка, ее плавные движения – казалось, в ней не было ни единого изъяна, и она с гордостью ловила на себе восхищенные взгляды мужчин.

– Герцог Кайхкаррен. Милорд. – Девушка склонилась перед братьями в реверансе, прикрыв глаза.

– Добро пожаловать, леди Шаранташ, – поздоровался Ревайр, прищурившись, точно довольный кот, и лукаво усмехнувшись. – Что ж, позвольте мне покинуть вас и вернуться к остальным гостям.

– Рад видеть Вас сегодня на этом празднике, леди Шаранташ, – улыбнулся Ракхтар, вежливо поклонившись. – Вы ничуть не изменились со времени нашей последней встречи: очаровательны, как и всегда.

– О, Вы мне льстите. Грустно осознавать, что все это время у нас с Вами не было возможности поговорить и узнать друг друга получше, – выдохнула Мирантис, казалось, на мгновение смутившись своих собственных слов.

– К сожалению, в последние месяцы у герцогства накопилось много неотложных дел, и их нужно было решать как можно скорее. Полагаю, я должен извиниться перед миледи за то, что заставил ее так долго ждать этой встречи.

Мирантис мягко улыбнулась. Скрестив руки на груди, она забавно нахмурилась, как обиженный капризный ребенок.

– Я прощу Вас, но… при одном условии.

Арахнид удивленно посмотрел на нее.

– «Условии»?

– Да, условии. Первый танец, – сказала она уже чуть тише. – Я бы хотела, чтобы мы открыли Осенний бал нашим первым танцем.

Ракхтар был несколько озадачен этим заявлением, потому что обычно он редко танцевал на балах, и уж тем более почти никогда не открывал мероприятия первым танцем лично. Это нравилось его младшему брату, но никак не ему.

Однако отказать даме из знатной семьи, тем более из семьи Шаранташ, было бы очень невоспитанно с его стороны.

– Должно быть, моя просьба оказалась слишком дерзкой… – Девушка смущенно отвела взгляд.

– Что Вы, миледи, – ответил Ракхтар после небольшой паузы, – для меня будет честью разделить с Вами прощальный осенний танец.

Белые радужки глаз Мирантис весело сверкнули.

– Ах, Вы сделаете меня счастливой, герцог.

* * *

– …А потом слуги отнесли ее чемоданы наверх, в одну из гостевых комнат, – рассказывала Фианна, набивая щеки печеньем, которое сама же и принесла из общей кухни еще несколько минут назад. – Она изучала окружающую обстановку так, словно была полноправной хозяйкой этого герцогства.

– Что ж, возможно, в будущем она ею и станет, – сказал Феландир. – Леди Шаранташ – потенциальная невеста для господина Кайхкаррен. Их первая встреча произошла еще очень давно, когда Его Светлость только возглавил свой род. Я не знаю всех подробностей, но герцог и герцогиня Шаранташ стали особенно навязчивы к нашему господину еще два года назад, упрашивая его как можно скорее встретиться с их дочерью.

Пока друзья обсуждали услышанное не хуже шепчущихся за стеной служанок, я поняла, что почитать в тишине сегодня мне больше не удастся, и с усталым тихим вздохом захлопнула книгу, откладывая ее в сторону. Где-то глубоко внутри от услышанного вдруг начало расти странное, неприятное чувство, похожее на апатию.

– И вам не стыдно было подслушивать? – с улыбкой спросила я, подливая себе горячего травяного чая.

– А мы и не подслушивали, – пожал плечами Феландир, – это была чистая случайность в виде отдельных обрывков фраз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.