Владимир Елин
Кинжалъ. Поэма

Глава 1. Пленница

Однажды в лето
старший брат
тебя упрятал
за семь врат.
Он в башню сам
тебя привёл,
закрыл засовы —
и ушёл…

Но все замки,
ключи, врата
и стен огромных
высота
не остановят
плоти крик:
«Желаешь видеть
ли мой лик?!»

И в томный вечер,
ровно в шесть,
ко мне пришла
благая весть:
твоя прислуга
принесла,
клочок записки,
в ней – слова:
«Сегодня утром!»

Краток текст!
Ведь времени
– сейчас в обрез.
И пусть охрана
строго бдит,
служанки благом
стал визит!

Так, принеся
тебе еду,
внесла интригу,
суету.
Но ты смогла
лишь в двух словах
суть уместить,
презрев свой страх!

Прислуге дал я
золотой —
и вот, от счастья
сам не свой,
вмиг оседлав
в ночи коня,
стремглав понёсся
в горы я.

От шпор мой
верный вороной
по серпантину
под горой —
несёт меня
куда-то вдаль,
где туч
туманная вуаль.

Ещё есть время
до утра —
и мне готовиться
пора,
забраться вверх,
на башню ту,
чтоб осуществить
свою мечту.

Глава 2. Лазутчик

Вот наконец
спустилась ночь,
охрана спит:
пьяна – невмочь!
Досталось ей
хмельно вино —
по замыслу
так суждено…

Там, вдалеке,
запел петух:
рассвет настал,
фитиль потух.
Грёз нарастающих
гипноз
манил к тебе —
к свершенью грёз!

Восторг меня
переполнял,
душа парила,
я шептал:
«Сейчас ты спишь,
но в сладких снах
меня увидишь
в тех мирах!

Раз ждёшь меня,
то я приду,
не убоюсь —
врагов, беду,
ни ураганов,
ни зверей,
шаманов, ведьм
и их теней!..»

Петух пропел —
там, вдалеке…
Вот я на башне —
налегке.
Любовь во мне
рождала страсть!
Вот только б с башни
не упасть!

Взобрался я
легко наверх,
как бы в меня
вселился стерх.
И влез
в открытое окно —
я этой встречи
ждал давно!

* * *

В уютной комнате,
вверху,
покрытой мягкою
овчиной
она спала.
В тревожном сне,
себя раскрыв
до половины.

Какое милое
лицо!
И губы – алые,
как маки.
А тело юное её
обозначало
страсти
знаки.

Глава 3. Кинжал

Прикрыть пытаясь
наготу,
я к спящей подошёл
поближе.
Она проснулась
на свету,
приподнимая
руки выше.

Достав из ножен
мой кинжал —
не стала встреча
чтоб бедою! —
его на ложе
положила,
отмежевав себя
со мною.

Обычай древний —
дань веков,
его блюдут здесь
безупречно.
Я загрустил,
расклад таков —
она ребёнок…
Как беспечна!

Устои рушить
мне нельзя,
иначе – смерть,
статья Закона!
Или безумная
стезя
сведёт меня
в страну Харона!

Я ощутил
у милой дрожь,
её укрыл
своею буркой.
Мой Ангел —
ты меня спасёшь
от чар прелестной,
милой, юркой…

Во мне пылал
огонь любви,
но я не мог
пошевелиться.
Своей прелестной
визави
готов был тотчас
покориться!

Оцепенение
моё
прервало
действие любимой:
её рука
меня влекла
к груди младой,
непостижимой.

Я испытал
влеченья страсть,
впадая в чувственную
негу:
за это – вмиг
готов пропасть,
преодолев
Харона реку!

Глава 4. Океан страсти

Смотрю
в прекрасное лицо,
привставши
на одно колено —
повержен
дивной красотой
прелестной девы —
в келье плена.

Моя ладонь
была в огне,
а грудь её —
казалась льдинкой.
И наши губы,
как во сне,
стремились
слиться воедино.

Дыханье
нежное её
меня коснулось
на мгновенье —
рождалась страсть
от алых губ
той пленницы
в уединеньи.

В момент касаний
нежных губ,
медовой прелести
любимой,
всё думал, верил:
«Я ей люб —
знать, наша страсть
неотвратима!..»

Лианы тонких
нежных рук
меня обвили
вмиг за шею.
Был страсти полон
поцелуй.
Решился:
«Ею овладею!»

* * *

Меня, как щепку
в океане,
несло волнами
бурной страсти —
водоворот любви
тянул
на глубину
безумств и счастья!

Внезапный стон
её любви
меня пронзил
в объятьях неги.
Я воспарил
в своих мечтах
под парафразис
от Сенеки[1]…

Но вдруг
отринула меня,
запрятала
лицо в ладони —
сквозь пальцы
глядя и маня,
застыла так
в невольном стоне.

Глава 5. Укол кинжала

Глаз озорные
огоньки
блестели сквозь
изящность пальцев.
Она же ангел
во плоти
иль божество —
для нас, скитальцев!?

Рукой отбросив
мой накид,
она предстала
в дивном виде:
наполовину
Евы вид —
рукой слегка
прикрыла груди.

Полупрозрачный
тонкий шёлк
лишь разжигал
огонь фантазий.
Сдержать себя
уже не мог —
в сильнейшем
пребывал экстазе.

Еле заметный
кисти жест
смахнул с меня
оцепененье —
я позабыл
про гор запрет,
свои недавние
сомненья.

Мы обнялись…
(Блаженства миг!)
И растворились
в поцелуе —
тот, кто любил
и страсть постиг,
меня да не осудит
всуе!

Сплетясь в объятьях
страстных грёз,
упали
на настил из сена…
Любовь – продукт
метаморфоз:
в младых сердцах
она нетленна!

Какая странность:
в тот же миг,
когда тела
к любви готовы,
укол кинжала
в плоть проник,
разрушив
плотские основы.

Обычай древний —
мол, кинжал
способен сохранить
невинность,
чтобы любовь
не превращал
никто в телесную
провинность.

Глава 6. Нежданный визит

Вдруг ощутил
внезапно шок,
и вспомнились
слова все милой:
«Так жажду,
жду тебя, мой бог,
чудесный принц —
навек любимый!»

Так мы общались,
но без слов,
читая обоюдно
мысли:
дарует чудо
нам любовь —
передавать
от сердца смыслы!

Внезапно в двери
чей-то стук —
спешит служанка,
задыхаясь:
«О, госпожа,
ваш старший брат
подарки шлёт,
к вам поднимаясь…»

На пике счастья
и любви,
в объятьях тесных,
в башне плена,
с моею милой
визави —
мир ощущался
вдохновенно!

Нежданный гость
привёл в испуг
мою любимую
до дрожи…
Ещё немного
нервных мук —
она падёт.
О, Боже, Боже!

Опомнившись,
оделась враз,
мне указав
на тёмный угол.
Я спрятался
меж пышных ваз,
дыханье затаив
в испуге.

Глава 7. Старший брат

На стуки в дверь,
лицо прикрыв,
она засовы
отворила.
Впустила брата,
вдруг застыв —
за ним служанка
заходила.

Та принесла
большой поднос —
его венчал
ларец с дарами.
Брат тихо задал
свой вопрос…
Служанка скрылась
за дверями.

Я из укрытия
следил
за назреванием
событий,
То стал терпения предел,
что тоньше
паутинных нитей!

Брат ближе
подошёл к сестре,
шепча на местном
диалекте —
отдельные
слова я знал,
но суть не понял
в том контексте.

Пред нею брат
раскрыл ларец,
стал соблазнять
дарами злата.
Достал
искусный образец —
из шёлка платье,
для богатых!

Браслеты, кольца,
гребешки —
для достиженья
нужной цели.
И брат был вкрадчив
по-мужски:
а речь, как будто
птичьи трели!..

Глава 8. Чужой кинжал

Дары доставши
из ларца,
брат властно
говорил с сестрою.
Я ждал
скорейшего конца:
что же случится
с дорогою?!

Брат неожиданно
притих,
упёрся взглядом
в одну точку.
Затем глаза
взметнулись вверх —
гримаса злости
одиночки!

Отодвигаясь
от него,
она пыталась
что-то спрятать.
Брат грубо
оттолкнул её,
схватив кинжал мой.
Боже правый!

Брат тряс кинжалом
пред лицом,
клинка детали
изучая —
мне показался
подлецом,
с сестрой так грубо
обращаясь.

Себя он криком
распалял,
а ярость нарастала
в гневе.
Брат по лицу
её хлестал
и трясся, будто
бес во чреве.

Тут брат воткнул
кинжал в настил,
схватил её
за край рубашки.
Затем рванул
что было сил,
грудь обнажилась
у бедняжки…

Глава 9. Схватка

Но брата
дерзости, увы,
сестра, конечно,
не простила:
почти не видя
ничего,
за волосы его
схватила.

Я из засады,
напрямик,
сцепился с ним
за честь любимой:
и очутился
на полу,
скрепя зубами
нестерпимо.

Он на меня
рычал, как зверь,
и грузно
наседал на тело.
Я бился с ним
как бультерьер —
во мне от злости
кровь кипела!

Но он – сильнее,
ловче, злей!
Вдруг сильно
ухватил за горло —
я задыхался,
чуя смерть,
сил не имея
для манёвра.

Но всё же,
из последних сил,
сопротивлялся
до упора.
Вот он уже схватил
кинжал,
вонзить пытаясь
прямо в горло…

Всё ближе
к горлу остриё,
бороться —
силы на исходе!
Пронзила мысль:
«Я за неё
умру здесь: в башне,
на восходе…»

Глава 10. Неожиданный поворот

Вдруг позади
раздался хруст —
кинжал вонзён
в живое тело:
она сумела
жизнь спасти
мне в этой схватке…
Право, смело!

Обидчик вздрогнул
и поник,
слегка заваливаясь
на́ бок.
И в тот момент
раздался крик
его сестры —
под сводом арок.

Я заглянул
в её лицо —
оно испуганно
и бледно:
кинжал вонзён
заподлицо,
торчит в его спине
победно…

Но, опустившись
на колени,
она к груди
прильнула брата,
прислушиваясь
к его дыханью,
переживая
за расплату…

Лоскутик ткани
оторвав,
вмиг извлекла
кинжал из тела.
Ранение
перевязав,
остановила
кровь умело.

На шум служанка
подошла,
качая в страхе
головой.
Но указанья
получив,
ушла по лестнице
крутой.

Глава 11. Признание брату

Я подошёл
к своей любимой —
обнял её,
глядя в глаза.
Мы ужаснулись,
что случилось —
словно разверзлись
небеса!

Ведь за подобные
деянья
нам уготован
Страшный суд!
Гораздо хуже
наказанье —
тебя при жизни
проклянут!

Она присела
ближе к брату
и разрыдалась
на груди.
Для горцев
кровная утрата —
вендетта
встанет на пути.

Сестры́
глубокие рыданья
услышал брат —
глаза открыл
и еле слышное
признанье
ей передал,
хоть был без сил.

Преодолев ту боль,
с сестрою о чём-то
тихо говорил.
И, видимо,
большую тайну
ей ненароком
сообщил.

Она
поцеловала брата
и подошла
затем ко мне,
сказав:
«Оставь кинжал
свой рядом,
его кинжал возьми себе!»

Я так и сделал,
поклонившись,
и брату твёрдо
заявил:
«Твоя сестра
чиста, невинна,
люблю её…»
(Чтоб нас простил!)

Глава 12. Побег

В ответ нам брат
махнул устало —
так попрощались.
В дверь – бегом!
Она на лестнице
вернулась
ко мне
с сияющим лицом…

Глядя в глаза
её большие,
необычайной
глубины,
вдруг осознал:
«Мы друг для друга
теперь на веки
суждены!..»

Здесь, в полумраке
старой башни,
её прелестные
черты
мне ощущались,
как брильянты
в оправе
дивной красоты.

Мне показалось,
снова хочет
здесь что-то важное
сказать —
и лишь потом
она решится
со мною
вместе убежать.

«Ответь, ты
никогда не бросишь?
И любишь ли
меня, как я!?»
«Люблю тебя —
безумно, очень!
Ты для меня —
судьба моя!»

Мы обняли́сь,
поцеловались —
и побежали
вниз, смеясь.
Возле дверей
остановились,
глядя сквозь щели,
затаясь…

Но на дворе
всё было тихо —
фырчал на привязи
гнедой,
с ним кобылица
вороная
мотала мерно
головой.

Без слов мы
поняли друг друга,
вмиг оседлали
лошадей.
Из дома
верная прислуга
несла еду нам
поскорей.

Коней пришпорив,
за ворота
мы понеслись
во весь опор —
лишь за спиною
чьи-то крики
да злобных
восклицаний хор.

Глава 13. К форту «Внезапный»

Наши кони неслись
словно птицы,
прорезая
гористый ландшафт.
И всё чудились
злобные лица —
те, что следом
в погоне спешат.

Вот и горы —
тут лошади встали…
Здесь раскинулся
сказочный вид:
слева – речка
в туманной вуали,
да орёл
в синем небе парит.

А внизу – только
серая башня
да погоня:
вот-вот будет тут!
Надо ехать
тропою бесстрашно:
у реки,
в гарнизоне – приют.

На скалистом
обрыве Акташа
возвышается
каменный форт,
неприступная крепость.
Вся – наша!
И любой там
беду переждёт!

Форт «Внезапный»
построен с душою:
церковь, и́збы,
и каменный вал.
Да казармы…
Орудия – к бою,
чтобы враг
победить не мечтал.

Рядом выстроен
хутор казачий,
где войска верно
службу несут.
Нам сюда – доскакать
за удачей!
От погони друзья
упасут.

Глава 14. Роковая десница

Наши кони,
привыкшие к тропам,
преспокойно
спускались к реке —
казаков здесь
дежурят отрядыцокот копыт,
скот домашний
пасут налегке.

Но места у реки
неспокойны,
раз абреки
воруют наш скот.
И поэтому
русские воины
берегут от набегов
тут форт.

Мой гнедой
оступился на камне,
и копыто застряло
в скале.
Резко вздыбился
и повалился:
хруст ноги —
и гнедой на земле!

Я успел спрыгнуть,
прямо на камни…
Что же делать
с калекой гнедым?
Пристрелить нечем,
бросить – коварно!
Я расстроен
эксцессом таким.

И тогда
молодая девица
соскочила
с седла вороной:
чтоб её
роковая десница
кровь пустила
коню в час ночной.

Кровь рванула
фонтаном из вены
умиравшего
в муках коня.
Хладнокровно
кинжал вытирая,
наблюдала
за смертью она…

Глава 15. Новая преграда

Я смотрел на неё
неотрывно,
и она ощутила
мой взгляд:
«В путь пора!
За гнедого обидно.
Одна лошадь —
печальный расклад»!

Мы спускались
тропинкой крутою,
обогнули
природную падь.
Вон – Акташ,
дотянуться б рукою…
Дальше – форт,
где им нас не достать!

Приближаясь
с реки к гарнизону —
к башням, к валу,
к подножью горы —
мы с лихвой
извели кобылицу,
вот и спешились
там, до поры.

Напоить бы скорей
вороную,
а не то
ведь и вправду падёт.
Вот и брод:
я держу крепко сбрую,
хоть река здесь
и тише течёт…

* * *

Обхватив своё счастье
за талию,
снова в жаркий
слились поцелуй.
Моментально
мы впали в феерию —
нет погони,
уже не рискуй!

Вороная
пила воду жадно,
омывая
копыта в реке,
вдруг заржала:
знать, что-то неладно.
То собратья —
и невдалеке!

Не успев оседлать
кобылицу
и отправиться
вброд по реке —
трое всадников
(грозные лица!)
нас настигли…
Винтовки в руке!

Глава 16. Диалог с джигитами

«Эй, урус,
отдавай-ка девицу.
Жизнь тогда
сохраним мы тебе!»
Оценив взглядом
грубые лица,
Айджане вмиг
прильнула ко мне.

Осторожно ступаем
к пригорку,
чтоб себя защитить
со спины —
не желая ввязаться
в разборку.
Разойтись бы
без страшной цены!

Подступая всё
ближе и ближе
(видя, что мы
не вооружены)
меж собою
шептались джигиты,
ухмыляясь:
«Окружены!»

Свой кинжал быстро
вынув из ножен,
показал им,
что я, мол, не трус.
«Ну-ка, лучше скажи —
это твой конь?
А кинжал этот
где взял, урус?»!

Меж собою
ворчали джигиты
на горластом
своём языке.
Айджане ужаснулась
их виду:
«Продадут
иль убьют в кишлаке!»

Я джигитам
уверенно крикнул,
чтоб остыли,
безумств не творя:
«Конь, кинжал —
то подарки от князя:
Айджане
ведь невеста моя!»

И джигит —
на коне, в чёрной бурке —
поняв это,
ружьё опустил:
«Пусть сама она
лучше расскажет»!
Их ответ Айджане
поразил.

«Да, я дочка
черкесского пшеха —
Айдемиров
известен в краю!
Здесь меня
очень многие знают,
уважают все
нашу семью…»

Глава 17. Абреки

«А родной язык
разве не знаешь?
Повтори,
что сказала сейчас!»
Айджане
повторила на местном.
Взволновались
абреки, шепчась…

Пожалел, что кинжал
сунул в ножны:
тут ко мне
приближался джигит.
Улыбался,
но, видимо, ложно:
и внезапно напал —
вот, бандит!

Мы свалились
с абреком на землю,
я шустрее был
в схватке в сей раз:
завалил его
сразу на спину.
Сзади – выстрел,
пугающий нас.

То подкрался
абрека напарник —
к горлу сунул
кривой ятаган.
А другой связал
руки канатом —
чтоб на лошадь
закинуть. Шайтан!

Спутав руки
попутчице милой,
усадили
к абреку спиной.
Ох, довольны
джигиты добычей:
«Будут деньги —
трофей раз живой!»

Нас везли в горы,
выше и выше —
лишь безмолвье.
да цокот копыт.
Всё болело —
и руки, и ноги.
Горло ссохлось:
хотелось попить.

Глава 18. Путь в аул

Я не видел,
что же с любимой —
на моей голове был
мешок.
Только слышу,
с собой где-то рядом
стук копыт
мерным звуком:
«цок-цок…»

Вот приблизилась
нужная лошадь —
я как мог, закричал:
«Айджане»!
Но не слышно
ответа любимой:
лишь нагайка
прошлась по спине.

Тут же взвыл
от удара нагайки —
словно рой ос
в плоть впился за раз!
Слышу, пленница
крикнула: «Саша!»
Но в ответ – свист
нагайки сейчас…

* * *

Тропка тянет нас
к скалам, где круче!
Показалось мне —
скоро привал.
Дальше, видимо,
хмурые тучи
да селенье —
то грозный сигнал.

Лишь когда
довезли до аула,
спали сумерки,
кончился путь…
Здесь сознанье
тоскою накрыло:
что же ждёт нас?
Так страшно, аж жуть!

Лишь заехав
в границы аула,
нас сгрузили
у старой стены.
Бородатый страж
встал на охране,
а в глазах – ярость,
кровью полны…

Глава 19. Новый поворот

Нам абрек
дал водицы напиться,
а потом
с Айджане рассуждал.
Я смотрел
в напряжённые лица:
чем же он ей
тогда досаждал?

Айджане вдруг
лицом покраснела,
попыталась
абрека пихнуть.
Тот в ответ ей
в лицо рассмеялся,
завалился
при нас отдохнуть.

Я спросил Айджане:
«В чём тут дело?»
Но она, ничего
не сказав,
стала вдруг
расцарапывать тело
и лицо – до крови,
напугав!

«Чем, абрек,
ты девицу обидел?» —
возопил я,
и зло зарычал.
В тот момент
встрепенулся, увидел —
испугался абрек,
закричал!

Он по-своему
начал ругаться,
руки связывать
ей за спиной.
В это время
я стал приближаться —
извернувшись,
дал в нос головой.

Нос абрека,
как веточка, хрустнул,
кровь ручьём
потекла по лицу.
Он безмолвно обмяк,
наземь рухнул.
Так и надо ему,
подлецу!

Глава 20. Побег из плена

Айджане вмиг
распутала руки —
ведь абрек
не успел их связать.
Мне кинжалом
разрезала путы
на руках и ногах.
Благодать!

Обнялись с Айджане,
помолчали,
захватили
кинжал и наган.
У абрека
винтовку изъяли
и в придачу
кривой ятаган.

Ночь в горах…
По опасной дороге
тяжело
из аула сбежать!
Мы засаду
решили устроить
в валунах,
чтобы не рисковать.

Холодало…
Туманы осели.
Для согрева
обнялись вдвоём.
От усталости
сразу сомлели.
Когда вместе мы —
всё нипочём!

Рано утром
очнулись от ржанья —
метрах в ста
кто-то на лошадях.
Впереди
ковыляли абреки —
те, что нас
захватили в горах.

Как отряд
проявился в тумане,
у засады,
где я наблюдал?
В первом всаднике
старшего брата
Айджане —
с удивленьем признал.

Вслед за старшим —
и младшие братья:
на коня́х,
ружья наперевес.
С ними рядом
военные в форме,
что из форта.
Подарок небес!

Глава 21. В засаде

Я не знал,
что тут делать сначала:
проявить себя,
понаблюдать?
С Айджане мы
как рыбы молчали,
хоть эмоции
сложно сдержать!

Лишь отряд
поравнялся с засадой,
я узрел:
Айджане старший брат,
перевязанный
тканью кровавой,
держит строй,
силой воли богат!

Айджане
попыталась окликнуть,
но я вовремя
рот ей прикрыл.
«Мы ж не знаем
намерений братьев!» —
слабым шёпотом
я пояснил.

Весь отряд поднялся
точно к месту,
где был связанный
нами абрек.
И тогда же
один из трёх братьев
стал сестру кликать,
чуя наш след.

Братья знали
смышлёность сестрицы
и способность её
в час лихой:
потому разделились
на группы,
удалились
тропкой крутой.

Мы сидели в засаде,
молчали:
братьев помыслы
как разгадать?
Иногда лишь
бесплодно гадали —
в ком из всадников
друга признать?

Глава 22. Арест

В силуэте военного
я признал капитана:
он в белёсом тумане
стоял у скалы.
Направляя бинокль,
тот увидел картину:
как среди валунов
тихо прятались мы.

Я привстал из засады,
подавая сигналы —
он заметил их вдруг,
конь его поскакал:
«Дорогая, вдали —
это наши уланы!
Мы в надёжных руках.
Повезло, так и знал!»

Осадивши коня,
капитан лихо спрыгнул,
обняли́сь мы радушно
после всей кутерьмы.
«Очень рад, Александр! —
он радостно вскрикнул. —
Не волнуйся, дружище:
теперь – спасены!»

А потом из ружья
дважды выстрелил в небо,
и на этот сигнал
все вокруг собрались.
Братья вместе с сестрой
говорили о чём-то.
Непонятно – простили?!
Но потом обнялись…

Остальные уланы
тут спе́шились рядом —
отобрали кинжал мой,
ружьё, ятаган.
«Лейтенант арестован:
украл малолетку!» —
хоть с улыбкой, но строго
заявил капитан.

Глава 23. Сложная ситуация

После слов капитана,
меня удививших,
он тут строго добавил
поясненье к вине:
«Лейтенант, не перечьте!
Увы, ваша драма —
в похищеньи сестры,
молодой Айджане!»

Возмущённый,
тогда возразил капитану:
«Раз люблю Айджане,
то и не похищал!
Ей семнадцать:
гласит Шариат —
взрослый возраст!
И воистину так,
кто б чего ни сказал!»

Капитан мне в ответ
«Разберёмся, конечно!
Тут же честь офицера —
сомнения нет!
Я обязан сейчас
тут во всём разобраться,
да от братьев услышать
подробный ответ…»

* * *

В это время
поспорили братья,
пререкаясь
о чём-то с сестрой.
Капитан и уланы,
не медля,
поскакали к ним —
дружно, гурьбой.

Капитан тут сказал
Асламбеку:
«Я вопросы задам
Айджане?»
«Не ответит она
без опеки:
так не принято
в нашей семье!»

Капитан обратился
повторно:
«Ей семнадцать,
услышим её!»
Братья силой
схватили сестрицу,
на коня усадив,
взяв ружьё.

Глава 24. Выяснение отношений

Айджане даже
не отбивалась.
Улучила удачный
момент —
спрыгнув, вдруг
к капитану прижалась.
Братья кинулись к ней…
Инцидент!

Капитан упредил
Асламбека:
«Ты остынь, Бек,
послушай сестру!
Правда разная
есть век от века —
мы решим это
в узком кругу!»

Все построились
друг против друга,
напряженье
уланов росло.
«Айджане, расскажи,
как всё было,
почему вас сюда
занесло?»

Со слезами
молвила братьям:
«Не пытайтесь
меня принуждать!
Не желаете разве
мне счастья:
чтоб с нелюбым
всю жизнь коротать?

Наш отец погиб
в воинской схватке,
и теперь – каждый
сам за себя!
Александра люблю —
вот разгадка…
С ним всегда буду
счастлива я!

С Александром —
мы с детства знакомы.
Он красив, благороден
и смел…
И жениться желает,
раз любит —
выкрасть он бы
меня не посмел!»

Глава 25. Примирение

«И ещё признаю́сь —
не со зла я
в спину брата
вонзила кинжал.
И конечно же
это не тайна —
Александр
меня защищал!

Я прекрасно владею
кинжалом:
если б даже
хотела убить,
то пронзила б
безжалостно сердце…
Раз брат жив —
меня не́ в чем винить!»

Капитан:
«Обменяйтесь
своими кинжалами,
да простите
друг друга за всё!»
Айджане:
«Умоляю вас,
добрые братья:
не губите вы
счастье моё!

Капитан, будьте
свадебным гостем —
с вашей помощью
мы спасены!
Братья, вы
не перечьте со злости,
счастье с милым
не знает цены!..»

* * *

Солнца лик
появился в зените,
тени стали короче
в горах.
Растворились
туманы в долине,
стерх парил
в голубых небесах.

В это время
кинжал её брата,
в руки мне
передал капитан.
Мой кинжал,
жестом мирного акта,
Асламбеку
он следом подал…

Глава 26. Приглашение сватов

Асламбек покивал
капитану
и в ответ
речь свою произнёс:
«Уважаю суть
вашего плана.
И уверен —
всё будет всерьёз!

Вы, согласно
горским обычаям,
засылайте
нам сватов в аул.
А на свадьбе
свершим ритуалы!
Мой кинжал
передаст караул…

А сейчас Айджане
едет с нами,
за неё – я вам
слово даю!
Мы достойно
вас встретим дарами,
друг вольётся
в большую семью!».

Айджане села
к среднему брату,
кони медленно
двинулись вдаль.
Я с уланами
и капитаном,
отбыл в форт,
заглушая печаль.

* * *

Прерывался наш путь
очень часто,
так как пленные
еле тащились.
Ощущение —
будто абреки
о побеге своём
сговорились.

Так спускались мы
медленно к крепости,
еле тащит конь:
два ездока!
Путь нелёгок
по горной
окрестности:
нам абреки обуза пока.

Глава 27. Хитрости горцев

Мы добрались
до форта под вечер,
и абреки теперь —
за решёткой.
Отдохнувши,
решили проверить,
что абрек сообщит
под винтовкой.

Сам абрек —
кровожадный разбойник,
так что верить ему
крайне опасно.
А старейшины —
важный источник,
те расскажут
о братьях негласно.

Вот, абрек рассказал:
«Нас послал Асламбек,
чтобы грабить
грузинского князя.
Тот, похоже,
премного богат —
вёз подарки
по тропам Кавказа…»

По пути на свой
тайный грабёж —
встретили Айджане
с Александром.
Как почуяли
выгодный куш —
захватили
приёмом обманным.

На тропе – капитан
и уланов отряд
тех абреков
поймали у пади.
И абрек рассказал,
что влиятельный князь
на неделю приехал —
на свадьбу.

Капитан:
«Мы абрекам
свободу вернём,
лишь когда
разрешим все загадки.
Подтвердятся ли
эти рассказы?
Ну что ж,
только время
покажет в остатке!»

Капитану тогда
я поведал план свой:
«Приоденусь
в грузина одежду.
Кунаком притворюсь —
всё узнаю, с лихвой!
Мы спасём
из неволи невесту…»

Глава 28. По дороге к форту

Но уланы почуяли:
что-то не так!
И во время
дневного привала,
угрожая абрекам —
заставили их
выдать тайну,
что всех так терзала:

«Айдемировы —
хитрая братия:
за богатство
готовы к измене!
Айджане ими
продана ранее
за приличный калым,
без сомнения!»

В это время
молчащий абрек
соплеменнику
крикнул: «Шакал!»
Поднял камень —
дал по голове,
чтоб «предатель»
совсем замолчал…

Не успев
замахнуться вдогон,
плетью он получил
по рукам.
«Раз в плену, значит
слушать должо́н!
А не то отошлём
к праотцам!»

Кровь струилась
из раны абрека,
бинт нашли —
нужно перевязать.
Капитан: «Нам
форсировать реку.
Все по коням!
И не отставать!»

Я потом разузнал
всё от горцев —
как поехали
с пленными в форт:
что к помолвке
пленницу ждали —
зал торжественный,
яства, народ…

Глава 29. В усадьбе Айдамировых

Стены зала
укрыты коврами
из персидской
раскрашенной шерсти,
и вокруг ятаганы,
кинжалы,
арбалеты и ружья —
для мести.

Стол дубовый
уставлен дарами
вин заморских —
вот чудо природы!
За столом словно царь
восседает
дорогой гость
известного рода.

В окруженьи
богатства, почёта,
хрусталя,
раболепства и лести —
князь надменный,
грузинского рода,
наслаждался
в поместном уезде.

Красота, роскошь
приготовлений —
не смогли одурманить
«невесту»!
Айджане —
своевольных воззрений:
не сломили её
плен и бегство.

* * *

Размышляя в горах
по пути,
поняла, что задумали
братья:
их решила сестра
обвести —
да сбежать, поменяв
тайно платья.

Ей служанки
устроили ванну,
разогрели котёл
благовоний.
Омывая
прелестную даму —
для нелюбого,
для церемоний…

Глава 30. Подготовка невесты

Омывая младую
невесту
в благовониях
при услужении,
Айджане говорили
служанки:
«Госпожа – прелесть,
мы в восхищении!»

Айджане тут
круго́м огляделась
и спросила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Луций Анней Сенека, Сенека Младший или просто Сенека (4 до н. э., Кордуба – 65, Рим) – римский философ-стоик, поэт и государственный деятель.

Вернуться