К. Дж. Саттон
Присяга Фортуны

K. J. Sutton

Fortuna Sworn

© Copyright © 2019 by K. J. Sutton

© Пасмурцева К. А., перевод на русский язык, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

* * *

Произведение является вымыслом. Имена, персонажи и события являются плодом воображения автора или представлены иносказательно. Все совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, заведениями, компаниями, событиями или местами случайны.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Данное произведение содержит сцены или упоминания рабства, ругательства, пауков, расстройств пищевого поведения, сексуальной агрессии, абъюзивных отношений, жестокости, каннибализма, смерти животных, секса и убийств.

Во мне живет зверь, ангел и безумец.

– Дилан Томас

Пролог

В комнате было тепло и уютно. Камин весело потрескивал, кровать заправлена, а ванна наполнена. С тех пор как я вышла отсюда, ничего не изменилось. Это казалось неестественным, неправильным, ведь на самом деле изменилось все.

Опустошенная, я подошла к ванне и опустила в нее руки. На поверхности распустились красные узоры. При взгляде на них я всхлипнула. И впала в исступление. Я так лихорадочно терла кожу, что вода выплескивалась через край. Спустя несколько секунд кровь была смыта, но этого казалось мало. Я продолжала тереть, скрести, плескать водой. Мне необходимо ощутить себя чистой.

Кожу жгло, она порозовела, и лишь тогда я осознала горькую правду: мне никогда не отмыться.

Тяжело дыша, я отступила от ванны. В комнате слишком тихо, слишком спокойно. Вода капала на земляной пол. Шли секунды или минуты – сложно было сказать. Я потянулась к камину, привлеченная яркими языками пламени. Медленно опустилась на колени. Тепло успокаивало. Но недавние события неизбежно начали всплывать в памяти. Все, что я видела. Что сделала.

Тихо, чтоб никто не услышал, я расплакалась, спрятав лицо в ладонях.

1

Неделей ранее

Меня посадили в клетку.

Затем ее загрузили в фургон. Она накренилась, и я сильно ударилась локтем, но не порадовала своих захватчиков криком. Двери закрылись, погружая меня в темноту. Меня трясло от ярости, а двигатель тем временем ожил. Я слышала, как мои похитители болтают и смеются. Один из них отпустил похабную шутку.

Я и не пыталась выяснить, куда мы направляемся; все три дня, что я находилась у них в плену, они обсуждали рынок. Место, где Павших, как правило, ждала смерть.

Павшая. Давно мне не приходилось произносить это слово. Все существа – фейри, вервольфы, перевертыши и нимфы – произошли от ангелов. Никто не знает, в результате чего произошло разделение – мутации или эволюции.

Мои похитители решили, что я – вервольф или фейри. За оба вида можно выручить хорошую сумму. Некоторые покупатели готовы платить и больше, если собираются убить существо и продать по частям. Всем известно, что мышцы вервольфа придают невиданную силу. Руки фейри могут наделить магией. А легкие нимфы позволят дышать под водой.

Если съесть сердце такой, как я, можно избавиться от всех страхов.

Я не позволяла себе думать, что будет, если на меня обратит внимание покупатель; я найду способ сбежать раньше.

Трудно поверить, что это происходит. Я продолжала вспоминать момент, когда меня похитили, и проклинала собственную беспечность. Это произошло несколько ночей назад, когда я отправилась в лес. Исследуя холмы, обратила внимание на яркое пятнышко. Спрятавшийся в траве цветок в мягком сиянии ночных небес. Я присела, чтобы рассмотреть его, и что-то ударило меня по затылку.

И вот я здесь.

Спустя несколько часов пути мои мышцы горели. И когда я готова была застонать от боли, фургон внезапно остановился. Двигатель замолк. Мои похитители выбрались наружу, не прекращая разговаривать, и двери открылись. Внутрь хлынул яркий свет. Зажмурившись, я растерялась так, что даже не стала оскорблять поднимающих клетку мужчин.

Торги еще не начались. Утро было в самом разгаре, все вокруг тонуло в мягком свете. На траве еще лежала роса. Белые облачка теплого воздуха вылетали изо рта говоривших. Мужчины – хотя я подозревала, что на самом деле они гоблины, судя по жадному блеску их темных глаз, – тащили меня вдоль конюшен, платформ и клеток. Купцы и торговцы распаковывали товары и выстраивали в ряд пленников. Звенели цепи, несомненно, вымоченные в святой воде. Истории, что нас могут удержать железо или серебро, выдуманы для людей.

Святая вода также мешала использовать чары – могущественную, но тонкую магию, скрывающую истинное обличье Павшего. В толпе пленников мелькнули крылья. Они также стоили целое состояние.

Пока мои похитители искали место, я не удержалась и оглядела остальных несчастных. Мальчик с водянисто-голубыми глазами уставился на меня. Он стоял на маленькой деревянной платформе, а на его шее висела табличка с указанием вида и цены. Вампир. Да, они могут находиться на солнце; просто предпочитают ночь. На вид ему было лет двенадцать-тринадцать. Если повезет, его продадут какому-нибудь семейству на кухню. Если нет, его купят из-за резцов – зубы вампиров используют для заклинаний и изготовления ядов. А вампир без клыков вскоре погибнет от голода.

Через несколько секунд мы потеряли друг друга из виду. Мои тюремщики нашли свободное место в конце ряда, и пока они ставили клетку, я могла бы дотянуться до них. Но даже если не учитывать, что мои способности днем ослабевали, связанные руки невозможно было просунуть сквозь прутья решетки. Я откинулась назад в ожидании следующего шанса. Одна мысль все сильнее билась в голове, заглушая остальные. Мучительная мысль.

Не это ли произошло с Деймоном?

– Чувствую запах кофе, – сказал один из мужчин, растирая руки в попытке согреться. – Может, поищем?

Второй кивнул, и они ушли, оставив меня. Клетка была такой маленькой, что я могла лишь стоять согнувшись или сидеть. Я выбрала второй вариант. Моих ноздрей коснулся приятный запах, и я обратила внимание на старушку, продающую цветы и травы неподалеку. Она заметила меня и обнажила в улыбке острые пожелтевшие зубы. Я быстро отвела взгляд.

Пока рынок заполнялся людьми, я в очередной раз осмотрела себя. Джинсы, клетчатая рубашка на пуговицах и туристические ботинки. Шнурки и содержимое карманов, включая папин карманный ножик, у меня отобрали, когда я потеряла сознание.

Я осматривала землю в поисках камня, когда по коже вдруг побежали мурашки от ощущения чужого взгляда. Я подняла голову. Передо мной стоял самец. Не мужчина, я сразу поняла, что это не человек.

– Привет, – сказал он, когда наши глаза встретились.

Волосы у него на затылке вились мягкими каштановыми волнами. Острые скулы, ярко выраженная челюсть. Радужки – серые или ореховые, на расстоянии непонятно. На нем было шерстяное пальто, защищающее от утренней прохлады. Он выглядел как человек, но лишь благодаря чарам – сила окутывала его, словно флер парфюма. Я разглядывала его уши, глаза, пальцы. Ничто его не выдавало. Он был привлекательный, но не слишком – чтобы не привлекать внимания.

– Как тебя зовут? – спросил незнакомец. Я осознала, что пялюсь на него. Его голос шелестел, напоминая листопад.

– Отвали, – ответила я, скрывая раздражение. – Угадаешь фамилию? Дам подсказку: она рифмуется со словом «цветы».

К моему удивлению, его губы искривились в легкой улыбке.

– Как необычно. Рабыня, дух которой не сломили.

Смысла спорить с ним не было, но от этого слова во мне закипела ярость. Я хотела вырваться из этой ржавой клетки.

– Я не рабыня, – прошипела я.

Он наклонил голову.

– Ты в клетке. Тебя можно купить. Разве это не значит, что ты рабыня?

– Я покажу тебе, что это значит, – промурлыкала я. – Только найди ключ и выпусти меня.

– Что-то мне подсказывает, что в моих интересах этого не делать, – заметил незнакомец. Он говорил сдержанно, но глаза искрились весельем.

Только я открыла рот, чтобы ответить, вернулись мои похитители с кофе в руках. Незнакомец бесшумно ускользнул. Я смотрела, как он уходит, и казалось, что его ноги не касаются земли. «Фейри», – мрачно подумала я. Конечно, он мог оказаться и другим существом, но интуиция подсказывала, что я права.

Мне еще не попадались фейри, которым можно доверять. Как-то раз один пришел в бар, где я работала, и вытащил у меня из передника чаевые, когда я отвернулась. А другой попытался изнасиловать меня на улице, когда я возвращалась домой после работы.

И еще была Сорча. Жизнерадостная, милая, загадочная Сорча. Мы почуяли друг друга как-то вечером в кинотеатре, тогда я только перешла в старшие классы. Наша дружба началась неожиданно и поглотила меня целиком. Учитывая, как непросто мне заводить друзей, для меня она была всем. А затем Сорча исчезла. Она перестала писать, приходить ко мне, появляться на местных сходках. Я строила всевозможные теории: ее убил охотник на фейри, у ее родителей проблемы с работой.

Но спустя несколько недель мы встретились на вечеринке у бассейна.

Я до сих пор помню ту встречу в мельчайших подробностях. Сорча лежала в шезлонге, в неоново-оранжевом бикини. Мое пораженное лицо отражалось в черных стеклах ее солнечных очков. Когда я спросила, почему она не перезванивала мне, она скучающим тоном ответила:

– О, ты не знала? Ты мне надоела.

С того разговора прошло много лет, но мне до сих пор больно вспоминать об этом.

– …красивое. Но что оно такое? – спросила женщина. Мне пришлось отвлечься от фейри. Перед клеткой стояла пара. Похоже, похитители нашли перспективных покупателей. Женщина изучала меня, будто кусок мяса или симпатичное ожерелье. Мне захотелось грязно выругаться.

– Не вполне уверен, – ответил один из мужчин, бросив на меня предостерегающий взгляд. Его пальцы скользнули к электрошокеру на бедре. Я стиснула зубы и промолчала. – Мы поймали это в горах, оно стояло на коленях в лунном свете. Но в нем много силы. У меня аж волосы дыбом встают.

Я не собиралась говорить этим придуркам правду; да, я не просто так оказалась в горах, но не чтобы оборачиваться или напитываться силой луны.

В ту ночь я искала брата.

Какая-то частичка моей души не верила, что он погиб. Но в лес я пошла скорее ради самой себя, чем ради Деймона. Прошло уже два года с тех пор, как я пришла с работы и обнаружила записку на кухонном столе. «Ушел в сад», – было написано практически нечитаемым почерком брата. Это было в порядке вещей для него – выйти из дома посреди ночи; я тоже приходила в возбуждение, когда на небе появлялась яркая луна. Его небольшой огород располагался на заднем дворе, его было видно через кухонное окно, но я так устала после смены у Беа, что даже не проверила его, прежде чем отправиться спать.

Когда проснулась утром, его комната все еще была пуста.

В департаменте шерифа делали все возможное. Были организованы поисковые группы, расклеены объявления о пропаже, проверены больницы. Поиски завершились неутешительным выводом.

Деймон Суорн погиб.

В ночь годовщины его исчезновения я и попалась.

Ясно, что продать кого-то, о ком ничего не было известно, у них не получилось. Они так радовались моей поимке, что не предвидели подобной проблемы. Пара двинулась дальше вдоль рядов, их внимание привлекла девушка-перевертыш. Она была так напугана, что не могла удержать форму и превращалась то в девушку, то в пуму, то в птицу. Ее держали в стеклянном ящике, чтобы не улетела. Ее будущий покупатель должен знать особое заклинание или владеть зачарованным предметом, чтобы она не сбежала. Я наблюдала, как пара торгуется с черноволосой женщиной, стоящей возле ящика, но не смогла досмотреть, чем все завершится. Я прижалась лбом к решетке и закрыла глаза.

Шло время. Туман отступил под натиском солнечных лучей. Идиотам, пытавшимся продать меня, стало скучно. Они вытащили из фургона шезлонги и устроились играть в карты. Где-то на рынке начался аукцион, и ведущий пытался перекричать толпу. Я почти три дня не спала и начала клевать носом под кошмарную колыбельную его воплей.

– Ставка десять тысяч долларов! Я услышу пятнадцать тысяч? Итак, пятнадцать тысяч, кто-нибудь даст двадцать?!

Внезапно возле моей головы что-то звякнуло. Я подскочила так резко, что чуть не врезалась в прутья. На металлическом полу клетки блеснуло что-то, и у меня перехватило дыхание, когда я разглядела…

Ключи.

Я схватила их, опасаясь, что тюремщики могли заметить. Но они уже несколько часов пили и не интересовались ничем, кроме карт. Я огляделась, высматривая, кто оставил этот неожиданный подарок. Но вокруг были лишь торговцы, покупатели и рабы. На меня никто не смотрел.

Я просила ключи у фейри. Но зачем помогать мне? Какая ему выгода, если я сбегу?

Об этом можно подумать позже. Я запихнула ключи в карман и стала ждать. Все внутри трепетало, подталкивая к действию, но солнце все еще стояло высоко, и мои способности спали. Попытка побега обречена на провал.

Надвигалась ночь. Меня захлестывали волны тревоги, но силой воли я заставляла себя сидеть тихо. Наконец стемнело, и в небе показался изгиб луны. Почуяв ее, некоторые пленники принялись выть и тянуть за цепи. К счастью для рабовладельцев, луна не была полной. Люди считают, что в полнолуние вервольфы вынужденно совершают оборот и становятся сильнее. Мы все становимся сильнее.

Мои похитители избегали физического контакта со мной в эти три дня. Единственный разумный их поступок. В хижине они держали меня связанной в кладовке, где компанию мне составляло лишь ведро. Приходилось есть из миски, как собаке. Что бы переместить меня в клетку, они пользовались дротиком с транквилизаторами. Даже несколькими, так как не знали, что я такое. Окажись у меня аллергия на успокоительное – что ж, очень жаль.

Пока я думала об этом, сгустились сумерки, и пламя, потрескивающее внутри меня, разгоралось все жарче. Звезды спокойно сияли над рынком. Мои похитители убирали шезлонги, обсуждая перспективы. Тот, что с маленькими глазками, предложил применить пытки, чтобы выяснить, кто я. Второй выдвинул идею выставить меня голой. Каждое их слово лишь подпитывало мой внутренний пожар.

Наконец удача оказалась на моей стороне. Рабовладельцы и торговцы были так заняты сборами, что не заметили, как я выскользнула из клетки. Никто, кроме перевертыша, с которой мы на секунду встретились взглядами, но она тут же опустила глаза. Ее успели продать, но почему-то не забрали. Возможно, владельцы отправились за другой машиной. Нельзя же посадить грязную рабыню в роскошный кожаный салон.

Как и все представители моего вида, я двигалась бесшумно, подкрадываясь к похитителям, будто сон. Сердце колотилось сильнее, пока я огибала фургон. У меня будет лишь один шанс сделать все как надо; гоблины отличаются высокой скоростью, силой и способностями к регенерации. Они затаскивали в фургон опустевший холодильник – момент настал. Быстро, не давая им времени отреагировать, я открыла дверцу с другой стороны. Они едва успели поднять руки, когда я потянулась и схватила обоих за запястья – это было непросто, учитывая, что мои руки были связаны. Вот и все. Теперь их разум в моей власти, и прежде чем они успели схватить меня или поднять тревогу, я исчезла в клубах черного дыма. По крайней мере, им так казалось. Для остальных я до сих пор стояла рядом с ними, улыбаясь, будто кошка, запустившая лапу в миску с мышами.

Я позволила своему голосу струиться вокруг них, растекаясь тысячекратным эхом, словно их окружал легион таких, как я.

– Вы пожалеете, что схватили меня. Вы дорого заплатите за эти три дня.

– Что ты такое? – захныкал гоблин с маленькими глазками. Они и правда оказались гоблинами. Я многое узнала благодаря одному прикосновению.

Я не стала отвечать ему. Вместо этого отпустила их и обошла фургон. Мары не сидят на груди спящей жертвы, вопреки тому, что пишут на Википедии и в книгах. Мне достаточно лишь прикоснуться к кому-то, и потом поддерживать физический контакт нет необходимости.

Подкравшись сзади, я наклонилась и прижалась подбородком к макушке дрожащего гоблина. Провела по его затылку связанными руками. Он бы, наверное, бросился бежать, но я убедила их, что они не могут пошевелиться.

– Я последняя из своего рода, – прошептала я. – Это тебе о чем-нибудь говорит?

Он прерывисто задышал. Вариантов было не так уж много, а за исчезающими видами пристально следили. В особенности рабовладельцы. Ведь таких можно продать подороже. Эта мысль заставила меня глубоко вонзить ногти в его кожу. Гоблин издал гортанный звук. И я наконец смогла ощутить вкус его ужаса. У каждого он уникальный, и в основном крайне неприятный. У гоблина он имел привкус куриного жира, обволакивающего язык.

Но я едва обратила на это внимание, сосредоточившись на мелькающих под прикрытыми ресницами образах. Я нащупала его страхи. Не все, конечно – не те, что не давали ему уснуть по ночам. Но фобии, снующие под кожей, готовые воплотиться в реальность, – они стали моими. У гоблина с маленькими глазками они оказались вполне типичными. Пауки, высота, смерть.

Его напарник был поинтереснее. Больше всего он боялся остаться в одиночестве.

Что ж, именно это его и ждало.

Он видел лишь бесконечную белизну. Ни земли, ни неба, ни стен – ничего. Он обхватил руками бугристые колени и принялся раскачиваться. Никаких чар, все это создал его разум. Он запел песню, которой его научила мама, и его заостренные зубы поблескивали во рту. Тем временем второй хлопал себя по рукам и ногам в полной уверенности, что по ним бегают пауки. Может, это и банально, но на оригинальность времени не оставалось.

Я вытянула руки, внушив гоблину, что они принадлежат ему. Будучи связанным, он не мог избавиться от пауков, поэтому в отчаянии выхватил мой нож из сапога и полоснул по веревкам. Я попыталась отшатнуться, но он был слишком быстр. Лезвие задело кожу. Я зашипела от боли. Веревки соскользнули, и я прервала иллюзию, пока гоблин не отрезал мне руку. Он вернулся к паукам, бросив нож, и я наклонилась за ним. Рука ощутила приятно знакомую тяжесть.

Мой отец любил этот нож. Лезвие из дамасской стали, ковка создана множеством слоев раскаленной высокоуглеродной стали и железа. По всей длине его украшали изысканные завитки и узоры. Я ласково провела большим пальцем по рукояти из крашеного дерева, прежде чем спрятать нож.

Несмотря на растущее ощущение опасности, я задержалась, чтобы оценить результаты своих трудов. Второй гоблин успел обмочиться. Мое сердце наполнилось чувством удовлетворения. Ухмыляясь, я забралась в фургон, чтобы забрать свои вещи. Они валялись в беспорядке – по-видимому, мои тюремщики перерыли все. Телефон, видимо, выбросили – он наверняка остался в хижине. Я не знала, где она находится, и даже дорогой айфон не мог бы заставить меня туда вернуться. В ярости я схватила рюкзак и выбралась из фургона. Я планировала отправиться на нем домой, но не могла покинуть рынок. Пока что.

Оба гоблина возле фургона рыдали. Но я добавила еще немного интенсивности их видениям. Больше пауков, больше голосов. Они не освободятся до рассвета, если, конечно, раньше не умрут от ужаса.

Я поспешила к выходу, где разбредались последние покупатели. Я долго не пользовалась своей силой – последний раз, наверное, за несколько недель до того, как гоблины меня схватили, – и теперь кровь в венах играла, будто шампанское. Голова немного кружилась. Ощущения лучше, чем от выпивки или наркотика. Шагая по рынку, я разминала шею, пытаясь сохранить концентрацию, и вдруг заметила кого-то в нескольких метрах от себя. Я сбавила ход.

Фейри стоял в ореоле солнечного света, и в этот момент действительно походил на одного из ангелов, от которых мы все произошли. Уголки его рта были приподняты в полуулыбке. В ответ я нахмурилась, не доверяя ему, несмотря на то что он помог мне сбежать. Теперь он требует платы? Хочет забрать меня себе?

По-видимому, нет. Он отвернулся и пошел прочь.

Я подозревала, что вижу его не в последний раз. Встряхнувшись, продолжила путь по рынку. Это не прошло незамеченным. Мары всегда притягивают взгляды. Когда человек смотрел на меня, то видел самое прекрасное лицо, которое мог вообразить. Как и ночные кошмары, мы должны соблазнять. Мы созданы, чтобы заманивать жертву. И наносим удар, когда бежать поздно.

Мне бы не удалось достать ключи от всех клеток, как и одолеть всех работорговцев на рынке. Но кое-что я могла сделать.

Женщина, продавшая перевертыша, была увлечена игрой в телефоне. Удивительно, что ей вообще удалось поймать сигнал. Я присела возле нее.

– Привет.

– Что тебе нужно? – спросила она, не поднимая глаз. Она точно человек, ни следа чар. Волосы серые у корней и неестественно-черные к кончикам.

Я обхватила пальцами ее лодыжку. Женщина вскинула голову, но было уже поздно. Она боялась замкнутых пространств, сжимающихся стен, запертых темных помещений. Злобно ухмыльнувшись, я заставила ее думать, что в стеклянном ящике находится она. Ахнув, женщина подпрыгнула и дернула цепочку, висевшую на шее. На ней оказался ключ. Она сунула его в замок и распахнула дверцу. Перевертыш рванулась вперед, запутавшись в своей юбке. Она сделала несколько шагов, замерла и взглянула на меня.

– Спасибо, – прошептала она. Челка падала ей на глаза, скрывая их, в голосе слышалась благодарность.

Не успела я ответить, как она обернулась совой и улетела.

2

Я добралась до дома, когда над горизонтом занимался рассвет, припарковалась и выдохнула. Шли секунды, но я не выходила из машины. Сидела и смотрела на дом. Темные окна излучали пустоту. Не заметив своей машины, я подумала, что она до сих пор стоит у подножия горы. Слезы затуманили взгляд, но я грубо смахнула их.

На часах тридцать шесть минут седьмого. Я уставилась на зеленые светящиеся цифры. У Беа сейчас наверняка завтракают. Если закрыть глаза, можно услышать тихую болтовню и ощутить запах жареного бекона. Я стиснула руль. Хотелось немедленно отправиться туда, чтобы сбежать от тишины. Но вряд ли гостям и работникам будет приятно видеть слой сажи и пота, покрывающий мою кожу.

Я вышла из машины и направилась в дом.

Сначала долго принимала душ. Под струями горячей воды я наконец ощутила раны, которые старалась не замечать. Кровоподтеки, царапины, ожоги. Адреналин схлынул, оставив лишь усталость. Меня не было всего три дня, но казалось, будто три года. Я двигалась словно старуха, у которой болит каждая косточка.

Комната не изменилась за время моего отсутствия. Я вытащила из шкафа тренировочные штаны и огромную футболку. Затем свернулась на кровати и уставилась на обои в цветочек.

Этот дом я стала арендовать для нас с Деймоном, когда мне было восемнадцать. Его владелица умерла, а родные жили в нескольких часах езды от Денвера. Пока я платила вовремя, никто меня не беспокоил.

В надежде избавиться от мыслей я нырнула под старое лоскутное одеяло и попыталась уснуть.

Проворочалась два часа, бросая взгляды на часы на ночном столике. Магия бурлила во мне в поисках выхода. Обычно я держала в аптечке таблетки, но они закончились за неделю до поездки в горы. Поэтому я оказалась там, бессонница вела меня в ночь, несмотря на темноту и опасность.

Закрывая глаза, я каждый раз мысленно возвращалась в ту хижину. Веревка грубо натирала руки. Сквозь стену доносился приглушенный смех. Я позволила себе немного поплакать. Мама всегда говорила, что это не стыдно, но обычно я сдерживалась. Это привлекало внимание или выставляло меня уязвимой, а мне не хотелось ни того, ни другого.

Глаза опухли, а я отчаялась уснуть. Сбросив одеяло, я занялась поисками джинсов. Часы показывали восемь сорок семь. Я открыла шкафчик под кухонной раковиной, где хранились принадлежности для уборки.

Весь день я пыталась справиться с тревогой, отмывая дом.

К пяти двадцати семи мои руки были ярко-красными от непрерывной работы. Я пропылесосила ковер, начистила полы, аккуратно расставила вымытую посуду и постирала постельное белье. Перетряхнула фургон, отправив пожитки гоблинов или в мусорку, или на полки в гараже. В основном там оказались обертки от фастфуда и сплющенные банки из-под пива. Но нашлась и парочка интересных предметов. Банка, полная плотоядных пикси – большинство людей принимает их укусы за комариные, – и тяжелое кольцо. Камни в нем источали силу, и я не осмелилась его надеть.

Когда больше ничего не оставалось делать, я села в фургон и поехала в город. На покупку и настройку нового телефона ушел час. А потом я направилась к Беа.

В городе Гранби, штат Колорадо, живут тысяча восемьсот шестьдесят четыре человека. Бар, в котором я проработала последние шесть лет, находился в ветхом здании на Мейн-стрит, втиснувшемся между почтой и антикварным магазином. Я припарковалась в квартале от него и взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида. Жаль, не подумала захватить консилер. Полностью скрыть круги под глазами не удалось бы, но я бы выглядела просто усталой, а не одержимой демоном. Что ж, теперь ничего не поделаешь. Вздохнув, распахнула дверцу и выбралась наружу.

Я приехала незадолго до ужина. В кабинках сидело шесть или семь человек, и практически всех я знала в лицо. Они уставились на меня, и дело было не в следах усталости на моем лице. Большинство существ уязвимы к моим чарам, а на людей они действуют особенно сильно.

Не обращая на посетителей внимания, я прошла дальше. Половицы стонали от каждого моего шага. Я миновала окошко заказов, за которым Сайрус стоял у плиты. Он быстро вытер пот со лба. Я дотянулась до кнопки включения вентилятора – иногда он забывал о нем, когда был особенно взволнован, – и двинулась дальше по коридору. Знакомая обстановка успокаивала больше, чем стены дома.

Моя начальница находилась в своем кабинете. Она говорила по телефону, когда я постучала в дверь, и та со скрипом открылась. Беа раздраженно вскинула взгляд.

– Не сейча… – при виде меня она умолкла.

– Мне зайти попозже?

Кто бы ни был на другом конце провода, она бросила трубку и так резко отодвинула стул, что его ножки проскрипели по полу. В три огромных шага она преодолела расстояние между нами. Женщина знала, что я избегаю физического контакта, но все равно заключила меня в объятия. Я и забыла, насколько она высокая.

– Боже мой, где ты была? – пророкотал у меня над ухом ее голос.

Я сглотнула. Беа не знала, кто я такая. Как, впрочем, и о множестве тайн этого мира, так что правде она бы не поверила. В результате она может вызвать полицию. Но на месте вчерашнего рынка они обнаружат лишь пустырь.

– Уезжала из города, – кратко ответила я, отстраняясь.

– И не могла сообщить? – требовательно поинтересовалась Беа, сжимая мои руки грубыми ладонями. – Мы с ума сходили – ты с первого дня не пропустила ни одной смены. Даже подали в полицию заявление об исчезновении.

Ее страхи текли сквозь меня, как бы отчаянно я ни сопротивлялась. Беа боялась летать и говорить перед публикой. Вместе с ее страхами всплыли разрозненные воспоминания, будто чешуйки кожи, остающиеся на бинте. Я увидела, как маленькая Беа стоит в ярко освещенной аудитории. Мужчина просит ее что-то произнести, но она, застыв, лишь смотрит на толпу.

Невольно нарушив личные границы человека, которого уважаю, я ощутила головную боль. Из-за этого мой голос прозвучал резче, чем планировала:

– Так у меня все еще есть работа?

Она нахмурилась. Беа, в отличие от Гретхен, постоянно была чем-то обеспокоена, и сейчас на ее лицо легла сеть морщинок.

– Это из-за Деймона, милая?

Упоминание о нем только усугубило грызущую боль в черепной коробке. Мне не хотелось говорить о брате.

– Нет, – выдавила я. – Слушай, знаю, надо было предупредить перед отъездом. Прости.

Беа выдохнула. Она перекинула длинные волосы, связанные в хвост, через плечо.

– Обещай мне, что это не повторится.

Я засомневалась. Слова отца были свежи в моей памяти, хотя прошло много лет.

«Фортуна, никогда не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Может, ночные кошмары – это обман, но мы не обязаны быть обманщиками».

– Постараюсь, – ответила я.

Она будто не заметила неопределенности в моем ответе. Беа сжала мою руку, тепло улыбнувшись, но кто-то позвал ее. Она взглянула в сторону коридора, вздохнула и снова обратилась ко мне:

– Долг зовет. Конечно, у тебя все еще есть работа, Фортуна. У тебя же есть запасная блузка в шкафчике, да? Мы там ничего не трогали.

Ее вновь позвали, более настойчиво. Беа поспешила уйти, прикрыв за собой дверь. Я подошла к своему шкафчику и переоделась в униформу. Ее давно не стирали, ткань пропахла жиром и кофе. Я завязала передник свободным узлом, надела тенниски и отправилась на ночную смену.

Бар наполнялся посетителями.

– Заказ готов! – крикнул Сайрус, звякнув в колокольчик. Незнакомая официантка поспешила забрать тарелки. Она развернулась, осторожно удерживая их за края, но все же коснулась подливы кончиком пальца.

– Вот черт, – пробормотала она. Ее голос показался мне знакомым – это она звала Беа из коридора. Я внимательно наблюдала, как красивая девушка пытается перехватить тарелку поудобнее. Миниатюрная, чернокожая, буйно вьющиеся волосы до плеч. Темные ресницы, обрамляющие карие глаза, и густые брови всем на зависть. Ее щеки и нос покрывали веснушки.

Я не ощутила в ней силы.

В этот момент девушка меня заметила, и на ее лице появилась широкая улыбка.

– Ты, наверное, Фортуна? Тут все о тебе говорят.

– Ну, вот и я. Фортуна Суорн. Пожала бы тебе руку, но…

Она слегка приподняла тарелку, будто все равно хотела попытаться, и усмехнулась.

– Точно. Меня зовут Ариэль. Рада знакомству. Заранее прошу прощения, если что-нибудь пролью или уроню. Я только вчера начала, а тут новичков не щадят, правда?

Я с сожалением улыбнулась ей.

– Беа свято верит в свой метод «плыви или тони».

– Точно. Ладно, понесу это все за девятый столик. Этот гость больше не может ждать.

Я бросила взгляд через ее плечо на посетителя, о котором шла речь. Ян О'Коннел, один из заместителей шерифа. Он наблюдал за разговором с видом голодного хищника. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах желание. Не хотелось, чтоб новенькая столкнулась с ним в первую же смену. Я повернулась к Ариэль.

– Я отнесу, если хочешь. Чаевые достанутся тебе.

– Ты уверена? – с сомнением переспросила она, но с облегчением избавилась от тарелок.

– Да без проблем.

Посетители делали вид, что не смотрят, как я несу Яну еду. С каждым моим шагом его улыбка становилась шире. Я давно знала помощника шерифа, и с нашей первой встречи он ничуть не изменился. Тогда он шлепнул меня по заднице, а я ударила его по лицу. С тех пор Ян О'Коннел больше не пытался ко мне прикоснуться, но он был злопамятен.

Я расставила на столе стейк и картошку. Прежде чем успела проронить хоть слово, он тихо проговорил:

– А ты заварила кашу.

Блеснул значок на его форме, и я с трудом удержалась от того, чтобы сорвать его.

– О чем это ты?

– Ну, ходит много теорий, куда ты исчезла. Я предположил, что твою целочку наконец распечатали, и ты ушла в трехдневный секс-марафон. Я был прав? Я победил?

«Господи, пошли мне терпения и незарегистрированный пистолет», – подумала я.

В Гранби моя девственность была популярной темой. О ней стало известно, когда я неосторожно доверилась Энджеле в первые дни работы у Беа. Вопреки многочисленным предположениям – я лесбиянка, недотрога или скрытая трансгендерная личность, – причина проста. В то время как потенциальный партнер был сконцентрирован на сексе, я чувствовала страхи, сочащиеся через поры его кожи. Смущало и то, что все видели перед собой не совсем мое лицо. Однажды я почти довела дело до конца, исключительно ради нового опыта. Но что-то меня остановило. Может, неуместное чувство ностальгии. Мои родители очень любили друг друга, и я невольно стремилась к таким же отношениям.

– Осторожней, Ян, – прорычала я, глядя на него сверху вниз. – Может, сейчас папочкины деньги тебя и защищают, но однажды даже их может оказаться недостаточно.

– Да брось, Фортуна! Реши спор, – продолжал он, не обратив внимания на мои слова. Я скрипнула зубами и ушла, чувствуя на себе его взгляд.

В детстве родители учили меня сдержанности. Но папа не видел всех этих уродов и извращенцев, с которыми мне приходится сталкиваться ежедневно. Иногда сдержанность мешает.

Как только Ян приготовился резать стейк, его окутала моя сила. Ночь еще не наступила, но до нее оставалось недолго. Поначалу он ощутил странную пульсацию в глазнице. Он вздрогнул и вернулся к стейку. Пульсация усилилась. Я почти слышала его мысли. Вдруг это опухоль, которой он так всю жизнь боялся?

Я облокотилась на стойку, не в силах сдержать ухмылку. Годами мне удавалось сопротивляться искушению воспользоваться этим знанием. Но результат стоил ожидания.

– Рада видеть тебя, Фортуна.

Я обернулась и увидела, что позади стоит Гретхен Нельсон, партнерша Беа в бизнесе и в личной жизни. В то время как Беа была высокой и грузной, Гретхен, напротив, худенькой и невысокой. Она боролась с расстройством пищевого поведения, сколько я ее знала. Но рядом с ней думаешь совсем не об этом, а лишь о ее непоколебимой доброте. Именно она шесть лет назад убедила Беа дать мне шанс.

Я обняла ее хрупкие плечики. Гретхен была единственным исключением из моего правила относительно прикосновений. Ее страх хлынул сквозь меня. Найти целлюлит на бедрах, не застегнуть пуговку на штанах, поймать презрительные взгляды незнакомцев. Были у нее и тревоги, лежащие куда глубже. Но мои силы работали не так.

Внезапно в зале раздался крик, и мы быстро отпрянули друг от друга. Ян вскочил, бросил пару купюр на столик и поспешил уйти. Он даже не остановился, чтобы наградить меня прощальной ухмылкой или оскорблением.

– О боже, надеюсь, ничего страшного не произошло, – пробормотала Гретхен. Под нашими взглядами он почти бегом покинул заведение.

Я спрятала улыбку.

– Я тоже.

Гретхен снова повернулась ко мне, и я приготовилась. Но она не стала читать мне нотации или требовать обещаний, как Беа.

– Поговоришь с Сайрусом? Он в полном раздрае с тех пор, как ты ушла, – мягко попросила она.

Раскаяние встало комом в горле, и я смогла лишь кивнуть. Весь персонал «У Беа» с трепетом относился к нашему повару-аутисту. Он выглядел совершенно нормально, когда я сегодня проходила мимо, но понятно, что мое отсутствие нарушило привычное для него положение дел. Хотя это не было моим выбором. Будучи в неведении о моих мрачных размышлениях, Гретхен улыбнулась и вернулась на свое место за барной стойкой.

Мимо прошла другая официантка, балансируя полным подносом.

– Можешь не благодарить, что прикрыла тебя на этой неделе, – еле слышно пробормотала Энджела. – Ты сегодня собираешься работать вообще?

Ей приходилось вносить залог за своего парня как минимум раз в месяц, и я так часто подменяла ее на сменах, что уже сбилась со счета. Так что чувство вины меня не беспокоило. Я мило улыбнулась.

– Я тоже рада тебя видеть, Энджи.

– Боже мой, я Энджела. Сколько раз можно…

Ее слова заглушил голос Сайруса, сообщающий о готовности очередного заказа. Раздался высокий, чистый звон. Режущее слух напоминание о предстоящем разговоре. Оставив Энджелу, я поспешила в коридор для персонала. Сквозь открытую дверь кухни хлынули запахи. Жир шипел и брызгался. Я постучала по стене и заглянула внутрь.

– Привет, Сайрус. Я вернулась. Как поживаешь?

В отличие от большинства баров, на кухне «У Беа» царила безукоризненная чистота. Плиточный пол блестит, раковина пуста, на полках – порядок. Я ощутила поле силы вокруг Сайруса еще в первую нашу встречу, но кем бы он ни был, с подобной аурой я еще не сталкивалась. Я решила, что он – эльф, с особыми талантами в области чистоты и продуктивности. Если эльфы, конечно, существуют.

Разумеется, Сайрус не ответил.

– Заказ готов! – снова выкрикнул он, стоя ко мне спиной. Динь.

Беа рассказывала, что до того, как я пришла сюда, у него случались панические атаки из-за необходимости произносить эти два слова. Сейчас, кажется, у него не было трудностей с этой фразой, но ничего другого от него не добиться. Он смог произнести слово в моем присутствии лишь спустя год после того, как меня наняли. Еще через полгода – предложение. Путь к сердцу Сайруса лежал через постоянство и терпение.

Я неуверенно шагнула через порог.

– Послушай… Мне правда жаль, что я вот так пропала. Это было нехорошо.

В маленькой кухне повисла тишина. За все эти годы я поняла о Сайрусе лишь одно – врать он не станет. Ему никогда не приходили в голову вежливые ответы, которых обычно ожидают люди.

– Мы волновались, – наконец сказал он.

– Знаю. Я бы никогда не поступила так специально.

Но, по-видимому, мой друг уже все сказал, он повернулся и бросил пару яичных скорлупок в корзину рядом с фритюрницей. Я нахмурилась, увидев, что та почти переполнена. Менять мешки – задача официантов, и Беа однажды настрого запретила Сайрусу делать это за нас. Он наверняка с ума сходил, ведь его смена началась в полдень. Неудивительно, что он не в настроении.

– Энджела что, забыла вчера выбросить мусор?

– Тебя искал какой-то мужчина, – резко сказал Сайрус, проигнорировав мой вопрос. – Я его не узнал, но он расспрашивал Регину, пока его не попросили уйти.

Регина Харт была местной сплетницей. Кажется, в каждом городе такая есть. Ее муж умер несколько лет назад, оставив неплохую сумму по страховке, так что теперь она в основном занималась подслушиванием разговоров у Беа. Но обо мне часто спрашивали незнакомцы. Как мужчины, так и женщины из кожи вон лезли, чтобы выяснить, кто я такая. Многие оставляли свои номера. Раз или два я получала визитки от агентов, ищущих таланты. Во мне видели новую Мэрилин Монро, Одри Хепберн или Кейт Уинслет.

Я хотела ответить, но заметила, что масло перетекает через край горячей сковороды. Прежде чем я успела предупредить Сайруса, оно попало на конфорку. Вспыхнуло пламя. Через миг оно погасло, но этого было достаточно. Сайрус отпрянул. Я рванулась к нему, а он врезался в противоположную стену и обхватил голову руками. Затем опустился на пол, забившись в угол.

– Сайрус, ну все, все кончилось, – сказала я, присев рядом с ним. Он дрожал всем телом.

Я тихо напевала. Затем решилась осторожно прикоснуться к его руке. Кожа была покрыта веснушками, и я сконцентрировалась на них, чтобы отгородиться от ужаса Сайруса. Но он все равно просочился в мой разум – образы ревущего инферно. Я смотрела на макушку парня, размышляя о том, как женщины завидуют его волосам. В определенном освещении они походили на пламя. И если это не иронично, то не знаю, что такое ирония.

Сайрус начал успокаиваться. Дрожь улеглась, дыхание выровнялось. Сковорода так и оставалась на плите, и уже появился слабый запах пригоревшего. Я мягко сказала:

– Если больше не хочешь сегодня готовить, можешь помыть посуду или вытереть столы, никто не расстроится. Гретхен может заняться готовкой.

Он поднял голову и пристально посмотрел на плиту. Затем отодвинулся, избегая моего взгляда.

– Нет. Все в порядке.

Поколебавшись, я кивнула. Сайрус начал подниматься, а я направилась к корзине, чтобы вытащить мешок. Со дна капала жидкость. Я перехватила мешок поудобнее, и тут заметила второй мешок. Он был забит до краев остатками еды. «Чтоб тебя, Энджела».

– Сай, я это вынесу, ладно? Если что-то понадобится, дай мне знать.

Он кивнул. Мне не хотелось оставлять Сайруса в таком состоянии, но казалось, что он хочет побыть один. Мы оба часто испытывали это чувство. Я поспешила из кухни, пытаясь держать мешки так, чтобы из них ничего не выпало на чистый пол, и толкнула плечом наружную дверь. Петли скрипнули.

В проулке мерцал лунный свет, отражаясь от грузовика Беа. Мусорные баки стояли в тени между зданиями. Я сдула со лба выбившиеся из прически локоны и потащила мешки вниз по лестнице. В один из них выбросили нож. Полиэтилен мог порваться в любой момент. Кряхтя, я напряглась и забросила мешок в бак. Из него выпал кусочек бекона и упал мне на плечо.

– Черт, – пробормотала я, стряхивая его.

– Ты сбежала с черного рынка, кишащего работорговцами, и немедленно взялась за работу? – поинтересовался знакомый голос.

Я оцепенела. Мне хотелось верить, что это иллюзия или галлюцинация – он не мог отыскать меня здесь. Но когда я обернулась, он стоял передо мной. Тот фейри с черного рынка. Он точно фейри, теперь я разглядела предательские уши, виднеющиеся из-под шелковистых волос.

Он стоял у грузовика Беа, засунув руки в карманы пальто. Выглядел иначе, чем в нашу первую встречу. Чары все еще окутывали его, но они стали иными. То, что в тот момент казалось смутным и нечетким, сейчас обозначилось ясно. Но самым заметным отличием оказался длинный шрам, тянущийся вдоль лица. Он оттягивал уголок левого глаза вниз, но не делал лицо менее привлекательным.

– Те гоблины больше не вернутся, я об этом позаботилась. Да и никто не будет оплачивать счета за меня, – добавила я. – Как ты нашел меня? Ты меня преследуешь?

– Не совсем. Просто хочу поговорить. Может, тебе помочь?

Вместо ответа я подняла второй мешок и забросила его в мусорный бак. Затем отряхнула руки и взглянула на фейри. Он так и не объяснил, как узнал, где я работаю.

– Зачем ты говорил обо мне с Региной? – требовательно спросила я. Сайрус упоминал о мужчине, задававшем вопросы. – Не знаю, в курсе ли ты, но расспрашивать о ком-то, не говоря с этим человеком напрямую, – это довольно странно.

Он пожал плечами. С улицы донесся чей-то смех.

– Вообще-то она сама поделилась информацией. Я лишь сказал, что пришел к тебе, а она начала говорить и никак не могла остановиться.

Его поведение не было угрожающим, но поле силы, исходящей от него, стало еще мощнее. Она искрила. Фейри точно пришел сюда не разговаривать.

– Слушай внимательно, поскольку повторять я не буду, – каждое слово, как бритва, резало до крови. – Я не фанатка фейри и не люблю напористых людей. Чего бы ты ни хотел, ты этого не получишь. Так что уходи и оставь меня в покое.

Фейри оценивающе взглянул на меня.

– Уважаю твои желания. Но сперва мне бы хотелось подарить тебе кое-что.

В моей голове зазвучал сигнал тревоги, и каждая мышца напряглась. Если он достанет оружие или воспользуется магией, я буду драться. Никто больше не сможет меня пленить.

– Ты не представляешь, на что я способна, – предупредила я, готовясь к бою.

– Очень представляю, – любезно парировал он, одарив меня слабой полуулыбкой. – Ты из Мар. Вас так долго боялись, что перебили почти всех. Ваши сердца считаются источником вечной молодости. Давно не встречал силы, подобной твоей, но узнал ее незамедлительно.

У меня перехватило дыхание – он говорил о моей тайне, будто о погоде. Если он знал, что я такое, мне не остановить его. Но я могла хотя бы попытаться.

– Еще раз увижу тебя – убью, – прошипела я. Я оглядела переулок в надежде найти какое-нибудь оружие. Вспомнился нож в мусорном мешке.

Мои угрозы фейри пропустил мимо ушей. Он склонил голову с задумчивым видом.

– Я редко говорю нечто подобное, Фортуна Суорн, но клянусь, не причиню тебе вреда, – сообщил он. Я молчала, прикидывая, сколько времени мне потребуется, чтобы прыгнуть в бак и добраться до ножа.

Он подождал пару секунд. Когда стало очевидно, что я не отвечу, фейри поклонился и направился прочь. «Вот это подарок», – подумала я. Мимо переулка проехала машина, сверкая фарами. Я подпрыгнула, а фейри даже не замедлил шаг. Он двигался грациозно и неторопливо, что еще больше бесило. Очевидно, он не чувствовал угрозы.

Этому надо положить конец.

Когда он завернул за угол, исчезнув из виду, я присела возле мусорных баков, чтобы убедиться, что он и правда ушел. Адреналин в крови стремительно падал, и мне пришлось опереться о мусорный бак. Я почти не замечала вони. Боже, как я устала. Но впереди еще долгая ночь, и я должна выйти на смену. Никогда не нарушала обещаний.

Я выпрямилась, затянула хвост покрепче и вернулась в зал.

Время еле ползло. Мешанина лиц и слов. Я улыбалась, кивала, ходила по залу. В моем блокноте появлялись заказы, а в руках – тарелки. К закрытию, примерно в час ночи, я находилась на грани помешательства. Из проигрывателя звучала музыка, и слова доносились будто из-под воды. Я начала протирать стойку, но кто-то выхватил тряпку у меня из рук.

– Иди домой, Фортуна, – велела Беа. В любом другом случае я бы запротестовала, но теперь мне удалось лишь слабо кивнуть.

Я забралась в гоблинский фургон и отправилась домой.

Фейри может проследить за мной, но раз он выяснил, где я работаю, смысла прятаться нет. Но я же то и дело поглядывала в зеркало заднего вида. Позади виднелись лишь деревья и проселочная дорога. Водят ли фейри автомобили?

Я с трудом сконцентрировалась на дороге. Как только припарковалась и заглушила двигатель, мне захотелось немедленно закрыть глаза и уснуть. Но машина пропахла пивом и немытыми телами, пробуждая тяжелые воспоминания. Я заставила себя выбраться наружу и побрела по дорожке. Мне с трудом удалось вставить ключ в замочную скважину. По краям поля зрения сгущалась темнота, я оступилась и взмахнула руками, пытаясь не упасть.

Я наступила на что-то твердое. Покачнувшись, взглянула вниз. Лунный свет отразился от красивого зеркальца, которое кто-то оставил на коврике. «Какого дьявола?» – встревоженно подумала я. В любой другой день я бы не прикоснулась к предмету, не зная, откуда он взялся. Но сегодня привычная осторожность покинула меня. Я наклонилась, чтобы взглянуть в зеркальце, ожидая увидеть свое отражение.

Но там отразилось что-то другое.

Не мое лицо и не небо над головой. Туман усталости схлынул, я нахмурилась, подняла зеркальце и поднесла ближе к глазам. Я думала, что мне померещилось, но в зеркальце действительно отражался мужчина. Он лежал на боку, повернувшись ко мне спиной. Кожу покрывали шрамы, но не от кнута – слишком короткие и глубокие.

Будто почувствовав мой взгляд, мужчина оглянулся через плечо. Я ахнула и чуть не уронила зеркальце.

Это мой брат.

3

Я открыла глаза и увидела холмы под розовыми небесами.

Все, что видела словно во сне – потолок моей спальни, изуродованная спина брата, издевательская улыбка фейри, – бесследно исчезло. Единственным признаком жизни оставался маленький одинокий дом неподалеку, я не раз бывала в нем.

Будь моя воля, давно бы уехала отсюда.

Но только увидев Деймона в зеркале, начала собирать вещи.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что я не имею понятия, куда отправлюсь. Не у кого выпытывать ответы. Некому сказать мне, кто оставил зеркало, хотя предположения у меня, разумеется, были. «Мне бы хотелось подарить тебе кое-что». Саванна, девушка моего брата и единственная знакомая мне ведьма, жила в нескольких часах езды. Впрочем, я все равно не в состоянии вести машину.

Выбора не оставалось – пришлось отправиться в кровать. Я думала, что не смогу уснуть, но подозрительно легко провалилась в сон. Как бы лихорадочно ни работал мой ум, тело требовало передышки. В кои-то веки оно победило в этой вечной битве.

Увидев, что нахожусь в знакомом месте, я почувствовала, как стеснение в груди ослабевает. Это чувство не исчезало с тех пор, как меня забрали гоблины, я почти привыкла к нему. Дышать стало легче, и какое-то время я стояла, делая вдохи и выдохи. Придя в себя, огляделась. Мои губы сложились в улыбку – давно забытое ощущение.

В отдалении я заметила человека. Он стоял спиной ко мне, а ветерок перебирал его золотые волосы. Путаясь в пижаме, я поспешила к нему. К моему лучшему другу.

Жаль, что он не настоящий.

Оливер не слышал моих шагов. Подойдя ближе, постаралась тише пробираться через высокую траву. Он продолжал наблюдать закат. Его плечи были напряжены. Я закрыла ему глаза ладонями и ощутила, как он вздрогнул. Он схватил мои запястья своими огромными руками и развернулся. Его теплые карие глаза стали изучать меня, ища раны. Иногда я переносила их в свои сны.

– Все хорошо? – спросил Оливер, поигрывая желваками.

Размышляя над ответом, я восхищалась им – кажется, в миллионный раз. Густые волосы спадали на его лоб идеальной золотой волной. Скульптурно выточенные скулы напоминали об идеальных линиях далекого горизонта. Полные, чувственные губы постоянно улыбались.

На переносице угадывалась слабая россыпь веснушек. Моя любимая часть его лица. Такие идеальные, такие очеловечивающие, такие… его.

Вместо ответа я бросилась в его объятия. Секунду он казался неприступным. Но потом, как всегда, расслабился и крепко прижал меня к себе.

– Теперь да, – прошептала я.

Сколько помню, Оливер всегда ждал, когда я усну. В какой-то момент я дала ему имя, хотя и забыла, как его выбрала. Может, из книги или фильма. Он был единственным, кому я доверяла, единственным, с кем могла быть собой. Я понимала, что сама создала его – с помощью внутренней силы или разума. Он давал мне то, что я искала после потери родителей. Каждую ночь, которую мы провели вместе, надоедливый голос в моей голове убеждал, что пора вырасти и отпустить его. «Однажды», – отвечала я.

Но этот день еще не пришел.

Я протестующе пискнула, когда Оливер отстранился и заглянул мне в лицо.

– Ты слишком долго не спала. Точно все в порядке? – снова спросил он.

Будь это кто-то другой, я бы с легкостью солгала. Но это Оливер, так что я молча покачала головой и уткнулась в его плечо. Он был в футболке, и я коснулась его кожи. Но несмотря на это, продолжала ощущать благословенную тишину. Никогда не спрашивала Оливера, чего он боится. Не хотела знать. Мне нравилось оставаться в неведении.

Время шло. Не дождавшись ответа, Оливер собирался продолжить расспросы. И я неохотно призналась:

– Меня поймали работорговцы. Хотели продать на черном рынке.

Прежде чем он успел отреагировать, я рассказала ему о фейри и о зеркале, которое, как подозревала, и было тем подарком, о котором он говорил в переулке. В любом случае совпадение казалось слишком большим. К концу моего рассказа глаза Оливера затопил гнев. Он сделал попытку подавить его, но все равно это пугало. Оливер был самым спокойным и уравновешенным человеком из всех, кого я знала.

– Полагаю, работорговцы уже мертвы? – поинтересовался он.

– Если и нет, то мечтают об этом.

– Я должен был находиться рядом, – процедил он сквозь зубы. – Чтобы защитить тебя. Предотвратить это.

– У тебя есть новые картины? – внезапно спросила я, не слишком искусно меняя тему разговора. Мне не хотелось заново переживать прошедшие три дня.

– Нет. Не мог сосредоточиться, – ответил Оливер.

Когда мы были подростками, он попросил мою фотографию. Я не могла захватить с собой в сон ничего, кроме одежды, но его это не остановило. В следующий мой визит ему удалось сотворить холст и кисти. Он начал с моего портрета. Потом рисовал холмы, облака, море. Его мастерство росло с каждой новой картиной. Втайне я радовалась, что он нашел себе дело по душе. Оливер не исчезал, когда я просыпалась. Он всегда был там, днем и ночью. Мне причиняло боль представлять, на какое одинокое существование я его обрекаю.

– Может, пойдем в дом? Ты порисуешь, а я посмотрю, – с надеждой предложила я. Обожала проводить так время. Только в эти минуты и часы чувствовала некоторое подобие спокойствия.

– Фортуна, не делай вид, что ничего не произошло, – настойчиво возразил Оливер. Его тон резко контрастировал с безмятежностью розового неба. – Тебе нужно уехать из города. Не связывайся с фейри. Это зеркало – уловка. Он рассчитывает сыграть на том, как отчаянно ты хочешь найти Деймона.

Мое терпение лопнуло.

– Так ты помнишь его имя. Именно из-за него я не могу уехать, ясно? Уловка или нет, но это первая зацепка за два года. Наверняка фейри знает, где он.

– Вот именно, Фортуна. Деймона нет уже два года. Прости, что говорю это, но уверен, он не вернется. Ты сама рассказывала, какие эти фейри. Он, вероятно, узнал о пропаже твоего брата и воспользовался этой информацией, чтобы получить желаемое. Что бы это, черт возьми, ни было.

Мне захотелось резко ответить, но я сдержалась. Оливер просто сон. Какой смысл спорить? Да и кроме него, у меня никого не осталось, и я не хотела ссориться.

Удивив Оливера, я обняла его за шею и поцеловала. Я вложила в жадный, грубый поцелуй всю свою боль и страх. Он немедленно ответил. Повисшее в воздухе напряжение рассеялось. Он обхватил мою талию и прижал ближе. Я подпрыгнула и обвила его ногами.

Поцелуй перерос во что-то большее. Оливер опустился на землю и положил меня на спину. Его губы стали более требовательными. Я не могла насытиться вкусом его языка – мед и амброзия. Запустила руки в его волосы, но он переплел пальцы с моими и прижал мои руки к земле. Его тело накрыло меня. Затем его рука стала исследовать мой живот, грудь, опаляя кожу волной жара. Мы не прерывали поцелуй.

Я ощутила Оливера между бедрами. Твердый, готовый. Мне хотелось стянуть с него штаны и умолять его войти в мое лоно, горячее и пульсирующее. Но сработал инстинкт. Смутное ощущение неправильности происходящего. Я не знала, в чем дело: в месте или в человеке. Разве я уже не должна быть готова? Неужели это так важно? Впрочем, я не уверена, считается ли секс во сне.

Несмотря на все эти мысли, сомнение не уходило. Я знала, что оно останется со мной, словно ядовитый туман. Оливер наконец отстранился, тяжело дыша. В его глазах читался вопрос. Я закусила губу. Чувство вины вытеснило удовольствие.

– Прости, – тихо сказала я. – Не сейчас.

Каждый раз, отвергая его, я ожидала, что ему будет больно или он разозлится. Но вместо этого лицо Оливера озарила улыбка, создавая ямочки на щеках. Ветер перебирал его волосы. Никогда он не был столь прекрасен.

– Хотя бы позволь мне удовлетворить тебя.

Я засомневалась.

– Получится не совсем справедливо…

– Я получу удовольствие, глядя на тебя, – уверенно ответил он. Умелыми пальцами он избавил меня от трусиков. Я прекратила протестовать. Он медленно описывал круги подушечкой большого пальца, пока я не начала извиваться и постанывать. А затем внезапно Оливер опустился и лизнул меня. Его рот всецело завладел мною. Он сосал и дразнил. Я со стоном расставила ноги шире и выгнула спину. Мир сузился до него и нарастающего внутри меня чувства. Все выше и выше, горячей и горячей.

Дрожа после оргазма, я ощущала себя очень слабой. Могла только лежать, тяжело дыша. Оливер растянулся на траве рядом со мной. Как только ко мне вернулась способность двигаться, я прижалась к нему. Мои ресницы трепетали. Оливер положил руку мне на голову, так мягко, будто она была фарфоровой.

– Давай же, – мягко попросил он. – Отдохни. Я буду рядом. Ты в безопасности.

Но мне не хотелось закрывать глаза. Я смотрела на него и думала, что он прекраснейшее создание из всех, что я знаю. Возможно, я вдохновлялась греческой картиной моей мамы, когда выдумывала его.

Оливер опустил глаза и заметил, что я смотрю на него. Он приподнял бровь.

– Спи, – более строго повторил он. Мир расплывался перед глазами и вновь обретал четкость. Я опустила голову ему на плечо. Оливер снова посмотрел вверх, и я проследила за его взглядом. Небо мерцало мириадами звезд. В памяти эхом отдавались мамины рассказы, греческие легенды, отраженные в созвездиях, и молчаливые боги.

Впервые за несколько дней я провалилась в глубокое забытье без снов.

* * *

Из благословенной темноты меня выдернуло щебетание птиц. Минуту или две сопротивлялась пробуждению. Но через окно лился солнечный свет, подсвечивая закрытые веки красным. Неохотно открыла глаза, надеясь увидеть Оливера и бескрайние холмы. Но меня встретили четыре стены моей спальни. Я вяло перевела взгляд на будильник. Шесть часов вечера. Через час начиналась моя смена. Мне невероятно хотелось накрыться с головой одеялом и вернуться к Оливеру.

Через сорок пять минут я уже входила в бар, а Беа встречала меня улыбкой. Они с Гретхен стояли за стойкой, их руки слегка соприкасались.

– Посмотрите только, глаза горят, хвост трубой, – заявила Беа вместо приветствия. Касса была открыта, а в руке она держала пачку наличных. – Позитивные изменения. Вчера ты заставила нас поволноваться.

Гретхен стояла рядом с ней и нарезала лайм на одинаковые маленькие ломтики. Не поднимая глаз, она склонила голову и сказала:

– К тебе тут кое-кто пришел. Новый парень?

Энджела хмыкнула, проходя мимо с подносом, заставленным перечницами и солонками. Никто не обратил на нее внимания. Я повернулась, чтобы посмотреть, о ком говорит Гретхен, но дрожь в теле подсказала, кто это может быть.

Возле бара стоял фейри.

При виде него меня охватил гнев – образ изуродованной спины брата всплыл перед глазами. Но вокруг находилось много свидетелей, которые могли помешать мне выбивать из него ответы. Я улыбнулась Гретхен, пристально наблюдавшей за нами. Она отвернулась, чтобы создать нам иллюзию уединения. Они с Беа тихо переговаривались.

Нацепив маску спокойствия, я двинулась к фейри. Он наверняка чувствовал, как вокруг меня бурлит сила, но даже не изменил позу. Уперев руки в спинку стула, он наблюдал за моим приближением.

– Понравился подарок? – спросил он, когда я подошла достаточно близко.

Этот вопрос подтвердил мои подозрения и лишил остатков самообладания. Я бросилась к фейри, и он даже не успел защититься. Через миг я прижимала его к стойке, а кончик ножа для стейков, который схватила с подноса позади фейри, дрожал у его горла.

– Что ты сделал с моим братом, сукин сын? – прошипела я, забыв о свидетелях и необходимости сохранять невозмутимость.

Фейри не выглядел испуганным, и я замешкалась, не увидев знакомой реакции. Я дотронулась ладонью до его ключицы, кожа оказалась гладкой и неожиданно холодной. Но на языке не появилось привкуса, а в голове – образов. Это так потрясло меня, что я чуть не уронила нож.

Кажется, никто не заметил происходящего или не обратил внимания – видимо, фейри скрыл нас чарами. Гретхен что-то тихо говорила Беа, а Энджела закончила расставлять солонки. Теперь она пыталась поправить лифчик, который был ей на два размера мал. Нахмурившись, я вновь взглянула на фейри. Он не отводил от меня взгляда. Ярость всколыхнулась во мне, и я вонзила ногти в его кожу. Капли темной крови выступили на его рубашке. Но все еще – ни привкуса, ни видений.

Заметив мое замешательство, фейри тихо сказал:

– Я не так прост, Фортуна Суорн. Тебе придется копнуть глубже, чтобы выяснить мои страхи.

– Что ты такое? – прошептала я. Мы стояли так близко, что его дыхание щекотало мне щеку. Запах странный, но приятный: специи и свежевскопанная земля. Внизу живота у меня возникло теплое чувство.

Фейри тоже это почувствовал. Когда он вновь заговорил, его голос стал глубже, а глаза потемнели.

– Именно то, что ты думаешь.

– Энджела, твои дети звонят! – я вздрогнула от окрика Гретхен.

Энджела поспешила к телефону. Даже не взглянув на нас, она подняла трубку.

– Да? – Энджела вздохнула и откинула за спину волосы. – Нет, Ноя, я уже тысячу раз тебе говорила. Я не случайно подключила родительский контроль, поверь мне. Это для вашего блага.

Я перевела взгляд на фейри. Неожиданная вспышка желания прошла, и перед моими глазами вновь возник образ изуродованной спины Деймона. Кровь в венах вспыхнула от отвращения и чувства вины, куда более сильных, чем влечение, и я отшатнулась, не убирая нож от горла фейри.

– Где Деймон? – спросила я сквозь зубы.

Он продолжал невозмутимо изучать каждую черточку моего лица.

– Твой брат жив, но он сильно изменился.

– Я спросила тебя, где он, говнюк, а не как…

– Может, ты и сильна, но я – не гоблин.

Не успела я моргнуть глазом, как фейри исчез. И вновь возник в паре метров от меня. Кровь исчезла с его рубашки. Очевидно, он играл со мной, позволяя прижать себя к стойке. Но, соблюдая осторожность, так и не раскрывал всех своих возможностей. Меня охватила тревога. Внутренний голос подсказывал, что его мне не победить. Это не обычный фейри. Я шагнула к нему, крепче сжимая нож.

– Прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, должен упомянуть, что это не я забрал его, – сообщил фейри. Он не отрывал от меня взгляда.

Я замерла. В конце концов, фейри не могут лгать.

– Допустим, я поверила тебе, – со злостью прошептала я. Сердце билось, словно испуганный зверь, пытающийся вырваться из клетки. Впервые за два года я приблизилась к тому, чтобы выяснить, где Деймон. – Но если не ты забрал его, то кто?

– Всему свое время.

Мои ноздри раздулись от гнева, и я с трудом сдерживалась, чтобы вновь не кинуться на него.

– Тебя часто били? Ты похож на фейри, который нарывается на неприятности.

Уголки его губ изогнулись.

– Не обязательно. Для начала меня пришлось бы поймать.

– Учту. Чего ты хочешь? – повторила я, уверенная, что теперь получу ответ.

– Тебя.

Подозревала что-то в этом духе. Но он держался так невозмутимо, что я лишь моргнула в ответ. Только я открыла рот, не зная, что сказать, как дверь открылась, и в зал вплыла Регина Харт. Чары, видимо, работали, поэтому она не ахнула при виде ножа в моей руке. Но задумчиво посмотрела на фейри.

Я закатила глаза. В этот момент фейри забрал у меня нож и положил его на стойку. Для этого ему пришлось приблизиться настолько, что его шея оказалась в миллиметрах от моих губ. Пахнуло морозным воздухом. Он шагнул назад с легкой улыбкой. Этот ублюдок знал, какое действие оказывает на меня.

– Я хочу заключить сделку, Фортуна Суорн, – заявил он.

Внезапно все мои инстинкты завопили: беги. Этого оказалось бы достаточно, чтобы собрать вещи и уехать как можно дальше от Гранби. Но затем вспомнила зеркало, шрамы и пустой взгляд брата и напряженно спросила:

– Какую сделку?

– Я отведу тебя к Деймону Суорну. И взамен попрошу лишь одного.

– Прекрати этот спектакль, – прошипела я. – Что взамен?

Фейри взглянул на меня. В этом свете его глаза казались скорее черными, чем серыми или карими. И прекрасными. Я трусливо пыталась не смотреть в них. Но следующие его слова заставили меня забыть обо всем, и я пораженно заглянула в их глубину.

– Выйди за меня замуж, – сказал он.

4

Пока мы разговаривали, двое мужчин занялись игрой в бильярд. Уставившись на фейри, я услышала, что два шара столкнулись, и представила, как они катятся по зеленому сукну и оказываются в противоположных лузах.

– Ты с ума сошел, – наконец выдавила я. – Или что-то недоговариваешь. Что вероятно, судя по моему опыту общения с тебе подобными. Почему я? Зачем?

Фейри проигнорировал мои вопросы. Он лишь склонил голову.

– Я понял, как только увидел тебя.

Грудь сдавило паникой. Забыв о работе и не думая, действуют ли чары, я оттолкнула его с дороги и побежала к двери. Но через несколько секунд фейри возник у меня на пути. Я замерла, тяжело дыша. Окружающие, кажется, до сих пор ничего не заметили.

– И что же ты понял? – прорычала я. Я испугалась сильнее, чем когда меня похитили гоблины.

– На что мы способны вместе.

Я ухмыльнулась.

– В духе фейри. Ты думаешь, лучший способ заполучить меня – манипуляции и разговоры о власти? Ты совсем меня не знаешь. Видимо, Регина не так много тебе рассказала.

Я попыталась его обойти. Фейри не стал меня останавливать. Но пошел следом.

– Как бы там ни было, мне нужен ответ, – настаивал он.

В спешке я громко хлопнула дверью и выбежала на улицу. Но вдруг вспомнила, что ключи от фургона лежат в шкафчике. Да и оставлять Беа без официантки на вечер не хотелось. Но я продолжала идти, пока тротуар не кончился. Носки моих ботинок зависли над краем бордюра. К счастью, никого рядом не оказалось, заведения здесь рано закрываются.

Солнце почти село. Слабые розоватые отблески лежали на потрепанных фасадах Гранби. Я вгляделась в горизонт, надеясь застать момент, когда день уступит место ночи. Это всегда меня успокаивало. Фейри остановился рядом. Я заговорила, не глядя на него:

– Тебе нужен мой ответ? Так вот. Иди ты в жопу. Я сегодня не заключаю сделок.

– Даже ценой жизни брата? – уточнил он спокойно.

– Я найду его сама.

Он не ответил. Ветер играл завитками моих волос. Я смотрела на деревья вдали и думала, как много эти леса у меня забрали. Свободу, брата. Но за первое я боролась и победила. Смогу ли пожертвовать всем, чтобы вернуть второе?

Помню, одним зимним вечером, когда мне было семь, маме пришлось проводить занятие, а папа попал в пробку. Он попросил меня присмотреть за Деймоном часок-другой, пока не вернется домой. Но подружка пригласила меня в гости с ночевкой. И я пошла, хотя и должна была сидеть с Деймоном. Перепуганный шестилетний брат ушел из дома искать меня, в одной пижаме. Кто-то из соседей подобрал его на обочине дороги. На следующий день родители увезли его в больницу с острой пневмонией. Пока он лежал в постели, я не отходила от него. И тогда моя мама произнесла фразу, которая врезалась мне в память на всю жизнь.

«Вы должны заботиться друг о друге», – прошептала она. Я почувствовала ее палец на щеке, увидела ее округлое лицо в отблесках лунного света.

Фейри молчал, не мешая мне погружаться в воспоминания. Наконец я вернулась к реальности, часто моргая от солнечного света, ставшего серебристым. В горле встал ком. Я проглотила его, думая, что вечерний наплыв гостей начался. Беа наверняка недоумевает, куда я делась.

Собиралась уйти, когда голос фейри настиг меня, будто призрак.

– Не хочу быть жестоким, Фортуна, но найти его самостоятельно тебе не удастся.

Я развернулась к нему, вызывающе подняв брови.

– Почему? Потому что он в Фейре?

– Фейра – очередной миф, придуманный людьми. Такого места не существует.

Мои слова его, кажется, позабавили. Я заспешила уйти, и свет в его глазах померк. Фейри схватил меня за плечо, чтобы остановить. Его лицо стало серьезным, и я отшатнулась.

– Прошу прощения. Не хотел посмеяться над тобой.

– Можно мне теперь вернуться к работе?

– Я не из тех, кто удерживает женщину против ее желания, – сообщил он, проигнорировав мои слова. Я нетерпеливо вздохнула. – Союз, заключенный против воли, не принесет никому из нас радости. Если передумаешь, знай, что твоя часть сделки включает не просто присутствие на брачной церемонии. Я ожидаю от тебя участия в нашей совместной жизни.

У меня загорелись щеки.

– У-участия?

– Именно. Впрочем, не настаиваю на том, чтобы делить ложе, пока ты не будешь к этому готова, – добавил он, его лицо осталось серьезным.

– А если никогда не буду готова? – к счастью, мне удалось не выдать охватившее меня возбуждение.

Он улыбнулся, медленно и чувственно. Будто все понял, высокомерный ублюдок.

– Подозреваю, жизнь в воздержании не подходит ни одному из нас, но даже если и так, есть другие способы насладиться обществом друг друга.

И в третий раз я оттолкнула его с дороги. Наконец он отпустил меня. Солнце садилось, погружая половину планеты во тьму и превращая ее в царство чудовищ. Уличные фонари освещали путь к заведению Беа. У входа я остановилась и обернулась. Фейри стоял на месте и ждал, глядя на меня. Я повысила голос, чтобы он мог меня услышать.

– Я совершенно серьезно. Никаких сделок. Никогда!

Фейри не двинулся с места, но я четко услышала его слова. Они будто ласкали мои уши.

– Если ты вдруг передумаешь, достаточно лишь произнести мое имя.

– Это будет проблематично, учитывая, что ты мне его не назвал! – крикнула я. Это прозвучало вызывающе, ведь имя фейри священно.

Пауза. В сгущающейся темноте его было тяжело разглядеть, но я ощущала легчайшие прикосновения призрачных пальцев к коже. А через секунду до меня донесся ответ.

– Коллиф, – выдохнул он. Я замерла, пораженная, как легко он сказал это. Но не успела отреагировать, как фейри превратился в вихрь опавших листьев, и ветер унес их прочь.

Драматично… Но на меня это оказало впечатление, на которое он, вероятно, рассчитывал. Я не могла не восхититься подобной демонстрацией силы. Это не просто чары. Кто же он? Может, один из первых фейри? Но тогда ему тысячи лет. Это пугало меня.

Когда Коллиф исчез, я постояла на улице еще пару секунд. Прикрыв глаза, глубоко дышала, собирая оставшиеся силы. Затем затянула хвост и вернулась в зал, где меня ждали нетерпеливые гости и обеспокоенные работники.

В отличие от прошлой ночи, минуты и часы тянулись бесконечно. Ян О‘Коннел снова пришел, и вел себя более смирно. Но все равно я постоянно чувствовала на себе его взгляд – между лопаток, на заднице, по всей длине ног. Каждый раз, когда оборачивалась, он смотрел в другую сторону. Вряд ли он подозревал, что я имею отношение к его вчерашнему срыву, но мои инстинкты били тревогу. Я пыталась не сутулиться и не показывать, что на меня влияет его пристальное внимание.

Вечерняя смена все тянулась, и народ прибывал. В какой-то момент я забыла о Яне, о фейри, о гоблинах, об Оливере и о Деймоне. Я сновала между окошком выдачи и столиками, отсчитывая сдачу и беспрерывно улыбаясь. В отличие от вчерашней смены, когда я была измотана недосыпом, все шло иначе. Теперь в знакомых действиях и монотонности обслуживания гостей ощущалось нечто успокаивающее. К часу ночи я впервые за много дней почувствовала себя собой. Рабовладельцам не удалось сломить меня.

Со смерти родителей я ни разу не испытала настоящего счастья. После исчезновения Деймона все только осложнилось. Но до того, как попала в плен к рабовладельцам, временами я ощущала нечто похожее на счастье. Удовлетворенность, наверное, или надежду. Сегодня снова почувствовала это. Ноги больше не казались такими тяжелыми. Пошел он, этот самоуверенный фейри. Ему не победить. До сих пор я справлялась со всеми препятствиями на своем пути. И в этот раз будет так же.

– Спокойной ночи! – крикнула я Сайрусу. Он не отреагировал. Беа и Гретхен помахали мне от музыкального автомата, где они танцевали медленный танец. Энджела демонстративно повернулась ко мне спиной. Ариэль, уже освоившаяся у нас, махнула рукой на прощание.

Я вышла из бара, сжимая в одной руке ключи, а в другой – газовый баллончик. Впрочем, ни Яна, ни Коллифа не было видно. Гранби казался… спокойным. Нормальным. В безоблачном небе сияла луна. Поднявшийся ветер гнал похожие на птиц листья. Они напомнили мне о птичьих стаях в мире Оливера – скоро я их увижу. На моем лице начала расцветать улыбка. Я забралась в фургон, захлопнула дверь и на всякий случай закрылась.

Улыбка испарилась, когда мой взгляд упал на зеркало Коллифа. Оно мерцало на пассажирском сиденье, где я его и оставила перед сменой. Хотелось еще раз взглянуть на Деймона, но что-то во мне сопротивлялось этому. Я стиснула кулаки. Велела себе завести машину и отправляться домой. Снова уснуть в объятиях Оливера. «Позволь себе немного счастья, Фортуна».

Моя рука, потянувшаяся к зеркалу, казалась чужой.

Поначалу ничего не было видно. В зеркале отражалось лишь мое бледное, напряженное лицо. Но затем стекло помутнело, будто я усердно дышала на него. За мутью угадывалось движение неясных фигур. Я с колотящимся сердцем ждала, когда картинка прояснится.

Теперь Деймон плакал.

Он сидел в центре огромной кровати, прижимая колени к бледной, костлявой груди. Насколько могла понять, он был полностью обнажен. Он не всхлипывал, не говорил и не двигался. Слезы беззвучно текли по его лицу. Боль, которую нельзя выразить словами, иначе она разрастется настолько, что разорвет тебя на части. Он смотрел прямо перед собой, будто в ожидании чего-то.

«Под землей, – мрачно подумала я. – Он находится под землей».

По моим щекам побежали слезы. Я вспомнила клетку, в которую меня посадили работорговцы, и то чувство беспомощности. Но куда больнее видеть близкого человека в подобном положении.

Хотя на сей раз я могла что-то сделать.

Спустя миг изображение померкло. Но я продолжала неподвижно сидеть и пялиться в зеркало. Мной овладело странное, холодное равнодушие. Мысли о возможности выбора и счастья исчезли без следа. Прерывисто вздохнув, бережно, будто ребенка, положила зеркало на пассажирское сиденье.

Внезапно дверь кафе распахнулась. До меня донесся смех, и я увидела Ариэль. Рядом с ней шел Сайрус. Затем появилась Энджела, а за ней обнимающиеся Беа и Гретхен. Моя приемная семья. Кто-то включил музыку на телефоне, и они направились вниз по улице. У меня в горле встал ком. Прежде чем кто-то из них меня заметил, повернула ключ зажигания. Раздалось урчание двигателя, я переключила передачу и поехала домой.

За окном мелькали деревья и звезды. Я сконцентрировалась, чтобы запомнить мою последнюю ночь свободы. Уже ощущала, как вокруг смыкаются прутья клетки. Скоро грузовик притормозил на въездной дорожке. Я припарковалась и поборола искушение задержаться в машине. Деймон не мог ждать.

Быстро, чтобы не успеть передумать, выбралась наружу и захлопнула дверцу. Звук разлетелся эхом в окружающей тишине. Но внутри меня грозно жужжал рой шершней. Какое-то время я ходила по дорожке, пытаясь придумать другой выход. Но даже если Саванне удастся найти Деймона заклинанием – что она не раз пыталась сделать, – вряд ли я смогу выстоять против его похитителя в одиночку. Мои силы не безграничны.

Наконец я остановилась и повернулась к деревьям. Мне казалось логичным, что фейри появится с той стороны. Я сжала зубы и проговорила:

– Коллиф.

– Чуть громче, пожалуйста, – раздалось у меня за спиной.

Я развернулась с угрюмой гримасой, исказившей лицо. Фейри стоял, прислонившись к фургону, скрестив руки на груди. Я ожидала увидеть на его лице выражение триумфа, но он или правда не испытывал от происходящего удовольствия, или тщательно это скрывал.

– Просто отведи меня к брату, – рявкнула я.

– Мы так не договаривались. Сначала свадьба, затем – Деймон Суорн.

Фейри подошел ближе и протянул руку. Я уставилась на нее, борясь с желанием потянуться к нему. Его пальцы были бледными и изящными. Прекрасными. Но я знала, что красоте не стоит доверять. Секунды сливались в минуты, и я представила Деймона. Я нужна ему сейчас. Нет времени на сомнения и трусость. Но я все же не принимала протянутую фейри руку.

– Что в тебе такого особенного? – выпалила я. Фейри склонил голову, озадаченно нахмурив брови. Я махнула рукой. Сверчки пели мирную серенаду, не подозревая о разворачивающейся рядом драме. – Из всех мужчин, которые прикасались ко мне, были ко мне добры или интересовались мной. Из всех этих привлекательных, умных и достойных мужчин. Почему я должна выбрать тебя, чтобы связать жизнь?

Фейри опустил руку и засунул ее в карман пальто. Ветер шелестел между нами, пока он обдумывал мой вопрос. Мне это понравилось. Ведь в основном люди слушают, но не слышат. Наконец он ответил:

– В первую очередь прими к сведению, что я – не мужчина. Не стоит питать иллюзий на этот счет. Я лишен человеческих инстинктов и страстей.

Я нахмурилась.

– Что это значит?

– Это значит, что я убивал, – сообщил он как что-то само собой разумеющееся. – Это значит, что я разрываюсь между учтивостью и жестокостью. Ты нужна мне не как жена, а как союзник. И поэтому важно, чтобы ты принимала меня, учитывая все это. Я знаю, кто ты такая… и думаю, это великолепно. Твои враги – мои враги. Моя сила – твоя сила. Пусть это будет ответом на твой вопрос, раз других причин у меня нет.

Фейри закончил. Снова изучающе склонил голову. Его речь заинтриговала и напугала меня. Но он прав, как союзник он давал мне огромное преимущество. Кроме того, любопытно побыть с другим мужчиной, кроме Оливера, чьи страхи не проносятся сквозь меня, будто потерявшие управление машины. Впрочем, я понимала, что в конечном итоге мне это не нужно. Между нами нет любви, и отправившись с ним, я выберу совсем не ту жизнь, какую хотели бы для меня родители. Какую сама для себя желала.

«Вы должны заботиться друг о друге», – прошептал мамин голос. В памяти всплыло ее лицо, печальное и обеспокоенное. Тогда я была готова на все, чтобы это выражение пропало. До сих пор готова.

Я услышала, как произношу:

– Да.

Едва слышно, но для фейри этого было достаточно. Он снова протянул мне руку. Я приняла ее, не успев передумать.

Ожидала, что он крепко сожмет мою ладонь. Но его прикосновение было легким и мягким, будто он оставлял мне возможность передумать. Его кожа казалась такой же холодной, как и в прошлый раз. И никаких страхов, никаких привкусов на языке, но это перестало приводить меня в бешенство. Я ждала, когда фейри сдвинется с места – взмоет в воздух, словно огромная птица, или воспользуется магией, и мы растворимся в воздухе, – но он замешкался.

– Честность мне не свойственна, но прежде чем продолжить, должен сообщить, чем ты рискуешь, – сказал он.

– И чем же?

– Жизнью, – сообщил он. – Вернуть твоего брата будет непросто. Мои силы не безграничны. Если мы отправимся туда, где держат его, есть вероятность, что ты оттуда не выйдешь.

Я взглянула ему в глаза.

– Нам нужно что-нибудь для этой твоей церемонии? Пора начинать.

Мой ответ показал, насколько мало меня беспокоит потенциальная опасность. Фейри отвернулся, но я успела заметить легкую улыбку на его губах. Снова мне пришлось бороться с чувством тревоги. Перед глазами всплыло заплаканное лицо брата.

Мы отошли от фургона и двинулись через двор. Этим летом я не подстригала траву, и теперь хрупкие соломинки щекотали ноги. Фейри повел меня к деревьям. Еще несколько шагов, и мы будто оказались в другом мире, состоящем из тьмы и лунного света. Вдалеке заухала сова. Над головой тянулись и переплетались голые ветви, отбрасывая причудливые тени на покрытую листвой землю.

– Зачем мы здесь? Хочешь сказать, в лесу больше силы, или что-то вроде того? – спросила я. Мой голос прозвучал громко и грубо.

Фейри взглянул на меня. Мы стояли на крошечной прогалине, а с небес на нас смотрели звезды.

– Да, но мы здесь не поэтому. Просто не хотелось сочетаться с тобой браком на подъездной дорожке, – сухо пояснил он.

Он протянул мне вторую руку. Он ждал. Не желая затягивать, я решительно приняла ее. Фейри продолжил говорить:

– Для успешной церемонии необходима полная искренность, поэтому я буду приносить клятвы на своем языке. Тебе тоже стоит использовать тот язык, который кажется тебе самым честным.

Не успела я ответить, как из леса донесся какой-то звук. Фейри нахмурился и развернулся. Как только он оказался ко мне спиной, я вытащила телефон, открыла видеоприложение и нажала на красную точку, начав запись. Затем засунула мобильный обратно в карман.

Фейри обернулся ко мне, кажется, ничего не заметив. Раз я молчала, он перешел к клятвам. Это было так неожиданно, что я чуть не подпрыгнула. Что, и все? После этой церемонии мы окажемся навсегда связаны? Понятия не имела, что он говорит. Немного странно для свадьбы. Слова его языка были мелодичными и сложными. Он произносил их очень мягко и доверительно. В какой-то момент я поняла, что он говорит на енохианском – языке ангелов.

Пока он говорил, мне больше всего хотелось отвернуться, но сумела не отводить взгляда от его глаз. Впервые заметила в его радужках золотые искры, ожившие в лунном свете. Будто кусочки застывшей смолы на темной древесине. Вскоре фейри замолчал. Моя очередь. Я облизнула губы. Даже в детстве не задумывалась, что скажу в такой момент. В чем могу поклясться, чтобы не соврать?

– Я обещаю… быть верной, – запинаясь, проговорила я. – Всегда говорить правду. И помешать, если кто-то захочет навредить тебе.

Эти клятвы показались мне нелепыми. Я запнулась, лихорадочно раздумывая, что добавить. Но не могла пообещать быть страстной, любящей или доброй. Даже не могла пообещать быть рядом до конца наших дней. Ведь совсем не знала своего супруга. Он мог оказаться агрессивным или жестоким. И как бы несчастна я сейчас ни была, мне не хотелось выглядеть жалкой.

Это будто бы не волновало фейри. Его глаза сияли ярче, чем когда-либо. Мой муж – нет, мой помощник, – снова улыбнулся. Улыбка не была ни насмешливой, ни таинственной. Он начал казаться моложе, мальчишкой, только что получившим долгожданный подарок. Я заподозрила, что совершила огромную ошибку. Поняв, что больше ничего не скажу, он пробормотал:

– Я сделал правильный выбор.

Пытаясь скрыть неловкость, я откашлялась, сопротивляясь желанию вырваться из его хватки.

– Это все? И что теперь?

– Поцелуй, конечно. Ты что, не знала? Разве ты не жила среди людей?

Я не удивилась. Мне захотелось хоть раз одержать победу над этим фейри. Я отмахнулась от чувства тревоги и притянула к себе его лицо. Фейри издал горловой звук.

Но быстро оправился, одной рукой обхватил мой затылок, пока другая опустилась вниз по моей спине, прижимая меня ближе, пока я не оказалась впечатана в него всем телом. Он оказался твердым и мускулистым, но поцелуй был нежнее, чем ожидала. Фейри дразнил меня, исследуя мой рот языком, будто в запасе у нас все время мира. Я ощутила, как тело охватил жар, а инстинкты молчали. Я не отстранялась и не пыталась вырваться. Нет, мне хотелось большего. Внутренний голосок обвинял меня в слабости, но я не обратила на него внимания.

Напряжение внезапно усилилось. И не из-за влечения – это была чистая, незамутненная магия. Я ощутила щекочущее чувство внутри и ахнула, выдохнув в рот фейри. Еще секунду назад он не был готов, но теперь ощутимо ткнулся мне в бедро. Казалось, наши чувства стали общими, каждый видел то, что видит другой. Сквозь меня хлынуло его желание. Головокружительное, сводящее с ума ощущение. Но вскоре нащупала что-то еще на задворках разума Коллифа. Я поняла, это не страх. Что-то, к чему получила доступ после создания связи между нами. Я заподозрила, он не планировал этим делиться.

Надежда.

Магия не ослабевала, и я, ослепнув от желания, внезапно почувствовала за спиной дерево. Потянула фейри к нему, чтобы использовать как опору. Кора царапала кожу, когда я, подпрыгнув, обвила ногами тонкую талию фейри. Мне хотелось, чтобы он проник в меня, двигался во мне. Я потянулась к его ширинке, пока его пальцы ловко расстегивали мою рубашку.

– Нет, – сказал он.

Я едва слышала его – все вокруг затопило густым туманом вожделения. Наконец мне удалось расстегнуть ширинку. Но как только запустила в нее руку, чтобы оценить его размеры, Коллиф исчез. Я оказалась на земле, а в пространстве между нами вился холодный ветер. Я жалобно всхлипнула и открыла глаза.

Фейри стоял в центре полянки, его грудь бурно вздымалась. Нас разделяло пространство, давая возможность успокоиться.

– Ч-что не так? – выдавила я.

Его губы были пленительно припухшими. Я не могла оторвать от них взгляд, пока он говорил:

– Хочу консумировать брак, когда ты будешь мыслить ясно.

Прошло несколько секунд, прежде чем мне удалось справиться с магией. Ни с чем подобным раньше я не сталкивалась. Мои способности казались естественными, они были частью меня, как дыхание или сердцебиение. А эта сила была внешней и неумолимой, как гроза. Я знала, что во время церемонии образовалась крепкая связь между нами. Мы снова стали двумя отдельными личностями, но в то же время нет. Появилось ощущение… наполненности.

Эти мысли помогли мне восстановить контроль. Шаг за шагом отделила себя от магии. Когда волшебство окончательно отступило, оставив после себя боль, я вспомнила поцелуй. Лицо опалил румянец смущения. Я запоздало осознала, что моя рубашка расстегнута. Потянувшись к пуговицам, пробормотала:

– Не переживай, это не повторится. Так где мой брат? И что ты говорил в своих клятвах, кстати?

– Да, ты права. Нам лучше начинать. Уже темно, а мне не хотелось бы столкнуться с существами, выбирающимися из укрытий в это время суток, – фейри будто не заметил моего вопроса о клятвах. Хорошо, что записала их на телефон.

Не обращая внимания на мой хмурый вид, Коллиф взглянул на растущую луну. В ее бледном свете он был еще красивее. Но шрам казался глубже и темнее. Кому хватило силы, чтобы так ранить его?

Я попыталась заглушить любопытство.

– Куда мы идем? Ты так и не сказал.

– Думаю, тебе стоит собрать вещи, – сообщил он, игнорируя мой вопрос. – Сложно сказать, как долго нас не…

– Коллиф. Я выполнила свою часть сделки. Твоя очередь. Куда, черт побери, ты меня поведешь?

Услышав свое имя, фейри улыбнулся. И наконец сказал:

– К Неблагому Двору, конечно.

5

Если верить Коллифу, в его Двор можно было попасть из любой части мира. Один из входов располагался в том лесу, где мы поженились. Он сообщил, что поблизости нет ни дорог, ни тропинок, поэтому я достала туристические ботинки. Потом направилась к ночному столику. Здесь у большинства женщин хранятся лосьоны, вибраторы и дешевые любовные романчики, а у меня – тайник с оружием, регулярно окропляемым святой водой. Я вытащила отцовский нож и ножны к нему. Он держался на поясе чуть свободнее – должно быть, я слегка похудела в плену у гоблинов.

Перед выходом замешкалась. Стоит ли перекрыть воду? Отключить обогреватель? Взять что-нибудь съестное? В идеале спасение Деймона не займет много времени, но я понятия не имела, чего ждать от Неблагого Двора. Что, если рассказы окажутся правдой, и время там течет иначе? А если что-то пойдет не так?

Я никогда не была оптимисткой. Через две минуты вода оказалась перекрыта, а термостат выставлен на минимум. Рюкзак забит энергетическими батончиками и чипсами. Я посетила уборную. И выходя из дома, у самой двери, достала телефон. Он до сих пор вел запись, я не успела ее отключить. Теперь сделала это и открыла новое сообщение. Выбрала из списка контактов Беа и Сайруса. Какое-то время раздумывала добавить и Саванну, девушку Деймона. Но мне показалось жестоким давать ей надежду, когда я даже не знала, сколько времени займет его спасение. Я вернулась к сообщению и быстро напечатала:

«Получила информацию о Деймоне. Не знаю точно, сколько меня не будет. Простите».

Палец завис над стрелочкой отправки. Я ощутила укол вины, представив, как они отреагируют на это сообщение. Но другого выхода не было. Если позвоню, Беа попытается меня отговорить. Если задержусь, Деймону придется дольше терпеть пытки. Так что я стиснула зубы и отправила сообщение. Слишком быстро, слишком легко.

Я вышла наружу, не позволяя себя оглянуться и попрощаться с домом. Ключ – никогда его не использовала, ведь смысла запирать дверь здесь не было, – лежал под миниатюрной статуей Давида. Я вытащила его и вставила в замок.

– Нам надо спешить, – позвал Коллиф.

Спрятав ключ в карман вместе с телефоном, я поспешила к нему. Гравий хрустел под ногами. Замешкалась возле фургона и взглянула на пассажирское сиденье. Поколебавшись немного, открыла дверь и достала зеркальце. Не знала, как оно работает и нужно ли вернуть его Коллифу, но в нем можно увидеть Деймона. А значит, я оставлю его себе. Остаток расстояния до Коллифа я преодолела бегом. Его окутывала тревожная аура, которая сильнее распалила меня. Не говоря ни слова, он развернулся и направился в чащу.

«Мы идем, Деймон», – думала я, следуя за ним.

Лунный свет пробивался сквозь листву над головой, озаряя полянку, где мы приносили клятвы. Мой взгляд упал на дерево, у которого мы целовались, и я резко отшатнулась. Не замечая моего смущения, Коллиф замедлил шаг и пошел рядом. Он молчал. Мне казалось странным, что он опасается ночи. Я, напротив, считала ее более безопасным временем. За исключением эпизода с работорговцами, темнота всегда была моим убежищем. Раем. Временем, когда все проклятые создания могут выбраться из своих убежищ и заявить о себе. Я чувствовала бурление своей силы. Она тянулась и поскрипывала, как давно не работавший сустав.

– Как ты узнал о Деймоне? – внезапно спросила я, перешагивая через упавшее дерево. Я собиралась найти в рюкзаке фонарик, но свет бы привлек к нам внимание. – Как ты узнал, кто он и что он мой брат?

Коллиф вглядывался в обступающие нас тени и ответил рассеянно:

– Я заметил его еще раньше. Мары уникальны, даже если они не слишком сильны. Столкнувшись с тобой на рынке, я заметил внешнее сходство и понял, что вы, без сомнения, родственники. Возможно, даже близнецы.

– Нет. Я немного старше. Где ты видел Деймона? – Я нахмурилась. – Стой. Какой ты меня видишь?

Коллиф сосредоточился на мне. Несмотря на темноту, его внимание было почти осязаемым.

– Темные волосы. Скорее, рыжие, полагаю, чем каштановые, при определенном освещении. Карие глаза, светлая кожа. Небольшая горбинка на носу. Может быть, ломала его в детстве? Слышал, что Мары выглядят для каждого по-разному, но, видимо, это очередной миф – как вампиры и солнечный свет или вервольфы и луна. Я прав?

Я была слишком удивлена, чтобы ответить. Это невозможно.

Коллиф видел мое истинное лицо.

– Теперь моя очередь, – услышала я его голос. – Расскажи мне историю своего имени.

Я уставилась на Коллифа. Меня трясло. Надо будет позже подумать о его способности видеть мое настоящее лицо.

– Имени? Зачем?

Он пожал плечами.

– Мы сочетались браком. Хотелось бы узнать больше о той, с кем проведу жизнь.

От его слов в груди всколыхнулась паника – я пыталась не задумываться, насколько длинна жизнь и какое важное решение мы только что приняли. Даже если решу оставить его, он всегда будет рядом. Останется в моей голове, в моих венах. Нет, не думать об этом.

– Мама была профессором, изучала древние религии. В Риме Фортуна считалась богиней случая, удачи и судьбы. Родители считали, что нам будет достаточно тяжело в жизни, учитывая нашу сущность, так что мне пригодится любая поддержка. К тому же им казалось, что это красивое имя.

– Так и есть.

Решив, что Коллиф смеется надо мной, я повернулась и взглянула на него. Но увидела в его глазах лишь искренность. Я отвела взгляд и кашлянула. Мы поднимались по склону, приходилось ступать осторожнее. Поскользнусь – и полечу вниз.

– А имя Деймона она взяла из легенды, – продолжила я. Мне не нравилось рассказывать о прошлом, да и вообще говорить, но сейчас хотелось заполнить тишину. Казалось, Коллиф пользуется моментом, чтобы погрузиться в мои мысли. Фейри это умеют? – Деймон был известен своей преданностью друзьям. Родители учили нас беречь друг друга. Всегда. И ему подходит это имя. Он один из лучших людей, что я знаю.

Коллиф промолчал, а я стала думать о Деймоне, вспоминая ту ужасную картину в зеркале. Желудок скрутило чувством вины, словно я отравилась. Все это время его где-то пытали.

– Твоя очередь, – внезапно сказал Коллиф.

– Что?

– Задавать вопрос, – пояснил он.

– О.

Местность наконец выровнялась. Деревья поредели, как шеренги отощавших солдат. Коллиф обогнал меня, показывая дорогу. Я невольно задумалась, насколько мало знаю о его народе. Те, кого я знала, не слишком откровенничали, а мама признавалась, что большую часть своих знаний получила из фольклора. Если верить сказкам, фейри ненавидят железо, не умеют врать и бессмертны. Многие народы Павших живут намного дольше людей, но в конечном итоге мы все умираем.

Мой голос прозвучал отчаянно, когда я выпалила:

– Хочу знать больше о Неблагом Дворе. Там есть… иерархия? Насколько силен фейри, схвативший Деймона? Каков твой статус? Как на меня отреагируют? Как…

– Выдохни, Фортуна. Знаю, ты жаждешь спасти брата, и расскажу тебе все, что смогу, – Коллиф хотел сказать еще что-то, но внезапно до нас донесся звук. Слабый, едва громче шелеста листьев под ногами, но в нем было нечто, заставившее мое сердце помчаться вскачь. Мы с Коллифом одновременно остановились, напряженно вглядываясь во тьму.

– Там, – прошептала я.

Среди деревьев что-то мелькнуло. Высокая, тонкая фигура приближалась к нам. В этот момент я поняла, что это за звук.

Дыхание.

Радостное, прерывистое и голодное. Распахнув глаза, повернулась к Коллифу. Он мрачно посмотрел на меня.

– Беги, – сказал он.

Мы сорвались с места. Внезапно лунный свет и отбрасываемые им тени показались пугающими, и я не отводила взгляда от Коллифа, чтобы подавить страх. Мое дыхание казалось слишком громким. Рюкзак бился о спину. Чем бы ни было то существо, оно бежало быстрее – я чувствовала его приближение. Издаваемые им звуки эхом отдавались вокруг нас.

– Я видела, как ты растворился в воздухе, – удалось проговорить мне. – Беги. Я справлюсь.

– Пока смерть не разлучит нас, помнишь? – выдохнул Коллиф.

– Кажется, это случится раньше, чем мы ожидали.

Но его слова напомнили мне о клятвах, которые мы давали. О тех, что я твердо намеревалась сдержать. «Помешать, если кто-то захочет навредить тебе». Тут винить я могла только себя.

Я собралась с силами, готовясь к тому, что будет дальше.

– Ладно. Тогда давай убьем эту штуку вместе.

Не ожидая, пока Коллиф ответит, повернулась лицом к существу. Пальцы дотянулись до ножа на поясе, обхватили рукоять и вытащили его из ножен. Спустя секунду Коллиф оказался слева от меня – я не оборачивалась, но чувствовала прохладную ауру его присутствия. Нет, нечто большее. Нас будто связывала невидимая нить, которая дрожала во мне с каждым его вдохом или движением.

Существо напало – вихрь клацающих зубов и свистящих когтей. В детстве отец учил меня самообороне, и с тех пор я часто тренировала эти движения. Мое исполнение было идеальным, а напор существа – столь яростным, что мой удар отправил его в полет. Оно завизжало – скорее от удивления, чем от боли, – но быстро пришло в себя.

Когда оно снова бросилось на меня, я поспешно отступила, готовясь вонзить нож ему в брюхо. Я до сих пор не могла понять, с кем сражаюсь. Видимо, этот монстр когда-то был человеком. Я видела каждое ребро, каждый позвонок на его спине. Его зрачки были затянуты белесой пеленой. Обрывки одежды свисали с тощих конечностей, а пряди длинных темных волос щекотали шею.

Когда я собиралась сделать выпад, в бой вступил Коллиф. Он оказался безоружен, но сражался так, будто был рожден для этого. Подняв брови, я наблюдала, как он уклонился и нанес удар ногой. Его ступня врезалась в грудь существа, и оно снова отлетело. Он не давал твари возможности подняться. Я бросилась вперед и впечатала колено в узкую грудь монстра.

Чудовище в ярости завопило и попыталось сесть. Стиснув зубы, я вонзила нож в его глазницу. Но… ничего не произошло. Показалась лишь тонкая струйка пара из-за контакта со святой водой. Эта тварь оказалась сильнее, чем я думала, и когда она рванулась, я упала на спину. Что-то в рюкзаке треснуло, а я внезапно оказалась прижатой к земле. Существо делало выпады, пытаясь укусить или задеть когтями, и мои руки дрожали под его весом. Оно двигалось так быстро, что трудно было за ним уследить.

– Не стесняйся прервать нас! – крикнула я Коллифу. На лоб мне упала капелька слюны.

Внезапно давящий на меня вес исчез, а существо упало в нескольких метрах от меня. На этот раз у него не было возможности встать. С выражением напряжения на лице Коллиф поднял руки. Вспышка жаркого света метнулась вперед, сжигая тварь и все, что находилось вокруг.

– Небесное пламя, – выдохнула я. Мама рассказывала мне о Прометее, подарившем человечеству огонь. О том, как бог создал для своих ангелов пламенный меч. Но я никогда не видела ничего подобного. Даже на картинках. Это выглядело совсем не так, как я представляла. Вместо рыже-оранжевого всполоха это оказался взрыв голубого, зеленого и белого. Молния.

Существо издало крик, но звук быстро стих. Оно съежилось, превратившись в черный скелет. Когда оно окончательно затихло, Коллиф опустил руки. Огонь угас, но лунный свет, пробивавшийся сквозь верхушки деревьев, позволил мне осмотреть своего партнера. Он был бледен и дрожал.

– Я, конечно, не дракон, – пробормотал Коллиф, вспомнив о существах еще более популярных, чем Мары, – но будь я снова проклят, если позволю убить свою партнершу сразу после того, как нашел ее.

– Драконов не существует, – возразила я, бросаясь к нему, чтобы поддержать. Казалось, он вот-вот упадет.

Видимо, у Коллифа не осталось сил на споры. Тяжело дыша, он оперся о мою руку. Неудивительно, что он так медлил с нападением, – очевидно, ему пришлось собрать все свои силы.

– Переход уже близко. Меньше километра, – сказал он.

– Если мы нарвемся еще на одну такую тварь, то вряд ли пройдем даже метр, не говоря уже о километре.

Он с видимым усилием покачал головой.

– Чтобы собрать такую мощь, требуется невероятное количество энергии и жертва. Кто бы это ни сделал, заклинание он повторить не сможет. У тебя есть враги, Фортуна? Может, ведьма?

– У меня одна знакомая ведьма, и она бы так не поступила.

Я все еще сжимала нож в руке. Теперь в каждом звуке и каждой тени виделась угроза.

Остаток пути мы едва плелись. Мы были одни – единственным признаком жизни оставались снующие в ветвях летучие мыши. Коллиф говорил, куда идти, но помимо этого мы не общались. Наконец он поднял голову и произнес:

– Вон там.

Я проследила за его взглядом. Не помню, что представляла, но сейчас не увидела перед собой ничего особенного. Лишь пещеру – хотя и это слишком щедрое определение, скорее расщелину в камнях, – от которой не исходило силы.

– Главное – ожидать большего, – прошептал Коллиф. Его губы коснулись моего уха, и я невольно поежилась. Я почувствовала его улыбку, даже не глядя на него.

Мы вместе двинулись к входу. Слишком узкому, чтобы пройти вдвоем, поэтому я отпустила Коллифа. Окружавшее его чувство тревожности испарилось, сменившись спокойствием. Ничего не объясняя, он приложил ладонь к камню и шагнул в пустоту.

Но я замешкалась. Инстинкты вопили, что мое место здесь. Словно древний зверь из глубин моря, поднималось ощущение, что если последую за Коллифом к Неблагому Двору, никогда уже его не покину.

Представив лицо брата, я заставила себя шагнуть вперед.

Моя протянутая рука уткнулась в грудь Коллифа. Он ждал меня. Схватив мою ладонь, он поцеловал ее, прежде чем выпустить. Я замерла от неожиданности. Коллиф уже шел дальше по пещере. Его шаги отдалялись, и я поспешила вслед за ним. Прежде меня никогда не пугала темнота, но сейчас каждая клеточка моего тела напряглась. Я моргала, тщетно пытаясь что-нибудь разглядеть. Хоть что-то. Боялась, что врежусь в стену или окажусь в тупике. Но все шла, и шла, и шла.

Наконец ощутила, что путь ведет вниз. С каждым шагом воздух становился холоднее, но, к счастью, таким, как мы, не страшны низкие температуры. Несколько раз порывалась спросить Коллифа, сколько еще идти и что ждет нас внизу, но слова замирали в горле. Вокруг не чувствовалось посторонней силы, но мне казалось, что за нами наблюдают. Я крепче стиснула нож.

Впереди показались проблески света. Мое сердцебиение эхом отдавалось от стен. Я напрягала слух, надеясь услышать шаги или голоса. Ждут ли нас? Есть ли там охрана? Но когда мы подошли ближе, поняла, что это лишь факелы. Мама рассказывала, что фейри не любители современных технологий, но я все равно удивилась. Факелы горели слабо, отбрасывая на стены слабые тени. Мы двигались дальше.

Пещера расширилась, и Коллиф снова пошел рядом со мной. Время от времени он задевал меня рукой, и я вздрагивала от прикосновений к его ледяной коже. Внезапно он напрягся. Его походка стала твердой и уверенной. На лице не осталось и намека на усталость. Он снова стал тем фейри, которого я встретила на рынке, собранным и опасным. Знакомая полуулыбка искривила его губы.

– Ты что, все это время притворялся? – прошипела я.

Коллиф покосился на меня.

– Этого ты, думаю, никогда не узнаешь. Но прошу, постарайся молчать. Я бы не хотел привлекать к нам внимание.

Я шла, молча злясь. По бокам от нас начали появляться двери. Постепенно мою злость вытеснило любопытство. Я стала изучать это место, источник бесчисленных сказок и страшилок. В них Неблагой Двор заполняли стеклянные канделябры и роскошь. Но реальность слегка разочаровывала. Пол и грубые стены состояли из земли и корней. На их фоне двери с изысканной резьбой смотрелись странно. Среди замысловатых орнаментов не попадалось и двух одинаковых. Я разглядела лозы, лица, горы, реки, фигуры фейри, и с трудом удержалась, чтобы спросить о них у Коллифа.

Постепенно земля вокруг нас сменилась камнем. Казалось, кто-то потратил время и разложил отдельные булыжники так, чтобы придать этому месту оттенок элегантности. Туннели разветвлялись. Я никогда не была сильна в головоломках, но постаралась запомнить дорогу.

Несмотря на предупреждение Коллифа, вокруг не было ни души. Когда он наконец остановился перед одной из дверей – с узором из цветов, – я начала подозревать, что он просто хотел избежать моих вопросов.

– Это будут твои комнаты, пока ты живешь при Дворе, – сказал он, толкая дверь. – Если тебе что-то понадобится, вот веревка. Она прикреплена к колокольчику. Кто-нибудь услышит звон и придет.

– Стой, ты тут живешь? – выпалила я. – Там, где Деймона держат в заложниках? Почему ты…

Заметив в комнате другого фейри, я забыла, что хотела сказать. Коллиф не обратил на него внимания, но незнакомец съежился при нашем приближении. Тонкокостный, ниже моего партнера, но выше меня. У него были шелковистые, яркие волосы. Не совсем рыжие, скорее цвета солнца, когда смотришь на него слишком долго. Почти серебри стые. Несмотря на кажущуюся хрупкость, в чертах его лица читалась решительность. Полные губы, квадратная челюсть, густые брови. Как и волосы, его глаза казались серебристыми. Взгляд – пристальный и острый, будто грани алмаза. На нем были поношенные джинсы и белая футболка с пятном на воротнике.

Я ждала, пока Коллиф представит меня, но он лишь смотрел на меня, слегка нахмурившись.

– Ты куда-то собрался? – наконец спросила я.

Он смутился. В свете факела его шрам превратился в мрачный рубец.

– У меня есть обязательства. Я вернусь к вечеру. Не буду говорить ждать меня здесь, хотя крайне рекомендую. Фейри руководствуются базовыми инстинктами. Если встретишься с кем-то в коридорах, не могу обещать…

– Я пришла за Деймоном, – прервала я, чувствуя на себе взгляд незнакомца. – Ничего не получится, если буду прятаться. И не забудь, мы договорились.

На лице Коллифа мелькнула досада.

– Я ничего не забыл. Завтра будет собрание, на котором, без сомнения, появится твой брат.

– Если ждать собрания, Деймону придется провести здесь еще одну ночь. Не знаю, что с ним сделали и в каком он состоянии. Почему ты притащил меня сюда, если не собирался устраивать сегодня нашу встречу? У тебя есть план?

В тишине мой голос звучал резко и грубо. Коллиф смутился, что было совсем на него не похоже. И дело не в том, что мы не одни. Причина в чем-то другом. Чего я не знала, чего не заметила.

Коллиф будто услышал мои мысли.

– Ты многого не знаешь, Фортуна, – сказал он.

– И кто в этом виноват?

Но Коллиф, видимо, счел разговор оконченным. Он пообещал вскоре вернуться и ушел. Я сжала кулаки в бессильной ярости. Ему снова удалось уклониться от большинства моих вопросов. От моего внимания не укрылось, что Коллиф, судя по всему, жил там же, где два года держали моего брата. Тот, кто держался в стороне, наблюдая за страданиями Деймона, не заслуживал моего доверия. Я не собиралась больше к нему прислушиваться.

Внезапно я вспомнила, что не одна, и развернулась к оставшемуся в комнате фейри. Теперь, когда Коллиф ушел, он выпрямился и заговорил первым.

– Добро пожаловать во Двор Теней, леди, – сказал он, мерцая глазами. Его поведение разительно изменилось, будто недавний ужас был лишь притворством. – Я бы советовал вам держать ухо востро.

Странный совет человеку, которого видишь впервые.

– Почему Коллиф делал вид, будто тебя не существует? – спросила я, ставя рюкзак на пол. Я так увлеклась фейри и разговором с Коллифом, что даже не осмотрела комнату. Теперь собиралась исправить это упущение.

– Для них так и есть, – сообщил фейри. Обстановка в комнате, как и повсюду, была простой. Каркас кровати формировали ветви деревьев. В одном углу стояло ведро, при взгляде на которое я обрадовалась, что успела сходить в туалет дома, но с ужасом подумала, как буду решать эту проблему в будущем. Помещение освещали факелы и камин, находящийся у дальней стены. Ни ковров, ни картин, ни комодов, ни шкафов.

– Для них? – рассеянно переспросила я, проверяя матрас. Жесткий и бугристый – очевидно, набит травой или соломой. Еще один повод сбежать отсюда сегодня же.

– Голубая кровь.

– Не ожидала, что вы пользуетесь такими человеческими оборотами, – пробормотала я. Здесь было так холодно, что дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Я обернулась к фейри и поняла, что он наблюдает за мной, а мне хотелось остаться в одиночестве, чтобы проверить зеркальце. Может, в этот раз разгляжу что-нибудь, что поможет определить, где находится Деймон. Но как избавиться от фейри?

– А откуда, по-вашему, люди их взяли? Как и большую часть своей культуры? – с ухмылкой парировал фейри. – Возможно, вам будет любопытно узнать, что мы используем этот оборот в буквальном смысле. Если когда-нибудь увидите кровь Коллифа, обратите внимание.

А вот это интересно. За один день я узнала о фейри больше, чем за всю жизнь до этого.

– Что ж, мне пока ничего не нужно, – прощебетала я, улыбнувшись натянутой улыбкой. – Но все равно спасибо. Можешь наслаждаться свободным временем или что-то еще.

Фейри не шелохнулся. Его поведение неуловимо изменилось.

– Должен сообщить, леди, что я верен Коллифу.

Я оглядела его. Его выражение лица было серьезным и честным. Он что, пытается сказать, чтобы я не доверяла ему из-за его преданности Коллифу? Или это предостережение? Инстинкты подталкивали меня закрыться, не доверять, притворяться. Я никогда не ошибалась в людях – потому что изначально никому не доверяла. И тем более фейри. Но в этом было нечто, что меня притягивало. Обычное отвращение, которое испытывала к ему подобным… отсутствовало.

– Как тебя зовут? – спросила я. «Фейри не лгут», – напомнила себе.

– Я Лори, – ответил он, ни секунды не колеблясь. Он склонился в еще более театральном поклоне, чем Коллиф ранее. – И я могу отвести вас к брату.

Никогда еще простая фраза не заставляла мое сердце так колотиться. Но это казалось слишком простым. Фейри только что сообщил, что верен Коллифу, который советовал мне оставаться в комнате. Это проверка? Ловушка? И главное, готова ли я, опасаясь, отклонить предложение увидеть брата, пропавшего два года назад?

– Тогда идем. Сейчас же, – решила я, принимая вызов.

Лори вновь улыбнулся. Я чуть не улыбнулась в ответ, но вовремя себя остановила. Кажется, фейри этого не заметил. Он шагнул назад и оглядел меня с головы до пят.

– Сначала придется изменить вашу внешность. Слухи о вашем визите уже разошлись – как бы мы ни сопротивлялись технологиям, один из прежних королей установил камеры в дюжинах переходов. Это повысит ваши шансы выжить по пути.

У меня оставалось много вопросов на этот счет, но добраться до Деймона важнее.

– Ладно. Делай что хочешь. Но поторопись, пожалуйста.

Лори кивнул. Он вежливо приобнял меня за плечи и повел к кровати. Затем подошел к веревке в углу и дернул за нее. Через несколько секунд в дверь постучали. Поскольку засова на ней не было, она легко отворилась. Лори выглянул в коридор и что-то пробормотал на языке, на котором Коллиф давал клятвы. Спустя пару секунд он вернулся, держа в руке несколько деревянных мисок. В другой руке у него были кисти.

Лори присел на край кровати.

– Закройте глаза, – скомандовал он.

Мне очень хотелось не подчиняться ему. Но я сдержалась и с усилием закрыла глаза. Ощутила, как Лори наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. От него исходил приятный запах, который я не могла определить. Солнечный свет? Весна? Веки защекотал кончик кисточки. Пока Лори работал, я молчала. На языке вертелись вопросы, но мне казалось, что нужно сидеть тихо и не двигаться.

Ощущение его близости и тепла пропало. Я открыла глаза. Лори направился к веревке, и вскоре кто-то снова постучал в дверь. На этот раз фейри вернулся с мантией. Ткань была грубой. Я с любопытством присмотрелась к ней. В ткани запуталась паутина и мелкие прутики, а также, кажется, крошечные косточки. Я недоверчиво усмехнулась.

– Прости, если разочарую, но я это не надену.

Лори вскинул светлые брови.

– Вы хотите найти своего брата или нет?

Та часть меня, которая ощущала себя загнанным в угол диким зверем, требовала дать ему отпор. Встать и проложить себе путь по коридорам силой. Найти Деймона, полагаясь лишь на собственные возможности и решимость. Я представила себе это, хоть и понимала, что лишь фантазирую.

Фейри ждал моего ответа. Я изучала его терпеливое лицо и ангельские отблески огня, пробегающие по коже. Он что, играет со мной? Для него это развлечение? Если так, то я проигрываю. Лори знал о моем главном желании, а я знала только его имя. Но без помощи фейри найти Деймона будет гораздо сложнее. При мысли об этом я нахмурилась.

– Отвернись, – сказала я, выхватывая у него платье. Лори быстро развернулся.

Понимая, что он слышит каждый звук в этой тихой комнате, я стянула пальто, футболку и джинсы. Мне сразу стало холодно. Я натянула объемное платье через голову. В талии оно оказалось узким, как корсет, а юбка шире, чем я ожидала. Рукава облегали, будто вторая кожа, и заканчивались у кистей, а спереди платье было таким открытым, что почти не оставляло места воображению.

– Ладно, все, – сказала я, не обращая внимания на пылающие щеки. – Но если ты солгал о Деймоне, пожалеешь, что родился. Или как вы там появляетесь на свет.

Лори повернулся и взглянул на меня серебристыми глазами. Я усилием воли заставила себя не нервничать и не отворачиваться. Мама свято верила, что женщина не должна показывать смущение и неуверенность в себе.

– Вы королева, Фортуна Суорн, – пробормотал Лори, протягивая мне туфли.

Откуда он знает мое имя? Желудок сжался.

– Спасибо, – выдавила я из себя. Мне хотелось взглянуть, что он сделал с моим лицом, но в комнате не нашлось ни зеркала, ни других отражающих поверхностей. Я вспомнила о зеркальце в рюкзаке и столкновении в лесу, когда я упала и послышался неприятный хруст чего-то ломающегося. Мне стало все равно, смотрит ли Лори: я бросилась к рюкзаку и дернула молнию.

– Нет, нет, нет.

Да, зеркало разбилось. Треснуло ровно посередине и больше не показывало Деймона. Какая бы магия в нем ни содержалась, она пропала. Я опустилась на кровать, всем сердцем желая, чтобы картинка проявилась, но стекло молчало. Что, если фейри лгут мне? Как найду Деймона без зеркала?

Голос Лори пробился сквозь туман, окруживший меня.

– Оно тебе больше не нужно. Я отведу тебя к нему.

Я подняла голову, охваченная внезапным отчаянием.

– Тогда пойдем. Прошу тебя.

– Не хочешь сначала оценить мою работу?

Не успела я ответить, как он поднял разбитое зеркальце. На Мар не действуют их собственные силы, так же как у змей иммунитет к своему яду. Глядя на отражение, я не видела ни потрясающей красоты, ни черт, которые считала идеальными. Каштановые волосы матери и карие глаза. И такая же, как у нее, родника под правым глазом. Трагическая линия бровей – от отца. Бледная кожа, будто после недавней болезни. Но при этом ощущение внутренней силы. Макияж у Лори получился странным и противоречивым – мерцающие оттенки рыжего, красного и черного, подчеркивающие скулы и темные глаза.

Я не знала, что сказать. К счастью, внимание Лори сосредоточилось на другом.

– Нужно что-то сделать с вашими волосами, – сказал он. Вернув мне зеркальце, он начал ловко работать над моей прической. Я села, чтобы ему было удобнее, и вспомнила о туфлях. Сбросила ботинки и сунула ноги в мягкую обувь фейри. Мой размер.

– Что ты знаешь об обязанностях Коллифа? – спросила я. – У него гиперопекающая мать?

Лори ответил рассеянно. Я чувствовала, как он заплетает мне волосы, и заметила, что он вытащил из кармана несколько шпилек.

– У Коллифа нет родных при Дворе. Он воспитывался в другом месте. В любой другой ситуации он бы считался скромным фейри. Кем-то на уровне стража или простого придворного.

– Но это не так?

Он взглянул мне в глаза. Его радужки были такими яркими, что казалось, он носит линзы.

– Нет. Ни один фейри не сравнится с ним по силе, – ответил он.

Его голос звучал предостерегающе. Я вспомнила небесное пламя, вырывающееся из рук Коллифа.

– Потому что он сильнее или потому что он другой? – спросила я слабым голосом.

– И то и другое.

Я замерла, чтобы осознать услышанное. С самого начала я знала, что это не просто брак. У Коллифа имелись другие причины, непонятные мне. И как бы искренне ни звучали его клятвы, я понятия не имела, что именно он обещал. Если что-то пойдет не так, мне лучше знать, с чем имею дело. Я обратилась к Лори, сосредоточенному на моей прическе.

– Почему его силы особенные?

– Не могу сказать.

– Почему? – нахмурилась я.

– Коллифу не понравится, что его самые темные тайны раскрыли. Да еще и даром.

– Я никому не скажу.

– Меня беспокоите не вы. Ничто из сказанного во Дворе Теней не останется тайной, леди. Что ж, идемте? – спросил он. Он плавно отошел на несколько шагов. Будто танцевал. Я раздумывала, не надавить ли на него, но что-то подсказывало, что Лори уклонится от моих расспросов.

Что ж, мне надо подготовиться. Моя одежда валялась в углу. Рюкзак лежал рядом. Если мы не хотим привлекать внимания, их придется оставить здесь. Я достала нож, приподняла платье и обмотала пояс с ножнами вокруг бедра. Лори стоял неподвижно, глядя на меня с откровенным восхищением, но я не обратила на это внимания. Поправив юбку, я вздохнула и взглянула на Лори.

– Ну все. Идем.

Он кивнул, усмехнувшись, будто мы участвовали в пьесе и только что объявили наш выход.

– После вас, леди.

Я толкнула дверь, и она открылась с протяжным скрипом. В коридоре было еще холоднее, чем раньше. Тихо и безлюдно. Факелы тянулись вдоль стен на километры. Куда все подевались? Лори проскользнул мимо меня, показывая путь, отчего моя юбка слегка зашуршала. В то время как движения Коллифа казались порывом ледяного ветра, Лори двигался как теплый бриз. Я поймала себя на том, что смотрю на линию его утонченных плеч и изящной спины. Фейри произошли напрямую от Павших ангелов, а остальные отстояли от них на несколько поколений – поэтому фейри столь прекрасны. Но я привыкла к мужчинам Гранби, к Оливеру, так что не могла отрицать, теперь во мне пробуждалось что-то.

К счастью, через несколько секунд моим вниманием всецело завладело платье. Казалось, на каждом шагу я готова упасть. Я хотела запомнить коридоры, ведь нельзя доверять Коллифу или Лори. Это было уже слишком: мысль, что увижу Деймона, проклятое платье и тревога из-за Коллифа. Я спешила за Лори, рассеянная и встревоженная. Мы повернули налево, затем направо, снова налево. Неблагой Двор оказался лабиринтом, в котором я чувствовала себя крохотной мышкой.

«Ты не беспомощна», – напомнила я себе. Сила вспыхивала под кожей, будто тлеющие угли. Может, Коллиф и неуязвим, но не все фейри настолько сильны. Если кто-то встанет у нас на пути, он об этом пожалеет. Как те гоблины.

Внезапно Лори вскинул руку, останавливая меня.

– Это здесь, – прошептал он, склонив голову. Я проследила за его взглядом и увидела дверь. Ее деревянная поверхность была украшена орнаментом. Огромное дерево с бесчисленными ветвями, которые тянулись вверх и в стороны, напоминая многорукую богиню. Деймон находился там, я это чувствовала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.