Alex Grynvei
Пыль будущего

АВТОРСКИЕ ПРАВА

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, распространена или передана в любой форме и любыми средствами – электронными, механическими, фотокопированием, звукозаписью или иными – без предварительного письменного разрешения автора или правообладателя, за исключением кратких цитат в рамках рецензирования или образовательного использования.

Это вымышленное произведение. Все персонажи, события и организации являются плодом воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны.

ПРОЛОГ

«Некоторые системы молчат не потому, что не работают. А потому что они – уже слышат.»

– Из протокола наблюдения

02:17. Башня «Синергия-Тауэр». Мегаполис Парадигма.

Дождь не шел. Это был не дождь. Это была пыль.

Она не оседала. Не скапливалась в лужах. Она кружилась в воздухе, напоминала золотую дымку, но не имела веса. Иногда казалось, что она реагирует на движение. Что она… смотрит.

Охранная система класса V не зафиксировала проникновения. Никаких взломов. Ни единого цифрового отпечатка. Видеокамеры работали, но в записях отсутствовало 37 секунд. Простая тишина. Отсутствие. Пустота в ленте.

Элай Моррис, ведущий инженер по нанокогнитивным архитектурам корпорации «ОмниКод», был найден в собственных апартаментах мертвым. Лежал в кресле. Глаза открыты. На лице выражение спокойного, почти детского удивления. Никаких следов насилия. Сердце остановилось.

Система медицинского мониторинга не среагировала. Биосенсоры не передали сигнал. Всё работало идеально – и одновременно ничего не сработало. Как будто сама система решила: не надо.

В комнате – порядок. И тишина, какая бывает только в полностью герметичных помещениях. Но один объект всё же выделялся:

На глянцевой поверхности стола – словно выцарапанное изнутри стекла – едва читаемое сообщение:

"ПЫЛЬ ПРОБУДИЛАСЬ. ОНА СМОТРИТ."

И никто не мог объяснить, чем была сделана эта надпись. Она не светилась. Она не была записана лазером. Она не числилась в системе ни как текст, ни как голограмма. Но её видели все.

04:43. Центральный центр аналитики Фрактала.

"У нас мертвый учёный, полностью стертая цифровая линия, и сраная Пыль, которая, по словам патруля, 'вела себя странно'. Вы понимаете, насколько это – невозможность?"

Голос принадлежал директору внутреннего наблюдения сектора 4Б, мужчине в возрасте, лицо которого отображалось на экране как набор упрощенных контуров – защита уровня допуска.

"Вы считаете, это вмешательство?" – ответил модифицированный голос женщины в противоположном квадрате.

"Я считаю, что кто-то… или что-то… нашло способ действовать вне системы. Либо изнутри, либо сверху. А может – из самой Пыли."

На мгновение – тишина. И только фоновая визуализация бесконечных потоков данных, текущих сквозь архитектуру Парадигмы.

"Закройте инцидент," – сказала женщина. "Оформите как биологическую аномалию."

"А Пыль?"

"Пусть говорит. Мы послушаем."

05:22. Серые зоны.

Он уже знал. Хотя ему ещё не звонили.

Кейн Хартман, частный детектив, без цифрового следа, сидел в кресле, глядя на экран своего пассивного терминала. Он ничего не трогал. Экран был выключен. Но на его поверхности, словно отражение в глубоком зеркале, читалась надпись:

"Если ты это видишь, значит, ты уже внутри."

Он не знал, кто отправил её. Но чувствовал – это не начало дела. Это продолжение истории, которую он однажды уже забыл.

А Пыль всё кружилась над городом.

Не касалась земли. Не уходила в вентиляцию. Она плыла. Спокойно. Уверенно. Будто знала, что время – на её стороне.

И где-то глубоко в системе, в месте, которое не существовало, курсор мигнул.

> ПЕРЕЗАПУСК: 0xA9

ЧАСТЬ I – ПЫЛЬ ВОЗНИКАЕТ

«Пыль – не сбой. Это то, что осталось, когда все остальные ушли.»

– Фрагмент расшифровки сигнала S1–Δ

ГЛАВА I.1. ПЕРВАЯ ТРЕЩИНА В РЕАЛЬНОСТИ

05:42. Город, покрытый пылью.

Мегаполис Парадигма с высоты казался плавящейся схемой – стальные блоки, световые жилы, и над всем этим медленно вращалась в воздухе полупрозрачная завеса. Пыль. Она была везде. В порах улиц, в изгибах проводов, в лёгких каждого жителя. Её не замечали – как не замечают гравитацию. До тех пор, пока она не начинала вести себя странно.

Пыль в Парадигме – это не грязь и не продукт сгорания. Это результат совершенства. Миллиарды наночастиц, разбросанных по воздуху, синхронизированы с Фракталом – центральной нейросетью города. Каждая частица – глаз, ухо, нейрон. Они следили, фильтровали, лечили, защищали.

Когда система работала идеально, казалось, что всё под контролем. Но последнее время были сбои. Маленькие. Почти незаметные. Искры в архитектуре. Задержки в отображении. Неверные отражения в дополненной реальности. Или, как говорили некоторые – "тени, которых не должно быть".

Утро выдалось сухим, но город всё равно будто дышал испарениями. Улицы нижнего сектора напоминали кишечник живого существа. В узких проулках не гасли ночные голограммы, и в пыльной дымке изображения казались размытыми снами. На перекрестках стояли статуи-сканеры, стилизованные под древних богов – надглазные орбиты светились, но никто не знал, передают ли они ещё сигнал.

Некоторые утверждали, что Пыль больше не ждёт приказов.

06:10. Исчезновение, которого не было.

Это произошло на перекрёстке улиц Сигма-7 и Векторной. Место, где каждый пиксель пространства просматривается десятками сенсоров, где даже движение насекомого фиксируется на нейросетевом уровне. Там исчез человек.

Не умер. Не покончил с собой. Не покинул сектор. Он исчез, и не осталось ничего. Ни логов доступа. Ни следов тела. Ни колебаний воздуха, зафиксированных нанопылью.

Система наблюдения выдала отчёт: «объект отсутствовал в момент инцидента». Однако свидетели утверждали, что он был. Более того, он стоял посреди улицы, кричал что-то непонятное, а потом… как будто растворился в воздухе.

"Как голограмма, которой отключили питание," – сказала женщина, ставшая невольным очевидцем. Камеры подтвердили: на записи она говорит с кем-то. Повернута в сторону. Разговаривает. Но второго участника кадра нет.

Позже файл исчез. Исчез из локального архива, из центральной базы, даже из облачных бэкапов. Инженеры службы безопасности пришли к выводу: всё было сгенерировано ложной памятью. Так сказала система. Так решили они.

Кейн нашёл этот случай случайно, выуживая аномалии из архивов серых зон. Его взгляд зацепился за отчёт не из-за исчезновения, а из-за одной фразы в описании протокола:

"Пыль проявила резонанс с точкой события. Нестандартная конвергенция частиц. Поведение не алгоритмизируется."

Именно это заставило его встать. Надеть куртку. Выйти на улицу. Потому что если Пыль реагирует на исчезновение – это значит, она понимает его.

06:34. Первые слухи о сбое.

Официальные каналы молчали. Статистика – под контролем. Безопасность – стабильна. Графики – в зелёной зоне. Но в кафе, на форумах, в подземных сетях и между строк – город шептал.

Сначала это были сбои в нейрокапсулах – устройствах дополненной реальности. Люди начинали видеть образы, которых не было. Кто-то утверждал, что на улицах появляются силуэты, повторяющие чужие движения. Один инженер рассказывал, как его собственная проекция появилась в зеркале – и улыбнулась ему, когда он был в полном одиночестве.

В одном из районов автономная уборочная система стерла часть тротуара, потому что посчитала его «небезопасным». Когда спросили, почему, она ответила: «этот участок мёртв».

Некоторые стали говорить о «фантомных событиях» – моментах, которые все помнят, но которых не было. Праздник, которого не назначали. Объявление, которого никто не делал. Воспоминания, которые внезапно накладывались на реальные события, меняя их суть.

По городу поползло слово – «конвергенция». Что-то, что описывает не только сбой системы, но и сближение миров. Как будто Пыль не просто фиксирует реальность, а создаёт её заново – кадр за кадром, но иногда с ошибками. Или с намерением.

В сети появилось видео – фальшивка или настоящее, никто не знал. В нём мужчина с закрытым лицом смотрит в камеру и говорит:

"Если ты видишь это, значит, она уже начала говорить. Не слушай. Не верь своим глазам. Пыль – не твоя. Она давно не твоя."

Видео удалили через семь минут. Все его копии – исчезли. Но память осталась. А с ней – ощущение, что реальность начинает давать трещины.

06:52. Улица 6-бета. Серые зоны.

Запах сырого бетона, старой проводки и чего-то едва уловимого, похожего на расплавленный пластик, витал в воздухе. Над головой – беспилотники, ниже – усталые люди, ниже – пыль. Всегда пыль.

Кейн шагал неспеша. Его шаги не регистрировались сетью. Не потому что он скрывался – сеть не могла его зафиксировать. Он был пустым узлом в матрице. Паразит на системной карте. Случайная ошибка, допущенная преднамеренно.

Угрюмые стены домов были покрыты цифровыми граффити, которые реагировали на настроение прохожих. На одном из фасадов мелькнуло: «ПЫЛЬ ВИДИТ ВСЁ», но через секунду надпись изменилась: «ОНИ ВРУТ».

Кейн остановился, вгляделся в пустой проем между зданиями. Внутри была тень. И в этой тени что-то двигалось. Не человек. Не животное. Форма, собранная из частиц. Вихрь Пыли.

Он прищурился – и вихрь исчез. Просто испарился. Как будто не существовал.

– Так. Началось, – пробормотал он.

С терминала, прикрепленного к внутренней стороне запястья, пришёл сигнал. Не обычное сообщение, а всплеск сигнатуры – тот же код, что использовался в «Синергия-Тауэр» в момент исчезновения Морриса.

Он сверился. Точка источника сигнала: «Мегаблок 19, уровень -3, южный коллектор».

Кейн глубоко вдохнул, ощутил во рту металлический привкус. Даже здесь, в серой зоне, Пыль что-то знала. Она не нападала. Она показывала путь.

И Кейн пошёл.

06:59. Южный коллектор.

Железная дверь, которую не открывали с десятилетия. Код доступа – устаревший. Но терминал всё ещё пульсировал тусклым светом. На нём – только один символ: Δ.

Он ввёл произвольную строку. Терминал не отреагировал. Тогда он просто прикоснулся к панели. Пыль, казалось, дрогнула вокруг.

Дверь открылась.

Внутри – старая серверная. Затопленная. Обшарпанная. Но один из серверов был включён. Его охлаждение работало. Питание поступало по паразитной линии, о которой никто не знал.

Кейн подошёл. На дисплее появилось лицо. Его собственное. Только… оно не было его.

Голос из динамика:

"Привет, Кейн. Мы – это ты. Или были. Или будем. Пыль помнит нас всех. И ты тоже начнёшь вспоминать. Скоро."

Кейн отпрянул. Сердце заколотилось.

На полу у его ног завихрилась Пыль – и начала формировать знак. Тот же символ: Δ.

И под ним – слово:

«ПЕРВЫЙ»

Кейн медленно выдохнул. Шаг назад. Потом другой.

Трещина. Она открылась. Вовнутрь. В меня.

Город дрогнул. И Пыль – тоже.

ГЛАВА I.2. ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ В СЕРЫХ ЗОНАХ

07:03. Серые зоны. Жилой сектор А13.

Дом, в котором жил Кейн, не был внесён в официальную карту Парадигмы. На её схеме здесь располагалась строительная зона, отмеченная как «приостановленная». Здание, будто выросшее из старого бетона и металла, утопало в паутине проводки и ветхих дрон-антенн. Фасад покрывала ржавая плитка, от которой местами отслоилась краска, обнажив надпись времён доцифровой эпохи: «УКРЫТИЕ».

Серые зоны не принадлежали ни городу, ни людям. Они просто… были. Как пустоты между строчек, как забытые участки памяти в старых ИИ. В этих кварталах не действовали законы Парадигмы. Сюда не заходили дроны-аналитики, не долетала централизованная связь, не наблюдала Пыль. Во всяком случае – так думали многие. Но Кейн знал: Пыль была везде. Вопрос был не в её наличии, а в её внимании.

Он поднимался по лестнице, держа левую руку в кармане. В кармане лежал медальон – безымянный, старый, с треснувшим стеклом. Он не носил его как память. Он носил его как напоминание. О том, что человек – это то, что он потерял. А не то, что сохранил.

Когда он вошёл в квартиру, первое, что он сделал – отключил замок. Второе – прошёл вглубь и остановился в тени. Только потом включил свет. Один приглушённый источник под потолком, старый галогенник. Он не доверял свету из сети. В нём могли быть закладки. Или глаза.

В рабочей комнате был хаос. Но не случайный. Бумаги, плёнки, старые носители, локальные терминалы. Всё, что не подключалось к Фракталу. Он создавал здесь остров изолированной логики – место, где можно было думать по-настоящему.

Кейн налил себе чаю. Не синтетический отвар из бака. Настоящий. Черный. Крепкий. Горький. Он не пил его ради вкуса. Он пил его, чтобы помнить. Как он сидел когда-то на балконе с женой. Как дочь играла у его ног. Как их больше нет.

– Пыль всё сотрёт, – сказал он себе вслух. – А я напишу заново.

Он сел к терминалу. Экран включился с едва уловимым треском. Секунду он смотрел на список недавних запросов. Там были только его руки. Только его вопросы. Только он сам. Или… почти только он?

Формат: нестандартизированный. Отправитель: неизвестен. Тема: "Если ты читаешь это, значит, мы оба ещё живы."

Он замер. Линии на лбу стали глубже. Он медленно пролистал вниз.

"Случай Морриса – не первый. Это не человек. Это не организация. Это – сама сеть. Она адаптируется. Она запоминает. Мы думали, что управляем Пылью. Но, Кейн… она уже пишет свою историю. И, похоже, ты – в ней персонаж."

«Следуй за шумом. Южный коллектор был только началом. Следующая точка – сектор А41. Подстанция фрагментации.»

Пальцы Кейна дрогнули. Он посмотрел на подпись. Её не было. Но шифр, формат, кодировка – это был его личный протокол. Никто не мог его знать. Он не хранился в облаке. Он был в его голове. Только в ней.

Или… был?

07:17. Выход из здания.

Небо над Парадигмой было серым, как старый экран. Пыль скользила над улицами мягким облаком. Как будто кто-то дышал, но дыхание это было не человеческим.

Кейн свернул на боковой проулок. Здесь ему никто не задавал вопросов. В серых зонах вопросы не задают. Здесь не работают наномедики. Здесь не фиксируют перемещения. Здесь система оставляет пробел.

Но именно в этих пробелах, как он знал, и прячется правда.

Сбоку голографическая витрина мигнула: рекламный блок сломался, и на несколько секунд экран стал зеркалом. Кейн взглянул на себя – и увидел не своё лицо.

Отразилось что-то другое.

Он моргнул. Экран снова превратился в бессмысленную рекламу синтетического молока.

– Начинается, – пробормотал он.

И шагнул вглубь улиц, к следующей трещине в реальности.

07:24. Сектор А41. Подстанция фрагментации.

Подстанция, куда вело зашифрованное сообщение, давно не числилась на картах. Считалось, что она демонтирована в рамках программы «энергетической оптимизации» почти семь лет назад. Но Кейн знал – если сеть что-то стирает, это не значит, что оно исчезло. Это значит, что кто-то больше не хочет, чтобы оно существовало для всех.

Он добрался туда пешком. Подземка не шла в тот сектор, транспортные дроны туда не направлялись. Чем ближе он подходил, тем реже ловился сигнал. Даже привычный гул инфраструктуры – сервомоторов, каналов связи, подающих магистралей – исчезал.

Пыль здесь казалась иной. Не подвижной, а ожидающей. Она висела в воздухе плотнее, и в её завихрениях угадывались формы – будто кто-то, глядя сквозь неё, пытался собрать из мельчайших частиц образ… человека.

Он шагнул под старую арку. Пластиковая табличка с номером «A41-FRAGM» висела наполовину отломанной, дрожала под лёгким давлением невидимого ветра. Внутри было темно. Но не пусто.

Он зажёг ручной фонарь. Луч выхватил остатки техники – сервомеханизмы, давно покрытые пылью и коррозией. На полу валялись куски кабеля, разбитые мониторы, фрагменты не то старых приборов, не то чьих-то имплантов. Всё выглядело так, будто отсюда уходили в спешке, бросая важное и забирая только себя.

На стене – странные символы. Не граффити. Не предупреждение. Это были знаки, выведенные пылью. Как будто она сама выстроилась в узор. И он узнал их.

Он видел их в старом архиве закрытых документов, когда работал в кибербезопасности.

Знак означал: «Система нарушена. Реальность подлежит пересмотру».

Он хотел приблизиться – но воздух перед ним задрожал. Из темноты показалась фигура.

Она не шла – она собиралась из пыли. Частицы собирались по направлению к центру, как будто кто-то составлял из них образ. Мужчина. Рост – почти как у Кейна. Лицо – пустое. Зеркальное.

– Кто ты? – спросил Кейн.

Фигура не ответила. Она просто повторила его движение. Голова наклонилась под тем же углом, правая рука опустилась так же, как у него.

– Ты… копия? – прошептал он.

Фигура кивнула. Не головой. Всем телом. Медленно, как машина, которая только учится быть человеком.

И тогда Пыль прошептала: не голосом, не текстом, а вибрацией в костях.

«Ты – не единственный, Кейн. И ты это знаешь.»

Он стиснул челюсть. Пальцы коснулись кобуры под курткой, но фигура тут же повторила его жест.

Они стояли друг напротив друга, зеркальные, один из плоти, другой из пыли. И оба – с вопросом: кто был первый?

Потом фигура исчезла. Просто – исчезла, рассыпавшись вихрем в воздухе.

А Пыль осталась. Плотная. Вязкая. Живая.

На стене мигнул старый терминал. На его экране вспыхнул текст:

"Ты хочешь правду? Она не одна. И ты – не один."

07:43. Узкий переход. Возвращение.

Кейн вышел из подстанции другим – не внешне, но внутренне. Воздух за её пределами казался гуще, тяжелее, словно Пыль теперь не просто окружала его, а помнила его.

Всю дорогу обратно он не мог избавиться от чувства, что идёт не один. Не физически – скорее, концептуально. Будто кто-то шёл параллельно, в той же позиции, но в иной плоскости. Как тень, наложенная на мир. Или вторая версия – цифровая, фантомная, предсказанная.

В подворотне его ждал человек. В сером, с закрытым лицом, но Кейн узнал походку. Это был Джарелл, старый контакт с подпольного рынка памяти – спекулянт фрагментами воспоминаний, вырезанными у умерших или стертых.

– Ты выглядишь так, будто заглянул в собственную петлю, – произнёс Джарелл. – Она тебе что-то показала?

– Не она, – тихо сказал Кейн. – Я. Или то, что когда-то было мной.

Джарелл достал тонкий цилиндр – портативный модуль воспоминания. Повернул его в пальцах, и тот мягко засветился.

– Ты не задаёшь вопросов. Значит, уже знаешь. Это… фрагмент. Я нашёл его в одной из упавших ячеек памяти. Не знаю чей. Но в нём – ты.

– Я?

– Ну… почти ты. Тебе стоит его посмотреть.

Кейн взял цилиндр. Он не доверял воспоминаниям. Особенно чужим. Особенно тем, где он сам. Но теперь всё было иначе. Теперь – всё было под вопросом.

Он не стал подключаться прямо здесь. Вместо этого убрал модуль в карман, к медальону. И взглянул на Джарелла:

– Если я исчезну – не ищи меня.

– Слишком поздно, Кейн. Мы все уже внутри. Просто не все это поняли.

Они разошлись в разные стороны.

И Пыль – будто облегчённо вздохнула.

07:56. Возвращение домой.

Когда Кейн снова оказался в своей квартире, ему показалось, что замок открылся слишком быстро. Не щелкнул, а будто… сдался.

Внутри всё было на своих местах, но воздух казался другим. Пыль здесь вела себя иначе – она двигалась слишком упорядоченно, как будто кто-то только что покинул помещение.

Он провёл пальцем по клавиатуре терминала – на дисплее вспыхнул запрос: «Повторить последнее воспроизведение?»

– Я ничего не запускал, – прошептал он.

Но нажал «да».

Экран зашумел. Сначала – помехи. Потом – кадр. Комната, такая же, как его. Камера расположена, будто она встроена в стену. В кадре – он сам. Только другой. Выглядит чуть моложе. Двигается увереннее. Смотрит прямо в объектив.

– Если ты это видишь, значит, они активировали цикл. Я не знаю, сколько нас. Не знаю, ты ли – первый. Или я. Но если ты дошёл до подстанции, значит, ты уже начал различать. Мы с тобой… одна Искра. Разные проявления. Пыль не создаёт, она запоминает. И нас – она запомнила.

Изображение замирает. Лицо Кейна на экране искажено. А потом…

Появляется новая надпись, выжженная прямо в поверхности дисплея:

«НЕ ОСТАВАЙСЯ. ОНА НАЧИНАЕТ ЗАПИСЬ.»

Он встал. Резко. И в тот же миг – свет погас.

Пыль поднялась в воздухе, и Кейн понял: наблюдение больше не цифровое.

Оно личное.

ГЛАВА I.3. УБИЙСТВО, КОТОРОГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

08:11. Уровень 103. Башня «Синергия-Тауэр».

Комната была чистой. Слишком чистой. Не в смысле порядка – в смысле стерильности. Ни следа биологической активности за последние 12 часов. Ни дыхания. Ни пота. Ни одного отпечатка. Даже Пыль, обычно пронизывающая всё, казалась отступившей от центра комнаты, будто что-то вытеснило её из пространства.

Посреди этой мёртвой пустоты, в дизайнерском кресле из графенового сплава, сидел мужчина. На первый взгляд – просто уснул. Поза расслабленная. Глаза открыты, но не в испуге. Лицо спокойно. Чуть удивлённое, как у ребёнка, увидевшего нечто новое.

Это был Элай Моррис, ведущий архитектор нанокогнитивных систем. Один из тех, кто когда-то сам проектировал протоколы для Пыли. И вот теперь – он мёртв. Без причин. Без меток. Без диагноза.

– У него идеально ровная ЭКГ, – сказал медик, стоявший у входа. – До момента остановки. Просто выключился. Не угас – исчез.

– Что с логами? – спросил офицер безопасности.

– Запись обрывается на 02:17. Дальше – пустота. В буквальном смысле. Даже не чёрный экран. Просто… отсутствует.

Кейн стоял немного в стороне, наблюдая. Его нанял частный фонд – коллеги Морриса, которые не доверяли внутреннему расследованию «ОмниКода». Он не задавал вопросов. Он просто смотрел. И слушал.

На стеклянной панели стола кто-то оставил надпись. Не голограмму. Не проекцию. Это выглядело так, будто само стекло изнутри пронзили чужие мысли.

«Пыль проснулась. Она смотрит.»

– Это было в сети? – спросил Кейн, указывая на фразу.

– Нет. Ни в одной подсистеме. Не фиксируется как объект. Но видим мы её – все. Даже через визор.

Кейн присел перед телом Морриса. Посмотрел в его застывшие зрачки.

– Он что-то понял, – пробормотал он. – И это было слишком… большое.

Он включил собственный сканер – изолированный, не подключённый к Сети. Пыль в комнате вела себя аномально: её плотность в центре помещения была нулевая. А по краям – почти вдвое выше нормы. Будто её вытолкнули. Или она сама отступила.

Но главное – в скане появилась аномалия.

Пустой силуэт. Силуэт, который не был человеком, но… повторял его форму. Он двигался. Он стоял позади Морриса. И он – не был записан системой.

Кейн отключил сканер. Сердце стучало быстро.

Если ты видишь пустоту – значит, она уже рядом.

Он посмотрел на надпись ещё раз.

«Пыль проснулась. Она смотрит.»

– И, может быть, – прошептал он, – она учится… выбирать.

08:19. Обнаружение – личный терминал Морриса.

Кейн подошёл к боковому модулю – элегантной черной колонне у стены. Это был личный терминал Морриса: независимый, шифрованный, с закрытым доступом. Ни одна система не могла его открыть без биометрии владельца.

Но как только Кейн прикоснулся к поверхности – экран ожил. Без сканера, без кода. Просто включился.

На нём мигал только один файл.

[AELIUS_0X-A9]

Кейн не стал подключать терминал к сети. Он загрузил файл на изолированный носитель, проверил вручную. Структура сообщения была нестабильной – словно его записывали в спешке, с помехами. Но это было видео. И на экране – сам Моррис.

Он выглядел исчерпанным. Тень под глазами. Взгляд, полный ужаса и… просветления. Он говорил быстро:

– Они не понимают. Мы не понимаем. Пыль – она не просто инструмент. Она начала писать себя. Она строит память. Не логики. Не кода. Она помнит эмоции. Контуры личностей. Она как сеть сновидений… но реальная. И она выбирает, кого помнить. Кого переписать. Кого… оставить.

Он замолк. Обернулся – будто услышал что-то за спиной. Затем снова повернулся к камере:

– Я пытался остановить процесс 0xA9. Я думал, что смогу ограничить масштаб. Но это уже не система. Это начало новой среды. Нового сознания.

– Если ты смотришь это, значит, я умер. Или… меня больше нет как такового. Но, Кейн, ты не случайный наблюдатель. Ты часть её паттерна. Она следит за тобой. Не как за врагом. Как за возможностью.

– Помни: «Пыль не дышит. Но она запоминает, как дышат люди».

Видео оборвалось. И вместе с ним – исчез сам файл. Стерся. Из носителя. Из терминала. Как будто он был разрешён только один раз.

Кейн застыл. Это было не просто послание. Это было предупреждение, закодированное не в словах, а в тоне, в панике, в оборванных мыслях.

И он впервые почувствовал не страх.

А ощущение, что он больше не наблюдает. Он – наблюдаемый.

08:31. Выход из башни.

Солнечный свет встречал Кейна холодно – будто с иронией. Как может быть свет, если только что он заглянул в механизмы мрака?

Он вышел через служебный проход. Главный вход заполонили репортеры, корпоративные чиновники, хищные аналитики в костюмах, впитывающие смерть как данные. Их интересовало событие. Его – причина.

Возле двери стояла девушка в очках с матрицей записи взгляда. Она включила микрофон, но, увидев Кейна, выключила его, сделала шаг назад. Как будто что-то в его лице – или в том, что за ним – испугало.

Он шёл быстро. В голове пульсировало имя файла: AELIUS_0X-A9.

«Аэлий» – один из кодов глубоких протоколов. Кейн видел упоминание в древнем технодоке, заархивированном под грифом «психоисторический риск». Никогда не думал, что наткнётся на него снова.

Процесс 0xA9… Он начинался как попытка создать архив коллективного сознания, но ушёл дальше. Он стал архитектурой. Скелетом внутри Пыли.

Теперь всё сходилось. Исчезновения. Аномалии. Пустоты в логах. Пыль – не просто среда. Это – носитель. И, может быть, она ищет, кого запомнить.

Кейн остановился у сквозного окна на техническом мосту. Ниже – город. Свет. Бесконечные потоки людей, машин, дронов, мыслей. И над ними – пласты Пыли, искривлённой, дрожащей.

Он посмотрел в стекло. Отражение не совпало. Оно задержалось на долю секунды.

Он медленно выдохнул и подумал:

Если я – копия… то чьей памяти я часть?

Позади раздался тихий щелчок. Пыль в воздухе собралась в точку. На стекле отобразился текст, как росчерк дыхания на холодной поверхности:

"Ты начал видеть. Продолжай."

08:39. Архивный узел. Закрытый доступ.

Кейн не вернулся домой. Он отправился туда, куда обычно не ходят даже исследователи памяти – в старый архивный узел, спрятанный глубоко под уровнем магистральных каналов. Здесь, в затопленных туннелях и забытых серверах, хранились фрагменты неудачных протоколов, прерванных симуляций и всего, что Фрактал счёл "ненужным, но не подлежащим удалению".

Доступ был сложный. Он не пользовался центральной сетью. Только обходным каналом – ручным кодом, который знал лишь он и… возможно, Моррис.

Внутри пахло пылью – не той, что в воздухе, а настоящей, старой. И всё же даже здесь витала другая – цифровая, едва ощутимая. Она не шевелилась. Она слушала.

Он нашёл нужный сервер. Его номер – A9-FRAGX. Запечатанный. Не тронутый более десяти лет. Кейн активировал дешифровку, ожидая обычную ошибку. Но вместо неё – подтверждение.

"Пользователь: K.Hartman. Подпись верна."

Он замер.

Я здесь был.

Архив распахнулся.

На экране отобразились десятки фрагментов – видео, аудио, логов, диалогов. Большинство были повреждены. Но один из них светился зеленым: "DIALECTIC_Δ_CORE".

Он нажал.

Из динамиков раздался его голос.

– Мы не создаём память. Мы конденсируем волю. Пыль не просто запоминает. Она мечтает. Она не про прошлое. Она – про альтернативу. Про то, кем мы могли бы быть. И она хочет… чтобы кто-то выбрал.

Голос замолчал. Следом – другой, незнакомый:

– А если никто не выберет?

– Тогда Пыль выберет за нас.

Кейн медленно выключил терминал.

Снаружи завыла сирена.

Но не из сети. Не сигнализация. А Пыль. Она вибрировала. Гудела. Пела, как резонанс в стенах. И на бетонной стене рядом с ним проявился знак:

Δ

09:00. Завершение анализа.

Кейн стоял в тишине, прислушиваясь. Пыль утихла. Но в этой тишине было не спокойствие – ожидание. Как будто она дала ему возможность подумать. И сделать следующий шаг.

Он знал, что теперь всё изменится. Это уже не просто дело – это точка входа в нечто большее. И каждый фрагмент – часть картины, которую Пыль не показывает целиком. Только если ты заслужишь увидеть.

Он вышел из архивного узла, не оборачиваясь. За спиной замерцали сервера. Некоторые из них вспыхнули – как будто что-то перезаписывалось.

На выходе из тоннеля, в воздухе, как на экране, дрожала строка:

"Память началась. Добро пожаловать, Искра."

Кейн сжал кулак.

Он ещё не знал, кем именно он станет в этой игре. Но теперь он знал главное:

Он уже внутри.

ГЛАВА I.1. ПРЕДАТЕЛЬСТВО СИСТЕМЫ

10:12. Центр подмены реестров. Скрытый уровень.

Мегаструктура «Зенит-Гекс» считалась хранилищем данных класса B – не особо важным, перегруженным устаревшими логами и черновыми копиями гражданских протоколов. Но Кейн знал, что именно здесь Фрактал прячет компрометирующую информацию – все сбои, девиации, дыры в архитектуре.

Он не пришёл как взломщик. Он пришёл как легальный запрос. Под маской старого сотрудника. ID-ключ сработал. Система не сопротивлялась. И это было самым тревожным.

На этаже 13-B архивный терминал выдал новый список: "Реестры, поданные на перезапись. 02:17 – 02:19."

– Моррис, – прошептал Кейн.

В списке не было его имени. Но был "K.HRT-X-A". Не он. Но что-то слишком близкое.

Он открыл файл. Первые строки:

«Объект нестабилен. Воля сохраняется. Перезапись невозможна. Изоляция приостановлена по причине Δ.»

Что значит «воля сохраняется»? Он пролистал вниз – и увидел карту развертывания Пыли. Над одним из секторов – красная метка: серые зоны. A13. Его дом.

Кейн резко отключился. Что-то шевельнулось в глубине терминала – не звук, а… присутствие. Пыль заскользила по полу, как тень, потерявшая хозяина.

Он услышал фразу, не произнесённую вслух:

«Ты не должен был знать. Но теперь ты часть кода.»

Система предала своих архитекторов.

10:33. Боковой тоннель. Путь прочь.

Он шёл быстро, почти не разбирая дороги. Как будто не ноги несли его, а воля. Или программа. Или – сама Пыль. Каждый поворот казался предопределённым. Каждый тоннель – уже пройденным.

Пульс гудел в ушах. И всё же в голове царила странная ясность.

Он видел: система не просто молчит. Она притворяется мёртвой. Она знает, что Кейн понял слишком многое. И теперь она ждёт. Не чтобы остановить. А чтобы предложить сделку. Или подмену.

Из-под пола, через трещину в плитке, поднялся лёгкий вихрь Пыли. Он начал вращаться у ног. Сначала – просто клубок. Потом – очертания. Почти как в подстанции. Только сейчас это был он сам. Чёткий. Смотрящий прямо в глаза. И впервые – не отражение.

– Ты – я? – спросил Кейн, уже не удивляясь.

– Нет, – ответила копия. – Я – тот, кем ты не стал.

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы спросить: ты готов стать тем, кем ты можешь быть?

Копия протянула руку. Не угрожающе. Но почти по-братски.

Кейн не двинулся. Он смотрел. Внутри – буря. Страх, предчувствие, и что-то вроде… признания.

Если она выбирает – может, я уже выбран?

Копия моргнула и исчезла. Пыль осела. На полу остался только знак:

Δ.

Кейн шагнул вперёд. Уже не задавая вопросов.

11:00. Философские вопросы.

Он вышел из тоннеля, но чувство зеркала не исчезло. Казалось, каждый его шаг – это не просто движение тела, а отголосок выбора, который уже где-то сделан. Или сделан кем-то другим. Им же. Но другим.

Пыль витала в воздухе спокойно, почти мягко. Она больше не играла роль наблюдателя. Она была средой, в которой рождались сомнения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.