Шон Коэн
Пропавшая: Исчезновение Лорен Спирер. Правдивая история о том, как студентка исчезла у всех на виду

Shawn Cohen

College Girl, Missing. The True Story of How a Young Woman Disappeared in Plain Sight

© 2024 by Shawn Cohen

© Cover design by Sourcebooks, 2024

© Cover design by Pete Garceau

© Cover images EQRoy/Shutterstock

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Книга содержит сведения, которые ранее не предавались огласке.

«Шон Коэн предлагает читателю поминутную реконструкцию вечера, когда Лорен Спирер видели в последний раз. Попутно он раскрывает новую информацию, демонстрируя непревзойденные навыки репортерской работы. От этой книги невозможно оторваться».

Джон Глэтт, автор бестселлеров New York Times

«В книге изложена душераздирающая история, столкнуться с которой боится каждый родитель: ребенок без вести пропал, и никто не знает, куда он исчез. Очевидно, что его нет в живых, но при этом виновный до сих пор не найден и не наказан. У семьи даже нет возможности должным с ней попрощаться и оплакать свое горе – это самое страшное, что только может пережить родитель. Шон Коэн становится неотъемлемой частью этой истории. Вы всем сердцем будете сопереживать Спирерам, начиная с первого телефонного звонка, сообщившего о пропаже Лорен, и заканчивая нынешним годом. Годом, где ответов до сих пор нет. Коэн проливает свет на события той ночи, после которой Лорен больше не видели».

Дэвид Кроу, автор книги «Бледнолицая ложь» (The Pale-Faced Lie)

«“Исчезновение Лорен Спирер” – это уникальное журналистское расследование. В своем захватывающем повествовании о реальном преступлении Шон Коэн отправляет читателей в горестное, запутанное путешествие, в ходе которого пытается выяснить, что же произошло с Лорен Спирер, исчезнувшей в 2011 году. В этой душераздирающей тайне Коэн обнаруживает множество новых улик, разрушает почти непроницаемые стены молчания и упорно преследует людей, которые могли быть причастны к страшному преступлению».

Кейси Шерман, автор бестселлеров New York Times «Адский город» (Helltown) и «Убийство в Голливуде» (A Murder in Hollywood).

Предисловие

Семья Спирер с нетерпением ждала возвращения своей дочери домой на летние каникулы. Но вдруг им поступил звонок. Лорен, второкурсница Университета Индианы, отправилась с друзьями на вечеринку, которая впоследствии обернулась полной неразберихой. Ранним утром 3 июня 2011 Лорен Спирер исчезла.

Новость повергла ее родителей в шок.

Все лето Роберт и Шарлин провели в Индиане, занимаясь поисками двадцатилетней дочери, но все их попытки так и не увенчались успехом – домой в Эджмонт, свой родной город в северном пригороде Нью-Йорка, они вернулись без нее.

Отныне жизнь родителей превратилась в кошмар: дневные страдания перетекали в бессонные ночи и нескончаемые размышления о событиях той роковой ночи. Они знали, что их дочь не просто исчезла; с ней произошло нечто ужасное.

Все это время они продолжали искать ответы, дав себе слово не сдаваться даже после прекращения полицейского расследования. Дни сменялись неделями, месяцами и годами, но никаких подвижек так и не происходило.

С делом Спирер я был знаком с самого начала: я работал старшим репортером отдела криминальной хроники в местной газете Journal News в округе Уэстчестер, Нью-Йорк, и освещал исчезновение Лорен. В 2011 году я обнародовал новость о ее пропаже, а потом отправился в Индиану, чтобы начать поиски истины.

Почти десять лет спустя, одним погожим августовским вечером, Спиреры пригласили меня на ужин в свой уютный дом. Построенный в тюдоровском стиле, он располагался на лесистом холме с видом на железнодорожную станцию Скарсдейл. В этом доме и выросла Лорен.

К тому моменту расследование уже несколько лет как затихло, да и я давно уволился из Journal News. Тишина продолжалась до тех пор, пока я не обратился к Спирерам с новым смелым предложением – возобновить дело Лорен.

Роберт и Шарлин с опаской относились к предложениям любых новостных агентств участвовать в бессмысленных проектах. Но я заверил их, что моя цель – это не очередной юбилейный репортаж, а серьезное, скрупулезное расследование, включающее повторные интервью с ключевыми фигурантами, поиск улик и новой информации. Меня не интересовала новостная статья. Я хотел написать книгу и наконец-то рассказать настоящую историю жизни и исчезновения Лорен.

Но чтобы осуществить задуманное, мне требовалась их помощь.

До сих пор Спиреры отказывались разглашать известные им подробности, в первую очередь из-за недоверия к СМИ, которые могли навредить всем участникам процесса. Именно по этой причине я постарался объяснить, что для дальнейшего продвижения в деле им придется максимально открыться, принять меня в свой мир и позволить ознакомиться с материалами, накопленными в ходе их негласного расследования.

Согласие они дали относительно недавно – в общем-то ужин в их доме и стал для меня отправной точкой. Наконец у меня появилась возможность побеседовать с Робом и Шарлин, заново обсудить детали, взглянуть на дело свежими глазами и подробно расспросить о их дочери. Это был крайне важный момент – выяснить как можно больше информации о девушке, о которой я столько писал, но никогда не встречал лично.

Мы расположились за столом в гостиной. На втором этаже, прямо над нами, находилась спальня Лорен – святилище, где родители по-прежнему ощущали присутствие дочери. Комната оставалась нетронутой с момента ее исчезновения. На полках, наряду с кубками за успехи в футболе и лакроссе, стояла целая коллекция Hello Kitty (фигурки кошек с красными бантами на ушах); лежали подвески, наклейки, леденцы на палочках; стояла бутылка с водой и даже аппарат для приготовления попкорна.

Доска для заметок изобиловала фотографиями с изображением Лорен и ее друзей; книжный шкаф ломился от книг о Гарри Поттере и школьных ежегодников. Один из них, выпущенный в 2009 году, включал страницу с посланием от родителей – коллаж из ее детских фотографий с цитатой Ральфа Уолдо Эмерсона: «Не иди туда, где проходит тропа; иди туда, где нет дороги, и оставь там свой след».

Внезапно меня посетила мысль: «А ведь за все годы знакомства со Спирерами я впервые увидел их дом изнутри». Впрочем, это неудивительно, учитывая историю нашего знакомства.

С тех пор прошло много времени, и сейчас наша первая встреча уже вспоминается с улыбкой. Но на тот момент было далеко не до шуток.

Мы познакомились на улицах Блумингтона спустя несколько дней после исчезновения Лорен. Роб, будучи настоящим отцом и защитником семейства, набросился на меня с обвинениями, когда я разгласил информацию о видеозаписи, где отчетливо видно, как его дочь выходила из квартиры в компании молодого человека, с которым она не состояла в романтических отношениях.

– Не мешайте полиции вести расследование! – кричал Роб.

Впоследствии, когда до меня дошла информация о запрещенных препаратах, которые употребляла Лорен в тот злополучный вечер, Роб позвонил моему редактору и пригрозил подать в суд, если я разглашу эти сведения.

Родители Лорен воспринимали меня как угрозу, потому что я публиковал нелестные подробности о поведении их дочери, и эти детали доставляли им массу неудобств. Спиреры, загнанные в ловушку самого страшного кошмара, считали, что я вмешивался не в свое дело и ранил их чувства. По их мнению, скрупулезное изучение поступков Лорен было равносильно обвинению жертвы.

Впрочем, с течением времени они все-таки оценили мою напористость: ведь, в конце концов, мы преследовали одну и ту же цель: добиться правды. И у меня была возможность докопаться до истины, поскольку я, как истинный журналист, не скрывал подробностей дела, называл имена и оказывал давление на «заинтересованных лиц», которые находились вместе с Лорен до момента ее исчезновения.

С годами мы становились ближе – напряженные интервью постепенно переросли в душевные беседы. Мы стали общаться не только на тему расследования, но и о жизни в целом. В итоге мы сблизились настолько, что Роб и Шарлин, растившие двух дочерей в том же пригороде, где я сам вырос, стали для меня семьей – пусть и не по крови, но по общей трагедии.

На ужин Шарлин приготовила любимое блюдо семьи – пасту «Болоньезе». Закончив с вкусной трапезой, они с Робом поднялись на второй этаж, достали из коробок бумаги и фотографии, а потом вернулись и разложили их рядом с моей тарелкой.

Обратив мое внимание на фотографии, развешанные на стенах комнаты, Шарлин указала на одну из них – ту, где юная Лорен в лагере «Таванда» играла в футбол. На снимке она запечатлена в моменте погони за мячом: ее белокурые волосы собраны в хвост, язык высунут и прижат к щеке.

Шарлин улыбнулась, прищурив глаза:

– Врач запретил Лорен играть в футбол, как и другие физические нагрузки. Но она все равно не слушалась.

– Уж если она играла, то играла на все сто процентов, – подхватил Роб. – Выйдя на поле, она всецело отдавалась матчу: врезалась в игроков, выбивала мяч за пределы площадки – такова была ее манера.

В восьмилетнем возрасте Лорен отправилась в лагерь вместе со своей старшей сестрой Ребеккой.

– Я никогда не увлекалась походами и даже не понимаю, за что так любят лагеря, – смеясь, покачала головой Шарлин. – Но Лорен их обожала. Она всегда говорила: «Я живу девять месяцев ради этих трех».

– Вот только смена, к сожалению, длилась не три месяца, – продолжил Роб, отметив, что лагерь работал всего семь недель.

Родители Лорен поделились яркими воспоминаниями о решительном настрое их дочери участвовать в проекте Habitat for Humanity («Жилье для человечества») – программе по восстановлению жилья в Новом Орлеане после урагана «Катрина».

– Я чуть не расплакался, когда она рассказала. Я так гордился дочерью, – поделился Роб.

В ту поездку он отправился вместе с Лорен. Роб показал мне фотографию, где он, обняв дочь, радостно улыбался, стоя на ступеньках недавно построенного дома.

Но тут атмосфера резко изменилась. Ностальгия сменилась тревогой.

Мы заговорили о ребятах, с которыми Лорен познакомилась в «Таванде». О тех, с кем впоследствии она поступила в Университет Индианы. Одна из них стала ее лучшей подругой и соседкой по комнате. Другой – ее парнем.

– Я всегда знала его только под одним именем – Вульф, – заметила Шарлин. – Когда мы познакомились, он показался мне милым. Было видно, что Лорен ему небезразлична.

– Он был вежлив, – подхватил Роб.

– Да, это так, – согласилась Шарлин.

– Он хорошо одевался – не как бродяга, – добавил Роб.

Когда Джесси и Лорен только начали встречаться, Спиреры были рады юноше. Вот только гармония продлилась недолго.

– Они без конца ругались по телефону, – вспоминал Роб. – Не каждый раз, конечно, но довольно часто. Джесси звонил, начинал кричать, а она его успокаивала.

– Мне кажется, Лорен отстаивала свою точку зрения, – отметила Шарлин. – Они то любили друг друга, то ненавидели. Когда дела шли хорошо, ребята жили дружно, но если отношения портились, то начинался бедлам.

Еще больше их отношения осложнились весной 2011 года, когда Лорен училась на втором курсе Университета Индианы, а Джесси – на последнем. В дни, предшествовавшие событиям 3 июня, у пары возник конфликт. И, как это обычно и происходило, Лорен стала подпускать к себе других парней.

– Он только начал отходить от последней ссоры, – рассказывал Роб. – За несколько дней до конфликта Лорен провела выходные с другими парнями. Один из них ее целовал – это со слов приятелей Джесси, – а другой хотел заняться с ней сексом. С какой-то стороны Вульфа можно понять: если тебе нравится девушка, как еще ты отреагируешь на подобные истории?

Со слов Шарлин, в последний раз она разговаривала с дочерью во второй половине дня того рокового июньского четверга и ничего необычного из беседы не услышала. Лорен рассказала, что планировала поужинать с приятелями, которые приехали в Блумингтон.

– «Вечером ужинаю с друзьями. Уже посмотрела меню», – повторила Шарлин сообщение Лорен. – Я ответила ей: «Здорово. Хорошего вечера!»

Однако этим планам не суждено было сбыться. Как и планам на свидание с Джесси.

– Вульф утверждал, что они договорились о встрече после баскетбольного матча, но Лорен так и не ответила на его сообщение, – поделилась Шарлин.

В тот вечер в доме Спиреров мы просмотрели некоторые материалы, собранные частными детективами, которые годами пытались распутать дело и устранить упущения полиции. Их возмущали многочисленные пробелы в деле и отказ от сотрудничества со стороны студентов университета, которых Лорен когда-то считала друзьями.

Стена молчания по-прежнему отделяла Спиреров от правды.

Мы условились, что я заново изучу собранные ими улики, вытяну дополнительную информацию из ключевых свидетелей, встречусь с «заинтересованными лицами» и буду искать любые другие зацепки. Результаты своих исследований я изложу в этой книге – даже если для этого придется вновь бередить старые раны.

И вот моя миссия началась.

Лорен Спирер пропала без вести.

Но что произошло?

Кто-то ведь точно знает ответ.

* * *

В 28-ой день рождения Лорен, Шарлин Спирер опубликовала в Facebook [1]еще одну просьбу о помощи в поиске информации о ее пропавшей дочери.

Чтобы выразить свои чувства, она процитировала слова немецко-американского раввина, который боролся с распространением нацистской идеологии:

«Самая насущная, самая позорная, самая постыдная и самая трагическая проблема – это молчание».

Часть первая. Жизнь Лорен

Глава 1

3 июня 2011 г.

В это время года в Блумингтоне, штат Индиана, царила непривычная атмосфера. На улицах, где обычно кипела студенческая жизнь, вечерами становилось до жути тихо. Сдав экзамены, большинство студентов разъехались, но были и те, кто остался в университете на летние занятия. На смену близким друзьям пришли новые знакомые и друзья друзей, в результате чего привычные и безопасные социальные связи ослабли.

Тем летом второкурсница Лорен Спирер не посещала занятия. Ее парень через две недели заканчивал учебу, поэтому она решила дождаться его, чтобы вместе с ним вернуться в Нью-Йорк. А пока она ждала, наслаждаясь долгими июньскими днями, она размышляла о решении, которое должно было навсегда изменить ее жизнь.

C Джесси Вульфом Лорен познакомилась три года назад в еврейском лагере среди озер и троп в горах Поконо. Семнадцатилетняя Лорен была вожатой-стажером; Вульфу на тот момент было девятнадцать, и он только что закончил первый курс университета.

Вульф был парнем застенчивым, с взъерошенными волосами, проникновенными темными глазами, мягким нравом и добрым характером. Лорен, миниатюрная голубоглазая блондинка, была более общительной и открытой. Находясь в лагере, она наслаждалась жизнью в кругу ребят, некоторые из которых впоследствии стали ее самыми близкими друзьями. На тот момент Лорен была старшеклассницей, и ей сразу приглянулся милый, зрелый, очаровательный Джесси. Однако вожатым запрещалось встречаться со стажерами, поэтому Лорен и Вульф виделись по ночам, держа в секрете свой зарождающийся роман.

Семья Вульфа жила в Порт-Вашингтоне на северном побережье Лонг-Айленда. После окончания смены парень отправился в часовую поездку до Эджмонта, где, к северу от Нью-Йорка, в состоятельном поселке Скарсдейл жила Лорен. Ее родители радушно приняли Джесси в своем доме. Зимой Лорен слетала в Индиану, чтобы побывать на официальном танцевальном мероприятии его братства, а уже весной звезды сошлись, и она получила прекрасную новость: ее приняли в тот же университет, где учился Вульф.

Однако после такого счастливого начала и двух лет проживания в Блумингтоне их отношения начали давать трещину. В месяцы, предшествовавшие исчезновению Лорен, между ребятами разгорелся новый конфликт.

Вульф, будучи старшекурсником, стремился к постоянству и уже задумывался о браке. Джесси по своей натуре был заботливым человеком, поэтому всегда хотел быть рядом и оберегать свою девушку. Но Лорен, студентка второго курса, в первую очередь думала о себе. Она вроде и любила его, но все чаще чувствовала себя в западне.

В тот вечер Лорен планировала встречу с Вульфом: они переписывались на протяжении всего дня, пока Джесси находился на занятиях. Но тут возникла проблема: за ее внимание боролся еще один симпатичный парень – новенький в их университете – и уговаривал ее встретиться с ним на вечеринке на соседней улице. С этим парнем сложностей не было. Для Лорен он олицетворял свободу. Страсть. Веселье. Его внимание вызывало чувство легкости и волнения.

Тем вечером Лорен получила сообщения от обоих молодых людей, каждый из которых назначил ей свидание.

Вроде бы ничего сложного – просто выбери, где провести жаркий вечер четверга. Но Лорен не знала, как поступить, потому что речь шла о ее будущем.

Что делать дальше? Наладить отношения со своим парнем или начать все с нуля?

Впрочем, выбор второй половины – это не единственное, о чем тревожилась Лорен. Из-за трудностей в семье и в учебе она чувствовала себя загнанной в угол.

Ее горячо любимая бабушка тяжело болела артритом, который обострился настолько, что матери пришлось срочно уехать в Алабаму. Лорен знала, что бабуле осталось недолго.

Но и это не все. С самого утра она пережила сильнейший стресс: ей позвонили из службы защиты студентов и известили о необходимости явиться на дисциплинарное слушание по обвинению в плагиате: в курсовой работе был написан абзац без указания источника, что сама Лорен назвала невинной ошибкой (она хорошо училась и привыкла к пятеркам и четверкам). Преподаватель разрешил ей переписать работу и указать источник, но все равно отправил письмо в деканат.

Лорен думала, что проблемы исчерпаны.

Но она еще не знала, какая на самом деле судьба ей уготовлена.

Накопившиеся переживания так и звенели у нее в голове, пока она надевала черные леггинсы и голубую полосатую кофту. Прихватив бутылку белого вина, Лорен отправилась на дружеский ужин к своему соседу. Ребята жили на одном этаже в «Смоллвуд-Плаза» – студенческом многоквартирном доме недалеко от кампуса. К Лорен присоединился ее друг и завсегдатай вечеринок Дэвид Рон – второкурсник с беспорядочными каштановыми волосами, который изучал менеджмент рекреационного спорта и мечтал стать тренером по баскетболу.

Мероприятие проходило в квартире их общего друга Скотта Шварца. Скотт собрал гостей, чтобы блеснуть кулинарными способностями перед друзьями из «Смоллвуда», которые пришли посмотреть вторую игру финала НБА между «Даллас Маверикс» и «Майами Хит».

По меркам университетских вечеринок эта тусовка скорее напоминала скромные будничные посиделки в самом начале летней сессии. Например, Скотт Шварц и его сосед по комнате делали домашнее задание и одновременно готовили ужин.

В 8 вечера, когда начался матч, некоторые гости наполнили свои тарелки «Курицей Пармиджано» – итальянским блюдом из куриного филе с хрустящей корочкой под слоем тянущегося сыра и густого томатного соуса. Лорен есть не стала. Вместо этого она достала бокал, устроилась на диване и налила себе вина из бутылки, которую принесла с собой.

Девушка не увлекалась баскетболом, поэтому сразу взяла в руки телефон. А в те моменты, когда она все-таки включалась в разговор с друзьями, речь шла вовсе не об игре, а о ее парне.

С которым она снова поссорилась.

Этой весной отношения накалились до предела, особенно после возвращения Лорен из волонтерской поездки в Израиль на весенних каникулах в марте. На фоне тяжелого учебного периода неделя, проведенная за границей, принесла ей долгожданную передышку и помогла найти себя. Ее энтузиазм хорошо прослеживается в серии электронных писем ее родителям, где она описывает свои душевные беседы с раввинами и солдатами и долгие рабочие дни, в ходе которых она собирала сорняки на ферме и перекрашивала стены в жилом комплексе для малоимущих.

Вот что она писала родителям:

«Я проникаюсь КАЖДЫМ событием и наслаждаюсь каждой секундой. Я бескрайне благодарна за эту поездку: она меня преображает. Скучаю и люблю вас обоих! Целую, Лорен».

Учитывая, что родители знали о трудностях дочери, подобные письма вызывали у них восторг.

«Только что прочитала твое письмо папе, – ответила ей Шарлин. – Похоже, ты прекрасно проводишь время! Я рада, что тебе ПОНРАВИЛСЯ Израиль! Надеюсь, он не отнимет тебя у нас!!!»

По возвращении в Блумингтон Лорен загорелась идеей поехать в Европу на один семестр и заняться изучением моды. Однако Вульф не разделил ее энтузиазма. Он жаловался, что ради нее отказался от возможности учиться за границей и выражал сомнения насчет способности Лорен к самостоятельной жизни. На самом же деле Джесси просто боялся ее потерять. Во время разговоров о совместном будущем Вульф чувствовал ее неуверенность.

– Я столько вложил в отношения, что теперь придется жениться на этой девушке, – подшучивал парень в разговорах с друзьями.

Но Лорен всегда находила способы ему отказать.

– Я слишком молода для брака, – отвечала она, стоило Вульфу затронуть эту тему.

Лорен всего два года назад закончила школу и даже не достигла возраста, когда можно законно пить алкоголь в баре. Недавно она все-таки попыталась развеять тревогу Джесси, предложив ему купить ей кольцо. Поводом послужила их предстоящая третья годовщина в августе месяце.

Тем вечером Вульф смотрел финал НБА в компании своих приятелей, которые состояли в Alpha Epsilon Pi, школьном еврейском братстве, расположенном в километре к востоку от «Смоллвуда» и занимающем несколько домов. Хотя формально их исключили, этот факт отнюдь не помешал их крепкой дружбе. Многие ребята из компании были родом из Нью-Йорка, поэтому однокурсники придумали им прозвище – ПЛА (Придурки с Лонг-Айленда). И оно совсем не вызывало у них неприязни.

Дом Вульфа находился в квартале от братства, где сегодня он и его друзья сидели перед телевизором, курили травку и пили пиво.

Вульф держался спокойно, хотя на самом деле очень переживал за свое будущее с Лорен.

Пока Вульфа не было в городе несколькими днями ранее, Лорен вместе с компанией однокурсников отправилась в Индианаполис на одно из крупнейших спортивных событий в мире – «Инди-500» [2]. Для команды университета это мероприятие представляло интерес еще по одной причине: здесь проходила самая грандиозная вечеринка года, на которую съезжались сотни тысяч людей. В начале недели в штате свирепствовали торнадо – Лорен восхищалась разгулом стихии, отправляя матери фотографии поваленных деревьев на территории кампуса, – но когда она вместе с подружками приехала на автодром Индианаполиса, то радость быстро сошла на нет: из-за дождей повсюду была грязь.

Вульф на тот момент гостил у друга в Атланте, и пока Лорен принимала участие в двухдневном мероприятии, он поддерживал связь и с ней, и с некоторыми из товарищей по братству, которые присутствовали на «Инди-500». «Обезьяны», как они себя называли, передавали Джесси все подробности происходящего. Именно от них он узнал, что на его девушке был довольно откровенный наряд: обрезанная синяя футболка с изображением Барака Обамы, из-под которой проглядывал бюстгальтер.

Будучи студенткой факультета текстильного мерчендайзинга, девушка в игривой форме выразила гордость за первого чернокожего президента, который несколькими неделями ранее отдал приказ «морским котикам» ликвидировать организатора терактов 11 сентября Усаму бен Ладена.

Лорен и раньше придумывала дерзкие образы для своих друзей, но в данном случае речь шла о ней, и Вульфу это не нравилось.

Хуже того, с ней флиртовал новый парень.

Джесси довольно часто ревновал свою девушку. Парни нередко заглядывались на миниатюрную голубоглазую блондинку с приветливой улыбкой, поэтому на вечеринках в братстве, когда Лорен куда-то отлучалась, Вульф следовал за ней и наблюдал за ее общением с другими ребятами. Позже Джесси рассказал частным детективам Спиреров, что ребята пытались напоить ее, чтобы заняться с ней сексом.

– Меня чертовски это бесило, – рассказывал он следователям.

О неверности Лорен поговаривали и раньше, а в прошлом году один из слухов оказался настолько конкретным, что Вульф решил лично разобраться с обидчиком. Однако слухи не подтвердились: молодой человек был таким же безобидным, как и большинство парней, с которыми общалась Лорен. Многие признавали свою симпатию к ней, но кроме флирта не предпринимали никаких действий, зная, что у нее есть парень.

Однако новый поклонник заметно отличался от остальных. Кори Россмен был дерзким, наглым парнем, и ему было плевать на отношения Лорен с Джесси Вульфом. Россмен входил в круг их общих друзей, поэтому на Инди-500 он отправился вместе с ребятами. «Обезьяны» доложили Вульфу, что Россмен предлагал Лорен спиртное и кокаин на грязной асфальтированной парковке, где, собственно, и проходила вечеринка. А еще он с ней заигрывал, и она его не отвергала.

В тот день на Facebook появилась фотография: Россмен и Лорен находятся в палатке вместе с другими студентами и передают по кругу стеклянную трубку с марихуаной; возле их ног стоит пивная банка Busch Light. Лорен, с двух сторон окруженная друзьями, с улыбкой сидит на земле; ее волосы завязаны синей банданой. Справа, склонившись над Лорен, стоит улыбчивый Россмен в белой футболке и с всклокоченными белокурыми волосами.

Именно таких парней Вульф не переносил на дух. Наглых. Обольстительных. Игроков.

«Говорят, ты вызывающе одета», – написал Вульф Лорен.

Лорен не понравилось, что за ней шпионят – она ринулась через площадку прямиком к друзьям Вульфа и обрушилась на них с криками. В результате началась бурная переписка, которая продолжалась два дня и насчитывала более 200 сообщений. Дошло до того, что ее соседка по комнате заявила друзьям Вульфа, что тот «ведет себя как псих», за что Вульф позже потребовал от Лорен извинений.

После возвращения в город Лорен и Вульф помирились, и он остался ночевать в ее квартире в попытке погасить пламя последней ссоры. Но и Россмен тоже не сдавался: пока Вульф переписывался с Лорен в первые минуты баскетбольного матча, договариваясь о ночевке, Кори отправлял ей сообщения с приглашением на предматчевую вечеринку, которая проходила в его таунхаусе у ее друга Джея Розенбаума.

В тот вечер девушка испытывала сильнейшее давление.

В перерыве между игрой счет оставался равным. Как только Лорен допила бутылку вина, парни предложили ей травку, которую сами курили. Но ей захотелось чего-нибудь покрепче, чтобы успокоиться и снять напряжение.

Несколькими этажами выше располагалась квартира Брайана О’Коннора, парня ее соседки Хадар Тамир. Именно Брайан периодически доставал ей запрещенные препараты.

В тот вечер О’Коннор и его сосед по комнате устраивали собственную вечеринку.

Лорен и Рон вошли в его квартиру, когда студенты разливали виски и водку из бутылок, расставленных на кухонной столешнице.

Там Лорен случайно встретила своего друга из Грейт-Нека, Лонг-Айленд, который платил за колледж путем продажи наркотиков – в частности, «Ксанакса», популярного препарата среди жителей «Смоллвуда». Днем Спирер и О’Коннор уже обменивались сообщениями. Она хотела купить у него рецептурное успокоительное, но поскольку летом спрос на них снижался, парень не смог получить поставку из Пакистана. Тем не менее, будучи другом Лорен, О’Коннор согласился подняться на шестой этаж и спросить у приятеля, не осталось ли у него запасов.

А пока О’Коннор предложил Лорен кокаин. Он уже продал ей дозу на «Инди-500» и сейчас был готов отдать ей грамм за 40 долларов – скидка из-за ее соседства с его девушкой.

Лорен и Рон прошли в одну из пустующих спален и вынюхали по две дорожки. Тамир, заглянувшая внутрь, выразила беспокойство по поводу того, что Лорен смешивала алкоголь и наркотики, но быстро отступила.

Обычно Лорен умела держать себя в руках. В компании она была единственная, кто мог «отрываться» вместе с людьми вдвое крупнее ее и при этом не терять рассудок. Ее друг назвал ее «одной из самых веселых и жизнерадостных девушек, которая всегда была не прочь потусоваться».

Но только самые близкие друзья знали реальное положение дел: предыдущей осенью полиция выписала ей штраф за публичное появление в нетрезвом виде и обязала посещать собрания анонимных алкоголиков. И мало кто знал, что перед поступлением в Университет Индианы родители отправили ее на шестинедельную реабилитационную программу, чтобы помочь ей справиться с пристрастием к алкоголю и наркотикам.

Однако в последние месяцы давление на Лорен неумолимо возрастало, и некоторые друзья стали замечать за ней признаки потери веса, бледность, не характерную для времени года, а также истончение волос. Так тревога и наркотики начали сказываться на ее здоровье.

В квартире О’ Коннора работал телевизор; шел третий период баскетбольного матча. Вернувшись, Брайан сообщил, что не смог найти «Ксанакс», но продал Лорен и Дэвиду Рону четыре таблетки «Клоназепама» (транквилизаторы).

Согласно показаниям, Лорен постоянно перемещалась из одной квартиры в другую, одновременно переписываясь с Вульфом. За 20 минут они обменялись 14 сообщениями.

Вернувшись на ужин к Шварцу, Лорен и Рон положили долларовую купюру поверх «Клоназепама», растолкли таблетки в порошок и разделили его на 8 дорожек. Вынюхав две, Рон отошел в туалет, а когда вернулся, Лорен уже успела принять все остальное.

«Даллас Маверикс» вырывался вперед. На последних секундах Дуэйн Уэйд упустил возможность выполнить победный трехочковый бросок, и «Майами Хит» проиграли со счетом 95:93.

В очередной раз проверив телефон, Лорен увидела два непрочитанных сообщения от своего парня и одно новое от Джея Розенбаума: «РУ придет».

Теперь Лорен предстояло принять решение.

Она могла встретиться с Вульфом и попытаться наладить отношения. Или ответить Розенбауму и подтвердить свое участие в предматчевой вечеринке в его таунхаусе на соседней улице. Там она могла встретиться с Джеем, но что еще важнее – с его соседом, симпатичным новичком, с которым она познакомилась на «Инди-500».

Это был тот самый парень, с которым она позировала на фото в Facebook. Тот, кто предлагал ей выпивку и флиртовал с ней, пока ее бойфренд бесновался за пределами штата. Кори Россмен, который по дороге домой после «Инди-500» заявил Рону:

– Я хочу трахнуть Лорен.

– У нее есть парень, – предупредил Рон.

– Мне плевать, – ответ Кори.

Все еще находясь в квартире Шварца, Лорен сделала окончательный выбор и спросила Рона, пойдет ли он с ней к Розенбауму.

Спирер была полна решимости встретиться с Кори Россменом.

Глава 2

В полутора километрах к востоку от «Смоллвуда», в квартале с роскошными домами из красного кирпича, шикарными дворами и ухоженными деревьями, в непритязательном сером одноэтажном здании отдыхали парни из братства Alpha Epsilon Pi. Баскетбольный матч уже закончился, и Вульф оказался в тупике. Он проводил время со своими приятелями, не имея понятия, когда Лорен ответит на его последние сообщения.

Вульф по-прежнему ожидал звонка, хотя в глубине души надеялся, что Лорен просто отправилась спать. На тот момент он даже не подозревал, что ночная тусовка его девушки только набирала обороты.

Около полуночи Лорен и Рон вышли из «Смоллвуда» и направились на вечеринку, куда ее так зазывали Розенбаум и его сосед Россмен.

На самом деле типичная предматчевая тусовка не имела никакого отношения к игре. Для большинства студентов вечерний чемпионат по баскетболу просто служил поводом собраться в квартире друга и выпить перед походом в бар.

На Лорен был свободный белый верх, черные леггинсы, балетки и модная сумочка Tory Burch, в которой находились поддельное удостоверение личности, карта-ключ от апартаментов и телефон iPhone. На улице было душно; при высокой влажности температура воздуха составляла около 21 градуса. Непривычная темнота сглаживалась лишь слабым светом луны. Всю неделю в городе выли сирены: за несколько дней до этого по штату пронеслись восемь торнадо. Однако угроза миновала, и на улицах Блумингтона вновь стало тихо.

Лорен и Рон прошли три квартала в гору по тускло освещенным закоулкам, затем свернули за угол на Одиннадцатую авеню и оказались у 5 North Townhomes – современного четырехэтажного здания из красного кирпича, где в основном проживали старшекурсники. Там же жили Розенбаум и Россмен.

С обочины их поприветствовали три девушки. Одна из них узнала Лорен:

– Симпатичные туфли!

Пока они общались, из темно-коричневой двери появился Кори Россмен. На его овальном, угловатом лице сияла самодовольная улыбка; светлая челка была уложена и стояла торчком. Россмен сопроводил ребят на вечеринку.

В таунхаусе на кухонной стойке стояли красные пластиковые стаканчики. Рядом толпились студенты – около дюжины ребят, – распивая водку «Бельведер» и запивая ее пивом из бочонка.

В тот вечер Розенбаум отмечал приезд двух своих друзей из его родного Блумфилд-Хиллза, состоятельного пригорода Детройта, штат Мичиган. Розенбаум приготовил для Блезняка и Фербера бочонок с алкоголем и пригласил знакомых девушек в надежде весело провести время.

Нескольких человек Лорен знала. Сама она пришла без подружек, потому что Тамир бала в «Смоллвуде» вместе со своим парнем, а другие ее соседки, Аликс Стейнберг и Блэр Уоллах, уже давно ушли.

Уоллах, ее старшая и лучшая подруга, отличалась наибольшим здравомыслием. Она не пила и не принимала наркотики, и чаще всего именно Блэр помогала Лорен вернуться к нормальной жизни.

Однако в тот вечер компания готовилась к грандиозному вечеру.

Рон оставил Лорен с двумя приезжими гостями, а сам отправился на кухню, чтобы перекинуться парой слов с Розенбаумом и Россменом. Россмен, обеспеченный студент из Шарона, штат Массачусетс, еще в школьные годы слыл ловеласом. Некоторые считали его геем, потому что за обедом он всегда сидел с девчонками – так было до тех пор, пока они не узнали о его многочисленных связях.

Положив глаз на Лорен, Россмен не стал скрывать своих намерений: он сообщил об этом Рону и Розенбауму на обратном пути с «Инди-500». Да и Лорен, в свою очередь, была не слепой и прекрасно знала, что она интересовала Россмена.

В меньшей степени были понятны отношения Лорен с хозяином вечеринки. Розенбаум познакомился с ней в старших классах, когда гостил у друзей в ее родном городе. И только недавно в разговоре с Роном Розенбаум признался, что она ему симпатична. Рон заверил друга: «В будущем вы могли бы встречаться».

Розенбаум производил довольно сильное впечатление: атлетически сложенный молодой человек с горящими зелеными глазами, ухоженными бровями и безупречной, абсолютно американской внешностью. На вечеринке он выполнял роль очаровательного бармена, поэтому сразу же предложил Лорен выпить. Опираясь на стойку, чтобы не потерять равновесие, девушка наблюдала за действиями Россмена, который продолжал добиваться своего еще со времен «Инди-500» и барбекю у бассейна на следующий день после их возвращения в город. В последнем случае он выразил бурный восторг, когда из-под ее футболки выпали накладки на грудь.

– Смотрите, что я нашел! – смеясь, он поднял нижнее белье телесного цвета и начал размахивать перед ней.

Лорен выхватила его из рук Россмена.

– Разве не странно, что мне за это не стыдно? – рассмеялась она.

В гостях у Розенбаума, когда Лорен пролила на себя напиток, Россмен не растерялся и воспользовался возможностью: он предложил бросить футболку в сушилку, на что Лорен согласилась, и они вместе ушли с вечеринки к нему домой.

Через пятнадцать шагов они уже стояли в дверях. Правда, они оказались не одни. Майк Бет, его сосед по комнате, коренастый двадцатилетний парень с вьющимися каштановыми волосами и зачатками бороды, работал над докладом для летнего курса.

Когда Лорен сняла футболку, Россмен бросил мокрую одежду в машинку в прихожей, после чего присоединился к ней на диване и стал показывать видео с YouTube на своем телефоне, уговаривая пойти с ним в бар.

– Пропустить бы ещё три стаканчика – вот тогда станет круто, – заявил Кори.

Тем временем, все еще находясь у Розенбаума, Рон заметил отсутствие Лорен. Он написал ей сообщение, но ответа не получил. Через несколько минут он повторил попытку.

Рон уже хотел закругляться, поэтому отправился на поиски девушки. Заглянув к Россмену, он застал свою подругу рядом с Кори в одном лифчике и черных леггинсах. Это зрелище привело его в замешательство.

– Что ты делаешь? – предостерег он Лорен.

Тогда она рассказала, что пролила на себя напиток.

Рон подошел к машинке, вытащил футболку и протянул ей:

– Одевайся.

Примерно в это же время вечеринка подошла к концу. В квартиру заглянул Розенбаум и пригласил Россмена и Лорен в спорт-бар Kilroy’s, расположенный на соседней улице.

– Мы подойдем чуть позже, – ответил Россмен.

Рон попытался уговорить Лорен вернуться к Шварцу и немного протрезветь.

Но та отказалась:

– Нет, я пойду в бар.

Майк Бет, который уже не мог полноценно заниматься, включил телевизор, выбрал фильм «Банды Нью-Йорка» и нажал кнопку воспроизведения.

Рон заметил телефон Лорен, торчащий из ее крошечной сумочки:

– Ты его потеряешь.

И на этом сдался.

По дороге в «Смоллвуд» Дэвид Рон отправил ей напутственное сообщение: «Будь осторожна, дай знать, если вдруг понадоблюсь».

Но Россмен и Лорен уже ушли развлекаться.

* * *

Спорт-бар Kilroy’s, более известный как Sports, находился всего в нескольких кварталах от Россмена. Он и сейчас остается одним из самых больших и популярных баров в тусовочном городке. Заведение занимает полквартала, имеет два этажа и три открытых патио.

Как правило, во время учебного года в два часа ночи очереди здесь выстраивались на весь квартал. Однако к первому четвергу июня людей на улицах было немного.

Лорен и Россмен подошли прямо к двери. Один из знакомых Лорен, который стоял у входа и курил сигарету, увидел, как она прошла мимо в сопровождении Россмена, а потом зашла в заведение, предъявив поддельное удостоверение.

Внутри кирпичных стен бара, над опустевшими двухместными столиками и кожаными диванчиками, с потолка свисали светильники из старых водочных бутылок.

Чтобы привлечь клиентов в межсезонье, внутренний дворик превратили в импровизированный пляж, украсив его искусственными пальмами, полосатыми надувными мячами, флуоресцентными пластиковыми стульями и надувным детским бассейном. Пляжный антураж дополнялся настоящим песком.

Лорен сняла балетки и устроилась на песке, пока выпивка продолжала литься рекой из открытого бара всего в нескольких шагах от них. Кори снова принес выпить.

Из Kilroy’s они вышли около 2:30 ночи.

Лорен едва держалась на ногах – босых ногах, потому что балетки она забыла в баре. И оставила она не только обувь, но и свой телефон, который позже будет разрываться от входящих звонков.

Впрочем, при себе у нее все еще была сумочка с карточкой от «Смоллвуда», куда, собственно, они с Россменом и направились.

Подойдя к входу, они воспользовались ключом для разблокировки автоматических дверей. Ступая по гладкому полу вестибюля, они прошли застекленную зону отдыха и направились к лифту мимо разноцветных диванов. Одно движения ключа – и Лорен вместе с Кори оказались в кабине.

Выйдя из лифта на пятом этаже, им оставалось пройти всего несколько метров, но тут Лорен замешкалась: она остановилась, прислонилась к стене и закрыла глаза. Россмен постарался ее поторопить. Внезапно позади них раздался сигнал открытия лифта, и из кабины вышли четверо парней. Один из них, товарищ Вульфа по братству по имени Адам Вейнер, дружил с Лорен и поздоровался с ней, но она, похоже, его не узнала. Заметив, что ей трудно сосредоточиться, Вейнер помахал рукой перед ее лицом, добиваясь хоть какой-то реакции.

– Что ты делаешь с этим парнем? – спросил ее Вейнер.

Лорен не ответила.

– Все в порядке, чувак, – вмешался Россмен, одной рукой прижимая Лорен к стене. – Она со мной.

– Нет, не c тобой, – ответил другой парень. – Мы ее знаем. Отведи ее домой и уходи.

– Со мной, – отрезал Россмен. И этих слов было достаточно, чтобы началась перепалка. – Со мной! – повторил он, чем вызвал раздражение у особо вспыльчивого парня. Крепкий студент подался вперед и ударил Россмена кулаком в лицо, повалив Кори на пол.

Парни спохватились и убежали по коридору, опасаясь, что удар попал на камеру наблюдения.

Лорен и Россмен растянулись на полу в гордом одиночестве. Первым на ноги встал Кори, после чего поднял Лорен, решив отвести ее в свою квартиру.

И теперь уже никто не стоял у него на пути.

Глава 3

Когда время близилось к трем часам ночи, Кори и Лорен вышли из лифта на первом этаже. И это последний кадр с Лорен, который увидела публика.

Держась друг за друга, они прошли через вестибюль «Смоллвуда» и вышли на тротуар. Адвокат Россмена позже назовет их «ходячими ранеными», ушедшими в темноту ночи. На самом же деле именно этот высокий молодой человек из Массачусетса взял на себя ответственность и повел пьяную спутницу к своему дому, расположенному в трех кварталах от ее жилого комплекса.

Свернув налево по Колледж-авеню, они миновали отель, банк, парковку и припаркованные машины – везде было пусто и темно. В следующем квартале, перед музеем «Фермерский домик», они свернули налево в темный переулок. Пройдя 90 метров, молодые люди добрались до промежуточной точки 10th and College – еще одного студенческого жилого комплекса. Там жили подруги Россмена, которые присутствовали на предматчевой вечеринке Розенбаума. Обнаружив, что вход на северную лестницу открыт, Кори провел Лорен на второй этаж и постучал в дверь, но никто не отозвался: девушки уже спали.

Взвалив Лорен на плечи, Россмен снова спустился по лестнице на парковку.

К тому времени наркотики, выпивка и усталость изрядно подкосили миниатюрную второкурсницу. К тому же с последнего приема пищи прошло уже более восьми часов.

Но Россмен упорно двигался к цели, не осознавая серьезной опасности.

Только Вульф, а также члены семьи Лорен и несколько близких друзей знали, что девушка страдала от редкого сердечного недуга. Генетическое заболевание сердца – синдром удлиненного интервала QT – вызывает аритмию и резкие перепады артериального давления. Проблема была настолько серьезной, что в подростковом возрасте Лорен пришлось бросить спорт. Врачи настоятельно рекомендовали ей избегать любых нагрузок, вызывающих нарушения сердечного ритма.

Но Лорен не терпела запретов и указаний. Поначалу она вообще не рассказывала друзьям о своем состоянии, а когда на следующее лето она вернулась в лагерь «Таванда», снова оказавшись вне досягаемости родителей, она возобновила занятия бегом, играла в лакросс и футбол. Семья узнала об этом из фотографий, размещенных на сайте лагеря.

С момента постановки диагноза прошло шесть лет, и Лорен никогда не сталкивалась с выраженными симптомами. Тем не менее это заболевание имеет очень нехорошее свойство: оно годами может протекать в скрытой форме, а потом внезапно проявиться такими симптомами, как учащенное сердцебиение, головокружение, обморок и внезапная смерть. В ту ночь сердце девушки могло остановиться из-за самой невинной причины – фейерверка в ночном небе.

Когда они вышли из жилого комплекса 10th and College, Лорен попыталась встать на ноги, но едва она успела пройти через парковку, как ей пришлось остановиться. Она добралась до ближайшей лестницы, села на верхнюю ступеньку и прислонилась рукой к стене. Россмен торопил ее и просил подняться, но рука ее соскользнула, и она упала назад, ударившись затылком о бетон.

Проходившая мимо женщина – барменша, которая только что закончила смену, – видела момент падения и слышала звук удара. Она спросила молодую блондинку, все ли с ней в порядке, но ответа не получила. Женщина встревожилась, увидев, что Лорен вспотела и плохо соображала, однако Россмен, взглянув на незнакомку, преуменьшил значимость ситуации:

– Она пьяна.

Стоило женщине отойти, как Россмен тут же подхватил Лорен на руки и понес ее вниз по лестнице, прижимая к груди, как младенца. Далее он направился в переулок, который вел к его дому.

Лорен попыталась идти, но не успела сделать и нескольких шагов, как уронила сумочку. А потом упала и сама, причем на этот раз у нее не получилось выставить руки, чтобы обезопасить лицо.

Спирер поднялась на ноги, но удержаться в вертикальном положении снова не сумела.

Стоя возле мусорного контейнера, Россмен помог Лорен перебраться на тротуар. Далее он достал iPhone и решил позвонить близкой подруге из Шарона, штат Массачусетс, – это был последний момент, запечатленный на видео. В 2:55 утра Россмен, расхаживая по переулку, набрал номер и стал ждать ответа. Однако телефон сразу же переключился на голосовую почту.

Позвони он Вульфу, тот бы наверняка ответил: Джесси всегда отвечал, потому что подобные инциденты уже имели место. Бывало, что кто-нибудь из друзей Лорен сообщал ему, что она слишком пьяна и не может добраться до дома. Более десятка раз он спешил на помощь и забирал свою девушку.

Но в ту ночь Россмен не стал уступать контроль над ситуацией и не захотел звонить ее парню. После неудачной попытки связаться с подругой, Кори снова поднял Лорен, перекинул ее через плечо и понес через весь квартал до таунхауса на углу Одиннадцатой и Мортон-стрит, в квартиру, расположенную в двух шагах от Розенбаума, где проходила вечеринка. К тому моменту под глазом Лорен уже расплылся синяк.

Именно с этого места история начинает терять ясность.

В 2011 году в комплексе 5 North Townhomes не было камер наблюдения. Кроме того, в 3 часа ночи поблизости не оказалось ни одного свидетеля. Знать подробности событий, произошедших с Лорен внутри таунхауса, могли только четверо молодых людей, которые непосредственно там находились, – Бет, Россмен, Розенбаум и Блезняк, гость Розенбаума из его родного города.

Впоследствии Россмен заявит через своего адвоката, что после удара, полученного в «Смоллвуде», у него случился провал в памяти, а Блезняк якобы спал. Оставались Розенбаум и Бет – единственные свидетели последних часов Лорен перед ее исчезновением.

Они вместе и по отдельности общались со следователями, а позже – с частными детективами в присутствии своих адвокатов, и рассказывали о том, что всячески старались привести девушку в чувства.

Вот только их истории существенно расходились, а в случае с Розенбаумом еще и видоизменялись.

Ни один из свидетелей не смог дать вразумительного ответа на вопрос, каким образом Лорен из квартиры Россмена попала к Розенбауму, и что она делала, оказавшись внутри. И еще один важный вопрос: кто сделал два звонка с мобильного телефона Розенбаума около 4:00 утра? Первый из них был адресован другу Лорен Дэвиду Рону, с которым она пришла на предматчевую вечеринку; второй – Скотту Шварцу, который ранее вечером организовал ужин в честь баскетбольного матча.

Уже более десяти лет детективы и интернет-следопыты ломают голову над этими вопросами. Та ночь в начале июня 2011 года как будто застыла во времени. На улице Лорен видели десятки свидетелей, она попала на камеры видеонаблюдения и оставила после себя улики… пока не добралась до комплекса, где бесследно исчезла.

Возникает вопрос: удалось ли Лорен выбраться из квартиры Розенбаума живой?

Все молодые люди стали подозреваемыми лицами, возможно, причастными к ее исчезновению.

То же самое можно сказать и о Вульфе, который всю ночь ждал от нее вестей, а потом заявил следователям, что к тому времени уже спал. Однако впоследствии, когда частные детективы Спиреров начали проверять бесчисленные версии – от тюремных наводок до экстрасенсов, – они вновь и вновь возвращались к парню, которого семья когда-то радушно приняла в своем доме. В самый разгар конфликта с Лорен Вульф исчез из поля зрения и в последние часы ее жизни не появлялся.

Расхождения в показаниях остальных молодых людей привели к тому, что семья Лорен подала на них в суд, обвинив в причинении смерти их дочери по неосторожности. При этом адвокаты студентов настаивали, что их клиенты не несли ответственности за Лорен после ее ухода из квартиры Розенбаума.

А согласно их версии, она ушла.

Розенбаум рассказывал, что попросил Лорен пройти по прямой линии, чтобы удостовериться в ее трезвости, и этот тест она успешно прошла. По его словам, девушка настаивала на возвращении домой, хотя у нее не было обуви и она с трудом стояла на ногах.

Во время одного из допросов Розенбаум признался, что видел, как она выходила через парадную дверь. Он окликнул ее и спросил, точно ли она в состоянии дойти до дома, на что она поклялась, что все хорошо.

В другой раз Розенбаум уже выдал другую версию. По его словам, он поднялся на балкон на втором этаже, чтобы проследить за Лорен, и сказал ей: «Напиши мне, когда найдешь свой телефон».

Розенбаум уверял, что девушка дошла до перекрестка 11-ой улицы и Колледж-стрит, а потом направилась мимо стройки в сторону Колледж-авеню и «Смоллвуда». Стоит заметить, что к утру огромные ямы на этой самой стройке зальют цементом, а мусоровозы опустошат контейнеры и увезут отходы на свалки за пределами города.

А тело Лорен так и не будет найдено.

В ходе последующих допросов Розенбаум вспомнил, что к Лорен на углу подошел человек. Эти слова сразу навели на мысль о возможном похищении. Спустя несколько месяцев, пересказывая события той ночи одной из подруг Лорен, Розенбаум уже настаивал на том, что девушка ушла из его дома и встретила убийцу. Впоследствии бывший прокурор заявит, что Лорен находилась в «опасной зоне» преступника, который четыре года спустя будет осужден за убийство студентки Университета Индианы. В начале расследования исчезновения Лорен в полицию обратился свидетель и рассказал, что примерно в 4 часа утра услышал женский крик.

При этом Розенбаум не предлагал девушке проводить ее до дома. Как сказал на суде его адвокат: «Лорен взяла и ушла».

Последняя информация, известная о двадцатилетней Лорен Спирер из Скарсдейла, Нью-Йорк, звучит следующим образом: потеряла телефон, туфли и сумку; есть синяк под глазом и, возможно, травма головы; находилась в трех кварталах от дома и в получасе от рассвета; исчезла на пустынных улицах студенческого городка, окрашенных розовым светом восходящего солнца; шла одна по направлению к своему дому.

Вопрос только в одном: вы в это верите?

Часть 2. Исступление

Глава 4

Джесси Вульф, набрав номер Лорен, затаил дыхание в ожидании ответа.

С самого утра он непрерывно звонил и писал своей девушке. Позже он скажет следователям, что, по его сведениям, она рано легла спать. Но в то утро, когда ее телефон разрывался от звонков, Вульф не мог избавиться от чувства тревоги и пытался заставить себя не думать о самом плохом из возможных сценариев.

И тут, как это ни удивительно, трубку взял некий мужчина:

– Алло?

Растерянный, Вульф попросил к телефону свою девушку.

– Это Sports, – ответил мужчина. – Мы увидели ваши сообщения. Ее телефон в баре.

– Можно мне забрать его? – спросил Вульф.

– Мы можем вернуть его только Лорен. Или полиции.

* * *

В то же утро Кори Россмен вышел из своего дома навстречу яркому солнцу, испытывая тягостные последствия прошедшей ночи. На небе не было ни облачка, чтобы укрыться от палящих лучей. Вокруг дома гуляли студенты, страдающие похмельем, и двоих из них Россмен узнал. Они стояли возле его двери.

Хотя адвокат Россмена и утверждал, что после удара в лицо Кори потерял память, одногруппники, которые видели его с утра, позже сообщат, что не заметили у него ни синяков, ни покраснений.

Россмен подошел к приятелям.

– Как дела, парни? – спросил он. – Кто-нибудь видел малышку-блондинку?

* * *

Молодые люди, которые накануне повздорили с Россменом, с утра обсуждали бурную ночь. Они находились в квартире в «Смоллвуде», когда к ним заглянула Хадар Тамир, соседка Лорен по комнате. Она рассказала парням, что Лорен не ночевала дома, и спросила у них, куда она могла пойти.

Один из ребят отправил сообщение Заку Оуксу, парню, который ударил Россмена:

«Привет, Зак. Лорен так и не вернулась домой».

Тот ответил:

«Не может этого быть».

* * *

Утро Сары Горниш началось с учебных занятий, после которых она решила неспешно прогуляться до бассейна, расположенного на территории комплекса Tenth and College, и провести время с друзьями – этот ритуал она старалась соблюдать всю летнюю сессию.

Горниш взяла стул, села рядом с Амандой Руд и другими сокурсниками, а потом заметила Джея Розенбаума и Кори Россмена.

Сара ждала Хадар Тамир, но вместо встречи получила любопытное сообщение. Она написала, что ей только что позвонил Вульф, что он разыскивал Лорен и сильно переживал. Хадар ответила Вульфу, что не могла с ним разговаривать, потому что занятия еще не закончились.

И тут, как по сигналу, раздался звонок – на этот раз от самого Вульфа.

– Привет, ты говорила с Лорен? – спросил Джесси. В его тоне сквозила тревога. – Похоже, вчера вечером она куда-то ушла. Я был дома, смотрел матч. Она не звонила и не писала, и я уже начинаю переживать. Есть новости?

– Не знаю, – ответила Горниш Вульфу. – Она была в хлам.

Скотт Шварц, организатор ужина в «Смоллвуде», подтвердил слова Горниш:

– Она была в стельку, просто никакая.

Тогда же он заметил загадочный пропущенный звонок. Позже Джей Розенбаум расскажет, что Лорен звонила с его телефона незадолго до ухода из его квартиры.

Как правило, в подобных ситуациях друзья Лорен не спешили предпринимать меры. Со слов Тамир, в их группе периодически все ребята отрывались до потери сознания, поэтому смысла в переживаниях попросту не было.

– Такое со всеми случается. Проходит время, ты приходишь в норму. Ну а если тебя тошнит, ты просто идешь домой и отсыпаешься. Борешься с похмельем. Мы ведь не бежим в больницу при каждой неприятности, – добавила она.

Лорен и раньше пропадала после ночных тусовок, залезала под одеяло и долго не выходила из дома.

– Она могла спать до обеда, а то и дольше, – позже расскажет ее подруга Аманда Руд. – Она любила понежиться в постели.

Иногда, когда Лорен перебирала с алкоголем, она заказывала еду, а потом засыпала. Ее соседи по комнате просыпались от звонка курьера или спотыкались о холодную пиццу на пороге на следующее утро. Лорен могла проспать все на свете.

Вот только в этот раз в голосе Вульфа отчетливо слышалась паника.

Поговорив с Джесси, Горниш расспросила парней у бассейна: вдруг они что-нибудь слышали. Россмен и Розенбаум признались, что видели Лорен ночью и что она ушла от них в состоянии сильного опьянения.

В дальнейшем Горниш рассказала следователям, что они оба были «хладнокровны, очень спокойны и собраны».

Отвечая на вопросы однокурсников, Россмен не удосужился упомянуть, что всего несколькими часами ранее он нес на плечах пьяную Лорен. Нес через переулок к своему дому, мимо того самого бассейна, у которого они собрались.

Решив создать собственную поисковую группу, ребята отправились в «Смоллвуд»: они хотели узнать, вернулась ли Лорен домой. По дороге девушки засыпали Россмена и Розенбаума новыми вопросами. Оба молодых человека выразили удивление, что Вульф не получал известий от Лорен, и с готовностью включились в процесс поисков, чтобы проследить путь Спирер до квартиры в «Смоллвуде».

Спустя несколько минут один из студентов обнаружил улику. Чуть дальше по переулку, между бассейном и «Смоллвудом», на перилах весела связка ключей с серебряным брелоком в форме ладони – еврейским символом защиты.

Ключи Лорен.

Дальше группа разошлась. Россмен отправился домой, чтобы пересечься со своим соседом Майком Бетом, который как раз должен был вернуться с занятий.

Бет сообщил, что с утра отправил Лорен сообщение, но ответа так и не получил. Россмен тоже писал ей: «Дай знать, если ты забрала телефон».

Россмен рассказал следователям, что по возвращении в таунхаус он встретился с Розенбаумом, Дэвидом Блезняком и Алексом Фербером, и они обсудили прошедшую ночь. Там же Россмен получил ответное сообщение от сотрудника бара, в котором говорилось, что за телефоном так никто и не приходил.

И еще одно смс – на этот раз от соседки Лорен, Хадар Тамир: Лорен так и не нашли.

* * *

Дэвид Рон, который накануне сопровождал Лорен на предматчевую вечеринку у Джея Розенбаума, лег поздно и проспал занятия, которые начинались в 8:15 утра. После пробуждения он отправился в университетский спортзал, чтобы поиграть в баскетбол. Уже изрядно пропотев, парень услышал сигнал телефона: это было сообщение от Хадар Тамир с предупреждением о скором звонке Вульфа.

Вульф и Рон толком не знали друг друга; лично они встречались лишь пару раз. В каком-то смысле ребята отражали две противоположные стороны университетской жизни Лорен. Как правило, она либо проводила время с Вульфом – тусовалась в его братстве или отдыхала вместе с ним дома, – либо общалась с друзьями вроде Рона, закадычного друга из «Смоллвуда», который выполнял роль связующего звена с компанией из таунхауса. Эти два пути редко пересекались.

– Слушай, это прозвучит странно, – неуверенно произнес Вульф, когда Рон ответил на звонок, – но ты не знаешь, где Лорен? Вчера вечером она так и не вернулась домой.

Дэвид Рон ответил, что не знал о местонахождении девушки, а заодно добавил, что в последний раз, когда он видел Лорен, она собиралась в бар вместе с Россменом. После его слов кусочки головоломки начали складываться в единое целое. С утра Вульф выяснил, что его девушка потеряла телефон в спорт-баре Kilroy’s, а позже ему сообщили, что она так и не вернулась домой. И вот теперь ему стало известно о ее ночном отдыхе в компании Кори Россмена – того самого парня, который, насколько Вульфу было известно, положил на Лорен глаз.

– Спасибо, – поблагодарил Джесси и сбросил звонок.

Закончив игру, Рон вернулся в «Смоллвуд», чтобы принять душ, и уже оттуда направился к Лорен домой. Дверь ему открыл Вульф. К тому времени в квартире уже находилось с полдюжины друзей Спирер, и все они выглядели крайне обеспокоенными.

Кровать Лорен была заправлена, а это значит, что она не ночевала дома. На полке стояли три фигурки Hello Kitty, там же лежал плакат с рекламой виски Jack Daniels. На белых стенах висели разноцветные постеры, среди которых был плакат Уорхола «Мэрилин Монро», афиша «Вудсток: три дня мира и музыки», и табличка «Будь вежлив или уходи». В спальне не было никаких улик, кроме небольшого пакетика кокаина на комоде.

Ребята сравнили свои наблюдения. Учитывая вчерашнее состояние Лорен и тот факт, что они уже обзвонили больницы и полицейские участки, а также нашли ее сумочку, компания приняла решение действовать дальше.

Близился вечер. С момента последней встречи с Лорен прошло уже более двенадцати часов.

Настало время собраться и обратиться к людям за пределами своей социальной сети. Они знали, что такие действия сопряжены с серьезным риском, ведь все эти годы ребята жили в созданном ими мире, лишенном всякого надзора, и тщательно его берегли. Однако поиски Лорен не увенчались успехом, а значит, им предстояло заявить о ее пропаже.

Основная часть коллектива по-прежнему сохраняла спокойствие и старалась не поддаваться эмоциям. Но не Джесси Вульф: его худшие опасения, похоже, сбывались. Он злился на Лорен за ее упрямство и нежелание себя поберечь – и это несмотря на то, что за последние два года они не раз переживали трудности вместе.

В частности, Вульф не мог забыть события одной ночи, произошедшие всего за пару месяцев до исчезновения Лорен. Примерно в три часа ночи она отключилась на вечеринке. Получив звонок от одной из ее соседок по комнате, Вульф пришел на мероприятие, перекинул свою девушку через плечо и понес обратно в «Смоллвуд», причем ему пришлось подниматься по лестнице, дабы избежать встречи с охранником.

Когда он уложил Лорен в кровать, ее вырвало прямо на плед. Вульф испугался, что она умрет, но по какой-то причине, даже когда у Лорен закатились глаза и она начала биться в конвульсиях, он не стал звонить 911. На самом деле Вульф боялся, что Лорен разорвет с ним отношения: ведь она все еще находилась на испытательном сроке за употребление алкоголя. Узнай кто-нибудь о ее состоянии, ее могли исключить из университета. Поэтому парень остался рядом и присматривал за ней, пока она спала.

– Зачем ты это сделала? Зачем ты снова напилась? – кричал он в комнате общежития.

Впрочем, недоволен он был не только Лорен, но и собой.

Когда ребята спускались по лестнице к своим машинам, Вульф заявил, что поедет отдельно от остальных и сам сообщит новости семье Лорен.

– Нужно позвонить Ребекке, – объяснил он, подразумевая ее старшую сестру.

Ребекка, получив звонок, уточнила у Вульфа, насколько все серьезно и стоило ли беспокоить родителей. Да, на этот раз действительно дела обстояли неважно.

По прибытии в полицейский участок, расположенный в полутора километрах от дома, друзья вошли в вестибюль в состоянии глубокого смятения. Джесси ворвался в отделение в крайне нервном состоянии и с сильной отдышкой. В дежурной части ребята пытались объяснить, что их подруга исчезла после затянувшейся ночной тусовки, но в ответ офицер лишь проинформировал их о протоколе, согласно которому заявление о пропаже человека могло быть подано только по истечении двадцати четырех часов с момента его исчезновения.

Ребята убеждали полицейских, что хорошо знали подругу и что она могла попасть в серьезную передрягу. Медлить было нельзя.

– Что вы намерены делать? – требовали они ответа. – Чем мы можем помочь?

Детектив пригласил их в отдельный кабинет. Сев за стол, друзья Лорен как можно подробнее рассказывали офицеру о прошлой ночи, пока тот, на основе полученной им информации, делал заметки, воссоздавая ход событий.

Поздним вечером девушка находилась в компании друзей в состоянии сильного алкогольного опьянения. Обувь и телефон она оставила в баре. С утра никто не получал от нее известий и не нашел ее в местах, где она могла находиться. Больше вариантов не оставалось, поэтому друзья решили обратиться за помощью в полицию. Каждый из присутствующих – Сара Горниш, Дэвид Рон, Аманда Руд и Хадар Тамир – внес свою лепту в эту историю.

Когда очередь говорить дошла до Вульфа, он не стал вдаваться в подробности, но произнес фразу, которая поразила всех присутствующих.

– Я всегда этого боялся, и вот результат, – пробормотал Вульф, уткнувшись головой в руки. – Вы даже не представляете, сколько раз я находил Лорен в стельку пьяной за каким-нибудь домом или в маленьком переулке. А если бы не я? Если бы ее нашел кто-то другой? Я так и знал, что добром это не кончится.

Аманда Руд и Сара Горниш, которые все еще надеялись, что их подруга найдется, пришли в замешательство. Девушки верили, что Лорен напилась и где-то отсыпалась – может быть там, где они и не думали проверять.

– Я помню, что Джесси был очень напуган и в то же время зол, – вспоминала Аманда много лет спустя. – Я никогда этого не забуду. Я тогда подумала: «Надо же, у Лорен и правда проблемы с алкоголем. Я, конечно, знала об этом и сама видела, как Джесси носил ее на плечах и тому подобное. Но тогда я была совсем юной и несмышленой. Помню, как в тот момент подумала: «Похоже, дело серьезное».

Глава 5

В субботу на рассвете, спустя двадцать четыре часа после исчезновения Лорен, Роб и Шарлин Спиреры уже мчалась от аэропорта Индианаполиса в Блумингтон, попутно совершая звонки. Роб прилетел из Нью-Йорка, Шарлин – из Алабамы, где она заботилась о больной матери. Бросив все свои дела, они в последнюю минуту заказали билеты и уже утром встретились в терминале.

Действовать нужно было быстро.

С момента получения тревожных известий время как будто застыло. В ту пятницу у Роба был выходной. Он ехал домой после игры в гольф на Лонг-Айленде, когда вдруг ему позвонила старшая дочь Ребекка. Ее голос был пронизан сильнейшим ужасом.

– Папа, Лорен пропала! – кричала она. – Со вчерашней ночи ее никто не видел, и никто не знает, где она находится.

Спустя пять минут Роб припарковал машину у своего дома и сразу же бросился искать номера телефонов друзей Лорен. Собрав как можно больше информации, он стал обзванивать всех, кого только мог. Среди них был Джей Розенбаум, в то время еще незнакомый ему человек. Роб поручил юноше из Мичигана расширить круг поисков и проверить мусорные контейнеры.

Роб, бухгалтер по профессии, столкнулся с самым срочным дедлайном в своей жизни. Обычно он начинал свой день с поездки на поезде: садился в Скардейле, добирался до Гарлемской ветки и уже оттуда доезжал до Манхэттена, где, собственно, и работал. В офисе он целыми днями корпел над финансами состоятельных клиентов, которые ценили его неутомимую трудовую этику, знание налогового законодательства и внимательность к деталям.

Все свои дедуктивные способности он направил на поиски своей малышки, стараясь не думать o худших сценариях. Кошмарные образы так и рисовались в его воображении: ее похитили, либо она лежит где-нибудь в канаве без сознания, задыхаясь, в то время как ее сердце – это бомба замедленного действия, готовая взорваться по причине болезни, которую Лорен никогда не воспринимала всерьез.

Шарлин находилась в Алабаме и помогала своему отцу в уходе за больной матерью. Как раз в тот момент, когда они садились ужинать, Роб позвонил жене.

– Шар, – произнес он. – Лорен пропала.

Они забронировали самые ранние из доступных билетов, чтобы на следующее утро уже встретиться в Индианаполисе.

И тогда началось беспокойное, мучительное ожидание рассвета.

Посреди ночи, посмотрев на экран телефона, Шарлин заметила пропущенный звонок с заблокированного номера. Голосового сообщения оставлено не было. Она подумала, что, возможно, это звонил похититель или кто-то, кто располагал более подробной информацией, чем та, которую им удалось собрать к настоящему времени. Женщина позвонила в телефонную компанию и умоляла сказать ей, чей это номер, но представитель отказался предоставить ей данные.

На рассвете отец Шарлин отвез ее в аэропорт. Поездка прошла в полном молчании.

«Что сказать отцу? – думала она. – Это ведь его внучка».

У выхода на посадку Шарлин ждали неприятные новости: на рейс не было мест. Но когда Шарлин разрыдалась у стойки и принялась объяснять всю серьезность сложившейся ситуации, ее спасла пассажирка, уступившая ей место.

Пока Роб и Шарлин летели в Индиану, город Блумингтон только просыпался. На участке, где Лорен, согласно показаниям, проходила той ночью – неподалеку от таунхауса Джея Розенбаума – возобновились строительные работы: там заливали свежий бетон.

Мусоровозы сновали по городу, опустошая контейнеры и вывозя мусор на перегрузочную станцию в семи километрах от города, с последующим вывозом на огромную свалку примерно в ста километрах к югу от Терре-Хота.

* * *

Выехав из аэропорта Индианаполиса, Роб сел за руль арендованной машины; Шарлин сразу взялась за телефон. Они звонили всем подряд: друзьям Лорен, в полицию, в университет, даже в магазины по всему городу.

Родители по-прежнему не понимали, что конкретно произошло в четверг вечером, но сейчас их внимание было всецело сосредоточено на судьбе их дочери. Главное было вовремя ее найти, а остальное можно было выяснить позже.

Во время часовой поездки в Блумингтон они не могли не обратить внимания на пейзаж. Дорога на юг по шоссе I-69 пролегала мимо огромных парков, густых зеленых насаждений и бескрайних глубоких озер. Бесконечные километры открытого пространства.

Наконец приблизившись к месту назначения, Спиреры окончательно поняли: больше никогда они не увидят Блумингтон прежним.

Два года назад Шарлин приезжала в Блумингтон вместе с Лорен, когда та училась в старшем классе, и была поражена великолепием студенческого городка, получившего свое название за цветущие деревья и повсеместные цветы. Они обе влюбились в разросшийся кампус, окруженный пышными полями и пропитанный молодостью и возможностями. Таблички у учебных корпусов рассказывали историю основания университета, открывшего свои двери в 1825 году в единственном двухэтажном кирпичном здании с одним преподавателем и двенадцатью студентами мужского пола, а затем выросшего до нынешнего количества учащихся – более 40000 человек.

– Это место полностью соответствовало учебной атмосфере, – вспоминала она. – Все ходили в футболках и толстовках с символикой университета, дети выглядели счастливыми и проникнутыми духом школы.

Шарлин была настоящей мамочкой для студентов: она постоянно отправляла Лорен и ее друзьям посылки с домашними угощениями, а когда приезжала, то баловала девочек, забивая их холодильники и шкафы продуктами и сладостями.

Когда осенью 2010 года Лорен с тремя подругами переехала из кампуса в «Смоллвуд», Шарлин отправилась к дочери, чтобы помочь ей обустроиться. Лорен чувствовала себя как дома, ее окрыляла атмосфера товарищества. А еще Шарлин очень обрадовалась, увидев знакомое лицо – это была Хадар, новая соседка Лорен. Ее отец, Ави, был одним из самых преданных покупателей Шарлин, когда та держала цветочный магазин в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене.

Спирерам было настолько комфортно в университетском городке, что им даже в голову не приходило взять номера телефонов ребят на случай чрезвычайной ситуации.

В то субботнее утро Роб вдруг обнаружил, что у него не было ни одного контактного телефона студентов. Позвонив в полицию кампуса, он переговорил с офицером, который даже не знал о пропаже ученицы.

Первым делом Спиреры заехали в полицейское управление Блумингтона на Третьей Восточной улице. Их пригласили пообщаться с детективом и капитаном полиции, которые ознакомили их с ходом расследования.

К тому времени полицейские уже отправились в «Смоллвуд» с собаками, чтобы обыскать комнату Лорен и проследить путь, которым она вроде как следовала. Также они связались с отделом безопасности «Смоллвуда» и запросили видеозаписи.

На тот момент полиция не могла сообщить ничего конкретного о местонахождении Лорен.

Однако Робу пришло на ум несколько интересных мыслей. Полицейские как раз говорили о важности быстрого реагирования и о необходимости расширить радиус поисков до восьми километров.

Спиреры, выйдя из участка, сразу же направились в местный копировальный центр, где стали писать от руки и ксерокопировать объявления с фотографией их дочери, которую Роб привез из дома.

«Пропала Лорен Спирер», – гласила надпись.

Пока они передвигались по городу, расклеивая объявления на фонарных столбах и витринах магазинов, их сердца замирали при каждом шорохе, при каждой суете.

– Нам казалось, что каждая сирена – это был знак, что ее нашли, – вспоминала Шарлин.

В тот день они также позвонили одному из друзей Лорен из Нью-Йорка с особой просьбой: оповестить СМИ о пропаже их дочери.

Вот тогда я и приступил к делу.

* * *

На момент исчезновения Лорен я работал старшим репортером отдела криминальной хроники в Journal News в тринадцати километрах от дома Спиреров в округе Вестчестер, Нью-Йорк. В субботу днем была моя смена. Я сидел в кабинете, закинув ноги на письменный стол, как вдруг зазвонил телефон.

Как правило, желтый стационарный телефон, установленный на пьедестале в центре комнаты, в выходные дни разрывался только от звонков читателей, недовольных неполученной корреспонденцией. Однако нынешний абонент явно нервничал.

– Здравствуйте, могу я поговорить с репортером? – неуверенно спросил молодой человек, как будто сомневаясь, что набрал правильный номер. – Меня зовут Фрэнки Меранте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее Facebook и Instagram (Meta) заблокированы на территории РФ.

Вернуться

2

Индианаполис-500 – ежегодная гонка на болидах, приводящаяся в США.

Вернуться