Где вы, корни русофобии?
Истоки русофобии не лежат на поверхности
Геннадий Чардымов

© Геннадий Чардымов, 2025

ISBN 978-5-0065-7926-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Давно возникал вопрос о причинах столь «мягкого и пушистого» отношения к русским со стороны представителей так называемой Западной цивилизации. Откуда растут корни этой всепоглощающей русофобии? У многих стран, народов есть какие-то проблемы, враждебные, в той или иной части, отношения с другими странами, народами, особенно с соседними. Но такой массовости, глобальности, найти в истории трудно. Поэтому, высказывания наших «любимых» народом либералов-западников о том, что подобную терминологию можно придумать и в отношении других народов, выглядят весьма лицемерно. Стало быть, ответ на этот вопрос не столь прост и его необходимо искать.

Задача, поставленная автором, лежит в сфере взаимоотношений между различными группами лиц отличающихся друг от друга по этническим признакам. Это весьма тонкая и эмоционально взрывная тема, которая может вызывать конфликты. Поэтому, прежде чем начать данное исследование я счел необходимым сделать соответствующие пояснения.

Нет наций, этносов, народов, принадлежащих к той или иной цивилизации, которые являются хорошими или плохими. Они просто являются разными. То есть, чем-то отличающимися друг от друга по определенным качествам характера, жизненному укладу, менталитету.

И второе, необходимо понимать, что отдельный человек и та или иная этническая группа, к которой он формально принадлежит, это совершенно разные «вещи». И когда речь будет идти о том или ином народе, о народах, принадлежащих той или иной цивилизации, необходимо понимать, что это не об отдельном человеке, принадлежащем данному этносу, и даже, не совсем об этносе в целом. Речь идет о выделяющихся качествах менталитета наработанных в длительном историческом процессе формирования, существования данного этноса, которые фиксируются в их эгрегорах.

Задачей данного исследования является не выявление «хороших» или «плохих» качеств, эти понятия весьма субъективны, а поиск причин, в связи с которыми возникла та самая «русофобия», которая вынесена в название данной книги.

Начал я свое исследование, вполне естественно, с наиболее простого пути, с попытки найти аналогию. То есть просмотреть историю человечества и найти в ней народы, к которым было подобное отношение. Не обязательно полностью аналогичное, не обязательно в те же периоды истории развития человечества, не обязательно в тех же масштабах, но, все же, в чем-то сходное с искомой русофобией.

Такие аналогии мной были найдены. Анализ подобного отношения к данным народам дал совершенно четкое понимание причин появления данного отношения. У причин появления подобного неадекватного отношения к отдельным народам есть два пласта. Первый находится в определенных выделяющихся качествах менталитета, наработанных в длительном историческом процессе формирования, существования данного этноса, которые, как уже говорилось, фиксируются в их эгрегорах. Повторюсь, к каждому отдельному человеку, это никакого отношения не имеет. И второй пласт связан с наличием в среде представителей иных этносов отдельных лиц не справляющихся со своими эмоциями, которые «выходят на поверхность» в виде негативного, а часто и агрессивного, отношения к данным качествам того или иного народа, переходящего к агрессивному отношению к, собственно, представителям этого народа.

К сожалению, я не имею возможности осветить, даже частично, процесс данной аналитики по весьма банальным, в какой-то мере, и смешным, причинам. Собственно говоря, в настоящее время мы уже привыкли часто слышать, когда черное называют белым, а белое черным. В том числе, подобное часто связывают с той самой русофобией. Благодаря современным технологиям мне довелось попасть именно в данный капкан. Попытка выяснения проблем появления причин появления негативных аспектов, упорно трактуется искусственным алгоритмом, осуществляющим модерацию книги в противоположном ключе. В связи с чем, данную аналитику я вынужден удалить.

Это, кстати, наглядный пример, для лиц «влюбленных» в торжество искусственного интеллекта.

Найдя эти данные по иным народам, я пытался применить ту же быструю схему и к русскому народу. Какие именно качества русского народа, какие причины, связанные с некими историческими событиями, какие аспекты поведения, связанные с русским менталитетом, могли вызвать то отношение, к русскому народу которое принято именовать термином русофобия?

Как не пытался я найти какие-либо основания для этого, ничего у меня не получалось. Ничего такого, неприятного, что отсутствовало бы у других народов, не находилось. Связь с проблемами взаимоотношений общественно-экономических систем (социализма-капитализма) частично может прослеживаться, но никак не может считаться однозначной. Ибо, русофобия существовала еще и до 1917 года, продолжала она существовать и после крушения социалистической системы, более того, в последнее время оная существенно усиливается.

Получается, необходимо искать ее корни в комплексе каких-то многих отдельных, относительно небольших частей со временем развившимся в одно целое, либо в чем-то мистическом, невидимом обычным материальным глазом. Возможно, также, оная родилась благодаря естественным взаимоотношениям, конфликтам с отдельными, в основном соседними государствами. Понятно, что сложные периоды взаимоотношений России, к примеру, с той же Польшей, еще с конца средних веков, или более поздние с Японией или Финляндией, не проходят бесследно. Следует также учесть и определенную специфику русофобии, ее наличие у отдельных представителей собственного народа.

К этому действу сейчас и приступим. Попробуем нащупать, разыскать и расплести отдельные ниточки и понять, как они сплелись в отдельный канат под именем русофобия.

I. Исторические предпосылки

Русофобия – столь знакомый нам термин, давно уже ставший обыденным. Это некая теория, некая идеология или особое миропонимание согласно которому, по сути, русский народ имеет какую-то низменную природу.

Россия —империя зла. Народ России, согласно этой ущербной идеологии, наделяется какими-то специфическими, уникальными свойствами, с тягой ко всему варварскому, низменному, ущербному, а также жестокому, злобному и агрессивному. Соответственно, просится вывод о необходимости исправления, а при невозможности и уничтожения такого народа во имя добра и всего хорошего. Атака идет по всем фронтам и по вопросам культурно-историческим и генетическим.

Как автор работ по истории древней Руси не могу не вспомнить и про мнение о русском народе как народе в принципе неспособном к порядку и даже к образованию собственного государства. Пресловутая Норманская теория привнесенная в нашу историческую науку известными «великими» немцами-академиками Байером, Миллером и Шлёцером, через некоторое время, казалось бы, отброшена, как случайное заблуждение, но затем, почему-то вновь вернулась, уже как научная теория происхождения русского государства. И до сих пор во властных кругах «нашей» исторической науки оная почему-то считается незыблемой. Догматы Норманской теории въелись в сознание народа практически как совершенно естественные реалии, как дважды два четыре. Все, как бы естественно, просто культурные и образованные народы подчинили себе народы примитивные и образовали их в государство. И это при всем при том, что никаких сколько-нибудь серьезных оснований для подобных выводов никогда и не было.

Что ж, начнем поиски с истории, исторических сведений о Руси, России и их трактовке иноплеменниками.

Каких —либо здравых мыслей о наличии русофобии или каких-то точек ее зарождения во времена древней Руси не приходит, да и с источниками по данному периоду все весьма непросто. Первое, что приходит в голову из древнего периода, это связь с империей Чингисхана и его потомков. Ужас перед империей Чингизидов на Западе был огромен. Совсем не зря на Западе так легко прижился столь знакомый им термин созвучный одному из имен данного народа – «Тартария», термин символизирующий ужасы преисподней (Тартара). А, как нам известно, русофобия идет именно с Запада. О длительной связи Руси с государствами, основанными Чингизидами всем известно, посему вероятность переноса данного страха на русское государство была возможной.

Смотрим на произведения представителей Западной Европы, во времена существования монгольских империй и немного после них, в которых может упоминаться характер, национальные особенности жителей Руси, да и собственно государства которые могли послужить истоком развития негативного отношения к русскому народу.

Каких-то серьезных произведений найти не удается, только что-то типа путевых заметок, мимоходом упоминающих русское государство или, как его именовали с легкой руки поляков, Московию.

Итальянец Амброджио Кантарини побывавший на Руси во времена Ивана III упоминает о «неблагоприятном» мнении жителей Руси в отношении итальянцев, которых оные считаю «людьми погибшими», то бишь, еретиками. Здесь, собственно, все понятно, дело здесь не в итальянцах и русских, или шире, европейцах и жителях Руси, а в противостоянии православия и католицизма. Оное стоит взять на заметку и обратиться к данной проблеме позднее. В те времена религиозные противоречия имели куда более серьезное значение чем различия между этносами. Более ничего негативного не звучало.

У его соотечественника Альберто Кампензе каких-либо негативных высказываний вообще не нашлось, если конечно не считать таковыми сообщения о существовавшем в стране запрете продаж (кроме праздничных дней) вина и пива. Более того, бросается в глаза восхищение высокой нравственностью представителей русского народа. Вряд ли высокая нравственность может служить толчком к развитию той самой жуткой русофобии, с которой мы имеем несчастье сталкиваться в настоящее время. Даже если бы нам этого и хотелось, сие слишком уж маловероятно.

Но дело здесь не в итальянцах. У представителя, наверное, народа с самой сильной в настоящее время русофобией, Климента Адамса посещавшего страну в середине 16 века, в его работе «Английское путешествие к московитам» также не находится ничего ужасного в отношении к «московитам». Он упоминает то обстоятельство, что у московитов строения деревянные и мостовых нет каменных, да и все не столь красиво как у них. Обращает внимание на выносливость русских, легко переносящих холод и малое количество грубой пищи и на то, что за первую вину здесь воров не вешают как в Англии. Не мне судить, хорошее это отношение или плохое, на мой взгляд, обычное мнение иностранца. Но, совершенно точно, никаких точек отсчета, корней русофобии здесь найти невозможно.

И так было в целом по всем сохранившимся записям, ничего интересного, того, что хоть как-то могло притянуть русофобию не находилось.

Отнюдь не русофобия, но отдельные элементы, которые в какой-то мере могли послужить некими «реперными точками» были найдены в той самой работе Сигизмунда Герберштейна которая помогала мне в работе по восстановлению истинных событий в истории древней Руси. (См. работы серии Древняя Русь. Историческое расследование).

Барон Сигизмунд фон Герберштейн являлся дипломатом, послом в «Московию» от Австрийской империи, хотя правильнее, наверное, будет сказать от Священной Римской империи, ибо династия австрийских Габсбургов являлась с середины 15 века императорами Священной Римской империи Германской нации. Прибыл он в Москву, в качестве посредника в переговорах великого князя всея Руси Василия III с послами великого князя литовского и короля польского Сигизмунда I. Именно такие данные приводятся в предисловиях к работе Герберштейна. Но есть и мнения историков полагающих, что налаживание отношений Руси с данными государствами было не конечной целью. Главной целью было склонение Руси к войне с Османской империей на стороне католической Европы. Собственно, именно для этого и нужно было примирить Русь с соседями. Напомню, что это были времена рассвета Османской империи. Правда, несмотря на длительный период нахождения в «Московии», а он находился там дважды в 1517 и в 1526 годах, свою задачу ему выполнить так и не удалось. Кстати сказать, впоследствии западным представителям часто удавалось втягивать Россию в их разборки. Возможно, именно для обоснования провала своей миссии он и описал царящие в стране нравы в данном ключе, с вкраплением неких мелких отрицательных аспектов в отношении московитов, в целях обоснования постулата о том, что он сделал все что мог, но с такими «варварами» договориться невозможно в принципе. Но, может быть это было лишь результатом того, что он считал себя, представителем преемника Римской империи и описывал «варваров», так «как и положено».

Вот, к примеру, записи, которые вполне могли бы являться истоком столь популярного тезиса русофобов (особенно из соседних народов) о рабском сознании русских.

«Все они признают себя холопами (chlopos), то есть рабами государя. Точно также более знатные имеют рабов, но большей части купленных или взятых в плен; те же свободные, которых они содержат на службе, не могут свободно уходить, когда им угодно. Если кто-нибудь уходит без воли господина, то его никто не принимает. Если господин не обходится хорошо с хорошим и способным слугою, то он до известной степени навлекает на себя бесчестье у других и не может после этого достать других слуг.

Этот народ находит более удовольствия в рабстве, чем в свободе. Ибо перед смертью господа, в огромном большинстве случаев, отпускают известных рабов на волю, но эти последние тотчас, за деньги, отдают себя в рабство другим господам. Если отец, как это у них в обычае, продаст сына, и этот последний каким бы то ни было образом станет свободным или будет отпущен на волю, то отец, по праву отцовской власти, может продать его еще и еще. После четвертой же продажи он не имеет на сына более никакого права. Карать смертною казнью рабов и других лиц может один только государь.

Колоны (coloni) шесть дней в неделю работают на своего господина, а седьмой день предоставляется им для собственной работы. Они имеют несколько собственных, назначенных им их господами полей и лугов, которыми они и живут; все остальное принадлежит господам. Кроме того, положение их весьма плачевно и потому, что их имущество предоставлено хищению знатных лиц и воинов, которые в знак презрения называют их крестьянами (christiani) или черными людишками.»

Можно найти в данной работе и другие, «не сильно восхваляющие» наш народ описания. В общем, оказывается «московиты» и к насилию склонны и даже к убийствам, и к пьянству, и к «венериным утехам». Сразу заметим, что в ранее перечисленных записях иностранцев о Руси говорилось, по сути, совершенно о противоположном.

Приведу пару выдержек для лучшего понимания проблемы.

«Есть в Москве один немецкий кузнец по имени Иордан, который женился на русской. Прожив некоторое время с мужем, она как-то раз ласково обратилась к нему со следующими словами: „Дражайший супруг, почему ты меня не любишь?“ Муж ответил: „Да я сильно люблю тебя“. „Но у меня нет еще“, – говорит жена, – знаков любви. Муж стал расспрашивать, каких знаков ей надобно, на что жена отвечала: „Ты ни разу меня не ударил“. „Побои, – ответил муж, – разумеется, не казались мне знаками любви, но в этом отношении я не отстану“. Таким образом немного спустя он весьма крепко побил ее и признавался мне, что после этого жена ухаживала за ним с гораздо большей любовью. В этом занятии он упражнялся затем очень часто и в нашу бытность в Московии сломал ей, наконец, шею и ноги».

«Я слышал однажды, как слуги жаловались, что господа не побили их как следует. Они считают, что не нравятся своим господам и что те гневаются на них, если не бьют».

Есть в данной работе и штрихи по поводу уже привычной ассоциации России с «медвежьей страной». Это были отдельные элементы описания холодной зимы 1526 года.

«Мы лично, приехав туда, видели, как от зимней стужи прошлого года совершенно погибли ветки плодовых деревьев. В тот год стужа была так велика, что очень многих ездовых, которые у них называются gonecz, находили замерзшими в их возках. Случалось, что иные, которые вели в Москву из ближайших деревень скот, привязав его за веревку, от сильного мороза погибали вместе со скотом. Кроме того, тогда находили мертвыми на дорогах многих бродяг, которые в тех краях водят обычно медведей, обученных плясать. Мало того, и сами медведи, гонимые голодом, покидали леса, бегали повсюду по соседним деревням и врывались в дома; при виде их крестьяне толпой бежали от их нападения и погибали вне дома от холода самою жалкой смертью».

Даже на столь любимой мной карте Герберштейна (см. ниже) часто используемой мной в исторических работах, медведи присутствуют.

Может быть подобные сообщения были связаны, как уже говорилось, с провалом главной миссии Герберштейна или его статусом, а может быть это было простым отражением реалий заинтересовавших автора. Возможно, имело место быть и то, и другое.

Вспомним к примеру странную русскую поговорку «Бьет – значит любит», наверное, оная возникла совсем не на пустом месте. В словаре В. Даля можно найти и др. пословицы близкие по значению к данной: «Кто кого любит, тот того и бьет», «Кого люблю, того и бью», «Милый ударит – тела прибавит», «Милый побьет, только потешит», «и др. Можно вспомнить и поучения книги «Домострой» появившейся примерно в это же время.

И русская зима вполне могла в отдельные годы быть еще более жестокой, во время которой могли замерзать и гонцы, и бродяги, водящие медведей.

Тем не менее, сами по себе упоминания о подобных обстоятельствах в какой-то работе одного иностранца, кажется, вряд ли могли повлиять на развитие русофобии. В общем-то, отдельный случай, вероятно, имевшийся в действительности (может и немного приукрашенный) никак не мог стать постоянной характеристикой страны. Вполне естественной будет мысль усомниться в том, что одно произведение может так повлиять на взгляды всего населения.

Так-то оно так, но вполне возможно, было и наложение данные сведения и иных аспектов, которые в совокупности с ними и могли повлиять на развитие русофобии.

Смотрим на дальнейшее «развитие» данной работы.

Кстати говоря, нельзя не учесть и то обстоятельство, если в России она впервые была опубликована лишь в 1785 году, то, после первого издания в 1549г., в течение оставшейся половины 16 века данная работа на Западе издавалась еще 22 раза. Представляете, это практически раз в два года! Сие означает, что это произведение Герберштейна пользовалось огромнейшим спросом, что оно, в конце концов, стало известно огромному количеству жителей. К этому необходимо добавить и то обстоятельство, что других письменных источников о «далекой снежной Московии» в тот период там не было.

Соответственно, данное произведение, не могло не послужить основой для всех последующих работ представителей Запада писавших о Руси, точно так же, как и произведение Геродота служило основой для работ историков будущего. Весь этот негативный посыл Герберштейна сохранялся и в последующем. Этому не сложно поверить даже без изучения каких-либо исторических документов, все те перечисленные выше примеры, «о стране медведей», «о рабской сущности», «склонности к насилию и пьянству» никуда не исчезли.

Тому, кто связан с работой в сфере истории, известно, как сложно преодолеть устоявшиеся штампы, даже если они возникли постепенно, и совершенно на «пустом месте».

Все же, немного взглянем и дальше. Вновь вернемся к «благосклонным итальянцам», но в совокупности с нашим хранителем страны – медведем. На этот раз, к итальянскому дворянину только по происхождению, Александру Гваньини, состоявшему на службе у Польского короля. Собственно говоря, именно благодаря усилиям представителей Польши, все эти русофобские страшилки и разрабатывались. Особенную силу приобрели эти страшилки во времена Ливонской войны 1558 – 1583годов. Гваньини в 1578 году была опубликована от своего имени рукопись по-видимому принадлежавшая Матею Стрыйковскому. В данном конкретном случае это не суть важно. Тем более, что в ней почти дословно повторяются слова другого автора, известного нам Сигизмунда Герберштейна.

Ключевое слово в данном предложении – почти.

«Да и людей, окоченевших от холода, часто находят мертвыми под открытым небом в телегах; мало того, лесные медведи, гонимые голодом, и то покидают леса, разбегаются по соседним деревням и врываются в деревенские дома; когда толпа крестьян убегает перед их нападением и силой, то за стенами дома жалким образом погибает от жестокого холода».

Сообщение, казалось бы, аналогичное, только вот, это сообщение не о единичном эпизоде, происходившем в одну чрезвычайно холодную зиму, а уже об обыденном регулярном явлении происходящем, как указано в произведении – часто. Небольшой штрих, и вот вам уже – медведи в России постоянно бегают по улицам.

Так, постепенно, чаще всего умышленно маленькими штришками в западном восприятии рождался образ «дикой России» и «дикого народа» ее населяющего.

У того же Гваньини, работа которого, казалось бы не содержала личных сведений, а лишь «переписку», сведений из работы Герберштейна и Альберта Шлихтинга «О тирании великого князя Московии Иоанна Васильевича», этих образов было достаточно. Сама работа Шлихтинга не публиковалась, вполне вероятно, она также, мелкими штришками была переделана. Его работа насыщена описанием жутких «подробностей» пыток, издевательств, казней, осуществляемых злобным царем «Московии» Иоанном Грозным.

Кстати, почетное место в качестве орудий, инструментов пыток занимал все тот же русский медведь. Вся история Московии представляется не чем иным, как чередой все более усиливающихся тиранических бесчинств.

Работа Гваниньи также, как и работа Герберштейна неоднократно переиздавалась, пользовалась спросом.

Все эти по своей сути антирусские произведения с неизбежностью влияли на развитие русофобии, как и множество иных нюансов крупных и мелких, которые подогревались в определенные периоды. К таким периодам можно отнести кроме Ливонской войны, период Смутного времени, Петровских войн. Сильно развитие русофобии проявилось в Польше, особенно в периоды после подавления восстаний 1794, и 1830—31 годов. Заметно влияние на развитие русофобии со стороны Англии и всего англо-саксонского мира, оная подогревалась серией столкновений с Россией мешавшей захватническим устремлениям Англии, при том, что сами русские «несправедливо» заняли большие территории с многочисленными полезными ископаемыми, которыми должен владеть «весь мир».

Тем не менее считаю необходимым для последнего штриха в данном направлении поиска обратиться еще к одному произведению. Его явно нельзя обойти стороной, более того его следует отметить особо. Имеется в виду маркиз Астольф де Кюстин и его работа «Россия в 1839 году». Как видно из фамилии, это, скажем так, уже не поляк, но еще не англосакс. Прославился данный французский писатель своими путевыми заметками, в них он описывал разные страны в которых побывал, но особую славу он приобрел именно путевым заметкам о России.

Правда, без маленького польского следа и здесь не обошлось. Поводом для поездки Астольфа де Кюстина в Россию послужил молодой поляк граф Игнатий Гуровский с которым он встретился в Париже. Де Кюстина приехал в Россию, собрав предварительно рекомендательные письма к русскому царю, якобы, просить за своего друга, попавшего в немилость к русскому царю. Данная книга стала как бы символом русофобии.

Книга вышла в свет в 1843 году, в России оная была соответствующим образом принята и сразу же запрещена. О ее принятии большинством русских может свидетельствовать данный отрывок из предисловия издателя ко второму изданию книги.

«Яростные нападки на эту книгу со стороны русских, а также нескольких газет, поддерживающих их политику, сделали лишь более очевидными мужество и прямодушие автора: только правда способна вызвать такую вспышку гнева; объедини все путешественники мира свои усилия, дабы представить Францию страной идиотов, их сочинения не исторгли бы из уст парижан ничего, кроме веселого смеха; больно ранит лишь тот, кто бьет без промаха. Человек независимого ума, высказывающий свои мысли начистоту, в наш осмотрительный век не мог не поразить читателей; увлекательность темы довершила успех, о котором мы, впрочем, не станем распространяться, ибо здесь не место восхвалять талант литератора, сочинившего Россию в 1839 году.»

Правда, поверхностное ознакомление с окружающей ситуацией того периода и самой работой, привело меня к мысли о том, что в том мнении издателя что-то есть.

Можно также вспомнить и мнение известного русофоба Збигнева Бжезинского, который полагал, что ни один советолог не добавил ничего нового к прозрениям де Кюстина в том, что касается русского характера.

Какова общая картина громких выводов де Кюстина. В книге весьма много элементов где Россия описывается в довольно негативном окрасе. Автор указывает, что ему в России трудно дышать. Атмосфера в России пронизана тиранией исходящей от царя, народ заключен в рамки полного повиновения, и имеет рабский характер. Царь имеет власть над дворянством, высшими чиновниками, а оные имеют такую же почти неограниченную власть над своими подчиненными. Крепостные крестьяне, у которых нет никого в подчинении, выплескивают свою агрессию на членов своих семей, друг на друга. В обратном же направлении властной пирамиды царствует заискивание и лизоблюдство. Интересный взгляд де Кюстин имеет на представителей Российской знати. Оной приписывается лицемерие, и иммитацию европейского образа жизни. Причем, автор, сравнивает данное подражание с подражанием обезьян, оглупляющим предмет подражания. Он также указывает, что никто кроме царя не выполняет своего долга, ни дворянство, ни духовенство, ни народ. И именно Николая I он выводит как единственного человека с возвышенной душой. с которым ему было приятно общаться.

В общем и целом, он определяет Россию, как страну с лагерной дисциплиной, где «осадное положение» возведено в ранг нормального, обыденного состояния общества, сравнивая ее с тюрьмой.

«Сколь ни необъятна эта Империя, она не что иное, как тюрьма, ключ от которой хранится у Императора.»

Отсюда, видимо и пошло крылатое выражение «Россия- тюрьма народов».

Но, говоря об этом, было бы нечестным не указать, что автор хвалит свободных крестьян, проживающих в провинции за их простой и свободолюбивый характер.

Глядя на все это, в голове моей возникает некий сумбур. С одной стороны, кажется, вот она четкая и однозначная искомая русофобия, с другой, мне видится взгляд способного аналитика. Так ли уж далеки от реалий были высказанные им выводы?

Вспоминая слова о лицемерии, и имитации европейского образа жизни, сразу же почему-то вспоминается огромное количество современных либералов-западников. Многое ли изменилось с тех времен в сознании тех, кто считает себя нашей «элитой»? Хотелось бы оным напомнить одну выдержку де Кюстина в отношении той «элиты».

«Я не упрекаю русских в том, что они таковы, каковы они есть, я осуждаю в них притязания казаться такими же, как мы.»

Как видите, господа западники, и тогда представители Запада не считали вас такими же как они, так и сейчас, судя по складывающейся картине, не считают, а просто используют ваши «потуги стать нерусскими» в своих интересах. Не заблуждайтесь, вы никогда не станете для них полностью своими.

А что касается отголосков того самого «рабского повиновения», вы их не замечаете? А, мне, иногда занимающемуся как просто психологией человеков, так и этнопсихологией народа, эти два разноплановых пласта давно видны. Разноплановых как между собой, так и во многом внутри себя, но тем не менее, вполне заметных. Первый пласт характеризуется бездумным исполнением. Грубо говоря – «есть инструкция и ее исполняю». Можно расширить объем данной сферы до неукоснительного исполнения указаний вышестоящего начальства, вышестоящих, контролирующих и надзирающих органов. Нет, несмотря на упоминание инструкции речь идет не о законе, подзаконных актах, законности. Законодательство, установленный им порядок, соблюдать надо, проблема не в его исполнении, а в специфике исполнения оного. Боюсь, многие не понимают, о чем я хочу сказать, настолько все это стало обыденным и естественным, пока, наверное, не касается тебя лично. А когда касается, обычно это именуют термином «бюрократия». Все люди разные, ситуации также разные, каждый индивидуальный случай ни законом не даже инструкцией предусмотреть невозможно. Но созданная в государстве система, по сути, не позволяет выйти за рамки инструкции, поступить в соответствии с ее смыслом, целями и задачами, а не формальными строками текста. И эта система и есть преобразившийся отголосок того самого «рабского повиновения», пришедший к нам из времен феодализма. Можно, конечно, говорить о том, что нужно поменять систему.

Как? Проблема в людях, в которых этот «отголосок» живет и царствует. Начнешь менять, пусть даже постепенно, начнет бурно развиваться коррупция, кумовство, произвол… Система выдавливает из себя тех лиц, которые способны поступать не по инструкции, а в соответствии с совестью, целью и смыслом нормативного акта. А, значит, мягко заменить кадры, просто не получится. Замкнутый круг.

Простите, отвлекся. Разговор у нас не о проблемах, а о корнях русофобии. Обратимся к второму пласту. Это группа лиц везде и во всем ищущих «врагов народа», лиц склонных к бунтам, майданам, протестам, как к реальным, так и словесным, текстовым, сидя на диване. Это также не что иное, как отголоски, идущего с времен феодализма, назовем его так, «рабского недовольства».

О том, как решать эту проблему говорить не будем, по всей видимости, обращусь к ней в продолжении своей работы «Одухотворенный марксизм». Вышеуказанными рассуждениями я просто хотел показать, что проблема совсем не в том, что де Кюстин, что-то придумывал для разжигания русофобии, а скорее всего, пытался осмыслить реалии.

В поддержку данного варианта, вспоминаются хвалебные высказывания автора о свободных (не находящихся в крепостной зависимости) крестьянах окраинных провинций России. Имеются и другие выказывания говорящие о том, что неприятие много из увиденного де Кюстином отнюдь не в русофобии, а в системе управления страной.

«Между тем никто более меня не был потрясен величием их нации и ее политической значительностью. Мысли о высоком предназначении этого народа, последним явившегося на старом театре мира, не оставляли меня на протяжении всего моего пребывания в России.»

Видимо, первопричина не в характере жителей России. а все же в системе управления существовавшей в тот период, когда он посещал страну.

Можно привести в качестве примера мнение В. Жуковского, который хоть и назвал де Кюстина «собакой», но при этом признал, что большая часть написанного им соответствует действительности.

Попробуем вернуться к началу. Кто такой Астольф де Кюстин, с каким внутренним посылом он прибыл в Россию. Он был убежденным монархистом. Вероятно, на это повлияло не только его аристократическое происхождение, но и то обстоятельство, что его дед генерал Адам де Кюстин, как, впрочем, и его отец, были гильотинированы во время якобинского террора. И въезжал он в Россию находясь под воздействием бытовавших на Западе мнений о том, что именно Россия якобы призвана спасти старую Европу от революций.

Вероятно, его окунание в эпоху феодализма, времена абсолютной монархии, в которой по-прежнему находилась Россия, дало ему понимание сути данной эпохи. Его ностальгические мечты о счастливом прошлом, когда представители его привилегированного класса пользовались уважением и почетом, а не объектом для использования гильотины, разрушились о Российские реалии. И, столь сильное описание бытовавших в России нравов было направлено совсем не против России и русских, а против своей монархической мечты. Въехав в Россию убежденным монархистом, вернулся он из нее еще более убежденным либералом (в старом понимании данного термина).

«Я ехал в Россию, дабы отыскать там доводы против представительного правления, я возвращаюсь сторонником конституций.»

«Русские не обратили меня в свои веры (а вер этих у них несколько, и политическая – не самая нетерпимая из всех); напротив, они заставили меня по-новому взглянуть на монархическую идею и предпочесть деспотизму представительное правление; уже один этот выбор оскорбит их.»

Кстати, еще одним плюсом в пользу весьма вероятной высокой объективности де Кюстина являются его предсказания данные им по результатам анализа ситуации в России.

«И не пройдет 50 лет, как, либо цивилизованный мир вновь подпадет под иго варваров, либо в России вспыхнет революция, гораздо более страшная, чем та, последствия коей Западная Европа чувствует еще до сих пор.»

Ошибка де Кюстина (1843г.+50 = 1893г.) в пару десятков лет для подобного предсказания кажется весьма простительной.

На этом поиски причин русофобии в данном направлении, полагаю необходимым приостановить. Сложилось достаточно четкое представление о том, что истоки русофобии находятся где-то в ином месте, а не в случайном или умышленном появлении исторических сведений о Руси и России в негативном аспекте. Представляется, что данные исторические сведения и их интерпретация, в определенных случаях, могли использоваться в качестве инструмента для разжигания русофобии, но не являлись его первоисточником. Да, чего греха таить, и использовались в определенные исторические моменты обострения противостояния с Россией, теми или иными странами или объединенным Западом. Как, например, используются и в текущий период противостояния с Западом. Вернемся к данному направлению после рассмотрения иных вариантов, при наличии необходимости. Возможно, к отдельным элементам данного направления будем обращаться в процессе работы с другими направлениями поиска.

II. Религиозные противоречия

Закончив с «историко-описательным» направлением, я счел, что немного рановато заканчивать с обсуждением работы де Кюстина. Если подробнее ознакомиться с личным предисловием де Кюстина к своей книге, то мы увидим, что оное пронизано рассуждениями о религии.

«Уравновесить эти два предмета наших земных привязанностей – отечество и род человеческий – вот призвание всякой возвышенной души. Совершить это способна только религия…»

«Одно лишь христианство способно объединять людей во имя мира и свободы, ибо одному ему ведомо, где искать свободу. Христианство правит и будет править землей тем более успешно, чем более часто будет оно применять свою божественную мораль к человеческим деяниям.»

Он был весьма набожным человеком, приверженцем католической веры.

«Повторюсь: я христианин потому, что судьбы человеческие свершаются не на земле; я католик потому, что вне католической церкви христианство извращается и гибнет.»

Он рассуждает об «отступниках» единой церкви, в основном речь идет о более близких к нему протестантах, «неокатоликах», но говорит и о состоянии дел нашей церкви.

«Верите ли вы, что российскому императору роль земного главы Церкви подобает более, нежели римскому прелату? Русские обязаны верить в это, но верят ли они на самом деле? И верите ли вы, что они в это верят? А ведь именно эту религиозную истину проповедуют они ныне полякам!»

«О, христиане не постигают, какого сокровища добровольно лишили они себя в тот день, когда вообразили, что Церкви могут быть национальными!.. Стань все церкви мира национальными, иначе говоря, протестантскими или православными, сегодня у нас не было бы христианства: его место занимали бы богословские системы, подчиненные политике, которая изменяла бы их по своей прихоти, в зависимости от обстоятельств и местных нравов.»

Собственно говоря, с де Кюстином мы не расстались не в силу того, что он сильно мне понравился, а в силу этого последнего отображенного мной высказывания. (Впрочем, несмотря ни на что, де Кюстин мне все же, действительно понравился). Но, слегка придется несколько его перевернуть, учитывая текущие реалии. А не находится ли искомое именно здесь? Не произошло ли то, о чем говорил де Кюстин? Я имею в виду, не создана ли русофобия исходя из подчинения церкви политике, только отнюдь не церкви православной или даже протестантских, как полагал наш гениальный аналитик, а именно, родной для него церкви католической. Помнится, что именно вопрос возможного противостояния православия и католицизма зацепил меня и при анализе работы итальянца Амброджио Кантарини.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.