Эйворд Э.
Мой дерзкий сосед

Amy Award

The C*ck Down the Block (The Cocky Kingmans #1)

Copyright © 2023 by Amy Award

All rights reserved.

© 2023 by Amy Award

© Кокта М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. Издательство «Эксмо», 2025

* * *

О книге

Перед вами развлекательное чтиво (над которым я трудилась невероятно усердно и которым я безгранично горжусь). Эта книга создана для того, чтобы вы могли убежать от реальности и посмеяться. Нам нужны такие книги, они помогают отгородиться от жестокого мира, который нас окружает.

Мне кажется важным говорить о полных людях в медиа-пространстве, – именно этим я и занимаюсь, показывая, что полные женщины могут рассчитывать на свое «долго и счастливо», не сбрасывая для этого килограммы.

Но все же это не означает, что в книге не будет конфликтов и неприятных событий.

Хотя для меня было очень важно написать историю с героиней плюс-сайз / полной / с пышными формами, чья внутренняя сила и любовь к себе непоколебимы, я неизменно вкладываю частички себя в каждую главную героиню-толстушку, а я еще только иду к любви к себе – разве не все мы на этом пути?

Это значит, что в этой книге героине предстоит столкнуться с фэтфобией. Это не основная сюжетная линия, но все же важная составляющая конфликта. Если вы хотите прочитать книгу, пропустив эту конкретную часть, не открывайте главу «Бомбануло».

(Но если вы считаете, что готовы такое выдержать, рискните.)

Здесь также затрагивается тема потери родителя в прошлом. Наших дерзких Кингманов воспитывал отец-одиночка.

И все же, взяв в руки мою книгу, вы всегда можете рассчитывать на то, что в ней не будет насилия над женщинами, в том числе и сексуального. Его просто не существует в том мире, который придумала я.

И наконец, я обожаю писать о забавных животных и домашних питомцах. Ни одно животное не пострадает и не умрет в моих книгах.

Мне нравится всплакнуть над трогательными моментами в рекламных роликах Суперкубка или в бродвейских мюзиклах о ведьмах, бросающих вызов гравитации, но не над моими историями.

*подмигнула*

Посвящается всем женщинам, которые уже полюбили себя изнутри или еще находятся на пути к этому.

Вы имеете право занимать свое место.

А также моей маме, которая научила меня любить себя и футбол.

«Гоу Биг Рэд»[1].

Петух кричит, только когда увидел свет. Поместите его в темноту, и он никогда не закричит. Я увидел свет, и я кричу.

Мохаммед Али

Тарарах

КРИС

Я никогда не был жаворонком. Как по мне, рассвет – это полный отстой. У меня бы и мысли не возникло просыпаться в такую рань ради пробежки, если бы не Люк Скайкокер[2], чертов шумный петух, который живет по соседству.

Я бы уже давно сделал из него утренний протеиновый смузи прямо с перьями, если бы не хозяйка этого красноголового кайфолома. Трикси пришибла бы меня банкой с маринованными яйцами, если бы я придушил ее любимого цыпленка. Чертовски тупого петуха.

Я был бы не против, если бы она сжала кое-какие части моего тела, но только не горло. Хотя… кто знает? Нет. Мы не в тех отношениях. Мы давно застряли во френдзоне, а значит, я могу пялиться на ее сочную задницу, но не восхищаться ей вслух.

Прямо как сейчас, когда она наклонилась посреди чертовой улицы, чтобы подхватить на руки Люка Скайкокера, который каждое утро терроризировал всех соседей, пока те не проснутся. Каждый раз, когда она подходила к нему, он убегал, хлопая крыльями и кукарекая восходящему солнцу, как раздражающий будильник.

– Люк, если бы ты не был таким милым, я бы уже запекла тебя на ужин. Иди сюда, мелкий гаденыш. – Трикси, вытянув руки, снова подкралась, готовясь схватить его, и мой пульс стал выше, чем во время утренней пробежки.

Возможно, это все из-за одного из ее любимых пышных платьев в стиле пятидесятых, которое было на ней, и каждый раз, когда она наклонялась, я мог взглянуть на ее пышные бедра и такие чертовски сексуальные трусики в горошек, которыми она то и дело сверкала передо мной. В тот момент я болел за Люка, чтобы вдоволь насмотреться на то, что никогда не будет моим. Черт.

Пора завязывать быть придурком, который думает членом, и уже помочь.

Мы просто друзья, и были ими со школы. Тогда в старших классах она так сильно отфрендзонила меня, что я до сих пор не оправился. Это не значит, что я не передергиваю в душе, все еще думая о ней, учитывая, что моя мама прилагала все усилия, чтобы я и шесть моих братьев не выросли мудаками, в то время как мой отец учил нас быть джентльменами.

Трикси мне отказала, и я не собирался давить. Она хотела быть друзьями, и вот мы друзья. Что не мешает мне подглядывать. Каждый раз, когда выпадает шанс.

Если бы я не увлекся грязной фантазией, в которой Трикси выгибалась у меня на диване, я бы заметил, как миссис Бохачек несется на всех парах по дороге со скоростью одиннадцать миль в час[3]. Она была невысокого роста, поэтому едва видела дорогу из-за руля своей древней винтажной машины – «Олдсмобиль Торонадо» семьдесят четвертого года выпуска. И все бы ничего, но Люк Скайкокер устремился прямо к передней решетке машины, пока Трикси пыталась его нагнать.

– Трикси, берегись! Миссис Бо прямо по курсу! – Я уже бежал за ней, но еще ускорился, когда Люк взлетел. Он метил прямо в лобовое стекло.

– Люк! – закричала Трикси, – используй силу, глупый петух, используй силу.

Еще немного – и тупой цыпленок влетел бы в машину, и его бы точно размазало по всему лобовому стеклу, что заодно до смерти напугало бы миссис Бо… И я никак не мог позволить ему покончить с собой, разбившись об «Олдс». Трикси бы не вынесла, если бы ее петух отправился в большой курятник на небесах.

А я терпеть не могу, когда она плачет. Мой агент, тренер и ребята из команды убили бы меня, если бы узнали, что я собираюсь вылететь на дорогу. И все же я рискнул своей карьерой, выпрыгнув прямо перед машиной, чтобы спасти идиотского петуха.

Это же проще простого.

Вот только даже самый опытный и спокойный водитель испугается, если увидит, как прямо на него летит огромный разноцветный петух. А миссис Бо такой не была даже в свои лучшие годы. Машина вильнула в одну сторону, потом в другую, как будто миссис Бо напилась в стельку. И у меня был шанс метнуться на дорогу и обратно, чтобы спасти и ее, и птицу, если бы миссис Бо не нажала с испугу на педаль газа. Она разогналась до четырнадцати миль в час и продолжала набирать скорость.

– Быстрее, Беатрис, шевелись, шевелись! – Трикси уже пыталась предугадать маневры миссис Бо, все явно шло к катастрофе.

Меня накрыл знакомый прилив адреналина, словно я играл на поле. Мое зрение обострилось, и я, устремив взгляд на машину, петуха и мою подругу, быстро прикинул скорость и расстояние, чтобы «Олдс» не размазал меня по асфальту.

Я подпрыгнул и со всех ног побежал вперед. Рывком, достойным Суперкубка, я вскочил на капот машины, максимально вытягивая руки, схватил Люка Скайкокера за длинные свисающие перья хвоста, потянул его к себе и сунул под мышку, как футбольный мяч.

Потом я оттолкнулся от капота машины, обхватил Трикси за талию, прижал ее к себе и скатился с другой стороны машины, ударившись бедром о полированный металл. Миссис Бо снова резко повернула в сторону. Я принял основной удар на себя при падении, чтобы Трикси и петух не ушиблись.

Мы приземлились на траву между проезжей частью и тротуаром перед моим домом. Миссис Бо резко затормозила. Несколько секунд мы втроем так и лежали, моя грудь вздымалась, пока я переводил дыхание, а выброс адреналина затихал в крови.

Трикси тоже дышала неровно и часто. Она подняла голову с моей груди, где та оказалась при приземлении, и поправила очки на носу.

– Ого, мистер Кингман, это у вас петух в кармане или вы так рады меня видеть?

Даже если не брать во внимание тот факт, что я до этого фантазировал о заднице Трикси, влияние адреналина на тело трудно отрицать. Во время напряженных футбольных матчей я сотни раз возбуждался. А уж когда фантазии подкрепляются адреналином, появляется стояк, который уже не пройдет сам по себе.

А девушка, распластавшаяся на мне в данный момент, совершенно точно помогать мне с ним не собиралась. К счастью, именно в этот момент Люк Скайкокер высунул голову между нами и клюнул меня в руку, причем дважды.

Он вырвался из моей хватки и как ни в чем не бывало неспешной походкой пересек двор и поднялся на крыльцо дома Трикси. Мелкий засранец.

Трикси покачала головой и фыркнула.

– Кажется, он так хочет сказать: «Спасибо, что спас нас».

Неправда. Этот петух клевал всех, кроме Трикси, особенно парней. Он любил ее, и я больше чем уверен, считал ее своей истинной любовью, предназначенной судьбой.

– Ага, а ты чем отблагодаришь?

Черт тебя дери. Само вырвалось, и получилось игриво и двусмысленно. Я прекрасно знал, что такое вслух говорить нельзя.

Она уставилась на меня, и неловкая пауза тянулась, казалось, целую вечность. Я просто был не в состоянии переварить столько происшествий в семь утра. Я сел и аккуратно убрал ее со своих бедер, потом встал и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Трикси схватилась за нее, и было чертовски трудно удержаться и не прижать ее к себе, когда я потянул ее наверх. Она почти сразу отпустила мою руку и несколько раз провела ладонями по бедрам и заднице, чтобы стряхнуть пыль с юбки. Мне пришлось прикусить свой кулак, чтобы не броситься помогать ей и не отпустить какой-нибудь комментарий.

Кажется, дома меня ждет долгий ледяной душ.

– Эй, детишки, не вылезайте на дорогу. Не вынуждайте меня звонить вашим родителям и жаловаться, что вы шатаетесь где попало! – прикрикнула на нас миссис Бо, как будто нам все еще было по восемь лет и мы бегали по всему району субботним утром.

– Простите, миссис Бо. Мы будем осторожнее в следующий раз. – Трикси помахала нашей пожилой соседке. Удовлетворившись этим, миссис Бо фыркнула и неторопливо поехала дальше с таким видом, будто она хозяйка всего района.

Но на самом деле хозяином здесь был я.

– Заходи ко мне вечером, я отблагодарю тебя жареным цыпленком.

Трикси бросила сердитый взгляд в сторону Люка Скайкокера, который с довольным видом гнездился в цветочном горшке возле входной двери. Она любила этого глупого цыпленка, а он любил ее. Она ни за что не дала бы его съесть.

– Не смогу. Обещал Джонстону Мэннивею, что сегодня вечером приду на вечеринку в честь открытия его ресторана. – Изначально в «Мустанги» меня взяли как запасного квотербека. И я много трудился, чтобы вырасти до самого популярного игрока за всю историю клуба. Мэннивей тогда без промедлений взял меня под свое крыло и заверил, что я выиграю больше колец Суперкубка, чем он. Он и правда хороший мужик, я бы сделал для него что угодно, чего бы мне это ни стоило. Хотя сложно назвать каторгой ужин и выпивку в его новом буржуйском ресторане в Черри-Крик. – Составишь компанию?

Она, как обычно, мило поморщила носик.

– Хм, нет. Я не из тех, кто ходит по ресторанам типа стейк-хауса Мэннивея. Тебе нужна чирлидерша или… о, придумала, пригласи новую ведущую с канала 9NEWS. Она вся такая безупречная и утонченная. Вы могли бы стать новой звездной парой Денвера. А мы придумаем вам милое имя типа Крисэнджела или Энджтофер.

Ага, конечно. Я уверен, Энджи Круз была милой, но, вероятно, на свидании с ней было бы так же скучно, как смотреть игру в гольф.

– Не думаю, что она в моем вкусе. Да ладно тебе. Будет весело, к тому же жена Джонстона позаботилась о том, чтобы в ресторане было полноценное веганское меню, так что тебе не придется жевать печеную картошку в мясном ресторане. У них даже есть то странное псевдомясо, которое ты ешь вместо говядины.

Она очаровательно покружилась и спела свою любимую песню из «Флипфлоппера»:

– Потому что я грязный веган[4].

– Так ты пойдешь? Ты мне должна за спасение жизни Люка Скайкокера.

Я не надеялся, что это будет настоящим свиданием или типа того. Хотя мой член об этом не догадывался, по всей видимости.

– Заманчиво. Мне нравится пялиться на задницы футболистов. – Она задумчиво прижала палец к губам. – А кто еще придет?

Мне было все равно, что она собирается глазеть на задницы других парней. Я не ревнивый. Вообще. Надо бы поговорить с тренерами о дополнительных упражнениях для моих ягодиц…

– Дек, Эверетт, Хейс. – Мои братья, которые тоже были в команде «Мустангов». – И мой отец.

Тренер Кингман заслуженно считался звездой футбола. Его «Драконы» Денверского государственного университета завоевали семь побед на чемпионатах, а это что-то да значит. Как и быть отцом-одиночкой вот уже семнадцать лет и вырастить восьмерых детей, четверо из которых играют профессионально, еще трое задают жару в колледже и, вероятнее всего, будут задрафтованы в первом же раунде, когда придет их черед. А еще одна – трудная девочка-подросток, которую мы все любим.

В Денвере не было ни одного мероприятия, хоть как-то связанного со спортом, куда бы не приглашали моего отца. Он всегда был при делах, даже когда вышел на пенсию.

– В ресторане яблоку негде будет упасть из-за фанаток Кингманов, а это вовсе не те задницы, на которые я хочу поглазеть. – Трикси покосилась на меня. – Кто еще будет?

Не ревную. Я совсем не ревную.

– Другие парни из команды, и, конечно, Джонстон и Мари. Но знаешь, это не главное, ради чего стоит прийти. Там же можно посплетничать.

Трикси пожала плечами и довольно улыбнулась.

– Думаю, я найду, на что можно смотреть весь вечер. А вот кто у нас в курсе самых грязных сплетен про знаменитостей Роки-Маунтин, так это ты, а не я.

Ага. Попалась.

– И поэтому ты пойдешь со мной. Чтобы я мог тебе сразу показать, кого из присутствующих пригласили на кулинарное состязание «Грейт Майл Хай».

– Не может быть. Иди ты! – Она толкнула меня, а я притворился, что ей хватило сил сдвинуть меня с места, и отшатнулся в сторону. – Они приедут сюда? Что же ты с этого не начал? Ладно. Я иду.

Трикси была без ума от соревновательных шоу. Она подписалась на чудовищное количество стриминговых сервисов. Уж мне ли не знать. Она заставляла меня смотреть их вместе с ней каждую гребаную неделю. Если кто-то выяснит, что я вообще знаю, кто такие Пол Голливуд, Мэри Берри и Прю Лейт[5], дни мои сочтены.

– Я заеду за тобой в семь. – Я уже научился не выглядеть слишком радостно, когда она соглашалась пойти со мной на псевдосвидание. – Увидимся вечером.

Она взбежала по ступенькам на крыльцо, потянула входную дверь, загнала Люка Скайкокера в дом и помахала мне так, будто в самом деле ничего особенного не было в том, что мы собираемся пойти куда-то вместе сегодня вечером. Так и было. Я таскал ее с собой на все мероприятия, для которых мой агент не согласовывал никакого сопровождения ради пиара. Хотя чаще всего он и не искал никого, потому что я почти всегда отказывался.

Ничего. Особенного. Потому что мы друзья. Соседи. И только.

А сейчас мне нужно было отправиться на еще одну долгую пробежку и двенадцать раз принять холодный душ до сегодняшнего вечера.

А мне достался только этот вибратор

ТРИКСИ

К чему я никогда не смогу привыкнуть, так это к вибраторам в моем почтовом ящике.

Хотя, подождите. Это не совсем правда. Я искренне верю в то, что у каждой женщины должен быть под рукой большой выбор секс-игрушек, и я сама с огромным удовольствием покупаю в интернете то, что потом присылают из магазина в непрозрачной упаковке. Я не могу нарадоваться, когда мне кладут в почтовый ящик вибратор или что-то еще, если это выбрала я сама. У меня собралась уже приличная коллекция.

Однако эта конкретная посылка пришла от моей матери.

Да, моя мама, она же бывшая плюс-сайз порнозвезда, которая превратилась сначала в мамашу-наседку за рулем «вольво», а потом в секс-инструктора и секс-позитивного и бодипозитивного инфлюенсера, а теперь присылает мне… хм… штуковины для развлечений. По почте. Регулярно. Она путешествует по миру, и вместо футболок с надписями типа «Мои родители поехали в Таиланд, а мне досталась только эта дурацкая футболка» я получаю от нее самые экзотические секс-игрушки.

Один оргазм в день избавит от хандры, как говорит моя мама. У нее прям так и написано в шапке профиля в Инстаграме[6]. Не подумайте, что мне не нравятся ее попытки сделать мир лучше, просто все это до сих пор кажется мне очень странным.

Я нехотя открыла коробку и вытащила причудливый пенис с улыбкой на невероятно счастливом лице на его… головке. Конечно же, как только я его достала, он принялся вибрировать и вращаться, и казалось, не было никакой кнопки, чтобы отключить его. Я даже не смогла понять, куда вставляются батарейки, чтобы вытащить их оттуда и отправить прямиком в мусорное ведро. Я закатила глаза и швырнула эту штуковину на диван.

Люк радостно вскрикнул, взлетел на подушки и стал клевать игрушку, словно жирного аппетитного червяка. О, боже. Ладно, думаю, ничего страшного, лишь бы не захотел уединиться с ней. Может, он сломает эту чертову бесноватую штуку, и тогда я закину ее к остальным в отдельную корзину для белья. К этому моменту у меня их скопилось столько, что мне впору было открывать благотворительный центр для помощи женщинам всего мира, которые не могут позволить себе купить фаллоиммитаторы. Если кто-то когда-то обнаружит мой странный тайник… что ж, вряд ли это случится.

Слава богу, я не успела достать посылку, когда Люк Скайкокер выскочил из дома, иначе на тротуаре рядом с Крисом я бы оказалась в компании не только петуха, но и вибрирующего члена. Я уверена, Крис уже насмотрелся на секс-игрушки во время своих бесчисленных секс-марафонов, но даже он не знал о моем неприличном тайнике в шкафу. Мне и впрямь пора уже подумать, как избавиться от всего этого.

Я засунула руку в коробку еще раз и вытащила упаковку леденцов в форме пенисов и конверт с японскими иероглифами и цветками сакуры с тычинками в виде пенисов. Ах, они в Японии. Я вспомнила, что мама упоминала какую-то поездку на фестиваль пенисов в Кавасаки.

Она наверняка оттянулась по полной и прекрасно провела время, пока выбирала там подарок для меня. Мама еще отправляла мне заметки о том, где они с папой путешествуют, какие достопримечательности посещают, какую еду пробуют и куда направляются дальше. Последнее меня интересовало больше всего. Я с нетерпением ждала ее писем.

Эти письма, написанные по старинке на бумаге, я могла читать за чашечкой чая, и они действительно доставляли мне удовольствие. А вот без подарков, с которыми они приходили, я могла бы и обойтись.

Позже я отправлю ей сообщение, чтобы выяснить, сколько у них там времени, и созвониться по «Фейстайму» с ней и папой, чтобы сообщить, что я получила посылку. Я уже давно поняла, что как бы меня ни шокировали и ни выбивали из колеи ее подарки, я все же должна поблагодарить ее за то, что она думает обо мне.

– Эй, Люк, ты уже расправился с этой ужасной хренью? Мне нужно на работу, и я не дам тебе забрать ее с собой в курятник.

Петух вспорхнул на спинку дивана и посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я опустила взгляд, и да, пенис все еще вибрировал, пританцовывая на подушке, хотя теперь, после нападения петуха, он выглядел немного потрепанным.

– Что ж, ты сделал все, что мог, приятель. Попробуешь еще разок, когда я вернусь с работы.

Надеюсь, если я оставлю эту штуку включенной на весь день, притаившиеся где-то батарейки сядут. Я взяла Люка на руки и через кухню вышла с ним на задний двор. Он вырвался у меня из рук и самоуверенной походкой направился к курятнику, где его поджидали девчонки. Принцесса Лайа, Чу-бок-бок и несушка Кайло выбежали навстречу своему красавчику.

Эти девчонки повсюду следовали за ним, особенно самая новенькая курочка, Кайло. К сожалению, Люк не обратил на них ни малейшего внимания. Я немного погладила девчонок. Сначала у меня появились две шелковистые курочки – Лайа и Чуи. Потом я раскошелилась на Люка и Кайло. Я хотела купить еще парочку, и положила глаз на одного барневельдера и одного виандота[7]. Я даже имена им придумала. Но перед покупкой мне нужно было обновить курятник и место для выгула.

– Простите, девчонки. Он смотрит только на меня.

Меня предупредили, что мне нужно будет собирать яйца каждый день, когда Люк окажется в компании курочек, чтобы не произошло оплодотворения, но, хоть он и ревниво относился к девчонкам, он все еще был девственником, насколько мне известно.

Люк не доматывался до меня из-за моего решения ни с кем не спать, поэтому и я не собиралась задавать лишних вопросов ему.

Я всех накормила, поменяла воду и быстро проверила яйца, а потом пообещала курочкам угостить их червяками, если они будут вести себя хорошо. Я приняла быстрый душ, заварила кофе в термокружке с надписью «Так тебе и надо! Курица-помада!», которую мне подарили подростки из библиотеки, потому что посчитали ее забавной, и отправилась на работу.

Заведующий отделением, мерзкий Картер, сегодня должен был проводить мою аттестацию. Я закатила глаза в ответ на свою же мысль. Не такой уж Картер плохой. Он просто вечно смотрит на меня так, будто я угощение, которым он не прочь полакомиться. А еще мне кажется, рядом со мной он чувствует себя адски неловко и поэтому всегда ставит мне идеальные оценки, что на самом деле никак не помогает мне профессионально расти на работе.

В этом мне помогала только Лулу, моя подруга до гроба, с которой мы были вместе с детского сада. Мы с ней учились на библиотечном факультете, и она писала программы для Торнминстерской библиотечной системы. Она была единственным человеком, который всегда скажет правду и поможет понять, как мне стать лучше. Стать самой лучшей. У меня всегда была такая цель. Быть лучшей.

Отчасти поэтому мы с Крисом такие хорошие друзья. В нем есть супердостигаторская жилка, ему всегда всего мало. Он бы не стал квотербеком в «Мустангах», если бы не надрывался из последних сил, чтобы быть лучшим. И мое стремление к перфекционизму его не напрягает. За это я и люблю его.

У Криса вся семья помешана на достижениях. Они усердно трудятся и играют на износ. В свое время я сильно западала на каждого из троих старших братьев. Ах, эти задницы футболистов. М-м-м.

Именно благодаря Крису и Эверетту мне вообще удалось устроить курятник у себя на заднем дворе. Они сказали мне, что я только и делаю, что работаю, и мне нужно как-то развлекаться. Вечера игр, которые устраивала семья Кингманов, не в счет, потому что я не каждый месяц могла присоединиться к ним.

Мне нужно было обзавестись хобби, или питомцем, или чем-то в этом роде. Купив Лайю и Чуи, я сразу получила и то и другое. Я сомневалась, что домовладелец разрешит мне держать кур, но Крис убедил меня, что нужно рискнуть, и настоял на том, чтобы я спросила. Когда мне разрешили, половина клана Кингманов вызвалась помочь мне со строительством курятника.

Для меня оставалось загадкой, с какой стати Крис вообще захотел пригласить меня на открытие ресторана Мэннивея. Но от его приглашения в животе появился странный трепет. Не могу сказать, что люблю быть в центре внимания. Надеюсь, там не будет журналистов. Уф. Теперь придется думать, что вообще надеть на такое мероприятие.

Мои миленькие платья и кардиганы, которые я надевала на работу, были недостаточно элегантны. В моем представлении, на подобных мероприятиях женщины всегда одеты в блестящие облегающие платья, они потягивают шампанское из высоких бокалов, оставляя следы губной помады на стекле, и смеются над шутками, понятными только богатым.

Я, видимо, слишком часто смотрела повторы сериала «Династия» в детстве. Но у меня нет блестящей хрени. Только милая хрень, много удобной одежды, четыре подписанных футболки с логотипом денверских «Мустангов», еще дюжина футболок с логотипом «Драконов» Денверского университета – по одной от каждого из парней команды Кингманов. Мы же идем в стейк-хаус, да? Может, мне надеть джинсы и футболку? Ага, конечно…

Что ж, хотя бы мне теперь есть на что отвлечься сегодня на работе, чтобы не думать о мерзком Картере и моей аттестации. После обеда я собиралась по большей части работать на выдаче книг и помогать подросткам, которые зависали в библиотеке после школы. Возможно, стоит попросить совета насчет гардероба у Джулс – единственной девочки в семействе Кингманов и самой младшей из всех детей. Она приходит в библиотеку почти каждый день как волонтер нашей летней программы. Хотя мне кажется, она просто хочет хотя бы немного отдохнуть от тестостерона, который переполняет их дом.

– Привет, Трикси. – Мерзкий Картер слишком долго придерживал для меня дверь. Не успела я еще припарковаться и выйти из машины, он уже распахнул ее. Он поджидал меня? Понимаете теперь, о чем я? Жуть.

– Привет, Картер. Не обязательно держать для меня дверь, но спасибо. – Мне пришлось прибавить шаг.

– Мне несложно. – Он пожал плечами и улыбнулся, и любой другой человек подумал бы, что это мило. – Я отправил тебе несколько имейлов, которые получил с утра от родителей. Я подумал, что ты захочешь узнать заранее.

Я нахмурилась и выпрямилась.

– Плохие имейлы? С жалобами?

Время от времени нам приходилось иметь дело с возмущенными родителями. В основном это были закомплексованные взрослые, которые требовали, чтобы некоторые книги были изъяты из библиотеки или хотя бы из секции для подростков. Но на меня лично никогда никто не жаловался. В голове тут же завертелись мысли о том, что такого я могла натворить.

И единственное, что пришло на ум, это новая программа для помощи подросткам с заявлениями в колледж. Возможно, какие-то родители хотели контролировать и этот процесс, поэтому они возмутились по поводу вторжения библиотеки в жизни своих детей? Странно, но и не такое бывало.

– О, конечно, нет. – Он прищелкнул языком и опустил взгляд на свои туфли. – Конечно, нет. Там просьба позаниматься с каким-то и без того круглым отличником от его гиперопекающей мамаши.

Вот почему в секции для подростков была библиотекарем я, а не Картер. Он не любил ни подростков, ни их родителей.

– Без проблем. Я все улажу. Спасибо, что предупредил.

Я проскользнула внутрь и не смогла не заметить, что он отодвинулся ровно на столько, чтобы я задела его бедрами, когда буду проходить. Мерзость.

К счастью, стол, за которым я работала, не был виден из кабинета Картера, и мне не пришлось ощущать его взгляд на себе, когда я села и принялась за все намеченные на сегодня дела. В первую очередь я взялась за просьбу от родителя, и она заключалась вовсе не в том, что сказал мне Картер. Они просто хотели уточнить, можно ли подойти, чтобы задать пару вопросов о следующем наборе волонтеров по нашей программе.

Всего за несколько минут до открытия библиотеки два письма прилетели в мой электронный ящик. В первом было сказано о переносе аттестации с Картером. Хорошо. Здорово. А второе несколько выбило меня из колеи. Это письмо мне переслала Лулу.

Я прочитала его дважды, тщетно попыталась сделать глоток кофе из своей пустой кружки, и прочитала снова.

«Мы рады объявить библиотекарей, которые номинированы на премию “Библиотекарь года” Ассоциацией писателей-романистов для молодых взрослых».

Я? В библиотекари года? При отборе со всей страны?

Нет.

Что?

Нет.

– Трикси, ты идешь на планерку? – спросила одна из библиотекарей, проходя мимо моего рабочего стола в сторону главного зала этажом выше. Перед открытием библиотеки мы всегда проводим десятиминутную планерку, чтобы сверить графики и планы на день и обменяться новостями и информацией, которая может пригодиться.

– А, да. Иду.

Я еще около минуты зависала, глядя на письмо, а потом заблокировала экран компьютера и пришла наверх как раз в тот момент, когда Картер начинал собрание. Понятия не имею, о чем он говорил до того, как отпустить нас и пойти открывать двери. Я пошла в секцию для подростков, села за кафедру выдачи и целых три минуты пялилась на стеллажи с книгами, пока не поняла, что оставила все свои рабочие принадлежности на первом этаже.

Черт! Поскольку по пятницам утром у нас не так уж много народу, я побежала вниз, забрала свои книги, планшет для бумаг и папку с образцами писем для колледжа, которую нужно было пополнить, а потом бросилась бегом назад к кафедре выдачи. Уф. Ну вот, считай, потренировалась и прошла необходимое количество шагов за сегодня.

Уже на своем месте я увидела газету «Денвер Пост» там, куда библиотекари из книгохранилища ее и кладут каждое утро. И разумеется, с большой фотографии на первой полосе на меня смотрел Джонстон Мэннивей, запечатленный на фоне своего нового стейк-хауса.

Я перевернула газету. В тот момент у меня просто не было сил думать о сегодняшнем открытии, я до сих пор находилась в шоке и ужасе от новостей про номинацию. Нельзя паниковать по двум причинам одновременно.

Я перевернула газету обратно. Сегодняшнее грандиозное открытие ресторана Мэннивея было меньшим из двух зол. Все-таки это только на один вечер, да и Крис будет там и спасет меня от журналистов или каких-нибудь чудаков. К тому же мне не терпелось услышать сплетни про знаменитостей. Мне нравилось ходить на такие мероприятия хотя бы потому, что там мы обычно стояли где-нибудь возле барной стойки и Крис показывал мне, кто есть кто и кто с кем спит.

Ладно. Ладно, я могла бы поразмыслить над тем, что надеть сегодня, а завтра подумать насчет номинации. Я подошла к стеллажу с периодическими изданиями и вытащила целую пачку модных журналов. Я совершенно точно заставлю Джулс посмотреть их вместе со мной позже.

Не то чтобы я собиралась пойти потом по магазинам или что-то в этом духе. Моей зарплаты библиотекаря хватало, чтобы оплатить бензин, внести арендную плату, купить корм для куриц, необычные ароматизированные сливки, от которых я уже стала зависимой, а потом оставалось совсем чуть-чуть, чтобы отложить на черный день, как подобает хорошей девочке.

Дерьмовое дерьмо. Мои пальцы не слушались, пока я набирала номер Лулу. У нее явно были экстрасенсорные способности, потому что еще не успели пойти гудки, как она уже ответила.

– Ты получила письмо от меня и теперь паникуешь, да?

– Да. Нет. Да. Блин. – Этот приступ тревожности запланирован на потом. – Мне придется паниковать насчет этого завтра. Сейчас у меня совсем другие проблемы, и ты должна мне помочь.

– Выкладывай. Я тебя слушаю. – В одно мгновение из ее голоса улетучились насмешливые интонации, и она стала предельно серьезной. – У тебя рак? У твоей мамы? Твоего отца поймали в квартале красных фонарей в Таиланде и упекли в тюрьму? У Люка Скайкокера все хорошо? Его же не сбила машина, ничего такого?

– Лу, прекрати. – Она могла продолжать целый час, не давая мне вставить слова. – Ответ «Г» – ничего из перечисленного. Мне нужно идти на открытие ресторана Мэннивея сегодня вечером.

В трубке повисло гробовое молчание. Все было гораздо хуже, чем я представляла. Лулу никогда в жизни так долго не молчала.

– Тогда какого хрена ты меня так напугала? Капец.

– Во-первых, ты сама вечно предполагаешь только плохое, а во-вторых… – Я сглотнула. – Мне нечего надеть.

– Вот дерьмо. – До нее наконец дошла вся серьезность ситуации.

– Знаю. – Я отодвинула модные журналы в сторону и стала ждать ее мудрых наставлений. Лулу всегда знала, что делать.

– Стой. Зачем ты идешь к Мэннивею? Ты же не ешь мясо. – Не то, что я ожидала услышать. Это я и без нее знаю.

– Крис попросил. – Ничего такого. Он и до этого сто раз просил меня сделать что-то вместе с ним или его семьей. Я ему уже почти родственник. Двоюродная сестра или типа того.

– Крис? Тот самый Крис Кингман, квотербек денверовских «Мустангов», самый завидных холостяк Денвера, согласно «Денвер Пост», твой суперсекси сосед Крис пригласил тебя на свидание? – Конец ее фразы прозвучал невнятно, как будто она прикрыла динамик телефона рукой и при этом взвизгнула. – Наконец-то. Спасибо младенцу Иисусу, что ты согласилась. Уже, блин, пора.

Лулу мечтала свести нас с Крисом вместе еще со времен старшей школы. Но этому не бывать. Я ему не интересна. В этом смысле, по крайней мере. Мы же друзья. И были друзьями уже очень давно. И меня все устраивает. Он милый, надежный, и вообще отличный друг во всех смыслах. – Это не свидание. Это же Крис.

– Ты нанюхалась клея в детском уголке библиотеки?

– Да перестань. Мне правда нужна помощь. Не хочу глупо выглядеть. – Здесь я мысленно перенеслась в старшую школу, а в голове нараспев зазвучал голос самой популярной чирлидерши. Тогда меня дразнили за многое, и именно в те времена я нарастила отличную антишейминговую и бодипозитивную броню благодаря моей маме.

Я всегда знала, что моя истинная ценность не во внешности, и мне нужно было помнить об этом сейчас. Все будет хорошо. Что бы я ни надела, все будет выглядеть хорошо. Это же не какая-то… церемония вручения наград.

Стайка девочек-подростков, поднимающихся по лестнице, вывела меня из ступора.

– Мне пора, Лу. Подростки пришли.

Вся компания во главе с Джулс Кингман подошла к моему столу. Я вытащила коробку с вкусняшками, которую держала для них у себя в ящике.

– А уже появилась новая книжка «Драконы любят пышек»?

– Я слышала, что вот эта книга про загадочного пурпурного дракона. – Я подвинула стопку книг, которые мы совсем недавно добавили в каталог, и они расхватали их в тот же момент. Девочки направились в читальный зал, где была куча кресел-мешков. Я жестом подозвала Джулс к себе, пока она не успела отойти далеко. – Слушай, ты же знаешь, что все парни идут к Мэннивею сегодня вечером?

– Конечно. А мне нельзя. Только для тех, кто старше двадцати одного. – Она вздохнула, закатила глаза и скрестила руки на груди так, как делают только обиженные подростки.

– Эх, прости, если давлю на больное. Но Крис попросил меня тоже прийти, а я понятия не имею, что надеть. У тебя, случайно, нет идей?

В один миг ее помрачневшее лицо просияло, но она тут же сделала равнодушный и спокойный вид, словно не хотела, чтобы кто-то узнал, как она обрадовалась по этому поводу.

– А, эм, ага. Например, что-нибудь темно-синее и кремовое. Надень то длинное синее платье с ассиметричным подолом, которое было на тебе на мероприятии по поводу заявлений в колледж в конце учебного года. Оно стильное. Только не со свитером. Просто добавь украшений.

Хм. Точно. Оно должно подойти. И почему я сразу о нем не подумала. Оно замечательно сидело на мне, при этом не было ни слишком вычурным, ни повседневным. Если не надевать кардиган сверху, то моя грудь будет торчать из выреза немного больше, чем допустимо в библиотеке, но идеально для открытия модного ресторана. Именно то, что нужно сегодня вечером.

– А оно не слишком, ну знаешь, библиотекарское?

– Да, но сексуально библиотекарское. Крис будет без ума. – Она скорчила рожицу и ушла, прежде чем я успела сказать, что я не для этого спрашивала.

– Прекрати сводить меня со своим братом, – почти крикнула я ей вслед.

– Слишком поздно, – крикнула она мне в ответ через плечо.

Ох уж эти подростки и их гормоны, из-за которых они всюду видят романтику. Мне ли не знать.

Просто друзья

КРИС

Можно подумать, что раньше я не бывал на свиданиях ни разу за всю свою гребаную жизнь. У меня так сильно вспотели ладони, что я даже не мог удержать мяч, пока я занимался футболом. Я обычно шел бросать мяч, когда мне нужно было занять свое тело, чтобы дать мозгу возможность обдумать что-то. Мяч отскочил от дивана, сбил лампу, и мне оставалось только поднять ее с пола уже в третий раз.

Это свидание даже не было настоящим. Как и фальшивым, впрочем. Я надел свой особый костюм с галстуком, чтобы пойти на это торжественное открытие, и даже возбудился, представив, в чем будет Трикси.

Я и раньше тащил ее на семейные мероприятия, но не такого масштаба. Чаще всего все было по-простому. Джинсы и футболки, бургеры и картошка фри. Никаких костюмов и галстуков, и тем более платьев и каблуков.

Казалось, будто мы и впрямь идем на гребаное свидание.

Но это не так, и мой мозг вместе с моим телом должны уже уняться, черт побери.

А нужно ли купить ей цветы?

– Да что с тобой? – Эверетт прислонился к моему холодильнику, потягивая «Фэт Тайр»[8]. В моей летней заначке все равно осталась всего пара бутылок. Он мог выпить и их. Через несколько недель начинался тренировочный лагерь, и если сейчас я выпивал одну-две бутылки в неделю, то во время лагеря совсем уходил в завязку.

Эверетт мог пускаться во все тяжкие, нагружая организм, а на следующий день играть в мяч как ни в чем не бывало. А я так не мог, и он знал об этом.

– Все нормально. – Я бросил мяч на диван и засунул руки в карманы. Я никогда не врал братьям, потому что каждый раз они выводили меня на чистую воду. И только поэтому Эверетт уже знал о моих чувствах к Трикси.

Но я был старшим, и несмотря на то, что Деклан и Эверетт стали крупнее меня еще в старшей школе, я все еще мог надрать им задницы. Отчасти потому, что они понимали, как важно здоровье и хорошее самочувствие их квотербека.

– Ага, конечно. Выкладывай, чел. Я не буду тусить с тобой вечером, если ты будешь весь на нервах. – Он сморщил нос, как будто от меня воняло. – Ты так распугаешь всех девчонок.

– Я не отпугиваю девчонок. – У меня были тысячи фанаток, которые обожали меня и были готовы и даже хотели показать мне свою грудь или швырнуть в меня своими трусиками, как будто я какая-то рок-звезда. У меня не было проблем ни с какими девчонками. Кроме одной.

Он поднял бровь и медленно сделал большой глоток пива, скосив взгляд на меня.

– Ты не умеешь врать. Когда ты в последний раз ходил на свидание?

Я имел полное право не отвечать. Он мой младший брат, черт его побери. Еще в детстве я пугал Эверетта львом, живущим в ванной, когда спускал воду в унитазе и говорил, что это он так рычит.

– Хм-м. – Он отхлебнул еще пива, как будто речь шла о том, когда я в последний раз ел жирный чизбургер, а не о моем сердце. – Я так и думал. Тебе нужен секс, парень.

Ладно, разговор шел не о моем сердце. А о моем члене. С этим я справлюсь.

– У меня есть секс.

Деклан ворвался в дом так, будто порог – это линия нападения Сан-Франциско.

– У кого секс?

Эверетт показал на меня, щедро глотнув пива.

– Я живу напротив, а ты не умеешь ничего скрывать. Так что нет, нет у тебя секса. Ты никогда не приводил сюда девчонок.

Насчет этого он был прав. Я не приглашал домой ни девчонок, ни кого-то еще вне круга моих близких друзей. Я даже не позволял людям, которых я не знаю и которым не доверяю, арендовать или покупать жилье в нашем районе. Меня бесило и то, что Эверетт приводил сюда столько девушек. У него был совсем иной круг доверия.

– Если со мной в постель каждую ночь не ложатся двенадцать девушек, не значит, что у меня нет секса.

Просто мне хотелось спать с тем, на кого мне не плевать.

– С нами сегодня займутся сексом? – В комнату ленивой походкой вошел Хейс, который выглядел так, будто забыл, как правильно надевать галстук. Он потер руки. – Так чего мы тогда копаемся?

– Мы ждем Трикси. – В тот момент, когда ее имя слетело у меня с языка, я понял, что совершил ошибку. Черт. Надо было сказать этим чурбанам ехать уже без меня. О чем я думал, черт возьми?

Мы вчетвером почти всегда ездили вместе на командные мероприятия, и поскольку я был самым старшим и ненавидел опаздывать, то садился за руль. Стандартная процедура. Но сегодняшнее событие было нестандартным.

И я пригласил Трикси.

Братья дружно повернули головы в мою сторону и уставились на меня, будто я открыл рот и прокукарекал, как Люк Скайкокер. Хейс распахнул рот так, словно хотел наловить им мух.

– Да заткнитесь вы все. – Я вспомнил, как это делал отец, и сердито посмотрел на них. – Как будто я раньше не приглашал Трикси чем-то заняться с нами. Она все время приходит на игры. Она моя подруга, и мне показалось, ей будет интересно сходить на открытие. Вот и все.

Деклан выхватил пиво у Эверетта и залпом выпил оставшуюся половину. Он открыл рот так, будто собирался что-то сказать, но я ему не позволил.

– Заткнитесь.

Хейс одарил меня взглядом, говорящим, что я полный придурок. Дек посмотрел так, будто я украл трусы, которые приносят ему удачу, а вот Эверетт… он знал. У этого паршивца была слишком хорошая интуиция. Поэтому он и был звездой футбольной команды и пользовался успехом у девушек. Если бы он не был моим младшим братом, я бы уже, наверное, пошел к нему за советом.

Не-а. Нет. Когда дело касалось Трикс, мне не нужны были советы. Я не лгал. Она действительно была моей подругой. Возможно, даже лучшим другом.

Я не собирался подвергать Трикси допросам Кингманов, в которые они были готовы уйти с головой. Три касания экрана телефона – и я заказал им черный «Убер XL», а когда Трикси будет готова, закажу вторую машину для нас. Мы приедем позже, но это ничего. И у меня даже совсем не дергается глаз. Не опоздаем, а задержимся. Я же звезда спорта, могу приехать на вечеринку в любое время. Дерг.

– Водитель будет здесь через десять минут. За вами приедет Хулио на черном «Эскалейде», на номерном знаке буквы ILV. А теперь пошли вон из моего дома, пока Трикси не пришла. – Я указал на входную дверь.

Хейс ничуть не расстроился. Впрочем, как и всегда.

– Чур я на переднем!

Они с Декланом вышли на крыльцо, а вот Эверетт даже не сдвинулся с места.

Я сердито посмотрел на него.

– Говнюк.

Он оттолкнулся от столешницы, а когда проходил мимо меня, показал пальцами сначала на свои глаза, а потом на мои. С какого хрена он решил, что должен следить за мной? Засранец.

Когда они наконец все вышли, я позвонил Трикси.

– Привет, ты скоро будешь готова? Я вызову нам такси.

– Хм. Возможно. Сейчас спрошу.

Спросит у кого?

– Джулс? Уже достаточно для того, чтобы мужики на меня похотливо глазели, как принято в патриархальном обществе? Или нужно добавить еще туши?

Трикси делала макияж вместе с моей сестрой? И почему, черт побери, моя семнадцатилетняя младшая сестренка знает, как обратить на себя похотливые взгляды мужиков? Она с двух лет рушила устои патриархального общества, но похотливый взгляд? Не-а. Нет. Мне это совсем не нравится.

– Еще немного хайлайтера вот сюда… и да. Ты официально готова разбивать сердца. – Голос моей сестры поднялся на пару децибелов. – А ты лучше не отпускай ее никуда весь вечер, большой брат, или какой-нибудь шлюхан утащит Трикси.

Кто так вообще разговаривает?

Разумеется, Джулс Кингман, самая младшая из восьми детей, единственная девочка в семье, которую мы бережем как зеницу ока. Позже вечером я скажу отцу, что ее нужно посадить под домашний арест до тех пор, пока ей не стукнет тридцать.

– Проституция – это социальный конструкт, Джулс. – Трикси волновало совсем другое.

– Я зайду за тобой. Не дай Джулс уболтать тебя на…

– Пока, большой брат.

В трубке повисла тишина. Джулс на фиг сбросила мой звонок. Теперь я попрошу отца запереть ее дома до сорока двух. С половиной.

Я вышел через черный ход, прошмыгнул через боковые ворота прямо во двор к Трикси, чтобы не пересечься с братьями, но легче от этого не стало, потому что Люк Скайкокер бросился на меня, как бешеный петух из преисподней. Если бы не мои навыки квотербека, отточенные до совершенства, моему костюму пришел бы конец.

Я бросился через двор.

– Люк, клянусь богом, я зажарю тебя на ужин, если ты проклюешь дырку в моих штанах или нагадишь мне на туфли.

Как будто он раньше этого не делал…

Я перемахнул через забор, оттолкнулся от курятника и целым и невредимым приземлился на задний двор родительского дома. С другой стороны забора донеслись удары клювом и недовольное кукареканье.

– Ты недооцениваешь силу темной стороны, Люк.

Через застекленные двустворчатые двери, которые выходили на задний двор, я увидел Джулс и отца на кухне. Но когда мимо них прошла Трикси, мое сердце сначала пропустило удар, а потом заколотилось в груди так, что я приложил к нему руку, чтобы убедиться, что оно не выпрыгнет.

Это конец моей карьеры. Было бы безответственно с моей стороны заниматься профессиональным спортом, когда сердце барахлит. Игра окончена.

Трикси выглядела чертовски роскошно. Темно-синее платье, подчеркивало каждый изгиб ее тела, милый румянец на щеках и блестящие туфли на каблуках с красной подошвой, которые я выхватил взглядом, когда она шла.

Мне крышка. Я покойник.

По крайней мере, я так думал, пока Трикси не повернулась и не увидела, как я стою на заднем дворе как тупой, пускающий слюни зомби. Потому что она улыбнулась, и черт побери. Изгиб ее губ… я любил его даже больше всех остальных изгибов.

Я разучился говорить, двигаться, думать.

Трикси помахала и открыла дверь, и тогда я наконец очнулся и подошел к садовым креслам, чтобы она не увидела, как натянулись мои штаны.

– Привет, – сказала она так, будто мы случайно столкнулись, когда вышли за почтой.

– Привет. – Господи Иисусе, я влип.

– Готов? – Она наклонила голову и посмотрела на меня, слегка прищурившись.

Как будто я мог быть готов к такому.

– Эм, сейчас, только вызову такси.

Я повернулся к ней спиной и сделал выговор своему члену, параллельно думая о бейсболе, короле Англии и проигрыше в Суперкубке, которого у меня никогда не было. Несколько глубоких вдохов, и машина уже была в пути к нам, а мой член немного ослаб и перестал напоминать ракету с тепловой головкой самонаведения, которая выбрала Трикси в качестве мишени.

– Выглядишь отлично. – Я вел себя как идиот.

Она немного покружилась.

– Спасибо. Джулс помогла мне все подобрать к наряду. Ты тоже неплохо выглядишь. Мне всегда нравилось, как ты смотришься в костюме.

Ну все. Если я когда-то вообще собирался пофлиртовать с Трикси, то сейчас было самое время. Я мог бы сказать что-нибудь вроде того, что ей еще больше нравится смотреть на мой зад в спортивной форме.

– Да, это… дорогой костюм.

Да, я не поймал этот гребаный мяч. Я спасовал. Потому что Трикси не хотела, чтобы я флиртовал с ней. И несмотря на то, как сильно я хотел доказать ей, что нам вместе было бы чертовски хорошо, я не мог перейти те границы, которые она обозначила давным-давно.

Уж лучше было остаться монахом, которому не остается ничего, кроме как довольствоваться собственной слюной и рукой, чем променять ее дружбу на одну ночь. Вот только для меня это не был бы просто секс.

Трикси покосилась на меня и странно нахмурилась. Ей было плевать на мои деньги, несмотря на то, что я был одним из самых высокооплачиваемых игроков за всю историю лиги.

Она подошла ко мне и протянула руку, чтобы поправить мой галстук. Это был хороший момент, чтобы поцеловать ее. Но вместо этого я стоял там как маскот, над которым прикалываются игроки из команды соперников.

– Полагаю, такой знаменитый парень, как ты, должен надевать дорогой костюм на такую вечеринку.

– Мы можем не ехать туда, если не хочешь. Можно посмотреть повторы «Лучшего пекаря Британии» и покидаться попкорном в Люка. – И снова мой рот выдавал фразы без предварительного одобрения мозгом. Мне все равно нужно было прийти на открытие. Я ни за что не подведу своего друга и наставника, забив на его вечеринку. Даже ради девушки.

Разве что ради Трикси.

– Ну нет, теперь ты не отвертишься. Я вся разоделась и с нетерпением жду сплетен про твоих знаменитых дружков.

Она и впрямь ни о чем не подозревала. Я стоял там, пытаясь из последних сил сдержаться и не нагнуть ее над садовым столиком, а она вела себя как хорошая девочка.

– Они мне не друзья, Трикс. В отличие от тебя.

За свой приступ искренности я получил тычок в грудь.

– Завязывай быть таким обаятельным милашкой. Лучше накорми меня и скажи, что я красивая.

Она развернулась и пошла к воротам на передний двор. Я запрокинул голову и посмотрел на небо, вздохнув. Она хотела оставаться друзьями, поэтому мы были друзьями. Я сделал такой голос, будто ее просьба была самой сложной из всех возможных на земле, просто чтобы подразнить ее:

– Ладно. Раз у меня нет выбора.

Я не пошел за ней сразу, потому что я снова воспользовался случаем, чтобы посмотреть, как она покачивает бедрами и своей круглой попкой, когда идет. И я бы наслаждался этим зрелищем дольше, если бы не заметил краем глаза, как на меня из-за двери смотрит Джулс, скрестив руки на груди и коварно улыбаясь.

Сначала картошка, потом парни

ТРИКСИ

Такси подъехало к ресторану Мэннивея, возле которого папарацци уже развернули боевые действия. Больше походило на то, что мы случайно заехали на премьеру голливудского блокбастера с бюджетом больше, чем у многих небольших стран. Вспышки сверкали то тут, то там как бешеные светлячки, а красная дорожка казалась длиннее, чем путь в Мордор.

Один только взгляд на это сборище заставил все внутри перевернуться прямо как в тот раз, когда несушка Кайло наелась кофейных зерен и ее штырило от кофеина еще три часа. А вот Крис, как настоящий профессионал, лишь сверкнул своей фирменной улыбкой. Я не возражала против того, чтобы меня фотографировали. Но речь шла не о нескольких фото. Нас ожидало грубое нарушение всех возможных границ.

Судорожное искривление моих губ в ответ мало походило на улыбку. Скорее на гримасу, которая появится, если откусить кусочек заплесневелого лимона.

– Ты не говорил, что нас ждет проходка по красной ковровой дорожке.

Крис пожал плечами и бросил на меня тот самый взгляд. Так он смотрел всякий раз, когда знал, что облажался, и вроде бы сожалел (но не очень) о том, что втянул меня во все это, и спрашивал, не могла бы я простить его еще один раз за такое. Щенячий взгляд, перед которым я никогда не могла устоять.

– Я честно не знал о масштабах вечеринки. Мы быстро проскочим внутрь, и обещаю возместить ущерб кучей горячих сплетен. Просто не отходи от меня. Все будет хорошо.

Я фыркнула. Скорость, с которой колотилось мое сердце, уже была почти такой, как в день игр.

– Тебе легко говорить, Кингман. Ты, наверное, вместо утренней зарядки каждый день даешь мини-пресс-конференцию.

Его смех немного отвлек и успокоил меня, когда мы вышли на красную дорожку. Я ожидала, что окажусь посреди хаоса, но по ощущениям все это больше походило на пребывание в бассейне, кишащем акулами с профильным образованием в журналистике и факультативным по надрыванию глоток.

Мы продвигались через мельтешащую толпу гораздо медленнее, чем Крис обещал. Какой-то фотограф перегородил нам дорогу и закричал что-то вроде «кто твоя новая девушка?». Я чуть слюной не подавилась. Мы? Встречаемся? Конечно, они так подумали. Никто не знал всей нашей истории.

Я попыталась вставить что-то вроде «мы просто друзья», но Крис шепнул мне на ухо, чтобы я просто улыбалась, а его рука непринужденно соскользнула на мою талию, и я заподозрила, что для него это движение такое же привычное, как бросок мяча. Быстро повернувшись вокруг своей оси – движение, которое в полной мере оценил бы его тренер, – он провел нас до следующей кучки фотографов на десять футов ближе к входу в ресторан.

Мы снова остановились, я нацепила улыбку, чтобы на каждом фото не выглядеть как олень в свете фар, и ущипнула Криса за ногу, чтобы заставить его так же страдать, как я.

Он усмехнулся, наклонился и прижался губами к моему уху снова – только так можно было сказать что-то и быть услышанным посреди этого гвалта. Я почувствовала его дыхание на своих волосах, и у меня пробежали мурашки. Из-за всего этого волнения. Да, именно из-за него по мне пробежали мурашки в душный летний вечер.

– Помни, Трикс, ты их не волнуешь. Они пришли ради зрелища. Воспринимай их как чаек. Громкие, раздражающие, но по большей части безобидные, если у тебя в руках нет пакетика с картошкой фри.

Чайки, да. Именно на них репортеры и походили. С кричащими чайками я могу справиться. Но Крис был точно их любимым видом жареной еды. Следующие десять футов мы преодолевали еще десять минут.

Энергия толпы, в которой, как я наконец поняла, находились еще и старые добрые фанаты «Мустангов», хлынула на меня, опьяняя, сбивая с толку и заставляя вспомнить, как я люблю тихие домашние вечера в компании книги и моих курочек. Возможно, Крис чувствует себя как рыба в воде в этом мире блеска и гламура, но не я. Я ощущала себя упитанным кроликом, который случайно оказался на подиуме вместе с лисами.

Очевидно, кроликов на подиуме любили. Фотографы не могли остановиться. Я сжимала руку Криса, как спасательный круг, продолжала фальшиво улыбаться и шла за ним сквозь водоворот хаоса, надеясь дожить до конца нашего шествия по ковровой дорожке и при этом не споткнуться на ровном месте, став ходячим мемом.

Спустя кучу фотографий мы наконец добрались до дворика перед рестораном. Я посмотрела на Криса, прокричала: «Сначала картошка, потом уже парни», – и бросилась внутрь.

Дверь в ресторан захлопнулась, а он уже стоял рядом, не успела я перевести дыхание.

– Сначала картошка, потом уже парни?

– Не знаю, я запаниковала. – Я уже была вымотана, а он стоял как ни в чем не бывало. – Если ты не напичкаешь меня сахаром или алкоголем, или и тем и другим, я умру через двенадцать секунд.

Под словом «умру» я подразумевала «разрыдаюсь» или «блевану». И то и другое казалось очень вероятным в тот момент. И вовсе не потому, что я расстроилась, но такого выброса адреналина из-за всех этих взглядов и внимания у меня не было за все предыдущие годы, вместе взятые.

Вот почему я работала библиотекарем. Самое сильное волнение на публике случилось у меня, только когда я организовывала книжный клуб для пенсионеров и дамы хотели читать летом горячий любовный роман, а мужчины просили бодрых приключений. Я предложила им какую-то похабщину про оборотней, и все успокоились.

Крис взял меня за подбородок и приподнял мою голову, чтобы я посмотрела на него.

– Ты была просто потрясающа там. Прости за весь этот дурдом с папарацци, обещаю загладить свою вину до конца вечера.

От такого я не собиралась отказываться. Особенно учитывая, что Крис опять посмотрел на меня своим влажным щенячьим взглядом.

– Спасибо. Но я все еще хочу выпить, а тебе лучше бы выпытать чей-нибудь самый страшный секрет, пока будут печься торты в виде сосисок или еще чего-то сумасшедшего, или этот вечер будет полным отстоем.

Возле нас появился Эверетт с напитками в каждой руке.

– Вы сказали «восемь кисок»?

– Мы не твою половую жизнь здесь обсуждаем. – Я похлопала Эверетта по плечу с показным сочувствием. Если у кого-то и был секс с восьмью девушками разом, то определенно у брата Кингмана номер три. Он был просто ходячий секс. А если учесть, что он вообще-то милый парень, ему приходилось палками отбиваться от девчонок.

– А о чем еще разговаривать? Это скучнейшая вечеринка. Я не нашел ни одну свободную девушку, на которой смог бы потренировать свое обаяние. Хочешь, поедем ко мне, Трикс? – Он приподнял одну бровь, глядя на меня, как делал на любом мероприятии, где я оказывалась вместе с Кингманами со времен средней школы. Они все любители пофлиртовать.

Крис буквально замахнулся на своего младшего брата. Эверетт увернулся и подмигнул мне.

– Ты ненасытный соблазнитель. И нет, я пришла сюда, чтобы поесть и послушать сплетни. Подождем пару минут. Еще не все пакетики с картошкой фри преодолели ковровую дорожку.

Эверетт перевел недоумевающий взгляд на вход в ресторан и потом обратно на меня, как будто я говорила на другом языке.

Хейс, брат номер шесть, очаровательный юноша, неожиданно влез в нашу компанию.

– Где картошка фри? Я не нашел ничего, кроме тех странных овощных закусок. Ой, прости, Трикси, великий веган.

Я схватила Хейса за расстегнутый воротник и встряхнула его.

– Принеси мне этих мерзких веганских закусок, а иначе я все расскажу твоему отцу.

Глаза Хейса округлились и забегали по сторонам. Он понизил голос, но в нем все равно слышался испуг.

– Что расскажешь?

– Все. – Я зловеще выпучила на него глаза, как сумасшедшая старшая сестра. У меня не было братьев и сестер, но я выросла с этими мальчишками и уже натренировалась поддразнивать любого из них.

– Черт. – Хейс выпрямился во весь свой нечеловеческий рост, чуть не сорвав с меня накладные ногти. – Овощные закуски скоро прибудут.

Веганские закуски и шампанское сделали свое дело. Только я расправилась с роллом из авокадо, как к нам подошел человек невероятной харизмы, которого можно было охарактеризовать исключительно как легенду футбола.

– Мистер Кингман.

Несмотря на то, что я знала этого человека бóльшую часть своей жизни и он был для меня как второй отец, все равно каждый раз, когда я его видела, мне хотелось сделать реверанс или что-то типа того. От него просто исходило какое-то величие. В его строгих глазах плясали искорки смеха, и даже я не могла не признать, что его седеющие волосы только усиливали его брутальную привлекательность. И не я одна удивлялась, почему Бриджер Кингман так и не женился во второй раз.

– Зови меня Тренер, Беатрис, – пробурчал он недовольно, потому что этот наш диалог повторялся при каждой нашей встрече. – Рад, что ты заглянула.

– Это чудесное место, мистер Кингман. Джонстон и Мари проделали невероятную работу, – ответила я, обводя взглядом роскошный ресторан, народу в котором все прибавлялось.

– Мы все знаем, что в основном это заслуга Мари. Если Джонстон и знает что-то, так это как сделать тачдаун. Если бы не его жена, он бы умер от голода еще до того, как смог бы выиграть хоть один чемпионат.

– О, я слышала жуткие истории о его попытках сделать барбекю и о том, как он кормил «Близзардс» стейками, зажаренными до черной корочки, которые было не отличить от хоккейных шайб.

Вообще, я пока не заметила на вечеринке ни одного из хоккеистов – обладателей Кубка Чемпионов.

– Вижу, что ты в компании моего номера один. Он не распускает руки? – спросил мистер Кингман, и в его глазах появились озорные искорки. Я почувствовала то, что, наверное, испытываешь, когда угрожающих размеров медведь обнимает тебя.

– Никогда, сэр. – Крис отсалютовал отцу с самым невинным видом. Мне пришлось подавить смешок.

– Отлично. – Мистер Кингман кивнул и положил свою огромную руку мне на плечо. – Хотя я бы не возражал и при другом раскладе.

Крис чуть не поперхнулся шампанским, а мое лицо стало розовым, как питахайя. Мистер Кингман искренне рассмеялся и похлопал Криса по спине, прежде чем удалиться, оставив нас в неловкой тишине.

Секунду спустя Крис прочистил горло.

– Прости за отца, Трикс.

– Твой отец потрясающий, – выдавила я, пытаясь вернуть себе непринужденный вид. Он вселял одновременно и страх, и спокойствие, словно товарный поезд в костюме плюшевого мишки.

Через секунду послышалось позвякивание бокала, Джонстон и Мари поднялись на небольшую сцену возле стены.

– Всем добро пожаловать на торжественное открытие лучшего стейк-хауса в Денвере. Я не умею произносить речи, поэтому просто скажу спасибо за то, что пришли, и ужин подан.

Мари смотрела на мужа и улыбалась каждому его слову, а он нежно поцеловал ее. Я почувствовала укол в сердце, глядя на то, как сильно эти двое любят друг друга. Хотела бы и я почувствовать такое однажды.

Но вслух такого я точно никогда не скажу.

Двери в обеденный зал открылись, и Крис протянул мне руку.

– Мне тут сказали о лестнице, которая ведет на балкон, где есть всего лишь несколько столиков. Мы могли бы посидеть там спокойно, понаблюдать за знаменитостями и вдоволь посплетничать.

– О, люблю мужчин, у которых есть осведомители.

Крис странно посмотрел на меня, но всего лишь на одну секунду, а потом провел меня к лестнице и на балкон, откуда открывался прекрасный вид на весь зал. Официанты были готовы обслужить нас и две другие пары, а между столиками стояли тканевые ширмы, что создавало ощущение уединенности. Мы заказали напитки, и, потягивая их, мне удалось немного расслабиться.

Наконец, Крис сбросил первую бомбу.

– Так, не смотри пока что, показался участник номер один реалити-шоу пекарей.

– Что? Как я увижу, если не буду смотреть? – спросила я, подняв брови так высоко, что они, наверное, затерялись у меня в волосах.

Крис наклонился ближе ко мне.

– Ты никогда не отгадаешь, кого пригласили для съемок выпуска со знаменитостью.

– Стой, выпуск со знаменитостью? Значит, этот кто-то не обязательно должен уметь готовить. Кого? Скажи, скажи. – Я умирала от нетерпения. У Криса всегда были наготове лучшие сплетни.

– Джонстона, – прошептал он, глядя на меня так, будто выиграл в лотерею.

– Да ну на фиг, – взвизгнула я, давясь смехом. – Он же даже хлеб в тостере не может поджарить, не спалив всю кухню. Это будет катастрофа. Прекрасная катастрофа, которую нельзя пропустить.

Крис засмеялся.

– Именно. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как он печет торт, напевая песни и показывая фокусы. Рейтинги шоу взлетят до небес.

Мы расхохотались, а вечер потек своим чередом, кружа нас в водовороте блеска и гламура, звездных спортсменов и знаменитостей. Я невероятно хорошо провела время.

Именно поэтому я проснулась наутро с похмельем и звоном в ушах. А, нет. Это звонил телефон.

– Да?

– Кому-то было очень весело вчера. – Лулу явно смеялась надо мной.

Я не нашлась что ответить.

– Хм.

– Я про то, что поэтому ты и опоздала. – Из ее голоса пропал шутливый тон.

Я натянула одеяло на голову, чтобы спрятаться от света.

– У меня сегодня выходной.

– Да, но ты вызвалась помогать мне в комитете по планированию встречи выпускников.

О, нет. Я обещала Лулу – вернее, она меня заставила, – помочь с нашей встречей в честь десятилетия после выпуска. Я не общалась ни с кем из старшей школы с самого выпускного. Мне было совсем не жаль оставить всех этих злючек в прошлом.

Но Лу убедила меня в том, что эта встреча не только для них, она и для нас. К тому же летом все классы устраивали ежегодный сбор пожертвований. Я надеялась помочь школе обновить фонд библиотеки, чтобы там было хоть что-то, изданное после 1955 года. Опоздание на первое собрание совсем не помогало делу.

Особенно, если в комитете была Рэйчел, а она там всенепременно должна быть, если только не уехала во Внутреннюю Монголию[9].

Я заявилась на собрание сонная и совершенно неготовая к ледяному приему, который ждал меня. Не то чтобы девчонки из моей старшей школы когда-то отличались теплотой и дружелюбием, но я совсем не ожидала, что Злючки обновились до версии 2.0.

– А вот и наша опоздавшая знаменитость, – проворковала Аманда, капитан команды по гольфу и заноза в моей заднице, которая мне прохода не давала десять лет назад. Она сидела рядом с Рэйчел, которая была во главе стола. Рэйчел же просто уставилась на меня, приподняв одну бровь.

Эти двое ничуть не изменились. Их платиновые волосы были идеально уложены в стильные прически: волнистым локонам Рэйчел позавидовала бы любая русалка, а у Аманды был тот же хвостик, который она носила десять лет назад.

И, черт побери, на их лицах сияли все те же самодовольные улыбки, которые еще никогда не бесили меня так сильно. По комнате пронеслись смешки, а я села на свободное место рядом с Лулу.

– Извините, что опоздала, – промямлила я, пытаясь не обращать внимания на новый приступ головной боли.

Любопытно, что третья Королева пчел не пришла на собрание. Возможно, Лейси совершила какое-то чудовищное преступление, например вежливо пообщалась с кем-то, и ей запретили отныне сидеть рядом с крутыми девчонками.

– Мы обсуждали бюджет. Мы хотим сделать так, чтобы наш класс побил все рекорды сборов в школе Сент-Эмброуз, – сказала Рэйчел нарочито сладким голосом, от которого у меня во рту стало кисло. Я достаточно натерпелась от нее в старшей школе, чтобы узнать этот тон. Она собиралась сказать что-то совершенно гадкое.

Отлично. Именно поэтому я не хотела участвовать в собрании. Я повзрослела. Мне было плевать, что Рэйчел, Аманда и все остальные, с кем я ходила в старшую школу, думали обо мне теперь. Я нравлюсь себе такой, какой я стала, очень нравиллюсь.

Именно этих мелочных разборок в стиле старшей школы я хотела избежать. Но было поздно отступать. Я обещала Лулу помочь ей и решила сделать все возможное, чтобы Королевы пчел не вывели меня из себя.

Если мои одноклассники так и не повзрослели, это не моя проблема. Теперь на мне была психологическая броня, и я могла справиться с любым их выпадом.

– Ты наше секретное оружие, Би, – продолжила Рэйчел, кривя губы в ухмылке. – Нам пришла идея устроить аукцион холостяков для сбора денег, и это все благодаря тебе.

Не успела я собраться с мыслями, чтобы ответить, как Аманда достала из сумочки утреннюю газету. С торжественным видом она швырнула ее на стол. На первой полосе красовалась наша с Крисом фотография со вчерашнего вечера на красной ковровой дорожке, и на ней мы выглядели совсем не как друзья.

– Ты же именно так оказалась под руку с самым завидным холостяком Денвера на самом громком событии сезона, да? Ты выиграла свидание с ним или… типа того? – Рэйчел не сводила с меня глаз, хищно улыбаясь. Она не просто так намекала на то, что я заплатила за вечер с Крисом. – Я уверена, ты можешь дать мне его номер телефона, если только он не сбежал с вашего свиданьица сразу после ужина.

Другие девчонки захихикали, а я почувствовала, как Лу рядом напряглась, готовая наброситься на них. Я схватила ее за руку, чтобы она притормозила, и неожиданно для самой себя сказала:

– Что ж, возможно, он захочет помочь ради благой цели. Но я не буду выставлять своего парня, Криса Кингмана, на аукцион.

В комнате повисла тишина, все уставились на меня. Я сама не могла поверить, что эти слова вырвались у меня, но брать их назад было уже поздно.

Гуру в любовных делах

КРИС

Я достал телефон из чехла на руке, который надевал, когда занимался спортом, и набрал номер единственного человека, который отнесся бы всерьез к моей вечной влюбленности в Трикси и помог бы мне уже что-то с этим сделать, черт возьми.

После вчерашнего вечера мне надоело валять дурака. Я был по уши влюблен в нее и больше не хотел, чтобы мы оставались просто друзьями. Я отдавал себе отчет в том, что рискую. Я мог потерять ее навсегда. Она могла сказать мне отвалить от нее, как она и сделала в прошлый раз, когда я позвал ее на свидание. Но теперь мы были взрослыми и последствия могли оказаться куда более серьезными.

Просить своего младшего брата помочь мне – подобно смерти. Вот до чего доводит отчаяние.

Эверетт был единственным в нашей семье гуру в любовных делах. Он мог приручить любую женщину. Когда он не ответил на звонок после четвертого гудка, как положено в мире нормальных людей, я медленно побежал в сторону его дома. До него был всего квартал, но всегда лучше заранее убедиться, что он там не развлекается в компании девушек. А это случалось почти каждый вечер.

Мы с Трикси ушли с вечеринки Мэннивея раньше всех из семейства Кингманов, так что я предположил, что он все-таки нашел одинокую девушку для ухаживаний.

Я снова набрал его номер и написал сообщение капс-локом, чтобы он ответил, иначе я войду в его дом сам с помощью ключа, который, как я знал, он прячет в зеленом гноме на крыльце. Он не мог мне отказать. Дом принадлежал мне, он лишь арендовал его через мою компанию, как и большинство людей, живущих в районе «Мустанг Плейнс».

– Что? – Я совершенно точно его разбудил. – Зачем ты мне звонишь? Ненавижу, когда ты это делаешь. Пиши сообщения, как нормальный человек.

Ну и молодежь пошла.

– Я написал. Ты не ответил.

– Потому что сейчас семь утра. Тренировочный лагерь начнется только через две недели. Дай мне поспать, ублюдок.

То, как безбожно он мог кутить ночи напролет, оставаясь при этом первоклассным спортсменом, нарушало все законы физики. И заставляло меня чувствовать себя старым.

– Я иду к тебе не для того, чтобы позвать на пробежку. И вообще, я уже пришел, так что открывай чертову дверь.

На его подъездной дорожке стояла маленькая спортивная машина. Эверетт не смог бы поместиться в такую. Он сам был размером с нее. Мы все были. В трубке повисла долгая пауза, он явно нажал на кнопку, чтобы я ничего не слышал.

– Возвращайся через пару минут.

Ага, это явно были кодовые слова, которые означали, что у него там девушка и он не хочет, чтобы она столкнулась со мной в дверях, засовывая трусики в карман. Мне было все равно, как люди развлекаются в свободное время, я не считал, что этого нужно стыдиться. Но так и быть, я дам им немного времени.

Я перепрыгнул через забор и направился к нашим уличным креслам возле гриля для барбекю. Посидеть мне удалось целых три секунды, потом я походил взад-вперед по беседке, снова сел, снова походил, сдерживая изо всех сил порыв прильнуть к стеклянной двери, чтобы увидеть, не спустился ли Эверетт с девушкой на первый этаж, а затем я снова сел.

Вечность спустя рядом со мной в кресло плюхнулся Эверетт в халате, накинутом на плечи, то есть совершенно голый, и с чашкой кофе в руке.

– Надеюсь, причина серьезная. Я собирался увлажнить свой член. Еще разок.

– Если твой член намокнет еще хоть раз, он скукожится, как подушечки пальцев после ванной. – У него было столько секса, что хватило бы на всех игроков «Мустангов» на защитной линии и линии нападения.

Он поднял чашку с кофе в воздух, как будто собирался произнести тост, и кивнул.

– За сморщенные члены.

– Мой точно к ним не относится. – Черт. Я не собирался говорить это вслух. Правило Кингманов номер один: никогда не показывай свои слабости.

Он прищурился от утреннего солнца и сделал глоток кофе.

– К мокрым или к сморщенным?

– Ни к тем, ни к другим. – Черт. Мне надо заклеить рот скотчем.

– Если ты пришел ко мне по этой причине, я мог бы помочь. У меня прямо сейчас в телефоне есть номера как минимум пяти девчонок, которые отсосут тебе и еще спасибо скажут.

Я вздохнул.

– Ты отвратителен.

– До отвращения хорошо натраханный. В отличие от тебя. – Он указал в мою сторону чашкой и сделал еще глоток кофе так, будто речь шла вовсе не о самом важном в моей жизни.

Я молчал, чем заинтересовал Эверетта больше, чем мне хотелось. Он выпрямился в кресле и полностью сфокусировался на мне, будто я должен пасовать ему мяч.

– Но ты не хочешь, чтобы я свел тебя с какой-нибудь девчонкой, да?

Я поднялся с кресла, направился к воротам и, не дойдя три шага до них, развернулся обратно. Если я буду вести себя как размазня, это не поможет мне добиться цели. А после вчерашнего вечера я как никогда раньше был уверен, что хочу Трикси. Чтобы она оказалась не только в моей постели – хотя я больше чем уверен, это было бы крышесносно, – но и в моем сердце. Вернее, я в ее сердце.

Значит, мне нужна была помощь. Потому что все, что я делал до этого на протяжении десяти лет, не помогло мне выбраться из френдзоны.

– Да ну на фиг. Ты наконец-то собрался сделать это. Ты наконец-то скажешь Трикси, что ты любишь ее.

Я чуть не начал все отрицать. Именно так я и делал уже долгое время. Но мы с Эвереттом провели много времени вместе на поле и вне его, тренируясь считывать мысли друг друга. Именно поэтому мы били все рекорды по количеству удачных пасов в лиге. В половине случаев он знал, о чем я думаю, еще до того, как я сам осознавал свои мысли. Я пришел к нему за помощью, и он должен дать мне план игры, или я вымою его голову в унитазе.

– Ты придурок. Я не собираюсь просто вывалить на нее, что люблю ее. Мне нужно завоевать ее сердце, а для этого потребуется хорошая игровая стратегия.

Он долго пялился на меня, а я не мог понять, задумался ли он или его похмелье в сочетании с моим признанием о том, что у меня есть чувства к Трикси, сломали ему мозг. Он сделал медленный глоток кофе, отставил чашку на приставной столик и потер руки.

– Ты обратился по адресу, брат. Ты так вскружишь голову этой девчонке, что она упадет прямо к тебе в постель, кхм, то есть ты попадешь в ее сердце.

О боже, во что я сам себя втянул?

Эверетт наклонился вперед, сидя в кресле.

– Я ждал, когда ты попросишь меня об этом, с момента ее переезда в дом по соседству, когда мы были детьми.

Родители Трикси купили дом рядом с нашим, когда мне было десять лет.

– Вот только не надо пафоса.

– Не ври сам себе. – Он скорчил гримасу «ты идиот», которая была мне очень хорошо знакома. – Ты влюбился в нее в ту секунду, когда она разгромила тебя в гольф в грязной луже. Все об этом знали. Даже мама.

Это поразило меня сильнее, чем попытки защитной линии «Сиэтла» сохранить рекорд по количеству пропущенных мячей за сезон. Я сел на ближайший садовый стул так резко, что металл скрипнул. Я не был готов к тому, что всплывут мои воспоминания о маме.

– Тот факт, что Трикси выиграла у меня в гольф в луже, ничего не значит. Это было всего один раз. – Я профессионально умел увиливать от разговора о маме.

– Конечно, бро. Продолжай уверять себя в этом. – Эверетт отклонился на спинку кресла, на его губах играла усмешка, но за ней скрывалась такая же вспышка боли, что и у меня. Он же сам вспомнил о ней, черт возьми.

– Ну и ладно. Но если я позову ее поиграть в грязи со мной, это не поможет мне завоевать ее сердце. – Хотя я бы не отказался от голого рестлинга с Трикси в грязи.

– Может и сработает. Если ты сделаешь в точности так, как я скажу тебе. – Эверетт широко улыбнулся мне и сделал очень долгий глоток кофе. Я сомневаюсь, что у него вообще было столько жидкости в чашке. Он явно получал удовольствие от происходящего.

Но я привык иметь дело с трудностями. Если бы я не умел превозмогать боль, я бы не стал топовым профессиональным спортсменом. Я бы не стал мультимиллионером. И совершенно точно в двенадцать лет не смог бы собраться с силами, чтобы помочь отцу поставить на ноги моих младших братьев и сестру.

А Эверетт определенно собирался усложнить задачу просто ради развлечения.

– Ладно, – согласился я, стиснув зубы.

Он с торжествующим видом поставил кружку.

– Ну и какого хрена ты все еще не позвал ее на свидание?

– Я звал. – Хотя никому в этом не признавался раньше. – Она фактически сказала мне отвалить.

– Так-так-так. Что? Когда? – Он прищурился, глядя на меня. – Безоговорочное согласие, чел.

Когда нам всем уже перевалило за десять лет, отец усадил нас и завел разговор о сексе. Я на сто процентов уверен, что он нахватался этого у миссис Мур, потому что он просто выдал что-то странное и неловкое вроде «держите его в штанах или надевайте защиту», похлопал по плечу, и на этом все.

Он притащил гребаные графики и изо всех сил старался внушить нам, что нет ничего постыдного в том, чтобы обсуждать это с ним. Но его основным посылом было именно то, о чем Эверетт пытался мне напомнить, – безоговорочное согласие. «Нет» вовсе не означало «продолжай настаивать, пока она не согласится». Как и не означало оно «не сейчас». Оно означало «нет».

Я долго сопротивлялся этому, когда меня посещали мысли о том, чтобы ухаживать за Трикси. Был ли я влюблен в нее все эти годы? Так точно. Но я не хотел становиться тем лицемером, который только притворяется милым парнем и другом, чтобы залезть к ней в трусики. Я искренне наслаждался ее компанией. Она была чертовски забавной, даже когда не хотела этого. Она была доброй, но при этом не давала людям вытирать о себя ноги. Даже в старшей школе, когда плохие девчонки сильно осложняли ей жизнь, она все равно умудрялась сохранять свой внутренний стержень и самоуважение.

За что ее можно было не любить? И это чувство не имело отношения к романтике или сексу. Я очень надеялся, что если приглашу ее на свидание снова и она опять откажет мне, отношения между нами не испортятся. Невозможно выразить словами, насколько я ценил ее дружбу. Но все могло пойти прахом.

И все же мои чувства к ней стоили риска.

Ведь я хотел, чтобы женщина, с которой я проведу всю свою жизнь, была мне лучшим другом, а не просто симпатичной пустышкой или любительницей покрасоваться перед камерами.

И вот мой младший брат осуждает меня, полагая, что я просто хочу взять Трикси измором или манипулировать ей, пока она не согласится встречаться со мной.

– А почему ты, черт возьми, считаешь, я ждал десять гребаных лет, чтобы снова пригласить ее на свидание, придурок? Она моя подруга, и если не считать родственников, она, по всей видимости, мой самый лучший друг.

– Стой. Ты пригласил ее десять лет назад, и она отказалась? – Она покачал головой, глядя на меня. Видите? Осуждающий придурок. – Вот это игра с дальним прицелом, я понимаю.

– Я не играю в какую-то игру, просто чтобы переспать с ней. Хочу ли я оттрахать ее до потери сознания? Разумеется. Но я люблю ее, люблю ее настоящую. Ту самую, которая обожает своих странных кур, и реалити-шоу, и детские книжки. Она хороший человек, который стремится сделать мир лучше. Но мы повзрослели с нашего выпуска из школы в восемнадцать лет. Если она опять откажет мне, я не собираюсь из-за этого рушить нашу дружбу. Мне просто придется смириться и жить дальше.

– Хорошо. Я бы прикончил тебя, если бы ты свалился с пьедестала старшего брата, на которого мы все равняемся как на чертовски хорошего парня.

Я бросил подушку ему в лицо.

– Ты собираешься мне помогать или нет?

– Да, собираюсь. Тебе нужно-то сделать одну-единственную вещь.

Я сомневался, что у него припасено простое решение, которое поможет мне волшебным образом.

– Всего одну?

– Ага. Завязывай притворяться, что тебе от нее нужна только дружба. Дай ей взглянуть на тебя не просто как на друга. Ты ходишь вокруг нее на цыпочках, будто она сделана из стекла и разобьется, если ты до нее дотронешься. Вы с ней дружите с десяти лет. Она до сих пор воспринимает тебя как ребенка. Покажи ей, что ты стал мужчиной и хочешь ее как женщину.

Я такого не делал, так ведь? Я держался на почтительном расстоянии от нее. До вчерашнего вечера на ковровой дорожке. Мне нужно было дотронуться до нее, чтобы провести по минному полю. Было необходимо прильнуть губами к ее уху, чтобы она услышала меня в шумной толпе. И она точно не разбилась. Ей было хорошо в моих объятиях.

Ладно, допустим, мой младший брат прав. Хотя ему я об этом не скажу.

– И как, по-твоему, я должен вести себя с ней? Не могу же я просто подойти к ней, сорвать с нее одежду, перекинуть через плечо и отнести к себе в постель.

– Боже, Крис. Слишком много подробностей для ситуации, о которой ты ни разу не фантазировал. Я готов поспорить на целый дом, что Трикси бы понравилось, если бы ты перекинул ее через плечо и отнес в постель.

Учитывая, что дом, в котором Эверетт жил, принадлежал мне, это уже мало походило на спор в шутку.

– Если ты правда сможешь помочь мне завоевать сердце Трикси, а не будешь просто раздавать невнятные советы, я готов отдать тебе целый дом, совершенно безвозмездно.

Эверетт, конечно, и сам мог позволить себе купить этот дом, но я не собирался продавать свою недвижимость кому попало.

Он протянул мне руку.

– Договорились.

Я пожал его руку, сжимая ее чуть сильнее положенного, просто так, потому что могу себе позволить, и спросил:

– С чего мне начать? С роз, украшений, щеночка? Нет, стой, нового цыпленка?

– Не мысли шаблонно, мужик. Пригласи ее на сегодняшний семейный вечер игр. Трудно притворяться на глазах у всей семьи, не вызывая ни у кого вопросов.

Черт, неужели сегодня уже первое воскресенье месяца? Каждое первое воскресенье любого месяца вне сезона у Кингманов был вечер игр. Мама начала эту традицию, еще когда мы с Эвереттом и Декланом были маленькими, и мы продолжали ее по сей день. На этих посиделках мы много кричали и вообще вели себя довольно мерзко, потому что соревновательность, даже друг с другом, у нас в крови, как ни у кого больше на всем белом свете.

Трикс уже бывала на наших семейных вечерах, но всего пару раз. Возможно, все потому, что у нас с парнями дело никогда не ограничивалось одним синяком под глазом. И это мы еще веселились по-доброму, заметьте.

– Нет. Ни в коем случае. Ты сказал, мне нужно показать ей, что я больше не ребенок, а семейный вечер этому никак не поможет. – Я бы никогда не поддался в игре специально. Даже в шашках с сестрой.

– Нет ничего сексуальнее для женщины, чем победитель, братишка.

Он… что? Мой младший брат только что отвесил мне комплимент, сказав, что я победитель? Подозрительно.

– Ага, как будто ты дашь мне выиграть.

– Нет, ни одного гребаного шанса. – Он засмеялся и показал мне тот палец, которым мы чаще всего пользовались в день игр. – Более того, я как никогда прежде буду стараться надрать тебе задницу.

Это был худший совет насчет свиданий, который я получал в своей жизни. Уж лучше ему оказаться правым, черт возьми. Но Эверетт никогда не ошибался. По крайней мере насчет девушек.

Если я проиграю хотя бы в одной партии, я смою его в унитаз, где живут львы.

Трясущимися руками, как будто делал это впервые, я отправил сообщение Трикси.

Привет, Трикс. Сегодня вечер игр Кингманов. Хочешь прийти?

Я добавил улыбающийся эмодзи, а потом удалил его, потому что я не ребенок. Эмодзи с поцелуем? Нет. Это перебор. Я спешно нажал кнопку «отправить», пока не успел передумать. И стал ждать, не сводя глаз с телефона, когда он завибрирует от ее сообщения.

И наконец экран вспыхнул. Трикси.

Вечер игр? Должно быть весело. Что принести?

Я сделал длинный выдох и кивнул Эверетту, дав понять, что она придет. Начало было положено. Теперь предстояло сделать так, чтобы она увидела во мне не только друга. И я понятия не имел, как это осуществить.

Ничего. Просто сама приходи. Увидимся в 7.

Я указал телефоном на Эверетта.

– У нас около десяти часов, чтобы ты научил меня приемам, которые сделают меня неотразимым в глазах Трикси. Так что тебе лучше что-то надеть на себя, придурок.

Семейный вечер игр кингманов

ТРИКСИ

О вечерах игр Кингманов в нашем районе ходили легенды. Я достала пару дополнительных пакетиков со льдом из аптечки и положила их в морозилку. Учитывая прошлый опыт, нам они пригодятся.

Когда я пришла, в резиденции Кингманов уже царила суматоха и шум походил больше на празднование тачдауна на выездном матче, чем на веселье за настольной игрой. Семья Криса и без того всегда была шумной, они с восторгом футбольных фанатов соревновались во всем – от оценок в школе до игр в грязи. Но в вечер игр все эмоции были на максимуме.

Не успела я постучать, как Крис уже распахнул дверь, широко улыбаясь.

Я подняла руки с принесенным угощением – одной упаковкой с шестью бутылками крафтового пива и другой с рутбиром для тех, кто не пьет алкоголь. Крис не был большим любителем выпить даже вне сезона, и уж тем более когда наступало время тренировок, а два младших Кингмана и вовсе были слишком юными, чтобы пить. И кто-кто, а семейство Кингманов точно придерживалось правил.

От этого я еще больше нервничала сегодня вечером. Не то чтобы я хотела мухлевать или что-то в этом роде. Мне было все равно, выиграю я или нет. Но я собиралась попросить Криса нарушить несколько правил ради меня.

– За каждым успешным квотербеком стоит его подруга, которая любит выпить пива.

Да, да, когда я нервничаю, из меня вырываются нелепые фразы. Я даже не особо люблю пиво.

Крис странно на меня посмотрел и взял бутылки из моих рук.

– Заходи. Мы делимся на команды.

И хотя я могла ориентироваться в доме Кингманов так же, как в своем, он положил руку мне на поясницу и провел меня внутрь. Это показалось… странным, хотя вроде бы ничего такого.

К гостиной, где царил творческий беспорядок, мы шли по коридору, стены которого были увешаны фотографиями. Одна из них всегда цепляла мое внимание. На ней было запечатлено семейство Кингманов в полном составе. Высокий Бриджер Кингман с поразительно красивыми чертами лица, которые, без сомнений, передались и его сыновьям. Сияющая от счастья Эйприл Кингман с ослепительной улыбкой на лице и новорожденной Джулс на руках. А вокруг них восемь мальчишек разного возраста – примерно от трех до двенадцати лет. Крису на этой фотографии двенадцать, а в его глазах уже тот самый блеск, с которым он выходит на поле. Момент, застывший во времени, свидетельство крепких семейных уз. Эта фотография бередила мне душу.

Мистер Кингман дружелюбно кивнул мне, и несколько парней выкрикнули мое имя в знак приветствия. Если на свете и существовала большая и шумная семья, частью которой я не отказалась бы быть, это были Кингманы. Возможно, мы и не были кровными родственниками, но в этом дружном семействе я всегда ощущала себя одной из них.

– Объединяемся по парам, люди. Мы играем в «Футболополию». Давайте, давайте, – выкрикнул Крис, хлопая в ладоши, чтобы привлечь к себе внимание. Он подмигнул мне, и я увидела в его взгляде что-то вроде игривых искорок.

Крис плюхнулся прямо посредине одного из огромных диванов, вольготно заняв, казалось, половину комнаты. Оставив место для меня рядом, он похлопал по нему.

– Ты моя, Беатрис.

Беатрис? Он меня никогда так не называл. Разве что если речь заходила о чем-то серьезном. К тому же я почти всегда играла в паре с мистером Кингманом или Джулс, потому что Крис и его братья слишком жаждали победы, чтобы играть с тем, кому на нее плевать.

– Джулс, ты сегодня мой второй пилот, мелкая. – Эверетт схватил свою сестру и потащил ее через всю комнату, чтобы усадить рядом со мной и Крисом.

Остальные парни переглянулись, и это было так же странно, как и все происходящее здесь. Деклан выбрал Айзека, младшего из всех братьев.

– У вас, может, девушки в качестве талисманов, а у нас счастливая подушка.

Это он говорил о реликвии, оставшейся с тех времен, когда мистер Кингман профессионально играл в футбол. На ней его жена вышила слова: «В этом доме у всех течет зеленая кровь»[10].

Деклан, Хейс и близнецы бросились за подушкой, но Дек заблокировал их своими лучшими приемами полузащитника, схватил ее и поднял над головой. Он бросил подушку Айзеку, который молниеносно подпрыгнул, и перехватил ее, пока она летела над головами Флинна и Гриффена.

– О, да. Счастливая подушка. Теперь у нас все преимущества игры на домашнем поле.

Близнецы закатили глаза и разом сели напротив друг друга, так что Хейсу и мистеру Кингману оставалось выбрать или Флинна, или Гриффена. Все расселись по местам, пока Эверетт и Джулс раскладывали настольную игру на большом квадратном журнальном столике посреди комнаты.

Только в этой комнате дома не было телевизора, хотя на первый взгляд могло показаться, что именно здесь удобно смотреть игры. Миссис Кингман настояла на том, чтобы в гостиной не было ни намека на футбол, и даже спустя пятнадцать лет все оставалось так. Ее, может, уже больше и не было, но они каждый день находили способы почтить ее память.

И хотя в подвале находился целый кинотеатр с огромнейшим экраном, машиной для попкорна, холодильником с напитками и крутейшими креслами с откидными спинками, только в гостиной можно было находиться вне стадиона в день игр.

Эверетт что-то потихоньку говорил Джулс, пока они раскладывали игру, а она изо всех сил пыталась притворяться, что не бросает на меня косые взгляды. Хм-м. Они планировали свои махинации прямо у нас под носом. Вот наглецы.

Крис наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Какая у нас стратегия, чтобы всех обыграть, синичка?

Его низкий голос прозвучал игриво и… чувственно, и мне показалось, что кто-то включил кондиционер, потому что у меня по коже пробежали мурашки.

– Стратегия? – пискнула я. – То есть что-то кроме надежды на слепую удачу и щепотки интуиции?

– Хм-м. Ладно, пусть нам повезет сегодня, – произнес он так, словно был каким-то главным героем-красавчиком из ромкома, а потом дотянулся до костей и бросил их, начав игру.

Я сидела там, как подтаявшее мороженое, пока мерный звук болтовни Кингманов становился громче, превращаясь в уже знакомый мне саундтрек. Какого хрена здесь происходит?

Он что, флиртует со мной?

Крис?

Крис Кингман?

Флиртует?

Со мной?

Нет. Нет-нет, не-а. Такого не может быть. Просто мой мозг немного поехал и придумывал романтические истории на пустом месте, чтобы я не чувствовала себя неловко, когда чуть позже сегодня попрошу Криса об одолжении. Такое вполне возможно. Крис может заполучить любую девушку в мире, и он никогда не интересовался мной. Он мой друг. Причем очень хороший.

Поэтому он согласится стать моим парнем на встрече выпускников, хоть мы и нисколько не влюблены друг в друга. С чего бы ему притворяться моим парнем? С того, что он действительно хороший друг.

Это даже не будет неловко. А вот не попросить его, не явиться на встречу под руку с ним, не танцевать или… да ладно. Все будет совершенно нормально.

– Твой ход, Трикси, а Крису запрещено бросать кости еще раз. – Деклан собирался уничтожить Криса, как и полагается младшему брату. Я видела, как эти двое то без конца конфликтуют, то поддерживают друг друга половину своей жизни. – Я не доверяю этому странному типу, которым он притворяется сегодня.

Странный тип, и правда.

Во время игры Крис больше обращал внимание на меня, чем на то, что происходило за столом. Он, наверное, заболел. У него, должно быть, жар. Или он пьян? Он же никогда в жизни никому не позволял выигрывать в «Футболополию». Или в любую другую игру впринципе.

Рука Криса задержалась в моей, когда он передавал мне кости. Во время следующего броска его бедро как бы невзначай прижалось к моему, хотя было полно места, чтобы он развалился на диване, как ему будет удобно. Его смех эхом отдавался у меня в ушах каждый раз, когда нам по чистой случайности удавалось выиграть. От каждого его прикосновения у меня по позвоночнику будто проходил разряд тока, но я продолжала смеяться, стараясь не воспринимать все это всерьез.

Спустя час меня замучила жажда. Здесь правда было жарко? Могло ли не стать жарко в комнате, где восемь Кингманов борются за победу?

В один из этих моментов я посмотрела на Джулс, а она одарила меня понимающим взглядом и показала мне большие пальцы вверх. Я закатила глаза. Ох уж эта Джулс со своими подростковыми фантазиями. Мы просто играем, ставки были высоки, соревновательный дух витал в воздухе, а я готовилась задать Крису вопрос, на который получу ответ «да» или буду навеки унижена перед злыми девчонками. Из-за всего этого меня и бросило в жар так, что пришлось обмахиваться рукой.

Противостояние Криса и Деклана было осязаемым, прямо как напряжение между мной и Крисом. Я пыталась его игнорировать, убеждая себя в том, что все это из-за игры, жажды победы и вопроса у меня в голове, который я задам в конце вечера.

Когда игра наконец подходила к кульминации и Крис сдвинул нашу фишку, разгромив Деклана и Айзека, я затаила дыхание. Несмотря на все поддразнивания, подколы и бурную энергию Кингманов – это все я уже видела десятки раз, – то, как мы с Крисом завладели целым полем, вместе уничтожая одну команду за другой, взбудоражило меня так сильно, как ни одна настольная игра не должна будоражить.

И хотя Деклан умел проигрывать, он не смог удержаться от театрального жеста. Он бросил счастливую подушку Эверетту и Джулс.

– Разгромите Криса и Трикси.

Рассмешив нас, он усмехнулся и кинулся на кухню, схватил пару бутылок пива из холодильника и бросил одну Айзеку. Тот мельком глянул на отца, открутил крышку и выпил залпом. Мистер Кингман закатил глаза и покачал головой.

Оставалась только команда Эверетта и Джулс. Все остальные как команды поддержки встали за нашими диванами, выбрав, за кого болеть.

Когда мы бросили кости и нам выпала двойка, Крис похлопал меня по ноге чуть выше колена. Джулс уже двигала фишку, а Крис все еще не убрал руку с моего бедра и водил пальцем по моей коже, отвлекая меня. Опять наступил наш черед ходить, и Крис наклонился ко мне.

– Выкини нам шестерку или девятку, Трикс, и мы выиграем сегодняшнюю игру.

Он сидел слишком близко ко мне. Его теплое дыхание щекотало мою шею и вызывало непроизвольные мурашки. Я отмахнулась от этой странной реакции, кивнула, потрясла кости и бросила их на середину стола. Комната взорвалась одобрительными возгласами и свистом.

Смеясь, Крис усадил меня к себе на колени, чтобы обнять. И у меня перехватило дыхание. Потому что он сильно сдавил меня, и совсем не потому, что я ни разу в жизни до этого момента не сидела у Криса на коленях.

– А мы отличная команда. Я больше не дам тебе играть с другими.

Когда он выпустил меня из объятий и я смогла снова дышать, на секунду меня пленил его взгляд, наш смех затихал, и мы не отводили глаз друг от друга. Он пристально смотрел на меня, тепло улыбаясь, и я облизнула губы.

Но затем я моргнула и посмотрела в сторону, на Эверетта и Джулс. Эти двое обменялись говорящими взглядами, как умеют только братья и сестры, и Джулс кивнула. Эверетт поиграл бровями, глядя на меня, встал и сложил игру вместе с фишками.

– Вы двое просто ужасны. Никто не может вас обыграть. Это незаслуженное преимущество, я считаю.

Ни один из Кингманов не мог спокойно проиграть. Даже если они играли в «Кэндилэнд». Все закричали и бросились к Эверетту, устраивая кучу-малу. Только мистер Кингман остался сидеть в кресле, широко улыбаясь, и сделал долгий глоток пива.

Крис оттащил меня подальше от всей этой заварушки и утянул за собой на кухню, откуда мы вышли через стеклянные раздвижные двери и окунулись в прохладу заднего дворика.

Мне было невероятно жарко, и я несколько раз глубоко вдохнула свежий вечерний воздух. Весь вечер я обманывала себя, убеждая, что все это только из-за игры. Сегодня между нами с Крисом происходило что-то совсем необычное, такого никогда раньше не было.

Но я также была уверена в том, что это все плод моего воображения, возникший из-за моих мыслей о том, как Крис будет притворяться моим парнем следующие несколько недель вплоть до встречи выпускников. Мы просто друзья. Вот и все. Глупо придумывать то, чего нет. А ничего такого и не было.

Мы будто оказались в другой вселенной. Шум дома Кингманов сменился тихим шелестом листьев, которые легкий ветерок перебирал на заднем дворе. Крис сел на качели, висевшие в дальнем углу беседки и, игриво улыбаясь, похлопал по сидению рядом с ним.

– Садись, синичка.

Я помешкала секунду, а потом подсела к нему. Получилось немного ближе, чем, вероятно, надо было, но, казалось, Крис не возражал. Даже наоборот, он наклонился ко мне, и наши плечи соприкасались от малейшего движения. Я чуть не подумала, что он вот-вот обнимет меня.

Его голос звучал тихо, чуть громче стрекота сверчков в траве, когда слова вырвались в ночной воздух:

– Если мы и дальше будем такой командой, они начнут думать, что внутри тебя есть маленький Кингман.

В его словах определенно был какой-то грязный подтекст. На этот раз я не придумывала. Я подавилась смешком и легонько шлепнула его.

– Это смешно.

– Да ладно? – Крис наклонился еще ближе ко мне, и я почувствовала его дыхание на своей щеке и шее. А затем его голос стал еще ниже, казалось, на целую октаву. – Мы сегодня зажгли.

Его близость выбивала меня из колеи. Я уверена, что всему виной моя повышенная тревожность. Я провела весь вечер, убеждая себя в том, что просьба сыграть роль моего парня будет всего лишь просьбой о дружеском одолжении.

– Может так, а может, и нет. – После моих слов повисла пауза, и мой внутренний голос завопил, что это идеальный момент, чтобы попросить Криса. Но смелость, с которой я планировала сделать ему такое сногсшибательное предложение, куда-то подевалась.

Воцарилась такая тишина, в которой можно услышать собственное сердцебиение, отдающееся в ушах. Крис поднял ладонь и положил ее мне на щеку, разворачивая мое лицо к себе. Время остановилось, когда он впился взглядом в мои глаза с таким выражением лица, которое я не могла расшифровать. Затем он наклонился еще ближе, его теплое дыхание коснулось моих губ, сердце бешено заколотилось у меня в груди.

Он что, собирался?..

Но потом Крис просто взъерошил мне волосы, и на его лице вновь появилась дерзкая улыбка.

– Что ж, Беатрис, если ты когда-нибудь захочешь почувствовать какого-нибудь Кингмана в себе, ты знаешь, где меня найти.

Фальшивое одолжение

КРИС

Трикси посмотрела на меня так, будто я был под кайфом.

Еще секунда, и я бы поцеловал ее. Но Эверетт сказал не торопиться, чтобы она разглядела мою любовь и искреннее желание быть с ней помимо того, как нам весело, и, вспомнив его совет, я сделал совершенно дурацкую вещь – взял и взъерошил ей волосы.

Черт, я так сильно хотел поцеловать ее, что уже почти ощущал вкус ее губ.

Ее пухлые мягкие губы были такими аппетитными. Как приятно было бы прикоснуться к ним. А еще лучше увидеть, как она ласкает ими мой член. Нет, для нее был бы готов не маленький Кингман, а огромный Кингман у меня в штанах. Боже, я веду себя как придурок.

И снова я порадовался тому, что было темно и она не смотрела мне ниже пояса, где огромный Кингман, которого я хотел засунуть в нее, в тот момент становился еще больше.

Она немного помолчала, и вряд ли оттого, что нервничала. Только не моя Трикси. Но тут она прочистила горло, и первое слово, вырвавшееся из нее, прозвучало пискляво.

– Я… хотела попросить тебя об одолжении. Оно довольно большое.

Ого, звучит серьезно. Не время для флирта. Черт.

– Проси. Я готов помочь. Ты же знаешь.

Она кивнула и медленно сглотнула. Она и правда нервничала, и мне это совсем не нравилось.

– Я, конечно, знаю, но мне все равно неловко просить об этом, хотя иначе никак. Но мы уже дружим довольно давно, и… эм… я подумала, что могу попросить тебя об этом. Эм… Мне нужно свидание.

И с чего это вдруг у меня вспотели ладони? Спокойно, Кингман. Сохраняй. Спокойствие. Я был заслуженным титулованным чемпионом, и меня не могла заставить нервничать даже последняя попытка забросить мяч на десять ярдов у двадцатиярдовой линии с пятью соперниками на хвосте за три секунды до конца матча. Беатрис Мур пригласила меня на свидание, вот уж великое дело.

Только на самом деле это и правда великое дело. Она была моей с тех самых пор, когда нам было по десять лет и она накричала на меня за то, что я назвал футбольный мяч свиной шкурой, потому что свиньи тоже люди. Вот и все. Я мог наплевать на все уроки соблазнения от Эверетта с высокой колокольни, потому что я ей тоже нравился и мы наконец-то собирались…

– Мне нужно, чтобы ты притворился моим парнем на встрече выпускников. Я знаю, знаю, что это отстой, но мне нужно пойти, потому что я в комитете, конечно я в нем, но нельзя, чтобы Рэйчел, Аманда и Лейси решили, что я какая-то одинокая кошатница, какой они меня и считают. Хотя в моем случае птичница. А еще, может быть, я случайно сказала им, что ты мой парень, потому что они увидели нашу фотографию в газете, а ты же не против притвориться моим парнем всего на пару малюсеньких вечерочков в моей школе, правда?

Притвориться ее парнем.

Пот на моих ладонях испарился ко всем чертям, как и слюна во рту, и кровь, которая уже было направилась из верхней части тела в нижнюю.

Трикси хотела, чтобы я притворился ее парнем.

Какого хрена?

– Это странно, я понимаю. Можешь не отвечать прямо сейчас, просто подумай об этом. Ладно? До встречи еще пара недель, так что… да, просто дай знать, когда решишь. – Она похлопала меня по ноге, встала и пошла к воротам между домом моего отца и ее домом. А я остался сидеть там, как приз за второе место.

Я ей даже ничего не ответил. Просто позволил ей уйти с ощущением неловкости. Так держать, идиот.

У меня чуть не вырвалось, что я согласен. Если я притворюсь ее парнем даже на один вечер на какой-то тупой встрече выпускников в женской католической школе, я уже на шаг приближусь к своей цели и она увидит, как хорошо нам может быть вместе, если мы не просто друзья. Это идеально вписывалось в план Эверетта, согласно которому мы с ней должны проводить больше времени вместе, чтобы она увидела, как нам классно, и сама влюбилась в меня.

Сохраняй спокойствие, придурок.

Мне нужна была долгая пробежка и двенадцать холодных душей. Но мне предстояло вернуться к семье, попутно мучаясь вопросом: что вообще сейчас произошло? Эверетту предстояло повеселиться с этим дерьмом, а мне нужно было сделать все, чтобы Деклан ни при каких обстоятельствах не узнал ничего о происходящем, или я никогда…

– Трикси Мур только что попросила тебя стать ее фиктивным бойфрендом на выпускном? – Французские двери были открыты, и Деклан стоял в них, скрестив руки на груди и самодовольно улыбаясь.

Гребаные младшие братья, которые любят подслушивать.

– Нет. – Я уперся локтями в колени и положил голову на руки. – Это вечер встреч выпускников старшей школы.

Дек сел рядом со мной, и вес двух профессиональных спортсменов оказался слишком большим для сиденья. Оно скрипнуло, а мой огромный младший братишка все никак не мог устроиться поудобнее и продолжал ерзать своей задницей.

Он, наверное, просто тянул время, перед тем как выдать мне сто один подкол по этому поводу. В конце концов, для того братья и существуют.

– Чел. Соглашайся. Это твой чертов шанс дать ей знать, что ты к ней чувствуешь.

Я непроизвольно вскинул голову. Мы с Деком были старшими в семье и никогда не упускали возможность осадить друг друга. Только не на поле. Когда дело было важным, мы всегда выручали друг друга.

– Что? Ты думал, я буду подшучивать над тобой? – Он покачал головой, глядя на меня. – Да ладно, братишка. Только не когда речь идет о чем-то серьезном, идиот.

Что?

– Как получилось, что половина семьи знает о моей влюбленности в Трикс? Я ни слова никому не говорил.

Дек закатил глаза и фыркнул так, словно я вел себя как тупица.

– Во-первых, вся семья в курсе. Ну, то есть, между нами, кто из нас не влюблялся в Трикси хоть чуть-чуть за все эти годы? Но все так же понимают, что она твоя гребаная родственная душа или что там у вас.

Слова Деклана зависли в воздухе как отчаянный пас, брошенный наудачу в надежде, что какой-нибудь быстрый игрок подхватит его в зачетной зоне противника. Мое сердце заколотилось в груди, а кровь застучала в висках, как будто я и впрямь находился на поле и во мне кипел адреналин. Моя родственная душа? Одна лишь мысль об этом придала мне такой уверенности, о какой я и не подозревал.

– Да, наверное.

– Хорошо, так какой у тебя план? – спросил Дек, поднимаясь со скамейки, которая опять скрипнула. – Нужно разработать стратегию, и да поможет тебе Господь, если ты напортачишь, Крис. Дело касается не только тебя, но и Трикси. Если ты обидишь ее, тебе придется иметь дело со всеми нами. Мы все будем защищать ее.

Этого я и сам не хотел. Я встал и ударил Дека кулаком в плечо. Я не знал, как выразить словами, что я ценю то, какой он классный младший брат. Одного синяка будет достаточно?

– Наконец-то до него дошло, – сказал Флинн, закатывая глаза. Он спрыгнул со ступеньки и подошел к нам на заднее крыльцо, Гриффен отставал от него всего на два шага. Отлично, есть еще кому врезать.

– Все слышали наш разговор?

Из-за занавесок показались головы Хейса, Айзека и Джулс. Эверетт схватил их за футболки и один за другим вытащил во двор.

– Да.

Джулс передернула плечами и плюхнулась на скамейку рядом со мной.

– А то! Конечно, мы слышали.

Эверетт указал подбородком на Деклана.

– Дека мы послали как жертвенного ягненка на случай, если ты психанешь.

Не припомню, когда в последний раз на меня наезжали все семеро младших.

– Я никогда не психую.

– Хм. Психуешь. – Хейс, который пока еще не сыграл в «Мустангах» свою первую игру, покосился на меня. – Если что-то хоть немного идет не так, как ты планировал, ты психуешь, а мы только что видели, как Трикси в пух и прах разнесла все твои планы.

– Если к нашей семье кто-то присоединится, мы все хотим участвовать в этом, – сказала Джулс с таким видом, будто только что не скинула на меня гребаную бомбу.

– Стоп, стоп, стоп. – Я поднял руки в воздух, готовый уже выбросить сколько угодно флагов в этой игре. – Никто ничего не говорил о присоединении к семье.

– Эй. – Айзек ткнул в меня пальцем точно так же, как делал это отец, когда начинал подозревать что-то неладное. – Если ты думаешь трахнуть Трикси и бросить ее, будь уверен, что твоей карьере сразу придет конец, потому что мы тебе такую взбучку зададим, что ты в жизни не оклемаешься.

Я запрокинул голову и посмотрел на небо через перекладины беседки.

– Вы просто кучка придурков.

– Кроме меня. Я, блин, леди, – поправила мисс Командирша Джулс.

Что за слова. Вот что получается, когда растешь с семью старшими братьями без единой женщины в доме. Я никогда не скажу ей, что считаю эти ее выражения очаровательными.

– Да, милая прекрасная принцесса, кроме тебя. Ты, блин, леди. – Я оглядел их всех, встретившись взглядом с каждым. – Конечно, я не это имел в виду. Но мне пока еще даже не удалось поцеловать ее, я уже молчу о постели и свадьбе.

Деклан глубокомысленно кивнул, как будто вовсе не собирался подколоть меня. Этот его взгляд был мне знаком.

– Ага, конечно. Только не говори нам, что ты уже не воображаешь белый забор из штакетника и двор, по которому носятся полдюжины Крисов и Трикси вместе с целой стаей кур.

Все дружно загудели в знак согласия.

– Вам всем пора бы убраться ко всем чертям из моей головы.

Хейс усмехнулся и покачал головой.

– Тогда будет скучно.

– Господь, помоги мне. – Только двоих не было на этом импровизированном семейном собрании. Но одна из них всегда смотрела на нас сверху. – И что отец думает насчет всего этого?

Джулс похлопала меня по руке.

– А кто, как ты думаешь, отправил нас подслушивать и сказал вмешаться, если что-то пойдет не так?

Отцу действительно всегда нравилась Трикс. Они с мамой крепко дружили с семьей Мур. И поэтому я иногда задавался вопросом, а не вели ли они какие-то разговоры вроде: «Наши дети должны пожениться, когда вырастут». Если даже отец был за нас с Трикси, этот поезд уже было не остановить.

– Ладно. Объявляю собрание. Вы, ребята, проведете остаток семейного вечера, разрабатывая стратегию для моего грандиозного любовного проекта. – Я собираюсь стать лучшим из лучших среди фальшивых парней, которых Трикси когда-либо видела.

– Чел, тебе надо быть загадочным, – предложил Флинн, а Гриффен добавил:

– Да, заставь ее понервничать. Девчонки любят интриги.

– С каких пор вы двое вообще хоть что-то понимаете в девушках? Ваше последнее свидание на том научно-фантастическом фестивале обернулось полнейшей катастрофой, – возразила Джулс, посмеиваясь в свою банку с газировкой.

Два брата сверкнули глазами на сестру, но пожали плечами, будто их это не особо волнует. Флинн сказал:

– Таков путь.

И Гриффен повторил, как полагалось:

– Таков путь.

Хейс, у которого в руках неожиданно обнаружилась книга по квантовой физике, вмешался в разговор:

– Подарки. Трикси нравятся всякие уникальные штуки. Подари ей то, что никто другой не додумался бы.

– Например, шляпки для ее куриц, или… о, руки. Я такие видел на «Флипфлопе». Это очень смешно. А Трикси любит смеяться, – предложил Айзек, не отрывая взгляда от своего телефона. У него и у Эверетта на «Флипфлопе» было какое-то невероятное количество подписок. Я это приложение даже скачивать не стал.

Джулс закатила глаза.

– Отлично. Совет от парня, у которого отношения были только с подписчиками в интернете.

Айзек пожал плечами.

– Эй, они вообще-то любят меня.

– Слушайте, Крис должен сказать ей о своих чувствах. – После слов Деклана все заткнулись. Повисла тишина, в которой только Джулс очень, очень громко втягивала в себя остатки газировки.

Краем глаза я увидел, как Эверетт отклонился на спинку кресла с озадаченной ухмылкой на лице. Известный в нашей семье дамский угодник, который уже дал мне совет, не спешил присоединяться к нашему мозговому штурму. Вместо этого он решил понаблюдать, как мы беспомощно барахтаемся, словно мухи в киселе.

– А кто-нибудь собирается спросить Эверетта? – Хейс наконец нарушил молчание, указывая на нашего затаившегося брата.

– Я думал, мы припасли лучшее напоследок. – Очевидно, Эверетт пока не проболтался, что я провел все утро у него дома, накидывая примерно такие же идеи, которыми они все фонтанировали сейчас.

Ухмылка не сползала с лица Эверетта на протяжении всего разговора.

– Ему не нужна какая-то стратегия, придуманная в день семейных игр.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я уже сказал тебе, просто перестань скрывать от нее свои чувства. Вы с Трикси столько лет знакомы. Любые попытки притвориться кем-то, кто не на сто процентов ты, будут очевидны, как близнецовая телепатия Флинна и Гриффена.

Близнецы переглянулись и максимально синхронно показали Эверетту средний палец.

– Кроме того, мы столько лет ждали, когда ты сделаешь первый шаг. А теперь, когда ты признался в своих чувствах, нам не терпится свести вас двоих, в основном для того, чтобы больше не видеть твоих гребаных грустных щенячьих глаз, когда она не смотрит. – Деклан поднял свою бутылку с пивом под этот тост за мои годы страданий.

Наша семья всегда была крепкой. Мы поддерживали друг друга и заботились друг о друге, как только могли. Семья была для нас всем. Но в последние шестнадцать лет чаще всего именно я помогал всем остальным, поэтому для меня стало неожиданностью, что они не просто выразили свою поддержку на словах, но и были готовы стать командой, чтобы выручить меня.

Я каждого из них ударил по руке так, чтобы остался синяк. Кроме Джулс, ее я ущипнул за щеку, чтобы смутить.

– Хорошо, чертовы наглецы Кингманы, нет никакого плана, и я понятия не имею, что буду делать. – Я сделал паузу и прочистил горло. – Но если вы со мной заодно, я не могу проиграть.

Я мог бы испортить и, вероятно, испортил бы все до субботы несколько раз. Я не привык демонстрировать свои чувства к Трикси, но именно это и собирался сделать. Вся эта авантюра с фальшивым парнем могла послужить хорошим объяснением того, почему я решил проводить еще больше времени с ней. Я выхватил пиво у Деклана и поднял бутылку в воздух, но у меня не нашлось слов, чтобы выразить, как тепло мне стало на сердце из-за этих любопытных засранцев.

– За Трикси, – сказал Айзек. Несмотря на брутальный внешний вид, внутри он был романтичным.

Все остальные внезапно посерьезнели и подняли в воздух свои напитки.

– За Трикси.

Вперед, вечер выпускников. Команда Кингманов уже готова выйти на поле.

Я собирался завоевать сердце Беатрис Мур, и только смерть могла мне помешать. Ох. Мое сердце совершенно точно пропустило удар. Надеюсь, это не плохое предзнаменование. Нужно будет найти свои счастливые носки, чтобы надеть их на этот проклятый вечер встреч.

Практика ведет к совершенству лжи

ТРИКСИ

– Подожди. – Выражение лица Лу на экране заставило меня пожалеть о том, что я позвонила по «Фейстайму», а не просто по телефону. – Ты попросила его о фальшивом свидании? Ты в самом деле так и сказала – «фальшивое свидание»?

– Да. Я не пойму, чего ты раздула из этого слона. – Ничего особенного. По крайней мере, мне так казалось. Мы по правде были просто друзьями. Все должно быть хорошо. Просто замечательно.

– Я не понимаю, почему ты просто не позвала его на обычное свидание. Он же явно на тебя запал. Весь «Денвер Метрополитан» и все, кто следит за сплетнями о знаменитостях в таблоидах, заметили. – Лу потрясла своим экземпляром денверской газеты, хотя после собрания комитета по планированию встречи выпускников я специально попросила не покупать ее.

Точно. Фотография, в которую Рэйчел и Аманда ткнули меня носом, стала достоянием мировой общественности. Мне еще нужно было узнать у Криса, что теперь делать со СМИ, которые начали охоту за мной. У меня было примерно миллиард новых запросов на добавление в друзья на «Фейсспейс» и бесчисленное количество личных сообщений. Кто-то даже оставил голосовое и попросил в нем об интервью и фотосессии в обнаженном виде.

Мама бы мной гордилась. Бр-р.

– Потому что мы с ним друзья. Это все равно что я бы попросила тебя пойти со мной на встречу выпускников. – Надо было так и сделать. В старшей школе злючки без конца дразнили нас обеих. Я могла бы прийти с Лулу, если бы она согласилась, но сейчас она была бы до усрачки счастлива притащить на встречу выпускников Мину. Это, по крайней мере, не вызвало бы у меня такого стресса, как ложь, в которой я собиралась погрязнуть.

– Мина говорит, что мы могли бы пойти втроем, если захочешь. – Лулу повернула камеру к девушке, которая стояла позади нее на кухне, чтобы та помахала мне.

– Спасибо, но поздно. Я уже ввязалась в эту авантюру. – Если только Крис не откажется, конечно. Вчера вечером мне показалось, что идея ему не понравилась, и он до сих пор мне ничего не писал. Я сама сказала, что он может не спешить. Но по большей части только для того, чтобы он не уничтожил меня своим ответом прямо там на месте. Я планировала задобрить его печеньем с джемом по рецепту Пола Голливуда, чтобы Крис все-таки согласился.

Это же ненадолго. Два вечера и один пикник. Можно даже пропустить пикник, если он не захочет туда идти. Если честно, ужин и танцы тоже можно пропустить. Главное – прийти с ним на благотворительный вечер. И мне еще нужно узнать, собираются ли они с братьями делать пожертвования.

Я бы ни за что не стала устраивать идиотский аукцион холостяков. Фу. Раз уж Рэйчел назначила меня организатором благотворительного вечера, мы будем делать то, что я захочу. Так-то.

Боже, Рейчел пробудила во мне все самое плохое, и меня это раздражает. Мы уже не были в старших классах, я уже не подросток, который не знает, кем он хочет стать в будущем, и я уже давным-давно научилась забивать на мнение хейтеров. Или, по крайней мере, я так думаю.

Мне бы пригодилась сейчас какая-нибудь фирменная вдохновляющая фраза от моей мамы. Ей не было равных в посылании всех и всего ко всем чертям. Но они с папой как раз сейчас ехали на какой-то секс-ретрит в Гималаях или что-то типа того.

– Так и что он ответил на твою просьбу?

Ох…

– Он еще не ответил. Я дала ему время подумать. Было вообще-то неловко. – А я не привыкла так чувствовать себя в обществе Криса.

– Я в шоке. В шоке, говорю тебе. – Лулу на самом деле не была в шоке. Ее закатывание глаз и каменное лицо говорили больше, чем ее слова.

Я не знала, что мне делать, если Крис откажется. Хотя он не станет. Не может. Или может. Ар-р. В последний раз так же неловко рядом с ним мне было тем летом перед колледжем. Я тогда жутко злилась, мне было больно, и я вымещала на нем свои чувства, хотя он просто старался быть милым.

После этого мы почти не общались и едва не потеряли связь, когда я уехала учиться в Висконсин. Но, когда я вернулась в Торнминстер пару лет назад, мы вновь стали неразлучны, и он никогда не припоминал мне то, как грубо я вела себя с ним. Ни разу.

Некоторые люди просто родственные души, как сказала бы Энн из «Зеленых крыш». Крис и Лулу были моими родственными душами. Совсем неважно, не общались ли мы друг с другом несколько часов или несколько лет, мы в любой момент могли продолжить с того места, где остановились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Go Big Red – название гимна команды «Корнхаскеров» университета Небраски.

Вернуться

2

Одно из значений слова cock – петух. Здесь игра слов и отсылка к персонажу вселенной «Звездных войн» Люку Скайуокеру.

Вернуться

3

Около 18 км/час (1 миля = 1,6 км).

Вернуться

4

Человек, который употребляет сильно обработанные веганские версии традиционных продуктов животного происхождения и блюд из них, например веганские гамбургеры.

Вернуться

5

Участники шоу «Лучший пекарь Британии».

Вернуться

6

Принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ.

Вернуться

7

Породы кур.

Вернуться

8

Fat Tire – марка пива.

Вернуться

9

Автономная область Китая.

Вернуться

10

Так говорят про футбольных фанатов.

Вернуться