Андрей Федин
Новая жизнь тёмного властелина. Часть 2

Глава 1

Задержался у двери – велел Васелеиде ожидать меня в саду у дома. Долго гостить у льеры иль Гише я не собирался. Если только останусь на чашечку кофе: давно я его не пил. В голове мелькнула идея поинтересоваться наличием кофе в гостинице, где мы с Васей сняли номер. То, что я не почувствовал в ресторане гостиницы кофейный запах, не означало, что мой любимый напиток там не варят.

Следовало, конечно, настоять на том, чтобы Васю впустили вместе со мной. Но сегодня я не чувствовал желания спорить. Тем более что всего-то и намеревался: вложить в руки льеры иль Гише письмо от её старшей сестры. Возвращаться в этот дом вновь не собирался. Какой смысл тогда сотрясать воздух спорами, если выгодой от победы в них не воспользуюсь?

Носатая захлопнула дверь перед Васиным лицом, погремела многочисленными замками и засовами. Что-то пробормотала себе под нос – расслышал только слово «распоясались». Не стал гадать, кто именно по мнению носатой распоясался. Её поведение и без того меня озадачило.

Успел привыкнуть: женщины не верили в то, что я мужчина. Даже когда прыгал перед ними без штанов и тряс доказательствами, твердили мне свою байку о «женской энергии». Меня уже коробило, когда слышал это выражение.

А тут во мне сразу же опознали мужика. Чудеса да и только. Поверили буквально на слово.

Не это ли признак просвещённого общества и развитой цивилизации? За такое можно простить и хамскую выходку с пренебрежительным отношением к моей слуге. Тем более что я еще не разобрался, какие именно тараканы бродили в умах жительниц Ревы.

– Иди за мной, – обронила носатая.

Повела меня вглубь дома.

Вновь потёр кончик носа. Облик носатой мне подсказывал, что она простолюдинка, слуга льеры иль Гише. Вот только женщина вела себя по отношению ко мне, точно слугой считала меня.

Подавил желание устроить носатой взбучку. Раз уж она распознала мою половую принадлежность, значит для жительниц Ревы мужчины не диковинка. Возможно в королевстве нас считают гражданами второго сорта. И с мужчинами здесь ведут себя строго и требовательно, точно с детьми.

Выуживая из головы воспоминания своего предшественника, я не мог не согласиться с тем, что такое отношение к местным горе мужикам вполне оправдано.

Обстановка в доме льеры иль Гише совсем не напоминала ту, к которой я привык, проживая у Силаевых. Никакого аскетизма. Всё, мимо чего я проходил, пестрило излишним украшательством, походило на гибрид музейного склада и теплицы.

Картины, статуэтки, яркая посуда, причудливые светильники и многочисленные яркие безделушки соседствовали в коридорах и комнатах с цветами и комнатными растениями. К кофейному аромату добавились запахи древесной смолы, цветочной пыльцы и пыли.

Обитательницы дома провожали меня любопытными взглядами. Под аккомпанемент скрипевшего под ногами паркета, то здесь, то там звучали женские голоса и смех. Едва не сбив меня с ног, прошмыгнула через коридор здоровенная кошка. Перед тем как вслед за носатой свернул на узкую винтовую лестницу, в дверном проёме одной из комнат я заметил клетки с яркими птицами.

Второй этаж позволил моим глазам слегка расслабиться. Здесь преобладали спокойные цвета. Музейных экспонатов меньше, чем внизу; подставки с цветами, что украшали стены первого этажа, сменились на большие, почти в мой рост зеркала.

Носатая вцепилась в рукав моего кафтана, потянула за собой.

– Пошли, пошли, хватит глазеть, – сказала она. – Не хватало ещё, чтобы девки плеснули в тебя – они, дурёхи, могут: молодые, глупые. Окочуришься – льера с меня шкуру спустит. И не задень зеркала! Машешь тут своей палкой.

Под палкой она подразумевала мой меч.

Захватил его с собой: как намекнула Вася, неприлично боярину показываться на людях без оружия. Таскать с собой железку не хотел. Но раз решил, что буду изображать благородного, то придётся отыгрывать роль боярина Силаева в соответствии с принятыми на острове правилами.

Высвободился из захвата женских пальцев – не пристало ходить за служанкой, подобно собачонке.

Носатая сверкнула глазами.

– Чтоб ты знал, мальчонка, – сказала она, вышагивая впереди меня, – десяток таких зеркал стоит столько же, сколько и ты! А то и больше: зеркала-то нынче подорожали. Слышала вчера на торге: силигорки в этом году неплохо так подняли на них цену. Чтоб им пусто было, жадюгам иноземным! Только и норовят обобрать нас до нитки!

Довела меня до конца коридора, остановилась перед широкой арочной двустворчатой дверью. На этом этаже подобных я не видел: прочие выглядели обычными прямоугольниками. Женщина сняла с пояса связку с ключами. Маяча перед моим лицом лысиной на макушке, похожей на след от золотой монеты, ловко справилась с замком – распахнула створки внутрь комнаты.

В носу защекотало от запахов эфирных масел – знакомые ароматы, подобные витали в «Доме ласки и удовольствий». Да и комната, куда меня привели, походила скорее на апартаменты в борделе, нежели на гостиную. Светлая: застеклённое, размером в полстены окно не зашторено. Просторная. С большой кроватью, диваном и парой кресел.

Носатая дёрнула меня за рукав кафтана, ткнула кривым пальцем в сторону обитого бежевой бархатистой тканью дивана.

– Сядь пока тут, – сказала она. – На кровать не лезь. Мыли тебя или нет – не знаю. Простыни не смей пачкать. И железку свою сними. Ишь, что придумали! Отправили к льере мужика с оружием. Совсем умом тронулись! Тут-то Рика явно перемудрила. Снимай, снимай, тебе говорю. Покрасовался с мечом и успокойся. Чтобы удивить хозяйку хватит и твоего наряда.

Женщина вцепилась в ножны, попыталась снять их с меня. Пряжки ремешков не поддались. А я опешил от её наглости.

Пока меня считали женщиной, подобного поведения себе никто не позволял – проявляли большее уважение. Всё же в том, что быть мужчиной, есть и недостатки – особенно в этом мире. Я схватил носатую за плечо, отодвинул её от себя.

– Угомонись, женщина. Куда ты меня привела? Где льера иль Гише? Позови её. Немедленно. Ты меня слышишь? Нет у меня желания долго рассиживаться.

– Ишь! Раскомандовался! Льеру ему подавай!

Служанка взмахнула руками.

– Нету сейчас хозяйки! – сказала она. – Говорю же: не ждала она тебя так рано. Был договор на вечер – извольте придерживаться. Свалился тут на мою голову чуть ли не посреди дня.

Растопырила ноздри.

– А капризный-то какой – жуть! Прямо не мужчина, а наказанье. И что я должна теперь с тобой делать? Пылинки с тебя сдувать? А как скопытишься раньше времени? Вон сколько девок по дому бегает. Случись что, кто отвечать перед льерой будет? Я? Вот уж не надо мне такого счастья!

Сбросила с себя мою руку, набычилась.

– А железку, мальчонка, отдай. Ишь, возомнил себя королевой! Рассиживаться он не хочет! Нету у меня времени сопли тебе подтирать: своих дел по горло. Посидишь тут один – никуда не денешься. Деньги заплачены. Так что никто за тобой сюда не явится – не мечтай.

Сделала резкий выпад, попыталась вцепиться в рукоять моего меча.

– Отдай, кому говорю!

– Успокойся, женщина.

Снова отодвинул носатую на расстояние вытянутой руки. Её поступки не забавляли – подбешивали. Как не старался проявлять терпение, но поведение служанки льеры иль Гише не укладывалось ни в какие рамки. А главное: не понимал причину её наглости.

– Ещё раз прикоснёшься к моему оружию – сломаю тебе нос, – сказал я. – Обещаю. А свои обещания я выполняю всегда. Ты услышала меня, женщина? Да простит меня льера иль Гише. Но сносить твои выходки я больше не собираюсь. У всего есть предел – у моего терпения тоже.

Словно со стеной разговаривал.

– Что ты несёшь, мальчонка? Дай сюда меч, говорю!..

* * *

– Фот он! – сказала служанка.

Указала на меня пальцем. Другой рукой прижимала к носу полотенце: пыталась остановить кровь. Тратить ману на то, чтобы исцелить её, я не собирался: сама виновата – моё терпение не бесконечно.

– Ударил меня, – пожаловалась носатая. – Бешеный какой-то! И меч не отдаёт! Хозяйка будет ругаться: сама знаешь, она не любит, когда служанки трогают оружие.

Быстро она вернулась. Я едва успел примоститься на диван.

Носатая привела с собой рыжую девицу. Широкоплечую, мускулистую, с тёмным провалом вместо двух передних зубов. Та замерла у порога – в небрежной позе. Но я не обманывался: чувствовал, что рыжая в любой миг готова броситься в атаку.

Охранница? В её взгляде не заметил злости – лишь озорное любопытство.

– Ты уверена, что это не баба? – спросила рыжая. – Чот не смахивает на мужика. Вот ни капельки. Взгляд наглый, морда бабская, ни единого волоска на подбородке. Вон, погляди, и пуза почти нет. Где ты видела мужика без пуза?

– Зато ф штанах у него кой-чего имеется, – сказала носатая. – Фон гляди, как топорщатся. Рика фсегда для хозяйки таких отбирает – со здорофенной штукофиной. Потому и цена у них больше, чем у тех, кого прифозят из султаната. А теперь предстафь, что будет после зелья. Да у него ф штанах третья нога фырастет, помяни моё слофо!

Рыжая хихикнула. Молодая – лет двадцать, не больше.

– Я хочу посмотреть на это, – сказала она. – Не люблю мужиков. Но эта штуковина у них выглядит прикольно. Хоть и мерзкая: похожа на кишку, что выпала из брюха.

Носатая посмотрела на окровавленное полотенце в своей руке, снова прижала его к лицу.

Зыркнула на меня.

– Насмотришься ещё, когда будем тут прибираться. Попроси у хозяйки – может посфолит остафить его кишку на память. Сама её для тебя отрежу.

– Думаешь, до завтра не дотянет?

– Надеюсь: нет, – сказала носатая. – Не хочу и зафтра фозиться с этим бешеным мальчишкой. Руки он фздумал распускать! Сумасшедший какой-то. Буду у Рики – фсё ей фыскажу! И хозяйке на неё пожалуюсь, фот уфидешь. Как я зафтра ф таком фиде пойду на рынок?

Рыжая фыркнула.

– Что такого-то? Подумаешь: харя опухшая. Никогда не дралась, что ли?

Чем-то она мне напомнила Васю. Попытался понять, что может быть общего между этими двумя совершенно разными на первый взгляд женщинами. Уж точно не рост и не цвет волос. Да и лица абсолютно непохожие. Пожалуй… то, как они двигались – словно хищные кошки.

– Умная какая… – проворчала носатая. – Чего стоишь-то?! Фон, железку у него забери. Или хочешь, чтобы её уфидела хозяйка? Рике-то она за этот меч фыскажет – не сомнефаюсь. Но и нас с тобой за него по голофке не погладит. Или хочешь попасть к ней под горячую руку?

Рыжая ей в ответ лишь беззаботно усмехнулась.

– Чего топчешься на месте? Иди! Ну?!

Носатая указала в мою сторону окровавленным полотенцем.

– Можешь стукнуть его, – добавила она. – Только так, чтобы хозяйка не уфидела следоф. Не сломай ему ничего. А то я тебя знаю: не умеешь сфои силёнки сдержифать.

– Ладно тебе…

Улыбка не сходила с лица рыжей.

Не знаю, почему, но у меня эта девица вызывала симпатию.

– Эй, мужичок, – сказала она. – Ты бы это… отдал бы мне свою ковырялку. По-хорошему. Возиться с оружием – не мужское занятие. Поранишься ещё – хозяйка будет ругаться. Ты ведь не хочешь рассердить нашу льеру? И меня тоже не надо злить. Слышь, чего говорю?

Она приближалась ко мне. Не спеша, точно к стайке птиц, боясь тех спугнуть.

Предчувствовал, что быть мужчиной в женском обществе – не сахар. Но надеялся, что нашивка боярского рода на кафтане изначально вызовет ко мне со стороны жительниц столицы королевства хоть какое-то уважение. Здесь, в королевстве Ягвара, Кординию называли «островом колдуний»; боярынь слегка побаивались за их умение использовать магию – так мне говорила Лукория.

В Ой у меня особых проблем не возникло. Не почувствовал и тени хамского отношения со стороны тамошних солдаток. Напротив – те всячески подчёркивали своё уважение.

А в столице как-то сразу не заладилось.

Рыжая спокойно подошла ко мне, похлопала по плечу. Успокаивая меня взглядом, потянулась к ножнам. Так ведут себя с малышами, которые ради шалости прикарманили коробку со спичками.

Я долго не реагировал на действия девицы: не верил, что она поведёт себя подобно носатой. Неужели в этом доме случилась эпидемия хамства? Или в Реве так и положено обращаться с гостями? Рыжая явно не желала мне зла. И не ждала от меня подвоха.

Но спускать ей подобное отношение к моей персоне я не собирался.

Не воспользовался заклинаниями – ударил в челюсть. Несильно, чтобы не сломать кость и не выбить зубы: их во рту рыжей и без того недоставало. Тут же почувствовал, что слегка успокоился. Магия – не всегда панацея. Она бы не позволила мне сейчас выплеснуть накопившееся раздражение.

Девица не среагировала на моё движение. Лишь в удивлении вскинула брови… Прежде чем закатила глаза и рухнула на пол.

Ворс ковра приглушил звуки от её падения.

А возглас носатой заглушило прижатое к лицу полотенце.

– Ты что сделал? – на выдохе произнесла служанка.

Выкатила глаза. Выронила полотенце, подскочила к рыжей. Перевернула ту на спину.

– Ты… убил её?!

– Жить будет.

– Бешеный! – воскликнула носатая.

Если бы она умела воспламенять взглядом, от меня не осталось бы и угольков.

– Что ты натфорил?!

Похлопала рыжую по щекам. С её подбородка на ковёр упали капли крови. Носатая этого не заметила.

– Мне нужно увидеть льеру иль Гише, – напомнил я.

– Уфидишь! И не только уфидишь.

Кровь из носа служанки капнула на щёку рыжей. Носатая заботливо стёрла её рукавом своего халата. Угрюмо зыркнула на меня исподлобья.

– Говорю же, – сказала она, – мы не ждали тебя так рано. Но льера фот-фот фернётся. Ф этом можешь не сомнефаться. Даже не предстафляешь, куда она затолкает тебе тфою железку.

Запрокинула голову, шмыгнула носом, сглотнула кровь. Провела языком по окровавленным губам. Она сейчас походила на отобедавшего вампира – встречал этих тварей при дворе ликского короля пять… или шесть жизней назад.

Носатая подхватила рыжую под руки. Согнулась, попятилась, потащила ту к дверному проёму. Даже лишившись сознания, рыжая девица продолжала улыбаться.

– Прибить бы тебя, мальчонка, – процедила носатая, переступив порог. – Но хозяйка заплатила за тебя большие деньги – не хочу её расстраифать. Посидишь под замком до её фозфращения. Сам: некогда мне тебя нянчить. Пусть льера иль Гише с тобой разбирается. А я уж ей расскажу, какой ты бешеный.

Бросила в меня напоследок раздражённый взгляд, хлопнула дверью. Я слышал, как она продолжала бормотать в коридоре, как зазвенела её связка с ключами. Дважды щёлкнул дверной замок.

Посмотрел на окровавленное полотенце – носатая оставила его на ковре, рядом с диваном.

– Заплатили за меня деньги? – вслух произнёс я. – Интересно девки пляшут.

Приподнял брови.

Кому заплатили? Лукории? Зачем?

Чего я не понимаю?

Как штос-офицер смогла заранее известить сестру о моём визите? Птицу отправила? Вариант. Интересно, есть у них здесь почтовые голуби? Пока ни о чём подобном не слышал – поинтересуюсь у Васи.

Я покачал головой.

Не понимаю, что происходит.

– Вот и прогулялся в гости, – сказал я. – Дёрнули же меня за язык… С чего вдруг я там, в Ой, разбрасывался обещаниями?

Достал письмо, повертел его в руках.

Может, ну его?… Оставить письмо на кровати? Служанки найдут – сами передадут льере иль Гише. Не станут же они прятать его от хозяйки. В «собственные руки», не в «собственные» – какая разница? А я свалю отсюда, пока никого не убил. Ведь эти женщины способны вывести из себя кого угодно.

Вернул письмо в карман. Устроился поудобней на диване – забрался на него с ногами.

Подумал, что уйти сейчас было бы мудрым решением – без сомнения. Зевнул.

Жаль только, что я не мудрец. И что не попробовал местный кофе.

Глава 2

В комнате царила сонная атмосфера. Когда остался здесь в одиночестве, едва ли ни сразу же погрузился в дремоту. Лежал на диване, сложив на животе руки; слушал приглушённые стенами женские голоса и щебет птиц – тех, что за окном и тех, что сидели в клетках на первом этаже. Витавшие в комнате запахи пробудили в голове романтические образы: напомнили о компаньонках – о Чёрной и Белой.

В навеянные дремотой фантазии неожиданно вклинилась мысль о том, что странные служанки льеры иль Гише могут причинить вред скучавшей в саду Васе. Но я лишь улыбнулся, отмахнулся от неё. Веселеида не ребёнок – воительница. Да и замучаются местные, пытаясь пробить её защиту. Как бы Вася сама им не накостыляла: она на такое способна.

Тревога развеялась – вернулись режиссированные моим воображением сценки с участием компаньонок. Просматривал их с интересом; посапывал. Пока не ощутил в руке боль – кольнула в плечо «сигналка». Сообразил, что кто-то прикоснулся к двери, где я подвесил сигнальное заклинание, когда почувствовал, что погружаюсь в сон. Открыл глаза, приподнял голову. Не удержался – громко зевнул.

Скрипнули створки, в комнату вошла уже знакомая мне служанка. Насупленная, ссутуленная. На её пунцовом лице выделялся распухший синевато-малиновый нос. Тот уже не кровоточил. Выглядел ещё больше и внушительней, чем до моего удара.

Носатая ступала мелкими нерешительными шагами; пугливо, но злобно зыркала на меня выпученными глазищами. Прыти с момента нашей прошлой встречи у неё явно поубавилось. Странно, что пришла одна, а не в компании вооружённых широкоплечих девиц. Неужели в доме льеры иль Гише не нашлось желающих ей помочь – приструнить «бешенного» мужчину?

В руках служанки увидел глиняную кружку – женщина держала посудину бережно, словно опасалась расплескать её содержимое.

– Ты чего разлёгся, мальчонка? – проворчала носатая. – Скоро придёт хозяйка. Она уже фернулась с прогулки – решила перекусить. А ты прифоди себя ф порядок. Фон, морда какая сонная. И костюм свой помял. Что с тебя фозьмёшь – мужчина. Эх!.. Безмозглые фы сущестфа. Да ещё, оказыфается, быфаете бешенными. Так и дрых, что ль, ф обнимку со сфоей железкой? Точно: слабоумный. На-ка, фыпей фот это. Хозяйка фелела тебя напоить.

Служанка с опаской подошла к дивану, вручила мне кружку.

– Осторожней ты! Разольёшь: достанется от хозяйки и тебе, и мне.

– Что это?

Поднёс наполненную почти до краёв кружку к лицу. Взглянул на мутноватый, похожий на мыльный раствор напиток, вдохнул его запах – густой, пряный. Тот пробудил воспоминания. И связанные с ними чувства. Но не мои – моего предшественника.

Забавно ощутить в собственной голове чужой переходящий в панику испуг. Ведь собственного я давно уже не испытывал: в подавляющем большинстве жизненных ситуаций скучал, а не пугался. Чужеродные чувства в очередной раз напомнили, что я пока не полноправный хозяин нового тела; что в моём мозге по-прежнему прятались фобии и мечты его прежнего владельца.

По опыту прошлых жизней знал, что такое безобразие продлится несколько лет. Потом моё сознание окончательно возьмёт мозг под контроль, состряпает из памяти коктейль. Чужие воспоминания останутся. Но сделаются похожими на просмотренный в театре спектакль – буду помнить сюжет, но не стану отождествлять себя с его актёрами.

В прошлый раз запах и вкус этого напитка произвели на моего предшественника неизгладимое впечатление – яркое, приправленное чувствами и эмоциями, навечно врезавшееся в теперь уже нашу общую память. Они позволили мне сейчас распознать содержимое кружки. Для верности макнул в жидкость палец – попробовал на язык. Убедился, что не ошибся.

– Зачем мне это пить? – спросил я.

Служанка растопырила опухшие ноздри.

– Потому что так фелела льера иль Гише, – сказала она. – Пей, мальчонка. Кто тебя научил спорить с женщинами? Фыпороть бы тебя хорошенько. Чтобы фыфетрилась из тфоей дурной башки фся дерзость. Пей, нет у меня фремени любофаться на тебя. Собстфенных дел по горло. Хозяйка распорядилась приготофить ей фанну. Скоро освободится… А я тут угофарифаю тебя.

– Спасибо, не хочу, – сказал я.

Повертел головой, подыскивая, куда поставить глиняную посудину.

– Лучше свари мне кофе – вот от него отказываться не стану.

Носатая встрепенулась.

– Эй! Поосторожней! Не разлей! Знаешь, сколько стоил этот эликсир?!

– Понятия не имею, – сказал я. – Забери его. Мне он без надобности.

Отдал кружку служанке.

Память подсказала, что напитком с похожим вкусом и запахом опаивали обитателей Мужской крепости. Перед тем, как те отправлялись на встречу со спящими женщинами, отрабатывать своё содержание. В чём, в чём, а в эрекции я сейчас не нуждался.

Хорошая вышла бы шутка. Представляю, в каком виде предстал бы перед льерой иль Гише. Не опознать во мне мужчину её было бы трудно. Потому что спрятать доказательство половой принадлежности у меня вряд ли получилось бы. Да, уж: шокировал бы дамочку своей, как выразились служанки, «штуковиной».

Ухмыльнулся.

Носатая сама до такого додумалась? Или сыграть со мной шутку ей подсказала рыжая? Та девица выглядела сообразительной; она давно должна была очнуться.

– Чего лыбишься-то? – спросила служанка.

– Радуюсь жизни, – сказал я. – Когда, наконец, увижу льеру иль Гише? Долго мне её ещё ждать?

– Сколько надо, столько и подождёшь.

Носатая посмотрела на кружку, потом на меня.

Вздохнула. Стёрла ладонью с бочка посудины каплю.

– Может… фсё-таки фыпьешь? – спросила она.

В её голосе услышал жалобные, просительные нотки.

– Лучше принеси кофе, – сказал я. – Нормальный – без этих твоих шуточек. Вот от него не откажусь. И попроси льеру поторопиться.

– Кофий ему, – проворчала служанка. – Ага, щас. Может тебе ещё денег дать? Знал бы ты, мальчонка, сколько тот кофий на нашем рынке стоит. И где только Рика тебя такого откопала? Я уж ей фыскажу при фстрече. Кофий ему… Ага. Побегу за ним прям фприпрыжку…

Продолжая бубнить, носатая дошла до двери.

Там остановилась, обернулась. Погрозила мне пальцем.

– Радуйся, пока можешь, мальчонка, – сказала она. – Тфоё счастье, что льера сейчас занята. Поваляйся на дифанчике… ага. Помечтай о кофие. Но хозяйке я на тебя пожалуюсь. Фот уфидишь. Пожалеешь ещё о сфоём пофедении. Очень надеюсь, что льера оприходует тебя уже сегодня.

Прикрыла за собой дверь, загрохотала замком.

* * *

Всегда считал себя терпеливым. Хотя как никто другой осознавал скоротечность времени. Повидал многих, кто не торопился, завершил жизнь так ничего и не успев: не добился чего-либо значимого, не насладился самой жизнью. Я выслушал бесчисленные стенания тех, в чьё лицо уже дышала смерть – большинство из них жалели, что не осознали ценность времени раньше.

Вот только мне, казалось бы, обычно спешить было незачем. Всегда считал: не успею сейчас – наверстаю упущенное в следующей жизни. Сколько их её будет – этих возрождений. Кто бы подсказал. Одна? Сотни? Тысячи? Не знаю.

Сколько бы мне ни пришлось воскресать в будущем, это не значило, что я могу лежать на диване в этой комнате вечно.

Решил лично отправиться на поиски льеры иль Гише. Потому что усомнился, известно ли младшей сестре Лукории о том, что я уже полдня её дожидаюсь. С носатой станется не сообщить хозяйке о моём визите: она и до удара по носу казалась мне мнительной и злопамятной.

Свесил с дивана запревшие в сапогах ноги, но встать не успел: отвлёкся на звуки шагов и голосов, что приближались к двери.

Сперва моё уединение нарушили две крепкие дамочки в кожаных жилетах. Ввалились в комнату, просканировали помещение взглядами, взяли меня на прицел карих глаз. Посторонились, пропуская вперёд молодую женщину в покрытой серебристыми блёстками белой блузе.

Льеру иль Гише я узнал сразу.

Та показалась мне уменьшенной копией своей старшей сестры: пониже Луки ростом, уже в плечах, с почти плоской грудью (невольно вспомнил внушительные прелести штос-офицерши). В остальном младшая иль Гише походила на Лукорию, словно близняшка. Но… точно не солдатка.

Взглянул на её тонкие руки.

Такими руками щит не удержать, копьём не помахать. Да и мужчину не поднять. Эта дамочка вряд ли сумеет повторить тот фокус, которым удивила меня в комнате трактира её сестра штос-офицерша.

– И правда, забавный, – сказала иль Гише.

Капризно скривила губы.

Её тонкий звенящий голосок совсем не походил на низкий грудной бас Лукории. А вот прищурилась она и склонила на бок голову вполне в стиле старшей сестры.

Насколько она младше Луки? Лет на пять?

– Неплохой костюмчик, – сказала льера. – Всё же умеет Рика порадовать клиенток. А вот меч – лишнее. С этим она перестаралась. Можно было обойтись и без оружия. Неужели Рика специально пошила мальчику наряд колдуньи с острова, чтобы порадовать меня? Забавно. Очень забавно.

Из-за её спины выглядывали носатая служанка и пришедшая в себя после нокаута рыжая девица.

Иль Гише бросила на них презрительный взгляд. Заставила побитую парочку вжать головы в плечи.

– Неужели вы, две взрослые тётки, не смогли подготовить мальчика к моему приходу? – сказала она. – Почему я теперь должна ждать, пока подействует зелье? Почему он до сих пор не вымыт? Почему от него несёт… как от мужчины? Когда вы собирались им заниматься?

Рыжая потёрла челюсть.

Носатая проблеяла:

– Мы… не ждали его так рано, хозяйка. Вы говорили: его приведут к вечеру.

Помахала ресницами.

– Что с того?!

От резкого возгласа льеры у меня зазвенело в ушах.

Я поморщился, потёр кончик носа. Мелькнула мысль о том, что я не так представлял себе встречу с сестрой Луки. Как минимум, надеялся, что меня удостоят улыбки, а не пренебрежительного, бесцеремонного разглядывания. Чувствую, обычаи королевской столицы придутся мне не по нраву.

Встал с дивана, отдёрнул одежду.

Женщины в жилетах разглядывали меня оценивающе, с оттенком призрения во взгляде. Носатая и рыжая смотрели настороженно. Льера иль Гише – с плотоядной ухмылкой.

– Позвольте представиться, льера, – сказал я. – Боярин Кир Силаев с острова Кординия. Прибыл в Реву транзитом через Ой. Доставил послание от вашей старшей сестры штос-офицерши Лукории иль Гише.

Извлёк из кармана письмо, шагнул к льере.

Парочка в жилетах напряглась. Охранницы показали, что готовы наброситься на меня в любой миг. Стоит только мне проявить агрессию.

– Послание? – переспросила иль Гише. – От Луки? Дайте-ка.

Щёлкнула пальцами.

Письмо выхватили из моих рук – вручили хозяйке дома.

Та пробежалась взглядом по строкам на конверте – шевелила губами, беззвучно проговаривая слова. Вынула из конверта лист бумаги, осмотрела тот с обеих сторон. Приподняла брови, демонстрируя изумление.

– Точно, от Луки, – обронила она.

Одарила меня удивлённым взглядом.

– Откуда это у тебя, мальчик?

Младшая иль Гише вызывала у меня не столь положительные эмоции, как её сестра. Это её словечко… «мальчик»… Я проскрипел зубами. Было дело: когда-то за подобное пренебрежительное отношение сворачивал челюсти. Но то мужчинам. Всё ещё не научился получать удовольствие от драк с женщинами. Едва удержался от того, чтобы назвать хозяйку дома «девочкой».

– От вашей сестры, – повторил я. – Познакомился с ней, когда ожидал прибытия дилижанса в Ой. Поклялся штос-офицерше, что вручу её послание вам, льера, лично в руки. Вот. Выполнил своё обещание.

– От Луки? – сказала иль Гише. – Так ты не мужчина?

Она разочаровано скривила губы – те почти побелели. На лице льеры отразилась детская обида, сделала его похожим на мордашку одной из тех фарфоровых кукол, что я видел в лавках Нового Танакона. Иль Гише вернула письмо в конверт – не спешила его читать. Помахала конвертом, точно веером, повернулась к носатой.

– Кого ты сюда привела?

– Ну… это ж мальчонка, – сказала служанка. – Фона как из штанов у него фыпирает.

Льера уставилась на то место на моём теле, куда указала кривым пальцем носатая. Все её спутницы посмотрели туда же. Опустил взгляд и я – действительно, «выпирает».

Я повторно представился, выделив голосом слово «боярин». Оно заставило всех снова взглянуть на мои штаны: женщины словно пытались определить, лгу я им или нет. Почувствовал себя даже более голым, чем тогда, в борделе, когда предъявлял «доказательства» компаньонкам.

– Прибыл к вам с острова Кординия, – сказал я.

А мысленно добавил: «И уже начинаю жалеть об этом».

Льера сощурилась. Склонила на бок голову.

Мне показалось, что она ищет подвох в моих словах.

– Это Рика такую пьеску сочинила? – спросила иль Гише. – Или ты сам придумал? Откуда вы взяли письмо моей сестры? Ведь… это точно написано её рукой: не знаю никого, кто писал бы на староимперском так же безобразно. Чтобы такое подделать… Зачем? Да и подпись её – мудрёная, точно, как у покойной матушки. Где вы это раздобыли?

Показала мне конверт.

– Я получил его от штос-офицерши Лукории, – повторил я. – В поселении Ой, где сошёл с корабля. Три дня назад.

Постарался сдержать накатившее раздражение.

С какой стати я всё ещё здесь? Дело сделал – пора сваливать.

– Если у вас ко мне больше нет вопросов, льера, – сказал я, – тогда разрешите откланяться. Я провёл в вашем доме гораздо больше времени, нежели намеревался. Письмо я вам вручил – льере Лукории не в чем будет меня упрекнуть. Прощайте, госпожа. Благодарю за… предоставленную возможность полежать на диване.

– Стой, мальчик!

Льера подняла руку.

Парочка в жилетах преградила мне путь.

Унял желание разбросать их по комнате, точно кегли.

– Я… не поняла, – произнесла льера. – Ты что, на самом деле с этого… с острова? Тебя прислала моя сестра? Не Рика?

Вздохнул.

Не замечал, чтобы язык островитян, сильно отличался от того, на котором разговаривали в королевстве Ягвара. Или что-то не так с моей речью? Почему меня не понимали?

– Прошу прощения, льера, – сказал я. – Но я не знаю, кто такая Рика. Если вы так называете свою сестру…

– Причём тут сестра?

Иль Гише развела руками. По-детски надула губы. Непонимание в её глазах заставило меня вновь усомниться в том, что разговариваю с жительницами столицы королевства на одном языке.

– Мальчик, ты морочишь мне голову? – сказала иль Гише. – Хочешь выставить меня дурой? Пытаешься доказать… что тебя прислали не из «Дома ласки и удовольствий»?

Откуда?

Мои брови пришли в движение, словно обрели самостоятельность.

Первая мысль, что всплыла в моей голове после слов льеры, выглядела примерно так: «Ух ты! Слава борделя госпожи Бареллы докатилась и до Ревы».

Потом сообразил, что думаю не о том.

Почувствовал, что есть в происходящем что-то… неправильное. Вспомнил ту надпись, оставленную хозяйкой борделя на письме, адресованном её сестре. «Улица королевы Каталинии Второй, дом семь, для льеры Риккарды», – значилось там.

Рика?

Я понял, что происходит.

Но не позволил себе в такое поверить: со мной такого попросту не могло случиться. Казалось, что я давным-давно был готов ко всему: к покушениям на мою жизнь, к предательству, к стихийным бедствиям. Вот только позабыл принять в расчёт чужую глупость. Считал себя серьёзным, знатным боярином… Нет… они это серьёзно?

– Льера, – сказал я. – Та Рика, о которой вы говорите… Её салон находится по адресу: улица королевы Каталинии Второй, дом семь?

– Точно, – подала голос рыжая.

Взгляд льеры иль Гише заставил девицу умолкнуть и побледнеть.

– И называется он: «Дом ласки и удовольствий».

По глазам рыжей понял, что не ошибся.

– Интересно девки пляшут.

Подумал: «Настоящая международная сеть борделей у сестёр – под единым брендом».

Посмотрел на носатую.

В памяти промелькнуло всё, что случилось со мной с того момента, как я переступил порог этого дома.

Взглянул на поведение служанки в новом ракурсе. И пожалел, что сломал служанке только нос. Должно быть, мысли отразились на моём лице – носатая попятилась, спряталась за спину хозяйки.

Я перевёл взгляд на льеру иль Гише.

Спросил:

– Хотите сказать… вы приняли меня за шлюху?

Глава 3

Мне показалось, что я сумел объяснить хозяйке дома суть ошибки её служанок.

И скрыл недовольство.

Хотя имел на него право: ведь шлюхой меня ещё никогда не называли. Пожалуй, такое отношение к моей персоне стоило считать оскорблением. Не требовал немедленной сатисфакции лишь по причине того, что всё ещё не привык сражаться с женщинами.

Бывало, что женщины предлагали за близость со мной деньги – таким всегда отказывал. Ни разу не крутил романы ради наживы. Мне в голову бы никогда не пришло брать с прекрасного пола плату за секс. Не собирался изменять принципам и в новом мире. Работа… жрецом любви – не то новое ощущение, которое хотел бы испытать.

Сейчас я был слишком раздражён.

Но…

Окинул взглядом фигуру льеры – отметил, что та не хуже, чем у знакомых мне компаньонок.

…При следующей встрече, вполне возможно, что и окажу хозяйке этого дома кое-какие услуги интимного плана – совершенно бесплотно.

– … Я заказала мужчину в салоне льеры Рикарды месяц назад, – говорила иль Гише. – Отвалила за него немалые деньги. Мужчины с каждым разом всё дорожают, знаешь ли. В этом году, торговцы султаната уже требуют за них вдвое больше, чем в прошлом. Откуда, спрашивается, такие цены? Скоро станут требовать за мужиков золото по весу. Безобразие. …

Слушал оправдания младшей сестры Луки, и мысленно пытался сообразить, как правильно назвать шлюху мужского рода. На ум не приходило ничего вменяемого. Точного слова в местном лексиконе не обнаружил. Шлюх? Шлюхонец?

Я никогда не испытывал презрения к жрицам любви. Хотя в мирах, где мне довелось пожить, бытовали на их счёт разные мнения. Где-то тружениц борделей считали низшей кастой, где-то едва ли не обожествляли.

Я же придерживался срединного мнения. Считал их профессию подобной многим другим. Но не испытывал тягу испробовать её на себе. Полагал, что для этого дела нужно чувствовать призвание – точно так же, как и во многих других сферах деятельности.

За собой такого призвания пока не замечал.

Поправил кушак и державшие ножны меча ремешки (дамочки в жилетах вновь напряглись). Продолжал топтаться около дивана. Слушал льеру, удерживал на лице вежливую улыбку. Дожидался удобного момента, чтобы вновь попрощаться. Не желал остаться в этом доме даже ради удовольствия выпить чашку кофе.

– … Вчера Рика прислала весточку: сообщила, что мальчик прибыл в столицу. Долго же мне пришлось ждать. Нет ничего хуже, чем ожидание. Особенно, если деньги уже уплачены. Как же я обрадовалась! Свежая постель, свечи с запахом кольнира – уже подготовилась. Льера Риккарда пообещала доставить мужчину в мой дом сегодня к вечеру. Намекнула, что меня ждёт «нечто особенное». …

Я же хотел повстречать в королевстве женщин, которым нравятся мужчины?

Вот: мне сразу повезло. Уже нашёл одну из тех, о ком рассказывали компаньонки – судьба. Но почему-то совсем не радовался этому обстоятельству.

Что не так, почему не чувствовал себя счастливым?

– … Не вижу в тебе ничего интересного, – сказала льера. – Рика явно не предугадала мои желания. Не мужчина, а сплошное разочарование. Не уж-то Риккарда решила, что мне понравится такой: похожий на девочку? Хотела бы девчонку – купила бы одну из её компаньонок. Стала бы я так переплачивать?! В следующий раз обязательно обговорю с ней все параметры заказа заранее. Чтобы не получить снова… такой вот сюрприз.

Мне показалось, что речи иль Гише свернули в неверное русло. Отмахнулся от бродивших в голове посторонних мыслей. Собрался было уточнить…

– Девчонки, – сказала хозяйка дома, – попридержите-ка его. Мне сказали, что он слишком уж активный: может оказать сопротивление. Давайте уже покончим с этой затянувшейся историей. Вы забыли, как следует поступать с напуганными мужчинами?

Нет, не показалось.

Я закрыл рот, не издав ни звука. Не потому что лишился дара речи – понял, что с разговорами пора заканчивать.

Льера поморщила нос. Повернулась к носатой.

– Не стой, – сказала она. – Влей уже в него зелье. Когда ещё оно подействует! Мальчик явился днём и до сих пор не готов к использованию. Когда я буду ним заниматься? Скоро за окном начнёт темнеть. Забыла, что у меня утром омолаживающие процедуры? А мужики – товар скоропортящийся. До завтра может и не дожить: любая из вас, куриц неуклюжих, может его ненароком прибить.

– Да, хозяйка.

В руках служанки точно по волшебству появилась знакомая мне кружка.

Иль Гише вынула из чехла на поясе короткий клинок, протянула его рыжей.

– Возьми кинжал. Разожмёшь ему зубы. Можешь сломать их, если потребуется: мне их наличие не принципиально, а ему они больше не понадобятся.

Посмотрела мне в лицо, улыбнулась.

– А ты, мальчик, не бойся: больно тебе не будет. Обычно с мужчинами я бываю нежной. Если они не истерят и не слишком активно сопротивляются моим ласкам. Будешь себя хорошо вести – тоже получишь от нашей встречи удовольствие. Знаю, как с вами обращаться: ты у меня далеко не первый. Будь послушным мальчиком: выпей эликсир – не отнимай моё время.

Тряхнула чёлкой, сказала:

– Чего стоим, девчонки? За работу.

Хлопнула в ладоши. Ситуация её явно забавляла.

Её спутницы засуетились.

Те, что в кожаных жилетах, набросились на меня: вцепились в руки, усадили на диван. Действовали слажено, деловито. Лишили меня возможности пошевелиться… Точнее, считали, что лишили такой возможности. Не спешил их разочаровывать.

Моя раздражительность улетучилась.

Почувствовал иронию происходящего: меня собирались изнасиловать женщины.

Вот это уже… действительно интересно. Хотя и неожиданно – в таком-то мире.

– Хозяйка, а что если он на самом деле этот… бояры…н? – спросила одна из схвативших меня женщин.

От неё несло резким кисловатым запахом пота.

Я поморщился: нестерпимо зачесался нос – долго не смогу терпеть.

Льера повела плечом.

– И что? – сказала она. – «Боярин», не «боярин» – какая разница? Кому он нужен? Кто его хватится? Он явно бесхозный. Иначе не стал бы разгуливать сам по себе. Эти колдуньи наверняка сошли с ума на своём острове, если позволяют мужикам бродяжничать, да ещё и с оружием в руках. Как будто острая железка может спасти мальчиков от женской энергии.

Глаза иль Гише хитро блеснули.

– Если мальчик не от Рики – даже лучше. Значит, скоро мне приведут ещё одного мужчину. Того я оставлю на потом. Запру где-нибудь в подвале – авось уцелеет до завтра. Подождёт. Два по цене одного – неплохая сделка. Важно, что этот «боярин» – мужчина. Сами знаете: с ними всякое может случиться. А случится обязательно. Так что проблем не возникнет. Жаловаться на меня он не будет: ни своим подружкам из Кординии, ни даже льере регентше. Потому что не сможет – мёртвые не жалуются.

Льера махнула рукой.

– Заливайте в него эликсир.

* * *

«Очень спорное мнение о мёртвых, – по привычке отметил я. – Они тоже умеют жаловаться. Тому, кто способен их услышать».

Бросил в рыжую «паралич» – не позволил ломать кинжалом мои зубы.

Заметил на лице оседавшей на пол девицы изумление. Что её так удивило? То, что падает, или то, что в этот раз я не стал её бить?

Выронила кружку, свалилась к моим ногам и носатая. Расщедрился на плетение и для неё. Успел вовремя: падая, служанка окатила мне вонючим эликсиром лишь сапоги – на штаны не попало ни капли.

Следующими отоварились «параличом» дамы в жилетках. Давление на мои руки ослабло: женщины грохнулись на диван. Та, что держала мою правую руку, уткнулась губами мне в ухо.

А вот то, что свалилась на пол льера иль Гише, стало для меня сюрпризом.

* * *

– Эй, красавица, – сказал я.

Похлопал льеру по щеке.

В неё я заклинание не бросал. Уверен в этом. Хозяйка дома свалилась на пол без моей помощи. Упала в обморок? Или притворялась?

Если второе, то льерой можно восхищаться: среагировала на ситуацию она с завидной скоростью.

– Хватит прикидываться мёртвой, льера. Открывай глаза. Не переживай: пока ты не натворила чего-нибудь ещё, пальцем тебя не трону. Слышишь? Обещаю. И даже не изнасилую – не надейся.

Веки иль Гише задрожали. Губы льеры скривились.

Взялся за ворот блузы – рывком поставил женщину на ноги.

В очередной раз почувствовал, как меня окатило сырой маной.

Льера дважды плеснула в меня энергией, пока изображала бесчувственное тело. Представляю, что она сейчас чувствует: явно не такой реакции она от меня ожидала. Но пока только заставила шевелиться волоски на моих руках.

– Ты не мужчина, – прошипела иль Гише.

Приподняла веки.

– Вполне себе мужик, – сказал я. – Все признаки мужского пола у меня присутствуют – можешь не сомневаться. А что касается женской энергии… Представь себе, бывают и такие мужчины, на кого не действуют эти ваши шуточки с её расплёскиванием.

– А такие, действуют?

Почувствовал толчки ударов. Острие похожего на шило ножа трижды проткнуло мой кафтан напротив печени. Пронзить «кожу дракона» не сумело – лишь попортило одежду.

Ударил женщину по руке – нож отлетел в сторону, беззвучно приземлился на ворс ковра.

Льера поморщилась, закусила губу.

– Ловко у тебя получилось, – сказал я.

Прижал хозяйку дома к стене. Ощутил на лице тепло её дыхания. Должно быть, забавно мы смотрелись со стороны. Она – несчастная жертва. Я – упивающейся своей силой насильник.

– Мерзкая колдунья!

Льера выплюнула фразу мне в лицо вместе с брызгами слюны.

Я утёрся.

Сказал:

– Здрасьте, приехали. А так хорошо начиналось. Ведь разобрались уже, что я мужчина. Колдун, а не колдунья, моя дорогая. Не путай.

Иль Гише не поддержала мой шутливый тон.

Попыталась отстраниться от меня, упёрлась затылком в стену.

– Я найду тебя, – сказала льера. – Вот увидишь. И прикажу тебя убить.

На шаг отступил от неё.

– Зачем меня искать? – спросил я. – Не прячусь. И прятаться не собираюсь. Остановился в гостинице «Столичная». Я там единственный мужчина – найдёшь без труда. Можешь прислать мне вызов. Не откажусь от честного поединка. А можешь подослать убийц – вернусь сюда и надеру тебе задницу. Услышала меня, женщина?

– Жди.

Страха в глазах льеры не заметил. Они смотрели на меня гневно, с вызовом. Младшая иль Гише, конечно, не такая сильная, как её сестра, но боевитая. И безжалостная – ткнула меня ножичком, особенно не задумываясь. Нельзя такое прощать.

– Обещал, что не трону тебя, – сказал я. – И обещание сдержу. Пока.

Льера вызывающе ухмыльнулась.

Добавил:

– Но твоя выходка с ножом мне не понравилась. Не люблю, когда в меня тычут железками. За это тебя накажу: оставлю тебе, красавица, кое-какой подарок. На память о нашей первой встрече. Мы, мужчины с острова колдуний, такие – злопамятные: будешь вспоминать о нас и злиться. С нами, дорогая моя льера иль Гише, лучше не связываться.

Глава 4

Спустился по ступеням крыльца, взглядом отыскал Васелеиду. Та прогуливалась среди деревьев сада. Заметила меня – поспешила навстречу. Не поинтересовалась, почему задержался. Молча пристроилась позади меня, подстроилась под мой темп, зашагала следом.

С раздражением подумал о том, что никаких планов на сегодня строить уже не стоило. Скоро стемнеет, а бродить ночью по незнакомому городу – не самый умный поступок: так мы увидим вовсе не те достопримечательности Ревы, которые меня интересовали. Решил вернуться в гостиницу.

Там сможем и поесть, и выспаться. А утром уже отправимся исследовать столицу королевства. До завтра её красоты никуда от нас не денутся.

Едва мы с Васей вышли за ограду, как в паре шагов от нас, у края мостовой, остановился экипаж – старенькая скрипучая карета. Возница мазнула по нам равнодушным взглядом, сплюнула сквозь зубы. Лошадь лениво махнула хвостом, уронила на мостовую полдюжины комков навоза.

Дверь кареты распахнулась – на землю спрыгнула коротко остриженная лопоухая женщина. Осмотрелась, мазнула подозрительным взглядом и по нам с Васей. Протянула в салон руки, помогла сойти на землю коротконогому круглолицему… мужчине.

Не сомневался, что этот облысевший толстячок – именно мужчина. С невзрачным лицом, не атлет, представитель мужского пола не первой свежести. Я прикинул: ему наверняка перевалило за сорок лет. В его половой принадлежности не усомнился. В отличие от местных женщин, мальчика от девочки я отличал безошибочно и с первого взгляда.

Коротышка пугливо вцепился в руку своей спутницы, плаксиво скривил морщинистое лицо. По его взгляду определил, что мужчина не понимал, куда и зачем его привезли – он шарил глазками по сторонам, заискивающе посматривал нам с Васей в лица. Мог бы – он ещё и завилял бы хвостом, подобно выброшенной на улицу комнатной собачонке.

Значит, льера меня не обманула. Она действительно сегодня ждала заказ. Вот за кого меня поначалу приняла служанка льеры иль Гише – за одного из этих несчастных. Не уж-то я выглядел так же жалко? Или для женщин этого мира любой мужчина жалок по определению?

– Жди, – велела вознице спутница толстяка.

Обронила: «Льеры», кивнула нам головой, одарила нас фальшивой улыбкой.

Кивнули ей в ответ.

Лопоухая ухватила мужчину за руку, повела его по только что пройденному нами маршруту – за ограду, к крыльцу дома льеры иль Гише.

Мужичок суетливо переставлял ноги, отсчитывая короткие шажки. Не забывал при этом вертеть головой. Со спины казалось, что строгая родительница ведёт за руку своё малолетнее чадо.

Проводил их взглядом.

Подумал: «Этот вряд ли окажет сопротивление».

Уверен: хозяйка дома ночью отыграется на толстяке. Тепла и ласки он от неё не дождётся. Вот только вряд ли она сумеет заняться с толстяком тем, чем привыкла заниматься с мужчинами. Почти наверняка у неё сегодня это не получится – завтра и послезавтра тоже. Потому что мой подарок уже сработал.

Плетение, которое я закрепил в ауре младшей сестры иль Гише, называлось «вечная супердевственность».

Его прообраз придумал один из основателей Акрильской академии магии – гениальнейший маг и учёный. Разработал его ещё те дни своей жизни, когда не считался светилом науки. Тогда он был вынужден хвататься за любые подработки, чтобы обеспечить достойное существование своему многочисленному семейству.

Его изобретение позволило исправить много ошибок молодости. Огромному числу юных женщин помогло избежать общественного порицания и гнева родителей. Вновь превратило женщин в девиц и помогло тем в дальнейшем успешно выйти замуж.

А счастливому изобретателю и плодовитому родителю позволило скопить на приданое дочерей. Чтобы после их замужества найти свободное время для развития фундаментальных основ магии. И уже через пару десятков лет влиться в число основателей Акрильской академии.

Мой приятель и однокашник слегка доработал изобретение знаменитого учёного.

Под воздействием огромного количества выпитого алкоголя в нём иногда пробуждалась гениальность. Новоиспечённый маг как-то обиделся на работниц одного из бесчисленных борделей славного города Турока – те отказались обслужить его в долг. Захотел сыграть с ними злую шутку.

Он превратил заклинание «девственность» из спасения в наказание. Окрестил своё творение «вечная супердевственность». Наделил придуманное отцом-основателем Акрильской академии магии плетение способностью подзаряжаться из ауры носителя, а значит срабатывать раз за разом – вечно.

Усилил при этом и работу плетения, доведя задумку его изобретателя до абсурда: девственность оно не просто восстанавливало… Попавшие под воздействие плетения дамы, отныне могли стать женщинами лишь хирургическим путём. Да и то… ненадолго.

Злая шутка приятеля тогда сработала.

А его самого через несколько дней после триумфа нашли в сточной канаве с перерезанным горлом. От гнева рассерженных женщин и их покровителей не уберегла ни магия, ни диплом академии. Мне пришлось избавлять девиц (непривычно было именовать так жриц любви) от поселившейся в их ауре магии… разумеется, за достойную дипломированного мага плату.

Усмехнулся, посматривая на спину толстяка.

Не уверен, что подарок, который я оставил льере иль Гише стал бы проблемой для большинства женщин этого мира – до тех, разумеется, пор, пока они не решили бы обзавестись потомством.

Но младшая сестра штос-офицерши Лукории сумеет оценить прелести «вечной супердевственности» уже сегодня. Толстяка, разумеется, моя шутка не спасёт. Но я и не ставил перед собой цель сохранить ему жизнь.

Велел Васелеиде забираться в карету.

– Куда?! – воскликнула возница. – Я занята! Вишь, дожидаюсь клиенток.

– В гостиницу «Столичная», – сказал я. – Плачу две цены.

Извозчица посмотрела на деревья сада, за которыми скрылись её прежние наниматели.

– Это… я…

– Четыре цены.

Возница бросила взгляд на мой кошель, сверкнула улыбкой. Соскочила с козел.

– Залазьте, льера, – сказала она. – Позвольте вашу ручку – помогу вам. Осторожно, не споткнитесь. Вот так. Доставлю вас на место быстро и бережно – не сомневайтесь.

* * *

Первая ночь в столице Ягвары прошла спокойно.

Гостиница действительно оказалась неплохой. Клопы и прочая живность не беспокоили. Не слышал ни пьяных криков, ни шума драк, к которым привык в Ой и в комнатушках постоялых дворов, где ночевал по пути в Реву.

Выспался, хотя и выбрался из кровати на рассвете.

Когда встала Вася – не представляю. Увидел её утром уже одетой, умытой и бодрой.

Еду заказали в номер.

За завтраком обсудили планы на день. Ну… как обсудили: я рассказывал, какие места в столице королевства хочу сегодня посетить (многие из них нам расписали ещё в дилижансе – попутчицы), в какой последовательности мы это сделаем. А Вася со мной молча соглашалась.

Но мой сценарий экскурсий нарушили дожидавшиеся нас в вестибюле гостиницы стражницы.

* * *

Троицу вооружённых короткими копьями и овальными щитами женщин я заприметил, когда спускался по лестнице. Те нас тоже заметили: в нашу сторону указала рукой стоявшая рядом со стражами порядка работница гостиницы. Облачённая в нарядный передник женщина, без сомнения, говорила сейчас о нас.

О том, что вижу именно городских стражниц, сообразил сразу. Несколько раз вчера сумел разглядеть из окна кареты на улицах города троицы в схожей облегчённой военной форме. Те прогуливались со скучающим видом, по-хозяйски поглядывали по сторонам – во всех мирах и городах стражи порядка вели себя схожим образом.

Вася коснулась рукояти меча. Посмотрела на меня, ожидая инструкций. Её не интересовало, что и почему происходило – лить то, как, по моему мнению, следует поступить ей. Не я один предположил, что стражницы ищут именно нас. Васелеида ждала моего решения.

Стражи порядка заметили жест моей слуги – напряглись. Они не выглядели бывалыми воительницами. Я покачал головой, призывая Васелеиду успокоиться.

Сошли с лестницы – троица с копьями загрохотала амуницией, преградила нам дорогу. От них шёл запах пота, чеснока, оружейной смазки и алкогольного перегара. В глазах женщин заметил… неуверенность.

– Боярыня Кира Силаева? – хриплым голосом спросила у меня стражница.

Она стояла ко мне ближе своих коллег. Намекая таким образом, что является в троице главной. На её рассечённую белой полосой шрама правую бровь из-под кожаного шлема одна за другой скатывались капли пота. Потела из-за жары? Или от волнения?

– Боярин Кир Силаев с острова Кординия, – представился я.

Стражницы обменялись выразительными взглядами, подёргиванием бровей.

Подавил вздох. Только бы не стали мне сейчас объяснять разницу между мужчинами и женщинами – втолковывать об этой их «женской энергии».

Все три стража порядка снова уставились на меня… удерживая в поле зрения и Васелеиду.

Не стали ни переспрашивать, ни спорить со мной. Спасибо и на том.

– Льера Силаева, вы должны пройти с нами, – заявила главная.

Стукнула по полу древком копья. Словно считала, что таким образом добавит словам убедительности. Смотрела на меня исподлобья.

Подарил женщинам улыбку.

– С какой стати? – спросил я.

Положил руку на Васино плечо, призывая слугу боярского рода не делать резких движений. Видел, что та активировала защитное заклинание – ту самую недоработанную «древесную кору». Схватилась за меч, готовясь шинковать противниц.

– У нас приказ доставить вас в Дом правопорядка, льера, – сказала стражница. – Для беседы со старшей королевской дознавательницей.

Я состряпал удивлённую мину.

– Интересно девки пляшут. Что понадобилось от меня вашей дознавательнице?

– Нам такое не сообщают, льера Силаева. Мы лишь получили приказ отвезти вас к ней.

Стражница с рассечённой бровью не удержалась – посмотрела на мой меч.

– В случае вашего сопротивления… нам разрешили применить силу, – сказала она.

Страж правопорядка старалась говорить твёрдо, уверенно. Для полноты образа хмурилась. Изображала бесстрашную воительницу. Но я всё же уловил в её голосе нотки сомнения. Должно быть, она знала о боярынях с острова Кординия что-то такое, что заставляло её нервничать.

Улыбнулся: заметил, как стражницы освобождают себе место для манёвра. Меняют позиции, чтобы иметь возможность атаковать нас с трёх сторон. Стараются сделать это незаметно и для меня, и для Васи. Но двигаются неуклюже, точно новобранцы. Практики в таких делах им явно недоставало.

Не представляю, как они собирались справиться хотя бы с Васелеидой. Васиного умения сражаться хватило бы для нашей защиты с головой – провёл с ней пару спаррингов, убедился в её профессиональной компетенции воительницы. Мне и в бой вступать не пришлось бы, случись сейчас заварушка: слуга рода в одиночку порубила бы всю троицу стражниц на мелкие кусочки… если бы получила на то моё позволение.

– Ну что вы, льеры, – сказал я. – Разве я стану ссориться с такими очаровательными воительницами? Мы приехали в столицу королевства, чтобы насладиться её красотами. А вовсе не для того, чтобы расстраивать своим невниманием её правительниц. С удовольствием встречусь с госпожой старшей королевской дознавательницей. Почту за честь.

Снял ножны с мечом, протянул их Васе.

Сказал ей:

– Мы ведь приехали в Реву развлекаться, а не ссориться с местными.

Повернулся к стражницам.

– Какие у вас распоряжения относительно моей слуги, льеры?

– Никаких, – сказала старшая.

– Замечательно.

Велел Васелеиде дожидаться моего возвращения в гостинице.

Та не спорила. Лишь кивала, подтверждая получение приказа.

Улыбнулся, заложил руки за спину. Изобразил пленного. Но вот придать скорбное выражение лицу не получилось.

– Ведите, льеры, – сказал стражницам. – Я в вашем распоряжении… до обеда – точно. Надеюсь, нам не придётся добираться до вашего Дома правопорядка пешком.

Глава 5

Меня проводили до кареты – мрачной, с решётками на окнах. Но не такой расхлябанной, как та, в которой мы вернулись вчера от младшей сестры штос-офицерши Лукории. Да и пахло здесь получше: не потом и мочой, а оружейной смазкой.

Внутри экипаж оказался не слишком комфортабельным. Тесным: сумели там разместиться вчетвером, но места для новых попутчиков не осталось. Парочка стражниц уселась напротив меня. Их командирша, что со шрамом на брови, подперла мой левый бок.

Ладно хоть копья и щиты с собой не взяли – примостили их рядом с возницей.

В пути стражницы предпочли молчать. Разглядывали меня, лишь изредка перешёптываясь. Чем-то напомнили мне троицу грабительниц – тех, чьи жизни я использовал для создания «проклятого гвоздя». Такие же надменные, самоуверенные, потрёпанные и блеклые. Язык не повернулся бы назвать их представительницами «прекрасного пола».

Я тоже не испытывал желания общаться. Всё больше поглядывал за окно. Рассматривал улочки Ревы; отмечал, насколько сильно они отличались от улиц Бригдата – отличались в лучшую, на мой взгляд, сторону.

Здесь видел и карнавал пёстрых вывесок, и яркую зелень ухоженных скверов, и сверкающие золотом похожие на дворцы дома – не пошарпанные домишки общей части столицы Кординии и не серые крепости боярских квадратов. Фонтаны на площадях, а не пересохшие бассейны. На улицах: толпы праздно гуляющих женщин в нарядных одеждах, а не спешащие по делам воинственные отряды боярских слуг и не бредущие домой измученные тяжёлой работой подвыпившие горожанки, что заполняли под вечер улочки Бригдата.

Всё же праздная жизнь королевских аристократок, о которой успел наслушаться в дилижансе, привлекала меня больше, нежели милитаристские увлечения боярынь Кординии. Балы, роскошные приёмы, нарядные ухоженные женщины – вот что меня интересовало. А не планы по захвату соседских крепостей.

Зачем и куда меня везут, почти не размышлял.

О чём здесь думать? Возможно не так уж много вариантов. О том, что иностранец боярин Кир Силаев остановился в гостинице «Столичная», знали немногие: персонал самой гостиницы, да ещё льера иль Гише – та, что младшая из сестёр.

А значит, возможны лишь два варианта.

Первый – это стандартная проверка иностранных гражданок, беседа с ними о международном положении и… быть может даже прощупывание на предмет возможной вербовки. Так себе вариант: для такого не следовало бы отправлять стражниц, а проворачивать его тихо, не привлекая внимания. Но… вполне возможный.

И второй, более вероятный – жалоба на меня от льеры иль Гише.

Что там могла насочинять обиженная женщина? Не плакалась же о том, что я наградил её девственностью? Ограбил, избил, изнасиловал, отказался насиловать, пытался похитить? Уверен: фантазия у льеры хорошая. И не сомневался, что об её слёзных рассказах мне вскоре поведают в красках – та же старшая королевская дознавательница.

От скуки я постукивал пальцем по скамье, выбивая ритм, мысленно напевал песенки из альбома Ильсинии Силаевой, чуть коверкая оригинальные мелодии. Плаксивые стихи под ритмичную музыку звучали… оригинально. Обязательно испробую подобное исполнение… сперва на Васе.

За последние дни у меня вошло в привычку заполнять скучные пробелы ожидания пением и игрой на карауке. Жаль, не прихватил с собой инструмент. Возможно, с его помощью сумел бы сделать лица своих спутниц не такими хмурыми и настороженными.

* * *

Карета проехала через гостеприимно распахнутые ворота – массивные, обитые железом.

Я наклонился, выглянул в окно. Почувствовал диссонанс, между той весёленькой улочкой, по которой меня везли буквально только что, и картиной, что увидел сейчас за окном. Почудилось, что вновь очутился в Бригдате – в одном из однотипных укреплённых боярских квадратов.

– Приехали.

Тон и тембр голоса стражницы вполне соответствовал тому впечатлению, что произвёл на меня Дом правопорядка. Я распахнул дверь кареты, опередив спутниц. Спрыгнул на землю и завертел головой, позабыв о том, что собирался изображать покорного арестанта.

Место, куда меня привезли, точно специально спроектировали так, чтобы у любого, кто здесь оказался, отпало желание нарушать тот самый «правопорядок». Не лучшая достопримечательность королевской столицы. В таком месте понравилось бы жить разве что мирнийским серым гоблинам или некромантам: те и другие любили селиться в подобных мрачных, пропитанных энергией боли и страха местах.

Стражницы вновь вооружились. Наконечники их копий то и дело кланялись земле, как намагниченные указывали в мою сторону.

– Девчонки, что-то мне уже здесь не нравится, – сказал я. – Может, лучше пообщаемся с льерой дознавательницей за чашечкой кофе? Где-нибудь в уютном маленьком кафе? Я угощаю. Вас тоже.

Стражи порядка оставили мои слова без комментариев.

– Шагай, – сказала та, что со шрамом на брови.

Подтолкнула меня в спину. Грубо.

Это место явно добавило ей смелости.

– Куда?

Не удостоив меня ответом, стражница направилась к спуску в подвал, что прятался в торце здания. Я в удивлении приподнял брови: странное место выбрала старшая дознавательница для своего кабинета. Или девчонки решили надо мной подшутить?

Получил новый тычок – не такой уверенный, как прошлый. Бросил на позволившую себе вольность стражницу предупредительный взгляд – женщина вздрогнула.

Зашагал в указанном направлении.

Пара конвоирш, что пристроилась за моей спиной, напомнила мне о той жизни, в которой я напялил на себя корону Аквинии. Пошёл тогда на поводу у тщеславия, совершил глупейший, как теперь понимаю, поступок; за что в итоге и поплатился. Но очень уж хотелось посидеть на заветном стульчике-троне, ощутить себя отцом нации, центром вселенной.

В тот раз не подумал, что к королевскому трону прилагалась и масса проблем. Точнее, посчитал проблемы легко разрешимыми, несущественными (возомнил себя гениальным политиком и управленцем). Как и не учёл желаний окружавших меня тогда людей: в той жизни ещё не пользовался приобретённым в Вечном лесу опытом и умениями эльфийского князя.

Завершилось моё правление в Аквинии вполне предсказуемо: кандалами из синего аристания, лишившими меня доступа к магии. Таким же, как сейчас, конвоем, но из некогда моих собственных «проверенных» элитных бойцов. Плахой на главной площади города, заполненной улюлюкающими горожанами. И мастерским ударом палача, на радость публике отделившим мою глупую голову от тела.

Сделал напоследок глоток свежего воздуха, спустился вслед за стражницей по ступеням – очутился в пропахшем плесенью, крысами и нечистотами помещении. Ощущение дежавю усилилось, подсказало, что там, дальше, я увижу решётки и грязные тюремные камеры. Только к ним могли вести по таким скудно освещённым и вонючим коридорам. Ну или к пыточным, что тоже не лучший из вариантов.

Меня сюда доставили, чтобы попугать?

Бросил по ходу движения «обнаружение жизни». Заклинание подсветило десятки человеческих фигур и копошащихся под полом и в стенах крыс.

Происходящее пробудило во мне не самые приятные воспоминания. И всё меньше походило на шутку. А если таковой и являлось, то совсем уж несмешной. Во всяком случае – для меня.

Не ошибся.

Прошли через три гостеприимно распахнутые двери, покрытые каплями влаги и пятнами плесени. Через две охраняемые вооружёнными до зубов дамочками комнаты. Очутились в узком тоннеле – в его стенах разглядел двери с характерными окошками.

Фонарей и окон я в тоннеле не увидел. Свет не пробивался и из щелей под многочисленными дверями. Шагавшая впереди меня стражница прихватила светильник в одной из комнат – подсвечивала нам путь. То здесь, то там в камерах, мимо которых мы шли, раздавались голоса, стоны, кашель. Смрад нечистот усилился настолько, что пришлось скастовать «фильтры».

До последнего отказывался верить в то, что мне осмелятся предложить разместиться в одной из этих тесных, тёмных, вонючих комнатушек. Мне – боярину Силаеву, с острова колдуний – так, кажется, здесь называли Кординию.

Тот, кто такое придумал, сумасшедший? Или он считал умалишённым меня? А может надеялся, что поддержка предков (или кому поклонялись в королевстве Ягвара?) сделала его неуязвимым? Ведь не мог же он полагаться на то, что я останусь здесь добровольно. Или на то, что меня вынудят войти в одну из этих тюремных камер сопроводившие меня сюда женщины.

А вот мои спутницы с каждым шагом по тёмному коридору набирались смелости и уверенности в собственных силах. Тычки в спину становились всё более частым явлением. Дошло до того, что на одном из поворотов меня приголубили по спине древком копья.

Остановился, обернулся.

Кандалов из синего аристания в этот раз на мне не было.

Только память о моём воображаемом белом плаще воина света пока сохраняла моим конвоиршам жизни. Не уверен, что надолго.

Стражницы едва не уткнулись мне в грудь носами. Загрохотали щитами, чиркнули по моим плечам наконечниками копий. «Кожа дракона» не позволила оцарапать тело. Но кафтан пострадал. Досталось и нашивке с гербом рода Силаевых – заточенное острие копья разрезало вставшего на задние лапы медведя пополам.

– Дамочки, – сказал я. – А вы ль не охренели?

– Чо?

Не стал рифмовать.

Позволил выглянуть наружу пробудившемуся во мне тёмному властелину. В этой жизни он выходил из спячки не так уж часто: не считал женщин достойной его внимания угрозой.

Я поочерёдно посмотрел сражницам в глаза – увидел там силуэт своей головы и отражения фонаря.

Стражи порядка отшатнулись: должно быть, выражение моего лица им не понравилось. Сжимавшие древки копий пальцы побелели от напряжения.

– Ещё раз дотронетесь до меня – откручу вам уши, – пообещал я. – Понятно? Не шучу. А той из вас, кто снова ткнёт в меня оружием, оторву руки – я смогу. Это ясно? Клянусь боярской честью: так и сделаю. К вашему сведению, льеры, у нас в Кординии принято держать слово – можете в этом не сомневаться. Так что терпеть вашу наглость я больше не стану. Уяснили, девочки?

Последние слова я произнёс едва ли не шёпотом. Знал, что так меня поймут лучше, чем если стану кричать. И сообразят, что не просто угрожаю – предупреждаю.

Какое-то время мы стояли на месте. Слушали цокот крысиных коготков в стенах, бормотание голосов за дверями, биение своих сердец.

Бодались взглядами.

– Топай, давай, – напомнила о себе замершая за моей спиной стражница.

Приподняла фонарь, осветив лица своих коллег.

– А вы… это… бросьте свои штучки, – сказала она. – Не трогайте её. Слышите меня? Фиг знает, как отреагирует льера дознавательница, если мы эту боярыню покалечим. Хотите лишиться выходных? Провести их в этой вонючей дыре, разносить по камерам жратву? Льера начальница может вам такое устроить. Вы её знаете. Так что успокойтесь. Тем более что мы уже пришли.

Посмотрела на меня.

– Ты, боярыня, не дразни девчонок. Не надо. Ни к чему хорошему это не приведёт. Наша служба нервная. Девки выматываются на работе. Могут и психануть – огребёшь, мало не покажется.

– Боярин, – сказал я.

– Что?

– Не боярыня, а боярин.

Стражница скривила рожу, махнула фонарём.

– Пошли уж… кто бы ты ни была.

От поворота мы отошли недалеко. Фонарь в руке стражницы перестал раскачиваться, замер около приоткрытой двери одной из тюремных камер. Страж порядка жестом велела мне приблизиться, указала на комнатушку.

– Заходи, – сказала она. – Ведро для дерьма у дальней стены. Вон тюфяк. Разберёшься.

Я вытянул шею, заглянул в камеру.

По размерам та не превышала мой новый эльфийский дом. Кирпичные стены. Без окна, но с маленькой квадратной дырой у самого потолка – должно быть, вентиляционное отверстие. Какие здесь витали запахи, мог лишь догадываться: от удовольствия ощущать тюремные ароматы спасали «фильтры». Заметил мелькнувший рядом с тюфяком крысиный хвост.

– Не понял, – сказал я. – Я один замечаю, что это место не похоже на кабинет дознавательницы?

– Что тут непонятного? Побудешь пока здесь. К льере старшей дознавательнице тебя отведут позже. Её сейчас нет в городе. Она сопровождает льеру регентшу в поездке по королевству. Вернётся – тебя к ней вызовут.

– А до её возвращения, – сказал я, – должен буду сидеть здесь? В этой помойке?

Не сдержал улыбку.

– Ты это серьёзно говоришь? Не шутишь? Я, боярин Кир Силаев с острова Кординия, должен торчать в этой крысиной яме, пока ваша дознавательница не соизволит вернуться в город и вспомнит обо мне? Ты… чувствуешь, как нелепо это звучит?

Стражница не отвела взгляд.

– Такой приказ мы получили, – сказала она. – И должны его выполнить.

Покачал головой.

– Послушай, красавица. Ты, кажется, не уловила суть моих слов. Я – представитель боярского рода Силаевых. Не крестьянин, не карманник с рынка, и даже не один из ваших аристократов. Моему роду сейчас принадлежит почти половина голосов в Совете Кординии. Да я почти как тот принц! И ты пытаешься меня запихнуть… сюда?

Кивнул на дверной проём камеры.

Спросил:

– Ты… правда надеешься, что я здесь останусь?

– У меня приказ.

Я усмехнулся.

Как бы ни хотел сохранить хорошие отношения с местными… но запихнуть меня в обычную камеру, как простого жулика, да ещё и непонятно за какой проступок – это за гранью добра и зла. И тут не имело значения, какого цвета плащ я решил носить в этой жизни. Стоило лишь разок позволить вытереть о тебя ноги – устанешь доказывать своё право на уважение в будущем.

– И ты надеешься этот приказ исполнить?

– Разумеется, льера.

Стражница вновь указала фонарём на камеру, намекая, что мне пора бы туда зайти. Тени заметались по стенам, вновь заставили засуетиться крыс около свёрнутого тюфяка. В одной из соседних комнат раздался протяжный, тоскливый стон.

Я развёл руками.

– Не получится, дорогая моя…

Собрался поспорить со стражницей. Мирно. Ведь она же не совсем глупая, должна понять всю глубину своего заблуждения и прочувствовать нелепость ситуации.

Но не успел озвучить ни одного нового довода.

Потому что в спину мне врезалось древко копья.

* * *

Лежавшая на полу в луже крови стражница перестала вздрагивать.

Всё согласно клятве: никакой личной выгоды от убийства я не получил.

Но и нарушить обещание не мог: каким бы я был после этого боярином? «Не скрывай, что ты боярыня и не веди себя подобно простолюдинке, даже если так тебе будет удобнее или такое поведение спасёт тебе жизнь», – кажется, так гласили Правила. Позволишь укусить себя за палец – откусят руку.

– А я предупреждал, что оторву руки. Обещание выполнил. Или вы думали, что я шутил?

Мой голос вывел стражниц из оцепенения. Они сжали древки копий, выставили щиты. Лежавший на пороге камеры фонарь хорошо освещал их ноги, но прятал в тень лица.

– Я – боярин Кир Силаев с острова Кординия, – в очередной раз объявил я. – С того самого, который вы называете островом колдуний. Передайте той, которая отдаёт вам приказы, что я посчитаю личным оскорблением и оскорблением для моего рода, если она вновь попытается упрятать меня в такое вот… недостойное меня и моего титула место. А оскорбления у нас в Кординии принято смывать только кровью. Я вызову её на поединок. И убью. Так ей и скажите. Потом вызову на поединок её мать и бабушку – их убью тоже. Дождусь, когда подрастут её дочери и внучки… ну, вы меня поняли.

Скастовал «огонёк». Подвесил его у потолка, над головами стражниц.

Вот теперь сумел рассмотреть выражение их лиц.

Биться со мной насмерть стражи порядка явно не намеревались. Сообразили, что оружие в схватке со мной не даст им особого преимущества. Я наглядно это продемонстрировал, когда стремительно расправился с их зарвавшейся коллегой – проделал с ней то, что не так давно пообещал.

– Проявив неуважение ко мне и моему титулу, она проявляет его и к моему роду, и ко всем моим предкам, – сказал я. – А неуважение предков считается у нас на острове худшим оскорблением. Мстить за такое явится вся моя родня. Не представляете, что с вами могут сделать мои сёстры! Особенно младшая – вот уж у кого хорошая фантазия.

Скастовал «огненные кисти», провёл рукой по стене. Там, где пальцы касались кирпичной кладки, оставались полосы огня. Затухал огонь не сразу – позволял сражницам насладиться зрелищем. Безобидное, казалось бы, плетение. Но производило сильное впечатление на незнакомых с магическим искусством людей.

Отгородившиеся от меня щитами стражницы не стали исключением. Не пришлось даже бросать в них «паралич»: страх, что я заметил в их глазах, обездвижил женщин не хуже, чем заклинание. Свежий запах мочи в воздухе я не уловил – наверняка лишь потому, что использовал «фильтры».

– Повторю, если вы не поняли сразу, дамочки, – сказал я. – Не отказываюсь встретиться со старшей дознавательницей. Напротив: с удовольствием поболтаю с этой замечательной женщиной. А если она переживает, что по какой-либо причине я не дождусь нашей с ней встречи, готов даже пойти под защиту её подчинённых. Мы со слугой приехали в королевство не для того, чтобы обижать местных жительниц. Но и не собираемся сносить оскорбления сами. Это…

Указал на дверной проём камеры.

– …считаю оскорблением. По знатности мой род может сравниться разве что с королевским. Да, не округляйте глаза. Или только сейчас осознали, с кем имеете дело? Боярин Силаев – это вам не хрен с горы. И я требую относиться ко мне соответственно. Можете не провожать меня дамы. Выход я найду сам. Не заблужусь. Буду дожидаться решения вашего начальства в гостинице «Столичная». Там мне нравится несравнимо больше… чем здесь. Счастливо оставаться, льеры.

* * *

Дом правопорядка я покинул… никого больше не убив – так… оставил на память о себе несколько ушибов и сломанных костей. Магия позволила легко обойти препятствия и погасить очаги сопротивления. Хотя, заклинаниями старался не слишком много разбрасываться – применял и физическую силу.

Но и демонстрировать стражницам свои магические умения не стеснялся.

Или я не колдун с острова Кординия?

* * *

Прятаться от городской стражи не намеревался – как и обещал, вернулся в «Столичную». Успел отобедать в компании Васи, немного побренчал на карауке, расположившись на диване в вестибюле гостиницы. Вокруг меня собралась толпа слушательниц – к тому времени, когда вернулись стражи порядка.

Они ввалились шумной толпой: двенадцать человек. С копьями, щитами и кинжалами у пояса. Во главе с моей знакомой – той самой стражницей, со шрамом на брови.

Она отметила факт, что я безоружен, задержала взгляд на карауке. Зуркнула на Васелеиду. Жестом велела почитательницам моего таланта отойти в сторону.

– Рад снова видеть вас, льера, – сказал я. – Хотя не ждал вас так скоро. Вы с хорошими вестями? Сумели достучаться до начальства и уладить… возникшее утром недоразумение?

Стражница кивнула.

– Льера Силаева, – сказала она. – Моя начальница эээ… почтительно просит прощения за утрешнее. Её не известили о вашем высоком статусе. Теперь она учла… ошибку и нашла… достойное вашего высокого титула место. Где вы, льера, сможете спокойно и эээ… под нашей защитой дождаться возвращения старшей дознавательницы. Оно точно не оскорбит память ваших уважаемых предков – уверяю вас.

– Рад слышать, что недопонимания между нами больше нет, – сказал я. – Не сомневался, что дознавательница прислушается к голосу разума. Готов следовать за вами. Не просветите, льера, что за апартаменты подыскала для меня ваша начальница?

Глава 6

В этот раз поехал со стражами порядка больше из любопытства, нежели для того, чтобы угодить их начальству. Да и общаться со старшей дознавательницей уже не очень-то стремился. Хотя по-прежнему хотел узнать, что именно рассказала обо мне льера иль Гише: ради чего меня вновь забрали из гостиницы и во второй раз пытаются посадить под замок.

А ещё меня заинтриговали слова стражницы о том месте, где её начальница подыскала для меня комнату. Сперва в её слова не поверил: решил, что так она надо мной пошутила. Но теперь, глядя в окно дребезжащей кареты, допускал, что меня не обманули.

Наш экипаж свернул к королевскому дворцу. Я уже дважды проезжал мимо ограды, что окружала придворцовую территорию. Вчера, когда ехали к гостинице, и сегодня, возвращаясь от Дома правопорядка. Однажды (вчера) выходил из кареты, чтобы полюбоваться на громадину дворца. И потому, едва увидел в окошко знакомые серебристые прутья забора, сразу сообразил, куда мы приехали.

С интересом разглядывал через запотевшее стекло огромную домину с двумя ярусами фасадов, украшенных лепниной и скульптурами. Посматривал на причудливые наличники больших окон, на прихотливо изгибающиеся карнизы, на женские статуи, примостившиеся за балюстрадой на крыше. На мраморные ступени и покрытые позолоченной черепицей навесы.

Мысленно сравнивал королевский дворец в Реве со знакомыми образцами из других миров. В том числе и с тем, в Аквинии, чьим владельцем успел побыть. С удивлением отметил: размерами и богатством внешнего убранства столичная резиденция королевского семейства Ягвары вполне соответствовала уровню тех дворцов, что я повидал в прошлом. В сравнении с ними она не казалась бедным родственником. А мой домишко в Аквинии так и вовсе превосходила по всем статьям.

Разве что уступала многим в количестве башенок. Этот элемент дворцовой архитектуры большинство знакомых мне монархов просто обожали – как детишки, которым нравилось прихвастнуть, что они самые-самые. Вот так и многие дворцы, где я побывал, обладали высокими башнями, сравнимыми разве что с постройками древних архимагов.

У королевского дворца в Реве башня оказалась лишь одна.

Именно около неё и остановился наш экипаж.

* * *

Выбрался из кареты, поправил на плече ремешок карауки (чем ещё буду себя развлекать, сидя под арестом?), запрокинул голову.

Высокая башенка. Сложенная из больших камней, с квадратным сечением и остроконечной крышей. Она резко выделялась на фоне остальной части дворца, как чужеродный элемент. Походила на маяк: должно быть из-за того, что её окна отражали солнечные лучи – блестели, подобно вкраплениям из драгоценных камней.

– Удивили, – сказал я стражнице, что спрыгнула с подножки кареты вслед за мной. – Нет, правда, удивили. Надеюсь, моя комната не в подвале?

– Я же говорила, льера Силаева: в башне. Моя начальница сказала, что раз вы знатная особа, да ещё считаете себя мужчиной, то в Мужской башне дворца вам самое место. Апартаменты во дворце не оскорбят ни вас, ни ваш род, ни память о ваших предках.

– Ценю.

В благодарном порыве хлопнул стражницу по плечу.

Та побледнела. Но сумела выдавить из себя улыбку.

– Чтобы поглядеть на Реву с такой высоты, соглашусь даже побыть узником, – сказал я. – С удовольствием поживу здесь день-два. Так и передай своей начальнице. Всё, веди меня туда. Хочу в свою камеру. Надеюсь, в моей комнате есть окно?

* * *

– Льера Силаева, ужин принесут чуть позже. Служанки уже приготовили вам постель. На столе стоит кувшин с водой и ваза с фруктами. Уборная вон там. Если что-то понадобится – постучите в дверь. Около вашей… комнаты будет пост стражи – чтобы вас никто не беспокоил. Как только вернётся старшая дознавательница…

– Ладно-ладно, – сказал я. – Сам со всем разберусь. Ступайте уже. Оставьте меня одного.

* * *

В маленькой комнатушке, где меня заперли, оказался даже балкон.

Выставив за дверь сопровождавшую меня внутри башни улыбчивую пожилую даму (представилась королевской ликт-служанкой – знать бы ещё, что это «ликт» значит) и стражниц, я задвинул на двери засов, чтобы не беспокоили.

Балкончик показался мне хлипким и ненадёжным – почудилось, что он прогнулся под моим весом. Я взглянул вниз. До земли далеко – пока буду падать, успею спеть куплет одной из весёлых матросских песен. Потрогал деревянные перила. А вот они не вызвали сомнений в своей надёжности. Можно на таких и посидеть.

Что я и сделал.

Уселся на перила, забросил на них ноги. Прислонился спиной к тёплым камням башни, примагнитил к ним заклинанием одежду: пусть я и не жаловался на координацию, но не хотел бы, чтобы меня смахнуло вниз порывом ветра. Вдохнул свежий воздух – аромат лошадиного навоза, пропитавший город, на такую высоту не добирался.

Город, что раскинулся передо мной, утопал в зелени и лучах послеполуденного солнца. Красивый, хоть его неровные линии улиц и расходились от примыкавшей к дворцовой территории площади, подобно щупальцам осьминога. Город возводили явно не по заранее составленному плану. Но этот факт его не портил. Напротив, добавлял самобытности. Рева казалась сонной, безлюдной. Конные повозки и пешеходы прятались в тень – я их со своего балкона почти не замечал.

В прошлый раз я разглядывал подобную панораму из окна Золотой башни в Аркее.

Вот только тогда в столице Подлунного султаната подо мной не мирно шелестели листвой деревья – полыхали пожары. Кочевая орда мауглов ворвалась сквозь открытые предателями городские ворота, собирала кровавую жатву, приносила Аркею в дар Огнебородому, своему варварскому божеству. Незабываемое зрелище: коптящие крыши домов, языки пламени над Усыпальницей Маленького пророка, вспыхивающие подобно факелам бесценные аркейские тополя, которыми так гордились жители султаната…

Встряхнул головой – отогнал воспоминания.

Разрушение варварами Аркеи – не те грёзы, которым хотел сейчас придаваться.

В тот день я убил людей больше, чем за сто лет сражений со Светлой империей. Город я не спас, но обильно его полил кровью захватчиков: наследник почившего в схватке за дворец султана слишком поздно дал мне разрешение на применение в его владениях магии. Слишком поздно – для жителей столицы Подлунного султаната. А вот за пределы стен Аркеи тогда не вышел ни один маугл…

Сам не заметил, как примостил на ногах карауку и затянул тоскливую Песнь усопших.

* * *

– Эй, да прекращай уже эти пытки! – услышал я, завершив очередной из двухсот семидесяти двух (по числу глав в книге Маленького пророка) куплетов Песни.

Женщину на соседнем балконе заметил давно, но не обращал на неё внимания: пел – она молчала, слушала, изредка делала глотки из горлышка пузатой зелёной бутылки.

– Слышишь меня, эй ты! – крикнула женщина.

Размазала по лицу слёзы, шмыгнула носом.

Накрыл руками струны, повернулся к ней.

Какие яркие золотисто-зелёные глаза!

Они походили на два ильнийских королевских хризолита. Такие я видел в ожерелье принцессы Тавии и в навершии скипетра первосвященника Уллы. Давно же было и то, и другое!

Глаза стоявшей на соседнем балконе женщины блестели на солнце, подобно драгоценным камням или бутылке в её руке. Они сразу привлекали к себе моё внимание. Что странно: обычно я начинал разглядывать женщин с других частей тела.

Должно быть, из-за обилия в этом мире симпатичных женских выпуклостей, мой глаз слегка замылился. Иначе не мог объяснить, почему я начал рассматривать соседку по башне едва ли с её «души». Тут же исправил оплошность: отметил, что глаза – не единственная часть тела окликнувшей меня женщины, достойная внимания… и даже ощупывания.

– Слышу, не глухой, – ответил я. – Тебе не понравилось, как я пою?

С удивлением обнаружил, что обиделся на её слова о пытках.

Когда испытывал это чувство в прошлый раз? Теперь уже и не припомню. Какой же я стал чувствительный – настоящий представитель творческой интеллигенции.

– Нравится, – сказала зеленоглазая. – Ты молодчина. Талантище. В первый раз слышу такой обворожительный голос. И всё же… лучше бы ты пела хуже, но что-нибудь повеселее. Вот не дадут соврать! А это твоё тоскливое завывание хоть и радует слух, но разрывает мне сердце. Ни слова не поняла из того, о чём ты горланила. И, тем не менее, обревелась. Без того кошки на душе скребли… а ещё ты тут.

Она вылила в рот из бутылки последние капли, скривилась, отбросила опустевшую тару в сторону. Та стремительно полетела к основанию башни. Проследил за бутылкой взглядом, услышал приглушённый расстоянием звук разбившегося стекла.

– И что бы ты хотела услышать? – спросил я.

– Уж точно не эти стоны. Что-нибудь весёлое. «Карамбозу», например. Или «Две девки на лошади». Знаешь такие? А если слезливое, тогда уж что-то из Ильсинии. Ты, как вижу, тоже её поклонница: разодета, как колдунья с острова, даже картинку с медведем не поленилась пришить. Знаешь эту… про слёзы алмазы? Или про девочку с фермы?

– Алмазы, говоришь?

Позволил ожить карауке.

Разглядывая зеленоглазую, затянул порядком поднадоевшую песню: почему-то почти все вспоминали именно о ней, когда заходила речь о репертуаре Ильсинии Силаевой.

Соседка не походила на стражницу. Скорее представлял её с книжкой в руках и с очками на носу, нежели с копьём и щитом в руках. Узкие плечи, короткие золотистые волосы, высокая грудь, уверенные движения, малоподвижное симпатичное лицо – его чертами зеленоглазая больше походила на боярыню Кординии, нежели на жительницу Ягвары.

Вряд ли служанка – видна голубая кровь. Такая особа прислуживала бы разве что королеве или принцессе. Или сплетничала бы с последней на глупые сердечные темы: взрослой не казалась, хотя и выглядела лет на пять старше Рослевалды. Тем удивительнее, что она присматривала за мной с соседнего балкона.

Закончил песню – женщина вздохнула.

– Неплохо, – сказала она. – Моей маме бы ты понравилась. Вот не дадут соврать. Небось, тётушка тоже от тебя в восторге? Рассказывала, что они с мамой когда-то уговорили Ильсинию спеть эту песню три раза подряд. Я этого не помню: была совсем маленькой. Хотя и присутствовала на том концерте – даже, говорят, поцеловала певицу в щёку.

Зеленоглазая отвела взгляд в сторону.

– Ну а вообще – тётка хорошо придумала, – сказала она. – Теперь будешь терзать меня своими тоскливыми песнями ежедневно? Где они только тебя такую взяли? Хороший голос – душевный. Тётушка, небось, надеется, что я не выдержу и прыгну вниз? Или сопьюсь от тоски?

Усмехнулась.

– Хорошая идея. Ты будешь петь – я буду пить. Порадуем льеру регентшу.

Вновь посмотрела мне в лицо.

– И кстати: кто ты такая? – спросила она. – Почему у тебя такой странный наряд? Или ты и правда вообразила себя Ильсинией? Почему ты здесь? Это правда, что тебя поселила тут моя тётка?

Поднял руку в защитном жесте.

– Сколько вопросов, – сказал я. – Откуда ты только взялась такая любопытная?

Слез с перил, поправил кафтан.

– Насчёт твоей тётки ничего не скажу. Видел тут какую-то ликт-служанку… Твоя это тётка или нет – понятия не имею: забыл у неё поинтересоваться. А вот насчёт Ильсинии… Ты говорила о боярыне Силаевой? Я правильно тебя понял? Ты действительно видела её?

Зеленоглазая сделала неопределённый жест рукой.

– Говорю же: я её не помню. Маленькая была, когда она к нам приезжала. Мне тогда было… Погоди. Обалдеть. Ты никак пытаешься меня заболтать, чтобы не говорить своё имя? Боишься, что разыщу тебя, когда выберусь отсюда и припомню шашни, что вы устроили тут с моей тёткой? Расслабься, сладкоголосая. Слишком много будет тебе чести, если я решусь мстить. Вот не дадут соврать. Да и не выйду я из этой башни никогда. Даже если придумаю, куда пойти. Так кто ты, сладкоголосая? Как тебя зовут, и где тебя отыскала тётушка? Неужели это такой большой секрет?

– Нет никакого секрета, – сказал я. – Меня нашли в гостинице «Столичная». В Реву приехал только вчера. А вообще я в вашем королевстве всего несколько дней. Приплыл с острова Кординия. Меня зовут боярин Кир Силаев. Я… внук той самой Ильсинии Силаевой, которую ты когда-то поцеловала.

Зеленоглазая прищурилась.

– Что, прям настоящая колдунья с острова? – сказала она. – Целая боярыня? Правда? Обалдеть. И можешь это доказать? Или я должна поверить в твои сказки из-за того, что ты нацепила дурацкий наряд и прилепила на плечо медведя? Вы ждали, что я завизжу от восторга от того, что ты якобы родственница Ильсинии? Вот только тётушка забыла, что боярыни носят нашивки и на другом плече. Напомни ей об этом при встрече.

– А ты-то о нашивках откуда знаешь?

Женщина горделиво приподняла подбородок.

– Мои предки приплыли сюда с острова. Давным-давно. В нашем архиве до сих пор хранятся дневники предков. Начиная с записей тех, что пожили ещё на острове. Так что о Кординии я знаю побольше некоторых. Могу и тебя просветить… боярыня.

Последнее слово зеленоглазая произнесла с явным пренебрежением.

– Не боярыня, а боярин, – сказал я. – Кир Силаев. Чем ты слушала? Мужчина – не женщина. А нет второй нашивки… Да потому что я не воитель. Бывает и такое. Не всем же мечом махать. Я вот всё больше песенки пою, да струны дёргаю. И говорят, что у меня это неплохо получается.

Женщина на соседнем балконе усмехнулась.

– Потому и вообразила себя мужчиной? – сказала она. – Чтобы не махать мечом? Все колдуньи в Кординии мечтают стать воительницами. Я читала об этом. А у тебя удобная отговорка, чтобы объяснить, почему не носишь нашивку. Но теперь хоть понятно, почему ты здесь.

– Почему?

– Чтобы ты побыла в компании себе подобных.

– Мужчин? – спросил я.

На мужика зеленоглазая точно не походила.

– Ага… – сказала она. – Безумцев! Разве тебе не говорили, что я сумасшедшая?

Снова увидел на её лице усмешку.

– Брось, не может такого быть. Да об этом всему королевству известно. Не дадут соврать. А может уже и в этой твоей Кординии обо мне сплетничают. Что, не так? Только не строй из себя наивную дуру. Или тётушка тебе запретила говорить со мной на эту тему?

– На какую тему? – переспросил я. – Да кто ты вообще такая?

Женщина ответила не сразу. Склонила на бок голову, повела бровью. Какое-то время вглядывалась в моё лицо, словно пыталась прочесть на нём мои мысли.

– Ты… издеваешься надо мной? – спросила она. – Или… и впрямь не знаешь?

Должно быть, ответ увидела на моём лице.

– Обалдеть, – сказала зеленоглазая. – Ты… действительно можешь быть убедительна. Надо же. И правда талантливая артистка. Сделаю вид, что поверила тебе, певунья.

Она ушла в свою комнату, но вскоре вернулась на балкон.

– Кто я такая, говоришь? Держи.

Бросила мне маленький предмет из жёлтого металла.

Тот блеснул в полёте…

Я поймал его, разжал пальцы, посмотрел на ладонь. Увидел на ней золотую монету. Не привычную, с изображением очертаний берегов острова Кординия, а маленькую, отчеканенную на Ягварском королевском монетном дворе.

Глава 7

Подбросил монету на ладони – новенький жёлтый кругляш снова блеснул.

– Спасибо, конечно, – сказал я. – Что мне должен подсказать твой щедрый жест?

– Глянь на монету, идиотка, – сказала зеленоглазая. – Посмотри на портрет!

Выразительно приподняла брови.

– Ничего не замечаешь? – спросила она.

Я взглянул на отчеканенный на золоте женский профиль. Прочёл сделанную мелкими буквами надпись: «Великая Государыня Каталиния Семнадцатая, королева Ягвары». Перевёл взгляд на зеленоглазую.

– Если ты намекаешь… – сказал я, сравнивая профили. – Это не ты. Есть что-то общее… но точно не твой портрет. Или тому, кто тебя так изобразил, нужно настучать по рукам.

– Конечно не я, – сказала женщина. – Это портрет моей мамы. В молодости. Но мне говорили, что мы с ней очень похожи. Разве не так?

Она смотрела на меня, горделиво запрокинув голову: должно быть, дожидалась моей восторженной реакции.

Не стал её разочаровывать.

– Интересно девки пляшут, – сказал я. – Так ты у нас целая королева?

– Великая Государыня Каталиния Восемнадцатая, – сказала зеленоглазая.

И добавила:

– Сумасшедшая.

* * *

Не успел расспросить зеленоглазую, в чём проявляется её сумасшествие. Потому что меня отвлекли – в мою дверь постучали. Причем, судя по реакции Великой Государыни Каталинии Восемнадцатой, к ней постучали тоже. Мы с королевой обменялись взглядами; не прощаясь, вернулись в свои комнаты.

Принесли ужин.

Выпроводил ликт-служанку, полюбопытствовал, чем именно меня собирались кормить. Не баландой. Не иначе как королевские повара постарались. Вот что значит всего разок оторвать руки. Счистил всю еду на одну тарелку – отнёс в уборную, где избавился от ароматной пищи без малейшего сожаления.

Возможно я и перестраховался. Но раз у меня появились недоброжелатели (моё присутствие в башне об этом и говорило), то приходилось заботиться о том, где и что я ем. Умирать от яда неприятно – в этом я убедился на собственном опыте. Тратить на лечение ману тоже не хотел: в последние дни расходовал энергии больше, чем накапливал. Когда ещё устрою нормальный концерт…

Глодать не собирался. О том, где и как раздобуду пищу, позаботился заранее.

Для того чтобы сплести «скрепы» входа в эльфийское жилище не понадобилось много времени. Точно такой же вход я оставил в номере гостиницы «Столичная». Той энергии, что влил в него, хватит на трое суток, не меньше – дольше я торчать в этой башне не собирался.

На мой фокус с внезапным возвращением Васелеида отреагировала спокойно. Не расспрашивала, как он мне удался. Все её вопросы касались моих дальнейших распоряжений.

Перед повторным арестом я запретил Васе питаться в ресторане гостиницы. Кто знает, что ей могли там подсунуть – теперь она не просто иностранная туристка, а слуга арестанта. Велел прогуляться по продуктовым лавкам, закупиться съестными припасами.

Вернулся в гостиницу – там меня дожидалась корзина с продуктами и кувшин с молодым вином. Всё это перенёс в башню. Но прежде успокоил Васю: объяснил, где меня держат; велел ей не особенно светиться за пределами «Столичной», ждать моего возвращения.

Была у меня мысль показать Васелеиде столицу королевства с высоты Мужской башни. Но всё же решил не форсировать события. Пусть Вася сперва привыкнет к тому, что я умею исчезать в стене. Потом уже приучу её саму проходить через эльфийский дом. Не всё сразу.

* * *

– Эй, певица, ты ещё там?

Я вышел на балкон с ароматным кольцом колбасы в руках и кувшином вина. Колбаса, на мой вкус, оказалась излишне острой, а вино слишком сладким. Но разыгравшийся аппетит помогал смириться с этими неприятностями.

Отсалютовал королеве кувшином.

– Твоё величество.

Каталиния Восемнадцатая помахала знакомой пузатой бутылкой. Икнула.

– Силаева, или как там тебя, – сказала она. – Раз уж ты здесь, может споёшь что-нибудь? Только не эти тоскливые стоны на языке камышовых котов. Что-то из Ильсинии, раз уж ты её поклонница. Порадуй… безумную королеву, ведь для этого тебя здесь и поселили.

Я хмыкнул, приложился к кувшину.

– А знаешь, такой вариант я не рассматривал.

Затолкал в рот кусок колбасы.

– Но он имеет право на жизнь, – сказал я с набитым ртом. – Думал, что нарушил законы вашего королевства. Потому меня и затолкали сюда. Но возможно ты и права. Быть может я здесь, чтобы не позволить тебе скучать. Кого только я должен был развлекать в том подвале? Или там мне хотели устроить прослушивание?

– О чём ты говоришь?

Махнул колбасой.

– Не заморачивайся… твоё величество.

А ведь я знал, что местная королева сошла с ума, не помнил только из-за чего (что-то связанное со смертью её матери?). Об этом упоминала тогда, в столовой, Кишина; рассказывали о безумной королеве и в дилижансе – слышал, что за неё сейчас страной правит регентша. Но пока никаких признаков психического расстройства у зеленоглазой я не замечал – разве что ранние симптомы алкоголизма.

Королева снова икнула.

– Споёшь? – сказала она.

На ногах королева держалась уже не так уверенно, как при нашей первой встрече. Как бы не свалилась с балкона. Объявят потом, что я довёл скорбную умом правительницу до самоубийства. Тогда точно придётся убираться из королевства. А ведь я пока здесь ничего толком и посмотреть не успел.

– Что пьёшь? – спросил я.

Мой вопрос прозвучал так, словно я передразнивал королеву. Но та не обратила на это внимания. Судя по мутному взгляду, со вниманием у неё уже наметились проблемы.

Посмотрела на бутылку в своей руке.

– Это? – сказала она. – «Слёзы милийской девы». Крепкая штука. Любимый напиток моей мамы… был. Обалденно вставляет, не дадут соврать. Напрочь убирает из головы все дурные мысли. Хорошо помогает… при моём сумасшествии. Рекомендую.

– Последняя бутылка, или есть ещё?

Королева сопроводила ответ характерным жестом.

– Полно, – сказала она. – Мне сюда перетащили половину дворцовых запасов «Слезы». Чтобы поскорее спилась… или чтобы набралась решимости… освободить тётушке трон. Трусихи. Сделали бы уже всё сами, не дожидались… пока я тут скопычусь от выпивки.

Не спешил расстаться с колбасой.

– Тогда бери пару бутылок и приходи ко мне, – сказал я. – Посидим. И выпьем, и споём. А там, глядишь, ещё и станцуем.

Зеленоглазая покачала головой.

– Я ж сумасшедшая, ты забыла? – сказала она. – Меня тут держат под замком. Боятся, что сбегу. Словно мне есть куда бежать.

Усмехнулась.

– Думают, наверное, что мои укусы заразны – заражу безумием всю столицу.

Помахала бутылкой.

– Так что если не боишься, сама приходи ко мне. Если, конечно, можешь. Поделюсь с тобой… своим богатством. Я не жадная. Хоть чем-то пока могу распоряжаться сама. Будем спиваться вместе.

Икнула – вздрогнула всем телом.

– Отчего не прийти? – сказал я. – А вот и приду. Не дурак: не откажусь попробовать выпивку из королевских запасов. Да и с королевами давно не пил. Тем более с сумасшедшими – думаю, с тобой скучно не будет. Погоди немного, твоё величество. Возьму инструмент – и к тебе. Не выпей там всё без меня. И не вздумай свалиться с балкона! Верну твою душу в тело, заставлю тебя взбираться по стене обратно.

* * *

Я распихал по карманам сыры и колбасы, закрепил на спине карауку.

Чтобы перебраться на соседний балкон, решил использовать «кошачьи лапы». Забираться с их помощью можно было только вверх, но если отклоняться при этом в сторону, то несложно оказаться и над балконом соседки.

Та с интересом наблюдала за моими потугами; смотрела, на меня, запрокинув голову и приоткрыв рот.

– Долго будешь там стоять? – спросил я. – Сейчас спрыгну. Отойди.

Смотрел на королеву из-под самой крыши. Балкон отсюда казался совсем крохотным.

Не промахнуться бы. Иначе придётся расходовать энергию на одно из затратных плетений. «Левитация», «воздушный пузырь» или та же «паутина» жрали чудовищное количество маны. Придётся пойти на жертвы: лучше потратить все запасы энергии, чем превратиться в кровавую кляксу на земле.

Каталиния Восемнадцатая спряталась в комнате.

Развеял «лапы», в полёте чиркнул одеждой по камням стены.

Падение получился недолгим. А приземление мягким. Рефлексы не подвели, балкон не развалился.

Выпрямился, отряхнулся, проверил карауку – инструмент не пострадал.

Увидел изумлённое лицо королевы. Почудилось, что моя выходка помогла той слегка протрезветь. Её взгляд прояснился.

– Так ты и правда колдунья из Кординии? – спросила Каталиния. – Обалдеть! Мои предки, наверное, тоже могли, как ты, взбираться по стенам. Читала в их дневниках, что у них был… этот, как его… Дар. Но новому поколению, что родилось уже в королевстве, он не достался. Мы стали обычными – не колдуньями. Жаль. Хотя… я раньше думала, что предки в своих записях привирали. А они… вон как… Теперь понятно, почему они так быстро и легко подмяли под себя королевство. Каталиния Первая, говорят, умела метать молнии! А что ты ещё можешь? Если бы я умела колдовать… Ух! Я бы им всем показала!

– Стоп, стоп, стоп.

Я поднял руки.

– Пригласишь меня к себе?

Королева посторонилась.

– Заходи, – сказала она.

Её комната мало отличалась от той, что выделили мне. Разве что хлама здесь было побольше. Да ещё в шкафу имелись запасы пыльных зелёных бутылок.

Я взял одну с полки, спросил:

– Можно?

– А ты умеешь бросать молнии? А огонь? Я читала, что колдуньи…

– Погоди, – сказал я.

Не дождавшись разрешения, откупорил бутылку, сделал из неё глоток для пробы. Сладковатая, с привкусом мяты жидкость приятно обожгла горло. Прислушался к ощущениям. Не гномья росса, но значительно крепче того вина, что купила Вася.

Организм не протестовал, не жаловался на отравление, не попытался вернуть порцию «Слезы» в большой мир. Я одобрительно кивнул… и жадными глотками опустошил бутылку до дна. Откупорил следующую.

Заметил изумление на лице королевы.

– Это чтобы мы с тобой лучше понимали друг друга, – сказал я. – А то уж очень разные у нас с тобой были… уровни восприятия. Неплохой напиток. Одобряю.

Бросил на кровать карауку, плюхнулся в кресло.

– Вот теперь можно и поговорить. Но сразу напомню: я не колдунья, а колдун. Мужчина. Это чтобы потом… между нами не возникло недопонимания. Боярин Кир Силаев, внук Ильсинии Силаевой. Присаживайся, королева, не маячь. Так из-за чего, говоришь, тебя считают сумасшедшей?

* * *

Со слов Каталинии Восемнадцатой (слово за слово, и я переименовал её в Катю – королева на это не обиделась) понял, что причина её несчастий – неправильное воспитание. С малых лет мать растила из неё мудрую правительницу. Но мудрую не в житейском плане, а умудрённую огромным запасом плохо применимых в реальной жизни знаний.

Вместо того чтобы учиться выстраивать отношения с окружавшими её людьми, девочка проводила время с давно оторванными от нормальной жизни престарелыми мудрецами, что пичкали её стерильными теориями о том, как построить идеальное государство. Штудировала трактаты по истории, экономике и философии. Готовилась стать «настоящей» Великой Государыней: умной и справедливой – идеальной, такой, какой мечтала быть её мать.

И начала своё правление с того, что сняла с основных постов в королевстве ставленниц покойной матери. Потому что видела: они плохо справляются со своими обязанностями – всё их достоинство в славных предках и знатной родне. Поставила у руля королевства известных учёных льер, распределила руководящие должности между лучшими выпускницами столичной Академии.

Лично разработала план развития экономики королевства на двадцать лет вперёд. По расчётам, уже через три года после начала её правления благосостояние подданных королевства должно было совершить значительный взлёт. А доходы бюджета увеличиться в пять раз – в первую очередь за счёт правильного расходования средств казны и искоренению воровства.

Но уже через полтора года после похорон матери Катя оказалась в Мужской башне.

Среди подданных разошёлся слух о её неизлечимой болезни. «С ума сошла». По-иному они не смогли объяснить желание королевы распахать заброшенные ещё при её предках поля (это вместо того, чтобы как прежде закупать зерно за границей на добываемое в шахтах Ягвары золото).

«Только сумасшедшая могла допустить к власти простолюдинок», – так говорили о ней благородные льеры, вернувшиеся на министерские посты. Они присылали ей пожелания скорейшего выздоровления. И воздавали похвалы её тётушке, объявившей себя регентшей при слабоумной королеве.

«Вполне предсказуемый поворот», – так отреагировал на Катины жалобы я.

* * *

– Могу помочь тебе отсюда сбежать, – сказал я.

«Слёзы милийской девы» подействовали: меня стали интересовать не только глаза королевы. Сумасшедшая Каталиния Восемнадцатая, или нет, но фигура у неё неплохая. Руки так и чесались пройтись по манящим изгибам и выпуклостям.

– И куда я пойду? – спросила Катя. – Кто меня ждёт? Что буду делать? Работать в шахте? Я ведь только и умею: править страной. Думала, что умею. А оказалось… что я просто сумасшедшая.

Она сделала глоток из горлышка бутылки.

Как у неё это… хорошо получилось.

– Все эти россказни учительниц оказались полной ерундой. Рассуждения о благе королевства – полная чушь. Никому это королевство не нужно – не дадут соврать. Я точно сумасшедшая, раз думала иначе. А ты почему здесь очутилась?

– Очутился.

Катя скривила рожицу, махнула бутылкой.

– Я здесь дожидаюсь льеру старшую дознавательницу, – сказал я. – А вот зачем ей понадобился – точно не знаю. Есть пара предположений. Одно из них, кстати, подсказала ты.

– Какое?

Королева запрокинула голову, вливая из бутылки в горло остатки «Слёз». Одежда на её груди натянулась, чётко очерчивая манящие округлости. Края блузы разошлись, предъявив мне белую кожу с парой родинок.

Я сощурился, точно притаившийся в засаде кот, увидевший канарейку.

– Забыла? Сама ведь предположила, что меня приволокли сюда, чтобы тебя развлекал.

– Кстати!

Катя указала вверх пальцем.

– Ты обещала мне спеть, – сказала она.

– Обещал.

– Какая, блин, разница…

– Действительно, – сказал я. – К разнице мы вернёмся позже. Обязательно. Раз уж я сюда пришёл. Ну… а раз обещал – значит, спою.

Потянулся за караукой.

* * *

– Обалдеть! А это что у тебя такое?

– Говорил же, что я мужчина.

– Обалдеть. Оно шевелится!

– Можешь потрогать. Не бойся.

– Я не боюсь. Вот ещё. Дай-ка сюда эту штуку…

* * *

Проснулся от головной боли. Она пульсировала в голове, грохотала в ушах. Открыл глаза, увидел в вышине над собой покрытый сеткой трещин серый потолок. Скастовал противопохмельное заклинание – выучил его ещё на первом курсе академии. Боль исчезла – грохот остался.

Пучок золотистых волос щекотал мне щёку. Я повернул голову, упёрся взглядом во взлохмаченную женскую голову. Катя прижималась щекой к моему плечу, морщила во сне посыпанный едва заметными веснушками нос. Мы с ней оба лежали без одежды, покрытые мурашками – сквозь открытую нараспашку дверь балкона в комнату проникал прохладный утренний воздух.

Интересно девки пляшут.

Вспомнил, что происходило ночью; в мельчайших подробностях. С одобрением посмотрел на соседку по кровати. Местная королева в постели, оказывается, не хуже чем… компаньонки. Трудилась усердно, хоть и не за деньги. Потому что сумасшедшая, или из-за того, что я такой привлекательный? Спасибо «Слезам милийской девы» – замечательная и очень полезная штука.

– Это к тебе долбятся, – сказала, не открывая глаз, Каталиния Восемнадцатая. – Гадины, голова и без них болит. Спать мешают. Рано же ещё.

Бросил «нет похмелью» и в королеву.

Та улыбнулась.

Сообразил, что стук звучал не в моей голове – за стеной, в коридоре. Около двери в мою комнату. К звукам ударов добавились встревоженные голоса.

Королева удерживала глаза закрытыми, прижималась ко мне, продолжала говорить.

– Сейчас вышибут дверь, – сказала она. – Не дадут соврать. Мою уже дважды выбивали, когда я не хотела никого впускать. Вломятся… а тебя там нет. Обалдеть. Любопытно было бы взглянуть на их рожи.

– Не хочу пропустить это зрелище, – сказал я. – Пойду.

Катя перестала улыбаться. Вздохнула.

– Иди, – сказала она. – Что, интересно, им от тебя в такую рань понадобилось?

Глава 8

Спрыгнул со стены на балкон в то самое мгновение, когда раздался треск древесины – капитулировали дверные запоры. Заглянул в комнату, увидел ворвавшихся в неё стражниц. Те заметили меня, замерли в нерешительности, обменялись вопросительными взглядами.

– Вы зачем дверь сломали? – спросил я. – Могли просто постучать – я бы сам открыл.

– Мы… стучали.

– Правда? Не слышал. Птицы на крыше раскричались. К дождю, наверное.

– Боярыня Кира Силаева, вас желает видеть льера старшая дознавательница. У нас приказ доставить вас к ней. Сейчас.

– Сейчас, так сейчас, – сказал я. – После того, как умоюсь. И съем что-нибудь. А вы, красавицы, погуляйте пока в коридоре. Буду готов – позову.

– Льера старшая дознавательница велела…

– Хорошо, что велела. Я её второй день жду. Так что и она немного подождёт.

– У нас приказ…

– Забыли, кто я и откуда? Хотите, чтобы я вас сглазил? Сделал так, что бы вы к завтрашнему дню покрылись коростой и облысели? Есть такое желание, красавицы? Могу устроить.

Стражницы побледнели. Попятились. Должно быть о том, как я умею отрывать руки, они слышали.

– Не хотите? – сказал я. – Вот и умницы. Погуляйте пока. За дверью. Постараюсь завершить свои дела побыстрее, обещаю. Угостил бы вас кофе, но чего нет – того нет. Знал бы, что вы ко мне утром заглянете – обязательно подготовился бы.

Стражи порядка нерешительно переминались с ноги на ногу. В глаза мне не смотрели. Но и выходить из комнаты не спешили.

– Что вы такие хмурые, девочки? – спросил я. – Не расстраивайтесь. Скажете потом начальнице, что я оказал сопротивление. Что приволокли меня к ней, рискуя своими жизнями. Станете в глазах начальства и сослуживиц героинями – справились с настоящим колдуном из Кординии. Кто из них на такое отважился бы? Так что помечтайте пока, красавицы. В коридоре. Я скоро.

* * *

К льере старшей дознавательнице меня не повезли на карете – повели по длинному подземному коридору, что соединял башню с дворцом. Свет ярких, но редких алхимических ламп баловался с нашими тенями. Он то удлинял их, растягивая вперёд, подобно корабельному тарану, то прятал их нам за спины, делая тени похожими на волокуши.

Шагавшая впереди меня молодая стражница изображала храбрую воительницу. Но временами с опаской оглядывалась. Вздрагивала, натыкаясь на мою улыбку, царапала копьём стены. Её сослуживицы шли за мной следом, сохраняя между нами почтительное расстояние, держали строй. Чувствовал на спине их пристальные взгляды.

Что бы ни хотела от меня старшая дознавательница, я уже понимал, что побыть в королевстве простым незаметным туристом не получится. Сам бы на месте властей не позволил свободно разгуливать по столице человеку, наделённому сверхъестественными способностями, чьи мотивы и желания совершенно непонятны, а возможности пугают. Уж точно присматривал бы за ним.

Одним только фактом своего пребывания на территории королевства я буду заставлять его правителей нервничать. И дело не только в моём умении творить колдовство – хотя и оно играло роль. Как выяснил, боярыни в Реве нечастые гости. Они редко покидали пределы Кординии. Их больше интересовали внутренние споры, нежели бесцельные путешествия.

Отсюда напрашивалась мысль: а что если мой визит в королевство неслучаен? Что если я здесь по заданию своего боярского рода, который подобно предкам нынешних королев подумывает перебраться на материк? К чему может привести такая миграция, в Ягваре, по словам Кати, хорошо помнили. И это весомый повод для власть имущих, чтобы как минимум занервничать. Тем более что престол под регентшей и без того пошатывался.

* * *

Впервые в этом мире видел женщину в очках. Льера достала их из деревянного футляра после моего появления. Протёрла бархатистой тряпкой стёкла, закрепила очки без дужек на переносице, слегка надавив на пружины. Заставила меня всё это время стоять у порога. Словно проверяла пределы моего терпения, нащупывала границы моей самоуверенности.

И лишь завершив процедуру с очками, холодно поздоровалась со мной; не предложила – велела присесть на деревянный стул в центре её кабинета. Перекладывала на столе бумаги, изображая погружённость в дела. Вновь заставляла меня ждать.

Стул подо мной заскрипел – вот если бы развалился, тогда бы моё терпение тут же иссякло. Пока же я изображал миролюбие и покорность: надел на лицо маску вежливой внимательности, растянул губы в приветливой улыбке. Забросил ногу на ногу, прицелившись в хозяйку кабинета носком сапога.

Первый же вопрос старшей дознавательныцы отчасти подтвердил мои догадки.

– Зачем вы приехали в королевство, льера Силаева? – спросила она. – Какое задание вы получили от главы вашего боярского рода? Или вы выполняете распоряжение Совета?

Зыркнула на меня поверх линз очков.

Уловил в её голосе угрозу.

Попытался понять: мне намеренно её продемонстрировали, или старшая дознавательница угрожала по привычке. Всё же, судя по её уверенному поведению, она на своём посту не новичок. Должна понимать, когда, с кем и как можно себя вести.

Или в моём случае она ещё не определилась, продолжала выяснять границы дозволенного?

Не собирался играть с ней в игры. Поленился доказывать самому себе, что я опытнее и умнее этой вряд ли прожившей больше пяти десятков лет женщины: не самое интересное занятие. Но и брать инициативу в разговоре тоже не спешил.

– Вам должны были сообщить, льера, что я не боярыня, а боярин, – сказал я. – Мужчина. Кир Силаев, внук небезызвестной Ильсинии Силаевой и в какой-то степени её наследник. Меня интересует музыка, льера старшая дознавательница. Приехал в Реву, чтобы посетить ваш знаменитый театр…

– Посетили?

– Пока нет: не успел. Ваши подчинённые вчера не дали мне времени познакомиться ни с театром, но со столицей королевства.

– А вот на другие дела вы времени не пожалели, – сказала старшая дознавательница.

Показала мне исписанный мелким почерком лист бумаги.

Её увеличенные линзами глаза излучали не угрозу – равнодушие и усталость.

– Вот у меня заявление от некой льеры иль Гише… – сказала хозяйка кабинета. – Известна вам эта льера? Она сообщила, что вы нанесли ей визит…

Заглянула в бумагу.

– … позавчера. Как я могу судить, сразу же, как только прибыли дилижансом в Реву.

Отыскала в стопке другую записку, провела пальцем по строкам. Шевелила губами, словно вновь перечитывала нужный отрывок. Подняла на меня взгляд.

– Промежуток между вашим заселением в гостиницу «Столичная» и поездкой к льере иль Гише совсем небольшой. Достаточный лишь для того, чтобы освежиться с дороги, да пообедать… что вы и сделали, судя по докладу нашей осведомительницы.

Посмотрела на меня сквозь линзы очков. Чуть склонила на бок голову.

– Данный визит вам показался важнее, чем посещение театра, – сказала она. – Не правда ли, льера Силаева? Что в нём было такого важного? Почему вы так спешили его совершить? Толком не отдохнули с дороги – представляю, как вы устали: путь от побережья до нашей столицы неблизкий. Но вы пренебрегли отдыхом, поспешили к льере иль Гише. Почему, льера Силаева?

– Не льера, а льер.

– Как скажете. В этом я могу пойти вам навстречу. Льер Силаев, вы ответите на мой вопрос? Удовлетворите моё любопытство?

– Меня попросили передать льере письмо… – сказал я.

– Попросила штос-офицерша Лукория иль Гише, как я понимаю, – перебила меня старшая дознавательница. – Вот это письмо?

Она вынула из стопки очередной лист. Продемонстрировала его мне.

Я разглядел на нём знакомый почерк. Это с середины комнаты! Моё зрение явно улучшилось: раньше не замечал у нового тела такой зоркости.

– Не знаю, – сказал я. – Наверное. Я не заглядывал внутрь конверта. И да, конверт мне вручила льера Лукория – пообещал доставить это послание её сестре. Так… вы из-за письма меня сюда позвали?

Губы старшей дознавательницы изогнулись в хитрой улыбке.

Линзы очков блеснули.

– То есть, вы утверждаете, что не знакомы с содержанием письма, отправленного штос-офицершей Лукорией иль Гише?

– Нет, – сказал я.

– Но вы ведь догадываетесь, о чём написала своей младшей сестре ваша сообщница?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.