Он был свободен, как и ты

Никто не крикнул: "Тормози!"

Такой приказ неизвестен судьбе (с)

Ария «Герой асфальта»

Пролог

Чертов дождь хлестал прямо в лицо, ухудшая и без того ужасную видимость.

И ведь должен же был полить под самый конец трассы, у самого, мать его, финиша!

Холодные капли бились о гладкую поверхность шлема, мотор ревел, заглушая все доводы разума, и лишь одна мысль билась в голове в такт с зашкалившим пульсом: «Чертов сукин сын, ты должен победить, Раш, ты должен прийти первым»!

По всем правилам гонку нужно было давно прекратить, и, уверен, многие ребята уже сошли с трассы, не желая рисковать собственными шкурами. Но этот урод Докер, как и сам Раш, гнали железных коней вперед, выжимая из них по максимуму. Слишком хорошо они знали трассу, слишком уверены были в своих силах, и слишком многое было поставлено на карту, чтобы сейчас отступить.

До финиша оставался один поворот. Чертов, последний поворот, а потом прямая стрела, которую он преодолеет за пару секунд, прибавив газу.

Но какой-то гребанный урод выставил поперек дороги два мусорных бака, едва различимых из-за дождя и плохого освещения улицы. Кто-то знал, что он будет идти первым, и этот кто-то его ждал.

Скрежет металла и жуткий хруст – это были последние звуки, которые Раш услышал, прежде чем понял, что на полной скорости врезался в подготовленную для него ловушку.

глава 1.

Пять месяцев спустя.

Однажды я решусь на это: соберу только самые необходимые вещи, закачаю в плеер любимую музыку и отправлюсь в путешествие на край света – путешествие, которое навсегда изменит мою жизнь.

Сейчас эта фраза из моего дневника кажется насмешкой, не более чем бредом шестнадцатилетней девчонки, насмотревшейся романтических фильмов.

Слишком быстро мне пришлось повзрослеть, отбросив в сторону глупые мечты, и научиться самой заботиться о себе.

Жизнь – чертовски непредсказуемая штука, и никогда не знаешь, в какой момент она решит преподнести очередной урок.

Мне все же пришлось покинуть родной дом, но отправиться не на поиски себя, нацепив наушники, а в надежде найти хоть какой-нибудь заработок.

Готовый сюжет для сопливой подростковой мелодрамы.

Невесело усмехаясь, я продолжала прокручивать в голове события последних шести месяцев, пока шагала по довольно оживленному району Бруклина с незатейливым названием Форт Грин.

Холодный ветер трепал полы моей длинной куртки, пытаясь пробраться под плотную ткань и лишить последних остатков тепла, но я старалась не обращать на это внимания, во все глаза разглядывая витрины магазинов и вывески кафе.

Хотелось весны, чтоб эта бесконечная зима, наконец, закончилась, а на ее место пришло тепло.

Очередной сильный порыв ветра ударил в лицо, заставляя зажмуриться и, сильнее обхватив себя руками, прижать папку с рисунками к груди.

«Интересно, тут всегда такой ветрюга или это мне, как обычно, «везет»?» – размышляла я, рассматривая на удивление симпатичный райончик. Это тебе не Бронкс или Квинс – все чистенько и прилично, хотя и ничего особо выдающегося: так, обычная окраина.

Стараясь, чтобы папка с эскизами не выскользнула из задубевших пальцев, достала из бокового кармана куртки скомканный листок и еще раз сверила адрес.

Кажется, я у цели, но только входной двери, как и нужной мне вывески, видно не было.

Серое двухэтажное здание, казалось, по ошибке затесавшееся между высотками. Не пойми что – то ли слишком большая прачечная, то ли чересчур маленький мотель.

Поежившись от очередного порыва февральского ветра, я начала обходить странного вида постройку.

Завернув за угол, резко остановилась, пораженная в самое сердце.

Он восхитил меня с первого взгляда.

Красивый и стильный, самый необычный фасад тату-салона, который когда-либо попадался мне на глаза.

Я стояла, раскрыв рот, не мигая, впитывая в себя все и сразу: довольно потрепанную вывеску, стеклянную дверь, укрепленную железной решеткой, и то, что так удивило меня.

Вся задняя стена дома стала огромным холстом, который неизвестный, но, безусловно, талантливый художник превратил в живую картину.

Затейливые узоры вились по стене дома будто лоза, переплетаясь, образовывая потрясающие реалистичные, словно объемные, изображения мотоцикла, огромных песочных часов, черепа и гитары.

Чем дольше я рассматривала рисунок, тем больше замечала деталей и нюансов, которые были незаметны на первый взгляд.

Просто потрясающе.

Нерешительно касаюсь замерзшими пальцами шершавой поверхности стены, будто проверяя, реальна ли она. При ближайшем рассмотрении оказалось, что рисунок сделан обычными красками из баллончика, ну, знаете, такими, что используют подростки для граффити.

Постояв еще пару минут, любуясь переплетениями узоров, образовывающих подобие арки над входом, я взялась за ручку двери.

Тянуть время больше не было смысла: либо пан, либо пропал, как говорила мама.

Преодолев темный пыльный коридор, сталкиваюсь лицом к лицу с грузного вида мужчиной, который, окинув меня недовольным взглядом, произносит:

– Малолеткам татуировки не делаем. Приходи, когда стукнет двадцать один, детка.

Прокашлявшись, я для большей уверенности еще раз взглянула на имя, выведенное ровным подчерком на обрывке бумаги, и произнесла:

– Привет, мне нужна Лера, могу я ее увидеть?

– Валери!!! – Заорал громила, даже не глянув в мою сторону. – К тебе пришли!

– Пусть подождут в зале, – донесся приглушенный женский голос, и громила указал мне на ближайшую дверь.

Залом оказалась средних размеров комната с небольшим кожаным диваном и столом, полностью заваленным папками с рисунками и эскизами татуировок. Все стены также были увешаны изображениями черепов, тигров и прочей атрибутики жанра, видимо, пользующихся популярностью. В зале имелось три выхода, и не было ни одной двери, что меня немного удивило. Заглянув в один из дверных проемов, я увидела огромное кресло, похожее на те, что стоят у стоматологов, только больше и обшитое черной кожей. На столе неподалеку располагались целая куча тюбиков и баночек, а также наборы игл и незнакомые мне приспособления.

«Ни дать, ни взять – комната маньяка,» – пронеслось у меня в голове, и только сейчас я поняла, что пришла сюда по приглашению девушки, которую видела один раз в жизни. Неизвестно, что это за место, и чем вообще промышляют в этом тату-салоне. А судя по громиле у входа, если вдруг что-то случится, выйти отсюда по собственной воле мне не дадут.

– ЭЙ, ты что тут забыла?

От неожиданности подскакиваю, выронив папку из рук, и с ужасом наблюдаю, как мои эскизы разлетаются по полу. Опустившись на колени, начинаю собирать листы, пытаясь не показывать, что до смерти испугана.

– Ты кто такая?

Спрашивает настойчивый мужской голос, а его обладатель даже не думает мне помогать, продолжая стоять рядом, в то время как я ползаю по полу, собирая бумажки.

Сложив, наконец, все эскизы обратно в папку, выпрямляюсь, вглядываясь в лицо незнакомца.

Симпатичный шатен с потрясающей улыбкой и идеальным телом недовольно смотрел на меня, явно ожидая ответа.

– Меня пригласила Лера, я пришла показать рисунки, – мямлю нерешительно, стараясь не пялиться на его шею, полностью покрытую татуировками. Рисунок скрывается за воротом футболки, и мне становится до ужаса любопытно, где именно на его теле он заканчивается.

– Понятно, «алло, мы ищем таланты, – произносит мужчина и машет в сторону дивана. – Жди там, она сейчас придет.

С сожалением провожаю шатена взглядом. После этой встречи мои недавние опасения тут же улетучиваются – на нарко-притон или бордель это место не похоже, да и местный контингент явно мной не заинтересован.

– Кто там еще? – прогремел незнакомый голос в соседней комнате.

Фраза, произнесенная на русском языке, резанула слух, и я невольно наклонилась вправо, пытаясь разглядеть говорившего сквозь дверной проем.

– Девчонка-художница, кажись, Валери откопала где-то.

– Какого хрена ее вообще пустили, нам проблем мало?

Подойдя ближе, я, наконец, смогла разглядеть говорившего с шатеном мужчину.

Он сидел на столе, по-хозяйски упершись подошвой ботинка в столешницу. На голову накинут капюшон, рукава черной кофты закатаны, обнажая руки, покрытые цветными татуировками.

Хотя, какие к черту татуировки! Это было настоящее произведение искусства, как и фасад здания, в котором я сейчас находилась. Никогда не думала, что такое примитивное искусство, как тату, может выглядеть настолько красиво.

– Раш, а мне что, жалко? Покажет картинки и пойдет дальше, кому нужны сейчас эксклюзивные эскизы, когда нормальных мастеров нет? Пусть Лера поиграет в добрую самаритянку – мне не сложно посмотреть картинки и сказать «нет».

– Гони ее в шею, харе заниматься благотворительностью! Самим бы кто помог, – пробормотал парень в капюшоне и тем самым отвлек меня от созерцания его рук, а вернее, рисунков на них.

– Эй, а ничего, что я все слышу?! – спросила по-русски, ожидая незамедлительной реакции, и едва сдержала самодовольную ухмылку, глядя на выражение лиц мужчин, резко повернувшихся в мою сторону.

– По-русски шпрехаешь?!

– Ну, на татарский это не похоже.

Из дальнего угла зала послышался женский смех, и на пороге появилась Лера.

Она была именно такой, какой я запомнила ее в нашу первую и единственную, к слову сказать, встречу. Невысокая стройная девушка с длинными светлыми волосами, собранными в высокий пучок на самой макушке.

– Ребят, ну пора привыкнуть, что в Нью- Йорке русских больше, чем самих америкосов. Не стоит так громко болтать и надеяться, что вас не поймут.

Пройдя через всю комнату, она присела на подлокотник дивана.

– Напомни, как тебя зовут, – обратилась ко мне, приветливо улыбнувшись.

– МихАль.

– Миха-аль, – произнесла, растягивая гласные, будто пробуя незнакомое слово на вкус.

– А дома тебя как называют?

– Миха…

– Хех, Миха, и откуда это ты с таким именем на русском лопочешь, как на родном?

– Назвали в честь прабабушки, у мамы израильские корни.

– Вот только еврейки, болтающей на русском, нам тут не хватает для полного счастья. Лер, что за бред?! Проблем сейчас мало? Гони ее в шею!

Теперь мужчина с татуированными руками смотрел прямо на меня, и я смогла получше его рассмотреть. Из-под капюшона торчал короткий ежик светлых  волос, на шее виднелась татуировка на подобие птицы, раскинувшей свои крылья, а чуть ниже – изображение звезды.

Странный этот Раш, кажется, так его назвал шатен. Похож на чокнутых фриков, которые тусовались отдельной компашкой у нас в школе. Чудаковатые ребята с огромными «тоннелями» в ушах, пирсингом, разноцветными волосами или дредами.

Я так увлеклась разглядыванием татуировок, что не сразу почувствовала на себе полный неодобрения взгляд холодных серых глаз. Смутившись, тут же отвернулась, полностью сконцентрировавшись на Лере.

– Раш, ты ее эскизы видел? Мы можем полностью обновить базу!

– С какого перепуга я должен у не пойми кого картинки покупать? Тебя за каким тогда на работу взял?

– А кто сказал, что мы у нее будем что-то покупать?

Взглянув на меня, девушка спросила:

– Миха, иголок боишься?

– Что-о? – я и так не особо успевала вникать в суть разговора, который, к слову, шел обо мне, а последний вопрос вообще поставил меня в тупик.

– Сможешь колоть людей иголкой за деньги? – Лера явно забавлялась моей растерянностью. Быстро сориентировавшись, я ответила в тон ей:

– Если будете хорошо платить, могу не только иголкой.

– Валери, что ты задумала? – вмешался в разговор шатен, который до этого наблюдал за дискуссией со стороны, не вмешиваясь.

– Просто научу ее. Будет как я, бить тату по собственным эскизам. Считай, что я беру ученицу, на полставки – мы с Крисом все равно не справляемся.

Игнорируя недовольные лица мужчин, Лера уже схватила меня за руку и куда-то тащила.

– Не боись, Миха, прорвемся.

– Что за баба?! Макс, разбаловал ты ее, пока меня не было. Ведет себя как хозяйка в нашем салоне! – услышала я негодующий возглас Раша, прежде чем Лера успела увести меня достаточно далеко.

– Завтракала сегодня? – спросила девушка, когда мы оказались на небольшой кухне.

– Нет.

– Значит, начнем с кофе. И не ходи больше рисовать портреты на улице, особенно в такой холод. Договорились?

– Ага.

Так, совершенно неожиданно, я начала работать в тату-салоне.

глава 2.

Раш

Сжимаю зубы, в жалкой попытке вытерпеть грызущую изнутри боль.

В глазах темнеет, и приходит понимание, что сегодняшний день тоже летит к чертям, ведь я в очередной раз проиграл.

Долбанный, хренов неудачник!

Сползаю с подоконника и кое-как добираюсь до ванны.

Врубаю холодную воду и умываюсь трясущимися руками, надеясь, что это поможет прийти в себя.

Слабак!

Впиваюсь пальцами в края раковины, пытаясь заглушить одну боль другой, и подняв голову, встречаю в зеркале собственное отражение.

По осунувшемуся за время лечения лицу, больше похожему на череп, обтянутый кожей, медленно стекают капли, а в расширенных зрачках виден страх – то, что я презираю больше всего на свете.

Страх и мольба.

Да пошло оно все!

Матерясь, достаю спрятанную баночку с таблетками. Боль не проходит, вцепившись своими острыми клыками в ногу, она, будто раздирает мышцы изнутри. Хочется выть, крушить все вокруг, но знаю, это не поможет – проходили…

Кладу на язык три пилюли, чтоб уж наверняка, и запиваю ледяной водой прямо из-под крана.

Вот он я – долбанный счастливчик!

«Лаки, лаки!» – как заведенные повторяли врачи, которые собирали меня после аварии. Чудо, что после такого жив остался, да еще и руки-ноги целы.

Живи и радуйся, мать твою!

Только радоваться не получалось. Травмированное колено не давало, а операцию, которая могла помочь, не покрывала страховка. Да и не факт, что скальпель вылечит – этим уродам лишь бы резать.

Все надеялся: пройдет, боль со временем утихнет, и я слезу, наконец, с этих чертовых обезболивающих.

Хрен там! Если днем еще было терпимо, то ночью хотелось сдохнуть.

Организм очень быстро привыкал к пилюлям, и дозу приходилось постоянно увеличивать.

Никогда не думал, что докачусь до такого.

Неудачник, который глотает таблетки пачками, чтобы продержаться до утра.

Теперь еще пришлось заложить салон, чтоб найти деньги на чертову операцию. Но уж лучше так, иначе еще пара недель бессонных ночей – и я сам пущу себе пулю в лоб.

Хорошо, хоть Макс поддержал и согласился.

Мало того, что сам в дерьмо влез, так еще и друга потащил за собой. Хороший из меня компаньон.

Не сдержавшись, со всей силы впечатал кулак в плитку, чувствуя, как кафель крошится, вспарывая в кожу.

Пусть ненадолго, но это помогло отвлечься – одна боль взамен другой.

Докатился…

Ничего. Слетаю на операцию и после восстановления буду гонять как новенький. Сорву куш, верну Максу деньги и закладную на тату-салон.

Сдохну, но сделаю!

Прихрамывая, плетусь в зал для посетителей, понимая, что не осилю лестницу, ведущую в квартиру на втором этаже. Придется ночевать тут.

Споткнувшись об оставленную кем-то на полу сумку, опускаюсь на диван, надеясь, что в полутьме станет легче и придет долгожданное освобождение.

Хрен там!

Громкий вскрик и пару ударов под ребра – вот что я получаю вместо желанного отдыха.

Хватаю за шкирку нападавшего и пару раз встряхиваю, чтобы у того поутихло желание сопротивляться.

– Отпусти!

Едва различаю в полутьме растрёпанные каштановые волосы и огромные испуганные глаза.

– Ты что тут забыла? Как там тебя – Маша?

– Миха…

Девчонка, которую сегодня утром Лера взяла на работу, выкручивается из моих рук и отползает на другой край дивана.

– Один черт. Чего тут забыла? Рабочий день давно закончился.

Молчит, уставившись на меня во все глазищи. Да, я сейчас тот еще «красавец», кого хочешь напугаю: бледный, мокрый с разбитыми в кровь руками татуированный мужик. Я б на месте мелкой продолжал орать и отбиваться. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, могу разглядеть, что сумка, о которую я споткнулся, это рюкзак, рядом с которым стоит папка, что была у этой горе-художницы в руках сегодня утром.

Проследив за моим взглядом, девчонка бледнеет еще больше и резко вскакивает с дивана, надеясь, видимо, дать деру.

Но рефлексы, еще не заторможенные таблетками, срабатывают мгновенно: выпрямляю здоровую ногу, делая подножку и не давая этой мелочи слинять.

С грохотом падает на пол, но мне плевать – сама решила побегать. За свои поступки нужно отвечать. Пусть привыкает.

– А теперь поднялась и села обратно.

Наблюдаю, как встает на ноги, отряхивает ладони и, глядя на меня полными слез и обиды глазами, возвращается на диван.

– И куда тебя черт понес – входная дверь все равно заперта?

Нижняя губа девчонки начинает дрожать.

Проклятье. Вот только истерики со слезами мне тут не хватало!

– А теперь успокоилась и все рассказала. С какого перепуга ты решила превратить мой салон в ночлежку?

– Я… Мне просто негде больше ночевать, – бормочет, едва справляясь со слезами.

Морщась от боли, откидываюсь на спинку дивана, стараясь уменьшить нагрузку на больное колено.

– Врешь. Ночевать тебе есть где.

– Не вру я! Мне на самом деле некуда идти.

Прикрываю глаза, пытаясь расслабиться и дать лекарствам хоть немного подействовать.

– Одета ты хорошо, да и вещи у тебя не из дешевых – это сразу видно. Говоришь правильно, еще – вон, рисовалками занимаешься. Небось, училась где?

– Да… Посещала курсы.

Киваю, подтверждая свои догадки. Разговор немного отвлекает, и я продолжаю, потирая сбитые в кровь костяшки, вызывая тем самым новые импульсы боли:

– Тебе есть где ночевать. Вопрос в другом: почему ты не хочешь туда идти?

В ответ – гробовая тишина. Предсказуемо, но мне лень открывать глаза и пытаться по выражению ее лица понять причины нежелания говорить.

– Рассказывай, если хочешь остаться.

Лекарства наконец-то начинают действовать, и я дышу ровнее, чувствуя, как боль, пусть медленно, но все же отступает.

– Я полгода назад маму потеряла. Она умерла от рака крови… Отец после этого пить начал. Ничего ему не нужно, меня уже толком не узнает. С работы уволили, живет на пособие, все пропивает. Поэтому я ушла, чтоб органы соц. опеки не забрали. Уж лучше самой, чем туда.

Выдает девчонка скороговоркой, будто каждое слово жжет ей язык, и, кажется, стыдясь того, что рассказала.

Детский сад, ну ей-богу.

Теперь понятно, почему Лерка так рвалась ее на работу взять. Вот же две дуры! Только эта малолетняя, может еще поумнеет, а у той – клиника конкретная. Одна решила, что сможет протянуть без помощи в большом городе, где народ дохнет пачками, другая вызвалась помочь ей в этом.

Да и папаша там, видимо, хорош: утопил свое горе и забил на ребенка.

С девчонкой же черт знает что могло случиться…

– У вас кровь идет.

Резко подскакиваю на диване, не понимая, где нахожусь. Провожу ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Видимо задремал, а может просто вырубило от недосыпа и лошадиной дозы таблеток.

– У вас на руках, кровь.

Девчонка все еще сидит на другом конце дивана, но в глазах больше нет страха, а может просто хорошо скрывает – кто ее разберет. И почему не ушла, собственно, неужели и правда некуда?

– Да черт с ней с этой кровью. Много не вытечет.

Интересно, долго мы вот так сидим. На сколько ж меня вырубило?

По ощущению прошло пара секунд, а на деле, полночи могло пройти.

– Значит так. Вверх по лестнице и на лево. Дверь не заперта. Завтра у Лерки возьмешь запасной ключ, скажешь – я разрешил. И чтоб после первой зарплаты я тебя тут больше ночующей не видел. Поняла?

– Не-ет…

– Уезжаю я, а ты пока в квартире за главную будешь. Не забывай Жорика поливать, а то я Лере не доверяю – чуть не испоганила мне его в прошлый раз.

– Так мне можно остаться? – В голосе нотки недоверия смешиваются с каким-то детским восторгом. Хочется улыбнуться – так забавно это звучит со стороны.

– Вещи взяла и – наверх.

Слушаю, как она копошится, поднимая сумки, и осторожно пробирается в полутьме к проему двери.

Когда негромкие шаги стихают наверху, позволяю себе, наконец, расслабиться и провалиться в беспокойный сон.

глава 3

Два месяца спустя 

Раш

«Снова брошен в окна лунный свет, 

Дом мой сонный серебром одет. 

Лунной кисти не достичь глубин -

Эту бездну знаю я один.» 

Вырубаю плеер, снимаю наушники и, расплатившись с водилой, наконец, вылезаю из такси.

Верно спел Валерыч – ни дать, ни взять угадал я с песней.

Вот он – мой дом – только одет не в серебро, а усердно полит ночным дождем.

Выругавшись, роюсь в карманах в поисках ключей.

Куда ж они подевались?! Неужели потерял?

Вот и устроил «сюрприз»: прилетел на два дня раньше.

Не люблю я всех этих встречаний, провожаний – уезжать и возвращаться нужно в одиночестве, без соплей и долгих прощаний. Так привычней.

Вот только дождь испоганил все планы. И посадку задержали, и добирался до дома дольше обычного.

Ливень тем временем хлещет, не переставая. Вода заливается за ворот куртки, не спасает даже «козырек» над входной дверью.

Проклятье!

В последнее время у меня хроническая непереносимость этого самого дождя, и, думаю, не стоит объяснять почему. С него все и началось. Вернее, с того мудака, что выкатил баки. Но вода тоже сыграла свою роль в этой истории.

После долгих поисков ключи все же находятся, и я, введя на дисплее код сигнализации, отправляюсь наверх, стряхивая по пути капли воды, будто старый пес.

Стараясь особо не шуметь, чтоб не разбудить спящих в соседней квартире Макса и Лерку, открываю дверь и, наконец, довольно выдыхаю.

Вот теперь точно – дома.

Банка пива из полупустого холодильника – самая желанная вещь на свете.

Делаю глоток прохладного солода и блаженно закрываю глаза.

Столько месяцев лечения провести в завязке, и вот, наконец, долгожданный алкоголь. Достали эти постоянные наставления врачей, что нельзя мешать обезболивающее с бухлом. Столько угроз и мед. терминов наслушался, что в пору трезвенником становиться.

Но сейчас организм чист, и можно расслабиться, спокойно выпив пару банок.

Твою ж мать!

Обливаюсь, чуть не подавившись от неожиданности пивом, когда в темноте дверь в мою спальню открывается.

Так и до инфаркта довести можно!

На пороге едва различаю женский силуэт, подсвеченный сзади тусклым светом ночника.

Вот это поворот.

Девушка замирает на пару секунд, а потом щелкает выключателем, и всю комнату заливает яркий свет.

На мгновение теряю способность видеть, ослепленный яркой вспышкой лампочки, а когда глаза, наконец, привыкают, я офигиваю еще больше.

На пороге моей спальни стоит длинноногая девчонка в одной лишь майке чуть выше колена. Та самая, которая пыталась превратить тату-салон в ночлежку перед моим отъездом, и которой я, кажется, разрешил пожить у себя до первой зарплаты.

Вот наглая, а!

– Тепло ли тебе девица? Тепло ль тебе красная? – цежу елейным голосом и, поставив пиво на стол, стягиваю с себя промокшую футболку.

– Чего?

– Того. Губа у тебя не треснула от наглости такой? Чего тут забыла, да еще в моей спальне?

– Так, вы же это… Сами разрешили, – бормочет, уставившись в пол.

– Ага, про разрешили ты запомнила, а про первую зарплату, видимо, прослушала на радостях. Быстро вещички собрала и слиняла.

Падаю на диван, желая побыстрее отделаться от девчонки и, наконец, отдохнуть. После долгого перелета задеревеневшие мышцы ноют не по-детски.

Хочется залиться пивом и уснуть. Но, видимо, сегодня явно не мой день, а вернее, ночь.

– Так мне Лера разрешила остаться.

– Интересно, может она и деньги с тебя брала за проживание?

– Да нет, откуда у меня деньги.

– Тогда свободна.

Скрывшись за дверью спальни, девчонка возвращается спустя всего лишь пару минут. Видно, что собиралась впопыхах. На ней все та же майка, с каким-то нелепым принтом, только добавились джинсы и кеды. На спине рюкзак, в руках папка с рисунками и куртка.

И это все ее пожитки?

Выглядит жалко, хотя, можно было бы выбрать выражение и похуже.

– А что ты там про деньги несла? – останавливаю ее на полпути к двери. – Неужели наша «мисс праведная блонди» тебе не платит?

– Лера? Нет, что вы, платит, конечно! – возмущается девчонка, округлив от удивления и без того огромные глазищи.

– Тогда что ты там бормотала про деньги? Куда зарплату деваешь?

На кой черт, спрашивается, интересуюсь?

А хрен его знает.

Только вот не могу остановиться, будто кто за язык тянет. Видимо намолчался в самолете, вот и расперло на поговорить или от пива развезло с непривычки.

– Брату отсылаю, – бубнит так тихо, что я едва могу расслышать.

– Чего ты делаешь?

– Отправляю младшему брату. Его тетка к себе во Флориду забрала.

– Офигеть, Санта-Барбара отдыхает. А ты чего к тетке не поехала? Самостоятельности захотелось?

Меня уже начал порядком забавлять этот разговор. Не девчонка, а ходячий персонаж мыльной оперы. Ее скромные пожитки и полупустой холодильник подтверждают, что не врет. Живет чуть ли не впроголодь. Ну дура, как еще назвать? Навешала на себя взрослых проблем и тащит как упрямый мул. Знаем мы такую породу, видели.

– Она и его-то забирать не хотела. Брату одиннадцать, все боялась, что не справится с ним.

– И ты, значит, такая добрая, ему на хлеб зарабатываешь? Неужели брата не кормят совсем? – язвлю, не пытаясь даже скрыть сарказма.

– Не на хлеб, нет. Он у меня спортом занимается, на это и отсылаю.

Тут уж я не выдержал и откровенно расхохотался.

– Слушай, ты явно пересмотрела сериалов или у тебя сплошная каша в голове? Сейчас ты ему все деньги переводишь, а что потом? На панель пойдешь, чтоб в колледж отправить? Поверь, тебе никто за это спасибо не скажет. Да и не твои это заботы – не пропадет пацан без спорта.

Тут она впервые за весь вечер поднимает взгляд и отвечает, чеканя каждое слово. Видно задел я ее за живое, раз так встрепенулась.

– Он у меня в хоккей играет, подает большие надежды. А знаете, сколько сейчас одна форма стоит со всеми наворотами? Уверена – и понятия не имеете какие там суммы. Тетка ему это оплачивать не будет, как и сами занятия. А где я деньги беру и кому отдаю, это уже не ваша забота. Будет нужно, и на колледж насобираю.

О, а это мне уже нравится: пусть и дура, но характер при ней. И на том спасибо. Не люблю, когда в команде слабаки попадаются – потом от них проблем не оберешься.

– Ну хорошо, убедила, – говорю примирительно. – Молодец, отстояла свою точку зрения.

Девчонка неуверенно кивает и нервно переминается с ноги на ногу, явно не зная, что делать дальше.

– Ладно. Кидай пожитки. Не в ночь же тебя выгонять, а то еще чего – лишится Америка будущего гениального хоккеиста. А таких спонсоров как ты беречь нужно, – бросаю снисходительно и, прихватив банку пива, направляюсь в спальню.

– Так мне можно остаться?

– А ты по-русски уже понимать разучилась? Спать на диване будешь.

Благодарственную речь слушаю уже за закрытой дверью.

Падаю на кровать.

Устал, смертельно, адски устал. Еще и колено то ли из-за дождя, то ли из-за перелета ныть начало, впервые за месяц.

С возвращением домой, бля*ь!

Вот и докатился: как у старика суставы на погоду болят.

«Это старость, Раш» – сказал бы сейчас Макс и был бы чертовски прав.

После двух часов безуспешных попыток уснуть, хожу по комнате, как загнанный зверь.

В принципе, паниковать пока еще рано: на ногу мне наступать не больно, как это было до операции, да и ощущения с теми не сравнить.

А вот постоянная ноющая боль в колене напрягает, не давая уснуть, заставляя ворочаться на простынях.

Хочется верить, что это всего лишь усталость от перелета с хреновой погодой вместе взятые.

Хочется верить…

Черт! Голова сейчас просто лопнет!

А если нет? Если столько времени и бабла ушло впустую, и я так и останусь слабаком, едва не подыхающим по ночам от бессонницы?

Боль и сомнения грызут изнутри, заставляя наворачивать круги по комнате.

Проклятие! Нужно отвлечься, переключиться и срочно, иначе я рехнусь.

Завтра утром станет легче. На крайняк закинусь таблетками и спокойно подумаю, что делать дальше.

Слышу едва различимый шорох за дверью, и тут же вспоминаю о девчонке.

Точно! И как я раньше не догадался?!

Распахнув дверь, застаю Миху сидящую на диване, со стаканом воды в руках. – У вас все хорошо? Так шумите…

– Пойдем.

– Куда?!

– Раз все равно не спишь, будешь отрабатывать свое проживание.

глава 4.

Михаль

– Раз все равно не спишь, будешь отрабатывать свое проживание.

Да уж… Думаю, любая девушка мечтает услышать нечто подобное в пол второго ночи от мужчины, который совсем недавно чуть не вышвырнул ее на улицу.

И ведь вздумалось ему приехать на два дня раньше!

Предупреждала же Лера, что Раш не любит долгих встреч и прощаний. Но мы-то ждали его только послезавтра.

План был очень прост: перекантоваться пару ночей у Макса с Лерой, пока не получится уговорить Раша разрешить мне остаться. Я настраивала себя ночевать на диване, что стоит в зале на первом этаже, лишь бы не оказаться вновь на улице.

В теории все было идеально, а на практике – полетело под откос, не успев начаться.

Словами не передать, как же я испугалась, когда, включив свет, увидела посреди комнаты Раша.

Вот честное слово, лучше б уж воришки залезли – на этот случай в квартире была припрятана бита, да и стоило только закричать, тут же примчался бы Макс, живущий за стенкой.

Но с Рашем кричать было бесполезно…

Он имел право злиться, да и упрекать меня было в чем.

Поэтому мне не оставалось ничего иного, как быстро схватить уже собранные вещи и послушно уйти.

Хорошо, хоть удача и в этот раз мне улыбнулась.

Непонятно, правда, почему он передумал, да и какая разница, если в итоге мне разрешили остаться?

И все ведь шло хорошо – я уже выдохнула с облегчением, радуясь, что ситуация так благополучно сложилась, но это его «Раз все равно не спишь, будешь отрабатывать свое проживание» буквально лишило дара речи.

Ведь после столь двусмысленной фразы Раш, не спрашивая разрешения, потащил меня вниз по лестнице прямиком в главный зал тату-салона.

Я как была: в майке, носках и домашних тапочках, оказалась перед столом с эскизами для тату. Непонимающе уставившись на Раша, ждала объяснений, которые он, видимо, не собирался озвучивать.

– Вот этот, – мужчина ткнул пальцем в первый попавшийся рисунок, даже толком не глянув на него. – Чего застыла? Готовь трансферную бумагу для эскиза.

Нет, он это серьезно сейчас? Посреди ночи затеять проверку, чтобы увидеть, чему я научилась за два месяца? Или это очередной предлог выгнать меня?

Больной какой-то, уж лучше бы сразу прогнал, чем это шоу устраивать.

Хочет татуировку? Он ее получит!

Но, взглянув на эскиз, я мысленно застонала. И ведь выбрал же ужасно сложный рисунок с кучей деталей, к тому же цветной!

На фоне ловца снов я изобразила мифическое животное-химеру, а именно: профиль льва с необычными загнутыми рогами и подобием короны на голове.

Проклятье, да еще и машинки не настроены – этим обычно занимается Лера каждое утро.

Ну все, не видать мне работы!

Тут нужно объяснить, что обычно минимальный курс обучения для тату-мастеров длится три месяца, но человеку, умеющему рисовать, может понадобиться и меньше времени. В результате ежедневных занятий я неплохо изучила основы и сейчас практиковалась, набивая простенькие татуировки под присмотром Леры.

Это давалось мне легко. Но вот настройка оборудования имела свои нюансы и требовала куда больше времени и сил для их изучения.

Мастера эти особенности четко знают, а такой новичок, как я, легко может напортачить, настроив машинку неправильно, вследствие чего игла будет входить слишком глубоко, и краска может «уйти». Зато на память от такого горе-татуировщика останется некрасивый рубец. И к сожалению, это не единственная ошибка, которую можно совершить.

– Ты так и будешь стоять с листом в руке?

Я даже подпрыгнула на месте от неожиданности.

Так, теперь остается либо признаться, что лишь пару раз сама настраивала машинку, и тут же потерять работу, либо попробовать, накосячить и уже после этого оказаться на улице.

Выбора у меня особо не было, и я решила рискнуть.

Достав антисептик, набор игл и трансферную бумагу, я начала подготавливать рабочее место.

– На спине будем колоть?

Вместо ответа Раш протянул руку, указав на тыльную сторону ладони.

Он издевается?

Я буквально чувствовала, как паника накрывает меня, а на лбу выступает холодный пот.

Мало того, что это не самое незаметное место, и, если я совершу ошибку, общая картина татуировок Раша будет безнадежно испорчена, так еще и бить тату на тыльную сторону ладони очень больно. А уж какую кропотливую работу придется проделать мастеру, то есть мне, вообще молчу.

Я и так пока не отличаюсь «легкой рукой» – слишком сосредоточенная на выведении четких линий, частенько забываю, что передо мной не холст, а живой человек, и орудую я иголкой, а не карандашом.

– Вы уверены, что именно сюда?

– Я похож на сомневающегося человека?

«Ты похож на больного, раз просишь меня о таком,» – мысленно объяснила ему.

Но отступать было некуда, и я принялась переводить рисунок на кожу.

Раш

В самом начале эта идея показалась гениальной – мой уже почти забытый за два месяца лечения способ отвлечься, заменив одну боль на другую.

Все просто, главное – правильно подобрать составляющие.

Первое – начинающий мастер, у которого, как и у всех новичков, слишком «тяжелая» рука.

Второе – самое сложное и неудобное место для татуировки, где ощущения будут наиболее неприятными.

Даже если эта девчонка напортачит, Лера, с ее золотыми руками, потом легко исправит недочеты. Да и о красоте я сейчас думал в последнюю очередь.

Главное – что смогу протянуть до утра без этих чертовых таблеток.

Все гениальное – просто. И как я не додумался до этого раньше?

Но так было вначале, пока малышка, неуверенно сжав в руках лайнер, не приступила к работе.

Равномерное жужжание машинки заполнило комнату, перекрывая шум дождя за окном. Мой расчет оказался верным – Миха еще не успела «набить руку», поэтому работала медленно и неумело, причиняя боль.

Именно то, что мне сейчас нужно.

Я, наконец, отвлекся и получил возможность нормально рассмотреть девчонку.

Длинные каштановые волосы она собрала в пучок на затылке, открывая взгляду тонкую шею. Бретели майки не скрывали белые плечи и острые ключицы. Красивая, изящная девочка, уже сейчас видно, что из нее вырастет шикарная женщина. Мне всегда нравились такие.

Когда взгляд опустился ниже, я, не сумев сдержаться, выругался. Пусть и негромко, но Миха все равно услышала. Взглянула на меня своими огромными глазищами и взволнованно залепетала:

– Больно, да? Может вам это… обезболивающего? У нас тут много чего есть, мази всякие…

– Не мельтеши. Дальше работай, нормально все.

Проклятие, она была без белья, и эта чертова майка не скрывала ровным счетом ничего, позволяя отчетливо различить очертания девичьей груди под тонкой тканью. Остальное воображение дорисовало в красках, причем мгновенно. Да уж, с фантазией у меня никогда проблем не было, особенно в таких вопросах.

В комнате как-то резко стало жарко, во рту пересохло, и до одури захотелось курить. Только сигареты и зажигалка остались в куртке наверху.

Ну все, приехали! Я уже на малолеток заглядываюсь!

Хотя, у меня больше двух месяцев не было бабы, тут на кого хочешь засматриваться начнешь. Неудивительно.

Так, нужно на что-то срочно переключиться, пока мозги не отказали окончательно.

Только как тут переключишься, когда перед тобой сидит длинноногая девчонка, одетая в какое-то подобие платья, да еще и без всяких признаков белья?

Интересно, а она спит только в одной лишь майке?

Твою ж мать!

Да уж, думать о том, есть ли на ней сейчас трусики, мне ой как поможет!

Не придумав ничего лучше, я стал рассматривать рисунок на этой чертовой майке и чуть не подавился от смеха, прочитав напечатанные на ткани слова.

– Honey Candy? Медовая конфета, серьезно?

Миха отрывается от работы, мельком взглянув на меня, и смущенно улыбается.

– Папа работал в этой компании, у нас дома очень много вещей с их логотипом.

– Более приторное название и придумать сложно. Говорю, и от этого уже сладко на языке.

– Они на самом деле такие, их невозможно есть. Я никогда не любила, – смеется Миха, забавно морща нос. Ее хрипловатый, чуть приглушенный смех неожиданно резанул по нервам, заполнив всю комнату. А я сижу, как дурак, пялясь на ее губы. Обветренные, чуть припухшие… Один взгляд на них заставляет тело напрячься.

– Сколько тебе лет? – прохрипел неожиданно севшим голосам.

Вопрос показался не таким уж наивным, если учесть мысли, что посещали мою голову в данную минуту.

– Семнадцать. С половиной- пробормотала, даже не взглянув на меня, полностью сконцентрировавшись на выведении четких линий, а я, как последний извращенец, продолжал глазеть на ее губы.

Семнадцать с половиной…

Смешная. Спроси любую женщину о ее возрасте, и она, будь уверен, уменьшит цифру на пару лет, а Миха, как маленькая, все еще считает месяцы, ожидая, видимо, когда станет взрослой.

Маленькая.

Почему-то это слово никак не вязалось с длинными ногами и обветренными губами, к которым так и хотелось прикоснуться.

Тело упорно отрицало то, что мозг пытался ему втолковать.

Вот уж отвлекся, так отвлекся.

Бабу тебе нужно, Раш, и побыстрее, а то, того и гляди, на всех подряд кидаться начнешь.

– Ладно, закругляйся, медовая конфетка, спать пора, – произнес, прокашлявшись, стараясь, чтобы голос не звучал натужно. Неизвестно, что мне еще в голову придет, посиди я тут подольше.

Хех, конфетка!

Уж очень «говорящей» оказалась надпись на ее майке.

Миха выдохнула, как мне показалось, от облегчения, и, вскочив со стула, тут же начала убирать со стола.

Совсем измучил человека – поднял посреди ночи, работать заставил. Вон как торопится, спешит, видимо, побыстрее спать лечь.

– Ну, так что, вы меня оставляете?

– Где? – спрашиваю, всматриваясь в голубые распахнутые глазищи. Боится что ли? Черт ее разберешь, чего смотрит-то так настороженно?

– Я могу продолжать работать?

– Выгонять тебя никто не собирается, если только сама не передумаешь.

– Спасибо! – буквально выкрикивает Миха и, попрощавшись, выбегает из комнаты, оставляя меня в полном недоумении. Вот она, женская логика. С чего вдруг решила, что я собираюсь ее увольнять? Непонятно.

Рассматриваю наброски татуировки, прежде чем заклеить ее защитной пленкой, и понимаю, что работы тут не на один вечер или даже ночь.

Ладно, разберусь с этим позже.

Поднимаюсь по лестнице с одним желанием: найти свои сигареты и наконец-то закурить.

––

[i]лайнер – контурная тату-машинка (бьет тонкие линии).

Honey Candy – перевод «Медовые конфеты».

глава 5

Михаль

Проснулась я от жуткого грохота.

Подскочив на кровати, долго пыталась понять причину оглушающего шума, пока не сообразила, что это всего-навсего музыка, доносившаяся из комнаты Раша.

Играло что-то тяжелое. Пели по-русски, но слов я разобрать не смогла – видимо, мои барабанные перепонки едва справлялись с задачей не лопнуть, куда уж там до вникания в смысл текста.

На часах – начало восьмого!

Учитывая, что из-за ночного экзамена, устроенного Рашем, легла я в четыре утра, напрашивался вопрос: этот мужчина вообще спит?.

Ну ладно, сам не спит, так пусть хоть другим не мешает!

Эх, как жаль, что он вернулся, так хорошо жилось одной эти два месяца.

Вот уж действительно: все хорошее быстро заканчивается.

Едва я успела подняться на ноги и натянуть джинсы, как в квартиру влетела Лера. В забавной розовой пижаме она пулей пронеслась по комнате и, даже не постучавшись, распахнула дверь в комнату Раша.

Музыка тут же поутихла.

– Рашик, с возвращением! – прокричала, смеясь, повиснув на широченных плечах мужчины, который стоял около стереосистемы. – Как же я люблю твои неожиданные возвращения!

– И тебе здравствуй, белобрысая.

– От белобрысого слышу! – Лера, наконец, «спустилась на землю», прекратив цепляться за Раша. – Я уже отвыкла от твоих утренних подъемов, подумала, что это Макс врубил музыку.

– Я реально чуть не огреб, пока она не сообразила, что это доносится из твоей квартиры, – на пороге появился Макс, уже в джинсах и клетчатой рубашке, но с взъерошенными волосами и заспанным лицом. Видимо не одной мне помешали наслаждаться таким желанным сном.

– Меня можно понять, ведь только вы, как настоящие динозавры, продолжаете слушать это старье, – посмеиваясь, оправдывалась Лерка, наблюдая, как мужчины обнимаются, похлопывая друг друга по спине в знак приветствия.

– С возвращением.

– Спасибо, друг!

– Ну что, рассказывай: как поездка, все прошло удачно? – Подпрыгивая на месте от нетерпения, Лера сейчас напоминала маленького ребенка, жаждущего немедленно получить ответы на свои вопросы. Раш же явно не спешил с рассказами. Будто желая потянуть время, он начал неспешно натягивать футболку, которую вытащил из сумки.

Так и не дождавшись ответа, Лера переключилась на пластырь, которым была заклеена тыльная сторона ладони мужчины. Вопросы посыпались один за другим просто с космической скоростью.

– Ой, а это что? Новое тату?! Как так? Ты же всю правую руку обещал под мои татуировки! Кто мастер?! Покажи!

Я напряженно ждала, когда Раш ответит, кто мастер, и потом уже мне придется рассказывать историю своего ночного «открытого урока». Сказать по правде, не терпелось похвастаться Лере, что я сама смогла настроить машинку, да к тому же совсем неплохо набросать эскиз.

Но, удивив меня, Раш не стал прямо отвечать и на этот вопрос, в очередной раз доказав, что он до ужаса странный тип.

– Пришлось сделать. Показать пока не могу. А насчет руки… Хочешь, бери взамен ногу, правую. Всю! – Смеясь, мужчина вышел из спальни, направляясь к холодильнику.

– Ох, ну как откажешься от такого заманчивого предложения. А будешь и дальше разыгрывать из себя саму таинственность, я и вправду ногу заберу – наколю тебе там купола!

– Да хоть профиль Сталина! Испугала.

Осмотрев пустые полки холодильника, Раш недовольно захлопнул дверцу.

– Ты мне лучше расскажи: почему без моего разрешения юное дарование оставила тут жить.

Все тут же повернулись, наконец-то вспомнив о моем существовании. Лера даже глазом не моргнула, казалось, не особо переживая о недовольстве хозяина квартиры.

– Ну а что, девочке жить негде, а квартира все равно пустует. Что мы не люди? Вот накопит она на свои курсы, выучится. Еще будешь рассказывать, что у тебя жила известная художница.

Черт! Черт! Черт!

Хотелось зажмуриться и убежать. Ну почему Лера решила рассказать именно об этом? Сейчас Раш решит, что я ему соврала и вытолкает меня за дверь.

Что ж за невезение-то?!

– На курсы говоришь? – сложив руки на груди, мужчина окинул меня пристальным взглядом.

– Забей, это у них там свои заморочки. Я уже даже не вникаю во все тонкости, – Макс махнул рукой и, направляясь к выходу, проговорил: – Хватит болтать, пошли лучше к нам завтракать, тут все равно есть нечего.

– Точно, вот за завтраком все и расскажешь! Я – накрывать на стол. Через десять минут жду всех у нас.

Когда дверь захлопнулась, в комнате повисла гнетущая тишина. Я стояла, уставившись в пол, ожидая, когда Раш начнет кричать или выкидывать мои вещи из окна.

– И почему это мы ничего не рассказали нашей спасительнице? – Спросил негромко, пересекая комнату и неспешно приближаясь ко мне.

Деваться было некуда, я еще ниже опустила голову, понимая, что придется рассказать о своем обмане.

– Мне пришлось…

Ох, как все было сложно. Не хотелось пускаться в долгие объяснения, да и сама я не могла до конца понять, зачем придумала это вранье о курсах.

Не хотела, чтобы Лера жалела меня еще больше? Да!

Боялась, что она заставит меня отправиться к тетке или откажется помогать, чтобы я уехала к родне? И это тоже.

А еще много причин, которые даже мне казались глупыми, а такой человек как Раш не захочет их даже слушать.

– А мне почему правду сказала?

– Вы бы не поверили насчет курсов…

Это я знала наверняка: он бы точно почувствовал, что я вру, и тогда пришлось искать крышу над головой и новую работу. Я на интуитивном уровне понимала, что Рашу нужно говорить правду, хоть и не смогла бы внятно объяснить почему.

Поднимаю взгляд, пытаясь разгадать, как расценивать молчание мужчины, и вижу, что он улыбается. Видимо, ему польстило, что я считаю его более проницательным, чем Леру, а может, попросту боюсь ему врать. Ясно одно: моя маленькая ложь сошла мне с рук, а это не может не радовать.

– Ладно, иди, собирайся, а то волосы торчат в разные стороны как у галчонка. Нас все же на завтрак ждут.

Когда спустя пять минут, я выхожу из ванной комнаты, умытая и расчесанная, то нахожу квартиру абсолютно пустой. Видимо Раш уже ушел к соседям, не дождавшись меня.

Натягивая кеды, слышу неясные голоса за входной дверью и машинально прижимаюсь к ней ухом, желая расслышать, о чем идет речь.

– Так значит все не так радужно, как ты рассказывал по Скайпу? – узнаю голос Макса и тут же замираю, вся превратившись в слух.

– Не так хреново, как было, а это уже хорошо. Ты мне лучше расскажи, уже приходили?

Раш явно взволнован – напряжение в его голосе слышно даже сквозь дверь.

– Ага, было дело. Сказали «узнать о твоем здоровье». Но понятно же кто их послал…

– Твою ж мать! Лерке хоть не проболтался?

– Она в курсе, видела их, когда приходили. Я врать не стал.

– Понятно, ладно, время еще есть. Когда мое железо в нормальный вид приведешь?

– Пара недель, максимум месяц. Ты ж видел, в каком состоянии там все – сплошной металлолом.

Я не понимала, о чем шел разговор, но интуиция подсказывала, что ничего хорошего это не сулит. У мужчин явно проблемы, но вот какого плана понять сложно. Надеюсь, они не промышляют краденным или наркотиками. Не хотелось бы оказаться замешанной в таком, пусть и косвенно.

– Раш, да не напрягайся ты так, прорвемся. Поехали сегодня с нами к перекрестку, отвлечешься, оторвемся, как в старые времена. Может чего и подвернется.

– Посмотрим. Оставь мне ключи от второй тачки, скатаюсь по делам пока.

– Только глупостей не наделай, ладно?

Слышу звук открываемой двери и уже более громкий голос Леры:

– Ребят, хватит секретничать, зовите Миху, еда остывает.

Ох, черт. И зачем я все это услышала? Есть теперь совершенно расхотелось.

глава 6

Раш

– Раш, ты совсем сдурел?!

– А какого черта ты не можешь выполнить просьбу?!

Я уже еле сдерживался от того, чтобы, схватив Чеха за грудки, не впечатать его в стену. Вот ведь изворотливый сукин сын! Еще совсем недавно чуть ли не братом называл, а сейчас смотрит своими сальными глазками и только и думает, как бы побыстрее спровадить меня отсюда.

Да я и сам хорош: нашел на кого положиться.

– Э, нет, подожди. Просьба просьбе – рознь. Какой мне резон пускать тебя в гонку? Даже если я и соглашусь, у тебя есть на чем катать? Сам говорил: твой мотоцикл разбит в ноль.

– Я найду колеса. Ты, главное, поставь меня в гонку, – цежу, сжав сигарету зубами, понимая, что найти сейчас хороший байк будет очень непросто.

– Сам посуди: ты не появлялся больше полугода, все забыли о тебе, Раш. Да и после прошлой аварии я еле отмазался – никто не хотел иметь со мной дела, все боялись огласки.

– Твою ж мать!

Не выдержав, со всей силы бью кулаком по столу. Бумаги, что лежали ровными стопками, разлетаются веером, покрывая грязный пол небольшой коморки.

В глазах Чеха читается откровенная паника.

Правильно, урод, бойся, самое время начать волноваться за собственный зад.

У меня и в мыслях нет марать руки об этого засранца, но припугнуть его не мешает. Пусть знает, что я еще в игре.

Вскочив со стула, Чех выставляет вперед руки, видимо, надеясь меня этим успокоить, и начинает сбивчиво тараторить:

– Раш… Друг, угомонись! Сам посмотри, куда ж тебе гонять в таком состоянии, да еще на чужих колесах? Хочешь окончательно увязнуть в долгах?

От волнения его акцент становится еще сильнее, и мне приходится напрягаться, чтобы понимать каждое слово.

– Отсидись дома, успокойся да восстанови мотоцикл. Как что появится путное, я тебе тут же сообщу. Даже денег займу, друг…

Дураку ясно, что у этого прохвоста лишь одна цель: побыстрее отделаться от меня и уже больше никогда не связываться.

Меня списали, быстро заменили другим, более успешным и популярным гонщиком.

Хотя, чего я хотел?

Вокруг одни крысы.

Вот и этот «друг» с бегающими глазками в свое время очень хорошо наварился на моих победах, а сейчас я ему на хрен не сдался.

Минус один в списке контактов.

Очередной слизняк, которого подпустили слишком близко к кормушке. Да и не сказать, что у меня были надежды на Чеха – этот крысеныш всегда был слишком изворотлив, другие в таком бизнесе надолго и не задерживаются.

Но попытаться стоило – вдруг бы, по старой памяти, прокатило.

Смотрю на его вспотевший лоб и дрожащие ручонки. Так и подмывает врезать напоследок, ну, чтоб окончательно убедить его в своей невменяемости, да и у самого кулаки давно чешутся, но после этого больше хлопот будет. Дураку понятно.

Знаю я таких: обиду затаит надолго, потом сиди и жди очередную подлянку, будто мне проблем мало. Тут уже явно ловить нечего, нужно валить.

Делаю глубокую затяжку, успокаиваясь, и вместе с дымом выдыхаю:

– Созвонимся… «друг», – последнее слово произношу с нажимом. Оно, будто кость, застревает поперек горла, мешая говорить.

Тушу окурок о столешницу письменного стола и, не обращая внимания на ошалелый взгляд Чеха, выхожу из коморки.

На часах начало десятого, на улице уже темно.

Захлопнув дверцу машины, достаю сигарету, черт знает какую по счету за сегодня.

Проклятье, Чех был моей последней надеждой. И если даже он отказался ставить меня в гонку, никто другой уж точно не возьмется.

Хватаю телефон – семь пропущеннх от Макса.

Ладно, погнали!

Повернув ключ в замке зажигания, я улыбаюсь, слушая довольное урчание мотора. Ford Mustang 1967 года выпуска, красавица. Антидепрессант в чистом виде, а не тачка. Вот умели же раньше делать.

Врубив музыку на всю катушку, вдавливаю педаль газа в пол и качусь прочь из города.

Судя по часам, ребята уже, во всю веселятся на Перекрестке. Самое время наведаться туда, заявив о своем возвращении. Пусть не думают, что я отсиживаюсь дома.

Открыв в машине все окна, гоню на пределе, подпевая любимым песням, но даже это не помогает отвлечься и скинуть напряжение этого дерьмового дня. Хотя, «дерьмового года» было бы точнее.

До одури хочется по приезду встретить Докера и нарваться на хорошую драку. Выпустить пар и со спокойной душой умотать восвояси.

***

Припарковав тачку, направляюсь в сторону веселящейся толпы.

Машин на пустыре мало, в основном все прикатили на двух колесах – своеобразный дресс-код Перекрестка.

Музыка грохочет, толпа гудит, все пьют и веселятся от души.

Раньше это был мой второй дом, а сейчас я будто рыба, выброшенная на брег.

Любопытные взгляды и приветственные выкрики сыплются со всех сторон.

Чувствую себя не в своей тарелке, протискиваясь сквозь народ в поисках Макса. Кажется, я впервые тут без своего мотоцикла, и от этого еще поганей.

– О, наша золотая девочка!

Из общего шума голосов выделяется резкий вскрик, заставляющий повернуть голову в сторону орущего.

Огромный бородатый мордоворот, которого, если я не ошибаюсь, зовут Винт, расплылся в улыбке и, кажется, вот-вот начнет пускать слюни от умиления.

Интересно, что же могло вызвать у этого вечно хмурого типа приступ такого неописуемого восторга?

Проследив за его взглядом, нахожу, наконец, эту «золотую девочку» и прифигиваю еще больше.

Вот это поворот, а она что тут делает?!

Миха сидит на одном из мотоциклов, закинув на одну сторону свои длинные ноги. В коротких джинсовых шортах они кажутся еще дилиннее, чем запомнились мне в прошлый раз.

На лице столько косметики, что я едва узнаю ее. Какого хрена, спрашивается, так намазалась? Хочется смыть всю эту штукатурку, из-за которой она выглядит вульгарно, да еще и лет на пять старше. Та девочка в забавной майке и без грамма косметики, что набивала татуировку прошлой ночью, нравилась мне гораздо больше.

Миха беззаботно смеется, болтает и активно жестикулирует, чувствуя себя комфортно и раскованно. Да уж, это со мной она вечно суетится и смотрит в пол, будто нашкодивший котенок. Тут же она явно в своей стихии.

А я смотрю, девочка неплохо-то обжилась за время моего отсутствия.

– Ты где был? На весь день пропал, ну мы ж волновались.

Макс подходит неожиданно, отвлекая меня наблюдения за девчонкой. Перевожу взгляд на друга. Он выглядит обеспокоенным. Да уж, заставил я его сегодня понервничать, когда укатил на весь день на его тачке. Врать смысла нет, особенно Максу, потому говорю, как есть:

– Стричься я ездил… Ну, и к Чеху заглянул на обратной дороге.

– Весело. И чего сказал толстяк?

– Послал он меня далеко и надолго. Нужно колеса восстанавливать. Тогда и разговор будет, – вырываю у друга из рук банку с пивом и делаю пару глотков.

– А эта что тут забыла?

Киваю в сторону Михи. Макс, проследив за моим взглядом, улыбается, практически той же туповатой улыбкой, которая совсем недавно красовалась на фейсе Винта.

Они что, сговорились все?

– А Миха-то? Она у нас теперь на подобии талисмана. «Золотая девочка». Рисует офигенно. Такие шедевры на тачках и байках бацает – закачаешься, – Макс отбирает у меня свое пиво и продолжает рассказывать. – Деньги ей нужны, поэтому вкалывает не по-детски, если работы в салоне нет. Аэрография, друг, охренеть как популярна сейчас.

Нет, ну не девка, а прямо кладезь талантов! Как же весь этот сброд раньше-то без нее жил?

– Не рановато ли ей с взрослыми дядями и тетями тусить? – наблюдаю презабавную картину, как вокруг Михи вьется пара парней, чуть ли в рот ей не заглядывая от восхищения. Тоже мне, звезда местного разлива.

– Ладно тебе, Раш, знаешь же, на Перекрестке и помладше цыпочки бывали. А эта девочка с мозгами, да и мы присматриваем. Тут большинство ребят к ней как дочери относится.

– И давно ты в няньки записался?

– С тех пор, как Миха неплохо подняла нам автомастерскую, народ уже прямо к ней идет. С такой не грех и понянчится, – Макс машет рукой Лерке, которая, пробираясь сквозь толпу, направляется к нам. В ярко-розовых джинсах, бирюзовых кедах и такого же цвета футболке она выглядит как клоун, среди одетой в темные цвета толпы. Вечно выглядит как подросток-дальтоник, чем ярче и аляповатей, тем лучше. И когда уже Макс ее перевоспитает?

– Раш, ты совсем сдурел? Укатил не пойми куда на весь день! Предупреждать нужно! – не тратя времени на приветствия, сразу рубит с плеча Лера.

Супер! Они и меня теперь опекать вздумали. Тоже мне, нашли сирого и убогого.

– Я смотрю, вы тут подсели уже нянечками работать, да? Успокойся, белобрысая, по делам я ездил. Как видишь: жив, здоров, не ранен, не убит.

Лера закатывает глаза, без слов давая понять свое отношение к моему ответу.

– Раш в своем репертуаре. Но я тебя прощу, если ты выполнишь одну ма-аленькую просьбу.

– Ой, как интересно. Зная тебя, Лерыч, просьба будет немаленькая.

Девушка смеется, подтверждая мои слова, но на помощь ей приходит Макс, который, видимо, решил взять удар на себя.

– Друг, тут такое дело… Нам отъехать нужно. Можешь отвезти Миху домой? И сам дров не наломаешь и нам поможешь заодно.

– Ой, как весело у вас. И давно меня в буйно-припадочные записали?

– А ты вспомни, как ты себя после выписки вел, с тех пор и записали,– Лера подходит вплотную и говорит без обиняков, глядя прямо в глаза.

Ответить мне нечем – помню, очень хорошо помню, как крушил все вокруг себя. Гордиться тут нечем.

– А ничего, что у меня свои планы есть? Дядя Раш не обещал присматривать за вашей новой воспитанницей.

Я все еще надеюсь отыскать в этой толкучке Докера и «поговорить» с ним по душам. Хорошая драка – вот, что мне сейчас нужно.

– Рашик, ну я тебя очень прошу, отсидись пару дней дома, а! Натворишь делов, мы ж потом не разгребем.

У меня что, на лице написано, что именно я хочу сделать?

Лера смотрит на меня своим самым жалостливым взглядом. Кот из Шрека просто отдыхает. Актриса, а не девка, ну ей Богу.

– Отвезу я вашу Миху, успокойся. Езжайте, детки, по своим делам, развлекайтесь, только предохраняться не забывайте.

Лера радостно взвизгивает и, подскочив на месте, чмокает меня в щеку.

– Спасибо!

– Скажи своей протеже, чтоб через десять минут сидела в машине, а то уеду без нее. А с вас, голубки, ящик пива за доставленные неприятности.

***

Михаль

«Воля и разум,» – гремит на весь салон автомобиля голос вокалиста, перекрывая шум мотора.

Я не особо вслушиваюсь в текст песни, но эти два слова, будто выхваченные из общего потока звуков, цепляют. Они заставляют стряхнуть с себя задумчивость и, оторвавшись от созерцания унылого пейзажа за окном, перевести взгляд на моего попутчика.

Раш уверенно ведет машину, его пальцы отбивают ритм на кожаной оплетке руля, а губы шевелятся, беззвучно подпевая вокалисту. Пытаюсь рассмотреть татуировки на его предплечье, те, что не закрыты рукавом футболки, но в полутьме салона это сделать нереально. Жаль, очень интересно, что же у него там «набито», особенно после того, как узнала: автор большинства тату – суперталантливая Лера.

– Это хеви-метал? – Решаюсь прервать молчание, дождавшись паузы между песнями. Мне не очень хочется разговаривать, но до города еще далеко, батарея в телефоне почти на нуле, и если я не займу себя чем-нибудь, то усну на полдороги.

– Он родимый.

– Та же группа, что играла сегодня утром?

– Ага, – убавляет звук и спрашивает, не отрывая взгляд от трассы. – Нравится?

– Не особо, – отвечаю честно – не вижу смысла врать или льстить. Отчего-то тут, в салоне автомобиля, Раш не кажется таким же грозным и свирепым как вчера ночью. То ли я тогда слишком перенервничала, то ли сама ситуация была на грани. А может, не последнюю роль сыграли разговоры и сплетни, которые я с лихвой наслушалась за этот вечер?

Да уж, сегодняшнее появление Раша на Перекрестке можно было назвать поистине фееричным. Похоже, только ленивый не перемыл ему кости, пока он шатался среди толпы с банкой пива в руках. Лера с Максом не очень распространялись на его счет, но зато народ не скупился на сплетни, пусть даже большинство из них больше походили на бред.

– А ты какую музыку слушаешь?

– Я? Разную… Тейлор Свифт, Селена Гомес нравятся.

– Не слышал о таких, – равнодушно пожимает плечами мужчина, полностью сконцентрировавшись на дороге.

– Как-нибудь дам вам послушать. Хотя, сомневаюсь, что понравится.

Одна мысль, что Раш со всеми его татуировками будет слушать сладкоголосых поп-певичек, вызывает улыбку.

– Правильно сомневаешься. Я уже закостенел в этом плане. Много лет слушаю одно и то же. Как там говорится? «В нас пропал дух авантюризма».

– Чего?

– Ну, Ипполит из «Иронии судьбы».

– Я не знаю кто это…

Тут Раш впервые за все время в пути отрывает взгляд от дороги и удивленно смотрит на меня, будто я сморозила самую ужасную глупость на свете.

– Что?

– Ты уже тут родилась, в Штатах?

– Нет, мне было три года, когда мы переехали.

Ух, как лихо он меняет тему разговора. Еще бы понять к чему ведет.

– Понятно, – ухмыляется Раш. – По-русски говоришь, но не понимаешь.

– Да все я прекрасно понимаю! – Искренне возмущаюсь, хотя на самом деле не могу сообразить куда он клонит.

– Неужели никогда не смотрели «Иронию судьбы» под новый год?

Тут до меня, наконец, начинает доходить, и я, пусть нехотя, но отвечаю:

– Иногда. Родители хотели, чтобы мы жили настоящим, а не цеплялись за их прошлое. Брат уже тут родился, да и я мало что помню.

– Понятно, растили истинных америкосиков. Ну, хоть по-русски без акцента говоришь.

Мне не обидно. Уже давно уяснила, что такие как я, находящиеся между двух культур люди, всегда будут чужими по обе стороны океана. Мы не американцы, мы – эмигранты. Но и для русских мы уже не свои. Знающие о родине лишь по рассказам родителей да по фильмам и книжкам, утратившие с ней всякую связь, мы навсегда застряли где-то посередине.

– А вам сколько было, когда переехали?

Если честно, не знаю, зачем задаю этот вопрос. Не сказать, что мне интересно, да и не верю особо, что Раш ответит, но об этом я успеваю подумать после того, как слова сорвались с языка.

– Пятнадцать. И самое ценное, что я привез с собой – кассетный плеер с треками этой группы, – кивает в сторону магнитолы, и я понимаю, почему его музыкальные пристрастия так сложно изменить.

Песни любимых исполнителей – вот то единственное, что напоминает Рашу о доме, что он привез в Америку. Сложно представить его пятнадцатилетним пареньком, всего на два года младше меня, а если сказать по правде – вообще нереально. А уж о том, как нелегко было в переходном возрасте адаптироваться в новой стране, даже думать не хочу.

Уверена: Рашу пришлось, ой, как несладко.

Тут же мысли возвращаются к брату. Как он там в этой чертовой Калифорнии, хорошо ли устроился, не обижают ли его в школе? Да и вообще, все ли так радужно, как он рассказывает мне по скайпу? Хочется верить…

Автомобиль тем временем въезжает в город, и я облегченно выдыхаю, радуясь, что скоро наше путешествие закончится, и мне не придется ничего придумывать, чтобы поддержать уже порядком исчерпавший себя разговор.

Выскакиваю из машины, как только она останавливается в гараже автомастерской. Ключей у меня нет, поэтому нужно поторопиться, пока Раш не закрыл помещение.

– Я тут куртку оставила, сейчас заберу, – говорю, уже направляясь к комнатам для персонала. На улице прилично похолодало, и несмотря на то, что до тату-салона идти всего ничего, я вполне успею замерзнуть, поэтому утеплиться не помешает.

Схватив лежащую на кресле куртку, ловлю свое отражение в висящем на противоположной стене зеркале и отчего-то замираю.

Пару секунд придирчиво рассматриваю растрепанные волосы и порядком «поплывший» макияж, а потом, сама не пойму зачем, достаю из кармана куртки помаду и аккуратно крашу губы.

Послав воздушный поцелуй отражению, убегаю, не забыв захлопнуть за собой дверь.

Быстро иду ко выходу, под гулкий стук каблуков по бетонному полу гаража.

Странно, но Раша нигде не видно.

Удивленно осматриваю полупустое помещение и через мгновение замечаю высокую фигуру, склонившуюся над бесформенной грудой металла, в самом дальнем углу.

Подходить мне не хочется. Но спустя пару минут понимаю, что другого выхода попросту нет. Не торчать же здесь всю ночь?

И чего он там застрял?!

Иду медленно, чеканя каждый шаг, надеясь, что звук шагов, эхом разносящийся по полупустому гаражу, заставит мужчину обернуться и пойти мне навстречу.

Зря надеюсь.

Раш стоит, будто в трансе, и смотрит в одну точку невидящими глазами. Перевожу взгляд на груду бесформенного металлолома и только всмотревшись в искорёженные детали, понимаю, что это был мотоцикл…

Его мотоцикл.

Совсем другими глазами разглядываю гору хлама, на которую раньше и внимания не обращала, а в голове только одна мысль:

Как Раш вообще умудрился выжить после такой аварии?!

Если даже байк превратился в железное месиво, что уж говорить о человеке?

Меня пугает его долгое молчание, в совокупности с отсутствующим взглядом. Выждав еще пару минут, все же решаюсь заговорить. Ну не оставлять же его в таком состоянии? Да и идти одной по ночным улицам мне совсем не хочется – какого только сброда там не встретишь.

– Вы в порядке?

Раш медленно поворачивается, пару раз моргнув, будто приходя в себя, а потом его губы изгибаются в ухмылке.

Меня пугает такая реакция, и я непроизвольно делаю шаг назад, будто пытаясь защититься.

Тут же вспоминаются все истории, которые я с лихвой наслушалась за сегодняшний вечер.

Неужели он действительно слетел с катушек после аварии, не сумев пережить свое поражение и травму? Правда ли, что Раш неадекватен и не может контролировать себя из-за боли и огромных доз лекарств, благодаря которым он еще держится на ногах? Ребята рассказывали, что после выписки он крушил все, что попадалось на его пути, и не факт, что это прошло.

Вот черт, надеюсь, вид покорёженного байка не вернул ему прежнюю воинственность?

Проклятье!

Еще пару часов назад я не верила ни слову из этих историй, но сейчас, глядя на Раша, начала сомневаться.

– Ты катаешь? – В его голосе нет и тени угрозы, лишь хорошо скрываемое напряжение, и я медленно выдыхаю, стараясь не поддаваться панике.

– На мотоцикле? Не-ет. Предпочитаю четыре колеса, на байках боюсь.

– Я тебя прокачу.

– На этом?! – Указываю на гору металла, уже чуть успокоившись и чувствуя себя более уверенно.

Вроде бы мужчина контролирует себя. И чего, спрашивается, я так заволновалась? Ну, распереживался человек, когда увидел, во что превратился его любимый мотоцикл и главный источник дохода к тому же. Это же не значит, что он пойдет ломать кости налево и направо.

– Да хоть и на нем, восстановлю и прокачу.

Окидываю Раша недоверчивым взглядом.

– Вы сейчас серьезно или шутите так?

Продолжая ухмыляться, мужчина делает шаг в мою сторону, сокращая расстояние между нами и негромко выдыхает:

– Не бойся, тебе понравится.

Нервно сглатываю, это он сейчас точно о мотоциклах говорит?

Так, нужно срочно менять тему разговора.

– А как это произошло? – Киваю в сторону искорёженного мотоцикла, незаметно отступая на полшага назад, надеясь, что вопрос отвлечет мужчину от моего маневра.

– Неужели тебе еще не рассказали?

– Рассказали, но народ всякое болтает…

– Это у нас любят. И что ж они про меня говорят? – В его голосе проскальзывают стальные нотки, а я ругаю себя за то, что вообще завела разговор об аварии. Ведь дураку же понятно, что лучше не трогать эту тему.

– Ну… Разное…

Одно резкое движение – и Раш бесцеремонно вторгается в мое личное пространство, буквально зажимая меня между своим телом и бетонной стеной.

Он не задает больше вопросов, не просит пересказать сплетни о себе, стоит неподвижно, держа меня в напряжении, заставляя гадать, что же делать дальше. Стоит ли уже начинать вырываться или подождать более серьезных причин, чтобы заехать своему работодателю по лицу?

– И как тебе тусоваться на Перекрестке? Нравится? – И опять эта ухмылка на лице, которая уже начинает меня нервировать. Ну, хоть взгляд больше не пустой, как у зомби или наркомана. Серые глаза смотрят заинтересованно, будто рассматривают букашку, перевернувшуюся на спину и забавно дергающую лапками. Не могу сказать, что мне это нравится. Тоже мне, нашел развлечение.

– Да не очень…

– А мне показалась, что ты там уже своя и компанией обзавелась.

Это он сейчас ребят-гонщиков имеет в виду?

Я улыбаюсь и позволяю себе слегка снисходительный тон, объясняя:

– Просто бизнес. Им нужно внимание, а мне – работа. Немного флирта или дружеского общения – и вот на пороге уже толпа, готовая платить деньги за тату или аэрографию. Я не дура и понимаю: этих ребят по-другому не зацепишь.

– И у тебя хорошо получается цеплять.

Это не звучит как вопрос, но я все же отвечаю:

– Неплохо. Наверно…

– А что делать с теми, кому срывает башню? – И вроде бы невинный вопрос, но произнесенный чуть хрипловатым шепотом, в полутьме гаража, он заставляет насторожиться.

Ой, как мне не нравится в какое русло перешел наш разговор. Уж лучше бы он продолжал говорить о мотоцикле или аварии.

– Макс быстро ставит их на место или выкидывает за дверь. Поэтому я не боюсь.

– И меня не боишься? – Спрашивает, придвигаясь еще ближе.

– А должна?

Видимо Раш не собирается отвечать. Вместо ответа он касается пальцами моего подбородка, и я вжимаюсь в стену позади себя, чуть наклоняя голову, уходя от нежелательного прикосновения.

– Это вы сейчас подкатываете ко мне или я чего-то не понимаю?

Раш явно озадачен. Не ожидал такой прямолинейности?

Едва сдерживаю улыбку. Знаю уже, что лучше всего задавать вопрос прямо в лоб – это всегда работает. Я тебе не милая школьница, чтоб меня по темным углам зажимать. Плавали, знаем. И несмотря на то, что я очень сомневалась, что Раш ко мне клеится, лучше было сразу расставить все точки над «i».

– С чего это ты так решила?

– Ну, прижимаетесь слишком близко.

– Духи мне твои нравятся, пахнут сладко, прямо как медовая конфетка. – Слышу нотки сарказма в его голосе и облегченно выдыхаю. Вот ему моя майка с пчелами покоя не дает, все бы прикалываться.

– А вы прямо как пчелка, не можете устоять перед сладостями? – Отвечаю, с облегчением понимая, что наш разговор начал сбавлять обороты. И пусть мы все еще стоим вплотную друг к другу, обстановка между нами, уже разрядилась, а это не может не радовать.

– Это ты сейчас ко мне подкатываешь или я чего-то не понимаю? – Раш уже откровенно смеется, возвращая мне мои же слова.

– Ох, все б вам издеваться. Поработали бы ежедневно в обществе мужчин, которые так и норовят на деле доказать какие они бруталы. Тут уже всякое мерещиться начнет.

– Отчаянная девчонка, – говорит Раш, вмиг став серьезным. Смотрит на меня внимательно, будто оценивая. Странный у него взгляд, не знаю даже как объяснить… Темный. И вроде знаю, помню, что глаза у него серые, а сейчас кажутся черными-пречёрными, так, что аж дух захватывает.

– Не красься ты так больше, столько штукатурки – жуть…

Осторожно проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе, стирая помаду.

А я стою, не в силах двинуться, не веря, что это происходит на самом деле: что Раш себе такое позволяет, а точнее, что я позволяю ему такое.

Мурашки бегут по спине, а дыхание вмиг становится прерывистым и частым, точно таким же, как и у мужчины напротив. Но я не могу с уверенностью сказать, что именно послужило причиной такой мгновенной реакции: его слова, темный напряженный взгляд или осторожное, едва ощутимое прикосновение к моим губам.

Спустя, кажется, вечность, Раш отстраняется, возвращая мне способность нормально дышать. Достав пачку сигарет, несколько раз щелкает зажигалкой, и, наконец, прикурив, выдыхает вместе с дымом:

– Домой пошли, а то поздно уже.

– Ага

– И «выкать» завязывай. Лерку с Максом – на «ты», и со мной – так же. Поняла?

– Ага…

Не могу говорить связано, с трудом выдыхаю из стиснутых легких даже односложные ответы.

Нет, и вот как это понимать? Что это вообще сейчас было?

Будь на месте Раша кто-нибудь другой, я на сто процентов была бы уверена, что он ко мне подкатывал. Ведь, если б Раш захотел, он довел дело до конца. Ну не такой он человек, чтобы изъясняться полунамеками – вечно рубит с плеча и говорит, что думает прямо в лицо.

Хотя, откуда мне знать какой он на самом деле? Кто там поймет, что у человека на душе.

Всю дорогу до тату-салона мы идем молча. Раш копается в телефоне, словно забыв о моем существовании, да и я не горю желанием вести беседы.

Спасибо, наговорились.

Добравшись до квартиры, долго отмокаю под душем, раз за разом прокручивая события сегодняшнего вечера. Не придя ни к каким более-менее внятным итогам, решаю забить на все произошедшее, попросту списав на расшалившиеся нервы Раша.

Ну переклинило мужика, с кем не бывает?

Выйдя из ванной комнаты, успеваю заметить высокую брюнетку, заходящую в спальню Раша.

Ну ничего себе!

– С возвращением, Раш, я скучала. – Доносятся из-за двери слова на английском, и мне становится не по себе.

Вот они и начинают проявляться: минусы соседства с мужчиной.

Интересно, кто эта дамочка? Девушка Раша или просто «одна из» удостоенных внимания? И, вообще, часто к нему такие «визитеры» ходят по ночам?

Забираюсь под одеяло, нацепив наушники.

Никогда не была ханжой, но сейчас меня коробит от одной мысли о том, что творится в спальне.

Мне не нужно объяснять, зачем эта брюнетка заявилась к Рашу посреди ночи – не маленькая, прекрасно все понимаю.

Да и Макс с Лерой явно не в шахматы по ночам играют. Все взрослые люди.

Но одно дело: соседняя квартира – это как другое государство, там может твориться все что угодно, и совсем иное – точно знать, ЧТО сейчас происходит за стеной.

Желая, чтобы эта странная ночь побыстрее закончилась, я врубаю музыку и закрываю глаза.

глава 7

Михаль

Отчего-то ночью все вокруг кажется иным.

Даже не знаю, как объяснить, но каждый звук и шорох, эхом отдающийся в тишине дома, будто наполнен особым смыслом.

Раньше я всегда боялась просыпаться по ночам.

Дети вечно страшатся неизвестного, хотя, наверно, это присуще всем людям…

Я лежала, вслушиваясь в звенящую тишину, которая окутала меня паутиной из замерших мгновений, и пыталась услышать хоть что-нибудь. Но время будто остановилось, погрузив меня в абсолютное безмолвие.

Сон не шел.

Проснувшись около часа назад, я все никак не могла успокоиться и заставить себя закрыть глаза.

И все слушала, слушала, пока в ушах не начало гудеть от этой звенящей тишины. Она, как духота, окружала и давила, не давая свободно вздохнуть.

Но, все попытки хоть что-то подслушать были тщетны – из комнаты Раша не доносилось ни звука. Я могла лишь гадать, осталась ли его таинственная гостья на всю ночь и стоит ли мне готовиться к весьма специфическому утру.

Пару часов назад, сквозь сон, мне показалось, что я слышала шум открывающейся двери, но вот было ли это на самом деле или просто приснилось, я не смогла бы ответить точно.

Может брюнетка уже давным-давно ушла, и не стоит волноваться, что утром придется лицезреть картину мило завтракающих влюбленных, сидящих прямо напротив меня? Или все же завести будильник на более раннее время и тихонечко улизнуть, чтобы не попасть в неловкую ситуацию?

Лежать и гадать было просто невыносимо, да и терпение никогда не входило в список моих добродетелей.

Проще всего пойти и проверить, незаметно заглянуть в спальню и самой убедиться: ушла брюнетка или нет. Сейчас в темноте комнаты после столь долгого бездействия эта мысль казалась не такой уж бредовой.

Поэтому, стараясь издавать как можно меньше шума, я соскользнула с дивана и на цыпочках двинулась к комнате Раша.

С легкостью преодолев расстояние до заветной цели, остановилась.

С дверью все обстояло гораздо сложнее – она была старая, к тому же ручка частенько заедала. Поэтому я практически не дышала, пытаясь аккуратно провернуть механизм и, о чудо, мне и это удалось!

Издав приглушенный скрип, дверь поддалась.

Мысленно ликуя и ощущая себя, как минимум, ниндзя, я все же помедлила пару секунд, собираясь с духом, прежде чем заглянуть в спальню.

Отступать было некуда, да и большая часть работы сделана, поэтому я аккуратно просунула голову за дверь.

Свет от уличного фонаря заливал комнату, позволяя без помех разглядеть мужчину и женщину, которые обнявшись, лежали на постели.

Значит, все же мне почудилось, что брюнетка ушла, и утром нужно будет сбежать пораньше, чтобы не мешать этой парочке спокойно завтракать в романтической обстановке. Все же Раш тут хозяин, и нужно постараться по минимум надоедать ему своим присутствием.

И вроде я узнала все, что мне было нужно, и можно было спокойно возвращаться на диван, не мучаясь больше неведением…

Но мой взгляд случайно упал на сплетенные на постели тела, остановившись на изящной женской фигуре.

Девушка лежала ко мне спиной, оплетя Раша руками, и я, помимо воли, обратила внимание на шикарную татуировку, мимо которой нельзя было просто так пройти.

Змея, ярко зеленая, как настоящая, овивала позвоночник девушки, скользя, будто по дереву от поясницы вверх. Около шеи она раскрыла свою огромную пасть, обнажив острые зубы. Казалось, еще мгновение – и она вонзит свои отравленные клыки в шею хозяйки. И лишь присмотревшись внимательнее, можно было заметить аккуратный раздвоенный язык, который касался небольшой отметины у основания шеи. Змея уже укусила девушку, и теперь любовно зализывала место укуса.

Потрясающе!

Мастер, делавший этот рисунок, явно был профи. Татуировка была настолько реалистичной, что даже в полутьме комнаты я могла различить чешуйки на спине змеи и ее вертикальные зрачки. Интересно, как она выглядит при свете дня?

Мой взгляд в поисках новых тату поднялся выше, к рукам, которые обнимали плечи Раша.

Мельком взглянув в лицо мужчины, я замираю, встретившись с его серыми холодными глазами.

Он не спит!

Раш лежит, обнимая брюнетку за плечи, и спокойно смотрит на меня.

На пару секунд меня будто парализовало. Я так и стояла, молча глядя на него, не в силах двинуться, а потом, будто опомнившись, отскочила от двери как ужаленная.

Мысли завертелись в голове с бешеной скоростью:

Боже, Раш не спит!

Мало того – он видел, как я заглянула к нему в спальню, видел, что я рассматривала их спящими!

Как стыдно!

Ну почему, почему я первым делом не проверила спит ли он, а отвлеклась на эту чертову татуировку?!

Прикрыв дверь, я в два прыжка оказалась на диване и накрылась одеялом, сгорая от стыда.

Теперь Раш меня убьет. Ну, если не убьет, то уволит точно.

Ой, мамочки, ну и как же меня угораздило-то?!

Вот только мне могло так «повести», да еще и с кем?! С Рашем!

Что же теперь делать? Как смотреть ему в глаза?

Я даже не представляла, как себя с ним теперь вести, а вернее, и не хотела этого представлять.

Квартира все так же была погружена в тишину, как и до моей идиотской вылазки. Это давало пусть маленькую, но все же надежду, что ночная выходка еще может сойти мне с рук.

Когда я уже почти убедила себя, что Раш ничего не вспомнит на утро, что может он, вообще, открыл глаза во сне и даже не понял, кто перед ним, именно тогда я услышала шаги. И поверьте, этот приближающийся звук был пострашнее всех ужастиков, которые я когда-либо видела.

Сидя в своем импровизированном убежище, а именно под одеялом, я, как любая героиня хоррора, которой предстоит неминуемая гибель, все еще надеялась на счастливое избавление.

Посмеиваясь над нелепыми сравнениями, которые лезли в голову, я с замиранием сердца ждала, что же будет дальше.

– Вставай уже и пошли в мастерскую. Раз все-равно не спишь, хоть делом займешься.

Голос Раша явно не был злым, а это уже радовало.

Я выглянула из-под одеяла, все еще с опаской поглядывая на стоящего у дивана мужчину.

– Ну, чего смотришь? Бить не буду, не боИсь, – произнес устало и взъерошил пятерней светлые волосы на затылке.

– Я это… не хотела вам мешать.

– Ага, я уже понял. Спишем все на лунатизм и чертово полнолуние, – в голосе Раша не было и намека на сарказм, видимо реально ему сейчас попросту не до этого. Хотя еще этим вечером, я уверена, он не упустил бы возможности подколоть меня.

– А сегодня и вправду полнолуние? – спрашиваю, уже спускаясь по лестнице, хлопая шлепками по деревянным ступеням.

– А я почем знаю?

Раш расслабленно откидывается в кресле, глядя в потолок, пока я настраиваю машинку. Яркий свет в мастерской бьет в глаза, от чего я щурюсь, стараясь не напортачить с оборудованием.

Сажусь на рабочее место и, осторожно коснувшись мужской руки, перекладываю ее в нужное мне положение. Аккуратно отклеиваю пластырь, смотрю в каком состоянии кожа после первого сеанса и, убедившись, что все в порядке, приступаю к работе.

Только после этого Раш поворачивает голову, пристально глядя на меня, а потом выдает, неожиданно громко для абсолютной тишины мастерской:

– Эх, а где майка с пчелами?!

Вздрагиваю и перевожу непонимающий взгляд на пижамные шорты и футболку синего цвета.

И чем ему этот наряд не угодил?! Вот привязался!

– В стирке, – вру не краснея. На самом деле после сегодняшнего разговора в гараже, я запрятала эту проклятую майку на самое дно сумки. Не хочется, чтобы Раш продолжал подкалывать меня из-за нее, называя медовой конфеткой.

– Понятно, – кивает, вновь переведя взгляд на потолок, – скажешь, когда устанешь, отправлю тебя спать.

***

Раш

Попивая утренний кофе, во все глаза пялюсь на спящую Миху и вовсе не чувствую себя извращенцем. Скорее, наоборот – чертовски везучим сукиным сыном.

Нет, ну правда, хоть в чем-то же мне должно везти?

Рассматривая сбившуюся футболку, которая так удачно оголила плоский живот, раздумываю – девственница ли Миха?

Держится уверенно, да и в компании парней она явно не чувствовала стеснения. А дальше… чёрт поймёт этих малолеток. То ли опыта уже вагон, то ли фильмов и сериалов насмотрелись. Пойди разбери.

Миха тем временем перекатывается на бок и, изгибаясь, закидывает ногу на смятое одеяло.

Мой взгляд скользит по изящной стопе и нежным пальчикам, останавливается на острой коленке и спешит выше, туда, где все самое интересное скрывают пижамные шорты.

Вот теперь я чувствую себя настоящим извращенцем, особенно понимая, что хочу быть на месте этого одеяла.

Так, нужно срочно будить Миху и отправлять ее умываться с глаз долой. Хотя, на самом деле хочется перекинуть её через плечо и ещё сонную самому отнести в душ.

Там я бы нашёл десяток способов взбодрить девчонку с утра.

Эй, стоп! Когда это я решил, что хочу с ней переспать?

Нет, мне такие проблемы сейчас не нужны, а Миха, судя по всему, та ещё заноза в заднице.

Чего только стоила её фразочка вчера в гараже:

«Это вы сейчас подкатываете ко мне?»

Хотелось рассмеяться и отшлепать её одновременно.

Неужели действительно не понимала, не чувствовала, что я тогда на грани был, или притворялась, так как это безопаснее?

Чёрт её разберет.

Только она своей фразой здорово разрядила обстановку.

Я ж когда увидел, что от байка осталось, чуть не завыл.

В башке как щелкнуло.

А тут ещё она под ногами крутится. Такая злость взяла, захотелось доказать, в первую очередь себе: я ещё чего-то стою и могу получить все, что захочу.

В тот момент хотелось её. С растрепанными волосами, в этих чертовых неприлично-коротких шортах.

И ведь губы, как специально накрасила, будто сама напрашивалась.

Сам не знаю, как сдержался. Уже представлял себе, как усажу ее на капот машины, как раздвину эти умопомрачительно длинные ноги и буду трахать, пока хватит сил. На мгновение мозг отключился, тело требовало разрядки, сейчас, немедленно, пресекая все возражения.

Только потом, когда она про клиентов авто и тату-мастерской заикнулась, меня аж передернуло.

Черт, я ж ничем не лучше всех этих придурков, которые пускают на нее слюни и подкатывают каждый день, надеясь заполучить столь лакомый кусочек в свою койку.

Что мне девок мало?! Нашел к кому приставать!

И все равно не смог сдержаться. Хотелось, до одури хотелось коснуться ее, хоть разок…

Я по ходу с той первой ночи, когда она в своей чертовой, ничего не скрывающей майке, мне татушку набивала, повернутым на ее губах стал.

Долбанный фетишист!

Потом еще долго руки дрожали: ни сигареты не помогли, ни прогулка до дома. Даже когда сообщения Кейт набирал, не мог выкинуть Миху из головы.

Дурдом…

Думал, свихнусь, пока слушал, как вода в ванной льется, представлял, как Миха стоит там, под струями воды влажная, полностью обнаженная, так чертовски близко…

Теперь уже, после ночи с Кейти, стоит признаться, хотя бы самому себе – это не просто недотрах: девочка реально цепляет.

Эх, медовая конфетка, что ж мне с тобой делать?

С удивлением обнаруживаю, что кружка с кофе давно остыла, а я и не заметил.

Сколько же я тут стою, как идиот, пялясь на спящую Миху?

Хотя, после ее ночной выходки, имею на это все права.

До сих пор понять не могу: и чего полезла ко мне в спальню, спрашивается?

Я думал, что мне мерещится, когда увидел ее лохматую макушку в приоткрывшейся двери.

И ведь не ко мне пришла, как бы ни хотелось в это верить. Обычное детское любопытство, если судить по изумленным взглядам, что она бросала на Кейт.

Только меня в тот момент как током прошибло, понял вдруг, что хочу, чтоб вместо Кейти Миха вот так сейчас лежала голая, обессиленная и податливая в моих руках.

Гребанный суррогат.

А в башке мысли только об одном: как близко она была тогда в гараже, как чертовски сладко пахла, так, что хотелось зарыться лицом в ее волосы, припечатав всем телом к стене и никогда не отпускать. Проклятие, даже сейчас помню, какие у нее нежные, мягкие на ощупь губы…

А Михе, по ходу по барабану, что я тут на стенку лез вчера ночью, что в мастерскую ее потащил, лишь бы подольше около себя подержать.

А после того, как она закончила работу, завелся так, что пришлось будить спящую в моей кровати девушку и по новой сбрасывать накопившееся возбуждение.

Насмотрелся, блин, называется.

Идиотские мысли, такие как: «пойди, трахни ее уже на этом чертовом диване, и дело с концом» лезли в голову, как бы я ни пытался отвлечься. И даже боль в ноге и спящая под боком Кейт не помогали вправить мозги на место.

А Миха, судя по поведению, реально не догоняла о производимом на меня эффекте. Хотя, может девочка слишком умная и попросту не заостряет на этом внимание, стараясь обходить щекотливые темы стороной?

Вот свалилась же на мою голову!

Хоть буди и спрашивай напрямую, хрен этих женщин поймешь.

Но тут, на мое или Михино счастье, сработал будильник.

Девушка резко села на диване и, не открывая глаз, отработанным до автоматизма движением отключила неприятный сигнал, разносившийся по всей квартире.

– Доброе утро, конфетка, – произнес на распев, подражая голосу известного персонажа утреннего телешоу.

Миха тут же открыла глаза, пару раз моргнула, непонимающе оглядываясь по сторонам, и, увидев, наконец, меня, мгновенно покраснела.

Наблюдая как румянец заливает ее щеки, я посмеивался, откровенно наслаждаясь такой реакцией. Смешная маленькая девчонка.

Как бы узнать, добрался ли кто из ее ухажеров до «третьей базы‘» или продвинулся еще дальше?

– Ну что, рассказывай, зачем ты вчера решила заглянуть в спальню посреди ночи?

Миха покраснела еще больше, став теперь абсолютно пунцовой, и торопливо одернув сбившуюся майку, произнесла тихо, не глядя в мою сторону:

– Ну, вы же сами сказали: спишем все на лунатизм и полнолуние.

– А, то есть мы придерживаемся такой версии и отказываемся давать другие показания?

– Да, господа присяжные заседатели, – кивает, а у самой уголки губ подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.

– Нет, вот Ипполита ты не знаешь, а Остапа Бендера цитируешь, – смеюсь, изумленно глядя на девушку.

– Мама заставляла очень много читать русской литературы в оригинале. Я почти всю школьную программу осилила, – рассказывает с нескрываемой гордостью, пытаясь привести в порядок гриву непослушных волос.

Не знаю, что ответить, поэтому просто смотрю не в силах отвести глаз. Сонная, растрепанная, без следа косметики на юном лице, такой Миха мне нравится гораздо больше, чем вчера вечером на Перекрестке. Радуюсь, как последний дурак, что у меня есть причина будить ее по ночам и, притащив в мастерскую, беззастенчиво разглядывать, пока она занимается работой. Только вот не знаю, надолго ли меня хватит только лишь смотреть.

– Все с тобой понятно. Беги к Лере завтракать, я позже подойду, – поставив чашку с недопитым кофе на стол, направляюсь в спальню. Хорошо хоть Кейт ушла рано утром, слишком умная, чтобы навязываться, все понимающая милашка, за это она мне и нравится.

Не тороплюсь, врубая по привычке музыку на всю громкость – пусть Миха поест спокойно. Чувствую, что не удержусь от того, чтобы не подтрунивать над ней – уж очень мне понравилось, как мило она краснеет. Хех, конфетка!

Когда спустя полчаса я захожу в соседнюю квартиру, Михи там уже нет, как, впрочем, и Макса. Лера – на кухне, загружает грязные тарелки в посудомойку, недовольно поглядывая в мою сторону.

– Вот и барин пожаловал. Тебе персональное приглашение нужно, или это твоя Катенька ночью все соки из тебя высосала? – язвит, делая акцент на последнем слове. Да уж, Лерка сегодня явно не в духе.

– О, а про Кейт ты откуда знаешь? Скандалы, интриги, расследования? Стареешь, мать.

– Ага, скоро буду семечки щелкать и всех наркоманами обзывать, – смеется девушка, закрывая посудомоечную машину и включая нужный режим, – Духи у твоей ненаглядной уж больно вонючие, весь коридор ими пропах, да и Миха спрашивала о ней. Вот и весь дедуктивный метод, обращайся.

– О, а это уже интересно и что же интересовало наше юное дарование? – стараюсь говорить как можно более равнодушным тоном, но что-то ни черта не получается – слишком уж мне нравится новость, что Михаль спрашивала о Кейт.

– Да ничего, спросила, встречаетесь ли вы. Интересно ей: частенько ли будут такие ночные визиты. Ты хоть предупреждай, пусть у нас ночует, некомфортно ей, по ходу.

Едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос. Ага, как же, некомфортно. Узнай Лера, как наша скромница вчера без капли смущения заглядывала ко мне в спальню, очень сильно бы удивилась.

– А ты чего ей ответила?

– Сказала правду, что Катенька давно б переехала к тебе, будь ее воля. А так, довольствуется редкими встречами.

– Ясно, тебе лишь бы сплетни распускать. А у Михи-то, самой есть бойфренд или она у нас девушка одинокая?

Осекаюсь, понимая, что-то как-то не очень получилось ненавязчиво спросить. А, и черт с ним! Ответ Леры мне сейчас очень интересен, а уж что она там себе придумает – это дело десятое.

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да собственно с той же, что и Миха. Готовиться мне к ее ночным похождениям или можно спать спокойно?

– А-а, ну я так и поняла, – произносит, сверля меня пристальным взглядом. Не женщина, а рентген, и как Макс с ней живет?! Удивляюсь в очередной раз.

– Вы с Михой, я смотрю, прямо сама предусмотрительность, да, Рашик?

– А-то, английские лорды отдыхают. Так что там с ответом, не томи.

– А что с ответом? Мне она ничего не рассказывала, а там – мало ли что, – пожимает плечами вместо того, чтобы закончить фразу, – Есть-то будешь? Бутерброды еще остались.

– Эх, плохой из тебя информатор, Лерыч, одни расстройства. А бутерброды себе оставь, я уже кофе выпил.

Направляясь к двери, раздумываю, что неплохо было бы самому разузнать, есть ли у конфетки ухажеры. Ну так, чисто в ознакомительных целях, естественно.

-–

‘ – Третья база – одна из бейсбольных метафор, употребляемая в среде американской молодёжи применительно к сексу. Первая база – поцелуи, вторая база – относительно невинные ласки, третья база – взаимная мастурбация, хоумран – собственно секс.

глава 8

Михаль

Аэрограф издает едва уловимый звук каждый раз, когда я нажимаю на спусковой рычаг, и новая порция краски ровным слоем ложится на почти законченный рисунок.

Придирчиво рассматривая свою работу, понимаю, что заниматься аэрографией мне нравится гораздо больше, чем набивать тату.

Хотя, чего уж тут удивительного?

С машинами и мотоциклами работать гораздо проще. По крайней мере, я не боюсь сделать им больно или по неопытности испортить рисунок, который потом будет очень сложно исправить.

Да и не болтают железяки, приставая с расспросами, не рассказывают историю своей жизни, будто я психоаналитик, который получает за это кучу денег. Наверно только Раш отличается особой молчаливостью во время работы над его тату. Но это, скорее, исключение из правил, или же он всего лишь не хочет отвлекать меня, боясь, что я сделаю ошибку и испорчу его шикарные «рукава»’.

В большинстве же случаев мне приходится учиться не только технично наносить рисунок, но и не отвлекаться на болтовню клиентов, которые так и норовят излить душу.

Поэтому, когда вечерами я работаю в автомастерской у Макса, полностью предоставлена творчеству и своим мыслям, а это именно то, что мне сейчас нужно.

Еще раз взглянув на рисунок, опускаю аэрограф.

Волк с окровавленной пастью бежит навстречу полной луне, серая шерсть стоит дыбом, а желтые глаза пристально вглядываются во тьму, в поисках новой жертвы…

Мне до сих пор немного жутко от этой картинки, хоть я и работаю над ней вторую неделю. Не могу привыкнуть ко вкусам байкеров, которые выбирают для украшения своих мотоциклов весьма кровавые сюжеты.

– Ну все, на сегодня хватит, пусть подсохнет, а завтра я закончу прорисовку теней, – обращаюсь я к нарисованному волку – моему единственному на сегодня собеседнику.

Размяв затекшую шею, откладываю аэрограф и снимаю защитные перчатки.

На часах почти полночь. Да уж, прилично я задержалась.

Возвращаться домой одной в такое время нет ни малейшего желания, поэтому, быстро прибрав за собой рабочее место, направляюсь в гараж, что находится в другом конце мастерской. Раш с Максом частенько засиживаются там допоздна, пытаясь реанимировать разбитый после аварии байк. И именно их я надеюсь застать, чтобы попросить проводить меня до квартиры.

В коридоре едва не спотыкаюсь на ровном месте, сообразив, что какой-то умник выключил освещение. Темно так, что я не вижу собственной руки, которой касаюсь стены в поисках хоть какого-то ориентира.

Неужели все уже ушли домой?

Легкий холодок пробегает по спине, когда понимаю, что могу оказаться запертой на всю ночь в мастерской. Стараясь вспомнить, взяла ли я с собой мобильный или, как это часто бывает, забыла его дома, медленно двигаюсь вперед.

Кое-как пробравшись сквозь темноту, облегченно выдыхаю, увидев ярко освещенный проем двери.

Аллилуйя! Значит, кто-то еще остался в мастерской!

Но радость моя длилась не долго.

Настороженно замираю, едва до моего слуха долетают незнакомые голоса.

Пара шагов вперед, и я могу разглядеть двух мужчин, вид которых даже с натяжкой нельзя назвать дружелюбным. Высокие, широкоплечие, одетые в черные кожаные куртки, они, выглядели весьма устрашающе.

Первым моим порывом было развернуться и тихо уйти, но потом я увидела Раша и поняла, что она там совершенно один. Один против этих двух громил, которые, дураку понятно, не кофе пришли пить посреди ночи.

Ситуация явно была на грани. Это легко можно было понять и по напряжённым лицам «гостей», и по поведению Раша, который, стоя ко мне спиной, сжимал в руках монтировку.

На всякий случай еще раз проверив сумку на наличие сотового, понимаю, что мне «повезло»: он благополучно остался дома.

Помощь я вызвать не смогу, только если незаметно пробраться в офис мастерской и позвонить со стационарного телефона. Но и это я вряд ли осуществлю вовремя, судя по тому, что мужчины в гараже вновь начали диалог на повышенных тонах, и дело явно идет к драке.

Взглянув на головорезов, дабы удостовериться, что у них нет оружия, вдруг понимаю, что лицо одного из них мне знакомо.

Скорее нет, не так. Этих двоих я определённо видела на Перекрестке во время всеобщих тусовок. Значит, они не грабители, раз пришли «к своим». Но на всякий случай повнимательнее вгляделась в их не особо обезображенные интеллектом физиономии, дабы потом суметь опознать в полиции. Память на лица у меня очень хорошая, все же наметанный глаз художника неплохо цепляет детали, поэтому в своих силах я не сомневалась.

Но мало того, что я видела этих мужчин на пустыре, так еще один из них, точно помню, подходил ко мне с просьбой сделать татуировку.

У него недавно родилась дочь, и он просил набить тату с ее именем.

Я тогда отправила его к Крису, нашему штатному тату-мастеру, ведь Лера запрещала мне бить татуировки не по своим эскизам. И пусть этот новоиспеченный папаша отрастил бороду, я все равно узнала его, и это придало мне решимости.

Хотя нет, не так.

Я сама не знаю, за каким чертом я сделала те несколько шагов и вошла в ярко освещенное помещение гаража. Будто понимание того, что знаю одного из громил, подарило мне суперсилу или сверхспособность, как у чертова человека-паука, и теперь я смогу противостоять этим двоим. Но об этом я подумать уже не успела, так как неспешно двигалась к Рашу, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки.

– Милый, ты уже закончил?

Да, ориентироваться по ситуации у меня получалось не очень хорошо, а если честно сказать, паршиво у меня выходило. Это я поняла по ошалелому лицу Раша, когда он медленно повернулся в мою сторону.

«Какого хрена ты тут делаешь?!» – так и читалось на его лице. Я, если честно, даже слышала в своей голове эту фразу, настолько «говорящим» оказался его взгляд.

– До сих пор дела? Неужели ты забыл, что у нас были планы? – Попыталась я обиженно надуть губы, как это делали профессиональные актрисы в кино.

– Михаль, быстро развернулась и ушла отсюда, – процедил Раш, отворачиваясь и больше не глядя в мою сторону.

Я удивилась, отчего он назвал меня полным именем. Странно, что вообще запомнил, ведь я рассказывала о нем лишь однажды.

Отмахнувшись от этой неуместной в данный момент мысли, я перевела взгляд на громил, решив теперь обращаться непосредственно к ним. И плевать, что весь мой предыдущий спектакль также исполнялся лишь для двоих зрителей – уходить так просто, тем более, когда уже решила рискнуть, я не собиралась, как бы Раш ни злился.

– О, привет, а мы уже виделись, – помахала я бородатому качку, напоминая о нашем знакомстве, и, как ни в чем не бывало, продолжала улыбаться, играя роль недалекой милашки.

Двое, хотя нет, вру, трое мужчин посмотрели на меня как на идиотку, но я не собиралась отступать от намеченного, пусть и не идеального, но все же плана.

Бородатый неуверенно помахал мне в ответ, но вовремя одернул себя и опустил руку, покосившись на своего «напарника».

– Ребята, может вы побыстрее закончите свои рабочие вопросы и отпустите моего мужчину? А то у нас были планы… – подойдя вплотную к Рашу, я обвила его торс рукой и смущенно глянула в сторону головорезов: – Ну, если вы понимаете, о чем я.

Наверно, если бы Раш смог, то сломал монтировку, которую сжимал в правой руке, настолько сильно побелели костяшки его пальцев. Мужчина не обнял меня в ответ, да и вообще, судя по взгляду, едва сдерживался, чтобы не придушить на месте. Не понимая причину такой агрессии и нежелания подыгрывать мне, я продолжала гнуть свое, хоть и без особой поддержки со стороны.

– Это кто вообще такая?! – Я так и не поняла, к кому конкретно обращался громила: к Рашу или своему бородатому другу, но он был явно озадачен моим появлением.

– Да никто! Докер, это всего лишь девчонка, которая работает в его тату-салоне, но я не знал, что она еще и спит с ним, – не обращая на меня внимания, проговорил бородач.

– Ну вот, ты даже своим друзьям обо мне не рассказываешь, – во второй раз у меня получилось более реалистично скорчить обиженную гримасу.

– Слышала, что сказали?! Ушла отсюда быстро, пока тебе не объяснили, что бывает, когда лезешь во взрослые дела.

Когда этот урод, которого назвали Докером, двинулся в мою сторону, стало по-настоящему страшно, и я поняла, что ввязалась во что-то очень нехорошее. Но именно в этот момент рука Раша обняла меня за талию, притягивая к себе и давая возможность и дальше сохранять невозмутимый вид, а вернее его подобие.

– Сделаешь еще шаг, считай ты – труп, – голос мужчины, обнимавшего меня, был спокойным и уверенным, будто он держал этого качка на прицеле и в любой момент мог спустить курок.

Мое сердце билось как сумасшедшее, по взглядам присутствующих я понимала, что добром это все не кончится, и сейчас начнется как минимум драка, которую, как казалось минуту назад, мне удалось предотвратить.

Действуя скорее инстинктивно, я сделала первое, что пришло на ум, но именно это и спасло ситуацию, разрядив атмосферу.

– Ты у меня такой храбрый, – пролепетала восторженно, причем, ничуть не играя в этот момент и, развернувшись в объятиях Раша, поцеловала его.

Ох, как же усиленно я пыталась изобразить страсть, закинув ногу Рашу на бедро и выгнувшись будто кошка в его руках. Поцелуй получился нелепым и странным. Раш явно не ожидал от меня таких действий, поэтому первые пару мгновений просто стоял столбом, по инерции продолжая обнимать меня за талию. Потом, запустил руку в мои волосы и, прижавшись на мгновение к сомкнутым губам, заставил отстраниться.

Видимо со стороны наше маленькое представление все же выглядело более внушительным.

Бородач присвистнул и, сказав стандартную фразочку «Эй, ребята, снимите себе номер», толкнул Докера в плечо.

– Пошли уже, видишь девке невтерпеж. Да и незачем ее пугать, ребята на пустыре озвереют, если их «золотую девочку» обидит кто.

По лицу Докера можно было понять, что он не разделяет точку зрения друга, но, к моему удивлению, спорить не стал, и двое амбалов скрылись за дверью, на прощание пожелав «не забывать о сроках».

Как только они ушли, Раш оттолкнул меня и, заперев все замки на входной двери, наконец, отложил свое «оружие».

Я тоже расслабленно выдохнула, но, как оказалось, зря.

– Это что, черт побери, только что было?!

– Ты про то, как я спасла твою задницу или я еще что-то пропустила? – ответила, не задумываясь, чувствуя легкость во всем теле от переполнявших меня эмоций. Не знаю отчего, но после случившегося у меня язык не поворачивался обращаться к Рашу на «вы». Я чувствовала себя старше и мудрее, ведь смогла без последствий выпутать его из почти начавшейся заварушки. Да и он сам еще совсем недавно велел переходить на «ты».

Легкая эйфория кружила голову, напряжение последних минут ушло, принеся с собой чувство покоя и радости. И если бы не недовольное лицо Раша и его весьма агрессивный тон, все было вообще замечательно.

– Ты хоть понимаешь куда сунулась? Понимаешь, что тебе могли запросто переломать кости?! – уже не говорил – рычал мужчина, наворачивая круги по бетонному полу гаража.

– Неужели совсем нет чувства самосохранения?! Еще со своими неумелыми поцелуями полезла, как тебе это вообще в голову пришло?!

Я даже рот раскрыла от удивления. Как лихо Раш вывернул ситуацию на изнанку, сделав меня виноватой! Да еще и оскорблять пытается!

– Зато я смогла помочь, и эти поцелуи спасли твою шкуру. Мог бы хоть спасибо сказать! А насчет неумелости, так попробовал бы поцеловать человека, который тебе даже не нравится. Получилось бы еще хуже!

Я сама не заметила, как перешла на крик. Так обидно было после всего случившегося еще и выслушивать претензии в свой адрес!

– Ах значит, не нравится?!

– Нет!

– Охренеть, Мать Тереза нашлась! Какого черта ты тогда полезла в гараж играть в супергероя и спасать мужика, который тебе безразличен? – вкрадчиво спросил Раш, пристально глядя мне в глаза.

Я на секунду замялась.

И правда, за каким же чертом я полезла? Ответа у меня не нашлось, да и времени размышлять в пылу ссоры не было, поэтому я выпалила первое, что пришло в голову:

– Потому что этот мужик платит деньги, которые мне сейчас ой как нужны!

– Ах деньги я ей плачу! – Раш подлетел ко мне, хватая за подбородок.

Ох, кажется, я его не на шутку разозлила.

– Хватит, наигрались в доброго дядю Раша, в печенках ты у меня уже сидишь, поняла?

– Не-а-а… – Ответила абсолютно серьёзно, так как действительно не понимала, когда и как успела так его достать.

Договорить, озвучив свои мысли, я не успела, так как в следующее мгновение Раш просто наклонился и поцеловал меня.

Лучше бы он меня ударил.

Хотя нет, про ударить это я загнула. Лучше пусть бы уволил, но не целовал.

Никогда не думала, что поцелуем можно оскорбить, но у Раша это получилось, причем отменно.

Он впечатал меня в стену, придавив своим огромным татуированным телом, ничуть не заботясь о том, что причиняет тем самым боль.

Пальцы, что удерживали мой подбородок, сжались, заставляя запрокинуть голову, подстраиваясь так, чтобы мужчине было удобно меня целовать.

Губы Раша давили, язык вторгался в мой рот, действуя решительно и грубо, заставляя подчиняться, принимая поцелуй.

Я была будто марионетка в его руках, и мне это совсем не понравилось.

А потом Раш прижался ко мне сильнее, давая почувствовать всю степень своего возбуждения. Из его горла вырвался едва различимый хриплый стон, а рука, сжимавшая подбородок, неторопливо прошлась вверх по щеке, пальцы запутались в моих волосах, пытаясь притянуть голову еще ближе.

И в этот момент все изменилось.

В моей голове будто раздался щелчок, и я увидела всю картину целиком.

Передо мной был не мальчишка моего возраста или студент колледжа старше всего лишь на пару лет, нет…

Меня обнимал взрослый мужчина.

Огромный, накачанный мужик, который не привык сдерживать свои желания, и который, как я могла в полной мере ощутить на себе, целуется уверенно и жадно. Совсем иначе, чем ухажеры, к которым я привыкла.

Раш не хотел намерено причинить боль или унизить, он просто целовал меня так, как умел: страстно, с напором, казалось, окончательно слетев с катушек от всего происходящего.

Возможно, все дело в адреналине, который выработался в организме после встречи с незваными гостями, и который, уверена, все еще бурлил в моей крови, но я вдруг ощутила, что мне нравится все, что сейчас происходит. Все, что Раш делает со мной.

И, стыдно признаться, но в данный момент мне нравился Раш, нравился как мужчина!

Будто в подтверждение собственных мыслей, я скользнула ладонями по его плечам и спине, поражаясь, какие твердые у него мускулы, и беззастенчиво наслаждаясь этим ощущением. В этот момент Раш казался мне просто огромным и таким сильным, что даже дух захватило, а тело податливо обмякло в крепких мужских руках.

Повинуясь неожиданно нахлынувшим желаниям, я выгнулась в его объятиях, стараясь оказаться еще ближе, прижаться еще теснее. Дрожь тут же прошла по телу, ведь я совсем по-иному ощутила мужчину, что прижимался ко мне, по-прежнему не прерывая поцелуй.

И (вот только этого не хватало!) я поняла, что отвечаю ему!

Неловкость ушла, остались лишь ощущения: стальных мышц под моими ладонями, рваного дыхания и обжигающего поцелуя, который становился все более напористым и откровенным.

Я поймала себя на мысли, что мне нравится.

Проклятие, мне чертовски нравилось целоваться с Рашем, чувствовать его ярость и едва сдерживаемую страсть! Ощущать, как сильно, до боли, он сжимает мой затылок, притягивая ближе к себе, как прикусывает мою нижнюю губу и снова целует, не давая нашим губам разомкнуться.

Это была настоящая взрослая страсть, ощущать себя частью которой оказалось просто потрясающе.

Раш первый прекратил поцелуй, вернее оторвался от моих губ, начав покрывать короткими поцелуями шею, чуть прикусывая нежную кожу. Потом уткнулся лбом в мое плечо и замер, скорее всего, чтобы дать себе время отдышаться.

Я уперлась затылком в бетонную стену позади себя, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, все еще находясь во власти момента, полностью захваченная ощущениями от этого сумасшедшего поцелуя.

Наконец Раш поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Мне тут же стало неловко и от того, что произошло, и в большей степени от собственных эмоций и желаний. Чувствуя, как щеки становятся пунцовыми, я закусила нижнюю губу и отвела взгляд.

Не хватало еще, чтобы он все понял. Хотя, по моему поведению сложно будет предположить что-нибудь иное, ведь не похоже, чтобы я особо сопротивлялась. Захотелось провалиться сквозь землю, хотя нет, больше всего хотелось оттолкнуть от себя Раша и убежать куда-нибудь подальше. Успокоиться, осознать все, что только что произошло, и понять, как вести себя с ним дальше.

– Еще раз сунешься меня спасать, лично отшлепаю и уволю к чертям, – голос мужчины был ровным и спокойным, что несказанно удивило меня, учитывая последние события, от которых у самой все еще голова шла кругом. Но я, как и минуту назад, не могла заставить себя посмотреть ему в лицо.

Аккуратно высвободив пальцы из моих спутанных волос, Раш отстранился, достал сигареты, прикурил одну из них и глубоко затянулся.

Подойдя к стойке с ключами, он взял одну из связок и, заведя мотор старенького Форда, уехал.

Я смотрела на автоматические ворота гаража, которые медленно опускались с характЕрным металлическим звуком, и пыталась осмыслить, что же только что произошло.

Мне удалось предотвратить драку, а вернее сказать, просто избиение Раша. После этого меня выставили виноватой, наорали, поцеловали и обещали в будущем за такое поведение уволить.

Про отшлепать, я думаю, Раш шутил. Хотя, про поцелуй же не пошутил…

И что мне после этого всего делать?

Я не знала, но понимала только одно: жить в одной квартире с Рашем, после сегодняшнего вечера, точно не смогу!

_____

’ Татуировки рукава – это рисунок, занимающий большие площади рук, от запястья до шеи, плеча. Это самый длинный вариант и очень сложный по технике исполнения. Обычно «рукава» рисуются разными цветами, в эскизе переплетено много сюжетов.

глава 9

Раш

Пусто!

Я еще раз взглянул на застеленный пледом, аккуратно сложенный диван и пару раз моргнул, пытаясь понять, не чудится ли мне.

Вроде, нет, до белой горячки еще далеко. Хоть и перебрал, но вполне контролирую себя.

Посмеиваясь, направляюсь в спальню.

Нет, ну а вдруг?! Может конфетку так впечатлил наш прощальный поцелуй вчера ночью, что она решила дожидаться меня исключительно в постели.

Голая…

Хех, дураку понятно, что такого подарка я в соседней комнате не нахожу.

Вернувшись в гостиную, пытаюсь понять, на месте ли вещи Михи, но, хоть убей, не помню, оставляет ли она тут что-нибудь из своего и где это все лежит.

О, эскизы и рисунки!

Ими полностью завален стол около окна, где девчонка частенько рисует по утрам перед работой.

И тут ничего! Ни одной чертовой бумажки!

Интересно…

Неужели включились мозги, и наша супер-вумен наконец-то поняла, во что ввязалась, пытаясь, по ее же словам, «спасти» меня от Докера?!

А может просто испугалась моих зажиманий в гараже? Хотя, вроде понравилось ей, и даже, пусть не сразу, но отвечала.

Черт поймет этих баб!

Неужели все-таки дошло, что связалась с плохой компанией, поэтому и свалила?

Хотя, в такие неожиданные прозрения я не верю, если только кто-нибудь на пальцах не объяснил в чем тут дело и какие могут быть последствия той идиотской выходки. Но провести такую воспитательную беседу мог только Макс, а я ему строго-настрого запретил болтать с конфеткой об этих делах, когда по телефону просил забрать ее из мастерской прошлой ночью.

И что теперь думать, куда делась?

Понятно только, что ничего не понятно.

Так, нужно покурить.

Выйдя на улицу, вдыхаю, еще не успевший остыть после жаркого дня, раскаленный ночной воздух и достаю из пачки сигарету.

Надо подумать, а вернее поставить себя на место семнадцатилетней девчонки и понять ход ее мыслей.

Хех, проще сказать, чем сделать.

Судя по тому, что влюбленные голубки Макс и Лерыч не пытались связаться со мной, они не в курсе того, что Миха отчалила.

Ушла, не попрощавшись?

Мило, но не на того напала.

Нет уж, конфетка, от меня так просто не уйдешь. Прощания по-английски со мной не прокатывают. По крайне мере не сейчас.

Первым делом нужно проверить автомастерскую.

Не взяла ли она тачку из гаража или может вообще засиделась допоздна со своей аэрографией, а эскизы взяла для работы! А я тут уже поисковую операцию собрался проводить.

Такая, пусть и бредовая, но все же не лишенная смысла идея, стоила того, чтобы хотя бы ее проверить. Поэтому я направился в автомастерскую, размышляя по дороге, на какой черт вообще в это ввязываюсь?

За каким прикопался к девчонке?

Ответ пришел мгновенно: потому что у меня на нее стоит.

Причем практически постоянно, стоило лишь о ней подумать, особенно после того крышесносного поцелуя в гараже.

Допекла она меня, конечно, конкретно, учитывая, что я и так был на взводе из-за визита тех уродов.

Не укладываюсь в сроки, дураку ясно. Так главный босс решил «надавить» и прислал своих крысенышей напомнить. И ведь уверен: Докер сам вызвался в числе добровольцев, не упустил возможность поглумиться. Слишком уж давние у нас с ним счеты, чтобы упускать такой шанс.

А тут еще Миха со своими выкрутасами добавила нагрузки моей нервной системе.

И тормоза сдали окончательно, понесло меня, конечно, конкретно, о чем сейчас жуть как жалею.

Черт знает, как теперь буду рядом с конфеткой находиться, если до сих пор помню, какой горячей она оказалась штучкой?

Как офигенно было чувствовать ее выгибающееся нежное тело в моих руках. Как до одури хотелось большего, всю ее – сейчас и немедленно. Поцелуй этот детским садом показался, хоть и завел он меня мгновенно. Но мало оказалось, чертовски мало этих подростковых зажиманий у стенки. Хотелось большего и как можно быстрее. В себя пришел, когда понял, что уже обдумываю, куда бы Миху усадить, чтобы удобнее было с нее джинсы стягивать.

Только, судя по ошарашенному взгляду девчонки, в ее планы это никак не входило.

И пришлось, цитируя Варелыча, «снова бежать». Наворочу делОв – еще с этим потом разбирайся.

Днем мотался, пытаясь перезанять денег и разрулить свои траблы, а весь оставшийся вечер пил. Хотелось отключиться, от всего, добраться до дома и рухнуть спать.

Чтоб хоть тут не доставали.

Вырубиться и забыть обо всем: о деньгах, раздолбанном байке, о боли в этой чертовой ноге, да даже о той же Михе, которая вечно крутилась рядом.

Но я ж долбанный «лаки», мне и тут подфартило!

Вместо этого я шатаюсь по ночному городу, выкуривая одну за одной сигареты, и пытаюсь понять, куда могла податься эта горе-художница.

Не спал больше суток, организм работает на пределе, а я тут променады устраиваю!

Ох, влетит этой Михаль, когда я ее найду!

Боль в ноге медленно нарастает, понимаю, что не мешало бы отдохнуть, но продолжаю идти, ведь до автомастерской осталось совсем немного.

К черту, неужели не смогу пройти полквартала?!

Только оказавшись в гараже, позволяю себе опуститься на бетонный пол и отдышаться.

В полутьме рассматриваю неясные очертания машин и мотоциклов, которые будто дикие звери настороженно оглядывают чужака, что посмел пробраться в их владения.

И ведь действительно, чужак – я уже не в их стае. Могу назвать точный день, когда последний раз сидел на байке.

Да уж, я давно не одной с вами крови, ребята.

Хех! Какой-то пьяный бред!

Провожу ладонью по лицу, пытаясь отогнать наваждение.

Тело выкручивает, будто у наркомана во время ломки. Понимаю, что мне до одури не хватает скорости.

Катать мне нужно, иначе окончательно свихнусь.

Чувствовать под собою байк, рев двигателя, ветер, бьющий в лицо, и это ни с чем не сравнимое чувство свободы, которое может подарить только скорость.

Ловишь ее, впитываешь сквозь металл и понимаешь, что вот сейчас, в этот самый миг ты – живешь. По венам растекается огонь, а не чертова кровь. В этот момент мы с байком – одно целое, и это самое чумовое ощущение, которое только можно испытать!

Поэтому я не катаю на чужих мотоциклах. Даже садиться на них не хочу.

Байк – он как женщина. Когда находишь свой, уже не смотришь на другие.

Мне нужен именно тот, с которым мы пережили ту чертову аварию, пусть все и твердят, что он теперь несчастливый.

Хрен вам!

Мой байк – часть меня. И пусть смотрят, как на больного идиота, но многие ребята понимают. Сделанные из стали и огня, мы не сдаемся, мы правим себя и вновь рвемся в бой.

Да уж, видимо сказывается выпитое, иначе, чего это меня на такие пафосные философствования потянуло?

Надо завязывать, а то я так всю ночь тут могу проторчать.

Поднявшись с пола, отправляюсь на поиски девчонки, которая, могу поспорить, еще попортит мне нервы.

Хотя, искать долго не пришлось.

Пропажа нашлась в офисе автомастерской, спокойно устроившейся на старом продавленном диване, на который и садиться-то было страшно – таким ветхим и перекошенным он был.

– Удобно? – произнес громко, отчего-то не сомневаясь, что Михаль не спит. Я вообще сомневался, что на этом старом монстре можно было уснуть.

Девчонка демонстративно перевернулась на другой бок, повернувшись ко мне спиной.

Ох, мы еще и обиженную из себя строим?!

Весело!

– Встала и вернулась обратно в квартиру, – сам удивился, как спокойно прозвучал голос, не отражая и половины того, что я сейчас ощущал. Гнев, подогретый алкоголем, закипал внутри, грозя вот-вот вырваться наружу. Последние сутки пытался сдерживать себя, отвлечься – все без толку.

И ведь не на конфетку был зол, не на Докера, хотя и этот хрен достал уже прилично, а в первую очередь на себя самого. Что позволил загнать себя в угол. Сам, своими руками заложил дело, которое начинал с нуля, в которое всю душу вложил!

Как ни старался, не мог успокоиться, а тут еще Миха со своими выкрутасами подливает масло в огонь.

– Я с тобой в игры играть не собираюсь. Вставай или будет по-плохому, – девчонка даже не повернулась, продолжая лежать ко мне спиной.

– Понятно, значит второй вариант.

Стараясь не обращать внимания на усиливающуюся боль в ноге, схватил Миху и, особо не церемонясь, закинул ее себе на плечо.

Вот тут и началось светопредставление.

Она не просто начала брыкаться, она, казалось, дралась не на жизнь, а на смерть – эта хрупкая на вид пигалица, наносила неслабые удары везде, куда только могла дотянуться.

Сумасшедшая девчонка!

После очередного ощутимого удара под ребра, я все же потерял равновесие и, кое-как опустившись на диван, попытался усадить мелкую злюку себе на колени.

Глаз мельком зацепился за участок обнаженной кожи, когда рукав футболки соскользнул с ее плеча, и я напрягся, пытаясь понять не почудилось ли мне.

Это еще что за черт?!

Возможности хоть что-то рассмотреть в полутьме комнаты особой нет, да еще когда на тебе тут извиваются в лучших традициях фильмов для взрослых.

Сжал конфетку сильнее, боясь сделать больно, но она вновь дернулась, заставляя меня усилить хватку.

– Да не вертись ты! – прикрикнул, прижимая девчонку ближе, не позволяя освободиться и, кажется, даже вздохнуть.

Оттянул пальцами ворот ее футболки, оголяя плечо, и замер, пытаясь понять, что это, черт побери, за хрень.

Несколько раз моргнул, стараясь сориентироваться, и вроде как окончательно протрезвел от увиденного.

Вот дела.

А я-то, дурак, подумал, что она себе татуировку набила…

Теперь, при ближайшем рассмотрении, оказалось, что на предплечье Михаль красовался огромный синяк.

Приличный такой кровоподтек, который смотрелся дико на нежной, девичьей коже.

– Кто это сделал?

Проклятье, неужели эти уроды наведывались в салон, во время моего отсутствия, и угрожали Михе? От этого она, видимо, и сбежала, а я, идиот, все принял на своей счет!

Конфетка больше не вырывалась, сидела неподвижно у меня на коленях, и продолжала упорно молчать, откровенно игнорируя вопрос.

– Кто. Это. Сделал? – Выдохнул сквозь зубы, цедя каждое слово, чувствуя, что уже теряю терпение.

– Сама ударилась, – произнесла негромко и тут же, будто опомнившись, убрала мою руку со своего плеча, поправляя футболку.

– Я сейчас, бля#ь, что-нибудь сломаю. Эти уроды опять возвращались?

– Какие? А, те, двое? Нет.

– Не ври, – удивляясь, как я все еще умудряюсь сдерживаться и не кричать, я встряхнул конфетку, требуя ответа.

– Да не вру я! – Ее нижняя губа задрожала, а во взгляде проскользнуло столько обиды, что и дураку стало бы понятно, что я перегнул палку.

Проклятье, девчонке же и так не сладко, так еще и я туда же.

Матеря про себя весь этот детский сад, с которым я, черт знает зачем, связался, решаю изменить тактику.

Пересадив Миху обратно на продавленный диван, сжал ее подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Да уж, тут одного взгляда достаточно, чтобы понять: чуть надави – и получишь истерику на два часа, тогда-то я уж точно ничего вразумительного от нее не услышу.

Ладно, попробуем по-другому.

Как там это делается-то? Опра, мать ее, Уинфри отдыхает.

– Так, Михаль, успокоилась и быстренько рассказала, что случилось. Только без слез мне тут, договорились? Нечего сырость разводить. А то как огрызаться, так мы взрослые, а на деле – детский сад.

– Нет, не расскажу. Это личное, – упрямо мотает головой, явно не желая сдавать пароли и явки.

Личное? Хм, интересно…

– Парень что ли твой постарался?

– Парень? А, бойфренд. Нет, тут все гораздо хуже, – отводит взгляд, заставляя строить самые ужасные предположения.

– Раз уж начала, то договаривай. А то я быстро Максу сообщу о твоих ночевках в мастерской, и у тебя заберут запасные ключи, – кажется угроза подействовала, так как после нее Миха вздохнула и, посмотрев прямо на меня, заговорила:

– Домой я хотела вернуться, это единственное место, куда все еще могла пойти.

– Домой? К отцу?

– Да, я и раньше к нему иногда заходила, чаще всего утром, пока он отсыпался после своих… Ночных посиделок. Прибраться и все такое, а тут днем пришла, и он… – голос девчонки срывается, и до меня начинает доходить.

– Так это папаша твой натворил?!

– Нет, нет, это он не специально. Просто не узнал меня, а я случайно ударилась о шкаф, неуклюжая, – бормочет, а у самой слезы по щекам катятся. Ох, как же у меня руки зачесались вмазать хорошенько тому уроду, что Миху посмел обидеть. Нужно бы адресок узнать, да в гости сходить. Но сейчас не до этого – нужно срочно успокаивать конфетку.

– Ага, я так и понял. И часто это тебя о шкафы швыряет, когда близкие не узнают? Признавайся, папаша толкнул?

– Он не нарочно, правда. Говорю же, просто не узнал, слишком много выпил. Я его никогда не видела таким…

Нет, ну и как с ней тут спорить будешь, когда она смотрит на тебя своими огромными глазищами, полными слез. Только сейчас я понял, что все еще касаюсь пальцами Михиного лица, не позволяя ей отвернуться. Неосознанно, скорее желая защитить и успокоить, подался вперед и прижал ее к себе, поглаживая по растрепанным волосам. И таким правильным это объятие показалось, будто я всю жизнь девчонок успокаивал. И то, как конфетка прижалась мокрой от слез щекой к моей футболке, сжав пальцами полы джинсовой куртки, мне неожиданно понравилось.

– Ладно, ладно разобрались. Ты мне вот что скажи: почему бойфренда не попросила с тобой пойти? Нужно же учиться просчитывать ситуации, когда в семье такие кадры попадаются, – произнес, желая осторожно «прощупать почву». Ведь, после того поцелуя в гараже, вопрос о наличии у Михаль этого самого бойфренда меня ой как интересовал.

– Так я же не думала, что оно все так повернется. Да и нет у меня сейчас никого, – пробормотала невнятно, не разрывая объятий, продолжая негромко всхлипывать.

Так, вот мы и узнали о парне. И мозг, будь он неладен, тут же заработал совсем другом направлении, не желая сосредотачиваться на происходящем. Значит она у нас девушка свободная. Но это ее «сейчас» мне не понравилось. Значит сейчас – нет, но когда-то был… Ну, ну…

И когда все успела, спрашивается?

Сдерживаю поток вопросов, которые уже готовы сорваться с языка.

Ничего, и до этого доберемся, но сейчас явно не время, учитывая, что малышка только-только перестала плакать.

Спустя пару минут Миха затихла, видимо, окончательно успокоившись, а вот мне, как говорится, покой только снился.

Тело реагировало на ее близость самым примитивным образом, да так, что вскоре пришлось чуть отодвинуть конфетку, стараясь при этом не разжимать объятий.

Хотя, не сказал бы, что это особо помогло.

Накрывало не по-детски, особенно когда в голову начали лезть воспоминания о том поцелуе в гараже. И что, спрашивается, мешает мне повторить это сейчас? Не думаю, что Миха будет против, учитывая, как сладко она стонала в прошлый раз…

– Может теперь уже встанешь с этого раздолбанного дивана и вернешься в квартиру? – произношу, понимая, что самоконтроль летит к чертям, и у меня вот-вот сдадут тормоза.

– А что такое, снова целоваться приспичило? – О, кажется наша «мисс острый язычок» пришла в себя. Неужели все же почувствовала мой «интерес»? Хех, я едва не засмеялся в голос от её прямоты. Вот девчонка, всегда рубит с плеча и говорит то, что думает. И ведь, черт побери, сейчас её слова недалеки от истины.

– Не бойся, помню, что я тебе не нравлюсь.

– Вот и прекрасно, – вздохнула и, как показалось, еще теснее ко мне прижалась.

"Ага, не нравлюсь я ей, нашла идиота".

Провёл ладонью по нежной шее, вверх, зарываясь пальцами в густые волосы на затылке, осторожно поглаживая, чувствуя, как по телу пробегает едва уловимая дрожь.

Эх, прижать бы тебя по сильнее, как вчера в гараже, а ещё лучше, уложить на этот диванчик, развернуть и…

Проверили бы: насколько сильно я тебе не нравлюсь.

– А это были бандиты, да? Ну, те, двое, что приходили… – Спрашивает Миха, чуть отстранившись.

И вот кто поймет эту женскую логику? Нашла, блин, время спрашивать!

Смотрит на меня во все глаза, ни черта ж не понимает.

И откуда она взялась на мою голову?

Вроде и взрослая, а как скажет что-нибудь или взглянет – ребенок ребенком.

– Эти? Нет, они просто шестёрки, – отвечаю рассеянно, не отрывая от нее глаз.

– Цифры? – переспрашивает, хмурясь, и я только сейчас понимаю игру слов, которая не доходит до Михи.

– Хех, нет, помощники большого босса. Так, мелкие пешки.

– А зачем они приходили ты мне, конечно же, не расскажешь? – Произносит деловито, приподняв одну бровь, и я улыбаюсь очередной перемене в ее образе.

– Напомнить кое о чем они приходили.

– Я не глухая, о сроках они приходили напомнить. Ты должен им много денег?

– Пока что да, но скоро я все улажу.

Тяжелый вздох и взгляд полный тревоги. Вот лучше б не говорил нечего. Ей-богу, пусть бы так и смотрела на меня своими светлыми глазищами. Так нет же, нужно было правду начать ей выкладывать.

– Боишься? – Спросил непонятно зачем, ведь и дураку понятно, что напугана девчонка.

– Да, – выдохнула шёпотом, а у меня от этого звука по всему телу будто разряд тока прошел. Таким интимным ее тихий голос показался, что сразу захотелось, чтобы она это свое «да» не только шептала, но и сладко стонала мне в губы.

Ох, не туда, совсем не туда меня понесло.

– Правильно, бойся. Может перестанешь совершать глупые поступки.

«Такие, как сейчас, например. Вот кто разрешает так себя трогать и обнимать? Ясно же, к чему оно все идёт… Хотя, может это мне одному все ясно, учитывая, как я повернут на ней последнее время?»

И все же не смог сдержаться, убрал спутанные волосы с лица Михи, пропуская сквозь пальцы каштановые локоны, притягивая ближе, чувствуя, как она замирает в моих руках.

Хотелось, до одури хотелось стиснуть ее, прижать к себе со всей силы, чтоб всю и сразу ощутить, тело к телу, как тогда, в гараже, но сдерживался из последних, черт знает откуда взявшихся, сил.

Про то, что с ней случилось за последние сутки, забыть не мог. Защитить хотелось, а ведь девчонка хрупкая, нежная, не рассчитай немного – и больно сделаешь ненароком. Этого только не хватало.

– Ты с чего домой-то решила возвращаться, испугалась?

– Я? Нет…

– Хотя, да, чего это я. После той твоей идиотской выходки, уверен, что в тебе начисто отсутствует чувство страха.

– И вовсе она была не идиотская…

– Ладно, попробую объяснить для особо одаренных. Ты хоть понимаешь, чем грозит тебе слух о том, что мы спим вместе? Дела сейчас идут паршиво, и есть люди, которые будут только рады узнать, что у меня прибавилось болевых точек, на которые можно при случае нажать.

– Все настолько серьезно? – Прошептала, не отводя от меня пристального взгляда.

– Забей, все решаемо, просто совпало неудачно.

Миха наклонила голову набок, продолжая с интересом рассматривать, а потом заговорила, копируя мой поучительный тон:

– А ты понимаешь, что плюсы в этом для меня тоже есть?

– Назови хоть один.

– Теперь, думая, что мы любовники, каждый второй мужик в мастерской не будет пытаться залезть мне под юбку, а получив отказ, докапываться до причин. Ты – универсальное решение моих проблем.

Из всей тирады я услышал только «мужики которые пытаются залезть под юбку». Отчего-то воспринял эту фразу буквально, тут же опустив взгляд к стройным ножкам, обтянутым синими джинсами.

От одной мысли, что кто-то без моего, вернее без ее разрешения, хотя бы попробует прикоснуться…

Хотя нет, черт, все же без моего. Внутренний голос упорно твердил «мое», забивая на все «но».

Получается, руки придется отбивать себе, ведь я первый в очереди, чтобы залезть к ней «по юбку».

Эти мысли немного отрезвили.

Все это нужно хорошенько обдумать и не пороть горячку, хотя, в том, что Михаль я уже никуда не отпущу, сомнений не оставалось.

Так, нужно заканчивать эти зажимания и разговоры по душам.

Взрослый мужик, а занимаюсь черти чем.

Не спал больше суток, вот и клинит меня, спасибо хоть не вырубает на месте.

– Ладно, конфетка, пошли домой, – произнес устало, не без сожаления поднявшись с дивана.

Но Миха явно была настроена на игру в «сто вопросов», не желая пропускать свой кон.

– Раш, а зачем ты пришел за мной? Ведь мог бы оставить все, как есть…

– Ну, а кто, по-твоему, мне будет татуировку добивать? Сама подумай, – ответ родился без особых усилий, хотя, сказать по правде, это последнее, о чем я думал в тот момент.

Нет, ну не правду же ей выкладывать? Хватит на сегодня откровений.

глава 10

Михаль

Жара стояла невыносимая.

Кажется, этот июнь пытался побить все тепловые рекорды за последние сто лет.

Люди медленно сходили с ума, изнывая от духоты.

Старенькие кондиционеры в тату-салоне все чаще ломались, работая в режиме нон-стоп. Ломались, но все же работали. В мастерской же их и вовсе не было, и вот то тут приходилось потеть в прямом смысле этого слова.

Несмотря на жаркую, во всех смыслах обстановку, отношения с Рашем становились все прохладнее

Хотя, это даже громко сказано – их не было как таковых.

Отчего-то я думала, ладно-ладно – была уверена, что после ночи откровений наше с ним общение изменится.

Нет, оно, конечно, изменилось, но совершенно не в ту сторону.

Все вновь скатилось к банальным «привет-пока» и редким разговорам на отвлеченные темы.

Не скажу, что я сильно расстраивалась, удивлялась первое время – да. Не больше.

Ведь и сама до конца не могла понять, что к нему испытываю.

Одно знала точно: не симпатию и привязанность, как к другу или парню.

Меня… Тянуло к Рашу, вот именно тянуло.

Слыша голос, я невольно поворачивалась на звук, желая, пусть мельком, но увидеть его обладателя. Часто меня посещало желание сказать что-нибудь, задержать его, чтобы не проходил мимо, как обычно, а остановился поговорить.

Хотя, подходящую тему для разговора больше чем за две недели я так и не смогла придумать.

А частенько меня останавливал взгляд Раша, который я ловила на себе.

Как посмотрит порой, мурашки по спине тут же забегают. И не поймешь: то ли злится, то ли ещё чего. Почему так смотрит?

Спросить я не решалась. Хватит уже, и так прилично наболтала в его присутствии всяких глупостей.

Да и возможности особой не было.

Почти все ночи Раш предпочитал проводить вне дома. Скорее всего, тусовался на перекрестке со своими друзьями байкерами. А может, все свободное от ремонта мотоцикла время он проводил со своей Катенькой?

Именно так, на русский манер, «ночную гостью» нарекала Лера, игнорируя ее настоящее имя – Кейт, и явно тем самым подкалывая Раша. Мне доставляло особое наслаждение про себя называть девицу также, хотя в последнее время я все чаще использовала слово «змея». Имея в виду татуировку Катеньки, конечно.

Одно радовало: на ночь брюнетка больше не оставалась, как, впрочем, и сам хозяин квартиры.

Вот странно, живём вроде вместе, а толком не пересекаемся.

Хотя, оно и понятно – Раш занятой, взрослый человек, своих дел вагон. Это я все время торчу на одном месте, набивая тату или изредка занимаясь аэрографией.

Но даже когда я работала в мастерской, где Раш восстанавливал свой мотоцикл, часто видеться с ним у меня не получалось.

Оставались те редкие ночные часы, когда я занималась его татуировкой.

Но и они в последнее время стали своеобразной пыткой.

А все эта проклятая жара.

По крайне мере, я старалась все валить на нее, а не на свои расшалившиеся после ночных обнимашек сексуальные фантазии.

Раш сидел без футболки… Проклятый, вечно ломающийся кондиционер!

И я каждый раз едва справлялась с задачей не пялиться на его идеальное накаченное тело. Отчего-то раньше никогда не замечала, какие широкие у него плечи и мускулистые руки. Хотелось провести кончиками пальцев по каждой татуировке на его руках, шее, груди, а потом спуститься ниже и узнать: такие ли уж твёрдые эти чертовы кубики на прессе, какими кажутся со стороны.

Мне становилось жарко от одной мысли об этом, а Раш сидел, как ни в чем не бывало и даже не смотрел в мою сторону. Иногда он курил и даже это теперь казалось мне чертовски сексуальным.

Сама не знаю, как до сих пор не запорола ему татуировку. Ведь мысли, все чаще посещавшие меня в последнее время, были далеки от процесса создания рисунка.

В одну из таких ночных «тренировок» силы воли мне все же улыбнулась удача.

Раш заснул… То ли помогло монотонное жужжание машинки, то-ли постоянный недосып из-за ночных тусовок.

Но факт оставался фактом.

Он спал, а это значит, что у меня, наконец, появилась возможность хорошенько его рассмотреть.

Раш полулежал в кресле, расслабленно откинувшись на спинку, а я жадно разглядывала его татуировки, впервые получив возможность делать это открыто, не таясь.

Черепа, мотоциклы, фразы, переплетаясь, представляли собой единую картину, которая, впрочем, интересовала меня гораздо меньше, чем мужчина, на теле которого это все было изображено.

Я не помню, в какой именно момент протянула руку. Только когда провела по крыльям девушки-ангела, изображенной на плече Раша, сообразила, что касаюсь теплой кожи.

А дальше мои руки будто зажили собственной жизнью.

Осторожно заскользила подушечками пальцев вниз, коснулась надписи: «Скорость – это страсть на всю жизнь» на предплечье, чувствуя твердые мышцы, вместо кажущихся объемными букв, и поняла, что не хочу останавливаться.

Несколько осторожных движений – и шесть идеально-твердых кубиков пресса уже под моей ладонью.

Именно это и заставило меня насторожиться.

Тело Раша больше не было расслабленным.

Я знала, что меня ожидает еще до того, как перевела взгляд на его лицо.

Он не спал и, естественно, смотрел прямо на меня.

Ситуация повторялась с точностью до мелочей, но в этот раз я попала по-крупному. Это было легко понять по взгляду мужчины.

Спохватившись, я резко отдернула руку, пойманная на месте преступления. Да, теперь уже не получится списать все на лунатизм.

– Закончила?

Я даже произнести ничего не смогла. Кивнула, скорее на автомате, чем осознанно отвечая на вопрос.

Ну как, как я умудряюсь уже дважды попадать именно с Рашем в ситуации, когда хочется провалиться сквозь землю от стыда?!

– Значит, теперь моя очередь, – произнес и потянул меня на себя.

За считанные секунды я оказалась сидящей у Раша на коленях, а его руки уже скользили по моим плечам, вниз, в точности повторяя движения, которыми я «изучала» его тело пару минут назад.

Значит, он не спал, с самого начала, не спал и все чувствовал…

Но я быстро забыла об этих мыслях, ведь руки Раша уже задирали мою майку, оголяя живот.

***

Раш

Пальцами по горячей коже вверх, задирая майку, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими ладонями.

Вот так, малышка, почувствуй себя на моем месте.

Думал свихнусь, пока лежал, ощущая осторожные, будто изучающие движения ее пальчиков, на своем теле. И ведь уверен – ею двигало не простое любопытство. Конфетка наслаждалась, наслаждалась каждым чертовым прикосновением, и это заводило еще больше, срывая крышу.

Какого хрена, спрашивается, ждал так долго?

Хотя, ответ всплывает мгновенно, лишний раз доказывая, что я так тормозил не на пустом месте.

Вспомнил, как наткнулся на рисунки Михи пару недель назад, как, открыв папку, быстро просмотрел собранные в ней эскизы.

Трёхмерные, будто их можно потрогать руками, смотрели на меня с листов образы из головы конфетки.

Талантливая девочка, чертовски, чертовски талантливая.

Лера не прогадала, пригласив её работать к нам.

Среди картинок вдруг мелькнуло что-то знакомое. Вытащив лист из общего вороха, с удивлением узнаю собственные татуировки.

Проклятье, так это же я!

Хочется материться, долго и смачно, к чему я тут же и приступают, не сдерживаясь.

Рисунок шикарен и не уступает всем остальным, вот только образ, который выбрала Миха, мне ой как не льстит.

Сжатые губы, нахмуренные брови и выражение лица, будто я вот-вот собираюсь съесть парочку младенцев. Но хуже всего дело обстояло с глазами. Моя «милая» художница решила не заморачиваться и оставила их без прорисовки. Совсем.

Абсолютно белые, пустые глаза, как у тех чудиков из фильмов ужасов, которые частенько крутят по кабельному.

Да уж, портрет вырисовывался не самый радужный. Осталось добавить пару рогов на голове, и я буду вылитым, мать ее, Люцифером.

Неужели Миха видит меня именно таким?!

Похоже, девчонка не врала, когда утверждала, что я ей не нравлюсь.

Только вот, если следовать нормальной человеческой логике, то ты не полезешь тискаться к спящему человеку, который тебе не по душе.

Из этого следовало, что при общении с Михой глупо руководствоваться обычной логикой, а нужно обязательно делать скидку на женскую, абсолютно не поддающуюся анализу.

Ведь, судя по тому, как конфетка выгнулась и закусила нижнюю губу, когда я сжал ее грудь сквозь тонкую ткань майки, девчонка была совсем не против такого развития событий.

Получается, зря протупил две недели.

Ну ничего, сейчас мы все быстренько наверстаем.

Не нравлюсь я ей? Ну-ну.

Проверим…

Осторожно проскользнуть руками за край майки и, наконец, не сдерживаясь, прижаться к шелковистой коже, обхватив идеальной формы грудь ладонями, чуть сжимая.

Едва не застонал, ощутив дрожь, пробежавшую по телу конфетки, когда я коснулся пальцами затвердевших сосков.

Черт, да меня самого уже прилично трясло, а глядя на закрытые от удовольствия глаза и приоткрытые губы Михи, накрыло не по-детски.

Не вырывается, позволяет ласкать себя и тем самым дает зеленый свет, развязывая мне руки.

И я не собираюсь упускать такой шанс.

Слишком долго мечтал сорвать с нее майку с шортами и вылизать каждый сантиметр этого желанного тела.

Запретный плод сладок?

Моя конфетка и без запретов была самым вожделенным лакомством.

А ограничения делали меня лишь еще больше повернутым на ней.

Поэтому, недолго думая, стянул бретельку с ее плеча, обнажая грудь, и тут же, не дожидаясь реакции, начал действовать. Очертил губами линию ключицы, опускаясь вниз, пока не коснулся языком твердого соска.

И все, меня понесло…

Одного ее тихого стона хватило, что бы я потерял голову.

Хочешь, ведь хочешь же меня, а если нет, то сделаю все, чтобы захотела…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.