Семён Субботин
Грезы перед сном

Посвящается супруге.

Главной музе в моей жизни.

Каждый день, что с тобою рядом,

Каждый ласковый поцелуй,

Принимаю я как награду.

Танго жизни со мной танцуй.

Инициация вины

Звонок…

– Да, пап! Привет!

– Привет, мой хороший. Рад тебя слышать. Что так сильно шумит на заднем фоне? Ты в ванной чтоли?

– Нет, я на улице, это машины по дороге катаются. Мама отправила меня в магазин, а заодно и собаку выгулять. Мальвинка опять всю ночь кусала переднюю лапку, что-то её сильно беспокоит.

– Надо отвезти щенка к ветеринару, тот разберётся. Займусь этим вопросом, когда домой вернусь. Или ты сам займись, ты же в моё отсутствие главный мужчина в семье.

– Пап, а можно я позвоню по видеосвязи? Хочу посмотреть, чем ты там занимаешься на работе и что вокруг происходит.

– К сожалению, ничего из этого не получится. Тут и обычная сотовая связь плохо ловит. Мне каждый раз приходится подниматься на самый высокий холм, чтобы дозвониться тебе или маме.

– Кстати, а когда ты вернёшься? Мама говорит мне то одно, то другое.

– Такая уж у меня работа, сынок. Продлевают на новый срок каждый раз, когда приближается конец, а нашей семье нужны деньги и нет смысла отказываться. Скоро уже мы будем вместе. Я дико соскучился по тебе, по маме, по нашей квартире и даже по Мальвинке.

– Пап… Скажи сначала, что ты не будешь сильно ругаться…

– Не буду. Что случилось? Расскажи, как есть, тогда я не буду ругаться вообще.

– По математике снова три… Я её не понимаю совсем, ни предмет, ни учительницу. Вот смотрю в книгу, а вижу какую-то странную кашу из букв и цифр.

Самое долгое трёхсекундное молчание в ответ.

– Ничего страшного, сынок. Это всё мелочи, жизнь не ставит оценок, правда и шансов на пересдачу не даёт. Не расстраивайся из-за такой ерунды. Ты ни в чём не виноват.

– Спасибо, пап. По остальным предметам всё в порядке. Я очень сильно переживал о том, что ты скажешь. В прошлый раз ты отреагировал совсем по-другому…

– Я тоже учусь, сынок. До сих познаю что-то новенькое каждый день. Даже у тебя чему-то учусь. Доброте, честности, открытости, искренности. Никогда не ври отцу, ты можешь мне доверять любые секреты.

– Подожди-ка минутку, пап! Мальвинка чуть не вырвалась, пока я зазевался, разговаривая с тобой. Какая-то дворняга шла через дорогу, так наша малая чуть руку мне не вырвала, как хотела с той познакомиться.

– Что там у тебя всё – таки шумит? Слышу какой-то мощный нарастающий гул. Не похоже на едущие машины.

– Шум откуда-то сверху идёт… Пап, мне так страшно… Над нашей школой пролетает какой-то самолёт.

– В каком смысле самолёт? Откуда он над самым центром города? Сможешь камерой его поймать?

– Сейчас попробую… Блин, он очень быстро пролетает, я не успеваю заснять. Уже пятый раз подряд кружит.

– Сынок, я хочу, чтобы ты пошёл домой. Не переживай сильно, но иди домой. На сегодня прогулка закончена.

– Может мне лучше позвонить маме? Мальвинка скулить начала. Мне кажется, что ей тоже страшно. Пап, мне очень тревожно. Жалко, что тебя нет рядом…

– Малыш, послушай меня очень внимательно! Никому не нужно звонить, срочно беги домой! Возьми Мальвинку на руки и давай бегом! Ты далеко от нашего дома?

– Сейчас! Да блин, она сопротивляется, чуть телефон не выронил из-за неё! Я близко от дома, мы не успели далеко уйти с нашего района.

Протяжная и мощная сирена разорвала временную звенящую тишину.

– Алло! Забегай в подъезд срочно! Алло! Сынок? Блин, не молчи, пожалуйста!

– Пап, я в порядке… Мы с малой уже на втором этаже. Слегка задохнулся, не хватает дыхалки… Я помню, что ты говорил про спорт… А я постоянно ленился и не слушал тебя.

– Со мной будешь бегать, когда вернусь. Мама дома? Ты поднялся уже?

– Пап… Ключ в замке снова заедает. Не могу дверь открыть, а мама с той стороны вставить свой ключ не может.

– Сынок, попробуй ещё раз. Это моя вина, что не починил его в прошлый раз. Спокойно и тихо поверни вправо три раза. Ты услышишь небольшой щелчок.

– Пап, снова этот гул… Сирена как будто уже у меня в голове кричит…

– Абонент находится вне зоны сети… Абонент находится вне зоны сети…

– Алло? Алло? Сынок!?

* * * * *

– Сколько он уже здесь находится?

– Пятый год пошёл.

– Вы всё также прокручиваете одно и тоже воспоминание? Запись никак не модерируется?

– Датчики показали, что заключённый номер 20742 реагирует на этот момент из прошлого больше всего. У нас здесь не санаторий, а исправительное учреждение. Он должен осознать всю тяжесть содеянного, принять на себя всю вину и ответственность.

– Док, но ведь после таких исправлений его только в дурдом можно будет перевести.

– Ты знаешь, что сделал этот подонок? Он сразу с катушек съехал, когда узнал, что стало с его семьёй. Во время первого авианалёта накрыло их, дом сложился внутрь, как карточный. Никаких шансов на спасение, всё произошло мгновенно.

– Пожалуй тут сойдешь с ума… Не знаю, как бы я поступил на его месте.

– Поступил бы также и сейчас бы ты лежал на той кушетке, пристегнутый ремнями. На моей памяти лишь нескольким удавалось сохранить рассудок после процесса Инициации вины. Технология ещё не совсем отработанная, но первые результаты показывает вполне обнадёживающие.

– Мы создаём этим людям настоящий ад прямо на земле… Никто не заслуживает такого обращения с собой.

– Здесь нет ни одного случайного или несправедливо обвинённого человека. Записи воспоминаний каждый раз подтверждают то, что они совершили то преступление, за которое были осуждены. Поверь мне на слово, что все эти люди вполне заслуживают такой кары.

– Док, вы так и не рассказали, что же наделал заключённый 20742, за что оказался в нашей тюрьме.

– Сначала три дня беспробудно пил и попал на гауптвахту. Командир подразделения прикрыл его и не стал доводить дело до военного трибунала. А когда он отбыл наказание, то незаметно скорректировал координаты удара зенитно-ракетного комплекса. Поправка была всего в пару градусов и оператор по оплошности её не заметил. В результате в небольшой деревне потенциального противника было полностью стёрто несколько домов вместе с их жителями. Во всей округе на несколько десятков километров не было ни одной военной базы или объекта, только мирные гражданские.

– Получается, что он мстил за свою боль совершенно незнакомым людям?

– Как и кто-то другой сделал тоже самое до него. Зло бесконечно и только множится, подпитывается болью и горем. Инициация вины призвана остановить этот бесконечный каскад, круговорот смерти и страданий.

– Люди тысячи лет убивают друг друга самыми изощрёнными способами. Неужели вы думаете, что сможете этому помешать? Животные инстинкты и защитные механизмы трудно будет отключить или перенаправить в другое русло.

– Разум когда-нибудь победит, только нужно ему немного помочь. Однажды нашу разработку внедрят и на гражданское население. Мы сможем влиять не только на осознание произошедшего, но и на предотвращение будущего. Мы сможем моделировать варианты развития будущего и предложить людям выбор, которого у них никогда не было.

– Инициировать вину за то, чего ещё не было совершено? Показать последствия их решений?

– Да. Сейчас это кажется тебе чем-то совершенно нереальным. Такой же казалась технология записи воспоминаний, разработанная всего лишь десять лет назад.

– Док, я всего лишь охранник, мне не понять всех деталей. Просто скажу одно – в вашем видении будущего я бы хотел жить и растить своих детей.

* * * * *

Пятёркин

Прекрасно помню тот погожий сентябрьский день, как будто это было только вчера. Бесконечные банты и белоснежные рубашки вокруг, буквально на каждом десятом шагу, милые первоклашки с глазами полными одновременного веселья и переживания. Солнце заливало улицы совсем не жалея себя, щедро осыпая своими лучами местами пожелтевшую листву.

Вспомнив, что линейка в школе сына должна была закончиться в час дня, чуть прибавляю шаг в надежде застать хотя бы завершение этого мероприятия. Поздравление пятиклассников по расписанию расположили ровно между самыми младшими и самыми старшими детьми, потому в свой сегодняшний обеденный перерыв я решил устроить небольшой сюрприз единственному ребёнку.

– Папа! Привет! А ты что тут делаешь? – сын слегка смутился от неожиданности и первые секунды не знал, как реагировать на моё появление.

Выйдя из толпы очень похожих издалека ребят, он подбежал ко мне и слегка приобнял.

– У меня сын учится в этой школе, может знаешь его? Такой симпатяга, но вечно на голове вихор волос торчит, – мои попытки пригладить непослушный локон на его затылке не увенчались успехом.

– Пап… Ну не надо. Девчонки смотрят, потом меня засмеют, – мой мальчик украдкой огляделся в сторону своих одноклассников, мечтая, чтобы никто не увидел эти избыточные нежности в его сторону.

– Понял, отставить проявления заботы на людях. А мама наша где? Я думал, что она с тобой сегодня, – я направился вслед за сыном, сопровождая его до девушки, держащей над головой табличку “5Б”.

– Мама уже на работу убежала. Вы разминулись совсем чуть-чуть. Анна Николаевна, познакомьтесь, это мой отец! Вообще-то самый настоящий военный лётчик, – теперь уже была моя очередь испытывать неожиданную неловкость.

– Добрый день! Да я бы и по форме догадалась. Рада познакомиться, – молодую учительницу было едва видно за огромным ворохом разнокалиберных цветов.

– Здравствуйте! Поздравляю вас с Днём знаний. Извините за то, что без букета явился, сюда прямиком с работы и скоро обратно на неё возвращаться, – я машинально поправил форменную фуражку и проверил начищенность ботинок.

В этот момент всеобщее внимание привлёк начавшийся мини-концерт, состоящий из номеров самодеятельности школьников. Всего несколько других родителей встретились на пути моего взгляда, что было совсем не густо на более чем сотню детей. Я и сам здесь находился по чистому стечению обстоятельств, пользуясь редкой возможностью провести лишнюю минутку с сыном. Дождавшись окончания линейки и классного часа, встретил его на крыльце школы, окрылённого временной свободой.

– Как первый день прошёл? Новенькие ребята есть в классе? – забрав у него портфель, я на мгновение удивился, насколько он был тяжёлый и заполненный книжками.

– Всё супер! Да, есть трое новеньких, но я даже не запомнил, как их зовут. Будет ещё время познакомиться, – сын с удовольствием избавился от тяжёлой поклажи и теперь шёл рядом вприпрыжку.

– Провожу тебя до дома и вернусь на смену. Рад, что наконец-то удалось увидеться не только перед сном, – с этими словами я снял головной убор и водрузил его на голову своего мальчугана.

Сын приложил руку к фуражке, выпрямившись по стойке смирно, а затем развёл руки в стороны и побежал вперёд, изображая полёт военного истребителя.

– Я тоже очень рад, что ты пришёл. Сегодня ещё с одним новеньким познакомился, но его кличку хорошо запомнил. Пятёркин!

– Интересная кличка. А за что вы его так прозвали? – остановившись на светофоре, мы вдвоём вновь поравнялись на одной дорожке.

– Пап, ты, наверное, не понял. Пятёркин – это котёнок. Маленький такой и рыжий, очень пушистый. Наш охранник дядя Вова где-то подобрал его и тот теперь прямо в школе живёт, представляешь? – сын оживлённо рассказывал, а глаза его прямо светились от такого приятного знакомства.

– Не хочется быть взрослым занудой, но ты же помнишь, что у тебя аллергия на шерсть? Не вздумай трогать этого бродячего кошару, будешь потом весь день чесаться.

– Помню, конечно… – голос моего мальчика стал слегка расстроенным.

– Вопрос остаётся всё тот же. За что же его так прозвали? – я широко улыбнулся и слегка подмигнул сыну.

– Дядя Вова сам рассказал, не знаю уж, выдумал или нет. Говорят, что когда в школу заходишь, а там Пятёркин сидит на крыльце, надо его погладить по шёрстке и тогда обязательно получишь хорошие оценки в этот день.

– А ты сам как думаешь? Существует эта магия рыжего котёнка? – я мельком посмотрел на наручные часы, определив, что до конца перерыва осталось всего двадцать минут.

– Не знаю, учебный год ведь только начался и пока рано делать выводы. Буду наблюдать за ним издалека, раз уж потрогать мне нельзя.

До дома оставалось всего несколько сотен метров, которые мы незаметно пролетели за увлечённой беседой. Я представил себе, как мог бы выглядеть школьный рыжий талисман, отчего буквально почувствовал пальцами его мягкую шёрстку.

* * * * *

Никогда бы не подумал, что меня однажды вызовут в школу к директору. Мой мальчик отличался довольно спокойным характером, совсем не был задиристым и хулиганистым, но этот день всё равно настал. Классная руководительница сына позвонила на мой личный телефон и довольно тревожным голосом попросила срочно появиться в учебном заведении.

– Не переживайте сильно и уж тем более не ругайте его… Вашей супруге специально не стала звонить, мне показалось, что для решения этого вопроса лучше пригласить мужчину, – Анна Николаевна что-то явно не договаривала, почему-то думая, что туманность в словах лучше прозрачной ясности.

– Что он натворил? Я смогу приехать только через пару часов, у начальства нужно отпроситься, чтобы покинуть базу, – допивая чай, я заполнял журнал полётов и инструктажей, одновременно гадая о причине вызова.

– Ваш сын подрался с другим мальчиком. С ними всё в порядке, лишь пара царапин да один порванный кроссовок, – голос учительницы слегка дрожал, но сильно выдавал её внутренние переживания.

– Понятно. Странно, конечно, но мы во всём разберёмся, – вот уж чего я не ожидал, так это открытия маленького бойцовского клуба, среди основателей которого был и мой мальчуган.

Как и обещал Анне Николаевне, я был на пороге школы ровно к пятнадцати часам. Несколько запоздавших ребят выходили из трёхэтажного здания под радостные визги, а милейшего вида бабушка с платком на голове встречала с распростёртыми объятиями свою внучку.

Поднимаясь по лестнице, я отвечал на приветствия всех идущих навстречу детей, видимо, многие из них подумали, что я из полиции, совсем не различая виды униформы.

– Владимир Епифанович, добрый день! Подскажите, пожалуйста, как я могу найти директора? – прочитав имя охранника на бейджике, я протянул ему руку.

– Здравствуйте! Сто лет уже не слышал своё отчество, все привыкли дядей Вовой называть, даже учителя. На третий этаж поднимитесь, а там до конца коридора, увидите на двери золочённую табличку, – седой мужчина проводил меня несколько шагов в направлении лестничного пролёта.

Школьный охранник шёл медленно, по-стариковски придерживаясь за спину. В этот самый момент я и заметил Пятёркина. Совсем ещё кроха, он сидел на низких перилах, разглядывая всех проходящих мимо своими небесно-голубыми глазами.

– Сын рассказывал мне про этого котёнка. Скажите, а он и вправду приносит школьникам удачу в учёбе? – приблизившись к рыжику, я погладил его по спинке.

Пятёркин выгнулся под мою проходящую ладонь и мечтательно зажмурился. Его шёрстка была мягкой и пушистой, как шёлк, совсем неколючей и очень приятной наощупь. Всё, что я ощутил – волну радостного тепла и какой-то необъяснимой доброты по всему телу.

– Конечно, это чистейшая правда! Наш малый далеко не всем даёт себя потрогать, только хорошим людям с чистым сердцем. Животные как будто за версту темноту чувствуют, ну, по крайней мере этот котик точно, – старик бережно взял Пятёркина на руки и посадил к себе на сухопарое плечо.

– Даже старшеклассники к нему приходят перед экзаменами. Готовы хоть во что поверить, лишь бы не учить и не читать. А он только честным школьникам помогает, кто старается и кому лишь немного удачи не хватает. Или уверенности в своих силах, – дядя Вова хитро мне улыбнулся и вернулся на свой дежурный пост.

Кабинет директора неумолимо приближался с каждым моим шагом. Я поймал себя на мысли, что хоть и являюсь офицером с множественными вылетами, а всё равно немного волнуюсь при виде этой двери. Три коротких предупредительных стука вежливости и захожу на неизведанную территорию.

– Добрый день, Светлана Ивановна! Я по поводу сына вас беспокою, – представившись, я прошёл внутрь помещения и увидел сразу нескольких человек, среди которых был и мой мальчик.

– Здравствуйте. Наконец-то все заинтересованные лица присоединились, и мы можем приступить к разбору сегодняшней ситуации, – директрисой школы оказалась женщина лет сорока пяти с густой копной ярко-рыжих волос.

Жестом она пригласила меня занять свободное место за одним из стульев. Кабинет был довольно большим и просторным, в него запросто поместился длинный стол для совещаний и порядка дюжины офисных кресел. Сын сидел напротив меня, его глаза были опущены, как будто он уже всё понял и признал всю вину за случившееся. Свежая ссадина на его щеке как могла украшала маленького мужчину. Помимо нас за столом находились ещё двое незнакомых мне детей и две женщины.

– Итак, здесь собрались родители участников драки, сами дети и мой заместитель по воспитательной работе Ирина Валентиновна. Мама и папа Коли, к большому моему сожалению, поприсутствовать не смогли. Мне бы хотелось услышать каждую сторону конфликта и понять, что нам делать дальше, чтобы избежать повторений, – директриса по очереди посмотрела на всех присутствующих в ожидании первого желающего высказаться.

– Моего мальчика побили и порвали ему кроссовок! У вас здесь учебное заведение или школа единоборств? Куда смотрит охрана и все преподаватели? – молодая женщина, сидящая рядом с довольно упитанным и высоким подростком, обладала одним из самых писклявых голосов, которые мне доводилось слышать за всю жизнь.

– Вы предполагаете, что эти двое щуплых мальчиков первыми напали на вашего сына? – заместитель директора взяла слово, переняв на себя всё внимание присутствующих.

– Да! Мой Володя никогда бы сам это не начал. Он всего лишь защищался. Я его прекрасно знаю, дома он всегда тихий и спокойный, никогда бы не устроил драку. Посмотрите, какой у него теперь огромный синяк под глазом! – мама пострадавшего сильно преувеличивала травму на лице ребёнка и размер трагедии в целом.

Мой сын слегка зашмыгал носом, поднял чуть мокрые глаза на меня и тут же успокоился. Спокойным взглядом я даже без слов дал ему понять, что всё будет хорошо и что бы дальше не произошло, отец будет на его стороне. – Я сэкономлю всем вам кучу времени и расскажу, как было на самом деле. Около десяти свидетелей, которые находились в раздевалке в это время, говорят об одном и том же. Это ваш Володя первым ударил портфелем и кулаком Колю, причём сзади, исподтишка, когда тот совсем этого не ожидал, – Ирина Валентиновна совершенно без эмоций высказалась, при этом не смотря ни на кого конкретно.

– Вы хотите сказать… Что это мой ребёнок – зачинщик конфликта? – в этот момент нужно было видеть округлившиеся от удивления и возмущения глаза моей оппонентки.

– Я уже это сказала. Он напал подло и только чудом удалось избежать серьёзных травм у всех детей. В раздевалке кругом установлены деревянные скамейки и пол керамический, всё могло кончиться куда печальнее.

Лицо женщины напротив меня стало алым-пунцовым, а желваки на скулах лихорадочно забегали от охватившей её злости. Она молча переваривала полученную информацию, подыскивая новые доводы.

– Можно узнать, а как тогда мой сын здесь оказался? Не совсем понятна его роль в драке двух других ребят, – я решил принять удар и переключить внимание на себя, недоумевая от рассказа заместителя директора.

Мой мальчик снова поднял глаза и смотрел прямо на меня, ожидая отцовской поддержки.

– Ваш сын просто заступился за друга. С криками налетел на Володю, когда увидел, что происходит. Я не одобряю драки в учебном заведении, но сама даже не знаю, как бы поступила на его месте, – директриса вступила в диалог, высказав свою точку зрения.

Здесь уже наступила моя очередь удивляться. Мы с сыном раз в неделю вместе занимались спортом, я учил его боксировать по груше и выполнять несложные упражнения, но в свои неполные двенадцать лет он всё ещё был довольно худым, робким и застенчивым. В уме не укладывалось, что в секунду трудного выбора он нашёл в себе силы и смелость, чтобы дать отпор обидчику, который был килограммов на тридцать тяжелее.

– Раз мы всё выяснили и ситуация полностью понятна, то может быть все пойдут по своим делам? Мальчишки подрались, так бывает. Думаю, что каждый сделал выводы из этого случая, надеюсь, что правильные, – я спрашивал разрешения, но при этом сам уже вставал с места и глазами показал сыну в сторону выхода из кабинета.

– А как же порванный кроссовок? Кто будет возмещать нам ущерб? – мама драчуна всё никак не унималась, пытаясь вернуть упущенную справедливость.

– Второй оставьте себе на память, как символ и напоминание, – мы с сыном покинули кабинет директора, попрощавшись со всеми присутствующими.

Проходя вдоль школьного коридора, мы наслаждались временной повисшей тишиной, царившей в нём. Мой мальчик шёл чуть впереди, видимо не желая разговора, который застыл в воздухе.

– Сын… Ты всё правильно сделал. Если твоего друга обижают, то твой долг – заступиться за него. Надеюсь, что Коля хороший товарищ и стоит твоей новенькой ссадины, – я потрепал своего мальчика по голове, после чего он развернулся и бросился ко мне на грудь.

– Пап… Знаешь, как страшно мне было это делать? И больно, и досадно… Я думал, что ты ругаться будешь, – сын едва сдерживал эмоции, чтобы не разрыдаться прямо посреди школы.

– Пойдём домой, молодой тигр. Володя больше тебя в полтора раза, а ты всё равно это сделал. Горжусь тобой. Если драка неизбежна, а слова не помогают, то поступай, как подсказывает тебе интуиция. Ты – сын военного лётчика, у нас в роду трусов не было, – я крепко обнял своего ребёнка, и тут он всё-таки выпустил скопившиеся чувства прямо в мою офицерскую форму.

Пару минут мы простояли молча, каждый по-своему переваривая произошедшее сегодня и все сказанные слова. Взглянув на часы, я был вынужден разомкнуть эти приятные объятия и вернуться в суровую реальность, в которой мне нужно было возвращаться на работу.

* * * * *

Оставалось всего несколько дней до окончания очередного учебного года, а по сложившейся в нашей семье традиции в этот период мы ходили в городской парк аттракционов. Даже не знаю, кому больше были нужны эти походы, мне или сыну. Мой мальчик с каждым днём становился всё взрослей и самостоятельней, как будто куда-то торопился или готовился к чему-то важному. Всё чаще он отрицал свой интерес к играм и всяким детским развлечениям, старался выглядеть выше и старше. Я же постоянно с ностальгией вспоминал те прекрасные времена, когда сам ходил с отцом и матерью в это же место целых двадцать пять лет назад.

– Мам, ну пойдём тогда с тобой на машинках прокатимся? Папа слишком большой и его не пустят, ещё сломает что-нибудь, а нам платить потом, – сын бежал чуть спереди, постоянно петляя между встречными посетителями парка.

Супруга была одета в белое летнее платье с мелкими чёрными горошинками, которое струилось по её длинным ногам. Чуть смущаясь, она придерживала его рукой и дамской сумочкой, не допуская бесконтрольной ситуации выше колена. Я прекрасно знал, что этот наряд она выбрала из-за меня, хотела сделать приятно моим уставшим глазам в конце рабочей недели.

– А давай! Берём два билета, а папа пусть нас снимает на память. Чур машинками на трассе не толкаться! – жена решительно направилась в сторону кассы.

Из-за особенностей работы меня уже трудно было удивить крутыми виражами и захватывающими дух горками, однако колесо обозрения по-прежнему мне нравилось из-за открывающихся видов города и необычайно свежего воздуха. Я терпеливо принял роль фотографа для своих родных, а сам мысленно уже сидел в закрытой кабинке, медленно поднимающейся вверх.

– Пап, смотри как умею! – сын резко выворачивал руль из стороны в сторону и выписывал по площадке одну “восьмёрку” за другой.

– Да ты прирождённый водитель, у тебя хорошо получается! – я старался уловить в кадре его живые эмоции, делая кучу снимков подряд.

– Скорей бы мне исполнилось восемнадцать! Сразу же пойду на права сдавать, – лёгкое столкновение с машинкой под управлением мамы и вскоре они оба продолжили движение.

– Не спеши ты так быстро взрослеть. Всё успеешь, многое ещё впереди, а вот покататься на машинке в парке может уже никогда и не придётся. Вымахаешь, как твой отец, и будешь за весельем только со стороны наблюдать, – я решил записать пару видеороликов со звуком, пытаясь одновременно смотреть в телефон и на своих родных.

– Пап, а до скольких лет мне можно жить с вами с мамой? Пока я вам не надоем?

Неожиданные детские вопросы всегда были для меня загадкой, откуда они берутся и почему так резко меняют тему. Чем-то они мне напомнили горки, на которых мы были всего полчаса назад. Безудержное веселье перемешивается с внутренними страхами и вместе выплёскивается наружу.

– Пока права на вождение не получишь. Да шучу я, живи хоть до самой своей пенсии, – мне удалось заполучить улыбку и смех сына, как высшую награду.

Машинки начали тормозить, а значит время катания подошло к концу. Супруга изящно вышла из своей бешенной колесницы и также одарила меня улыбкой.

– Мне нравится, когда ты в форме, но ещё больше я люблю, когда ты в обычной гражданской рубашке и джинсах. Я и так ни на минуту не забываю, что мой муж военный лётчик, – её волосы развевались по ветру, а глаза светились от счастья выходного дня.

– Раньше всё было наоборот… Теперь моя очередь выбирать развлечение! Сейчас куплю всем любимого мороженого, встретимся у колеса обозрения, идите вперёд и займите нам очередь, – обняв семью, я направился к ближайшему ларьку за сладким угощением.

– Пап, мне эскимо с орешками, пожалуйста! – сын крикнул уже вдогонку, но его выбор мне был заранее известен.

Последние майские дни радовали жаркими солнечными лучами и свежим дуновением ветра. Далеко не каждые выходные получалось провести с семьёй полностью, но если и выпадала такая возможность, то я никогда её не упускал. Каждый раз мы вместе выдумывали для себя что-то новое: гуляли по скверам, ездили за город на пикник, ходили на премьеры в кино, посещали новые кафешки, открывшиеся в городе. Именно в такие редкие дни я чувствовал себя максимально живым и счастливым.

Всего через несколько минут мы сидели в одной из кабинок, всё ещё слегка пахнущей краской после косметического ремонта. Колесо обозрения двигалось с очень медленной скоростью, что позволяло насладиться шикарными летними пейзажами вокруг и успеть, не торопясь, скушать сливочное лакомство.

– Всё, как вы любите. Держи эскимо с шоколадом и орехами, а для тебя фисташковое с глазурью. Папе – самый дешёвый пломбир, зато целых два, – я раздал мороженое своим домочадцам.

– Спасибо, дорогой. Сын, а что у тебя на руке снова выскочило? Вот здесь, на сгибе локтя, – супруга что-то заметила и говорила немного обеспокоенным голосом.

– Второй день тут чешется… Не стал вам говорить, потому что не хотел расстраивать… – мой мальчик уплетал свою порцию радости слишком быстро, отчего уже успел замарать обе щеки.

– Дай-ка я угадаю. Опять твой Пятёркин? В который раз за год одно и тоже, – жена осматривала место на руке ребёнка, на котором была красная сыпь от аллергии.

– В четвёртый… Я один раз за учебную четверть к нему обращаюсь. Мам… Пап… Вы только не ругайтесь! Я очень сильно хотел хорошие отметки получить за год и решил рискнуть. Разве успех того не стоит? – сын перестал поглощать мороженое и смотрел на нас по очереди в ожидании ответной реакции.

– Вот ты мне скажи, мы с мамой хоть раз ругали тебя за плохие оценки? Был хоть один такой случай за пять лет твоей учёбы? – я говорил спокойно и размеренно, параллельно откусывая небольшие дольки пломбира.

– Нет… Или давно уже было, а я не помню, – мой мальчик явно не понимал, к чему я клоню.

– Для нас ты не станешь хуже или лучше, если получишь те или иные отметки. Мы всегда ставим тебе пятёрку с плюсом, даже не сомневайся. Для меня куда важнее твои настоящие знания и навыки, личные качества и черты характера. Вот что нужно развивать по-настоящему, а не копить какие-то цифры в дневнике.

– Я понял, пап. Все ребята постоянно ходят к школьному талисману и мне захотелось. Знаю, что нельзя. Извини, что тебя не послушал в этот раз, – сын улыбнулся тоненькой нитью губ, смягчая и без того лояльных родителей.

– Не знаю насчёт способностей Пятёркина, но очень сильно верю в твои. Когда ты по-настоящему чего-то хочешь, у тебя всё получается в самом лучшем виде. С тройками по физике и математике я тоже тебе могу помочь, ничем не хуже рыжего котёнка. У тебя же нет аллергии на папу? – я приобнял своего ребёнка и почувствовал мощную волну тепла и энергии, разливающуюся по всему телу.

– Болтуны, мы уже полпути проехали! Смотрите какой вид отсюда открывается, – мама перевела наши взгляды наружу, где под нами располагались несколько кварталов города.

Вдалеке я заметил несколько новых многоэтажек, выросших, как грибы, всего за один прошедший год. По широкой аллее шли многочисленные люди-муравьишки, а на самом горизонте показался просторный берег реки. Взяв в охапку своих родных и прижав покрепче, я наслаждался этими пейзажами, стараясь не думать больше ни о чём другом.

Последняя учебная неделя пролетела словно одно мгновение и наступили долгожданные летние каникулы. Мой сын закончил пятый класс без единой “тройки”, что иначе как чудом трудно было объяснить.

* * * * *

С того солнечного майского дня прошло ещё чуть меньше двух лет. Весенние учения на полигоне, из-за которых я часто стал поздно возвращаться домой, заканчивались, чему я был несказанно рад. В нашей семье и квартире всё было стабильно и спокойно, без испанских страстей и эмоциональных потрясений. Иногда я задумывался, почему люди так не ценят обычную ежедневную рутину, считая, что такая жизнь однообразна, наивно полагая, что так будет всегда.

Мой мальчик сильно вытянулся в рост за это время и немного окреп физически. Однако, в тот запоздалый вечер ему предстояло окрепнуть ещё и внутренне, пережить свой первый травмирующий душу опыт.

Едва перешагнув порог, я понял, что что-то идёт не так. Домочадцы даже не вышли встречать меня, хотя трудно было не услышать тот грохот, который произошёл из-за моего прихода, когда длинная металлическая ложка для обуви приземлилась на керамическую плитку.

– Есть кто дома? Я что, по ошибке забрался в чужую квартиру? – повесив куртку и фуражку, я направился в зал, откуда доносились хоть какие-то звуки.

Высокие двери, ведущие в комнату, распахнулись и

ко мне навстречу вышла супруга с довольно расстроенным видом.

– Привет, дорогой… – наши встречные тёплые объятия длились непривычно долго, но от них было чрезвычайно приятно.

– Эй, привет! Что случилось? Ты чуть не плачешь, – я крепко прижал жену, поцеловал в обе щёки и в губы, но её это никак не успокоило.

– Сын пришёл из школы очень подавленным. Ты можешь с ним поговорить? Уже полчаса не унимается, – её светло-голубые глаза в уголках наполнились каплями солёных слёз.

– Не знаешь, в чём дело?

– Из-за того рыжего кота плачет. В школе говорят, что его бродячие собаки поймали…

Я всё понял. В одно мгновение вспомнил свои острые чувства, когда в детстве впервые потерял домашнее животное. Совершенно неважно, что это был всего лишь обыкновенный хомяк, когда он являлся вполне себе любимым питомцем и даже можно было его назвать другом.

– Я поговорю с ним. Сходи на кухню и выпей водички, – сказав это, я двинулся в сторону открытых дверей.

Сын сидел на широком диване, поджав под себя ноги. Кое-как вытерев лицо от мокрых разводов, он сделал вид, что полностью успокоился. Присев рядом на свободное местечко, я положил руку ему на плечо, настраиваясь на непростой диалог.

– Мама рассказала мне о том, что случилось. Хочешь об этом поговорить или лучше помолчать об этом? – я погладил сына по голове, по моему любимому непокорному вихру прямо на макушке.

– Пап… Ребята из старших классов видели сами, как Пятёркина подрала стая каких-то дворовых псов… Они не смогли ему ничем помочь, всё произошло очень быстро. Побежали за подмогой, хотели позвать хоть кого-то из взрослых, а когда вернулись, то ни кота, ни собак уже не было… – мой мальчик говорил медленно, стараясь вновь не расплескать скопившиеся слёзы.

– Мне очень жаль, что так вышло. Иногда с самыми лучшими происходят самые ужасные вещи и это не справедливо. Я тебя понимаю, сам когда-то испытывал подобные чувства, которые бурлят сейчас в тебе, – я приобнял сына сзади, и он положил голову мне на грудь.

– Как думаешь, у котов тоже есть свой рай? Где-то там, на небесах найдётся для него уютное местечко?

– Я уверен, что есть. Рыжий был очень хорошим и добрым котом, наверняка его там приняли, как родного, – с каждым моим словом ребёнок успокаивался, переставал тяжело и часто дышать.

– В школе предложили сделать доску памяти о нашем символе. Я тоже хочу нарисовать его.

– С этим делом мы попросим помочь маму. Я беру на себя усы, лапы и хвост.

Сын всего за пару минут организовал на письменном столе всё необходимое для творческого порыва: акварельные краски, несколько беличьих кисточек, пару листов белой бумаги большого формата, стакан тёплой воды.

Ни моя помощь, ни мамина в этот раз не понадобилась. Он рисовал своего друга по памяти.

* * * * *

Как же быстро летит время… Оно неумолимо проворно летит на моей работе, но по выходным и в отпуске вообще форсируется до первой космической скорости. Заметка в ежедневнике напомнила мне о том, что сегодня последний звонок у “9Б”, того самого класса, в котором учится мой сын.

Подгадав со временем, я отпросился с работы, чтобы хотя бы несколько минут побыть с ним в такой важный день. Договорившись с женой о встрече на площади перед школой, я направлялся с большим букетом цветов на это торжественное мероприятие. Сотни бантов и выпускников с красными ленточками маячили чуть впереди, направляя меня не хуже сигнальных линий при посадке.

– Пап, привет! Спасибо, что пришёл! – мой мальчик радостно выбежал из толпы одноклассников и крепко обнял меня, едва не помяв букет.

Весь его класс, включая руководительницу Анну Николаевну, обратил своё внимание в нашу сторону.

– Я и сам рад, что получилось прийти. Вот и наша мама идёт, теперь все в сборе.

На большой площадке перед зданием школы дети начали показывать подготовленные выступления, звучали поздравления от директора, завучей и учителей, напутственные слова от родительского комитета, а завершилось действие вручением аттестатов. Мой сын гордо нёс один из своих первых документов, в котором по-прежнему были только “пятерки” и “четвёрки”.

За пару шагов до нас он резко остановился и начал вглядываться куда-то вдаль, в какую-то конкретную точку, расположенную за нашими спинами. В этот момент на его лице я увидел самую широкую, искреннюю и прекрасную улыбку на свете.

– Пятеркин!!! Ты живой!!! – позабыв обо всём на свете, мой мальчик бежал, сломя голову, на встречу к своему старому знакомому.

Недалеко от крыльца школы стоял бывший охранник дядя Вова, с которым мы познакомились несколько лет назад. На его правом плече, которое стало ещё более сухим за эти годы, гордо восседал рыжий кот с небесно-голубыми глазами.

Все выпускники, поняв, что происходит, ринулись окружать бедного старика и забрасывать его вопросами. Каждый из них хотел хотя бы одним пальцем проверить реальность Пятёркина, но ближе всех к цели оказался мой сын, уже вовсю гладивший шерстяного друга обеими руками.

Переглянувшись с супругой, мы подошли поближе к центру событий, в котором дядя Вова отвечал на кучу детских вопросов:

– Да, выжил. Я тогда забрал его к себе. Нашёл под крыльцом нашего рыжика, вот прямо здесь. Он совсем плохой был, сильно тогда досталось бедняге. Пришлось уволиться и только на одну пенсию жить, чтобы его выходить. Зато теперь посмотрите, какой красавец вырос! Восемь жизней ещё осталось у нашего Пятёркина.

Я до сих пор не знаю, помогала ли магия рыжего кота школьникам в учёбе.

Я не уверен полностью, что дядя Вова рассказал всем правду о его чудесном спасении.

Но в тот день на площади я своими глазами увидел другое чудо.

Сотню абсолютно счастливых детей.

* * * * *

Ресторан “Белый феникс”

Влюблённая парочка стояла напротив входа в заведение, на дверях которого висела небольшого размера позолоченная вывеска. Винтажными буквами особым типографским шрифтом на ней были выбиты слова: “Ресторан “Белый феникс”. Только для специальных гостей”. Широкий подъезд позволял добраться сюда хоть на безразмерном лимузине, однако молодые люди пришли пешком от ближайшей автобусной остановки. Красная бархатная дорожка безмолвно встречала гостей, служа своеобразной сигнальной полосой и направляя внутрь здания. Судя по часам, расположенным над проёмом, они пришли как раз вовремя – ровно в девять вечера, как и было указано в пригласительном письме.

Парень двадцатипятилетней наружности в который раз неуверенно осмотрелся вокруг, остановив взор на своей юной спутнице. Девушка выглядела ещё моложе чем он, судя по возрасту и немного голодным глазам была студенткой последних курсов одного из местных университетов.

– Ты уверен, что нам сюда? Мне кажется, что это какая-то ошибка или чей-то дурацкий розыгрыш, – она укуталась в огромный вязанный шарф красного цвета, словно прячась в свой переносной безопасный домик.

– Свет, я сам вижу, что нам такое заведение не по карману… В приглашении было написано, что мероприятие абсолютно бесплатное, назначены конкретные дата и время. Моей зарплаты наверняка не хватит, чтобы здесь хотя бы раз поужинать вдвоём, но если выпал такой шанс, то давай не будем останавливаться на последнем шаге, – Мирон решительно направился в сторону звонка, расположенного под небольшим навесом от дождя.

– Мы с тобой сами видели пару фильмов, которые начинались примерно таким же образом. Не зря же люди говорят про бесплатный сыр… – девушка осеклась на полуслове при виде внутреннего убранства открывшегося перед ней фойе.

За вполне себе невзрачным и неприметным фасадом серого и обыденного зачастую скрывается что-то уникальное и прекрасное. Большой зал с высокими потолками был отделан в светло-бежевых тонах, украшен орнаментной керамической плиткой и огромными зеркалами в полный рост. Экзотические деревья стояли прямо на полу в гигантских мраморных вазах, уходя высоко наверх своими раскидистыми кронами. Ровно по центру помещения располагалась широкоформатная картина в багетной раме, на которой было изображено мифическое создание, олицетворяющее название самого ресторана. Масляные краски лёгкой рукой художника передавали всю красоту и грацию его свободного полёта, каждое перо наполнялось эфирностью и воздушностью. Белый феникс горделиво приветствовал вошедших с улицы и уставившихся на него молодых людей.

– Здесь точно обитают вампиры… Пойдём отсюда побыстрее, пока ещё сами можем управлять своими ногами, – девушка тихонько шепнула своему спутнику на ухо, потому по интонации невозможно было разобрать, шутит она сейчас или говорит вполне серьёзно.

Какой бы шикарный интерьер не придумали для элитного заведения дизайнеры, а главным магнитом для взглядов уже на двадцатой секунде посещения оказался высокий худощавый мужчина в элегантном белом костюме.

– Мирон и Светлана, я полагаю? – бархатный и учтивый голос обволакивал и убаюкивал гостей с первого же мгновения.

– Да. Добрый день. Надеюсь, что мы не опоздали, – Мирон протянул руку для приветствия.

– Нет, что вы, что вы, всё в полном порядке. Без вас мы бы всё равно не начали званый ужин. Рад познакомиться, меня зовут Артур и сегодня я буду вашим метрдотелем, – пожав руку в ответ, он принял от гостей пальто и куртку, а затем расположил верхнюю одежду в небольшом гардеробе.

Светлана заинтересовано начала разглядывать администратора зала, пытаясь понять, кого он ей так сильно напоминает. Ухоженные мушкетёрские бородка и усы, почти военная выправка с прямой спиной, уверенный и открытый взгляд… Не хватало только широкополой шляпы с длинными перьями и верного коня под седлом, тогда получился бы вылитый Арамис из фильма её далёкого детства. Однако, белоснежный костюм-тройка, чёрная бабочка и запонки из тёмного оникса подходили этому герою ничуть не меньше.

– Позвольте уточнить пару нюансов перед подачей блюд. Нет ли у кого-то из вас аллергии на какие-либо продукты? Есть ли предпочтения или ограничения в еде: вегетарианство, веганство или может быть сыроедение? – утончённые манеры Артура подчёркивались грамотной речью и плавающей, почти не слышной, мягкой походкой.

– Обычные предпочтения, кушаем почти всё, кроме совсем уж лютой экзотики. Аллергия скорее всего есть на чёрную икру и осетрину, но я их никогда не пробовал, а всегда хотелось проверить, – Мирон направился вслед за метрдотелем, мягко взяв за руку свою девушку.

Милейшего вида пара, состоящая из начинающего врача местной поликлиники и его юной интернтки, вошли в основной зал ресторана. Служебный роман, случившийся между молодыми людьми в нескольких ночных этюдах-сменах, очень скоро перерос в нечто большее. Пересуды за спиной между улыбающимися в лицо коллегами стали обычным делом, на которое они вскоре перестали обращать внимание.

Огромный стеклянный купол первым приковывал к себе взгляды, ведь он пропускал в центр зала невероятной чистоты лунный свет и позволял гостям насладиться немногочисленными видимыми над городом звёздами.

– Не поздновато ли для званого ужина? – Света продолжала излучать скепсис, хотя даже её настороженность уже дала трещину.

– Не беспокойтесь, кухня нашего ресторана отличается не только широким спектром вкусов, но и пищевой сбалансированностью. Исключительно свежайшая продукция и новейшие технологии на страже вашей стройности, ни одной лишней калории, только сплошное чистейшее удовольствие. Мы ждём ещё две приглашённые пары и вскоре приступим к подаче первых блюд, – Артур проводил молодых людей до их столика в левой части зала.

Отодвинув стул с высокой спинкой для юной гостьи и пригласив её присесть, метрдотель оставил их наедине со свежими глубокими впечатлениями.

– Я такое только в кино видел… Ну этот фильм помнишь, с Леонардо Ди Каприо? – Мирон широко улыбнулся, а затем всё же вернул взгляд на свою половинку, – Всё равно ты здесь самая шикарная штучка, глаз невозможно оторвать!

– “Великий Гэтсби”… Давай пересмотрим ещё раз как-нибудь на выходных, – девушка потихоньку начала таять от тёплой ладони любимого, положенной на приобнажённую спину.

Спрятанная внутрь бирка, всё ещё закреплённая на новом платье, периодически слегка царапала кожу и напоминала о том, что привыкать к вещи сильно не следует. Мини-коготочки от кошки-бедности скорее всего не оставят следов нигде, кроме юной девичьей души. Мирон в этот вечер вообще был в деловом чёрном костюме, взятом у друга чуть меньшего роста, из-за чего приходилось немного поддёргивать коротковатые рукава. Ребята искренне хотели соответствовать месту хотя бы внешне, однако блеск в глазах и слабо скрываемое удивление на лице выдавали их с головой.

Роскошь и шик заполняли окружающее пространство: белые накрахмаленные скатерти и ажурные салфетки, изящные столовые приборы, разложенные по всем правилам этикета, плоские тарелки с вензелями, изображавшими перья мифической птицы, высокие красные свечи в канделябрах. Но самое главное: в зале чувствовался лёгкий аромат, сотканный из ванили, кофейных зёрен и свежих эндорфинов. Откуда-то сверху, казалось, что прямо из-под прозрачного стеклянного купола, заиграла красивая и успокаивающая мелодия, исполненная на пианино.

– Если я сплю, то не вздумай меня будить… Даже если я опаздываю на учёбу и сегодня экзамен, – на лице Светланы заискрилась самая обаятельная деталь, которую может себе позволить любая девушка – её улыбка.

Двери в главный зал ресторана вновь распахнулись и первым в них впорхнул их новый знакомый – Артур, а затем вошли две пары гостей. С такого расстояния трудно было разглядеть их лица, лишь некоторые детали гардероба и силуэты фигур.

– Максим, ты можешь себя вести прилично? Почему ты в общественных местах всегда ведёшь себя как дурак? – женщина лет сорока пяти густо покраснела от того, что сопровождающий её мужчина незаметно для других ущипнул её за попу.

В её голосе совершенно не звучали ноты злости или обиды, скорее смесь из лёгкого смущения и капельки флирта. Даже после двадцати лет совместной жизни партнёр продолжал её удивлять во всех смыслах этих слов. Опытная пара получила такое же письменное приглашение на званый ужин, как и Мирон со Светланой, но отреагировала на него совсем иначе. Не сомневаясь ни секунды, они оставили двоих младших детей на попечение старшего сына, в ближайшей винотеке приобрели бутылочку французского коньяка и предварительно разогрели вкусовые рецепторы, не выходя из дома. Надев костюм и вечернее платье, прикупленные по случаю свадьбы дальнего родственника лет пять назад, они вызвали такси и явились к ресторану с небольшим опозданием.

– Ирин, ну чего ты начинаешь? Я же тихонько, никак не мог удержаться при виде такой кардашьянки! Маленькое чёрное платье сидит на тебе слишком аппетитно, сама в этом виновата, – Максим подхватил супругу под руку, а та одарила его лучезарной и слегка пьяной улыбкой.

Артур проводил гостей до их столов, уже давно жаждущих расстановки на себя блюд и начала самого званого ужина. Когда он подошёл со стороны места Ирины и хотел отодвинуть для неё стул, сам был мягко отодвинут в сторону её мужем.

– За своей дамой я сам ухаживаю, ничего личного, дружище, – после этих слов метрдотель лишь еле слышно хмыкнул и переключил внимание на третью пришедшую пару.

Подбор гостей на этот ужин был максимально контрастным и разнообразным по возрасту и социальным прослойкам: молодая и бедная парочка врачей-интернов, семейные люди среднего возраста и достатка, а третья чета посетителей выделялась шикарной глубокой сединой и такими же роскошными вечерними нарядами.

Валерий и Антонина выглядели так, как будто запросто могли купить этот ресторан и всё здание целиком, стоит им только этого пожелать. Усы и борода пожилого мужчины были идеально уложены и подстрижены в дорогом барбершопе, костюм-тройка с зелёным отливом сидел на сухопаром теле как влитой, а командирские часы поблёскивали золотом при любом движении кистей. Строгая выправка и минимализм эмоций на лице выдавал в нём военного человека, а острый орлиный профиль придавал портретное сходство с известным римским полководцем.

– Милая моя, надеюсь, что тебе всё нравится? Как твоё самочувствие, голова хоть немного прошла? – отставной полковник говорил чуть громче, чем бы это следовало из-за годами выработанного зычного голоса.

– Валер, мне как-то не по себе здесь… Как будто мы не заслужили такого блеска. Я бы лучше сейчас на нашей даче была, как-то мне там спокойней, – Антонина озиралась по сторонам, разглядывая детали интерьера и убранство зала.

– Тоня, ты – заслуженный учитель страны, даже в самом звании есть намёк, что тебе здесь самое место. Попробуй успокоиться, ровно дышать и получить удовольствие от ужина, а я всегда буду рядом, – пожилой мужчина едва коснулся ладони своей супруги, смиренно лежащей на столе.

Совсем недавно пара широко отметила свой сорокалетний юбилей совместной жизни – Рубиновую свадьбу. На этом редком в наше время празднике, в присутствии множества родственников и почётных гостей они дали друг другу новую клятву – больше никогда не жить отложенным счастьем. На следующий же день после торжества Валерий и Антонина сняли крупную сумму денег, припасённую на “чёрный день”, а после бессовестно её потратили на себя. В элитном ателье были заказаны на пошив костюм-тройка и элегантное тёмно-зелёное платье, подогнаны по размерам и изготовлены в единственно-неповторимом экземпляре.

На этом пожилые влюблённые не остановились, посетив в тот вечер несколько салонов красоты и проведя множество доступных процедур. Посвежевшие и скинувшие десяток лет, они впервые за долгие годы улеглись в супружеское ложе уставшие не от бесконечной рутины и работы, а от приятной и непривычной неги, захватившей тела.

– Уважаемые гости! Я несказанно рад приветствовать вас в ресторане “Белый феникс”. Всё, что вам понадобится в ближайшие пару часов, так это всего лишь ваши органы чувств. Команда нашего заведения во главе с шеф-поваром предложит каждому гостю сет из восьми изысканных блюд, – внимание всех присутствующих привлёк Артур, находящийся в самом центре зала.

Как по свистку одна из дверей открылась и через неё впорхнули три изящных официантки в сопровождении тучного мужчины в поварской белоснежной форме. Шеф, судя по двубортному застёгнутому кителю и высокому колпаку, двигал впереди себя длинный передвижной стол на колёсах, уставленный угощениями для посетителей.

– Желаете ли вы попробовать вина? Хозяин ресторана, любезно пригласивший вас на сегодняшний ужин, Демид Красин, является ещё и владельцем обширных виноградников на самом юге страны. Смело могу заявить, что наше красное и белое ничуть не уступает лучшим образчикам из солнечных Испании и Италии, – метрдотель подал едва заметный знак официанткам, которые немедля поднесли к каждому столу подносы с бутылками.

Кавалерам было предложено выбрать напиток на вечер, после чего в дело вступили штопоры и винные бокалы. Винтажные бутылки по бокам были украшены серебристым тиснением, а на белых этикетках ручным шрифтом была нанесена надпись Krasin Winery.

– Отличное предпочтение. Пряное красное для мужчины и освежающее белое для его прекрасной спутницы, – Артур подал знак одной из девушек, которая ловкими движениями открыла бутылки, содержащие плоды сортов Каберне и Совиньон Блан.

Гости заворожённо и безмолвно наблюдали за действиями персонала, полностью погрузившись в спектакль вкуса, грации и отточенных вышколенных манер. Буквально за минуту на каждом из столов расположились по два бокала на изящных длинных ножках, в которых заманчиво поблёскивало вино.

– Если позволите, у меня есть тост! – мужчина со среднего стола стремительно разрушил эту чарующую иллюзию, взяв свой бокал и высоко подняв над головой.

– Максим, ты чего? Не позорь меня, дай людям спокойно работать, – лицо Ирины второй раз за вечер слегка покрылось пунцовой краской.

Она старалась говорить как можно тише, чтобы услышал только супруг, однако, все присутствующие в зале смогли расслышать каждое слово.

– Нет, я скажу. Я, к сожалению, не знаю господина Красина и даже ничего не слышал о таком… Но мне кажется, что это замечательный человек, без которого здесь не собралась бы такая чудесная компания. Предлагаю выпить этот бокал за хозяина этого вечера, так любезно нас пригласившего, – едва договорив и не дожидаясь одобрения других гостей, Максим залпом осушил порцию вина.

Глаза Артура сверкнули от проскочившей мысли, что такой судьбы напиток из элитой коллекции точно не заслуживал, а Ирина была приятно удивлена неожиданным красноречием мужа. Простой, как три копейки, он иногда умудрялся уместно вставлять въевшиеся в память фразы из фильмов про итальянскую мафию.

– Господин Красин чуть позже присоединится к нашему званому ужину, и вы сможете лично передать ему слова благодарности. Наполните нашему гостю бокал, пожалуйста, – метрдотель выдержал паузу для выполнения своего указания и продолжил.

– Далее я передаю вас в заботливые руки нашего кудесника. Шеф, расскажите, что у нас сегодня идёт первым номером, – Артур отошёл на второй план, уступив место в центре зала третьему человеку по должности в ресторане “Белый феникс”.

Главный волшебник по кухне был очень колоритным мужчиной с почти идеальной формой тела – шарообразной. Маленькая голова с аккуратной чёрной бородкой и короткими волосами чуждо смотрелась на фоне крупных габаритов всего остального, а пуговички на кителе чрезмерно напрягались при каждом движении. Когда он вышел немного вперёд, оказавшись поближе к гостям, те немного заёрзали на стульях, в предвкушении начала мероприятия.

– Добрый вечер. Сегодня мы с командой поваров нашего ресторана подготовили для дорогих гостей несколько необычных и эксклюзивных блюд, большую часть из которых вам не подадут ни в одном другом заведении мира, – голос шефа был очень глубоким и густым, словно он всю жизнь проработал на озвучке персонажей боевиков.

– Первым номером у нас на подаче закуска из белой спаржи, молодого миндаля и снежного камчатского краба, – по его команде официантки взяли по две тарелки, накрытые блестящими крышками-клоше, и разнесли по столам.

Мирон и Светлана переглянулись между собой, испытывая некоторое чувство неловкости и жгучего интереса ко всему происходящему. Молодая пара мечтала и планировала однажды провести свадьбу в подобном заведении, во второй раз откладывая это важнейшее событие из-за постоянного безденежья. Живот девушки предательски заурчал в самый неподходящий момент, когда в зале возникла секундная кромешная тишина.

Первые блюда оказались на столе перед гостями, а также каждому была предложена индивидуальная маленькая соусница. Персонал снял металлические колпаки, накрывающие тарелки, и шестеро посетителей смогли получить первое удовольствие – визуальное. Закуска из трёх компонентов представляла из себя небольшую порцию в форме горки преимущественно белого цвета, украшенную свежей зеленью и кольцами из патоки. Аккуратные ломтики крабового мяса привлекали взгляд, источали тонкий аромат и будоражили зверский аппетит.

– Это блюдо я придумал под впечатлением от поездки на Дальний Восток прошлым летом. Приятного вам вечера! Надеюсь, что вы останетесь довольны, – шеф-повар слегка поклонился и уже собрался было отлучиться за второй позицией в сете, как его остановил неожиданный вопрос.

– Дорогой кудесник! Позвольте задать всего один вопрос, меня изнутри пожирает любопытство, – это был конечно же Максим, осушивший уже второй бокал подряд.

– Слушаю вас. Всегда рад пообщаться насчёт своей работы, – шеф отправил своих молодых помощниц на кухню, а сам вынужденно вернулся к гостям, вооружённый улыбкой.

– Заранее простите мою серость и невежество. А для чего нам поставили эти штуки с соусом? Разве блюдо уже не в готовом виде? – мужчина искренне недоумевал, выдерживая очередной осекающий взгляд от супруги.

– Ваш вопрос вполне резонный. На мой вкус крабовое мясо само по себе очень нежное и имеет ярко выраженный оттенок. Однако, так считают далеко не все гости. Рекомендую вам сначала попробовать, возможно наши мнения по этому поводу сойдутся, – шеф учтиво откланялся и направился вслед за официантками.

Гости, оставшись наедине с самими собой, приступили к долгожданной трапезе. Окружающая музыка стала ещё более тихой и умиротворяющей, чтобы каждый мог пообщаться, не повышая голос.

– Ты знаешь, я сейчас по-настоящему счастлива. Дело даже не в шикарной обстановке и дорогом вине… Рада быть с тобой, знать, что ты меня любишь, и у нас всё впереди. За светлое будущее поднимаю белое полусладкое, – Светлана предложила тост и одарила избранника воздушным поцелуем.

Звон бокалов раздался за всеми тремя столиками, расположенными достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было соблюсти приватность беседы. Валерий и Антонина наслаждались предложенной закуской, лишь перебрасываясь короткими фразами-впечатлениями.

– Восхитительно!

– Чудесно!

– Какая прелесть!

Ирина молча пробовала первое блюдо на столе под аккомпанемент из комментариев Максима.

– Я, конечно, всё понимаю, но почему порции такие маленькие? Чувствую, что домой мы уедем голодные и придётся твоим борщиком добиваться. Ты не подумай чего, я обожаю твой борщ! Он для меня вкуснее всех этих вычурных крабов, – мужчина не стал пользоваться вилкой для закусок, а напал на еду с ложкой наперевес.

– Это дегустационный ужин ресторана, а не общепитовская столовая. Шеф-повар годами подбирает вкусы и последовательность блюд, чтобы продемонстрировать своё мастерство и личное видение кухни. Хотя бы попробуй получить удовольствие, закуска просто тает во рту и так ласкает язык, – Ирина закатила глаза для наглядности получаемых эмоций.

Не прошло и трёх минут с момента подачи, как входные двери снова распахнулись и в зал вошла вся пятёрка персонала. Главный по кухне катил впереди себя длиннющий стол на колёсах, на котором помещалось шесть больших тарелок.

Официантки убрали с гостевых столов посуду из-под закуски и добавили вина в бокалы. Внимание всех присутствующих привлёк шеф-повар, оказавшийся в центре помещения.

– Второе сегодняшнее блюдо я назвал «Яйцом Фаберже» в честь расцвета русской культуры, так мной горячо любимой. В яйцеобразную сферу из пармезана я поместил другое яйцо – перепелиное, а всю конструкцию украсил золотом и кусочками трюфеля. При подаче «яйцо» поливается крепким и горячим бульоном из цесарки, который постепенно растапливает сырную оболочку, открывая взору то, что спрятано внутри.

От одной только этой истории у всех гостей интенсивно побежали слюнки. Официантки-бабочки уже вспорхнули до назначенных столов и расставили перед каждым новое угощение. Изящно сняв крышки, они исполнили то, о чём чуть ранее говорил шеф – расплавили сырную поверхность блюда жидким бульоном из золочённых соусниц.

Раздался невероятно притягательный аромат, мгновенно ожививший все вкусовые и обонятельные рецепторы.

– Бон аппетит! – шеф-повар старательно изобразил французский язык и покинул гостей в сопровождении трёх помощниц.

– Дамы и господа, хозяин вечера Демид Красин уже прибыл в здание и скоро присоединится к вашей тёплой компании, – метрдотель широко улыбнулся гостям и вскоре исчез за дверью.

– Такой загадочный… Думаю, что это вполне молодой и очень подтянутый человек приятной наружности, – Антонина высказала предположение тихим голосом, чтобы мог услышать только супруг.

Одно за другим в зал каждые десять минут вносили новое блюдо из собранного шеф-поваром сета. Гости даже не пытались запомнить вычурные названия и состав, лишь наслаждаясь их благозвучным описанием.

“Щека телёнка с чёрными лисичками”…

“Розовые свекольные тортеллини под соусом шисо”…

“Татаки из говядины, дополненный соусом из копчёного на табаке чернослива”…

“Cашими из лосося в карамельном панцире из сахара демерара с юдзу”…

“Cедло ягненка с печёными каштанами и шпинатом”…

Все шестеро посетителей ресторана “Белый феникс” были поражены богатством вкусов, изяществом оформления и подачи, покорены нежными ароматами и флюидами, царившими в тот вечер в зале. Вечер казался бесконечно прекрасным, подогреваемый чудным вином и лёгкой фортепианной мелодией. Даже Максим перестал жаловаться на недостаток количества еды, довольным отвалившись на спинку стула.

В который раз за вечер открылись входные двери, но на пороге не оказалось никого из ожидаемого персонала заведения. В проёме появился невысокий силуэт человека, сидевшего в инвалидной коляске. Он с большим трудом катил перед собой маленький стол на колёсах, что первым заметил Мирон и устремился к тому на помощь.

– Благодарю вас! Я привык справляться с трудностями сам, но всё же очень вам благодарен. Сразу видно, что вы хороший человек, – мужчина средних лет, сидевший в кресле, передвинул тележку в сторону вызвавшегося гостя.

Мирон бросил короткий взгляд на новенького, успел рассмотреть только некоторые черты лица и дорогой костюм с цветочной бутоньеркой в кармане. Обратив внимание на стол, он насчитал ровно шесть десертных тарелок, скрывавших содержимое под тканевыми куполами.

– Добрый вечер, дорогие гости. Позвольте представиться – Демид Красин, – мужчина подъехал ближе к посетителям и жадно, с большим и нескрываемым интересом, начал разглядывать их.

Валерий и Максим встали из-за столов и поздоровались с хозяином ресторана за руку. Представительницы прекрасной половины человечества представились и поздоровались сидя.

– Я несказанно рад, что вы нашли время и желание, чтобы сегодня посетить “Белый феникс”. Это заведение мы открыли всего три года назад и за всё время здесь побывало от силы сто человек. Сами понимаете, что речь идёт не о коммерции и выгоде, этот проект скорее для души, – Красин говорил тихо и спокойно, местами переходя на почти шёпот.

В лучах света, который частично попадал на него, гости разглядели миллиардера, любезно пригласившего их на ужин. Половина лица Демида совсем не двигалась при разговоре, словно застывшая маска из воска, а блондинистые волосы лишь частично прикрывали этот недостаток. Светло-серые глаза были чуть влажными и наполненными какой-то вселенской грустью.

– Мы вам тоже очень признательны за такую возможность. Я за всю свою жизнь не была в более роскошном месте, – Антонина высказала общее мнение, подобрав нужные слова.

– Очень интересно, как вы выбрали такое название для ресторана? – Ирина включилась в общение, отодвинув от себя бокал.

– Когда-то я был счастливо женат… Как и все вы. Любил одну женщину и не мог представить свою жизнь без неё. Её звали Ольгой. В один страшный день я потерял её безвозвратно. На скоростном шоссе мы попали в аварию. Я выжил, возродился как феникс из пепла, а вот она…

Тишина повисла в зале на бесконечные пару минут. Гости молча переглядывались между собой, испытывая смесь чувств и неловкость.

– Прошу вас, не будем вспоминать о грустном. Позвольте скрасить завершение вечера и загладить свою историю этим чудесным десертом. Мисо-мороженое с меренгой и карамельной глазурью, в меру сладкое и невероятно наполненное вкусом.

* * * * *

– Как прошёл ужин? Гостям понравилось, как вы думаете? – Демид Красин находился в рабочем кресле, в которое перебирался из инвалидной коляски собственными силами.

– Всё прошло безупречно, по крайней мере с нашей стороны. Хлопот особых они не доставили, пришли с небольшим опозданием, один из мужчин очень много выпил и был чрезвычайно словоохотлив, – метрдотель Артур стоял напротив своего работодателя.

– Я зачем-то снова соврал про Ольгу… Мне так проще сказать, чем признать, что она просто бросила несчастного калеку, несмотря на его деньги и статус. До сих пор не уверен, любила ли она меня по-настоящему хоть когда-то или была со мной только ради денег, – Красин налил себе в бокал немного алого портвейна из обширной личной коллекции.

– Ваше право. Мы больше никогда не увидим этих людей, не вижу смысла выворачивать перед ними душу и открывать сердце. Поверьте, все шестеро до конца жизни не забудут этот ужин, что вы устроили из чистых побуждений.

– Что говорят в лаборатории? Мы собрали достаточно генетического материала? Как продвигаются исследования? – серые глаза Демида всегда загорались ярким огнём, когда речь заходила о деле всей его жизни.

– Всего пятьдесят образцов ДНК собрали от пар, которые любят друг друга. Бокалы, вилки, ножи и прочая посуда. Были самые молодые и очень опытные, широкий срез взяли для получения нужного результата.

– Передайте распоряжение, чтобы работы были ускорены. Если понадобится дополнительное денежное вливание или персонал, то пусть не стесняются. К Новому году я хочу получить конкретные результаты, цена вопроса меня не беспокоит, – Красин мечтательно потянул пару небольших глотков крепкого напитка из бокала.

– Вы всё ещё верите в эту формулу любви? Думаете, что есть какое-то научное объяснение этому феномену? – Артур держался строго и почтительно, поддерживая беседу с начальником.

– Я не успокоюсь, пока не разгадаю этот секрет. Хочу открыть его и подарить всему миру. Никто не должен испытывать то, что пришлось на мою долю. Элексир любви будет найден, рано или поздно, – Демид мельком посмотрел на фотографию в рамке на столе.

На фотографию той, которая сделала его самым счастливым и самым несчастным человеком в мире.

* * * * *

Последняя плоть

– Трой? Трой, ты слышишь меня?

В ответ последовала только абсолютная тишина его персональной капсулы. По-другому жильё размером всего в несколько квадратных метров трудно было назвать. Скудное убранство комнаты представляло из себя лишь шкаф для верхней одежды, компактный стол с инструментами, почти пустой мини-холодильник, единственный стул и откидную кровать.

Как раз с неё и свесил ноги Платон, едва очнувшийся после вчерашнего загула в “Чёрном лотосе”. Небольшое личное пространство имело как минимум одно неоспоримое преимущество: он легко дотянулся рукой до нужного места и проверил состояние своего молчавшего помощника.

– Доброе утро, Трой. Что слушал сегодня ночью? – мужчина снял старомодные наушники с огромными амбушюрами со своего питомца.

– Не доброе, Плата… Что ты вчера включил, то и слушал. Ты же прекрасно знаешь, сукин ты сын, что в моей базе есть вся музыка в мире, но всё равно каждый раз заставляешь меня использовать это чёртово старьё, – Трой развернулся на своих коротких роболапках и теперь пристально смотрел на хозяина немигающими глазными имплантами.

– Полегче! Настройки грубости выставь на единичку… Голова трещит по швам, как будто я опять намешал энергетики с обезболом, – Платон встал со своего лежбища, хотел было начать привычную зарядку, но быстро осознал, что это плохая затея.

– Выполнено. Но точно помню, что ночью тебе моя грубость нравилась. Можно сказать, что ты её даже требовал. Ты много говорил что-то про древние времена, когда в баре можно было и пообщаться по душам, и в морду получить, – помощник, а по совместительству и лучший друг, подошёл слишком близко к краю стола, остановившись за долю секунды до падения.

На его хромированном боку значилась надпись “Трой Ver.2.0”, каждый символ которой с любовью выбил хозяин самолично. От первоначальной тушки джунгарского хомяка за последние двадцать лет в нём осталось менее десяти процентов, что в основном представляли из себя остатки шерсти, местами торчащие из-под металлических деталей.

– Последний подобный бар закрылся лет двести назад. Сейчас наливают какое-то синтетическое пойло, от которого у нормальных людей голова разрывается. Просканируй новости, может есть что-нибудь интересное, – Платон нажал на кнопку умывальника, который тут же выехал из стены.

Набрав немного унигеля в ладони, он тщательно втёр его в кожу лица, а затем и на открытую часть шеи. Почти сухое средство впитывалось за считанные секунды, превращаясь в тонкую плёнку, выполняя очищающую и защитную функцию одновременно. Зубы и контактные линзы приводились в порядок этим же способом, с той лишь разницей, что действовать нужно было быстро и не дать ему затвердеть.

– Новости сегодня такие. Уровень токсинов в Мирогороде выше среднего, семьдесят пять процентов от зафиксированного исторического максимума. Медицинские порталы советуют на улицу вообще не высовываться без особой нужды. Очередная забастовка с перестрелками на донных уровнях. В сто восьмой синт-клинике прошли аугментацию все новые пробирочные дети. Плата, поздравляю тебя! Ты по-прежнему единственный человек на Земле, в которого ещё не подсадили ни одного чипа или импланта. Последний смертный из одних только крови, костей и плоти, – Трой прекрасно знал, что именно этой новости ждал его хозяин.

– Пока живой я не позволю с собой этого сделать. Вера не позволяет. Вера в свои силы, – Платон посмотрел в выехавшее из стены зеркало и как мог разгладил своё слегка потрёпанное лицо.

В отражении он увидел молодого мужчину, покрытого трёхдневной чёрной щетиной, с небольшими оформившимися мешками под глазами от прошлой бурной ночи. Жилистый и подтянутый, без лишних бугристых мышц, роста чуть выше среднего, короткая стрижка, которую он еженедельно обновлял собственноручно, не выходя из персональной капсулы. Два небольших пореза на шее и плече, появившихся совсем недавно, уже затягивались и зарубцевались, что не могло не радовать.

Ремесло, которым он занимался последние несколько лет, было связано с высокими рисками для жизни и здоровья. Представители частных корпораций и Земной администрации называли таких людей ворами и преступниками, однако, он и его коллеги по делам предпочитали куда более поэтичное название – коллекционеры.

– В сети есть что-то про мою прошлую вылазку? – голос Платона всё ещё немного хрипел и не слушался хозяина.

– Один момент! Вот… Два полицейских дрона зафиксировали человека с твоими приметами. “Ловкий, как мешок синт-картошки. Мужчина худощавого телосложения, думающий, что оно спортивное”. Хочешь посмотреть видео на экране? – киберхомяк развёл в стороны биоимпланты, давно заменившие ему несовершенные короткие лапки.

– Трой, уменьшить настройки сарказма до единицы…

– Увеличь свои настройки интеллекта, в этой версии софта вообще нет настройки сарказма.

Платон бросил короткий взгляд на своего механического питомца и едва заметно улыбнулся. В глубине своей неаугментированной души он не представлял жизнь без этого склочного и характерного малыша. Искусственный интеллект, заложенный чипом в маленькое тело, со временем и опытом собрал в себе множество человеческих качеств, отчего помощник стал вполне себе самостоятельной личностью.

– Трой, ты сможешь удалить эту новость из всех источников?

– А зачем? Твое имя нигде не указано. У тебя даже датчика идентификации личности нет. Как говорила твоя бывшая: “В этом огромном мире ты никто”.

– Это было довольно грубо.

– Это я в хорошем смысле.

Хоккейные перчатки, которые Платон сколлекционировал на прошлом деле, безвольно висели на одном из стенных крючков. Продавать их больше было некому, потому как заказчик уже неделю не выходил на связь и был скорее всего убит. Множество других артефактов древних лет располагались по соседству, наделённые выдуманной огромной ценностью и чуть ли не магическими способностями, судя по рассказам их бывших обладателей.

Платон наконец-то нашёл свою любимую футболку, которую ночью точным броском закинул на шкаф. Фиолетовая ткань из синтетических материалов имела множество неоспоримых преимуществ: была износостойкой и почти не мялась, совсем не впитывала грязь и запахи, а значит, по разумению истинного отшельника и холостяка, вообще не нуждалась в стирке.

– Сделано, Плата. Как я могу отказать своему создателю. Величайшему изобретателю всех времен. Ещё кормить меня перестанешь, – Трой чуть слышно включил какую-то лёгкую музыку, теперь доносившуюся откуда-то из его нутра.

– Ты еды не пробовал уже лет двадцать. Я так понимаю, что ты мне этого никогда не простишь. У меня стойкое дежавю, что этот разговор состоялся уже в сотый раз. Я не виноват в твой смерти! А вот жив ты благодаря этим рукам, – Платон указал на свои мозолистые ладони, испещрённые тонкими венами.

– А кто меня оставил дома одного, такого маленького и беспомощного? Вершина эволюции! Я прекрасно помню каждую свою смерть, но особенно хорошо мне запомнилась первая! – Трой театрально покружился вокруг своей оси и закатил глазные биоимпланты.

Платон не стал уже в который раз напоминать ему об истинной причине его биологической кончины. Трой физически не мог помнить о своём первом знакомстве с тем светом, а лишь пытался ловко манипулировать и давить на жалость. Это произошло около двадцати лет назад, когда отец неведомо откуда принёс в коробке диковинку в виде живого существа. Мало кто из соседей в то время мог похвастать каким-либо проживающим домашним питомцем, кроме вездесущих и вечных тараканов.

Парень был несказанно рад этому событию, назвал его Троем в честь коня из древней легенды, своими руками собрал ему небольшую клетку и механическое колесо для занятий, в котором хомяк успешно разбился, потеряв сознание в очередном крутом пике. Короткая отмеренная жизнь в пару лет сократилась до одного года, однако Платон решил не отпускать маленького друга в грызуновую Вальхаллу. Несколько самых дешёвых чипов, найденных на местной подпольной барахолке, позволили создать из его крохотной тушки первую версию будущего совершенного кибернетического помощника.

– Трой, кто настраивал твой искусственный интеллект? Я как будто со своей бывшей девушкой разговариваю.

– Ты разговариваешь с бывшим хомяком. А теперь я лишь бездушная машина для исполнения твоих желаний! – Платон спустил Троя на пол, чтобы он мог хоть немного размять затёкшие рессоры на ходовых подвесках.

– Перестань, друг! Где бы я был без твоей помощи и поддержки?

– Лежал бы обглоданным в ближайшей сточной канаве. Или донные бандиты разобрали бы тебя на органы. Ты всего лишь смертный, куда ни ткни – одно сплошное слабое место, – несколько капель машинного масла из шприца, который держал Платон, попали на механические части корпуса Троя, и они наконец-то перестали противно поскрипывать.

– Я понял, что ты сегодня не в настроении. Тогда ты совсем не обрадуешься, когда узнаешь, что я задумал.

– Отлично… Очередная твоя гениальная идея? Мало того, что нас ищут ускоглазые из Синдикатов, что мы задолжали Бивню кругленькую сумму, так ещё и пить стал по-чёрному. Заменил бы себе хотя бы печень с почками, мне бы так было спокойнее, – Трой ненадолго сменил саркастичный тон на более дружелюбный.

Изначально Платон хотел просто “оживить” своего хомяка, однако примерно на пятнадцатом апгрейде произошла судьбоносная и удачная ошибка для них обоих. Хакер-нелегал из средних уровней города, перепутав многочисленные заказы, вместо простого обновления софта поставил киберхомяку экспериментальную программу для дистанционного взлома любых электронных устройств и замков. В один момент парочка попала в топ списка самых разыскиваемых лиц потомками якудза, а долгое время им ускользать удавалось только из-за отсутствия датчиков и чипов на теле Платона.

– Меня в любой день могут грохнуть, думаешь, что состояние здоровья сильно беспокоит? К тому же то, что я задумал, почти безопасно.

– Ключевое слово – почти! Рад слышать это от причины моей первой смерти. Вселяет в меня надежду на завтра. А ещё, я не думаю, что это законно.

– Трой, сам факт твоего существования незаконен.

– Да. Как и моя красота. Совершенный взломщик в не менее совершенном теле, – Трой кружился возле зеркала, любуясь таким безупречным отражением себя.

– Мы с тобой залезем в закрома к самому Беку, – Платон присел рядом с ним и использовал самый заговорщический голос из имеющегося арсенала.

– Что??? Давай сразу же застрахуем твою жизнь.

– Зачем, я не собираюсь в ближайшее время умирать.

– Твои намерения говорят об обратном.

От одного упоминания Бека в разговоре у местных жителей непроизвольно начинали трястись поджилки. Жестокий и властный хозяин нескольких ночных вирт-баров обладал небольшой собственной армией наёмников, строго смотрящих за обширными владениями работодателя. Про его личную коллекцию артефактов слагали городские легенды, передававшиеся и приумножающиеся из уст в уста. Во всём Мирогороде трудно было сыскать более неудачную кандидатуру для воровской операции.

– Одна девица из “Чёрного лотоса” мне вчера проболталась, что видела у Бека в кабинете настоящий шлем от скафандра с четырьмя красными буквами СССР. Он мне нужен, пока не знаю зачем, но нутром чувствую это! Желающих приобрести тоже будет навалом. Чудила настолько любит старину, что даже замки у него древнего образца – механические. Вот почему ты должен пойти со мной, – зрачки Платона загорелись нездоровым огнём, а на заднем фоне белков забегали маленькие чертята.

– Я ни за что не пойду туда!

– Почему?

– У меня очень низкий заряд батареи.

– Твоя батарея рассчитана на девяносто девять лет…

– Ну, тогда просто не хочу…

Впервые за двадцать лет хозяин просил от питомца, чтобы тот покинул своё относительно безопасное убежище и выбрался в открытый мир, о котором тот столько знает только в теории.

– Трой, я что-то придумаю для нашей безопасности.

– Я уже придумал. Нам не стоит туда лезть. Закрываю свои прекрасные глаза и прям вижу, как ко мне подкрадывается маленькая Смерть с такой же маленькой косой, – механический питомец закрыл биоимпланты и отвернулся к стене.

– Эй, я тебя хоть раз подводил?

– Те двадцать раз не считаются?

Только присмотревшись поближе можно было поподробнее разглядеть на блестящем боку киберхомяка надпись “Трой Ver.2.0”, после чего становилось понятно, что точка между цифрами была лишь небольшим сколом металла.

– Обещаю, что всё пройдёт, как по маслу. Теперь мне нужно выйти в город и кое-что прикупить для дела. Полусинты обещали достать одну штуку, без которой я и сам на дело не пойду.

* * * * *

Выход наружу для Платона всегда сопровождался лёгким чувством тревоги и нарастающим со временем беспокойством. Жизнь в Мирогороде всё больше была похожа на полноценную компьютерную симуляцию, в которой властвовали потрясающая пятимерная графика и отвратительный ежедневный сюжет.

Неоновые вывески на каждом шагу били по глазам навязчивой рекламой, от чего частично спасали контактные линзы, имитирующие глазные импланты. Средние уровни мега-города, где обитала парочка коллекционеров, кишели полицейскими и частными дронами, под ногами то и дело бегали роботы-помощники по своим суетливым делам. Вездесущие камеры ежесекундно сканировали всех прохожих, считывая информацию с датчиков идентификации личности, передавая и обрабатывая уведомления прямо на ходу.

– Попробуйте новый Драйв! Чистый энергетик, никаких натуральных компонентов и лишних витаминов, – синт с монитором вместо головы приближался к Платону, предлагая свой полулегальный товар.

– Мне это не нужно, – мужчина ещё сильнее натянул капюшон, чтобы привлекать как можно меньше излишнего внимания.

На его ногах были лёгкие, почти бесшумные кроссовки безвестной фирмы, а сверху – тёмно-зелёный костюм из токсинозащитной ткани. Сложно было придумать более универсальную и непримечательную одежду из имеющихся на рынке вариантов. Легко смешавшись с такой же серой и блёклой массой, Платон направился по движению бесконечного людского потока.

Несколько автомобилей пронеслись на транспортном ярусе, что располагался на пару десятков метров выше пешеходной зоны. Машин и техники в целом на средних уровнях было гораздо меньше, чем на верхних и нижних, а скопление в одном месте нескольких единиц вообще было большой редкостью.

– Сколько нужно роботов, чтобы вкрутить лампочку? – какой-то полуодетый полусинт приставал к проходящим мимо, громко крича шутку дня и скрипя коленными механизмами.

Огромная вывеска “Чёрного лотоса” манила Платона своими многообещающими соблазнами: горячительными коктейлями, азартными играми и трёхмерной имитацией красивых женщин. Едва вспомнив прошлый вечер, он уже планировал новое посещение злачного заведения, плотно подсев на новенькую вирт-стриптизёршу Далилу и её мастерство соблазнения.

– Хэй, Плата! Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, – голос киберхомяка раздался из микронаушника в левом ухе.

– Трой, у тебя нет такого функционала, чтобы читать мои мысли, – сменив носовой фильтр, спасающий лёгкие от запылённой атмосферы и летающих в воздухе токсинов, мужчина направился в сторону лифтового комплекса.

– Ты забыл, что я вижу абсолютно тоже самое, что и ты. Вчера к тому же обновил интерфейс, пока ты так старательно убивался в баре. Зацени, что теперь могу делать.

Платон посмотрел в одну из зеркальных поверхностей, закрывающую витрину магазина одежды для полусинтов. Контактные линзы на его роговицах каждые несколько секунд меняли цвет от самых обычных до ядерно-ярких, пока не остановились на жёлтых смайликах.

– Убери это, я же пытаюсь быть максимально незаметным.

– Плата, всему миру плевать на тебя хотелось. Они бы это и сделали, если бы слюны хоть немного выделяли. У тебя есть только я, чудо инженерной мысли и совершенное безупречное создание, – Трой на мгновение вывел своё изображение на поверхность глаз друга.

– Я рад, что мы стали ещё ближе. Возможно, это позволит избежать повторения ситуации с наёмниками Бивня, – Платон чуть ускорил шаг, обгоняя очередного прохожего.

– Не думал, что ты такой злопамятный. Сколько раз ты умирал на деле из-за меня? Ноль! Сколько раз мне доставалось из-за твоей безалаберности? Десятки! – Трой замолчал на пару минут, изображая глубокую душевную обиду.

Несколько вылазок для изъятия драгоценных вещей у многоимущих чуть не закончились для Платона трагично. В самый ответственный момент, когда нужно было открыть очередную электронную дверь дистанционно, с Троем приключалась какая-то беда. Хомяковое прошлое не оставляло его в покое, так и пытаясь устроить ему скорую и неожиданную смерть. То тяжёлый томик “Дюны” Фрэнка Герберта накроет, упав прямо с верхней полки, то маленькое мехосердечко чуть не выпрыгнет из груди от громкого автомобильного сигнала за окном.

Каждый раз чудом выбравшись из подобных передряг, Платон возвращался в свою холостяцкую берлогу и заставал там одну и ту же весьма печальную картину. Крохотный друг и помощник ждал его на полу или на инструментном столе, развалившись на кучу отдельных деталей и дешёвых имплантов. Собирая заново очередную версию Троя, он старался учитывать ошибки прошлого, добавляя изменения и усовершенствования в сложную конструкцию. Самая главная деталь – “черный ящик” – чип, содержащий искусственный интеллект киберхомяка – единственное, что оставалось неизменным с самой первой переделки.

– Трой, ты сможешь это закрыть?

– А что я не мог когда-либо закрыть?!

– Свой рот.

– Оп-па! Твоя очередь грубить? Обожаю эту игру!

– Нет, я пытаюсь сосредоточиться. Карман явно что-то опять выкинет. Не доверяю этому чудику, но у него самые крутые шмотки и запасные детали в Мирогороде, – Платон занял очередь на один из грузовых лифтов, ведущих на донные уровни.

Карман был одним из самых влиятельных дельцов на нижних уровнях, обладая несколькими подпольными магазинами, торгующими всем подряд. За определённую сумму торговец был готов предложить ворованный легальный товар Синдикатов, цифровые наркотики и энергетики, почти любые импланты и даже взломанное огнестрельное оружие. Полусинт заменил себе примерно половину органов и частей тела, не касаясь только собственного лица. Было в этом что-то сентиментальное и старомодное, однако, он сам считал, что так будет лучше для бизнеса, подчёркивая тем самым свою уникальность и индивидуальность.

Огромные распашные двери лифта раздвинулись со страшным скрипом, впустив в себя всю толпу желающих. Каждый вошедший выбрал конечную точку своего маршрута на выехавшем мониторе, после чего система автоматически списала с личного счёта необходимое количество кредитов в качестве оплаты за проезд.

– Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка – Северо-Запад нижних уровней. Хорошего вам дня, – грубый механизированный голос отчеканил каждое слово, а затем лифт плотно закрыл герметические двери.

Огромная коробка с людьми и роботами пришла в движение с бешенной скоростью, направляясь сначала вниз на несколько этажей, а потом куда-то в сторону. Пассажиры были вынуждены держаться за поручни, чтобы не скатиться в одну большую живую био-мехо-кучу. С каждой остановкой внутри лифта оставалось всё меньше народа и всё меньше кислорода, пока Платон и сам не добрался до нужной станции.

– Я даже отсюда чувствую, как там вокруг смердит. Примерно, как от тебя после очередной попойки, – Трой молчал слишком долго, до этого момента тихо наблюдая за перемещениями друга.

Донные уровни представляли из себя огромную дышащую клоаку, куда стекались все помои мега-города, в прямом и переносном смысле этих слов. Беднота и прочие самые нищие слои населения, контрабандисты и мошенники, теневые наёмники, цифровые наркоманы и прочий сброд устроили себе здесь пристанище по многим причинам. Полное отсутствие полицейских дронов и камер наблюдения, наличие дешёвых серийных имплантов прошлых поколений, пониженный уровень токсинов и малое количество попадающего ультрафиолета позволяли вести спокойный маргинальный образ жизни, который наверху они себе разрешить не могли.

– Молодой человек, дайте добро спросить! Можете подкинуть парочку кредитов для восстановления жизнедеятельности. Не хватает энергетика для ясности сознания, – полусинт со стальными конечностями, сидящий прямо в большой куче пыли, тянул одну из них для получения подачки.

– Сам на мели. Иди лучше работай, вон какой здоровый, – Платон ругнулся на попрошайку и завернул на соседнюю улицу.

Благодаря изобретению биоимплантов средняя продолжительность жизни людей увеличилась до ста двадцати лет, были побеждены почти все смертельные болезни, однако смысла в таком длительном сроке не прибавилось. Большая часть обитателей Мирогорода занималась ежедневной рутиной, пытаясь выжить в очередной период от крохотной зарплаты до мизерного аванса. Каждый десятый горожанин прозябал исключительно на социальные пособия, которых едва хватало на самую дешёвую синт-еду и скромную ежедневную одежду. Люди часто говорили об этом и верили в то, что настоящая жизнь и изобилие были только на верхних уровнях, хотя в наказание им же достался и самый высокий показатель летающих токсинов.

– Трой, я что-то немного запутался… Выведи на экран оптимальный путь до магазина Кармана, – Платон поправил микронаушник, который так и норовил покинуть насиженное место в левой раковине.

– Плата, ты же даже свою задницу в темноте без меня не найдёшь. Два квартала после башни Эйфеля, всё время иди на запах гнили, – помощник искренне обрадовался тому факту, что хозяин не мог без него обойтись даже полчаса.

Мужчина заметил вдалеке очертания некогда величественного сооружения, олицетворявшего целую нацию. Ржавые останки монументальной конструкции частично разобрали на детали обитатели донных уровней, остальное же осталось на виду, как напоминание о великих и страшных древних временах. Безмерно разросшиеся мегаполисы, столицы исчезнувших государств Париж, Берлин, Москва и Пекин соединились в единый город, в котором согласно переписи 2250 года, насчитывалось порядка двадцати миллиардов населения. После Большой Техногенной Катастрофы огромная часть суши по всей планете стала необитаемой, а всё виновное человечество в бедах планеты слиплось и перемешалось на десяти процентах ещё пригодных для жизни территорий. Единый мир без деления на страны и религии, национальности и языки, о котором так грезили фантасты-утописты, оказался не таким уж фантастическим и райским местом, скорее напоминая филиал ада на Земле.

– Когда-то здесь было очень красиво и только богатые люди могли здесь отдыхать. Интересно, как мир перевернулся с ног на голову за два с лишним века, – Платон обходил и перепрыгивал многочисленные лужи из стоков, которые в изобилии были разлиты на разбитом тротуаре.

– Да ладно тебе, у нас тоже полно классных мест в городе. Только мы их никогда не увидим в живую, потому что ты плохо работаешь, а я всего лишь ультрапрокаченный домашний питомец, – Трой показал на правой линзе друга несколько изображений из элитных кварталов верхних уровней.

Вглядевшись в лица проходящих мимо прохожих, Платон заметил, что они делились всего на три мужских и три женских вида. Видимо, не так давно на чёрный рынок выбросили очередную партию одинаковых и дешёвых биоимплантов, которые быстро заполонили растущую потребность в замене старых деталей. Каждый шестой встречный полусинт повторялся внешне, а однотонная и тёмная одежда ещё больше усугубляла их схожесть с манекенами из сетевого супермаркета.

– Трой, в следующий раз ты пойдешь со мной. Посмотришь на большой мир своими глазами.

– Ногами пойду?

– Почему бы и нет?

– Потому что с моими габаритами шанс быть раздавленным в этом городе девяносто девять процентов и один процент на то, что меня унесет какая-нибудь мехоптица. Я проживу вне этой комнаты ровно двадцать секунд!

– В моём кармане.

– Давай тогда сразу в ботинке! В карман ты положишь целого хомяка, а достанешь меня по винтикам. Я уже молчу про терморегуляцию батареи, надеюсь, что ты знаешь, что такое батарея, потому что первое слово ты даже не запомнил.

– Тогда на плече.

– Я что, похож на попугая? Мои гидравлические системы на лапах не рассчитаны на такие нагрузки. А падения с высоты твоего роста я тупо не переживу. Учитывая, что ты себя-то на ногах еле держишь, лучше сразу выкинь меня в окно и закроем эту тему, – Трой замолчал на минуту, подготавливая ещё несколько десятков вариантов ответов на возможные предложения.

Механическая танатофобия – такой диагноз поставил Платон своему маленькому помощнику ещё несколько лет назад. Пройдя ряд диагностик и онлайн-консультаций, он так и не смог понять причину, по которой его друг так боялся приближения смерти. Знакомые айтишники терялись в догадках, перебирая код и выискивая возможный баг в софте. Киберхомяк панически боялся очередного перерождения, как будто оно доставляло ему физическую и моральную боль, что точно не могло быть правдой.

– Сколько нужно роботов, чтобы вкрутить лампочку? – очередной полусинт в лохмотьях топтался на месте, произнося шутку дня и мешая пешеходам.

На транспортном ярусе, пролегающем совсем рядом, сновали многочисленные неопознанные объекты, представляющие из себя несколько сваренных частей кузовов автомобилей с ближайшей городской свалки. По внешнему виду уже совершенно невозможно было определить, какой марки и модели они принадлежали, однако, оставались поводом для большой гордости донников. В отличие от жителей средних уровней большая часть местных могла себе позволить купить, собрать или угнать чужой тарантас для передвижения. Ядерные мини-батареи обеспечивали почти бесконечный запас хода, встроенный автопилот устранял все возможные столкновения, от чего единственная забота для владельцев заключалась в том, чтобы периодически проверять и обновлять сварочные швы.

– Пссс… Парень! В наличии имеются обалденные собачьи консервы. Ты такого продукта в жизни не ел, даже немного мяса есть в составе, – высокий полусинт с красными глазными биоимплантами подошёл к Платону слишком близко и раскрыл длиннющий плащ до самого пола.

– Твою мать! А нет, всё в порядке, – Трой зажмурился от неожиданности, представив какую-то неприглядную картину.

Грудная клетка продавца была модернизирована в ходячие полки для товара, на которых стояли несколько жестяных банок с кричащим названием “Хороший мальчик”.

– Нет, спасибо, не интересно. Вот было бы что-то для домашних хомяков, – Платон обогнул приставшего торговца, вернувшись на проложенный маршрут.

До главного магазина Кармана оставались считанные сотни метров, с каждым шагом тревога на сердце мужчины всё нарастала. Человеческие чувства в нём являлись самым сильным и слабым местом одновременно. Например, прямо в тот момент он испытывал лёгкие покалывания на кончиках пальцев и мельчайшие сокращения сфинктера. Интуиция.

– Если заметишь что-то неладное – взорви там всё к чертям. Герметизируй помещение и никого не выпускай, пока все не задохнутся, – Платон подошёл под саму неоновую вывеску, которая здесь была всего в одном экземпляре на целую улицу.

– Боевой хомяк на посту! Понятия не имею, о чём ты говоришь, но полностью готов!

Оранжевый глаз камеры считывал его лицо и пытался распознать идентификационный датчик, который был смодифицирован Троем для обмана сканеров.

– Проходите, Иванов Иван Иванович, – прозвучал металлический холодный голос, и входная дверь раздвинулась, впуская внутрь новенького клиента.

– Трой, ты серьёзно? Другого имени не мог придумать?

– Да ладно тебе, прикольно же вышло. Очень скрепно получилось и подчёркивает твоё простецкое происхождение, – киберхомяк издал звук очень похожий на симуляцию смеха.

– Будь повнимательней. Ты – моя единственная страховка.

– Такой большой мальчик, а боишься? Всё будет хорошо, сильно не вибрируй.

Из-за вечной нехватки средств и нелегального образа жизни Трою достались многочисленные нелицензионные обновления, которые во многом сформировали его непростой характер. При всех его очевидных недостатках и появившихся фобиях во всём Мирогороде не существовало более крутого и прокаченного взломщика. С каждой модификацией от хомячьей тушки оставалось всё меньше живых тканей, заменённых на отмычки, крючки и пружинки для механических замков, а искусственный интеллект самообучился до совершенства во вскрытии всевозможных электронных препятствий.

– Какие люди и без охраны! Последняя плоть во всём мега-городе, не тронутая чипами, – Карман растянулся в огромном кресле, потягивая электронную сигарету.

– Предпочитаю называться Платоном. Я пришёл насчёт сделки, обсуждали её с тобой на портале, – мужчина встал напротив стола, с любопытством рассматривая обстановку вокруг.

Первом, что сразу бросалось в глаза, были две мини-турели, сурово уставившиеся на посетителя из верхних углов кабинета босса. Многочисленные редкие импланты украшали стены, демонстрируя состоятельность и влиятельность теневого дельца. Сам хозяин был очень колоритным – с огненно-рыжей длинной бородой, с огромным тучным туловищем, из которого торчали четыре биомеханические руки, с тяжёлым взглядом маленьких чёрных очей.

– Зачем тебе этот костюм? Думаю, что определённым людям наша сделка не понравится, – Карман сделал глубокую затяжку и сложил все верхние конечности перед собой на столе.

– Потому я и плачу двойную цену. Чтобы мне не задавали лишних вопросов и не распространялись о сделке третьим лицам, – Платон сильно волновался внутри, но старался не показывать виду снаружи.

– Такая рожа у него, прямо просит хороших люлей! – Трой высказал своё очень важное мнение через наушник.

– Хорошо, давай перейдём к осмотру и обсуждению условий, – контрабандист нажал на секретную кнопку в ручке кресла и из стены выехала скрытая ранее панель.

– Ух ты! Я такую штуку видел только на военных серверах. Плата, ты – реальный отморозок, зачем тебе такое? – киберхомяк присвистнул в тот момент, когда распознал картинку.

– МПЭ последней модели. Маскировочный пуленепробиваемый экзокостюм… Легчайшая нано-ткань, режим полуневидимости, защита от пуль мелкого калибра, почти ничего не весит и автоматически подгоняется под размер носителя, – Карман зачем-то решил прорекламировать товар, хотя покупатель знал про него гораздо больше нюансов.

– Такие костюмы поступили на вооружение в армейские части и полицейский спецназ всего месяц назад. Ты мог достать такой, только имея проверенные связи в Синдикатах, – Платон снял броню с постамента, покрутив в руках и проверяя целостность состояния.

Экзокостюм состоял из мельчайших чешуек, чем-то напоминая средневековую кольчугу, однако весил едва больше двух футболок из синтетических нитей. Он заманчиво поблёскивал новизной в тусклом свете кабинета, так и просился скорее оказаться на теле нового хозяина.

– Не обязательно. Мои друзья из чёрных донников тоже могут многое достать при наличии отличной мотивации. Ты бы видел их щенячий восторг, когда эти ребятки услышали про тебя. Твоё девственное тело, не покрытое рубцами, без единого импланта. Такое хрупкое, редкое и старомодное, – Карман нажал очередную кнопку, встроенную в ручку кресла, и мини-турели ощетинились, выдвинувшись ближе к покупателю.

– Что бы ты не задумал сейчас – скоро об этом пожалеешь. Я пришёл сюда, чтобы заключить честную сделку и мне не нужны неприятности, – Платон прижал обновку к себе, как будто она сейчас могла его спасти.

Наружные двери открылись и в проёме показалось два силуэта, не предвещавших ничего хорошего. Зрачки голубых естественных глаз Платона расширились, что было видно даже через контактные линзы. Вся его кожная поверхность покрылась мурашками, а волосы на руках вздыбились от предчувствия надвигающихся действий.

– Я навёл о тебе справки. Ни родни, ни друзей, ни близких. У тебя даже работы постоянной нет. Никто не кинется тебя искать, – при этих словах Кармана двое новеньких участников двинулись в сторону Платона, с каждым шагом всё больше выходя из тени.

Тёмные сплошные комбинезоны из непромокаемой ткани, мощные стальные корпуса вместо грудной клетки, слегка покрытые ржавчиной, отвратительные безвкусные рожи с неаккуратно торчащими имплантами – донные контрабандисты пожаловали на сделку в качестве третьей заинтересованной стороны. Городские легенды кричали о том, что это была самая жестокая группировка на нижних уровнях, не гнушавшаяся ни похищениями, ни заказными убийствами, ни продажей живых органов для любителей ретро.

– Даже твоя бывшая была симпатичнее. Не дрейфь, я уже придумал кое-что, – голос Троя зазвучал в микронаушнике как раз вовремя.

– Лучше не рыпайся. Не хочется повредить твою симпатичную мордашку. Больно не будет. Больно уже никогда не будет, – голосовой чип превращал речь одного из бандитов в подобие механического карканья.

Мысли в голове Платона лихорадочно забегали, а мозг выдавал кучу неправильных вариантов для спасения. Ни в одном из них не удавалось убраться из кабинета продавца в целости и сохранности.

– У ну-ка руки свои немытые убрали от моего кореша! – киберхомяк вывел своё грозное изображение на большой монитор, висевший на стене.

– Это что ещё за шерстяной зверёныш? – Карман развернулся вокруг своей оси, сложив все четыре руки на груди.

– Мамке своей привет передай! Она должна меня помнить, – Трой изящно отодвинул вверх средний палец на биомеханической лапе.

– Тебе чего надо? Как пробрался в мою сеть? – делец проигнорировал оскорбления и продолжал делать вид, что всё у него под контролем.

– Лучше проверь свой счёт. Тебя ждёт небольшой сюрприз.

Карман резко развернулся к столу, набрал на панели длиннющий пароль и застыл в онемении.

– Где мои деньги, грёбаная мышь??? – торговец соскочил с кресла, в два шага подошёл к монитору и оторвал его от стены механическими конечностями.

– Друга моего отпусти и снова их увидишь. Хоть один волос упадёт с его головы, и я на всю сумму закажу жёлтых пластиковых уточек для ванны, заполоню все нижние уровни миллиардом кричащих игрушек! Имей ввиду, что я знаю, сколько на нём было волос с утра, – Трой выдал речь и изобразил некое подобие улыбки победителя.

– Это невозможно… Мой сервер невозможно взломать… – Карман повесил, как смог, монитор на место и вернулся в кресло в весьма озадаченном виде.

– Тебя кинули, когда сказали, что он стопроцентно защищён. Сами же установщики оставили пару лазеек на всякий случай. Вдруг ты надумаешь их кинуть, хитрозадый ты говнюк, – Трой как будто даже немного сочувствовал расстроенному дельцу.

Платон наконец-то вышел из ступора, осознав, что помощник только что спас его шкуру в прямом и переносном смысле.

– Тогда я пошёл? Костюм забираю себе в качестве моральной компенсации. Оставлю плохой отзыв о твоём магазине, тут уж не обессудь, – мужчина свернул обновку подмышку и прошёл между двумя безмолвными наёмниками, проводившими его красными зрачками биоимплантов.

– Трой, ты спас меня, – при выходе на улицу в нос ударил такой приятный смрад настоящей жизни.

– Надеюсь, что ты тоже однажды спасёшь меня своими неловкими культяпками. Иди домой скорей, будешь полчаса гладить меня по холке и прокапывать маслом в качестве благодарности.

* * * * *

Утро на средних уровнях Мирогорода выдалось на редкость дождливым и пасмурным, отчего Платону выходить из своей холостяцкой конуры захотелось ещё меньше. Естественное солнечное освещение вообще редко пробивалось сюда из-за токсичного смога, многочисленных воздушных переездов и одинаковых жилых небоскрёбов. Погода за последние сто лет стала понятием относительным, как и смена сезонов, превратившись в одну большую зимулету.

– Так и планируешь пролежать целый день? Экономишь внутреннюю энергию для чего-то офигенно важного в светлом будущем? – Трой откатился от панорамного окна, вдоволь насладившись блёкло-серыми уличными пейзажами.

– А что ты мне предлагаешь делать? – Плата ловко перевернулся и скатился с дивана на пол, тут же начав запоздалую послеобеденную зарядку.

– Ждать.

– Чего?

– Курьера.

– Кого?! – мужчина перестал отжиматься, встал и уставился прямиком на своего киберпомощника.

– Курье́р (фр. courrier – бегун от лат. currere – бегать, быстро двигаться) – человек или робот-посыльный, работающий в учреждении, разносящий деловые бумаги или компания, нанимаемая для доставки сообщений, писем, иной корреспонденции, а также небольших грузов.

– Но ведь я ничего не заказывал!

– Я заказывал. Учитывая, что ты без меня не справишься в новом деле, я заказал себе углепластиковый высокопрочный шар, со встроенной системой кондиционирования и восьмикратным гашением входящего урона.

– Сколько же это стоило? – что-то внутри подсказывало Платону, что он не хочет знать ответ на этот вопрос.

– Не дороже жизни твоего единственного друга.

– Сколько конкретно!?!

– На твоём счету как раз была нужная сумма.

– Это были почти все мои деньги!!! – мужчина раздосадовано ударил кулаком по старому мини-холодильнику, в котором тут же появилась новая мини-вмятина.

– Наши деньги. У тебя ведь нет идентификатора личности, а финансы мы храним на оффшорных счетах.

– Оффшорных счетов не существует уже лет сто пятьдесят!

– То есть незакрытые счета мёртвых людей звучит гораздо лучше для тебя, убийца? – Трой парировал каждый выпад в свою сторону, подкатившись на самый край стола.

– Я ни разу не убивал тебя!

– И не оживлял тоже! Я просто долго живущий металлический грызун с кучей отмычек в прекрасном брюхе, увешанный самыми совершенными имплантами. Сейчас почищу десять процентов оставшейся родной шерсти и готов в путь-дорогу!

– То есть мы сейчас нищие…

– Это ты нищий, а мне деньги не нужны. Стояла задача выйти из комнаты и при этом остаться в живых. Я решил задачу, как смог. Давай украдем эту шапку с окном, тогда ты снова сможешь заливаться той дрянью, что дает тебе иллюзию радости, и продолжишь слушать свою древнюю музыку.

Смешанные чувства забурлили внутри Платона, по очереди перебарывая и доминируя друг над другом. Злость за самодеятельность хомяка, досада на самого себя за то, что не сделал какую-нибудь заначку на чёрный день, зверский голод в желудке и адреналиновая дыра в сердце. В конце концов, спустя всего лишь несколько минут успокоительных отчаянных отжиманий, он пришёл к выводу, что Трой всё сделал правильно.

Честно отобранный у Кармана экзокостюм висел на спинке стула, как на витрине. При одном его виде Плата испытал укол совести за то, что о своей безопасности на предстоящей вылазке он подумал, а про мохнатого друга совсем забыл. Учитывая, что Трой умудрялся двадцать раз ломаться посреди маленькой комнаты, можно было понять его опасения насчёт выхода в большой мир.

– Покажи хоть, что за штуковину ты заказал. Я был не прав, когда на тебя так жёстко наехал, но ты мог хотя бы посоветоваться со мной.

– Высший разум не должен спрашивать разрешения у потомка обезьяны. Я просчитал миллиарды вариантов удачного исхода этого дела и нашёл только один верный, – Трой вывел на экран изображение своего приобретения.

“Бронированный летающий шар обеспечит безопасную и бережную транспортировку ваших грузов. Система подачи воздуха и совершенного кондиционирования не позволит испортиться даже самой нежной структуре.”

– Честно признаюсь, что сам бы до такого никогда не додумался. Ты будешь первым мобильным и летающим киберхомяком во всём мире! – Платон на минуту забыл об огорчающей мысли о пустом счёте.

– Бла-бла-бла, мы все из себя такие уникальные, я тоже очень рад. Лучше скажи мне, когда планируешь свою коллекцию пополнять? Я по-прежнему не горю желанием куда-то двигаться, но и тебя одного не отпущу, – Трой растопырил роболапки в поисках дружеских объятий.

Плата погладил его по металлической холке, из которой торчали редкие шерстяные островки. Передатчик на столе издал тонкий пискающий звук, привлекая внимание хозяина мужицкой берлоги.

– У меня что, день рождения сегодня? Прислали аванс за шлем от скафандра! Это необходимо отметить, иначе удачи в деле не видать! – Платон расплылся в широкой улыбке, в которой за мгновение растворились все печали и сомнения.

Едва узнав о такой редкости в коллекции местного олигарха, Плата выложил объявление в Даркнете для возможных покупателей. Оставить себе такую вещицу тоже хотелось, однако финансовое положение говорило о том, что нужно побыть сломанным Робин Гудом. Забрать у богатых и отдать ещё более богатым.

– Дай угадаю! Теперь вылазка откладывается на неопределённый срок? – Трой не знал, радоваться или огорчаться изменившимся обстоятельствам.

– Ты сиди тут и жди свою посылку, а я буквально на пару часиков отлучусь. Максимум на день. Совсем максимум – на пару дней, – мужчина уже собирался на выход, по пути натягивая единственную приличную рубашку из нано-нитей.

Рубашка считывала силуэт фигуры и автоматически подгонялась под размер носителя, а глубокий синий цвет Платон выбрал на экране монитора в приложении для модников.

– Вы только посмотрите на него! Вылитый жени-и-х! – хомяк подтрунивал над другом, наблюдая за его привычными сборами перед выходом наружу.

– Знаешь, что я только что понял? Я ведь никогда не был на свадьбе. Только читал про церемонии и традиции, а в реальности даже не видел. Говорят, что на верхних уровнях до сих пор иногда их играют, – Платон заглянул в зеркало напоследок, накинул куртку с капюшоном и помахал рукой своему мини-приятелю.

– Меня ты с собой не берёшь, как всегда? Ну хоть одну линзу включи, я хочу посмотреть, чем ты там занимаешься, – Трой пытался аккуратно спуститься со стола на диван, а в результате шлёпнулся на стальную хомячью задницу.

– Никогда не понимал твой интерес к женскому полу. По идее тебя они вообще не должны волновать, – Плата поставил мелкого на пол и собрался было уже его покинуть.

– Я прежде всего половозрелый зверь! Инстинкты никуда не делись, как бы ты не старался их заглушить.

Мужчина не дослушал возмущения Троя и спешно направился на перегруженные улицы средних уровней. Для будничного дня было необычайно много пешеходов, дронов и рекламных ботов вокруг. Создавалось впечатление, что Мирогород не позволял никому останавливаться даже на секунду, бешенно вращаясь вокруг земной оси уже целых двести лет. Люди, а точнее полусинты, разных оттенков кожи и моделей, перемешались в этом Вавилоне двадцать третьего века в одну разнородную массу. Неоновые краски магазинных витрин и дорожных рекламных щитов нещадно били по глазам, пытаясь скрыть серость и убогость всего остального.

Платон целеустремлённо двигался в направлении центра своих пороков и слабостей, в место, где он находил покой для души и напряжение для тела. Окончательно забив на попытки построить какие-то отношения с живым партнёром, находящимся рядом, он перешёл на виртуальные удалённые свидания. Вывеска его любимого вирт-бара была самой большой и вычурно-кричащей на всей улице докуда хватало взгляда. В приятном предвкушении Плата вошёл в заведение, пройдя через сканирование сетчатки глаза и назвав пароль три раза.

– Добро пожаловать в “Чёрный лотос”! Самые изысканные напитки, самые горячие красотки и непревзойдённый сервис ждут вас, – робот-помощница встречала гостя сразу за раскрывшимися электронными дверьми.

– Варвара, рад тебя снова видеть! – Платон резко остановился при её появлении и отчего-то густо покраснел.

– В долг мы больше не наливаем! Охрана, выставите этого оборванца на улицу, – администраторша сменила железный ласковый голос на грубый и жёсткий.

Двери подсобного помещения открылись и из-за них показались двое крепких полусинтов, прикормленных Беком для обеспечения безопасности клуба. Качки разминали имплантированные руки с виноградинами-бицепсами и приближались к источнику возможных неприятностей.

– Полегче! Сегодня у меня есть деньги. Готов сразу же вложить на депозит пару тысяч кредитов, – Платон поднял руки и попытался изобразить дружелюбную улыбку.

– Рады вас приветствовать на территории нашего бара. Ваш депозит составляет пять тысяч кредитов на случай порчи имущества или попыток битья бармена, – Варвара расплылась в неестественной и неискренней улыбке, жестом показывая охране, что они здесь больше не нужны.

Бек очень иронично, как ему самому казалось, поступал со своими бывшими девушками – выкупал права на использование их образов и лиц, после чего заказывал в Синдикатах очередную идентичную робота-помощницу. В каждом его вирт-баре стояло неживое напоминание, которое беспрекословно выполняло любое его желание, чего никогда не было с их живыми копиями.

Платон направился прямиком к внутреннему бару и занял один из пустующих высоких стульев. Коктейлей-наливака заметил его и переместился поближе к новому клиенту, заметив, как у того горят глаза от желания забыться. Шесть его рук ловко управлялись с кучей дел одновременно: протирали стойку, наливали энергетики по бокалам, красиво вращали шейкеры с заготовками напитков.

– Привет! Сделайте газированную “Отвёртку”, – Платон оплатил заказ, позволив бармену отсканировать линзу в глазу, в которой был встроен идентификатор личности.

Полусинт лишь механически утвердительно покачал головой в ответ и приступил к созданию маленького шедевра: немного водки из синт-картофеля, двести грамм имитационного апельсинового сока, шипучий энергетик из кислотно-зелёного баллона и пять кубиков кристаллизованного льда. Лёд пока ещё был натуральным и незаменимым компонентом, практически единственным, что не изменилось по составу за последние тысячи лет.

– Далила сегодня на смене? – Плата опёрся локтями на барную стойку и стал разглядывать других посетителей.

– Да. Она в великолепной форме сегодня. Скоро сможешь сам убедиться, – оказалось, что главный по коктейлям вовсе не немой, а просто не очень неразговорчивый.

В клубе было полно народа, несмотря на то что был обычный будничный день. Кто-то пришёл сюда в поисках острых и свежих ощущений, кто-то из-за тяжёлой зависимости, но трезвых гостей было не сыскать. Полусинт, сидящий напротив, недружелюбно уставился на Платона стеклянными от цифровых наркотиков глазными имплантами. Совершенно не разделяя реальность от вымысла, клиент находился где-то посередине между ними. Басы от драйвовой музыки и мощные стробоскопы усиливали эффект оторванности от земли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.