Владимир Колычев
Убийство в красках

© Колычев В.Г., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Глава 1

Алкоголь – наиболее простой способ снять стресс, этанол очень быстро всасывается в кровь, повышается уровень адреналина, рецепторы головного мозга возбуждаются, нервные клетки тормозятся, отсюда и эйфория на фоне замедленного мышления, для начала человек расслабляется, ну а там уж как пойдет. Герберт с удовольствием пропустил бы пару порций виски, но нельзя, в любой момент могут позвонить, поставить перед фактом, а решать проблемы нужно на трезвую голову, только так вероятность ошибки можно свести к нулю. А ошибаться ему в работе никак нельзя, может дорого встать. Впрочем, он знал, как поднять уровень адреналина в крови без вреда для организма и даже с пользой для здоровья. Два часа усиленной тренировки, протеиновый коктейль для бодрости духа – и в клуб, в грохот кислотной музыки. Если правильно соблюсти пропорции, состояние легкого опьянения гарантировано. Душ в этот список добавляется по вкусу. Как это ни странно, но в клубах Москвы еще встречаются женщины, которым нравится запах свежего мужского пота в сильной концентрации. Но такими отклонениями от нормы Герберт не страдал, да и предпочитал обычных девушек с легким отношением к жизни во всех ее проявлениях.

Одна уже идет навстречу: нежный овал лица, жесткая линия бровей, холодный взгляд, чувственный рот, волосы длинные, платье короткое, ножки стройные, с мозжечком наверняка все в порядке, но движения разбалансированные, причина проста – каблуки жмут. Привыкла к мокасинам и кроссовкам, а тут босоножки на шпильке, оттого держится неважно, а еще бедрами вилять пытается.

Шатеночка заметила его, задержала взгляд, контакт установлен, пора действовать.

– Стоять!

Герберт остановился – мягко, едва касаясь руки девушки.

– Замри!

Она, конечно же, остановилась, повернулась к нему, затаенно-восторженная улыбка, заинтригованный взгляд, но раздражение уже совсем рядом. Если Герберт не сможет развить свой сценарий знакомства, его ждет пренебрежительное «фи».

В клубе шумно, музыка, галдеж, но Герберту это лишь на руку, можно вплотную приблизиться к шатенке, почти прижаться, ощутить энергетику ее тела.

– Я этот момент видел во сне, я иду, ты навстречу… Или ты идешь, я навстречу?

Герберт едва не касался губами ее уха. Волосы отдавали кислятиной, питательная маска из кефира – палка о двух концах, впрочем, запах не отбил нюх. Но и аромат французских духов на этом фоне вряд ли усилил его.

– Все равно! – тихо, но с чувством сказала девушка.

Она не льнула к нему, но и не отстранялась.

– Я хочу знать, что будет потом. Во сне было одно, а что мы сможем предложить друг другу наяву? Давай попробуем и сравним?

– Что попробуем?

В ее голосе слышалось согласие. Герберт мог увести ее к барной стойке, на танцпол, разогреть, а потом в туалет, кабинки в этом клубе удобные, просторные. Домой нежелательно, хотя это совсем рядом.

Но в кармане зазвонил телефон, рингтон – стандартное срабатывание автосигнализации. Срочный вызов на ночь глядя, и это, увы, не сон.

– Вот именно это и попробуем, – вздохнул он, вынимая телефон.

Мобильник у него самый простой, такой по уникальному идентификатору не отследить, в том его и ценность. Но шатенке этого не объяснить, Герберт заметил, как погас ее взгляд. И собой недурен, и прикинут фигурно, кадриль хорошо танцует, кадрит на раз, а телефон отстой, но вечер в разгаре, мужчины с айфонами последних моделей знакомство уже не предложат, в общем Герберт опустился в графу «лучше что-то», но ему-то все равно, завтрак в постели его не интересует, во всяком случае с этой девицей.

– Гера, у тебя двадцать минут, краску разлили, прибраться надо. На Пресню давай!

Хомутов назвал полный адрес, даже не спрашивая, где Герберт и уложится ли он в отпущенное время. А разлитая краска – это труп с огнестрелом или ножевым ранением. Хочешь не хочешь, а ехать надо, других вариантов просто не существует. Клиентура у Хомутова в высшей степени солидная, так что любой каприз, все уже оплачено.

Дом на Красной Пресне премиум-класса, двор не огорожен, но на въезде шлагбаум, на ночь его подняли, проезд открыт. Камеры Герберта особо не смущали, в машине у него блок постановки помех, глушит все, что возможно, в радиусе двадцати метров. Нажал он и на другую кнопку, автомобильный номер в рамке перевернулся автоматически – предосторожности лишними не бывают.

Дом солидный, в каждый подъезд два входа, Герберт подъехал с заднего фасада. И снова врубил глушилку, всего на несколько секунд. И пока видеокамера в подъезд настраивалась, вплотную подошел к двери. Он уже успел переодеться, толстовка и брюки на нем недорогие, из одноразового комплекта на особые случаи. И капюшон большой, голова утопает в нем глубоко, неплохая маскировка для лица. И солнцезащитные очки непростые, по форме вроде бы самые обыкновенные, но внешность корректируют заметно. Особенно если нижняя часть лица скрыта под медицинской маской.

Герберт набрал номер квартиры, его ждали – сразу послышался щелчок. Консьержки с этой стороны нет, камера только одна. Выхода к лифту также нет, но так ему и не нужно, четвертый этаж не высота. Дверь в холл на три квартиры уже открыта, Герберт закрыл ее, не опасаясь оставить пальчики. Руки обработаны аэрозолем, создающим эффект жидких перчаток. В руке особый чемоданчик, там полно всякой химии.

Дверь открылась перед самым носом, видимо, хозяйка квартиры стояла у экрана домофона в ожидании гостя. А хозяйка женщина молодая, чуть старше тридцати, стандартно-эффектная, лифтинг-макияж, нарощенное все – от волос до кончиков ногтей, накачанные губы, у этой хотя бы в меру. Платье прямое, на вид простое, но дорогое. Женщина худенькая, ей оно идет. Сережки, ожерелье, браслет – все бижутерия, но высокого качества, подобрано со вкусом. Многослойный «каскад» на голове, волосы растрепаны, и вряд ли это замысел женского мастера. Платье с коротким рукавом, на внутреннем изгибе локтя синяки, видимо, кто-то хватал ее не только за волосы. Колготки на коленке порваны, внештатный контакт с асфальтом подтверждали также мелкие ссадины и царапины на внутренней стороне ладони – под тонким слоем свежей уличной пыли. В прихожей стояли туфли на среднем каблуке, освещение довольно яркое, даже поверхностным взглядом Герберт заметил пыль на одном носке. И сломанный ноготь на правой руке наводил на определенные размышления. Впрочем, Герберта совершенно не интересовали подробности конфликта, итог которого распластался на кафельном полу перед открытой дверью в ванную комнату. Ноги крепкие, икры тренированные, явно мужские. Это все, что мог сказать Герберт о трупе, пока находился в прихожей.

– Кто в доме? – сухо спросил он, запирая за собой дверь.

Женщина молодая, интересная, глаза на мокром месте, как будто только что плакала и собиралась продолжать, но ведь и слезинки не проронила, далека она от этого, не тот характер. Есть такое дело – эффект мокрых глаз или влажных век, кому-то не идет, а для кого-то даже не изюминка, а самая настоящая жемчужина в пустой породе. Герберт прогнал ненужные сейчас мысли. Близкие отношения с клиентами противопоказаны, неписаная инструкция четко об этом гласит.

– Никого… Прихожу – лежит!

Герберт кивнул, соглашаясь с женщиной. Клиент всегда прав, даже если он убийца.

По прямой прихожая выводила в гостиную, проход широкий, арочный. Вправо тянулся коридор, слева и прямо по нему спальни, справа туалет и ванная комната. Дверь в нее открыта, за нее и держался правой рукой лежащий на полу мертвый мужчина. Левой он закрывал рану в животе, банный халат на нем, крови много, на пол под тело натекло.

И мужчина молодой, в районе тридцати лет, волосы черные, сухие, растрепанные. Видимо, феном после душа он не пользовался, но волосы успели высохнуть. Да и кровь на полу начала уже сворачиваться. До трупных пятен пока дело не дошло. Герберт поднял левую, еще не окоченевшую руку, осмотрел рану. Несколько ран от одного ножа.

Сам нож валялся на полу в ванной. Лезвие в крови, вокруг подсыхающие капли, а рукоять чистая. Нож кухонный, но действовал человек, знающий, как убивать. Метил в печень, ударил несколько раз, чтобы наверняка. Но несчастный все же умер не сразу, какое-то время он елозил правой рукой по двери, в которую упирался головой, пытался подняться. И к ране руку прикладывал. Но сил у него хватило, по всей видимости, ненадолго.

– Скорую не вызывала? – спросил Герберт.

Разуваться он не стал, просто надел бахилы.

– Какую скорую? Прихожу, а Илья мертвый!..

Герберт кивнул, мысленно проговаривая продолжение фразы. В полицию женщина звонить не стала, испугалась, что ее сделают крайней, позвонила отцу, тот, в свою очередь, Хомутову. А может, и напрямую связалась с банкиром, в любом случае Герберт получил задание – и все, уже не важно, кто убил и кто пострадал. Главное – навести порядок в доме клиента.

А в полицию хозяйка квартиры зря не позвонила. Это не бытовуха, это хладнокровное убийство, исполненное левшой, профессиональные навыки которого не вызывали сомнения. Если человек косил под левшу, тем более он большой специалист в своем деле. К тому же Герберт не видел крови на руках у хозяйки квартиры, одежда также относительно чистая. Любой более-менее толковый адвокат отмазал бы ее в два счета. Но звонить в полицию поздно, Герберт уже на месте преступления, и нет у него желания остаться крайним.

Мужчина плотного телосложения, не толстый, не худой, килограммов девяносто, не меньше. Расчленять труп времени нет, придется выносить целиком, будет непросто, но у Герберта имеются опыт и тренировка. Не зря же он до изнеможения жал сегодня штангу.

Он открыл чемоданчик, приготовил спрей-заморозку, развязал пояс на теле жертвы, развел полы халата, подолом промокнул кровь на животе и взялся за баллончик. Полностью в жилах кровь свернуться еще не успела, все еще вытекала из ран, но заморозка остановила ее. На дворе конец мая, довольно тепло, полученного эффекта надолго не хватит, а еще нужно добраться до места, но труп будет находиться в герметичном пластиковом саване.

Герберт снял с покойника халат, протер тело и оттащил его в сторону. Пропитанный кровью халат бросил в ванну, включил горячую воду, грубая стирка лишней не будет. Рулон ветоши из спецчемодана уйдет на тряпки, пол нужно будет протереть два, но лучше три раза. Но сначала нужно убрать тело. В ход пошел пластиковый пакет, в который Герберт упаковал не только труп, но и мокрый, выжатый халат. Сам саван он обернул одеялом достаточной плотности, чтобы скрыть формы тела. И одежду покойника в пакет засунул, все его вещи нужно уничтожить: документы, телефон, часы – все. Телефон уничтожить нужно раньше, чем исчезнет тело. Герберт об этом позаботится.

Он подготовил труп к выносу, взялся за ветошь. Пол кафельный, кровь отмывалась легко, нужно просто протереть, но в дополнение к влажной уборке Герберт обработал место убойной химией, и полы, и дверь. А вот со стенами сложней, да и под плинтусом с кровью проблема. Снимать нужно плинтус, а это дело небыстрое, в то время как труп нужно вывозить немедленно.

– На первый взгляд все чисто, но придется еще немного поколдовать, – сказал он, закрывая свой чемодан. – В общем, я скоро буду. Дверь никому не открывать, полиции тем более… – сказал и задумался Герберт.

Он успел, пока убирался, познакомиться с хозяйкой квартиры, вопросов не задавал, в душу не лез, но кое-что уже понял. Лариса действительно куда-то уходила, оставив своего парня в квартире, вернулась, а он мертвый, и кухонный нож валяется в ванной. Вопрос, кто мог убить Илью? И еще, как убийца проник в квартиру? Дверь дорогая, бронированная, замок серьезный, такой отмычкой не взломаешь, возможно, открывали ее с помощью ключа. Открывал тот, кто мог убить и хозяйку квартиры, находись она дома. А лишний труп Герберту точно не нужен.

– И на защелку дверь закрой, – сказал он, глянув на связку ключей, которая лежала на трюмо в прихожей.

Один комплект ключей в дверях, другой брошен, видно, покойник скинул, когда заходил… Или убийца?

– Я вот тоже думаю, что преступник мог открыть дверь ключом. – Лариса внимательно смотрела на него.

– Вот я и говорю, на защелку надо закрыться, чтобы снаружи никто не открыл.

– А почему ты не спрашиваешь, кто мог убить?

– Я не полицейский, мне все равно.

– Мне не все равно!

Герберт не знал, что связывает Ларису с Хомутовым, сама она звонит ему или через кого-то, в любом случае сейчас она хозяйка положения, и он должен учитывать ее запросы.

– Я вернусь, и мы поговорим, – пообещал он.

– Буду ждать, – кивнула она.

Герберт выглянул в холл, вернулся в прихожую, взвалил на себя труп, – самый сложный этап в ликвидации последствий преступления начался. И Лариса вдруг вызвалась ему помочь, хотя он даже намеком ее об этом не просил.

– Пойду гляну, что там!

Она вышла из квартиры, выглянула из холла на лестничную площадку, впрочем, Герберт не ждал, когда женщина подаст знак. Да, в одеяло замотан труп, но об этом можно только догадываться. Лучше, конечно, обойтись без свидетелей, но если вдруг кто увидит, то ничего страшного. Если, конечно, труп бесследно исчезнет. Пока все к этому идет, но до финиша еще далеко. Свидетель может в полицию позвонить, вышлют наряд, Герберт, конечно, постарается уйти, но провальный сценарий не исключался.

Он вышел на лестничную площадку, а Лариса вырвалась вперед, спустилась вниз, дождалась его, открыла дверь и побежала наверх.

– Я сейчас!

Герберт не обращал на нее внимания, открыл свой «Вито», с помощью пульта поднял крышку багажника, забросил тело в свой «мини-катафалк». По сторонам даже не глянул, как будто не труп чей-то в машину загрузил, а мешок картошки. Ноги гудели от перенапряжения, но это не помешало ему сесть за руль. Только закрыл за собой дверь, как появилась Лариса и тут же попыталась присоединиться к нему. Хотела открыть дверь с пассажирской стороны, но не смогла: механизм блокирования замков срабатывал в машине моментально.

Женщина шлепнула ладошкой по стеклу, но Герберт усердно делал вид, что не замечает ее. Во-первых, он просто не мог взять ее с собой. Такая работа, как у него, зачастую требует помощника, но Герберт предпочитал действовать в одиночку. Любой напарник имел свойство рано или поздно превращаться как минимум в свидетеля. И Лариса могла когда-нибудь засвидетельствовать против него, рассказать следствию, куда делся труп.

На Малую Грузинскую Герберт сворачивал под одними номерами, а на Красную Пресню выезжал под другими. По пути к Третьему транспортному кольцу остановился у ночного клуба и выбросил там телефон покойника. Да, заходил парень к Ларисе, но ушел, отправился в ночной клуб, там и пропал, там его пусть и разыскивают, кому надо.

С Третьего кольца он выехал на Ленинградский проспект, а там уже до гаражей рукой подать. Гаражно-строительный кооператив, охрана, ограждение – все как положено. Гаражи капитальные, у Герберта еще и с подвалом.

Хороший подвал, полноценный, не какая-то там смотровая яма. И под машиной можно полежать, на крематоре для утилизации пищевых отходов. Серьезная машина, самодельная, но сердитая, труп целиком загрузить можно, огненные потоки реальной мощности. Ночь – самое лучшее время для работы: дым из трубы не виден. Запах только неприятный, но никто ничего не поймет, проверено.

Герберт на треть загнал машину в гараж, сначала сгрузил тело на доски, затем переместил его в крематор. Одну машину выгнал, другую запустил. Горючего в избытке, как минимум на два трупа хватит.

Стальное пузо натужно загудело, тело сырое, сопла еще не разогрелись, огню явно не хватало мощи. Но печь разогревалась, обожженная плоть ужаривалась, огонь усиливался, пока не загудело легко, размашисто и даже требовательно. Дьявольский огонь ждал новых жертвоподношений, но Герберт смог предложить ему только свой костюм и тапочки.

Здесь же, в гараже, находился и душ с электроподогревом, процесс кремации дело небыстрое, Герберт помылся, оделся в чистое. Огонь еще дожирал не совсем перегоревшие кости, а он уже, закрыв гараж, садился в машину. Это хорошо, когда процесс утилизации отлажен, плохо, что ему приходится этим заниматься. Сильные мира сего живут и существуют в мире, где страсти кипят если не с утроенной, то как минимум с удвоенной силой – любовь, измены, ревность, жадность, зависть, сведение счетов, увечья, убийства, просто аварии с летальным исходом, иногда и суициды. В одних случаях удается решать проблему, в других дело доходит до выяснений с законом, уголовные дела нужно разрушать, а это работа с уликами, со свидетелями. Игры с законом – штука опасная, но делать нечего. Существует, например, схема увода денег, когда у клиента как бы возникает задолженность перед зарубежной фирмой-прокладкой, по фиктивным документам суд выносит решение в пользу истца, но выигрывает ответчик, потому что в конечном итоге деньги поступают на его заграничный счет. И таких схем у Хомутова множество, работают его юристы, но если вдруг возникает ситуация, близкая к форс-мажору, без Герберта они как без рук. Он умеет все, даже убивать, но на мокрых делах не специализируется, для этого есть особи с более низким порогом социальной ответственности, иногда ему приходится убираться и за ними. За это ему платят, и очень-очень хорошо.

Глава 2

Во дворе спокойно, в подъезде тихо, интуиция молчит. А вот Лариса не открывает, Герберт позвонил в дверь раз, другой – никакой реакции. Он уже собирался уходить, когда наконец послышался щелчок, но от сердца не отлегло. Вдруг это враг, который выстрелит в упор или чем-нибудь ударит?

Выстрелить мог и Герберт, пистолет у него травматический, но с усиленными, запрещенными к продаже пулями, убить человека не вопрос, особенно в упор и если знать, куда метить. Но стрелять не пришлось, за порогом стояла Лариса, заспанная, запах перегара – спичку не подноси. Волосы вымыты, высушены, расчесаны, платье домашнее, но смотрится, хоть сейчас на выход.

– А я тут зачахла с тоски, – еле ворочая языком, проговорила она.

– В одиночестве? – спросил он, глядя ей за спину.

– Ты что-то хочешь? – как-то не очень возмутилась она.

Похоже, вопросом об одиночестве Герберт попал в точку, а ведь к Ларисе мог подъехать отец или любовник, кто там заказывал музыку?

– Чахни дальше!

Лариса стояла, хоть бы подалась в сторону, Герберт решительно надвинулся на нее, только тогда она сдвинулась вправо.

– А ты чего такой резкий? – спросила она.

Ожерелья на шее нет, в гостиной на полу валялась костяшка от него. Видно, психанула и сорвала с себя бижутерию. Или кто-то сорвал – вдруг в порыве страсти?

– Я больше не буду, – хмыкнув, сказал он, открывая свой чемоданчик.

– А ты ничего так в костюмчике!

Лариса склонила голову на одну сторону, посмотрела на него, затем на другую, снова глянула. В раздумье. С какого ракурса он смотрится лучше.

Герберт потушил свет в коридоре, где находился труп, достал из чемодана ультрафиолетовый фонарик. На двери пятнышки высветились, на стене, на месте прилегания плинтуса к плитке. Немного, но есть, в общем придется поработать.

С плинтусом пришлось повозиться, но оно того стоило, Герберт отмыл, уложил его на чистый пол. Все это время Лариса стояла в арочном проходе, плечом прижимаясь к колонне, два раза всего отошла, и то только для того, чтобы плеснуть виски в бокал с жалкими остатками льда в нем.

И дверь отмылась, и стены, Герберт еще раз посветил фонариком, на этот раз все чисто.

– Закончил? – спросила Лариса.

– Закончил, – четко ответил Герберт.

Уверенный ответ в его случае – как подпись в гарантийном обязательстве.

– Нет человека?

– Это не ко мне!

– А знаешь, почему я в полицию не позвонила? – еле ворочая языком, сказала она.

– Не надо мне знать, – закрывая чемоданчик, сказал он.

– Почему? – Лариса стала в дверях, перекрывая выход.

– Мое дело маленькое.

– Маленькое дело у меня. Но я никогда так не говорила. А знаешь почему? Потому что всегда стремилась к большому делу. И ты знаешь, что я этого добилась!

– Знаю, – кивнул Герберт, хотя на самом деле понятия не имел, кто перед ним. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Или не знаешь? – Лариса смотрела в его глаза так, будто пыталась влезть в душу.

– Мне пора.

– А если мне страшно? Разве ты не обязан меня защищать?

– Скажут, буду!

– Я даже знаю, кто должен сказать.

Лариса прямо при нем позвонила Хомутову.

– Кирилл Севастьянович!.. – запанибратски проворковала она.

Хомутов не просто банкир, он объединял людей, облеченных деньгами и властью и связанных главным интересом – отмыванием своих богатств, их легализацией и выводом их на заграничные счета. Эти самородки не входили в крупные финансово-политические кланы, поодиночке мало что собой представляли, но Хомутов смог собрать эти прутики в один большой веник, прикрутил к нему черенок и теперь крепко держал эту поганую метлу в своих руках. И хотя он не пытался ставить этих людей в прямую зависимость от себя, все прутики прекрасно знали, кто стоит во главе их клана. И кто может решить любой вопрос, вплоть до их физического устранения.

Кирилл Севастьянович Хомутов – большой человек, далеко не всякий вопрос он решает лично, чаще всего все делается через посредников. Но с Гербертом он общается напрямую, потому что доверяет ему, и это взаимно. Герберт лучше руку себе отрубит, чем подведет его.

– Здравствуй, дорогой!.. Да, уже отпустило!.. – улыбнулась Лариса. – Ну конечно, в лучшем виде! Я даже не сомневалась!.. – Она свысока, но ласково глянула на Герберта. – С кем спать?.. А как спать, когда все может повториться? Но уже со мной!.. А вдруг это за мной приходили?.. Я не знаю… Но знаю, кто может прийти, я же не просто так тебе звонила… Может, пусть это останется моей проблемой?.. Да я и сама себя не пойму!.. Ну, мне помощь нужна. Спасение, от самой себя… Запуталась? А если запуталась, кто-то же должен меня распутать?..

Лариса возмущенно распахнула глаза, похоже, Хомутов, устав слушать пьяные бредни, разъединил связь. Но тут же зазвонил телефон Герберта, как будто автосигнализация в кармане сработала, он откликнулся и услышал недовольный голос шефа.

– Ты где?

– Закончил, домой собираюсь.

– Знаешь, в чье распоряжение поступаешь?

– Догадываюсь.

– Ставицкая Лариса Петровна, партнер высшей категории ценности, реши все вопросы, знаю, что не подведешь. Действуй!

В мобильнике послышались короткие гудки. Герберт постарался забыть о том, что ему пора домой. Задача поставлена, партнер высшей категории может не только плакаться ему в жилетку, но и требовать помощи в полном объеме.

– Ну что? – спросила Ставицкая.

Он открыл шкаф, поставил на полку свой чемоданчик, чтобы не бросался в глаза, прошел в гостиную, соединенную аркой, половину ширины которой занимала барная стойка. Виски там на мраморной столешнице, в хрустальной бутылке, Герберт вопросительно глянул, Лариса кивнула, ну конечно, можно! И даже стакан подала, такой же хрустальный. И вазочку со льдом поставила.

– Кола, содовая?

– Так хорошо… – покачал головой Герберт.

Налил виски, выпил, на дольку лимона даже не глянул. Легко пошло, как будто воды выпил. На этом все. Пока проблему не решит.

– Так и будем молчать?

В голосе Ставицкой звучали требовательные интонации, но на Герберта она смотрела как старшеклассница на физрука. Избалованная, капризная, но школьница.

– Кого я увез? – тихо спросил он.

Судя по документам, погиб Водорезов Илья Платонович, восемьдесят девятого года рождения.

– Парень мой, – послушно ответила Лариса.

И только затем уже озадачилась мыслью, а не слишком ли многое от нее просят? Она же не абы кто, особо ценный клиент.

– Что с ним не так?

– Отец у него большой человек… – Ставицкая снова задумалась и в этот раз напугала саму себя. Брови грозно собрались на переносице, но тут же трусливо разбежались. – И опасный!

– Насколько опасный?

Герберт не собирался пока выяснять, чем и на каком уровне занимался отец покойного. Хотя проблема острая. Отец начнет искать своего сына, и, если у него реально серьезные возможности, неизвестно еще, чем все закончится. И Герберт не сможет откреститься от Ставицкой, потому как в данном случае он ее человек.

– Настолько, что я позвонила Кириллу… Севастьяновичу. Если Водорезов узнает, что Илья погиб у меня… Мы с ним в последнее время часто ссорились, в последнее время Илья стал невыносим!..

Лариса потянулась к бутылке, Герберт отошел от стойки, чтобы не мешать. Помогать не стал, слишком уж она пьяна, языком еле ворочает, и не факт, что про Илью правду говорит.

Пока она готовила себе коктейль с колой, Герберт заглянул в главную спальню, которая примыкала к гостиной. Не сказать, что порядок, резиновые шлепки валяются далеко друг от друга, на трюмо рабочий раздрай, футляр с косметикой открыт, тюбик с помадой не закручен, расческа на пуфике лежит. Кровать заправлена, покрывало даже не смято, подушки ровно лежат. А тапки женские, никаких примет мужского присутствия. Направо гардеробная комната, налево – ванная, полотенце банное у самой двери валяется.

Герберт не постеснялся зайти в спальню, открыть дверь в комнату, действительно, ванная, причем с джакузи. Ни трупов, ни крови, на полу едва видны пятна белого налета, следы высохшей воды. И фен в раковине почему-то лежит. Душ Ставицкая принимала после того, как Герберт увез труп, но все уже успело высохнуть, в том числе и полотенце, которым она вытерлась. Ничего интересного Герберт здесь не нашел, но вывод сделал. Видимо, Лариса на самом деле не подпускала к себе Водорезова близко, что-то разделяло их. А как объяснить, что душ он принимал в общей ванной, когда есть джакузи в спальне?

– В следующий раз спрашивай, когда ко мне в спальню входишь! – зыркнула на него Ставицкая.

Женщины, мужчины – все имеют право на личное пространство, и она не исключение. Но не все так ревностно его оберегают, тем более что Герберт не совсем посторонний человек. Его назначили ангелом-хранителем, и все, что ни делается, – все ради нее, одной-единственной для него женщины. А именно так он должен воспринимать Ларису, во всяком случае на определенном этапе времени, который мог и затянуться.

– Сегодня тоже с Водорезовым ссорилась?

– Да нет, просто в игнор его отправила, – фыркнула Лариса. – Он пришел, а я ушла!

– Зачем приходил?

– Ну не может он без меня.

– С цветами приходил?

– Нет, а что?

– За руки хватал?

– За руки?! – задумалась Ставицкая.

– Синяк у тебя на руке, – подсказал Герберт.

– А-а… Ну да… Говорю же, ссорились мы часто.

– И сегодня поссорились?

– Ну не то чтобы… Просто за руку схватил, давай, говорит, я вырвалась, ушла… Все или еще что-то? – раздраженно спросила Ставицкая.

Герберт невозмутимо смотрел на нее. От Водорезова она уходила примерно в таком же раздраженном состоянии. Чтобы успокоиться, решила прогуляться, Георгиевский сквер тут неподалеку, есть где свежим воздухом в тишине старых московских улочек подышать. Но, видимо, злиться она не перестала, может, потому и споткнулась, не сильно, но все-таки приложилась коленкой к асфальту. Или кто-то толкнул? А может, заспешила куда-то, да с ритма сбилась…

– Кто мог убить Водорезова?

– Э-э… – застигнутая врасплох, зависла Ставицкая.

– Кто мог убить, кроме тебя?

– Кроме меня?.. А почему ты со мной на «ты»?.. Ты вообще знаешь, кто я?

– А мне нужно знать? Это имеет какое-то отношение к делу?

– А если не имеет?.. Хотя нет, имеет!.. Этот Илья Платонович конченый козел!

Ларису развезло окончательно, она уже не могла держаться на ногах, барный стул для нее слишком высок, поэтому она бухнулась в кресло. И села, подобрав под себя ноги, голова сама по себе легла на плечо.

– Кто мог убить Водорезова? – для очистки совести повторил Герберт.

Возможно, Ставицкая понимает, что наговорила лишнего, и даже осуждает себя за несдержанность, возможно, ей не следовало звонить Хомутову. Но завтра снова позвонит, чтобы отказаться от услуг Герберта. Если так, то нечего сейчас мутить воду. И видео с камер наблюдения снимать не надо, а то Герберт собирался: хотел глянуть, когда в доме появился Водорезов.

– Завтра скажу, – пробормотала она.

– Сегодня уже, – глянув на часы, сказал он.

Половина пятого, за окном уже рассвело, просыпаться пора.

– Не придирайся, – Лариса вяло махнула рукой.

– Пятница сегодня.

– Святая пятница, – кивнула она.

– Рабочий день.

– А мне на работу не надо! Я сама себе начальница!..

Только что ее голос звучал вяло, как на последнем издыхании, и вдруг ожил, заиграл бравурными нотками. Но также в голосе угадывалось и сомнение. Может, и не совсем себе начальник.

– Очень хорошо.

Герберт оставил Ларису в покое, вышел в прихожую, снова глянул на связку ключей, брошенную на трюмо. Вряд ли это убийца оставил, профессионал таких глупостей себе не позволяет. Но если это Водорезова ключи, значит, Ставицкая темнит. Или просто память подвела. Сказала, что Илья пришел, и она ушла. А он пришел, когда ее не было дома. Может, кто-то другой приходил, еще до того, как появился Водорезов.

Герберт имел выход на единый центр хранения информации, есть у него связи в полиции, он мог прямо сейчас выйти на камеру на выходе из подъезда, но сначала нужно отправиться в гараж, а после уже будет видно.

Он открыл ящик трюмо, там обнаружил еще третью, запасную, связку ключей. Но, возможно, существовал и четвертый комплект, который находился сейчас у преступника. В любом случае убийца мог вернуться, а Ставицкая спит.

Лариса на самом деле спала, Герберт разбудил ее, привел за собой в прихожую, сказал, что нужно закончить важное дело, пообещал вернуться.

– Если нужно, – добавил он, пристально глядя на нее.

– Не знаю… Приезжай, а там посмотрим.

Она закрылась, он вернулся в гараж, останки уже догорели, остался только пепел. Кремулятором Герберт не располагал, пепел перемолоть не мог, да ему и не нужно. Из такого порошка ДНК покойника выделить практически нереально, а просто из пепла можно. Это если вдруг отец Водорезова вовремя хватится сына, прямо сейчас в гараж зайдут его люди, схватят Герберта и спросят за все, в том числе и за бесчеловечное отношение к праху умершего. А Водорезов спросить может, если он действительно большой и опасный человек.

Герберт не поленился собрать пепел в стеклянную банку, закрыть ее крышкой и уложить в тайник под бетонной плитой. А затем еще раз запустил крематор, чтобы огонь уничтожил остатки пепла.

На Пресню он вернулся в половине седьмого утра, бессонная ночь давала о себе знать, но в сон клонило не сильно. Герберт открыл ноутбук, вышел на камеру, снял изображение, отсмотрел отрезок записи, начиная с шестнадцати ноль-ноль вчерашнего дня. Ставицкая в кадре не появлялась, ни туда, ни обратно, отсутствовал и Водорезов, возможно, они заходили в дом с парадного входа. Зато обнаружил уничтоженный фрагмент записи. Кто-то поставил помеху, причем мощную, пелена в эфире, ничего не разберешь. Сделать это мог тот, кто приходил убить Водорезова. Или Ставицкую. Действовал не простой, а технически оснащенный профессионал. Причем действовал он за час до того, как Герберт получил отмашку от своего босса. Врубил глушилку, зашел, сделал дело, вернулся, отключил, на все про все ушло восемнадцать минут.

В последние часы камеру никто не глушил, но убийца мог вернуться в дом через главный вход. На всякий случай Герберт приготовил травмат, когда звонил в дверь. И сдержал облегченный вздох, когда Ставицкая открыла дверь, дыхнув на него перегаром. И так вдруг сразу захотелось выпить!

– Пришел? – Движения у нее заторможенные, поэтому зевнула она еще до того, как поднесла ко рту ладошку.

Зевнула во весь рот, выставив напоказ ровные, фарфоровой белизны зубы и розовый язык.

– Команды отбой не было.

– Сейчас позвоню, – сказала она.

Герберт промолчал. Пусть звонит, ему все равно. На улице спокойно, полиция по двору в поисках ночного труповоза не рыщет, если вдруг Водорезов предъявит, Герберт скажет, что никогда в этом доме не был. И не из таких ситуаций выкручивался.

Лариса пока никому не звонила, более того, кивком позвала за собой и повернулась к нему спиной. Он зашел, запер дверь. И на всякий случай обошел квартиру, а она у нее большая, три спальни, одна только гостиная квадратов сорок, обстановка на уровне замминистра. Ничего странного не обнаружил, примятые подушки и покрывало в гостевой спальне не в счет. Лариса могла прилечь. Или Водорезов валялся до того, как отправился принимать свой последний душ.

– Завтракать будешь? – спросила Ставицкая, доставая из холодильника десяток яиц.

Глаза сонные, волосы растрепанные, платье помятое, но все равно чертовски хороша. Очень может быть, что Водорезов не отступался от нее. Она не хотела с ним, а он настаивал, но не по этой же причине его убили. Хотя кто его знает?

– Может, сначала позвонишь?

– А зачем мне тебя кормить после команды отбой?

– Не надо кормить.

Лариса достала из шкафа сковороду, долго смотрела на нее, наконец поставила на плиту. Вынула из картонки яйцо, покрутила его в пальцах.

– Может, сырыми съедим? – хныкающим голосом спросила она.

– Когда ты вернулась вчера домой? – спросил Герберт.

– А я обязана отчитываться? – Ставицкая возмущенно повела бровью, легонько постучав по яйцу рукояткой столового ножа.

Герберт выразительно промолчал. Не хочет говорить, не надо, баба с возу – быстрей домой.

– В начале восьмого вернулась, совещание в министерстве было.

– Одна вернулась?

– Нет, блин, министра прихватила!..

– Водорезов уже был здесь?

– Затаился, залег в спальне… Вдруг я министра приведу!

Герберт не стал выяснять, могла ли Лариса привести министра или нет. Может, и могла. Если она его секретарь.

– Но ты приехала одна.

– Опять приехала!.. Я, между прочим, заместитель директора департамента! – Ставицкая гордо вскинула голову.

Какого именно департамента и от какого министерства, Герберт спрашивать не стал. Важен сам уровень, который занимала Лариса. Раньше министры держали своих служебно-полевых любовниц в ранге секретарей, а сейчас они у них в заместителях ходят. И лежат когда сверху, когда снизу. Мало того, их еще ставят на финансовые потоки, если доверяют. Может, и Ставицкая из таких штучек, попала в струю, въехала в рай на чьем-то горбу, бюджеты под чутким руководством любовника пилит, все, что просыпалось, за границу выводит – через Хомутова. Потому и числится в графе партнеров особой категории ценности. Разве Герберта такими раскладами удивишь? Тем более после того, как Ставицкая у него на глазах напрямую связалась с Хомутовым.

– Это меня и напрягает.

– Чего это тебя напрягает? – фыркнула она.

– А если кто-то на твое место метит? Киллера снарядил… Или сам пошел?

Герберта смущал один факт. Киллер мог знать, что Ставицкая дома, пробрался к ней, думал, она в душе, а к нему вышел Водорезов. Столкнулся с ним нос к носу, деваться некуда, пришлось убить. Чем не вариант? Но почему тогда убийца взял кухонный нож? Хотел зарезать Ставицкую, но столкнулся с Водорезовым и решил убить сразу двух зайцев? И свидетеля убрать, и Ставицкую подставить? Но почему на Ставицкую он шел с кухонным ножом?

– Кто сам пошел? Куда?

– Сейчас!

Герберт вышел из кухни, достал из шкафа свой чемоданчик, вынул оттуда детектор прослушивающих устройств. Обошел всю квартиру, реакция отрицательная.

– Думаешь, меня могли прослушивать? – догадалась Лариса.

– Могли.

– Это что? Заговор?

– Заговор?.. Заговор может быть, – кивнул он.

«Жучков» нет, но разве киллер не мог их снять, когда уходил? Очень может быть. Да и сама логика событий указывала на серьезность ситуации. Преступник не вызвал полицию, хотя, возможно, и собирался, но разве он не мог сделать это сейчас? А еще он мог вернуться на место преступления, и не один, а с группой поддержки. Сваливать им отсюда надо, и чем скорее, тем лучше. Но сначала неплохо бы позаботиться о своих «жучках», вдруг преступник действительно вернется?

Глава 3

Далеко не всегда лысина придает мужчине брутальность, но в некоторых случаях это наблюдение верно на все сто. А в случае с Хомутовым на все сто пятьдесят. Брутальность у него в каждой черточке лица, в каждом движении, тестостерон сочится из него, как лесные пчелиные соты – диким медом. Тестостерон с душком прохиндейства. Ушлый мужик. Насколько крутой, настолько же и ушлый. Роста чуть выше среднего, плотный, подтянутый, сгусток пробивной энергии из крепких костей и прокачанных мышц. А главное – башковитый. Сколько Герберт знал Хомутова, столько он и стремился быть похожим на него. Пока не получалось, хотя бы потому, что они примерно одного возраста, боссу тридцать восемь, а ему тридцать пять. Но если Кирилл Севастьянович – паровоз на золотых рельсах, то Герберт – всего лишь одно из его колес, ну, в лучшем случае поршень.

– Хорошо девочку спрятал? – спокойно, как о чем-то будничном, спросил Хомутов, отправляя в рот кусок слабо прожаренного мяса.

Он ловко орудовал ножом и вилкой, ел непринужденно, легко и даже, если так можно сказать, красиво. Но при этом спину ровно, а голову высоко не держал, хотя и не горбился. Ровная спина – это хорошо, когда на груди салфетка, а Хомутов слюнявчиков не признавал. И слюнтяев тоже.

– Даже вы не найдете.

Герберт и сейчас старался ему подражать, и мясо хорошо держалось на вилке, не сваливалось. С этим все хорошо, а вот со статусом как минимум не очень. Та же Ставицкая в свои тридцать четыре заместитель департамента, причем федерального уровня, а Герберт все на подхвате. «Шестерка» высшего звена.

– Думаешь, Ларису хотят убить?

Людей в ресторане мало, музыка не звучит, можно говорить тихо, Герберт все равно услышит, но Хомутов и не думал понижать голос. Мало ли кто и кого хочет убить, может, он обсуждает с приятелем вчерашний фильм? Это если официант вдруг услышит. А так прослушка исключена, и Герберт проверял, и телохранители Хомутова отработали. Да и кто мог установить «жучки», когда ресторан для обеденной встречи выбрали навскидку? А с улицы луч лазерного микрофона на стекло не направишь, неоткуда, Садовое кольцо шумит, парковка под окнами запрещена, а менты здесь не просто вредничают, а натурально зверствуют.

– Ларису хотят подставить. Убийца знал, что Ларисы в доме нет, знал, что в доме находится ее парень. И нож. Нож он взял на кухне, и рукоять чем-то обмотал, чтобы на ней остались пальчики хозяйки… Или просто в перчатках был, крепко за рукоять держал, кровь под перчатку не натекла… В общем, убил парня, бросил нож и ушел, исчез как призрак. Но что-то пошло не так. Надо было сразу вызвать полицию, но этого не произошло. Лариса успела позвонить вам, я успел прибраться…

– Может, убийца не собирался звонить в полицию?

– Значит, он должен был позвонить отцу Водорезова.

– Кому?

– Отцу. Водорезова.

– Водорезову Платону Павловичу? – Хомутов одновременно положил и нож, и вилку.

– Вы его знаете?

– Ну ты и попал, парень!

– Мне нравится ваша реакция. – Герберт изо всех сил старался удержать хорошую мину.

– Тебе нравится моя реакция? – Сначала Кирилл Севастьянович взял нож, затем вилку.

– Вы знаете, что Водорезов крут на расправу. И убийца это знал. Возможно, он изначально планировал подставить Ларису под удар этого господина.

– Господин Водорезов, – кивнул Хомутов. – Председатель фонда федерального и регионального развития, тебе это что-нибудь говорит?

– Нет.

– Братство вольных каменщиков тоже когда-то никому ничего не говорило, а поди ж ты!..

– Все так серьезно?

– И банк у него серьезный… Найти нужно, кто сынка убил. Сегодня.

– Все серьезно, – кивнул Герберт.

– Любой ресурс! Сам не можешь, звони мне. Срок у тебя до полуночи… Это… с телом что?

– Урна с прахом.

– Хорошо, хоть что-то… Кто, думаешь, мутит? – в нервном раздумье, но внешне спокойно спросил Хомутов.

– Сам бы хотел знать, – Герберт выразительно смотрел на босса.

Лариса Ставицкая – новый для него человек, о источнике ее материального благополучия можно только догадываться, но Хомутов-то в курсе, кто на ком стоит.

– Знаешь, как Лариса попала в струю? – спросил Хомутов. – Начальник ее за собой вытянул, сам на зама в министерство пошел, и ее за собой. А до этого начальника ее еще кто-то тянул, не будем говорить, кто… Знаешь, как Екатерину Первую, закрутил с ней Шереметев, Меншиков ее отбил, потом уже приз ушел Петру Первому… Короче, походила дама по рукам. Так же и Лариса. Екатерина вот Первой стала, а Лариса пока зам департамента развития не важно чего. Важно, что сама она развивается очень даже неплохо. Даже более чем. Но все это лирика. Нам нужна суть.

– Начальник ее не мог?

Хомутов избегал называть фамилии, но Герберт и без того все понимал. Ставицкая замещала директора департамента развития Западной Сибири, а ее главный начальник Феофанов замещал министра по развитию всей Сибири. Нужная это структура или нет, но деньги под это дело выделялись немалые, часть, как водится, оседала в карманах главных по развитию.

– Подставляя подчиненную, начальник подставляет прежде всего себя, ему это нужно?

– Не знаю.

– Правильно, сомнения – наше все.

За окном остановился микроавтобус с затемненными окнами, Герберт заметил это автоматически, интуитивно напрягся. Вдруг спецназ по их душу подтянулся, или киллеры, работающие под него? Все возможно. А еще из такого микроавтобуса можно организовать прослушку, Герберт, например, имел такую возможность. И с «жучков» запись мог проводить, аппаратура позволяла, и направленный микрофон имелся…

Из микроавтобуса вышел растрепанный, занятый личными проблемами водитель, осмотрел колеса, не спущены ли, пожал плечами, вернулся на место и тут же уехал. Тревога ложная, но определенные мысли возникли. Герберт думал о прослушке – по окнам через направленный микрофон, дело это непростое, слишком много различных факторов, снижающих качество звука. Но если встать под окнами под правильным углом, грамотно настроить аппаратуру, результат будет. Особенно если нанесли специальные маркеры на окна, технически это возможно.

Мысли Герберта переключились. Он не обнаружил прослушку в квартире Ставицкой, возможно «жучки» забрал киллер. Но, может, преступник отрабатывал объект с помощью параболического микрофона?

Герберт бы подстраховался, установив шесть «жучков» на все стороны света. Но, возможно, преступникам тупо не хватило техники. Да и с логикой действий, похоже, возникли проблемы. А может, кто-то внес в их действия сумятицу.

– Эй, ты куда пропал? – спросил Хомутов, насмешливо глядя на Герберта. – Уже в работе?

– Да вот думаю, может, заказчик передумал подставлять Ларису. Илью убить успели, а полицию вызвать – нет.

– Но Илью убили, и ты его утилизировал… – с досадой проговорил Хомутов.

Герберт настороженно глянул на босса, второй раз он уже всю вину на него перекладывает. Крайним его делают. И сделают, если он не найдет убийцу Водорезова и не докажет свою и Хомутова невиновность.

– Я найду того, кто это сделал.

– Я тебе сказал: любой ресурс, любая помощь… Если подозреваешь замминистра, возьми его в разработку, я не против, – кивнул Хомутов. – Но только быстро.

Герберт вышел из ресторана, глянул по сторонам, вроде ничего подозрительного, сел в свой минивэн, вырубил всю аппаратуру, включил детектор, мало ли, вдруг «жучок» подбросили, или маячок подвесили. Ничего. И запись с видеорегистраторов просмотрел, может, к машине кто-то подходил, пока он отсутствовал?

Регистраторов у него пять, основной смотрит вперед, два встроены в боковые зеркала заднего вида, четвертый вмонтирован в крышку багажника, пятый обеспечивает круговой обзор автомобиля – очень удобно. К машине никто не подходил, Герберт отмотал запись назад, стал просматривать за вчерашний день.

Улица Большая Грузинская, элитный дом, парковка с торца здания – с видом на окна Ставицкой. На стоянке всего две машины: белый микроавтобус и черный паркетный «Инфинити». Удобное место, и с «жучков» слушать можно, и с параболического микрофона, точно направив его на окна гостиной и спален. Номера читались хорошо, Герберт влез в базу ГИБДД по давно проторенной дорожке, ввел номер – микроавтобус «Фольксваген Мультивен» принадлежал гражданину Микешину, место жительства – город Москва, ехать недалеко, часа через два Герберт будет на месте. Липовые «корочки» у него есть, представится сотрудником полиции, опросит Микешина, осмотрит машину, там уже будет видно, тупик это или нет.

Он почему-то был уверен, что если за домом следили, то из микроавтобуса, но все же ввел в базу и номера «Инфинити». И оказалось, что автомобиль марки «ВАЗ-2105», принадлежит гражданину Яковлеву Афанасию Марковичу тридцать восьмого года рождения. Номер на «Инфинити», может, и настоящий, но принадлежал совсем другой машине. Или «пятерка» принадлежала этому номеру. У Герберта примерно та же ситуация – и основной номер есть, и липовый, рамка-перевертыш у него автоматическая, это видно, если присмотреться. А на «Инфинити» такого механизма он не заметил. Но рамка могла сниматься, переворачиваться и устанавливаться вручную, есть в этом определенные преимущества.

Итак, «Инфинити» принадлежала непонятно кому. Камер ГИБДД на Большой Грузинской хватает, Герберт смог подключиться к ближайшей, но «Инфинити» не обнаружил. И микроавтобус исчез. А машин много, почти весь парковочный ряд заполнен.

Подключиться к гаишным видеокамерам непросто, с видеозаписью еще сложней, но Герберт располагал и такой возможностью. Он снова вернулся к записи за вчерашний день, проследил за «Инфинити», но из машины так никто и не вышел. Увидел он и свой минивэн, машина проехала, сразу же свернула к дому, обогнула его по малому кругу, припарковалась к запасному входу. Минут через десять после этого «Инфинити» снялась с места и выпала из поля зрения. Прямо на фальшивых номерах и ушла. А ведь Герберт в это время еще только подходил к дверям в квартиру Ставицкой. Люди, наблюдавшие за ней, не знали, кто занялся трупом, появление Герберта им ничего не говорило. Видно, им позвонил человек, отменивший заказ на Ларису, и они смотали удочки. И звонили им на телефон, который находился в зоне обслуживания ближайшей сотовой станции. И они могли звонить – киллеру, который, по всей видимости, находился в другой машине, но расположенной поблизости.

Техническим возможностям Герберта мог бы позавидовать любой оперативник. Так, он мог сам, без посторонней помощи, определить ближайшие соты всех известных операторов и сделать выборку по телефонам, которые работали в этой зоне в районе одиннадцати ночи. Телефонов оказалось много, но между собой ни один из найденных абонентов не перезванивался, это загоняло решение задачи в тупик. Но выход есть, придется подключать дружественные ресурсы, надо будет проверить все телефоны, собрать информацию на всех владельцев. И еще не факт, что будет толк. Наблюдатель и киллер могли общаться между собой через мессенджер, в этом случае даже ФСБ со своими возможностями вряд ли поможет. А если сообщники переговаривались по рации, тем более дело швах.

Но Герберт не унывал, он еще раз просмотрел запись с видеокамеры в надежде нащупать зацепку. И ведь нашел ранее упущенную деталь, хотя и не шлепнул себя по лбу: слишком уж слабенькая зацепка. Регистрационные знаки на машине липовые, а проверяющие по ночам, как правило, не ходят, ВИП-номера не высматривают, и на это есть свои причины: с двадцати ноль-ноль для жителей близлежащих домов парковка бесплатная, как и для тех, кто оплатил себе ночной абонемент за жалкую трешку в год. Но если водитель «Инфинити» таким абонементом не располагал, он мог заплатить за стоянку автоматически, забыв о том, что номера не соответствуют транспортному средству. С оплаченным билетом наблюдать за объектом спокойней… В общем, Герберту требовался выход на администратора парковочного пространства по месту нахождения стоянки, а этим он, увы, не располагал, пришлось искать адрес в интернете, ехать, выходить на человека, который смог предоставить информацию.

В мозг к человеку Герберт мог влезть и без мыла, но лучше все-таки подмазать, так гораздо проще входить в доверие. Тут, главное, не переплатить, чтобы не жалеть потом об упущенной выгоде. Деньги-то платятся из своего кармана, их потом, конечно, компенсируют, но в разумных пределах. Отстегнешь десятку, а бухгалтер решит, что и пятерки бы хватило. Система-то у них, в общем-то, банковская, потому и бухгалтерия ушлая. Сейчас на повестке дело чрезвычайной важности, Герберту оплатят все расходы без вопросов, и все-таки он обошелся пятеркой, хотя администратор рассчитывал на десятку. Обаятельная улыбка в сочетании с тихой угрозой во взгляде – вещь не убойная, но действенная, тут главное – уметь себя подать. Герберт сумел, поэтому и получил информацию, за которую не жаль было бы отвалить и сотню тысяч. Дело в том, что водитель «Инфинити» оплатил парковку по приложению. И оплата прошла по реальному регистрационному номеру. Через приложение в телефоне, номер которого Герберт получил вместе с копией квитанции.

Шуршин Виталий Игнатович восемьдесят девятого года рождения проживал на проспекте Мира в районе метро «Алексеевская». Герберт имел на вооружении программу, позволяющую устанавливать геолокацию телефона и по номеру, и по уникальному идентификатору. Приложение, пароли – все работало. Он смог определить, где находится телефон, с которого оплачивалась стоянка. На проспекте Мира и находился, в доме, где Шуршин и проживал.

Администратор платной парковки отнял полтора часа, дорога к Шуршину – два. Герберт по кругу объехал современный многоэтажный дом – по два входа на каждый подъезд, видеокамеры. И на въезде во двор видеокамера кругового обзора.

Герберт не торопился, не выходя из машины разобрался с планировкой дома, вычислил окна сто сорок девятой квартиры, удобно припарковался – на стоянке через газон от дома. Не далеко, не близко, не высоко, не низко – по отношению к окнам, на которые он навел микрофон с рефлектором. Люк в крыше достаточно широкий, чтобы микрофон работал, не высовываясь из машины. И мощности хватало, чтобы услышать женский голос. Вернее, обрывок фразы. Женщина приблизилась к окну и почти сразу сдала назад.

– …Никто не приходил…

Голос взволнованный, легко угадывались тревожные интонации. Судя по всему, разговор шел по телефону. Возможно, Шуршин залег на дно, но робкая душонка не переносила тишины в эфире, может, попросил мать, жену или еще кого-нибудь следить за обстановкой, вдруг кто-нибудь заявится, будет искать беглеца. Вот и отчитывается женщина перед сыном. Или сам Шуршин позвонил, или она связалась с ним.

Возможно, Герберт не так все понял, или даже ошибся окнами квартиры, но тем не менее он открыл приложение в ноутбуке, обращаясь к старому доброму биллингу. И установил номера телефонов, которые выходили в эфир из этого дома в восемнадцать шестнадцать, один из них принадлежал Шуршину, но почему с него говорила женщина? Возможно, Шуршин оставил свой телефон дома, используя его для связи. А звонил он с телефона, номер которого Герберт установить не смог. Звонок был, а номер не отобразился. Он располагал специальной программой, всеми необходимыми паролями к доступам, мог провести локацию телефона, не подключенного к системе геопозиционирования, по номеру мог, по уникальному коду, но ни того не получил, ни другого. Но есть специалисты, которые могли бы решить проблему, выходы у него имелись. Но телефон снова заработал, и направленный микрофон дал о себе знать.

– …Мужчина приходил, спрашивал тебя… – судя по всему, женщина подходила к окну. – Невысокий такой, плотный… В машину садится, я его вижу.

Невысокого плотного мужчину видел и Герберт, человек садился в «Шкоду», припаркованную через газон от него. Мужчина открывал дверь, стоял боком к нему, но капюшон, надвинутый на голову, скрывал его лицо, Герберт смог увидеть только кончик его носа. Крупный кончик носа с мясистыми ноздрями.

Видно, мужчина приходил к Шуршину, искал его, какой ответ получил, Герберт не знал, но к «Шкоде» приклеился. В городской черте ехал без особой опаски, время вечернее, на дорогах пробки, в такой тянучке просто невозможно потерять объект. Но рано или поздно пробка рассосется, а «Шкода» свернула на заправку, Герберт решил воспользоваться моментом.

Он не исключал профессионализма оппонента, вышел из машины лишь тогда, когда мужчина подошел к стойке оплаты. Раньше нельзя, стеклянные двери и окна заправки – зеркало для опытного глаза. А на самой заправке, возможно, имеется монитор, на котором его машина как на ладони. В общем, Герберт прошел мимо «Шкоды», не привлекая к себе внимания, никто, даже заправщик, не заметил, как он прилепил трекер. Просто коснулся крыла, оставив на нем лепешку клейкой субстанции, в которой находился маячок.

Он сделал круг, к своей машине вернулся в тот момент, когда мужчина садился в «Шкоду». И снова капюшон помешал разглядеть его лицо, но мелькнули знакомые черты. Где-то видел он этого человека. И походка знакомая.

Трекер держался уверенно, отметка от цели с экрана не исчезала, Герберт имел возможность ехать, не приближаясь к объекту. А на железнодорожном переезде в долгом ожидании он получил еще и возможность влезть в камеру заправки. И смог-таки получить довольно качественно изображение киллера. А это и был киллер, которого Герберт знал под именем Тоша. Трижды зачищал за ним, один раз только видел его в лицо, но даже словом с ним не перекинулся.

С одной стороны, Тоша как бы круче Герберта, потому как находится на острие события, но с другой – прямого выхода на Хомутова он не имел, связь через Данилу Данилова, начальника службы безопасности банка «Мистраль». В любом случае Тоша – человек Хомутова, и Герберт не знал, что думать. Пока он просто ехал за киллером и никому не звонил.

Пробка рассосалась, Тоша набрал ход, но уйти от преследования не смог и привел Герберта в дачный поселок в районе Пушкино. Ехали долго, стемнело еще в девять.

В поселке Герберт сократил дистанцию, успел заметить, что к дому на окраине Тоша подъезжал на машине с выключенными фарами. Подъехал, вышел, глянул на его машину, в этот момент представилась возможность свернуть в проулок, что Герберт и сделал. Остановился, быстро вышел из автомобиля, дальше пешком.

Подошел к «Шкоде», приготовив травмат, услышал, как закрывается дверь в дом. Калитка закрыта, но не заперта, во двор он проник свободно. Ощущение, как будто ловушка захлопнулось, но мандража Герберт не чувствовал.

Дом деревянный, но крыльцо бетонное, нечему скрипеть под ногами. И дверь открылась тихо. Переступая порог, Герберт резко и бесшумно нагнулся, но бить его никто не собирался, стрелять тоже. А в освещенной комнате слышались голоса. В комнате, откуда тянуло запахом сгоревшего пороха.

– Леня, ты чего? Не надо! – скулил кто-то.

Полы в доме деревянные, это Герберта и подвело. Под ногами скрипнуло, Тоша обернулся, но Герберт в это время уже находился в дверях комнаты. Травмат в руке, палец на спусковом крючке, два выстрела слились в один, обе пули ударили Тошу в грудь.

Киллер дернулся, думая, что сейчас умрет, но заминка длилась всего секунду. Тоша понял, что пистолет травматический, боль дикая, но правая рука не отнялась, а в ней ствол с глушителем. Впрочем, Герберт выстрелить ему не позволил. «Йоко» в голову отправил его в нокаут, а «двойка» руками добила окончательно.

Глава 4

Один парень лежал на диване, откинув руку, голова на подушке, глаза открыты, во лбу дырка. Видимо, Тоша выстрелил в него с ходу, бедняга даже понять ничего не успел. Второй несчастный сидел на корточках в углу, одной рукой закрывал голову, а другую держал перед собой, как будто это могло остановить киллера. Обстановка изменилась, но парень не верил в свое спасение и так же, с ужасом, смотрел на Герберта.

– Кто в доме?

– Никого! – жалко пискнул парень.

– Встал! Руками в стену!

Герберт вынул из кармана пластиковые наручники, взялся за Тошу, схомутал его. И рот пластырем заклеил, чтобы не грузил лишними разговорами.

– Ты Шуршин? – спросил Герберт, обращаясь к жертве.

– Я Шуршин.

Парень стоял, руками упираясь в стену, он обыскал его, отобрал документы, карточки, ключи от машины, наличность трогать не стал.

– А это кто? – Герберт кивком указал на труп.

– Василь!

– А это?

– Так Леня!

– Леня Водорезова завалил?

– Э-э…

– Виталик, одну глупость ты уже совершил. Когда оплатил парковку.

Герберт усмехнулся, заметив, как скривился парень.

– Давай больше ты не будешь ошибаться. Тем более что Илью Водорезова ты не убивал, нет? Ты же просто следил за ним, да?

– Да, следил… И не думал, что его будут убивать!

– Давай-ка мы сдернем отсюда!

Герберт не успел надеть перчатки, даже руки не обработал, поэтому старался ни к чему не прикасаться. Тошу он привел в чувство, вывел его в наручниках из дома, забрал с собой и Шуршина.

Травмат – штука довольно шумная, не исключено, что соседи вызвали полицию, более того, они могли тайком наблюдать за двором. Впрочем, фонарь над воротами не горел, а свет в доме Герберт потушил. И шел он, низко надвинув капюшон на глаза.

Он подвел обоих пленников к своей машине, заставил замереть, прислушался, соловьи в малинниках где-то поют, но ветки под ногами вроде не трещат, не похоже, чтобы кто-то подкрадывался к ним.

– В машину!

Тоша кривился от боли в груди, удивленно посматривая на Герберта, все хотел ему что-то сказать, но не мог.

Шуршина Герберт развязал и велел ему сесть за руль, сам разместился в салоне, усадив Тошу напротив. И стреножив его, чтобы не лягался. Травмат он держал в кобуре, а руку тяжелил «ТТ» с глушителем. Тоша ехал в Пушкино убивать, поэтому и прихватил с собой пистолет попроще, чтобы легче было расстаться с ним.

– Из поселка давай, стукнешь машину – отстрелю ухо… Или ты думаешь, что я из полиции? – совсем не весело глянув на киллера, спросил Герберт.

– Не из полиции? – спросил Шуршин.

– А попробуешь сбежать, отстрелю голову. Если получится.

Тоша мрачно усмехнулся. Голову, конечно, отстрелить не получится, но Шуршину от этого легче не будет.

– Так а чего бежать? Я же никого не убивал!

– А на Большой Грузинской что делали?

– За Илюхой следили…

– Знаешь его?

– В институте вместе учились.

– А Василь его знал?

– Василь! Василь не просто знал!.. Василь терпеть Илюху не мог. А Илюха ненавидел его.

– Враждовали? Из-за чего?

– Да Василь и так мажоров терпеть не мог, а Илюха у него Верку Лаверову увел, потом бросил… В общем, Василь поклялся его убить.

– И вы наняли Леню?

– Наняли Леню?! Да нет!..

– Сами убили?

– Нет!.. Только собирались!.. Ну как собирались, следили за Илюхой… Я так вообще не собирался!

– Василь следил?

– Да…

– На Большой Грузинской что делали?

– Илюха там зависал…

– Вы там и решили его грохнуть?

– Ну так Василь ключи от квартиры где-то достал.

– Где-то?

– Я точно не знаю, как там было… Да и не собирался я никого убивать! Просто следили!..

– А Леня здесь каким боком?

– Так он сам нас нашел, мы в машине сидим, он к нам подсаживается. Ксиву предъявил, капитан ФСБ, все такое, мы на задницу… Потом сказал, что наши интересы совпадают, Водорезова надо мочить…

– И вы замочили?

– Да нет, он сам все сделал… Ну, сказал, что сам все сделает, а мы на подхвате.

– Значит, вместе убивали?

– Я точно никого не убивал!.. Даже не собирался!

Герберт глянул на Тошу проницательно и с мрачной иронией. С одной стороны, правильно, настоящий спец не должен теряться, нужно уметь превращать чьи-то проблемы в свои преимущества. Тоша рискнул – и не прогадал. Не будь Герберта, он спокойно бы расправился и с Василем, и с его подельником. Схема простая: один убил другого, а сам покончил с жизнью. Еще и записку признательно-покаянную можно оставить. Трупы находят, следствие пришивает их к делу Водорезова – и все, убийство раскрыто.

Вроде бы все понятно, но вопрос не закрыт. Зачем Тоша убил кухонным ножом? Почему подставлял Ставицкую? Подстраховка? Если вдруг Шуршин и Василь соскакивают с крючка, виновной делают подружку покойного? Это в простом варианте. А в более сложном Тоша мог бросить перчатку Платону Павловичу – от лица того же Феофанова. Стравить две силы – в угоду Хомутову. Разделяй, как говорится, и властвуй… Но зачем тогда Тоше подпрягать Шуршина и его дружка? Он ведь профи, ему помощники не нужны в принципе. Замкнутый круг, однако.

Под чутким руководством Герберта Шуршин вырулил из поселка. Чуть проехали, свернули на дорогу – в лес через поля, самое то, что нужно.

Далеко Герберт заезжать не стал. Велел парню выйти из машины, вывел в поле, уложил на землю, сначала надел наручники, а затем достал скотч, чтобы заклеить рот и связать ноги.

– Что со мной будет? – шалея от дурного предчувствия, спросил несчастный.

– Раньше надо было думать!

Вариантов для Шуршина несколько, и ни в одном Герберт не видел ничего хорошего.

Тошу он выводить из машины не стал, сел напротив, расклеил рот.

– Ну давай, рассказывай!

– А что рассказывать, сам все понял… Только Данила не при делах.

– Уверен?

– А у меня трудовой книжки нет, в кадрах не числюсь… Могу и левый заказ взять.

– Не можешь.

– Ну, знаю, что нельзя… – буркнул Тоша, опустив голову, и закашлялся от боли в грудной клетке. Забулькало что-то в легких.

– Ты же знал, кто у Ставицкой крыша, – сказал Герберт.

– Хомут? – кривясь от боли, глянул на него киллер.

– Знал.

– Понятия не имел, честно говорю.

– С пацанами зачем связался?

– Ну кто-то же должен ответить.

– А нож?.. Почему кухонным ножом убил? Почему в ванной сбросил?.. Ставицкую зачем подставил?

– Не подставлял, просто Василий левша, я нарочно в печень ударил, так только с левой руки можно.

– Василий чуть не сорвался.

– Ну да, заминка вышла, но так разобрался же… Тебя черт принес!

– Да нет, бес тебя попутал, а я по правильным заказам работаю. Со мной нормально все.

– Заказ от кого, знаешь?

– Есть догадка…

Герберт качнул головой, останавливая Тошу. В кармане запищал телефон, нужно ответить. К тому же он вовсе не хотел знать, кто заказчик. Даже если заказчик все-таки Хомутов, хотя это вряд ли. Кирилл Севастьянович знал, как работает Герберт, зачем ему ставить задачу против себя? Нелогично. Скорее всего, заказ действительно левый.

Вынимая мобильник, Герберт вышел из машины, закрыл дверь, чтобы Тоша не слышал разговор.

– Да, – откликнулся он, удаляясь от минивэна.

– А-а!.. Ты где?

«А-а!» в исполнении Хомутова прозвучало вполне естественно, люди, державшие его сейчас на прицеле, даже не поняли, что это условный знак. Кто-то держал Хомутова за шкирку, возможно Водорезов. А может, и заказчик, которому не понравилось, что кто-то влез в его игру.

– Всегда.

– Убийцу нашел?

– А надо?

– Кровь из носу! Или все!..

– Все так плохо?

– Очень!

– Водорезов знает?

– Да!

– Ну не знаю, утешит это его или нет, но тут все просто. Некто Василий… – Герберт торопливо полез в карман, достал права, которые забрал у покойника, поднес к светящемуся экрану телефона. – Василий Сысоев, одногруппник Водорезова, поклялся его убить… Он и заказал парня. Выследил, навел киллера…

– Сысоев! Одногруппник?!

– Однотрахник! Водорезов бабу у него отбил, вот, через годы отомстил…

– Ты это серьезно?

– Киллер у меня, подъезжайте, поговорите.

– Ты где?

– В районе Пушкино, я сброшу геолокацию.

– Жди!.. До упора жди!

В телефоне послышались короткие гудки. Сбросить геолокацию со своего телефона Герберт не мог, марка модели не позволяла, он сделал это с помощью компьютера. А со своего телефона позвонил Данилову. Водорезов мог резко взять Хомутова в оборот, обрубить коммуникации, лишив его возможности обратиться за поддержкой. Сейчас Водорезов привезет его сюда, он в бешенстве, возможно все.

Данила ответил практически сразу, голос будничный, сонный.

– Хомутов не звонил? – резко спросил Герберт.

Он не представлялся, Данила знал его по голосу.

– Нет, а должен?

– Прижали его, в Пушкино везут, стрелка тут одна…

Герберт в нескольких словах объяснил суть проблемы, запросил помощь и сбросил геолокацию. Сходил, глянул, как там Шуршин, и вернулся к Тоше.

– Ситуация не айс, – в упор глядя на киллера, сказал он. – Ты замочил Водорезова, отец Водорезова взял за жабры Хомутова. И везет его сейчас… Как думаешь, кто во всем этом виноват?

– Не знал я раскладов, – буркнул, опустив голову, киллер.

– А расклады хреновые. Шуршин, конечно, расскажет, как Сысоев собирался убить Водорезова, а он его отговаривал. Но тогда он и про киллера скажет, в смысле про тебя… Сдавать тебя придется. А ты сдашь Хомутова… Я тебя сейчас развяжу, и ты пойдешь в лес, – зловещим тоном проговорил Герберт.

– А ты мне в спину, – правильно понял его Тоша.

– Это если ты не сдашь Водорезову заказчика. Водорезов должен знать, кто заказал сына.

– Как я ему сдам заказчика?

– Через меня… Поверь, мне этот геморрой не нужен, но Хомутов под раздачей, надо решать вопрос.

– Там очень серьезные люди, я не могу сказать. – Тоша отвел взгляд.

– Можешь, – давил на него Герберт.

– Вор Водорезова заказал. Вор в законе, реальные дела, там бабла столько…

– Зачем заказал?

– Око за око… У Водорезова сын, у вора племянник. Водорезов племянника этого закрыл, а в тюрьме с племянника спросили. За дядю. Там свои терки… Может, с подачи Водорезова и спросили, я точно не знаю. Знаю, что заточкой пырнули. Долго били, от селезенки, говорят, ничего не осталось…

– Серьезно ты в теме, – заметил Герберт.

– Ну так и вор этот не последний для меня человек…

– Имя назовешь?

– Может, я сам его сделаю? – натужно спросил Тоша.

– А смысл? Если Водорезов не будет знать его имени.

– Ну, потом и узнает.

– Сразу нужно.

– Ну хорошо… Липатий его зовут, – тихо, едва слышно проговорил Тоша.

Так же тихо Герберт кашлянул в кулак. Знал он, кто такой Липатий, и не хотел бы связываться с ним. Славянский вор, из девяностых, рэкетом занимался недолго, очень быстро переключился на очень серьезные дела, вступил в борьбу за нефть и преуспел в этом. Где-то в конце девяностых Липатия короновали, статус вора в законе помог ему раскрутиться еще больше, бизнес у него более чем серьезный. И такие же реальные возможности. Живет вроде бы в Испании, но руки у него длинные, если до Водорезова дотянулся, то и Герберту шею скрутит.

– Липатий знает, кто убил его племянника, разве Водорезов не должен знать, кто убил его сына?

– Придет время, узнает.

– А пока во всем виноват Сысоев, да?

– Вали все на Сысоева. Он киллера нанял…

– Шуршин скажет, что киллер сам по себе образовался.

– Завали Шуршина. Хочешь, я это сделаю… Не ввязывай в это дело Липатия, он тебе этого не простит… И меня тоже, – вздохнул Тоша.

– Не простит и отомстит?

– Накажет. Если я его не завалю… Поверь, это реальный выход из ситуации!

– Выход – вот! – Герберт кивнул в поле через открытую дверь.

– Ствол вернешь? – спросил киллер, глянув на пистолет, который Герберт положил на сиденье.

– Не сегодня.

– Почему?

– Говорю же, Водорезов едет. Вряд ли подарки будут сладкими. А у меня только травмат.

Имелся еще и боевой пистолет, но в дальнем тайнике, достать ствол будет непросто.

– Ну да… Наручники снимешь?

– Пока только ноги развяжу.

Герберт вывел киллера из машины. Пистолет с собой не взял, но и далеко от машины отходить не стал. А сняв с Тоши наручники, в тот же миг сдал назад. И, как оказалось, не зря. Киллер ударил его рукой с разворота, очень мощно и быстро. Герберт находился в ожидании удара, но блок подставить не успел. Сильный удар в надбровье отбросил его к машине, но именно это сыграло с Тошей злую шутку. Герберт не отключился ни на мгновение, а удар спиной в стойку кузова отбросил его назад, направив на противника. И сразу же – локтем под нижнее левое ребро, удар удался, Тошу едва не скрутило от боли. А Герберт не останавливался, пока не сбил противника с ног. Добивать не стал, просто заскочил в машину и взял трофейный пистолет.

Тоша из борьбы не вышел, быстро поднялся, ворвался в машину, но Герберт уже навел на него ствол. И сразу же выстрелил. Фонтан крови из затылка выплеснулся в открытую дверь, туда же вылетел и покойник.

Герберт перевел дух, схватил Тошу за ноги, оттащил подальше в поле, там и уложил. Вернулся к машине, сел, попил водички, сходил к Шуршину, на обратном пути зазвонил телефон.

– А-а! Ты где? – нервно, порывисто спросил Хомутов.

– На месте, вас жду.

– Никому не звонил, ничего не говорил?

– А-а, нет…

Герберт также подал условный знак, позвонил Даниле, попросил содействия.

– Никуда не уходи, скоро будем…

Скоро растянулось на целый час, Герберт за это время и с Шуршиным поговорил, и оружие приготовил, один ствол уложил на колесо машины, другой оставил в салоне под сиденьем.

Он не ошибся, Хомутов не приехал, его привезли. «Майбах» подъехал в сопровождении двух «Гелендвагенов». Водорезов еще не появился, а Герберта уже скрутили его церберы.

Водорезов из машины выходил медленно, как будто ноги не держали. Немолодой он уже, лет шестьдесят, сухощавый, белый как лунь, и с ногами у него все в полном порядке. С первого шага разогнался, к Герберту подскочил, как будто хотел пырнуть его в живот своей тросточкой. Глаза навыкате, челюсть трясется.

– Где Илья?

Тросточкой своей он замахнулся, но не ударил. Это сделал телохранитель, рубанул ногой под колено, второй пришел ему на помощь, и они вдвоем опустили Герберта на колени перед своим боссом. Но удержать не смогли. Герберт извернулся, сел, как штангист перед рывком, поднатужился и взял вес. Амбалы пытались вернуть его на место, один ударил кулаком в живот, другой в зубы, но Герберт все же смог встать на ноги.

– Пусть стоит! – махнул рукой Водорезов.

– Где Хомутов? – спросил Герберт, сплюнув кровью.

– Что?! – оторопел от такой наглости Водорезов.

– Вашего сына заказал Василий Сысоев, он его выследил, он навел на него киллера, когда я пришел, ваш сын был уже мертв.

– Был уже мертв?.. – тоскливым эхом отозвался Водорезов. – Тогда ты почему жив?

– Сысоев мертв. Киллер его убил, чтобы замести следы. И Шуршина убить собирался, но не успел. Я остановил киллера, Шуршин жив, он здесь недалеко, он все подтвердит…

Герберт не уговаривал Виталика подтвердить его версию. Если вдруг возникнут расхождения в показаниях, он всегда может сказать, что не совсем правильно понял Шуршина. А о Липатове парень не знает. И Тоша уже никому ничего не скажет.

– Шуршин, Шуршин… Виталик?!

– Засветился Виталик на Большой Грузинской, номера липовые поставил, а парковку по настоящим оплатил. Я на него вышел, чуть не опоздал…

– Да заткнись ты!.. – зыркнул на Герберта Водорезов. И тут же спросил: – Это ты сейчас Ставицкую выгораживаешь?

– Я располагаю уликами против Сысоева, могу еще собрать доказательства их с Шуршиным вины… – вспомнив о ключах, сказал Герберт. – А мотив у них был – Вера Лаверова. Из-за нее все… Ну, точно не скажу, может, были какие-то другие, более глубокие, мотивы. Или более мелкие…

– Лаверова… Шлюха!.. И Ставицкая шлюха! – изнывая от презрения, процедил Водорезов. – Кабинетная проститутка! Ненавижу!..

– Ну, это ваше право!

– Заткнись! – рявкнул Водорезов, с ненавистью глядя на Герберта.

– Да я, в общем-то, все сказал.

– Ты не сказал, что случилось с моим сыном!

– Убили вашего сына. Ножевое ранение в область печени, несколько ударов. Ставицкая не могла бы так. Она правша, а киллер косил под левшу.

– Да заткнешься ты? – снова зашипел Водорезов.

Герберт послушно приложил палец к губам. И усмехнулся. И секунды не пройдет, как его снова захотят выслушать. Так и оказалось.

– Зачем киллеру косить под левшу? – спросил убитый горем отец.

– Потому что Сысоев левша, киллер изначально собирался избавиться от заказчика. Ну, насколько я понял…

– Куда ты дел тело моего сына?

– Сжег.

– Что?! – встрепенулся Водорезов.

И так глянул на своего телохранителя, что Герберту не поздоровилось. Он успел напрячь пресс перед ударом в живот, но это не помогло. К процессу подключились второй и даже третий. Герберта свалили на землю, «лежачего не бьют» на него не распространялось. И Водорезов не останавливал.

Глава 5

Удары сыпались со всех сторон, били мощно, точно, увернуться невозможно, но Герберт все же пытался закрываться, особенно берег зубы и голову. В ответ не бил, но медленно приближался к своей машине, дотянуться бы до ствола и всех наглухо… Даже сквозь звон в голове он понимал, что ствол паленый, как минимум два трупа на нем, но без пистолета не выжить. Если Водорезов не остановит своих выродков. А старый молчал.

До пистолета Герберт так и не дотянулся, чуть в стороне вдруг громыхнул выстрел. Увлеченные зрелищем охранники Водорезова не заметили, как появился Данила со своими людьми. Или заметили, но поздно. Вооруженные, в бронежилетах бойцы обступили Водорезова с его свитой.

– Это беспредел, Платон Павлович!

Сквозь пелену в глазах Герберт видел, как Данилов надвигается на Водорезова, накручивая на ствол пистолета глушитель. Роста среднего, крепкий на вид, но даже неплотного телосложения, он мог создавать эффект объемной угрозы, казаться крупнее, чем был, и наводить тоску на соперника. Сильная он личность, этого у него не отнять. Даже Герберту иногда становилось не по себе от его присутствия, никогда бы не подумал, что он может так обрадоваться Даниле.

– Ты кто такой? – заколотился старый.

– Где Кирилл Севастьянович? – мельком глянув на Герберта, спросил Данилов.

Костюм на нем дорогой, стильный, и пистолет с глушителем ему к лицу. Ствол смотрел Водорезову прямо в живот. И никто не смел одернуть Данилу, слишком уж круто выглядели его подмастерья.

Водорезов еще только подавал знак, а Хомутов уже выходил из «Майбаха». Выходил, отряхиваясь, как будто в мусорке побывал.

– Платон Павлович, где ваше воспитание? – глядя на Водорезова, выговорил он. – Уважаемый человек, а ведете себя как гопник из подворотни!..

– Где мой сын? – зло, сквозь зубы процедил Водорезов.

Он, конечно, осознавал уязвимость своего положения, но духом не падал. Охрана его никуда не делась, да и Хомутов не казался человеком, с которым никак не договориться.

– Гера, это что с тобой такое?

Хомутов подошел к Герберту, одну руку положил ему на плечо, другой охлопал запыленный пиджак.

– Нельзя так, Платон Павлович!

– Где мой сын? – настаивал Водорезов.

– Убили вашего сына, Платон Павлович, – поворачиваясь к нему, сказал Хомутов. – Тело сожгли, но прах в целости и сохранности.

– В целости?! Прах?!

– Вам же сказали, убийцы вашего сына установлены, – процедил сквозь зубы Герберт. – Один мертв, другой здесь, он вам все расскажет.

С ним тоже можно было договориться, но так хотелось заехать Водорезову ногой! Да так, чтобы вставная челюсть выскочила.

– Кто здесь?

– Виталик Шуршин, вы его знаете.

– Где он? Я хочу его видеть!

Хомутову объяснять ничего не пришлось, Даниле тоже, Герберт привел Шуршина, и тот все рассказал за него, но уже с подробностями. Оказывается, Сысоев вернул свою Лаверову, но та продолжала бегать за Ильей Водорезовым и даже переспала с ним. Все это вывело Сысоева из себя, и Водорезов узнал, чем все это закончится.

– А где киллер? – спросил он.

– А киллер попытался сбежать… Не знаю, откуда пуля прилетела. Но прилетела. Киллер мертв.

– А киллер был? – спросил Водорезов, с ненавистью глядя на несчастного Шуршина.

– Да, был… Понял, что мы кого-то выслеживаем, – промямлил тот. – Сказал, что капитан ФСБ, что наши интересы совпадают…

– ФСБ?! Какие интересы?!

– Это для Виталика сказка, – усмехнулся Герберт, глядя на парня. – На самом деле Сысоев уже обо всем договорился с киллером. Он уже точно знал, что киллер убьет вашего сына. Потому что сам он убить не мог, не дано.

– Если договорился, то я об этом не знал!.. – поспешил заверить Шуршин. – Я вообще не собирался Илюху убивать!

– Но ведь его убили! – тихо проговорил Водорезов.

Даже сам Виталик прочитал в его словах приговор.

– Я не убивал! Сысоев без меня договорился!..

– Я могу забрать это ничтожество? – обращаясь к Хомутову, через губу спросил Водорезов.

– Нет! – ответил за босса Герберт.

– Нет?!

– Шуршин видел, как киллер убил Сысоева. Я не хочу, чтобы труп Сысоева списали на меня.

– Да, да, Леня Василя застрелил!.. – закивал Шуршин.

– Где прах моего сына? – Теперь Водорезов хотел испепелить Герберта.

– Прах вашего сына – это уголовное дело. Нет праха – нет дела.

– И как это понимать? – еле слышно, дрожащим от волнения голосом спросил несчастный отец.

– А так и понимать – нет никакого дела. И не будет… Но прах сына вы получите.

Водорезов поднял руку, скривив указательный палец, хотел помахать им перед носом Герберта, но вдруг закатил глаза и стал терять сознание. Телохранители подхватили его, кто-то сунул под язык таблетку.

– Что с ним? – забеспокоился Шуршин. – Сердце?!

Начальник охраны зло глянул на него, Водорезова повели в машину, помогли сесть. Данила велел своим бойцам не расслабляться, вдруг это какой-то обманный маневр? Но Водорезов не шутил, ему на самом деле стало плохо, и увезли его в спешном порядке. Поле боя осталось за Хомутовым, но его это не радовало.

– Данила, ты, конечно, лучше всех! – как-то не очень весело похвалил Хомутов. – Если бы не ты…

– Я знаю, кто такой Водорезов… – сказал Данилов и, глянув на своего бойца, велел увести Шуршина куда-нибудь подальше.

– Ну, мы тоже не щи лаптем… Чушь какая-то, хотел убить, а нанял киллера! – глядя на Герберта, задумался Хомутов.

– Это вы про Сысоева?

– Как-то не очень гладко стелется?

– Ну так Сысоев никого не нанимал. Тоша сам подписался. Заказ у него был.

– Кто подписался? – повел бровью Данила.

– Тоша. Из твоей обоймы… Сказал, левый заказ, Данила, сказал, не в курсе.

Герберт выразительно посмотрел на Хомутова. Может, он в курсе?

– Твой Тоша? – глянув на Данилу, Хомутов повернул голову к Герберту. – Хочешь сказать, что это я заказал?!

– Я хочу сказать, что не верю в совпадения.

– Кто Водорезова заказал?

– Тоша не хотел говорить. Я настаивал, а он на меня бросился… – Герберт провел пальцем по набухшей шишке на правом надбровье. – Пришлось стрелять.

– А по-другому никак нельзя было?

– А зачем?.. Зачем нам нужен заказчик Водорезова? У нас проблем мало?

– И стало еще больше, – мрачно усмехнулся Данила.

– Ты прав, Гера, ты прав! Нам бы с этим со всем расхлебаться!.. Водорезов и заявить может…

– Никто ничего не знает. Шуршин не видел, Тоши больше нет, остались только я да Ставицкая…

– Ставицкая!.. – поморщился Хомутов. – Ты же увез ее куда-то!

– Увез, – кивнул Герберт.

Ставицкую он отвез на съемную квартиру, которую сдал ему знакомый риелтор. Позвонил Валере, тот назвал адрес, подъехал с ключами, как обычно, никаких вопросов. Квартира, конечно, далека от идеала, но Лариса нос не воротила, обещала ждать. Герберт звонил ей, когда ехал в Пушкино, преследуя киллера, сказала, что у нее все в порядке. А сама, возможно, в это время уже находилась в своей квартире – на Большой Грузинской. Там Водорезов ее и подсек, а как еще объяснить казус с Хомутовым?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.