Изабелла Мальдонадо
Повелитель птиц

Text copyright © 2022 by Isabella Maldonado.

© Саксин С.Н., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Моей семье, всем тем, с кем я связана узами крови и узами дружбы: я бесконечно признательна вам за ваше понимание и терпение на протяжении стольких лет.

Глава 1

Пять лет назад

Фоллс-Чёрч, штат Вирджиния

Тяжелые ботинки сотрудника полиции округа Фэрфакс Нины Герреры гулко стучали по асфальту. Нина гналась следом за смутно виднеющимся в полумраке силуэтом, убегавшим от нее. Тринадцатилетняя девочка, за которой она гналась, была невысокой – ростом не выше Нины, – однако бежала быстро.

По собственному опыту Нина знала, что резкий выброс адреналина больше подходит спринту, чем марафону. Ей достаточно было лишь не выпускать добычу из виду и ждать, когда усталость возьмет свое.

Вероятно придя к такому же заключению, девочка на бегу ухватилась за край железной урны, опрокидывая ее на пути Нины. Та подстроила свои шаги так, чтобы перепрыгнуть через катящееся навстречу препятствие, не сбавляя скорости.

– Бьянка, я смогу бежать всю ночь! – окликнула она девочку. – А ты?

Не оборачиваясь и не сбиваясь с ритма, Бьянка подняла левую руку, выставив средний палец.

Нина рассмеялась, громко, чтобы девочка услышала, – на это и был расчет. Она хотела дать понять Бьянке, что пытаться убежать бесполезно.

Вторая миля оказалась для девочки пределом: согнувшись пополам, та уперлась руками в колени, жадно глотая воздух. Нина остановилась в нескольких шагах от нее, прекрасно сознавая, что лучше не торопить события.

Когда Бьянка наконец отдышалась, она исторгла на свою преследовательницу поток ругательств, перемежающихся судорожными вдохами. Уверенная в том, что словесный шквал призван скрыть страх, Нина пропустила оскорбления мимо ушей, сосредоточив внимание на том, как девочка выглядела.

В свои тринадцать лет Бьянка Бэббидж уже отличалась затравленным взглядом, поникшими плечами и настороженным поведением ребенка, который жил на улице, будучи еще слишком маленьким, чтобы постоять за себя. Этот взгляд был хорошо знаком Нине. Она видела его в зеркале, когда сама была в возрасте Бьянки.

– Когда ты ела в последний раз? – тихо спросила Нина. – Вижу, ты уже давно не пробовала ничего горячего…

В юности ей самой довелось испытать и физический, и эмоциональный голод. А после того как она стала работать в полиции, ей столько раз приходилось видеть эти симптомы в других, что никакая мешковатая одежда, никакая броская косметика уже не могли скрыть от нее следы лишений. И сейчас Нина видела все это в стоящей перед ней девочке.

– У вас в полиции что, следят за тем, кто сколько съел? – Бьянка облизнула губы, стараясь скрыть ложь за язвительностью своего вопроса.

– Моя машина здесь, неподалеку. – Нина кивнула в ту сторону, откуда они пришли. – Я могу отвезти тебя в закусочную и угостить бургером.

Бьянка подозрительно прищурила свои голубые глаза.

– Как только моя задница коснется заднего сиденья, ты оттащишь меня в приют.

Нина шагнула ближе.

– Бьянка, давай я накормлю тебя ужином. Я хочу поговорить с тобой, только и всего.

Наступило долгое молчание. Нина чувствовала сверлящий ее насквозь пытливый взгляд девочки, пытающейся определить, можно ли поверить полицейскому.

На протяжении последних недель Нине не раз приходилось слышать, как ее коллеги рассказывают в участке про Бьянку. Из их слов выходило, что девочка уже неоднократно сбегала от опеки, предпочитая жизнь на улице. Они никак не могли понять, почему она отказывается от крыши над головой и трехразового питания ради полной невзгод жизни в темных переулках и парках.

Но Нина это прекрасно понимала.

Она дала себе слово первой откликнуться на вызов, когда Бьянка в следующий раз подастся в бега. И тогда дело не ограничится лишь регистрацией заявления и составлением формального отчета – она разыщет девочку и поговорит с ней.

Заявление поступило от супружеской пары средних лет, в течение последних шести месяцев бывшей для Бьянки приемной семьей. Мужчина оказался угрюмым и неопрятным, с солидным пивным брюшком и редкими усиками, лишь немногим гуще тех, что были у его жены, чьи желтые от никотина пальцы постоянно чесали язву на жирной шее. Нина с огромным трудом сдержалась, когда они назвали Бьянку «проблемным ребенком», не желающим никого слушать.

Те же самые слова регулярно появлялись в заявлениях приемных родителей и учителей самой Нины, когда она сама много лет назад жила под опекой.

Весь вечер Геррера прочесывала подростковые тусовки района, показывая фотографию Бьянки, и наконец проследила ее до стоянки за торговым центром. Она увидела девочку в обществе десяти-пятнадцати других подростков, разбежавшихся во все стороны при виде патрульной машины.

Не успели колеса с визгом затормозить, как Нина уже выскочила из машины и побежала за Бьянкой. Вместо того чтобы наброситься на девочку и повалить ее на землю, она следовала за ней по пятам по глухим переулкам и тускло освещенным улицам, не выпуская ее из виду.

Теперь, успев немного перевести дух, Бьянка демонстрировала признаки того, что собирается сбежать снова. Ее взгляд метался по сторонам, тело подалось вперед, словно у бегуна на стартовой позиции. Определенно, обещание ужина соблазнило девочку, однако Нина сознавала, что времени у нее в обрез. Как убедить Бьянку остаться? И, что гораздо важнее, как убедить ее раскрыть все свои тайны? Нине приходил в голову только один путь завоевать доверие девочки.

Она нарушила молчание первой.

– Прежде чем ты удерешь опять, – начала Нина, привлекая изумленный взгляд Бьянки, – мне хотелось бы кое-чем с тобой поделиться.

С вызовом скрестив руки на груди, девочка молчала. Это движение обнажило страшноватый рубец, показавшийся из-под обтрепанного рукава черного худи.

– Я сама выросла в системе опеки, – продолжала Нина. – Своих родителей я не знала. – Она помолчала, давая Бьянке возможность осмыслить услышанное. – Меня оставили в мусорном баке, когда мне был месяц от роду.

Бьянка недоверчиво окинула ее взглядом с головы до ног.

Нина понимала, как должен был воспринимать ее сейчас тот, кто не знал ее в детстве. Новенькая полицейская форма – серая рубашка и темно-синие брюки, начищенные ботинки на высокой шнуровке и бронежилет, в котором она казалась крупнее – не шла ни в какое сравнение с теми грязными лохмотьями, которые она носила, когда была одних лет с Бьянкой.

– Я не родилась полицейской, – продолжала Нина. – Пока я росла, меня швыряли из одной приемной семьи в другую. Случалось, никто не хотел меня брать и я какое-то время оставалась в приюте. Я небольшого роста, как и ты, и окружающие этим пользовались. До тех пор, пока я не положила этому конец.

– Как? – Бьянка широко раскрыла глаза.

– Идем со мной, и я тебе расскажу, – сказала Нина, насаживая наживку на крючок.

Целый ворох противоречивых чувств сменился на выразительном лице девочки, пока она наконец с видимой неохотой молча не уселась в патрульную машину. Нина отвезла ее в ближайший «Макдоналдс». Заказав обеим бургеры и картошку фри, она продолжила свой рассказ.

– Когда мне было шестнадцать лет, мой приемный отец предложил меня своему букмекеру в качестве оплаты долга, – подчеркнуто резко сказала она.

– Вы хотите сказать… – Бьянка ахнула.

– Я хочу сказать именно это. Когда я отказалась, они меня избили. У меня тоже есть отметины, только мои на спине.

Бьянка опустила рукава, полностью спрятав в них руки.

– И что вы сделали?

– Я подожгла букмекеру бороду и ушла оттуда ко всем чертям. – Нина отправила в рот немного картошки. – Затем какое-то время, как и ты, жила на улице, однако для меня это закончилось плохо. Вот почему я не собираюсь стоять в стороне и смотреть на то, как ты подвергаешь себя опасности. Поскольку в моих силах этому помешать.

Она умолкла, давая девочке возможность осмыслить ее слова, принять то, что она, Нина, понимает ее так, как никто другой. Почувствовав, как неуверенность Бьянки начинает рушиться, Геррера ждала.

Наконец Бьянка отложила недоеденный бургер, и ее глаза наполнились слезами.

– Никто мне не верит, – прошептала она.

Нина молчала до тех пор, пока девочка не посмотрела ей в лицо.

– Я тебе верю.

Этих трех простых слов оказалось достаточно. Слов, которых Бьянка, вероятно, до сих пор не слышала ни от одного взрослого. Она изо всех сил старалась скрыть свои чувства, однако одинокая слезинка все-таки сползла у нее по щеке.

Нина подалась вперед.

– Расскажи мне все.

Плотину прорвало. В течение следующих двадцати минут Бьянка говорила, а Нина внимательно ее слушала. Под конец девочка согласилась снять худи, показав Нине грубые рубцы на руках.

– Это от пластиковых наручников? – спросила Нина, указывая на красные линии на запястьях.

Молча кивнув, Бьянка задрала штанину потертых джинсов, показывая такие же отметины на голени и лодыжке.

– Вот почему я постоянно убегаю, – произнесла девочка таким же слабым голосом, каким было ее щуплое тело. – Но теперь я больше не могу вернуться обратно. Приемные родители сказали, что если я убегу опять, когда я вернусь, они меня убьют и представят всё как несчастный случай. – Она сглотнула комок в горле. – И я им верю.

Когда Бьянка расправилась с едой, Нина связалась со своим начальством и попросила, чтобы в магистратуре Фэрфакса ее принял кто-нибудь из службы защиты детей, чтобы составить заявление на приемных родителей Бьянки в связи с физическим насилием над ребенком.

Три часа спустя Геррера отперла дверь в свою квартиру на последнем этаже четырехэтажного дома без лифта в неофициальном латиноамериканском квартале Спрингфилда. Распахнув дверь, она обернулась к Бьянке:

– Ничего особенного, но на пару дней сойдет, пока я не найду тебе новую приемную семью.

– Я больше не хочу ни в какую… – Девочка наморщила нос.

– Я никуда тебя не отдам до тех пор, пока лично все не проверю.

Открылась соседняя дверь.

– Что здесь происходит? Времени уже за полночь!

Миссис Гомес вышла в коридор в розовом велюровом халате и шлепанцах. Они с мужем приехали в Соединенные Штаты из Чили тридцать лет назад. Здесь они воспитали четверых детей, но теперь остались одни, после того как в прошлом году и самый младший поступил в колледж.

– Ложитесь спать, миссис Гомес, – махнула рукой Нина. – Это я.

– А это кто? – Прищурившись, миссис Гомес посмотрела на Бьянку.

– Это Бьянка Бэббидж. Она немного поживет со мной, пока мы не подыщем ей приемную семью.

Миссис Гомес шагнула к девочке, и глаза ее наполнились состраданием.

– Mijita[1], где твоя familia[2]?

– Вот эта клевая тетка только что отправила в каталажку двух бездельников, делавших вид, будто они заботятся обо мне!

Нине была знакома подобная тактика. Спрятать боль под толстым слоем бравады. А если не получится, изобразить безразличие. У детей, растущих без надежной опоры в лице родителей, много способов решать эту проблему, и в свое время Нина перепробовала их все. Иногда она до сих пор прибегала к ним.

– Никаких родственников? – в ужасе произнесла миссис Гомес. – Ни дяди, ни тети? Ни бабушки с дедушкой?

Бьянка уставилась себе под ноги.

Неловкое молчание нарушила Нина:

– Служба защиты детей несколько дней назад забрала Бьянку у ее приемных родителей. В подробности я вдаваться не могу.

Миссис Гомес протянула руку к девочке, и Нина едва не встала между ними. По собственному опыту она с большим подозрением относилась к непрошеным физическим контактам, и ей казалось, что Бьянка думает то же самое. К ее удивлению, девочка позволила миссис Гомес заключить ее в нежные объятия.

– Загляните ко мне завтра утром, – дрогнувшим от волнения голосом сказала миссис Гомес. – Я угощу вас обеих восхитительным завтраком. – Она улыбнулась. – Я приготовлю pastel de chocle[3].

– А что это такое? – спросила Бьянка.

Ответила Нина, давая миссис Гомес возможность собраться:

– Это такой пирог с курицей, кукурузой и специями.

– С кукурузой? – с сомнением произнесла Бьянка. – Пирог?

– Я готовила такой по выходным для своих малышей, – вздохнула миссис Гомес, скользнув взглядом по щуплой фигурке девочки. – Тебе нужно хорошо кушать.

Нина выразительно посмотрела на нее. Определенно, Бьянка нуждалась не только в хорошем питании. И потом, сколько раз миссис Гомес сетовала насчет своего опустевшего гнездышка…

Губы у Нины растянулись в широкую улыбку. У нее в голове созрел план. Она могла оберегать и защищать, однако ее собственное черное прошлое не позволяло ей создать теплую «питательную среду», в которой так очевидно нуждалась Бьянка. Создать тот дом, которого никогда не было у самой Нины…

Женщины пришли к молчаливому соглашению. Нина будет оберегать девочку от неприятностей, а миссис Гомес даст ей любовь, которую не могла дать ей Нина.

Глава 2

Настоящее время

Технологический институт штата Аризона, студенческий городок в Финиксе

Он поднес к глазам прибор ночного видения, и холодный мартовский воздух обжег руки, вызвав мурашки. Он уже наблюдал за ней сегодня, когда она гуляла под ручку с этим качком-дебилом, крашеным блондином с искусственным загаром. Сейчас она с ним же пересекала центральную площадь между корпусами общежития.

Выругавшись вполголоса, он проследил, как они остановились под фонарями у входа в студенческий союз. Первые капли дождя упали на тротуар, и она со смехом накинула на голову капюшон.

О чем ей рассказывал этот крашеный блондин с искусственным загаром? О лучшем средстве для отбеливания зубов? О том, как круглый год поддерживать это неестественное бронзовое сияние кожи? О том, сколько раз он сегодня отжался в тренажерном зале?

Крашеный качок стоял, наклонив к ней голову. Не надо этого делать, не надо этого делать, черт побери, – но он это сделал. Он поцеловал ее – смачно, взасос, с языком. Она даже не сопротивлялась. Скоро она узнает, каково это, когда тебя целуют так, что пробуждается голод… Когда тобой занимается настоящий мужчина, а не пустоголовая кукла…

Раскрыв объятия, крашеный блондин с искусственным загаром пошел прочь, даже не оглянувшись. Она постояла еще, провожая наивным взглядом его удаляющуюся спину, пока его не поглотила темнота.

Несмотря на все случившееся, крашеный блондин с искусственным загаром не предложил проводить ее до общежития. В отличие от него, крашеный блондин с искусственным загаром понятия не имел, как использовать свои бесполезные мышцы. Распустивший хвост павлин – и только. Он же, напротив, был хищной птицей.

Убрав прибор ночного видения в карман куртки, он раскрыл маленький зонтик и быстро направился к ней.

– Как у вас сегодня дела? – окликнул он, когда до нее оставалось несколько шагов.

Стремительно развернувшись, она широко раскрыла глаза.

– Кто там?

По крайней мере, инстинкт самосохранения отсутствовал у нее не полностью. Она не увидела, как он приблизился из темноты дождя за пределами пятна света от фонаря у нее над головой.

– Служба безопасности студенческого городка, – успокаивающим тоном произнес он, становясь так, чтобы в свете фонаря стала видна его форма.

Она заметно успокоилась.

– Рада вас видеть… э… как вас зовут?

– Можете звать меня Хорейс. – Он вежливо предложил зонтик. – Мне поручено провожать одиноких студенток до общежития.

Она ткнула большим пальцем через плечо:

– Я живу в корпусе «Верджер-Холл».

Женское общежитие, прозванное «приютом девственниц». Очень смешно, поскольку он знал, что целомудренной ее никак нельзя было назвать. От этой мысли он испытал легкое раздражение, как и тогда, когда она впервые его заинтересовала. Он утешил себя сознанием того, что скоро ей больше никогда не будет дела ни до какого другого мужчины.

– Я сообщу диспетчеру о том, что провожаю вас туда. – Достав из чехла на поясе рацию, он надавил на кнопку «Передача». – «Браво-девять-восемь», провожаю студентку до корпуса «Верджер».

Она не могла знать, что рация выключена. Он постоял, прижимая рацию к уху, словно в ожидании подтверждения, после чего убрал ее в чехол.

– Вы первокурсница? – спросил он, подстраиваясь под ее шаг и поднимая зонт так, чтобы прикрыть обе головы.

– Это так бросается в глаза?

– Старшекурсницы в «Верджер-Холле» не живут.

Кивнув, она пошла рядом с ним, расслабленная, послушная. Именно такая, какая была ему нужна. Когда они проходили мимо старого пустующего здания, погруженного в темноту, он вдруг резко остановился и схватил ее за руку.

– Эй, – воскликнула она, стараясь высвободиться, – что вы делаете?

– Тсс! – Присев, он покрутил головой по сторонам, словно высматривая угрозу. – Я услышал какой-то звук.

Он поднес палец к губам, призывая к молчанию, и крепче стиснул ее дрожащую руку. По-прежнему пригибаясь, потащил ее к темнеющему поблизости зданию.

– Кто-то идет следом за нами.

– Кто? – шепотом спросила она. – Это… это тот, который нападает на студенток?

– Вы можете спрятаться здесь. – Не обращая внимания на ее вопрос, он указал на служебный вход в здание. – А я посмотрю, что к чему.

– Не оставляйте меня одну! – Она покачала головой.

Открыв дверь, он кивком предложил ей войти внутрь. Она без колебаний нырнула в дверь и обернулась, приглашая его последовать за ней. Повиновавшись, он закрыл за собой дверь.

– Я проходила мимо, но никогда не бывала здесь, – после долгого молчания тихо произнесла она.

– Это потому, что теперь им никто не пользуется, – также не повышая голоса, сказал он. – Корпус «Таннер-Холл» был построен больше ста лет назад. Его должны снести после окончания этого семестра, поэтому все аудитории и кабинеты перемещены в другие здания.

Она опустила взгляд на рацию у него на поясе.

– Вы вызвали помощь?

– Теперь в этом нет необходимости, – тихо произнес он. – Ты в моих руках.

Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он рывком привлек ее к себе, закрывая ей рот и нос влажной тряпкой. Она стала вырываться, глядя на него округлившимися в панике глазами, но после нескольких тщетных движений обмякла у него в руках.

Глава 3

На следующий день

Специальный агент ФБР Нина Геррера стояла рядом с Бьянкой на крыльце дома своей тети Терезы в Финиксе. Бьянка, которой теперь было уже восемнадцать лет, полчаса назад вышла из аэропорта Скай-Харбор после бессонного ночного перелета из Вашингтона.

– Твоя тетя точно не имеет ничего против того, чтобы я остановилась у нее на весенние каникулы? – спросила Бьянка. – Ты просишь ее о большом одолжении, учитывая то, что она меня никогда не видела.

– Девиз Терезы – «Mi casa es su casa»[4], – усмехнулась Нина. – Она пробовала убедить меня перебраться к ней, пока я занимаюсь этим делом в городе, а я сама познакомилась с ней всего пару недель назад.

Два с половиной года назад Нина ушла из полиции округа Фэрфакс и поступила в ФБР, где прошла обучение в школе в Квантико. Разлученная со своими родственниками вскоре после рождения, она лишь недавно выяснила, что ее родителей давно нет в живых. Также она узнала, что у нее есть родня в противоположном конце страны и неофициальным главой семейства является сестра-близнец ее матери Тереза. И вот Тереза поставила перед собой цель наверстать двадцать восемь упущенных лет…

– Именно это я и имею в виду. – Бьянка скрестила руки на груди. – Ну как она может принять меня, если даже тебя плохо знает?

– У нее много общего с миссис Гомес, – сказала Нина. – Женщины-латиноамериканки знают, как заставить человека подчиниться… и как сделать так, чтобы он чувствовал себя как дома. Поскольку я остановилась в гостинице вместе с остальными членами нашей группы, полагаю, Тереза хочет сделать так, чтобы я бывала у нее дома как можно чаще в свободное от работы время.

– Ты ее предупредила, что я буду проводить много времени в ТИА, да?

В мае Бьянка должна была получить диплом бакалавра в Университете Джорджа Вашингтона. После того как девочка в тринадцать лет нашла любящий радушный дом у мистера и миссис Гомес, она буквально расцвела. Как только Бьянка перестала прогуливать школу, чтобы избегать травли со стороны одноклассников, учителя обнаружили у нее значительный потенциал. Она показала выдающиеся результаты, и в четырнадцать лет ее допустили до сдачи экзаменов на аттестат зрелости.

Теперь, учась на последнем курсе сразу по двум специальностям, компьютерные технологии и биология, Бьянка решала, какой из трех ведущих технических институтов Соединенных Штатов выбрать для продолжения обучения. В числе этих трех был и Технологический институт штата Аризона в Финиксе.

– Ты правда хочешь поступить в ТИА или же на самом деле приехала сюда, просто чтобы познакомиться с моими родственниками? – спросила Нина.

– Я приехала сюда, чтобы встретиться с доктором Доусоном, – сказала Бьянка. – Он связался со мной после того, как мой наставник помог опубликовать мою диссертацию. Доктор Доусон занимается вживляемыми имплантами, созданными на базе нанотехнологий, а я работаю над концепцией, позволяющей вводить их в человеческий организм посредством специально созданных вирусов. Возможно, это поставит на ноги тех, у кого поврежден спинной мозг. Что может быть важнее этого?

– Согласна. – Нина ощутила прилив гордости, глядя на щуплого подростка, намеревающегося изменить мир. В научном мире доктор Доусон не единственный обратил внимание на работу Бьянки, увидев ее потенциал. – Просто следи за тем, чтобы соблюдать правила.

Казалось, Бьянка едва удержалась от того, чтобы закатить глаза.

– Я буду возвращаться домой засветло. – Она подняла мизинец. – Клянусь!

– Я не шучу, – сказала Нина, стуча в дверь. – Если понадобится, я прикую тебя наручниками к своей руке!

Дверь открыла Тереза, излучающая радушие.

– Заходи, mija! – сказала она Нине, заключая ее в краткие объятия, после чего взгляд ее теплых карих глаз упал на Бьянку. – А вы, я так понимаю, мисс Бэббидж.

– Друзья зовут меня просто Би, – протянула руку Бьянка.

Взяв девушку за руку, Тереза провела ее на кухню, где пахло кофе и корицей.

– Знаю, ты торопишься скорее вернуться на работу, – обратилась Тереза к Нине, которая проследовала за ними. – Но всегда найдется время для легкого завтрака.

Она поставила на стол блюдо с пончиками, обсыпанными сахарной пудрой и корицей. От аромата свежей выпечки у Нины потекли слюнки.

Бьянка, которая в обычной ситуации ограничилась бы одним кофе, взяла пончик, откусила кусочек и, закрыв глаза, застонала от наслаждения:

– Это просто потрясно!

Тереза просияла. Если у нее и были какие-то вопросы к пирсингу, татуировкам и ярко-синему локону в тон кобальтовых глаз Бьянки, она этого не показала. Нина поняла почему, вспомнив, что сын Терезы Алекс, также восемнадцатилетний подросток, покрыл свое тело множеством татуировок.

– Значит, ты приехала сюда, чтобы познакомиться с ТИА, – обратилась к девушке Тереза. – Мой сын тоже хочет поступить туда осенью. Через пару месяцев у него выпускные в школе. Может быть, у вас будут какие-нибудь общие курсы…

– Вряд ли. – Бьянка густо покраснела. – Я буду учиться в магистратуре.

Тереза повернулась к Нине.

– Кажется, ты говорила, что ей восемнадцать?

– Да, восемнадцать.

– И она поступает в магистратуру такого заведения, как ТИА? – Тереза смерила девушку взглядом. – Да ты просто гений!

Бьянка неуютно переступила с ноги на ногу.

– Мне неприятно, когда на меня вешают какие-либо ярлыки.

Нина также не любила ярлыки. «Своенравная», «упрямая»… из-за них в детстве у нее было много неприятностей. От Бьянки она узнала, что даже такие слова, как «гений» и «одаренная», могут приносить свои проблемы, когда речь заходит о травле со стороны других детей и неприязни со стороны взрослых.

– Что ж, мы позаботимся о том, чтобы ты была здесь в полной безопасности, – сказала Тереза. – Мой сын Алекс будет отвозить тебя в институт и забирать обратно, когда тебе понадобится.

– И она обещала возвращаться домой засветло, – добавила Нина, обращаясь не столько к своей тетке, сколько к Бьянке.

– Просто ужасно, что там происходит, – обеспокоенно наморщила лоб Тереза. – Вы там, в ФБР, найдите этого типа!

Хищник вышел на охоту в ТИА; бесследно исчезали молодые девушки.

– Именно для этого мы и приехали сюда. – Нина взглянула на часы. – Первое совещание начинается через двадцать минут. Пора приниматься за работу.

Глава 4

Отделение ФБР в Финиксе

Когда Нина только пришла работать в ФБР, она считала, что чудовища, которые охотятся на беззащитных, представляют собой бездонные черные омуты, не поддающиеся препарированию и логическому осмыслению. Однако полученный опыт заставил ее изменить свой взгляд.

Несколько месяцев назад Нина была отобрана для участия в пилотном проекте, разработанном старшим агентом-супервизором Джерардом Бакстоном из отдела по изучению психологии преступников. Разочаровавшись в бюрократических задержках, неизбежных для такого сложного ведомства, как ФБР, Бакстон решил создать небольшую разноплановую команду, состоящую из сотрудников, выделенных из отделов кибербезопасности, насильственных преступлений и изучения психологии преступников, которые смогли бы предложить свежий взгляд на проблему.

Завершив задание, для которого они были временно прикомандированы к отделению ФБР в Финиксе, Нина и ее новые товарищи снова оказались в комнате для совещаний.

Лейтенант Стэн Хейзел, возглавлявший следственный отдел службы безопасности Технологического института штата Аризона, присутствовал здесь помимо своей воли. Его назначила временно исполняющим обязанности главы службы безопасности ректор института, пока сам глава на период весенних каникул отправился, как обычно, в круиз по Средиземному морю.

После того как в студенческом городке, расположенном в центре города, бесследно исчезли пять студенток-старшекурсниц, общественный гнев обрушился на полицейское управление Финикса, несмотря на то что студенческий городок находился в юрисдикции собственной службы безопасности института, которая и занималась расследованием.

– Не понимаю, почему вы так категорически отказывались обращаться за помощью, – сказала Нина, не зная, как относиться к позиции лейтенанта Хейзела. – Вы до сих пор не создали вместе с полицией Финикса объединенную рабочую группу. – Она обвела рукой комнату. – Сейчас ее сотрудники должны были бы сидеть вместе с нами за этим столом.

Бледное лицо Хейзела побагровело.

– Мы не охранники в торговом центре, агент Геррера, – сдавленным от негодования голосом ответил лейтенант. – Служба безопасности ТИА – правоохранительное ведомство, обладающее полной аккредитацией, и студенческий городок находится всецело в нашей юрисдикции. – Он с вызовом расправил плечи. – К тому же я много времени проработал в полиции Финикса, откуда ушел всего два года назад, и знаю дело получше большинства тамошних следователей, черт побери!

Неловкое молчание, наступившее после этих слов, нарушил специальный агент доктор Джеффри Уэйд, один из ведущих психологов ФБР, неофициальный заместитель руководителя группы:

– Лейтенант, будьте добры, изложите нам подробности дела.

Хейзел вкратце рассказал про те шаги, которые были предприняты с тех пор, как приблизительно три с половиной месяца назад начали исчезать студентки. Он объяснил, что их родственники создали сплоченную группу, которая постоянно призывала средства массовой информации оказывать давление на администрацию института с целью привлечь к расследованию ФБР.

– И все-таки я удивлен, что вы не запросили помощи раньше, – заметил доктор Уэйд, когда Хейзел закончил. – В вашей службе ведь человек сорок, не больше, правильно?

– Тридцать восемь, – подтвердил лейтенант. – И я связывался с полицейским управлением Финикса и пробовал воспользоваться его ресурсами, однако ничего путного из этого не вышло.

Похоже, он ждал соответствующего вопроса, и Нина решила ему подыграть.

– То есть?

– Я попросил прислать кинолога с собакой, чтобы попробовать взять след, – сказал Хейзел. – Мы оцепили то место, где в последний раз видели последнюю жертву, и никого туда не пускали. Едва только кинолог начал, как его собаку вырвало, после чего она рухнула на землю.

– Собака была отравлена? – нахмурился Уэйд.

Хейзел кивнул.

– Кинолог поспешил с ней к ветеринару, и тот сказал, что собака подверглась воздействию какого-то химического препарата, который обыкновенно используется в качестве инсектицида. Это вещество безопасно, если его не вдыхать и не принимать внутрь, а собака, обнюхивая землю, втянула его прямо в нос.

– С бедным песиком всё в порядке? – обеспокоенно спросила агент Келли Брек.

– Он поправился, – успокоил ее Хейзел. – Однако после этого случая о сотрудничестве с кинологической службой пришлось забыть. С тех пор ни один кинолог и близко не подпускает свою собаку к расследованию.

– Уверен, именно этого и добивался похититель, – сказал Уэйд. – Что говорит нам о том, что он жесток, расчетлив и продумывает все на много ходов вперед. – Он повернулся к Хейзелу: – Чем мы можем вам помочь, лейтенант?

Хейзел собрался с духом, прежде чем пуститься в разъяснения, направленные в первую очередь на то, чтобы, излагая подробности дела, оправдать свои действия.

– Первая жертва пропала второго декабря прошлого года, – начал он. – Даже родители девушки первоначально предполагали, что она просто сбежала в Кабо со своим новым ухажером. – Хейзел пожал плечами. – По-видимому, в прошлом она уже так поступала. Вторая девушка исчезла двенадцатого декабря, в конце осеннего семестра, сразу после того как сдала последний экзамен. Она не приехала домой в Чикаго, и никто не мог точно сказать, когда девушка исчезла с радаров. На самолет свой она не села, но ее могли похитить где-нибудь по дороге из студенческого городка в аэропорт… – Он помолчал. – Не было ничего указывающего на то, что ее схватили на территории института.

– Значит, ваш отдел не сразу увидел общий рисунок. – Нина произнесла это как утверждение, а не как вопрос.

– Так продолжалось до тех пор, пока не исчезла третья студентка, – сказал Хейзел, – что случилось четырнадцатого января, на следующий день после начала нового семестра. Прошло уже больше месяца со времени первых двух случаев.

– Что показало расследование третьего случая? – спросила Нина.

Хейзел почесал затылок.

– Система видеонаблюдения сбойнула.

– Сбойнула? – Агент Келли Брек вопросительно подняла брови.

Ее опыт работы в кибербезопасности делал ее неотъемлемой частью расследования любого дела, к которому было причастно высокотехнологичное оборудование.

– Я должен был обратить на это внимание раньше, – смущенно признался лейтенант. – Видеокамеры работали, однако запись в том временном интервале, когда была похищена девушка, оказалась испорчена. В четвертом случае вся видеозапись почему-то была стерта. В пятом случае видео было не тронуто, однако оно ничего не раскрыло.

– Вы хотите сказать, – Уэйд нахмурился, – что у вас нет кадров с похищением кого-либо из студенток?

– Именно это я и хочу сказать. – Хейзел упер руки в бока. – После того как мы выявили проблему, вся система видеонаблюдения была заменена на новую, однако камеры все равно не показали ничего полезного.

– Я бы хотела взглянуть на то, что у вас есть, – сказала Брек.

– Нет проблем, – согласился Хейзел. – Факультет вычислительной техники выделил нам часть своего корпуса, где мы оборудовали командный центр.

Нина перевела разговор от технических проблем к тому, что считала наиболее важным:

– Как вы думаете, жертвы живы? – Она задала этот вопрос лейтенанту Хейзелу, желая услышать его мнение до того, как начнется обсуждение деталей дела.

– Это не похищение с целью выкупа, – сказал Хейзел. – До сих пор никто не предъявил никаких требований и угроз. – Он провел рукой по крашеным черным волосам. – За время работы в полиции Финикса мне много приходилось заниматься розыском пропавших без вести, и я ни разу не встречался с тем, чтобы многочисленные похищения, совершенные в течение продолжительного периода времени, заканчивались хорошо.

Нина не смогла определить, чем были вызваны складки в уголках его губ – усталостью или тревогой.

– Без тела жертвы, без места преступления, без свидетелей мы находимся в очень трудном положении, – сказал Уэйд. – Мы не знаем, то ли преступник держит где-то похищенных девушек живыми, то ли мы в какой-то момент обнаружим массовую могилу.

– Также жертвы могут находиться в разных местах, – добавила Нина. – Живые или мертвые.

Брек загрузила в свой компьютер план территории студенческого городка ТИА, и сейчас она вывела его на большой экран на стене.

– Если все жертвы живы, кто может удерживать в неволе сразу пятерых взрослых девушек на протяжении нескольких недель? – спросила она, и в ее голосе более заметно прозвучал южный акцент.

– Для того чтобы удерживать пленников, необходимы ресурсы и предварительная подготовка, – заметил агент Джейк Кент, подав голос впервые с начала совещания. – Где похититель их прячет? Как он их кормит и снабжает питьевой водой? – Он покачал головой. – Тут возникают серьезные логистические проблемы, так что скорее можно предположить, что преступник убивает своих жертв и прячет трупы.

До работы в ФБР Кент служил в военно-морском флоте, в элитном подразделении спецназа «Морские котики». Дипломированный специалист в области психологии и лингвистического анализа, он применял свои навыки во время проведения специальных операций, а теперь переориентировал их на поиски преступников.

Обдумав факты, изложенные Хейзелом, Нина была вынуждена согласиться с утверждением Кента. Скорее всего, преступник, стоящий за этими исчезновениями, расправился со своими жертвами после того, как получил от них то, что хотел.

Руководитель группы старший агент-супервизор Бакстон повернулся к Брек.

– Ты можешь показать нам те данные, которые предоставил лейтенант Хейзел?

Тряхнув длинными темно-русыми волосами, Брек застучала по клавиатуре. На экране план студгородка сменился списком с именами и другой информацией.

Поднявшись с места, Бакстон подошел к монитору.

– Что общего есть у всех жертв? – спросил он, обращаясь к собравшимся.

Нина перечислила то, на что сразу обратила внимание:

– Все они учились в ведущем техническом институте, то есть они умные. Все они первокурсницы в возрасте от восемнадцати до двадцати трех лет. Все они белые женщины.

Брек подняла бровь.

– Ты упускаешь самое очевидное, Геррера. Раз никто больше не хочет это говорить, скажу я. – Она указала на фотографии, сопровождающие имена. – Все эти молодые женщины красивые.

Кент нахмурился.

– Это как смотреть, Брек. – Он скрестил руки на груди. – Объективных критериев привлекательности нет. Стандарты красоты постоянно меняются.

– Вот почему оба вы в определенной степени правы, – сказал Уэйд, присоединяясь к спору. – Все эти женщины принадлежат к определенному типу.

– Как это поможет составить психологический портрет преступника? – Нина вопросительно посмотрела на него.

– Мне не нравится то, куда это ведет, – помрачнел Уэйд. – Когда речь не идет о преступлении, совершенном ввиду случайной возможности, выбор жертвы является очень важным. В ТИА почти двадцать тысяч студентов и сотрудников. Если откинуть мужчин, составляющих более половины от общего числа, останется около девяти тысяч потенциальных жертв. Помимо их очевидного интеллекта, все эти женщины были выбраны за их внешность.

– Причем похитителю также удалось совершить свои преступления без свидетелей, не оставив никаких следов борьбы, – добавил Кент. – Что указывает на тщательное планирование и подготовку.

– Мы сможем узнать гораздо больше, изучив территорию студгородка на месте. – Бакстон бросил взгляд на Хейзела. – Вы говорили, факультет вычислительной техники выделил нам место?

– Мы устроили штаб рядом с компьютерной лабораторией, – ответил тот.

– Превосходно, поскольку во всех похищениях ТИА является общей переменной. – Бакстон помолчал. – Но тут есть одна проблема. Меня отзывают в Вашингтон на совещание с директором. Я уеду минимум на неделю.

В комнате наступило напряженное молчание. Глава Бюро вызывал старших агентов-супервизоров на личную встречу только в исключительных случаях. Предположительно руководитель группы будет отсутствовать неделю. Случилось что-то серьезное.

– Новость хорошая или плохая? – спросил наконец Уэйд, озвучивая общее беспокойство.

Бакстон смущенно опустил взгляд.

– Помощник мне ничего не сказал. – Он посмотрел на Уэйда. – До моего возвращения старшим в расследовании остаешься ты.

Завибрировал сотовый телефон Хейзела, привлекая всеобщее внимание к концу стола. Лейтенант поспешил к нему.

– Лейтенант Хейзел слушает.

Все увидели, как, по мере того как он слушал, складки у него на лице становились все резче.

– Уже иду. – Окончив разговор, Хейзел повернулся к собравшимся. – Нам нужно незамедлительно отправиться в ТИА. – Он убрал телефон в карман. – Пропала еще одна студентка.

Глава 5

Через полчаса Нина вместе с остальными членами группы приехала на черном внедорожнике в студенческий городок ТИА, раскинувшийся на обширной территории. Преодолев блокпосты и заградительные барьеры, они поставили машину на северной стоянке рядом с машиной лейтенанта Хейзела.

Выйдя из машины, тот сразу же направился к офицеру полиции Финикса, стоящему вместе с другими полицейскими в конце стоянки.

– Кто вызвал вас сюда? – перебив офицера, спросил Хейзел.

– Я, – ответил стоящий у него за спиной Уэйд.

Хейзел круто развернулся.

– Нам не нужны…

– Вы обратились к нам за помощью, – не дал ему договорить Уэйд. – Пропала еще одна студентка, и нам необходимо бросить все силы, пока след еще свежий. В управлении полиции Финикса почти три тысячи кадровых сотрудников и еще тысяча сотрудников вспомогательных служб. А у вас в распоряжении всего тридцать восемь человек.

Хейзел сжал губы в тонкую линию. Ему потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки, после чего он снова повернулся к офицеру полиции Финикса.

– Где размещены ваши люди? – Поколебавшись мгновение, добавил: – Сэр.

– Я приказал перекрыть все входы и выходы, – ответил тот. – Из управления прибыла следственная группа, в воздух подняли вертолет. – Он замялся, подбирая следующие слова: – Кинологов не будет.

Винить его в этом было нельзя. Хорошая полицейская ищейка ценится очень высоко. Бессмысленно рисковать напрасно, подвергая ее возможному воздействию токсинов: похищенным жертвам это не поможет, а для четвероногого сотрудника правоохранительных сил это может закончиться смертельным исходом.

– Вы уже начали прочесывать местность? – спросила Нина. За время работы в полиции она неоднократно участвовала в поиске пропавших без вести и была хорошо знакома со стандартной процедурой.

Ответ офицера полиции был четким и по существу:

– Я разделил территорию студгородка на сектора и оцепил место, где девушку видели в последний раз.

– Чем занимается следственная группа? – спросил Кент.

– Следователи опрашивают соседей по общежитию, подруг, преподавателей. Они проводят обыск в комнате пропавшей девушки, проверяют ее контакты в социальных сетях. Криминалисты пытаются установить местонахождение ее сотового телефона. Предположительно он был у нее при себе. Пока что никаких результатов.

Не вызывало сомнений, что он не сидел сложа руки. Прошло больше тридцати минут с того момента, как один из подчиненных позвонил Хейзелу, сообщив о пропавшей студентке. Утренние пробки помешали специальной группе ФБР быстро добраться до места, но Уэйд позвонил с дороги, что позволило полиции Финикса существенно продвинуться в расследовании.

– Что насчет камер видеонаблюдения на территории студгородка? – спросила Брек.

– Запись искажена, – ответил офицер. – Мы не можем ее восстановить.

– Мне бы хотелось взглянуть на нее, – сказала Брек.

– Доступ к системе можно получить из штаба, – сказал Хейзел. – Там находятся наши специалисты. – Он повернулся к офицеру полиции Финикса. – Мы рады, что вы присоединились к нам.

– Я лишь прибыл на вызов. Пока что благодарить не за что.

Судя по всему, пропавшая из кампуса студентка по-прежнему оставалась в юрисдикции службы безопасности ТИА. Офицер полиции Финикса предоставлял ей создать следственную группу, и замечания Хейзела свидетельствовали о том, что он был намерен как можно дольше держать следствие в своих руках.

– У вас есть данные о жертве? – спросил Уэйд у офицера полиции. – Где ее видели в последний раз?

– Ее зовут Мелисса Кэмпбелл, – ответил тот. – Вчера вечером около десяти часов камера видеонаблюдения засняла ее перед зданием студенческого совета. Поцеловавшись со своим парнем, Мелисса рассталась с ним и направилась к своему общежитию. – Офицер сверился со своими заметками. – На записи видно, как она подошла к «Таннер-Холлу», после чего запись становится испорченной. После этого ее больше никто не видел. Мы не можем сказать, зашла она в «Таннер» или нет.

– Мелисса была там одна? – спросил Уэйд.

– Похоже, вместе с ней был кто-то, но мы не можем сказать, кто именно, – ответил офицер. – Но с большой долей вероятности это была именно Мелисса, поскольку в это время она одна находилась в этой части студгородка.

– Кто тот парень, с кем она целовалась, прежде чем направиться к «Таннер-Холлу»? – спросил Кент.

– Чад Эймс, – снова сверившись со своими записями, сказал офицер. – Сейчас он находится в комнате для допросов в штабе службы безопасности кампуса, но, похоже, ничего не знает.

– Значит, этот Чад предоставил своей девушке возвращаться в общежитие одной, несмотря на все эти исчезновения? – нахмурился Кент. – Да, мне бы хотелось поговорить с ним…

Нина едва сдержала улыбку, живо представив себе, каким будет разговор Кента с Чадом.

– Мои следователи не считают его подозреваемым, – сказал офицер полиции, ошибочно истолковав мрачное выражение лица Кента. – Он здесь новенький, перевелся из Университета штата Аризона лишь в начале этого семестра, уже после первых исчезновений.

– Я провожу вас к студенческому союзу и «Таннер-Холлу», – вызвался Хейзел, судя по всему горящий желанием поскорее распроститься со своим бывшим коллегой.

Мысленно взяв на заметку выяснить, какая кошка пробежала между Хейзелом и управлением полиции Финикса, Нина вместе с товарищами последовала за лейтенантом.

– Красивый у вас городок, – заметила она, когда они подошли к центральной площади.

Нина никак не ожидала увидеть столько зелени. Воистину ТИА казался зеленым островком в море бетона и асфальта, окруженного океаном пустыни.

– Наша новая ректор решительно настроена на то, чтобы сократить углеводородные выбросы, – объяснил Хейзел. – Декан сельскохозяйственного факультета получил грант на разработку способа фильтрации сточных вод, чтобы использовать их для полива.

Нина обвела взглядом ухоженные лужайки с пышными кустарниками и деревьями. По периметру центральной площади выстроились ряды величественных пальм, а посредине, подобно драгоценному камню в оправе, сверкал стеклянный купол библиотеки.

Они прошли к массивному многоэтажному зданию с просторной террасой, заполненной пустыми столами.

– Никого нет, – заметила Нина. – Я так понимаю, студенты разъехались на весенние каникулы.

– Занятия начнутся только через неделю, – подтвердил Хейзел.

– В таком случае почему Мелисса Кэмпбелл до сих пор оставалась в кампусе?

– Многие студенты не могут позволить себе летать на каникулы на Восточное побережье, поэтому они остаются здесь. – Остановившись, Хейзел указал на соседнее здание. – Это студенческий союз.

Территория перед входом была отгорожена желтой лентой. Повернувшись, Хейзел указал на старинное здание на противоположной стороне центральной площади.

– Я так понимаю, это «Таннер-Холл», – сказала Нина, окидывая взглядом желтую ленту, натянутую вокруг здания, которое, в отличие от всех остальных, имело всего два этажа. Его каменный фасад резко контрастировал со стеклом и бетоном соседей.

Прищурившись, Уэйд посмотрел на крышу.

– Что это там?

– Это одно из самых старых строений на территории студенческого городка, – объяснил Хейзел. – Здесь размещался факультет космологии. Летом на этом месте возведут новое здание, чтобы успеть к началу осеннего семестра. Снос начнется в следующем месяце.

– Значит, здание пустует? – спросил Кент. После того как Хейзел кивнул, он добавил: – Оно охраняется?

– После окончания прошлого семестра здание освободили, – сказал Хейзел. – Двери запираются, но замки самые обыкновенные.

– А я думала, что в вашем институте, занимающемся самыми современными технологиями, для доступа в здания используется сканирование сетчатки глаза или что-нибудь подобное, – полушутя заметила Нина.

– Во-первых, преступность у нас обыкновенно близка к нулю, – поспешно ответил Хейзел. – Во-вторых, бюджет института идет в первую очередь на передовые исследования.

Нина поняла, что задела больное место. Она ни в чем не обвиняла лейтенанта, который, похоже, любые вопросы воспринимал как критику в свой адрес.

– Ясно, – сказала она. – Однако студенческий городок сейчас уже не то безопасное место, каким он был. Что по этому поводу делается в институте?

– Мы занимаемся совершенствованием системы видеонаблюдения, – сказал Хейзел. – Теперь к ней добавлен аудиокомпонент, а также датчик обнаружения движения, для экономии электроэнергии.

– Ректор не думала о том, чтобы закрыть институт? – спросил Уэйд. – По крайней мере, до тех пор, пока полностью не будут установлены новые системы безопасности?

– Сегодня она выступит с заявлением, – сказал лейтенант. – Студенты вместо того, чтобы, как обычно, вернуться после каникул в институт, продолжат обучение дистанционно до нового уведомления.

– Но сам студенческий городок не закроется? – уточнила Нина. – Здесь по-прежнему останутся сотрудники факультетов и часть студентов?

– У нас сейчас близятся к завершению несколько очень важных работ, сроки поджимают… В противном случае институт лишится многих миллионов долларов финансирования. – Хейзел поднял плечи. – Мы просто не можем закрыться.

Нина поняла смысл его слов. Несмотря на все то, что происходило на территории студенческого городка, институт по-прежнему продолжал исследования по заказу различных организаций, в том числе и по государственным контрактам. А тем временем преступник занимался охотой в этих угодьях, богатых добычей. Если его не остановить, молодые девушки будут пропадать и дальше.

Глава 6

Он смотрел, как Мелисса судорожно бьется на бетонном полу, тщетно пытаясь освободиться. Скрытая крошечная видеокамера позволяла видеть практически целиком всю ее камеру.

Ее новое жилище.

Увидев блеск испарины на ее голой коже, он подавил прилив вожделения. Потом еще будет время удовлетворить свое желание. А пока что ему нужно оставаться бесстрастным, изучать Мелиссу и окружающую ее обстановку, убеждаясь в том, что она в полной безопасности, живая и здоровая. Он отметил, что она, пытаясь освободить руки от нейлоновых пут, сгибает один палец под неестественным углом. Вздохнув, достал журнал и записал свои наблюдения.

Глава 7

Лейтенант Хейзел провел группу ФБР по территории студенческого городка, рассказывая о том, где в последний раз видели одну из пропавших девушек. Зловещая экскурсия завершилась у большого прямоугольного здания, увенчанного покатой крышей, покрытой сияющими солнечными батареями.

– Это корпус факультета вычислительной техники, – сказал Хейзел, направляясь ко входу.

При приближении группы двери из матового стекла с шепотом раздвинулись, и все оказались в небольшом фойе. Далее снова автоматические двери, теперь уже прозрачные. Когда они открылись, Нина едва не ахнула от изумления.

– Добро пожаловать в «мозговой центр», – сказал Хейзел.

Центральную часть помещения занимал большой черный стол, окруженный двенадцатью эргономичными офисными креслами. Какое-то движение привлекло внимание Нины, и она, обернувшись, увидела огромный аквариум от пола до потолка, полностью занимающий пространство у одной стены. Мимо медленно проплыла рыба-молот, косясь одним неестественно расположенным глазом на Нину, неспешно работая своим мощным хвостом. Свет сверху проникал сквозь толщу прозрачной воды, отбрасывая яркие пятна на песчаное дно и переливаясь красками на разноцветных кораллах.

– Невероятный оптический эффект, правда?

Оглянувшись, Нина увидела молодого мужчину с выразительными карими глазами, рябым лицом и густыми черными волосами, забранными в хвостик, свисающий до плеч.

– Рик Вейл, аспирант. – Мужчина пожал ей руку. – Я обратил внимание на то, что вы восхищаетесь виртуальным аквариумом… Изображение постоянно выводится на экран на стене, когда мы не используем его для работы. Действует очень успокаивающе.

Нина подошла ближе. Теперь она разглядела, что электрический скат на самом деле плавно скользил по плоскому экрану во всю стену. Присмотревшись, Нина увидела, что изображение сгенерировано компьютером. Протянув руку, она ощутила пальцами гладкое стекло.

– Поразительно! – восторженно произнесла Геррера, обращаясь к присоединившимся к ней Уэйду, Кенту и Брек.

Кент ощупал ладонью экран.

– Выглядит очень правдоподобно.

– Потому что это нанопиксельный голографический дисплей, – послышался сзади новый голос. К ним присоединился коренастый мужчина лет пятидесяти. – Вижу, вы уже познакомились с моим ассистентом, – продолжал он. – Я доктор Фельдман.

Доктор Фельдман не назвал Рика коллегой или партнером, не обратился к нему по имени – он выбрал слово, подчеркивающее то, что аспирант является его подчиненным. Это обстоятельство не укрылось от Нины, которой во время обучения на юридическом факультете самой изредка приходилось сталкиваться с высокомерной снисходительностью преподавателей.

Уэйд представил сотрудников группы ФБР. Нина отметила, что он подчеркнуто употребил перед своей собственной фамилией слово «доктор», чего обыкновенно не делал. Судя по всему, от Уэйда также не укрылась надменность Фельдмана, и он постарался сделать так, чтобы тот относился к нему с уважением.

Достав из кармана пульт, Фельдман направил его на стену. Через мгновение виртуальный аквариум исчез, сменившись планом студгородка, на котором в разных местах зажглись красные точки.

Рик Вейл приблизился к Брек.

– Это интерактивный дисплей, – объяснил он, заметив ее заинтересованный взгляд. – Мы ввели все места, где в последний раз видели пропавших студенток.

– Мне хотелось бы узнать, – повернулась к нему Брек, – что у этих девушек общего, помимо того, что они учились в одном институте.

На этот вопрос ответил Хейзел.

– Наше совещание прервалось до того, как я успел поделиться с вашей командой деталями личной жизни жертв, – сказал он. – Сейчас вы сможете ознакомиться со всем, что к настоящему времени известно нам. Доктор Фельдман и Рик создали программу интерактивного взаимодействия со всей этой информацией. Возможны перекрестные ссылки из нашей системы с любыми федеральными базами данных, какие только пожелаете.

– Нужно будет создать зашифрованный мобильный вход для связи с сервером Бюро, – сказала Брек. – Подключаться к нашему серверу через сети общего доступа запрещено. В этом случае возникает риск оставить калитку, позволяющую обойти систему безопасности ФБР.

– Вы можете воспользоваться компьютером ТИА для доступа к тому, что удалось собрать нам с лейтенантом Хейзелом, и своим компьютером для закрытой связи со всем остальным, – сказал доктор Фельдман, указывая на Рика. – Мой ассистент покажет вам, как управлять этим дисплеем.

Подойдя к черному столу для совещаний, Рик прикоснулся к точке посредине. Перед креслом в центре длинной стороны стола появился светящийся прямоугольник. Через мгновение в границах этого интегрированного терминала, остававшегося невидимым до прикосновения к поверхности стола, ожили иконки.

Брек поспешно захлопнула разинутый в изумлении рот.

– Это как раз то, что нужно.

Нина мысленно усмехнулась, увидев реакцию специалиста по кибертехнике. У Брек был доступ к лучшим вычислительным системам, имеющимся в распоряжении Бюро, и тем не менее технологии ТИА определенно произвели на нее впечатление.

Рик занял место рядом с терминалом.

– Давайте-ка посмотрим, сможем ли мы уловить запах нашего непра, – сказала Брек, подсаживаясь к нему.

– Что такое непр? – спросил Рик.

– Это наш профессиональный жаргон, – объяснила Нина. – «Непр» – сокращенно «неизвестный преступник». Так мы называем того, кого нам нужно найти.

– К настоящему моменту у нас есть один непр и шесть жертв, – сказал Хейзел. – Если только вы не думаете, что преступников может быть несколько.

– Мы подойдем к этому, когда начнем составлять психологический портрет, – сказал Уэйд. – Но пока что будем исходить из предположения, что это дело рук одиночки.

– Точку в данном вопросе можно будет поставить быстрее, если мы проанализируем больше исходных данных, – заметил доктор Фельдман. – Я занимаюсь разработкой новой системы с использованием ИИ и МО, позволяющей усовершенствовать распространенный в настоящее время метод упреждающего анализа.

Убедившись в том, что все молчат, слово взяла Нина.

– Предположим, что мы не ученые и даже не студенты-выпускники, – сказала она. – Что вы имеете в виду?

– У нас тоже есть свой профессиональный жаргон, – снисходительно произнес доктор Фельдман. – ИИ – это искусственный интеллект, а МО – машинное обучение. Сочетание этих двух технологий в настоящее время представляет собой передовой край науки. Вообще-то я работал над другим проектом, но наша ректор попросила меня переориентировать свои исследования с прицелом на то, чтобы выйти на того, кто похищает наших студенток, или установить местонахождение жертв. В идеале и то и другое. – Он оглянулся на Хейзела. – С тех самых пор я работаю в тесном контакте с лейтенантом.

Уэйд неуютно заерзал.

– Мы признательны вам за вашу работу, – сказал он. – Однако будем вести расследование самостоятельно.

– Вы хотите сказать, что не желаете работать со мной? – обиженно спросил Фельдман, очевидно задетый таким ответом.

– Ничего подобного! – Уэйд умиротворяюще поднял руку. – Я просто хочу сказать, что доступ к некоторым аспектам расследования и части собранной нами информации будет предоставлен только сотрудникам правоохранительных органов. Мы не можем раскрывать определенные детали дела посторонним лицам.

Похоже, его слова нисколько не успокоили Фельдмана.

– Лейтенант Хейзел без каких-либо колебаний делился со мной всей информацией. И мне удалось оказать ему существенную помощь в расследовании.

Нина хотела было напомнить профессору, что какой бы ни была оказанная им существенная помощь, конечным результатом явился неумолимый рост числа пропавших студенток. Но как бы соблазнительно ни было желание выпустить немного воздуха из непомерно раздутого тщеславия доктора Фельдмана, она решила предоставить словесную перепалку Уэйду и повернулась к Брек, поглощенной оживленной беседой с Хейзелом и Риком.

– Вот как получить доступ к файлу, – объяснял ей Рик.

Брек ткнула пальцем в панель управления, встроенную в черную столешницу. Последовательность команд преобразовала стену-экран в стандартный компьютерный дисплей.

– Откройте вот этот файл, – сказал сидящий по другую сторону от Брек лейтенант Хейзел.

Через мгновение на стене появилась виртуальная таблица. Фотографии шести молодых девушек, временная шкала, уходящая на несколько месяцев назад, под каждой фотографией маркированный список информации, разбитой на категории. Нина изучила красные линии, соединяющие различные пункты в списках, пронумерованные желтые точки на плане кампуса внизу и цифровые голубые стикеры с соображениями и замечаниями насчет расследования.

– Впечатляет, – заметил Кент, занимая место у нее за спиной. – Воистину это позволяет взглянуть на дело со всех ракурсов.

Фельдман подошел к стене.

– Теперь вы видите, доктор Уэйд, что я имел в виду. Я и мой ассистент помогли лейтенанту ввести в программу всю эту информацию. Мы участвуем в расследовании с самого начала.

– И мы рассчитываем на то, что вы будете помогать и дальше, – произнес Уэйд максимально терпеливым, как показалось Нине, тоном. – В определенных границах.

Нина поспешно заговорила, не давая Фельдману снова пуститься в пререкания:

– У меня сложилось впечатление, что непр наносит удары только ночью. – Она указала на первую жертву, Сэнди Оуэнс. – Однако никто не может сказать точно, когда была похищена эта девушка.

– Совершенно верно, – подтвердил Хейзел. – Однако всех остальных жертв в последний раз видели, когда уже стемнело, а утром выяснилось, что они исчезли, поэтому мы предположили, что это ночной охотник.

– Пожалуйста, только не называйте его так журналистам! – простонал Уэйд.

Нина была полностью согласна со старшим группы. Подобное броское прозвище неминуемо привлечет внимание общенациональных средств массовой информации.

– Что насчет второй жертвы, Черил Гроувер? – спросила она. – Вам до сих пор не удалось установить общий рисунок. Как вы смогли сузить временное окно?

– Черил видели в последний раз, когда она около восьми вечера выходила из столовой, – сказал Хейзел. – До своего общежития она так и не дошла. На следующий день Черил должна была улететь домой в Чикаго на зимние каникулы. Ее соседка по комнате сдала экзамены досрочно и уже уехала, поэтому отсутствие Черил обнаружили только тогда, когда она вечером на следующий день не прилетела в Чикаго.

– То есть никто не хватился ее в течение двадцати четырех часов? – уточнил Уэйд. – Ее могли похитить и в светлое время суток.

Хейзел покачал головой.

– Недавно мы вернулись к этому делу и расспросили всех ее знакомых. Черил должна была встретиться с одной из них на следующий день утром, но так и не пришла в кафе. Подруга решила, что она просто забыла о встрече, и не заявила о ее исчезновении.

– То есть первоначально вы не обратили на это внимания? – уточнила Нина.

– Мы не знали, покинула ли Черил территорию студгородка, – сказал Хейзел. – Ее могли похитить в городе по дороге в аэропорт Скай-Харбор. Нам было известно лишь то, что в самолет она так и не села. – Пожав плечами, он развел руками. – К тому времени как мы начали задавать вопросы, след успел остыть.

Нина хотела было указать ему на то, что он противоречит себе, однако Уэйд бросил на нее предостерегающий взгляд.

– Новых случаев не было на протяжении целого месяца, до того как начался новый семестр, – заговорил Фельдман, подхватывая нить повествования. – Следующее исчезновение произошло четырнадцатого января, на следующий день после того как студенты вернулись в кампус.

– Значит, пока получается, что непр наносит удары только во время учебного процесса, – сказал Кент. – Что разумно, поскольку он нацелен на первокурсниц, которых еще не привлекают к исследовательским работам и дополнительным занятиям, поэтому у них нет причин находиться в студгородке в промежутках между семестрами.

– Вы можете выяснить, не было ли зафиксировано похищений молодых женщин в городе в течение этого месячного перерыва между семестрами? – обратился к Хейзелу Уэйд. – Я хочу убедиться в том, что непр не охотится где-то в другом месте в ожидании возобновления занятий.

– Я уже это проверил, – сказал Хейзел. – На протяжении последнего года в Финиксе и его окрестностях не было отмечено никаких подобных происшествий.

Брек постучала пальцами по сверкающей черной столешнице, и виртуальная таблица заполнилась новыми данными. Нина поразилась тому, как много сведений о прошлом каждой студентки и обстоятельствах ее исчезновения удалось собрать Хейзелу. Несмотря на запоздалый старт расследования, лейтенант потрудился добросовестно, устанавливая перемещения всех жертв и собирая прочую информацию.

– Никакого общего рисунка относительно времени нападений, – сказала Геррера, изучив выведенные на экран данные. – Похищения происходили в разные дни недели, в различных точках кампуса. Промежутки времени между нападениями варьируются от десяти до тридцати трех дней.

– Мы уже установили то, что у жертв нет ничего общего, ничего такого, что сразу же бросалось бы в глаза, – сказал Уэйд. – Разные курсы, разные преподаватели, разный круг общения, разные общежития, разные увлечения; все они живут в разных штатах.

– В таком случае как непр выбирает своих жертв? – спросил Кент. – Мы что-то упускаем из вида.

– Можно еще раз пройтись по материалам расследования службы безопасности института, – сказал Уэйд. – Но мне хотелось бы побеседовать с приятелем Мелиссы Кэмпбелл, пока у него еще свежи воспоминания.

– Я этим займусь, – сказала Нина, которой не терпелось перейти к активным действиям.

Кивнув ей, Уэйд повернулся к Кенту.

– Ты пойдешь с ней.

Геррера по достоинству оценила этот тактический ход. Поработав в патрульной службе и в следственном отделе, она приобрела большой опыт ведения допросов. Кент, получивший образование психолога, умеет распознавать нюансы поведения и речи. Одним словом, при выполнении этого задания они идеально дополнят друг друга.

Взяв со стола вибрирующий сотовый телефон, Брек посмотрела на экран.

– К этому мы еще вернемся, – сказала она. – Я установила флаг, чтобы отследить, когда эта новость попадет в средства массовой информации. – Поднялась с места. – Адвокат, представляющий семьи жертв, созвал пресс-конференцию перед зданием администрации. Он собирается сделать заявление о ходе расследования.

Глава 8

Нина обвела взглядом толпу, радуясь тому, что не она руководит расследованием. Родственники пропавших студенток выглядели подавленными, а журналисты засыпали вопросами всех имеющих хоть какое-нибудь отношение к властям.

Они с Кентом решили допросить Чада Эймса, приятеля Мелиссы, в здании службы безопасности ТИА после окончания пресс-конференции, чтобы быть в курсе всех последних событий, прежде чем задавать ему вопросы. В прошлом Нине уже приходилось бывать в центре внимания прессы, и она терпеть не могла пресс-конференции; поэтому сейчас она постаралась как могла оставаться на заднем плане, расположившись между Кентом и Брек и предоставив Уэйду и Хейзелу взять на себя всю тяжесть урагана.

Много горячих эмоций было выплеснуто на лейтенанта службы безопасности института, которого родственники пропавших девушек винили в том, что он медлил обращаться за помощью в ФБР и сделал это только после того, как исчезли пять студенток и исчезновение Мелиссы Кэмпбелл стало шестым. Сказав несколько слов собравшимся, Хейзел отошел в сторону и встал прямо позади Нины, а тем временем ректор зачитала подготовленное заранее заявление, сообщив о том, что, если преступник не будет задержан к началу весеннего семестра, занятия после окончания весенних каникул возобновятся в дистанционном виде. Она сделала особый упор на то, что исследовательские работы в университете будут продолжаться.

После того как выступили официальные лица, к микрофону подошел невысокий мужчина в дорогой одежде.

– Мы устали слушать заверения правоохранительных органов в том, что они делают все возможное! – резким тоном произнес он. – Мы требуем действий!

Его слова были встречены жидкими хлопками.

Хейзел успел шепнуть Брек и Нине, что это известный местный адвокат, представляющий интересы родственников пропавших девушек. Он превратился в назойливую муху, появляясь повсюду – на молитвенных бдениях, сборах пожертвований и всех прочих мероприятиях, нацеленных на то, чтобы пропавшие студентки оставались в заголовках новостей.

Нина предположила, что адвокат намеревается представлять интересы родственников в объединенном иске к администрации института. Сегодняшний день обозначил очередную тревожную веху, и адвокат использовал свое присутствие на пресс-конференции по полной.

Похоже, здесь присутствовали корреспонденты всех средств массовой информации Финикса, а также ведущие интернет-блогеры, составляющие значительную часть собравшейся толпы.

– Сегодня утром стало известно об исчезновении еще одной девушки, – продолжал зловещим тоном адвокат. – Я официально объявляю о том, что родственники пропавших студенток назначили вознаграждение в пятьдесят тысяч долларов за любую информацию, которая приведет к задержанию преступника или преступников, виновных в похищении их близких.

Нина поняла, что это означает. Теперь на каждый звонок с существенной информацией будет приходиться не меньше сотни пустых, ведущих в никуда, с ложными обвинениями, нацеленными на то, чтобы натравить полицию на непричастного к делу человека, к которому звонящий по какой-то причине испытывает неприязнь.

Адвокат отошел от микрофона, и толпа расступилась, пропуская еще одного человека.

– О нет, черт побери, только не он! – пробормотал Хейзел.

– Вы о ком? – вполголоса спросила Нина.

– О том типе с жидкими волосами в гавайской рубашке, – простонал лейтенант.

Проследив за его взглядом, Нина увидела дородного мужчину с залысиной, в ярко-красной рубашке с зелеными пальмами и пестрыми попугаями.

– Он именует себя «психологическим следователем», – продолжал Хейзел. – Работает под именем Маг Артур, но на самом деле его зовут Элвин Скрадд. В Финиксе личность известная.

Нина перевела взгляд на Мага Артура, обнимающего за плечи женщину средних лет с красными от слез глазами – судя по всему, мать одной из пропавших студенток.

– Эта дама опирается на него, – заметила она. – В обоих смыслах – физическом и эмоциональном.

– Это мать Черил Гроувер, – сказал Хейзел. – Черил стала второй жертвой. Ее мать – вдова, и Черил у нее единственный ребенок.

Нина шумно втянула воздух, мысленно поставив себя в положение матери, прикоснувшись к страху и горю, которые та должна была испытывать. Она увидела, как мать Черил приняла от Мага Артура носовой платок и высморкалась.

– Он пользуется тем, в каком состоянии находится эта безутешная женщина, – заметила Нина.

– Можно себе представить, – согласился Хейзел. – Если ему удастся пролезть во все это, ситуация… заметно усложнится.

Маг Артур обвел свободной рукой стоящих рядом с ним родственников.

– Я предложил свои услуги службе безопасности ТИА, чтобы оказать содействие в розысках пропавших девушек, однако от моей помощи отказались.

По толпе, жадно внимавшей его словам, пробежал ропот.

– Но теперь к расследованию подключилось ФБР, и, возможно, оно отнесется к моему предложению иначе, – продолжал Маг. – Я готов предоставить помощь, однако мне нужно, чтобы сотрудники правоохранительных органов правильно растолковывали смысл являющихся мне видений.

Нина вынуждена была признать, что самозваный «психологический следователь» выбрал лучшую тактику: что бы ни случилось, он в любом случае окажется в выигрыше.

Если ФБР обратится к нему, он сможет претендовать на любые успехи расследования. Если же сотрудники Бюро так и не найдут пропавших студенток, он заявит, что они просто не смогли правильно истолковать смысл его видений. Хитро…

– Я нахожу, что совместная работа помогает сконцентрировать умственную энергию, – продолжал Маг. – Но если будет нужно, я готов провести собственное психологическое расследование.

Оглянувшись, Нина увидела, что Хейзел скрежещет зубами. До нее дошло, что имел в виду лейтенант, говоря о возможных неприятностях.

Глава 9

По пути к зданию службы безопасности института Геррера и Кент вкратце выработали стратегию допроса. Ведущую роль возьмет на себя Нина, а Кент, опытный психолог, будет наблюдать со стороны, подключаясь тогда, когда сочтет нужным.

Однако сейчас, глядя на Чада, своим внушительным ростом под стать Кенту, Нина начала сомневаться в правильности такого решения. Но тревогу в нее вселил не внешний облик Чада. В отличие от ее коллеги, тот буквально излучал самодовольное высокомерие, громогласно свидетельствующее об элитной школе, солидном наследстве и положении в обществе.

Нине доводилось встречаться с подобными людьми, как по работе, так и в личной жизни. Прекрасно представляя себе, что можно ожидать от допроса, она приготовилась получить удовольствие, сравнимое со сверлением канала коренного зуба.

Нина начала готовить сцену для общения на равных, устранив превосходство Чада. Оставшись стоять, она указала на свободный стул напротив.

– Присаживайтесь, Чад.

Геррера обставила это как приказ, а не как просьбу, умышленно обратившись к Чаду по имени, хотя тот этого не предлагал. Подождав, когда Чад устроится на стуле, она заняла место прямо напротив. Кент разместился у нее за спиной, своими габаритами создав психологический противовес Чаду.

– Я уже говорил с полицейскими, – сказал Чад, прежде чем Нина смогла задать вопрос. – Вообще-то я занят. Что вам от меня нужно, ребята?

Просто очаровательно.

– Пропала ваша подруга, – начала Нина. – Не сомневаюсь, она вам очень дорога. Мы рассудили, что вы сделаете все возможное, чтобы помочь ее найти. – Она выждала мгновение, давая впитаться своим словам, после чего добавила: – Даже если наше расследование отнимет у вас какое-то время.

– Вообще-то она не моя подруга, – возразил Чад.

– А соседка Мелиссы по общежитию думает иначе, – сказала Нина. – И у нее в комнате ваша фотография в рамке.

– У меня много знакомых девушек, – сказал Чад, одарив ее улыбкой такой же фальшивой, как и его загар. – Я никогда не говорил ей, что наши отношения какие-то особенные.

– Вы можете рассказать нам о том, когда в последний раз виделись с Мелиссой? – включился в разговор Кент.

Нина отметила, что он назвал девушку по имени, тем самым выделив ее из «знакомых девушек» Чада. Кент также старательно уклонился от вопроса о том, что произошло накануне вечером, вместо этого попросив его рассказать о последней встрече с жертвой. Подсознательно Чад почувствует этот тонкий, но важный нюанс, и если он попытается скрыть то, что на самом деле виделся с Мелиссой после вчерашнего свидания, его обман вскроется. Возможно также, что Чад постарается уйти от прямого ответа, что тоже будет красноречивым признанием.

– Это было часов в десять вечера или около того, – сказал Чад. – Мы стояли перед зданием студенческого союза. Начался дождь, а у нас ни у кого не было зонта. Я не хотел промокнуть, провожая Мелиссу до ее общежития и возвращаясь назад в противоположный конец кампуса, поэтому оставил ее там.

Нина мысленно добавила к растущему списку замечательных черт Чада «ленивый эгоист, не думающий об окружающих».

– Что вы хотите сказать: «оставил ее там»? – нахмурился Кент. – Было темно, шел дождь, а в студгородке произошло несколько случаев исчезновения студенток-первокурсниц. Какого черта вы просто так бросили свою подругу?

Дало себя знать стремление заботиться о ближних, свойственное Кенту. Заметив, как у него напрягся подбородок, Нина поняла, что Чад выводит его из себя. Внимательно изучив парня, она увидела, как выражение его лица становится расчетливым. Нина заключила, что парень наслаждается собой. Очень любопытно. Большинство из тех, кого допрашивали двое сотрудников ФБР, заметно нервничали бы, однако Чад сохранял полную уверенность в себе.

– У меня были дела, блин! – сказал он таким тоном, словно это все объясняло.

Следующий вопрос задала Нина, дав Кенту возможность определиться с тем, хочет ли он рисковать своей карьерой, устроив этому наглецу хорошую взбучку, в чем тот так отчаянно нуждался.

– Вы ничего не сказали Мелиссе?

Тон Чада оставался небрежным:

– Я сказал ей, что буду с друзьями, так что до завтра пусть она не звонит.

Весьма откровенный способ дать понять девушке, что он будет веселиться всю ночь. Без нее.

– И?.. – надавила Нина.

– Что «и»?

Нина едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Чад прикидывался дурачком, умышленно испытывая ее терпение.

– Вы действительно провели время с друзьями?

– Ну да, – ответил он. – Я отправился в свое студенческое братство. Там как раз вскрыли бочонок пива…

Неожиданный сюрприз.

– Как долго вы там пробыли? – спросила Нина.

– Где-то с час.

– Чем вы занимались потом?

– Послушайте, я не обязан отвечать на ваши вопросы. – Чад с вызовом скрестил руки на груди. – Пока что я старался вам помочь, но если вы будете и дальше приставать ко мне, я обращусь к адвокату своего отца.

Гм. Бежать к папочке… Неужели она на что-то наткнулась?

– Зачем вам будет нужен адвокат? – спросила Нина. – Вам кажется, что вам угрожают?

– Я не сделал ничего плохого, – сказал Чад. – Но вы, ребята, буквально выворачиваете меня наизнанку, стараясь выведать, чем я занимался вчера вечером.

Нина и Кент переглянулись. Чад принял эту вежливую беседу за полноценный жесткий допрос. Очевидно, он не привык к тому, чтобы с него спрашивали отчет о своих действиях в какой бы то ни было форме. Геррера решила четко определить характер разговора.

– Позвольте вам напомнить, – сказала она, – что пропала ваша подруга. Вы последний, с кем ее видели. Вы должны понимать, что у нас могут возникнуть вопросы относительно вашего местонахождения.

– Чудесно, – сказал Чад. – Уйдя с пивной вечеринки, я захватил с собой мебель.

– Кто-нибудь помогал вам нести эту мебель? – спросила Нина, гадая, не пытается ли Чад таким образом обеспечить себе алиби.

– Я имею в виду не диван, агент Геррера, – Чад посмотрел ей прямо в глаза. – «Мебелью» мы называем женщин, которые являются общественной собственностью. Принадлежат студенческому братству. – Он небрежно махнул рукой. – Ими может воспользоваться кто угодно.

– Прошу прощения? – подавшись вперед, зловещим тоном прошептал Кент.

– Это была блондинка, – сказал Чад, то ли не замечая изменившуюся в комнате для допросов атмосферу, то ли не обращая на это внимания. – Как ее звали, не помню, но Скотт должен знать. Это наш президент.

Нина всмотрелась в его лицо, надменное и вызывающее. Его замечание насчет «мебели» было обращено ей: он ясно дал понять, для какой цели, по его мнению, нужны женщины. Для него они были вещью, которую можно передавать друг другу. Большинство людей не станут так нагло оскорблять следователя, который их допрашивает. Если только они не сделают это умышленно, чтобы направить расследование в ложную сторону. Нина приняла решение не заглатывать наживку.

– Мы свяжемся с президентом вашего студенческого братства, – сказала она. – И обязательно разыщем эту молодую даму и выясним, подтвердит ли она ваш рассказ.

– Если вы ее найдете, поделитесь со мной ее телефоном? – спросил Чад. – Я не прочь встретиться с ней еще раз.

Нине наконец надоела эта игра, и она решила его одернуть:

– Вы умышленно стремитесь вывести меня из себя? Потому что я ни за что не поверю, что вы настолько бесчувственный и что единственная ваша забота в настоящий момент – это решить, с какой бы девицей развлечься.

Чад смерил ее оценивающим взглядом.

– Полагаю, вы были бы гораздо спокойнее, если б вас хорошенько удовлетворили в постели. – Он многозначительно подмигнул Кенту. – Вам следовало бы позаботиться об этом.

Нина накрыла руку Кента своей, прежде чем тот схватил Чада за шиворот модной рубашки.

Ей уже приходилось сталкиваться с таким отношением к себе, особенно во время работы в полиции. Изредка мужчины пробовали заигрывать с ней, когда она пыталась продемонстрировать свои полномочия, или же обвиняли ее во фригидности, если она не откликалась на их непристойные домогательства. Нина научилась видеть во всем этом неуважение и попытку отвлечь внимание. Прищуренные глаза Кента превратились в ледяные голубые амбразуры. Нина рассудила, что с этой открытой провокацией ей нужно справиться самой.

– Когда человек, которого я допрашиваю, откровенно старается меня разозлить, – тихо произнесла она, – я задаюсь вопросом, что же он скрывает. Чад, вы что-то скрываете?

– Кроме своей «колбасы», я ничего не скрываю, – презрительно фыркнул Чад.

– Грубое ребячество, – совершенно спокойно продолжала Нина. – Но вы не ответили на мой вопрос.

– Вот мой ответ, – самодовольно ухмыльнулся Чад. – Я за шлюхами не бегаю. – Он помолчал. – С какой стати мне заморачиваться, если они сами бегают за мной?

– То есть, – Нина подняла брови, – ваша защита опирается на сомнительный постулат: «Я слишком красивый».

– Я ничего не могу поделать с тем, какой я. – Чад пожал плечами.

– Нет, можете, – возразил Кент. – И должны.

– Похоже, у вас не должно быть никаких проблем с дамами, – повернулся к нему Чад. – Я хочу сказать, если не брать в расчет ваш мрачный серьезный вид, но это, я так понимаю, беда всех федералов.

Голос Кента понизился до зловещего рокота.

– Назвать вас беспринципным по отношению к женщинам было бы очень большим преуменьшением. – Он подался вперед, вторгаясь в личное пространство Чада. – Надеюсь, когда-нибудь вы повзрослеете. Но сейчас вы еще просто ребенок.

– Мне надоело говорить с вами, – сказал Чад, впервые проявляя нервозность. – Если у вас появятся еще какие-либо вопросы, свяжитесь с адвокатом моего отца.

Глава 10

Приблизительно через час Нина и Кент уже снова находились в «мозговом центре» вместе с остальными членами группы.

– Ну, как прошла беседа с Чадом Эймсом? – спросила Брек.

– Он полная задница, – сказал Кент, прекрасно формулируя итог, к которому пришла и Нина. Она мысленно отметила, что и сама не смогла бы выразиться лучше. – Однако в нашем деле он не подозреваемый.

– Мы подтвердили информацию начальника полиции Финикса о том, что Чад перевелся в ТИА только в январе, больше чем через полтора месяца после первого исчезновения в начале декабря, – сказала Нина, пожимая плечами. – К тому же он не из тех, кто способен испытывать страсть к кому-либо кроме себя.

Увидев всеобщее недоумение, Кент разъяснил:

– Чад – привлекательный парень, слишком увлеченный собой, чтобы думать о Мелиссе. Президент его студенческого братства назвал нам имя и телефон студентки, которая сможет обеспечить ему алиби на то время, когда была похищена Мелисса. – Он нахмурился. – Чад заявил, что он не мог похитить Мелиссу вчера вечером, поскольку, после того как оставил ее перед входом в здание студенческого совета, он – по его собственному выражению – забрал к себе в комнату «мебель». – Далее Кент объяснил, что подразумевал Чад под этим словом.

– Мне доводилось встречать уличных котов, более порядочных, чем этот тип. – Брек поджала губы.

– Та студентка и несколько ее подруг, видевшие их вместе, подтвердили слова Чада, – закончил Кент. – Как бы мне этого ни хотелось, он не тот, кто нам нужен.

Уэйд продолжил совещание.

– Полиция Финикса сворачивает свою работу, – сказал он. – Она не обнаружила никаких следов того, кто похитил Мелиссу. Всю информацию, собранную следователями, передают нам, и расследование снова в наших руках. – Уэйд бросил многозначительный взгляд на лейтенанта Хейзела. – Полагаю, прежде чем двинуться дальше, нам нужно пригласить сюда кого-нибудь из УПФ.

– Ректор ясно дала понять, что хочет, чтобы делом занимался я, – покачал головой тот. – Если привлечь полицию Феникса, она приберет все к своим рукам.

– Вы пригласили нас, но мы ничего не прибирали к рукам, – напомнил Уэйд. – Вы даже не имеете ничего против того, что я провожу совещания и распределяю задания.

– Это другое дело, – пробормотал Хейзел. – Данное расследование не находится в юрисдикции ФБР. Если мы задержим подозреваемого, один из моих сотрудников предъявит ему обвинения, и вся заслуга будет принадлежать нам. С другой стороны, я знаю УПФ. Я сам там работал. Формально наш кампус находится на территории города, и полиция Финикса, если дать ей такую возможность, воспользуется этим, чтобы присвоить себе главную роль.

– А почему это будет… плохо? – нахмурилась Нина.

Хейзел резко обернулся к ней.

– Ректор лишится возможности влиять на изложение событий. Этот сценарий может привести к тому, что институт закроют.

– Это ректор хочет влиять на изложение событий? – спросила Нина. – Или вы сами, лейтенант?

Уэйд поднял руки, успокаивая их.

– Давайте пока что исходить из тех ресурсов, какие у нас есть. – Подождав, когда Хейзел возьмет себя в руки, он обратился к своей группе: – В этом деле много различных аспектов, и я предлагаю разделить наши усилия. – Уэйд повернулся к Брек. – Продолжай восстанавливать испорченные видеозаписи, и в первую очередь выясни, каким образом они были испорчены. Возможно, появится какой-то цифровой след. – Он указал на Кента. – Мы с Кентом составим вчерне психологический портрет преступника, а Геррера воспользуется им, просмотрев протоколы допросов, полученные от УПФ. – И наконец обратился к Хейзелу: – Вы занимаетесь этим делом больше всех остальных и прекрасно знакомы с территорией студгородка. Вы будете помогать нам заполнять пробелы. – Он посмотрел лейтенанту в глаза. – Вы готовы заниматься этим?

– Разумеется, – ответил тот. – Принимаемся за работу! – Задержав взгляд на Нине, он занял место за столом для совещаний. – За годы работы следователем я занимался кражами, наркотиками и, наконец, грабежами. Но никогда – похищениями и убийствами, так что мне будет крайне интересно послушать составленный вами психологический портрет.

Нина села напротив него, также желая услышать, к каким заключениям относительно человека, похитившего шестерых молодых девушек, пришли Уэйд и Кент.

– Я уже упоминал о том, что, на мой взгляд, мы имеем дело с одиночкой, – начал Уэйд. – Это следует из того, как он выбирает своих жертв. Все похищенные им женщины имеют схожие внешние черты. Как правильно заметил Кент, стандарты красоты не являются универсальными, но все эти жертвы в той или иной степени похожи на один-единственный идеал женской привлекательности.

Нине показалось, она поняла, что он хочет сказать.

– Если бы преступников было несколько, внешность жертв различалась бы в зависимости от их личных предпочтений.

Уэйд кивнул, подтверждая правоту ее слов.

– Этого преступника – да, я также заявляю, что наш непр является мужчиной с гетеросексуальной ориентацией, – привлекают определенные внешние данные, и движет им сексуальное вожделение.

– Почему вы полагаете, что речь идет о сексуальном вожделении? – спросил Хейзел. – Мы не знаем, что происходит после того, как преступник похищает своих жертв. Возможно, он сразу же убивает их, не вступая в сексуальный контакт. Быть может, тела девушек где-то зарыты.

На этот вопрос ответил Кент:

– Преступнику необязательно насиловать жертв, для того чтобы преступление оставалось по своей сути сексуальным. Многие серийные убийцы удовлетворяют свои эротические позывы актом убийства, вне зависимости от того, имеет ли место физический секс с жертвой.

У Хейзела на лице появилось озадаченное выражение.

– Вы хотите сказать, он кончает, совершая убийство?

– Это справедливо в некоторых случаях, – подтвердил Кент, – но далеко не во всех.

– Я считаю, что этот мужчина неудовлетворен в сексуальном плане, – снова заговорил Уэйд. – Во многих отношениях он полная противоположность Чаду, которого женщины находят желанным. Мое предположение – наш непр нацеливается на тех, кто, как ему кажется, в обычной ситуации ему недоступен.

– Согласен, – сказал Кент. – Он похищает женщин определенного типа, которых считает привлекательными. Это говорит мне, что с женщинами он ведет себя неуверенно; возможно, в прошлом ему приходилось сталкиваться с тем, что его унизили отказом.

Нина обдумала слова психологов.

– Вы считаете, он устраняет вероятность отказа, просто забирая то, что хочет. – Кент кивнул, и она копнула глубже: – Но разве он не будет чувствовать себя еще более отверженным, когда женщины окажут ему сопротивление?

– Тут полной уверенности не может быть до тех пор, пока мы не узнаем больше, – сказал Кент. – Возможно, преступник накачивает своих жертв наркотиками или лишает их способности сопротивляться каким-то другим способом. А может быть, сразу же убивает их.

– Или, быть может, он тешит себя фантазиями, будто они втайне его любят, но по какой-то причине не могут открыть свои чувства, – добавил Уэйд.

– В таком случае почему женщин так много? – спросил Хейзел. – Почему бы не ограничиться всего одной?

– Это неудержимое влечение, – объяснил Кент. – Преступником движет неудовлетворенная потребность, и нам нужно понять, что это за потребность, потому что сам он не остановится.

Глава 11

Несколько часов спустя Нина сидела с Бьянкой за столом на кухне дома у тети Терезы. Длинный день, проведенный в изучении замечаний по ходу следствия, составленных Хейзелом, и территории студенческого городка ТИА, оставил больше вопросов, чем ответов, и ужин в кругу семьи явился долгожданной возможностью отдохнуть от работы. Дядя Нины и ее двоюродный брат Алекс уже поужинали и, помыв за собой посуду, захватили десерт и отправились в гостиную смотреть по телевизору бейсбол. А женщины остались на кухне, стараясь вытащить из Нины какую-либо информацию о ходе расследования.

– Вы же понимаете, что я не могу ничем с вами поделиться, – сказала им Нина. – Вы напрасно теряете время, пытая меня.

– Мы смотрели пресс-конференцию, – сказала Бьянка. – Похоже, тебе особо нечем с нами делиться. – Она хитро улыбнулась. – Быть может, вам придется кстати этот психологический следователь…

Нина знала, что Бьянка, твердо опирающаяся на науку, не верит в сверхъестественные силы. Очевидно, она подначивала Нину только для того, чтобы попытаться ее разговорить.

– Отличная попытка, Би, но я на это не куплюсь.

– Ну тогда по крайней мере успокой меня, что я могу не тревожиться за вас с Бьянкой, – заговорила Тереза.

Нина поняла, что имела в виду ее тетка: поскольку похититель продолжал терроризировать ТИА, она опасалась за свою племянницу и гостью.

– Я уже вышла за возрастные рамки тех, кто интересует этого типа, – сказала Нина, после чего выразительно посмотрела на Бьянку. – А Би не будет задерживаться в кампусе после того, как стемнеет, и ни на минуту не будет оставаться одна.

– Завтра я встречаюсь с доктором Доусоном, – сказала Бьянка. – Он проведет меня по институту и расскажет об исследовательских проектах, которыми занимается.

– По дороге из гостиницы я заеду сюда за тобой, – сказала Нина. – А когда ваша встреча закончится, кинь мне сообщение, и я отвезу тебя домой.

– Вот видите? – Бьянка повернулась к Терезе. – Как будто она из секретной службы, а я немощный президент! Только что на цепи меня не держит…

– Вот и отлично, – улыбнулась Тереза. – И не смотри на меня так. Все это ради твоей же безопасности.

Нина, признательная за поддержку со стороны тетки, оказалась не готова к тому, что Бьянка предприняла контрнаступление.

– Поскольку ты не хочешь рассказывать нам о расследовании, – начала девушка совершенно невинным тоном, – как насчет того, чтобы дать нам заглянуть за кулисы того, что происходит в вашей оперативной группе?

– Заглянуть за кулисы? – удивилась Нина, стараясь понять, чем вызвана такая резкая смена предмета разговора.

– У них в группе есть один совершенно потрясный парень, агент Джейк Кент, – Бьянка подмигнула Терезе. – Я уже говорила вам, что Нине следует присмотреться к нему внимательнее.

– Ты не говорила мне, что в твоей жизни есть мужчина, – улыбнулась Тереза. – Я была бы не прочь…

– Никакого мужчины у меня нет, – резко перебила ее Нина, чувствуя, что у нее горят щеки. – И я уже раз пятьдесят пыталась втолковать Би, что у агентов, работающих вместе, не может быть никаких личных отношений. – Она повернулась к Бьянке. – Такое просто невозможно.

Однако та перехитрила ее, заручившись поддержкой Терезы, как в свое время поступила сама Нина. При этом девушка ловко увела разговор от себя. Определенно, хитрости ей было не занимать.

– Значит, никакого мужчины нет, так? – спросила Тереза.

Вместо Нины ответила Бьянка:

– Ноль, пусто, nada[5]. – Она задумчиво прищурилась. – Или лучше сказать nadie[6], с грамматической точки зрения.

Бьянка изучала испанский в школе с одной-единственной целью – подслушивать разговоры своих приемных родителей, мистера и миссис Гомес. Нина не могла решить, использовала ли в данном случае девушка свои незаурядные способности на благое дело.

– А как же тогда Хавьер? – спросила Тереза, внимательно глядя на свою племянницу. – Он холост.

В ходе двух предыдущих расследований Нина работала в паре с Хавьером Пересом, следователем из отдела расследования убийств полиции Финикса. Тереза и ее семья знали Хавьера уже много лет и, похоже, были о нем достаточно высокого мнения, чтобы считать его подходящим женихом.

– О да, я видела его в новостях во время последнего расследования. – Бьянка подалась вперед. – Этот чувак – просто полный улет! – Она игриво склонила голову набок. – Высокий, смуглый, симпатичный…

– Пожалуйста, не надо! – сказала Нина, стараясь сохранить разговор на легкой ноте, чтобы скрыть быстро нарастающее волнение. – Я… сейчас это лучше не трогать.

Бьянка вопросительно подняла брови. Им с Терезой было известно то, что тогда произошло. Это было известно многим – благодаря серийному убийце по прозвищу Шифр. По его сообщениям в социальных сетях весь мир следил за тем, как Нина страдала от рук безжалостного садиста, оставившего ей неизгладимые шрамы, физические и душевные, когда ей было шестнадцать лет[7].

После нападения Нина неоднократно проходила курсы психотерапии, но прекратила это, когда в возрасте двадцати одного года поступила на службу в полицию. К сожалению, она поймала себя на том, что не смогла быть полностью откровенной с психологом. Тот чувствовал, что она о чем-то недоговаривает, и мягко пытался заставить ее раскрыться, однако Нина отгородилась глухой стеной, не желая обнажать свою самую сокровенную тайну, ту самую, которая оставила после себя чувство глубокого стыда.

Эту часть своего прошлого Нина до сих пор не раскрывала никому, и до тех пор, пока не найдет того, кому можно полностью довериться, она была не готова завязывать что-либо хотя бы отдаленно напоминающее здоровые романтические отношения.

Воспоминания о времени, проведенном в плену у сумасшедшего, навели ее мысли на нынешнее расследование. Вероятно, как никто другой, Нина ощутила эту неразрывную связь, пришедшую вместе с ударом пронизывающего страха. Как проведет эту ночь Мелисса Кэмпбелл?

Глава 12

Было уже за полночь, когда он просунул руку под голову Мелиссы, чтобы развязать узел повязки, закрывающей глаза. Девушка вздрогнула, и он прибегнул к самому ласковому тону:

– Не шевелись! – Далее последовало обещание: – Если будешь вести себя хорошо, я подумаю насчет того, чтобы снять с тебя стяжки.

Девушка затихла.

С крайней осторожностью он снял полоску плотной ткани и бросил ее на твердый бетонный пол. Девушка зажмурилась, даже несмотря на то что одинокая лампочка под потолком обеспечивала лишь тусклый свет. Мелисса пробыла с завязанными глазами весь день.

Ее взгляд остановился на его лице. Наступил момент истины.

– Хорейс? – Ее голос дрогнул.

– Ты меня узнала? – удивился он.

Наркотик, которым он воспользовался, обыкновенно вызывал потерю памяти, однако разные люди реагируют на препараты по-разному. Он не знал наперед, как много из своего прошлого вспомнит Мелисса.

– Вы из службы безопасности института, – сказала она. – Зачем вы…

Девушка осеклась, и по ее лицу он увидел, как до нее доходит правда.

– Это вы! – Ее серые глаза прищурились. – Это вы похититель!

У нее участилось дыхание – догадка переросла в страх. Теперь она осознала в полной мере всю серьезность своего положения. Никак не ответив на ее слова, он снял крышку с термоконтейнера, в каких носят обед, и заглянул в него. Тронутые влагой глаза девушки следили за каждым его движением.

– Ты хочешь то, что внутри? – спросил он.

– Н-не знаю. – Нетвердо держась на ногах, Мелисса отступила назад; кожаный ремень, которым она была привязана за щиколотку к вмурованному в стену кольцу, скользнул по гладкому полу.

– А мне кажется, знаешь. – Увидев распустившийся у нее на лице ужас, он помедлил, нагнетая напряженность.

Девушка понятия не имела, что в контейнере. Нож? Пистолет? Электроды? Возможные варианты ограничивались лишь размерами контейнера. Это был критически важный момент. Нужно убедиться в том, что девушка поняла, кто здесь хозяин.

Он медленно достал из термоконтейнера охлажденную бутылку воды.

Девушка с опаской перевела взгляд с бутылки на его лицо, стараясь понять его намерения.

– Чистая холодная вода, – улыбнулся он.

Ее очаровательное лицо затуманилось сомнением.

– Крышка закупорена. – Он протянул бутылку. – Смотри, я ничего туда не подмешал.

Мелисса провела розовым языком по пересохшим губам.

Прекрасно понимая то, что от седативного препарата и рвоты ее мучит жажда, Хорейс отвинтил пластмассовую крышку. Характерный щелчок сообщил о том, что он сказал правду: бутылка оставалась закупорена до тех пор, пока он не повернул крышку. Наклонил бутылку – и капелька конденсата, скатившись по поверхности, сорвалась на сухой пол.

Подойдя к сливному отверстию в углу, он занес над ним открытую бутылку.

– Я сейчас все вылью. – Чуть наклонил бутылку, роняя несколько драгоценных капель в круглое отверстие, забранное железной решеткой.

– Нет!

Он опустил руку.

– Ты хочешь пить?

Девушке удалось издать лишь хриплый шепот:

– П-пожалуйста!..

– Я буду обеспечивать тебя всем необходимым. – Он окинул Мелиссу долгим оценивающим взглядом. – Но есть определенные правила.

Девушка снова отпрянула назад, молча покачав головой.

Он смягчил свой тон:

– Ты должна принимать то, что я тебе предлагаю. В настоящий момент я предлагаю выпить холодной, освежающей воды.

– Не понимаю…

– Я налью воду себе в рот. А ты выпьешь ее из моих губ.

Все ее тело содрогнулось.

– Н-нет!

Он снова наклонил бутылку, выливая часть воды в отверстие.

– Хорошо! – в отчаянии воскликнула она. – Я сделаю так, как вы говорите. Только не мучайте меня, пожалуйста!

– Я даю тебе то, в чем ты нуждаешься, – сказал он. – Вот если б я поступал наоборот, тогда бы я тебя мучил.

Поднеся открытую бутылку к губам, он набрал в рот воды и кивнул, подзывая девушку к себе. Та шагнула ближе, трясясь от страха, – кролик, с опаской приближающийся к ястребу. Он не тронулся с места. Наконец девушка подошла к нему так близко, что смогла запрокинуть голову назад, прижимаясь к нему. Медленно, бесконечно терпеливо он опустил голову вниз и стал ждать. Первое движение должна будет сделать Мелисса. Продемонстрировав то, что доверяет ему. Он ждал целую минуту, пока она поднимала к нему свои губы.

Казалось, прошла целая вечность, но наконец ее дрожащие губы встретились с его губами. Он тотчас же вознаградил ее, расслабив челюсть и пустив поток воды прямо ей в рот. Жадно глотая, девушка выпила всё.

Не медля ни мгновения, он поднял бутылку, снова наполнил свой рот и стал ждать.

На этот раз Мелисса прильнула к нему быстрее, горя нетерпением получить предлагаемую им воду. Закрыв глаза, он насладился прикосновением ее сочных губ. На этот раз выждал чуть дольше, пока она не ткнулась языком в его сомкнутые губы, и лишь после этого раскрыл их.

Пока Мелисса пила, он обхватил своей сильной рукой ее стройную талию, превратив происходящее в нежные объятия. В поцелуй возлюбленного.

– Пока что достаточно, – сказал он после того, как она попила в четвертый раз.

– Еще! – Она посмотрела ему в лицо. – Пожалуйста!

Он с трудом подавил нарастающее вожделение. Это всегда являлось самой сложной частью процесса обучения. Одна-единственная мысль заполняла его перегретое сознание: «Для того чтобы покорить ее, я должен сначала покорить себя».

– А что насчет запястий? – решила сменить тактику Мелисса. – Эта штука впивается в них. Я вела себя хорошо.

– Скоро. – Он неохотно отступил назад. – Для того чтобы доказать, что ты готова, ты должна соблюдать правила.

– Какие правила?

– Ты должна прийти ко мне по своей воле, – начал он. – Постоянно выполнять все, что я приказываю. Показать, что ты достойна.

– Как мне доказать вам, что я достойна?

Она хотела, чтобы он ей все рассказал. Выдал свои тайны. Позволил ей притвориться и обмануть его. Ни в коем случае!

– Тут дело не в том, что ты делаешь, – сказал он. – Дело в том, что ты чувствуешь.

– Не понимаю. Как вы можете понять то, что я чувствую?

– Могу, – сказал он. – Только это и имеет значение.

Глава 13

Он жадно схватил свою тетрадь. Первый контакт после похищения прошел крайне успешно. Мелисса приняла воду из его рта, поколебавшись лишь самую малость. Конечно, ее мучила жажда, что помогло, но он тешил себя надеждой на то, что в глубине души она хотела прижаться своими губами к его губам.

Он воображал, как она с нетерпением ждет его следующего посещения, в равной степени жаждая того, что он ей принесет, и жаждая его самого. Представляя себе ее прекрасные глаза, с любовью смотрящие на него, он буквально чувствовал, как у него подгибаются колени. Она идеально подходила ему.

Наконец он нашел свою пару.

Глава 14

Нина так долго смотрела на монитор во всю стену, что у нее заболели глаза. Все утро группа просматривала видеозаписи, собранные Хейзелом в ходе расследования исчезновений студенток. Брек была в своей стихии, однако Нина пребывала в отчаянии. Хейзел объяснил, что в вечер каждого похищения в системном компьютере службы безопасности института происходил сбой, выводивший из строя все камеры видеонаблюдения.

– Иногда камеры не работали по несколько часов подряд, – сказал он. – В других случаях запись искажалась или просто терялась.

– И видеозаписей «Таннер-Холла» также нет, – добавила Брек.

– Такое ощущение, будто у нас в системе безопасности завелись злые гномы, – повернулся к ней Хейзел. – В тот вечер, когда была похищена Мелисса Кэмпбелл, у нас случились проблемы с сервером. – Он помолчал для большего эффекта. – Опять.

Брек сдвинула брови.

– Система безопасности ТИА размещается на выделенном сервере?

– Два года назад нашу систему взломали иностранные хакеры, пытавшиеся украсть результаты последних исследований по биотехнологии, – сказал Хейзел. – Агенты ФБР, проводившие расследование, установили, что в конечном счете киберпираты продали кое-какую нашу интеллектуальную собственность террористическим организациям, стремящимся создать биологическое оружие. После этого ректор поручила факультету вычислительной техники разработать новый, полностью изолированный внутренний сервер с двойным контуром шифрования информации. – Он пожал плечами. – В прошлом году мы перенесли на эту платформу всю нашу систему безопасности. Все работало прекрасно, проблемы начались лишь несколько месяцев назад.

– Напрашивается мысль, что система была взломана изнутри, – заметил Кент.

– Я хочу установить новые камеры видеонаблюдения, подключенные к серверу ФБР, а не к внутреннему серверу ТИА, – сказала Брек. – Нужно положить конец этим сбоям.

– Я свяжусь с отделением в Финиксе и оставлю заявку, – согласился Уэйд. – Думаю, вопрос будет решен в течение сорока восьми часов. Будем надеяться, до того, как непр нанесет новый удар.

– Скажешь, что нам нужна система «Ико-45», – сказала Брек. – После того как я ее установлю и запущу, спрятаться от нее не сможет никто и ничто.

– Я согласна с Кентом, – сказала Нина. – Тут есть все признаки того, что поработал кто-то из своих. Этот человек имеет отношение к ТИА, но какое?

– Возможно, у меня есть ответ на этот вопрос.

Обернувшись, все увидели доктора Фельдмана в дверях, отделяющих компьютерный зал от комнаты для совещаний.

– Вы давно уже стоите здесь? – раздраженно спросила Нина. – Мы же договорились, что пригласим вас на совещание после того, как обсудим все чувствительные вопросы одни.

Она не стала добавлять, что Брек проверила «мозговой центр» на предмет наличия микрофонов, передатчиков и других подслушивающих устройств, несмотря на заверения профессора в том, что помещение является полностью безопасным.

Фельдман прошел в комнату.

– Если вам так будет лучше, я включу звонок, который будет предупреждать об открытии двери. – Он покачал головой, показывая, какой нелепой ему кажется эта мысль, затем продолжал: – Я ввел в свою систему новые данные, и модель упреждающего анализа позволила программе ИИ сделать заключение относительно личности подозреваемого.

Профессор помолчал, и у Нины возникло ощущение, что он сознательно нагнетает напряженность перед тем, как сделать свое заявление. Она не захотела играть в этом спектакле, упрашивая Фельдмана поскорее поделиться своим открытием. Словно по молчаливому согласию, все остальные также ждали, показывая профессору, что они не студенты-первокурсники, жадно внемлющие каждому его слову.

После долгой паузы Фельдман наконец заговорил:

– Система предсказывает, что это не студент, преподаватель или административный работник, а скорее кто-то из обслуживающего персонала или из рабочих.

– На основании чего? – скептически посмотрел на него Уэйд.

– Некоторые алгоритмы связаны с ядром доступа и возможности, – объяснил профессор. – Сами подумайте. Эти рабочие повсюду, никто не обращает на них внимания, их видят везде, входящими в самые разные здания. – Он пожал плечами. – По сути дела, они невидимы.

Нина была потрясена его словами. В своем высокомерии Фельдман даже не понял, что сказал бестактность. Быть может, он воспринимал как «невидимых» всех тех, кто не имел ученой степени, однако Нина определенно относилась к этому не так. Неловкое молчание, наступившее в комнате, громче любых слов заявило о том, как к этому оскорбительному замечанию отнеслись остальные.

Первым пришел в себя Хейзел.

– Все это мы уже проходили, доктор Фельдман. Мои следователи активно занимаются поисками пропавших студенток начиная с января. Они уже опросили всех уборщиц, садовников, поваров, технических работников и всех остальных, работающих в институте. Им не удалось найти ничего заслуживающего внимания; вот почему я попросил вас включить в список возможных подозреваемых студентов, преподавателей и административный персонал.

– А программа всех их отсеяла, – повышая голос, заявил Фельдман.

– Потому что вы так установили параметры, – продолжал лейтенант.

Нина удивилась, обнаружив, что у них такие натянутые отношения. Хейзел высказывался в поддержку участия Фельдмана в расследовании. Они работали вместе на протяжении нескольких недель. Похоже, благосклонное отношение лейтенанта к Фельдману не допускало критики в свой адрес с его стороны.

– Я просто высказываю предположение, – профессор примирительно поднял руки вверх. – Не подумайте, у меня и в мыслях не было пытаться объяснить вам, как делать свою работу.

– Однако вы пришли сюда, – стоял на своем Хейзел. – И объясняете нам, как делать свою работу.

– Доктор Фельдман, мы определенно внимательно присмотримся ко всем этим людям, – сказал Уэйд. – Мы будем признательны любому вкладу в общее дело. Но в настоящий момент нам необходимо обсудить ход расследования без посторонних.

С видом несправедливо обиженного человека Фельдман направился к двери.

– Профессор! – окликнула его Нина, дожидаясь, когда он обернется. – Включите звонок на двери.

Сверкнув на нее глазами, Фельдман удалился. Увидев, что все вопросительно смотрят на нее, Нина пожала плечами.

– Все вы сами подумали о том же. Не хотелось бы, чтобы он вваливался сюда без приглашения. Просто я не постеснялась высказать ему это в лицо.

Уэйд повернулся к собравшимся.

– Не будем терять времени и ознакомимся с протоколами допросов садовников и других рабочих, прежде чем решать, кого из них вызывать для личной встречи. Этим займемся мы с Кентом. Геррера поможет нам, а Брек и Хейзел тем временем займутся видео.

– Что насчет студентов и преподавателей? – спросила Нина.

– Всего в списке значится около двадцати тысяч человек, – сказала Брек. – Я могу выполнить быструю сортировку по возрасту, полу, дате поступления на работу или приема на учебу, домашнему адресу и комнате в общежитии. Результаты будут готовы через несколько минут.

– Никаких других подробностей? – уточнил Уэйд. – Только эти категории?

– У нас не было времени включать подробную информацию о каждом человеке, имеющем какое-либо отношение к институту! – с вызовом произнес Хейзел.

– В таком случае нам нужно будет обозначить параметры, которые помогут сузить круг поисков, – сказал Уэйд, поворачиваясь к Брек. – Подожди до тех пор, пока мы с Кентом не сделаем предварительные выводы.

Уэйд чувствовал себя в своей стихии, занимаясь тем, чем и должен заниматься психолог-криминалист. Нину всегда поражало то, как из великого множества потенциальных подозреваемых, установленных полицией, в результате отсева оставалось только приемлемое количество вероятных кандидатов. Определение ключевых черт характера и особенностей поведения способно сократить продолжительность расследования на несколько месяцев и сберечь человеческие жизни.

Нина уже собиралась присоединиться к Уэйду и Кенту, когда у нее в кармане завибрировал сотовый телефон. Достав его, она увидела, что пришло сообщение от Бьянки.

«Тук-тук!»

Улыбнувшись, Нина набрала ответ: «Кто там?»

«Открывай дверь, черт побери, это доставка обеда!»

Глава 15

Покинув «мозговой центр», Нина обнаружила в вестибюле здания Бьянку с четырьмя большими белыми пакетами.

– Я полагала, что мне нужно будет отвезти тебя обратно к тете Терезе, – сказала Геррера, забирая у девушки два пакета. – А это что такое?

– Твоя тетка, – ответила Бьянка. – Когда ты вчера вечером на кухне предложила отвозить меня обратно, Тереза выдвинула свой план. Ей известно, что я должна оставаться здесь до тех пор, пока доктор Доусон не покажет мне весь студгородок. Алекс освободился рано, поэтому она попросила его привезти еду для вашей группы… хотя, по-моему, этого хватит, чтобы накормить весь преподавательский состав института. Алекс попросил сообщить ему, когда доктор Доусон меня отпустит, и тогда он сам отвезет меня домой, избавив тебя от лишних хлопот. – Девушка огляделась по сторонам. – Я хочу сказать, ты ведь занята и все такое…

Нина рассудила, что принесенный Бьянкой обед явился результатом совместных усилий. Тереза любила готовить, и в больших объемах. В свою очередь Бьянке, вне всякого сомнения, захотелось хоть одним глазком заглянуть туда, где занималась своей работой следственная группа. Любопытство девушки не знало границ.

Тяжело вздохнув, Нина вернулась в «мозговой центр».

– Обед для всех!

– Ого, пахнет замечательно! – Брек указала на стол для совещаний. – Вываливай все сюда.

– По-моему, мы столько не съедим, – заметил Уэйд. – Пожалуй, я приглашу доктора Фельдмана и Рика.

Однако Нина догадалась, что на самом деле руководитель группы хочет предложить мир после неловкого расставания. Она начала разгружать пакеты и тут увидела Бьянку, которая застыла на месте разинув рот.

– О боже! – прошептала девушка. – Я отсюда никуда не уйду!

– Я так и думала, – сказала Брек. – Геррера говорит, что ты подумываешь о том, чтобы осенью поступить сюда. Готова поспорить, теперь решение дастся тебе немного проще, а?

Бьянка описала полный круг, таращась на великолепное оборудование.

– Вообще-то про факультет вычислительной техники ТИА я не думала, но, возможно, мне придется пересмотреть свое решение…

– У нас лучшая программа в стране, – с гордостью заявил доктор Фельдман, подходя к Уэйду. – Я доктор Фельдман.

Бьянка пожала протянутую руку, затем пожала руку молодому мужчине, сопровождавшему профессора.

– Рик Вейл, – с улыбкой представился тот. – Ассистент доктора Фельдмана.

– Я занималась углубленным изучением вычислительной техники и биологии, – объяснила Бьянка. – Сюда я приехала, чтобы познакомиться с образовательными программами института.

У доктора Фельдмана на лице появилось расчетливое выражение.

– Очень любопытное сочетание, мисс…

– Бэббидж, – подсказала Бьянка. – Но все зовут меня просто Би.

Рик переступил с ноги на ногу.

– Доктор Фельдман постоянно ищет лучших ассистентов. – Он покраснел, запоздало сообразив, что, желая сделать комплимент Бьянке, на самом деле похвалил себя.

Все уселись за столом для совещаний. Тереза предусмотрительно позаботилась о бумажных тарелках и пластиковых вилках, несомненно захватив их на складе «Меркадо Весино». Нина вспомнила свой ужин со следователем Пересом в ресторане латиноамериканской кухни, который родители Терезы открыли много лет назад. Встреча со своей теткой и знакомство с ее стряпней позволили ей прочувствовать много того, чего она была лишена в своей жизни.

Доставая из пакетов контейнеры, источающие аппетитные ароматы, Нина поймала себя на том, что у нее текут слюнки. Восхитительные arroz con pollo[8], кукурузные лепешки, frijoles[9] и пирожки с мясом, самые вкусные, какие она когда-либо пробовала.

Брек застонала от предвкушения.

– После всего этого мне нужно будет покурить.

Нина с гордостью улыбнулась. Тереза умела привнести семейное тепло во все, что делала. Приготовив для следственной группы обед, она продемонстрировала всем истинное латиноамериканское гостеприимство самым действенным способом – накормила их.

– Любопытный код, – заметила Бьянка, глядя на экран открытого переносного компьютера Брек.

– Блин! – пробормотала та, поспешно закрывая ноутбук. – Совсем забыла… Отвлеклась на аппетитные вкусняшки. – Она указала на стол.

– Я могла бы вам помочь, – предложила Бьянка. – Насколько я поняла, вы пытаетесь…

– Нет-нет! – остановила ее Брек. – Я сама справлюсь.

Фельдман обиженно вскинул подбородок.

– Я также предлагал свое содействие, но мы просто посторонние. ФБР не хочет привлекать нас к расследованию. – Он встал. – По-видимому, мы представляем угрозу безопасности и нам нельзя доверять.

Профессор был очень обидчив, и от напоминания о том, что его отстранили от расследования, он опять вышел из себя.

Взяв один пакет, он оглянулся на Нину.

– Спасибо за обед, но нам пора снова приниматься за работу.

Встав, Рик вышел следом за ним в компьютерную лабораторию.

Бьянка перевела взгляд с закрывшейся за ними двери на Нину.

– Черт побери, что все это значит?

– Доктору Фельдману не понравилось, что его прогнали из песочницы, – ответила Нина.

– Я вовсе не собиралась создавать вам неприятности, – сказала Бьянка. – Но я увидела код, поняла, что это вредоносный вирус слежки, и захотела помочь. – Она виновато улыбнулась Брек. – В таких программах я хорошо разбираюсь.

– Мы вам очень признательны, – сказал Уэйд, – однако не можем обсуждать…

– Можно разобрать компьютерный алгоритм, не обсуждая ход расследования, – поспешно заметила Бьянка.

Уэйд смерил ее долгим взглядом, затем кивнул Брек, и та обратилась к девушке:

– Я сейчас как раз пишу программу, которая отслеживает броски в системе электропитания службы безопасности ТИА и отправляет сообщения на мой сотовый. Если у меня получится, мне нужно будет придумать, как установить источник помехи.

– А если запустить собственный вирус? – предложила Бьянка. – Который будет только атаковать источник помехи и больше ничего?

– Я уже думала об этом, – сказала Брек. – Но система защиты ТИА надежна, она ничего не пропускает.

– В таком случае нужно обмануть защитную систему, заблаговременно внедрив в нее кусок вируса.

Брек задумчиво склонила голову набок.

– Ты предлагаешь заранее заразить систему защиты вирусом, который я создам?

– Имеет смысл попробовать. – Бьянка пожала плечами.

– Может быть, и получится, – сказала Брек. Она повернулась к Нине. – Толковая девочка.

– Это ты мне говоришь? – ответила та. – Я знаю ее с тринадцати лет.

– На самом деле на эту мысль меня навела моя дипломная работа, – призналась Бьянка. – Я разрабатываю вирус, который сможет доставлять наноустройства в человеческий организм.

– Понятно, – сказала Брек. – Ты пытаешься оседлать биотехнологии.

Уголки губ девушки взметнулись вверх.

– Как и вы, я разрабатываю клетки-носители, чтобы доставлять полезный груз в нужную точку, но в моем случае речь идет о наноустройствах, способных заживлять поврежденные нервные окончания. – Она помолчала. – По крайней мере, так обстоит дело в теории. Доктор Доусон заинтересовался моей концепцией системы доставки. Вот почему он пригласил меня сюда. – Взглянув на часы, Бьянка встрепенулась. – Мне пора бежать. Доктор Доусон ждет меня через пять минут. Он отправился обедать в институтскую столовую и перенес обзорную экскурсию на потом… то есть на сейчас.

– Не забудь отправить сообщение Алексу, чтобы забрал тебя, когда ты освободишься, – окликнула ее вдогонку Нина.

Через пятнадцать минут она встала из-за стола, довольная изысканными яствами и перерывом в выматывающем силы расследовании цепочки страшных преступлений. Геррера почувствовала себя отдохнувшей впервые с момента первого оперативного совещания в отделении ФБР в Финиксе.

Мгновение всеобщей расслабленности нарушило громкое жужжание. Все взгляды обратились на стол для совещаний, где оставил свой сотовый телефон лейтенант Хейзел. От нового раунда вибрации устройство загромыхало по гладкой поверхности.

Взяв телефон, лейтенант ткнул пальцем в экран и поднес его к уху.

– Хейзел… – По мере того как он слушал, у него с лица схлынула краска. – Вас понял, – наконец сказал он. – Срочно едем к вам.

Окончив разговор, Хейзел обвел взглядом собравшихся.

– Два часа назад были обнаружены пять трупов. – Он помолчал. – Полиция Финикса считает, что они принадлежат пропавшим студенткам.

Глава 16

Нине потребовалось какое-то мгновение, чтобы понять смысл слов лейтенанта. Уэйд и Кент уже говорили о том, что шансы найти пропавших студенток живыми невелики, но все-таки она надеялась на лучшее. Были похищены шесть девушек, и вот теперь выясняется, что пятеро из них уже никогда не вернутся домой… На лицах собравшихся в «мозговом центре» Нина увидела отражение своего собственного потрясения. Все присутствующие здесь посвятили свою жизнь борьбе с убийцами. Они потерпели неудачу, и тяжесть этой неудачи легла на них.

– Где трупы? – спросила Нина у Хейзела, пока остальные спешно собирали свои вещи.

– Объясню по дороге. – Резкий тон лейтенанта не располагал к расспросам. – Вы вряд ли найдете это место сами. Я вас туда отвезу.

Через считаные минуты все набились в служебный внедорожник Хейзела и поехали по Центральной авеню. Засунув в ухо беспроводной наушник, лейтенант сосредоточенно выслушивал новую информацию и не имел возможности отвечать на вопросы.

Нина, сидящая сзади между Уэйдом и Кентом, дождалась, когда Хейзел закончит еще два телефонных звонка, после чего снова спросила:

– Куда мы едем?

– В Южный горный парк, – ответил лейтенант, лавируя в плотном потоке машин. – Какие-то подростки играли там, где не должны были играть, и наткнулись на тела.

– Все эти месяцы трупы находились в городском парке? – спросил Кент. – Трудно поверить, что их обнаружили только сейчас…

– Южный горный парк – один из самых обширных муниципальных парков в Штатах, – объяснил Хейзел. – Там больше пятидесяти миль пешеходных троп и три горных хребта.

– Понимаю, что вы хотите сказать, – согласился Кент. – Так где же играли эти подростки?

У Хейзела помрачнело лицо.

– В заброшенной шахте. Насколько я понял, они катались по тропам на велосипедах и случайно наткнулись на вход.

– Опасное занятие, – заметила Брек, сидящая спереди, как обычно, с раскрытым ноутбуком на коленях. – Разве такие места не огораживают забором?

– Мне еще никогда не доводилось видеть забор, способный остановить четырнадцатилетних подростков, переполненных любопытством и имеющих массу свободного времени, – усмехнулся Хейзел. – Им удалось пролезть под ограждением из стальной сетки. Так что от колючей проволоки поверху не было никакого толка.

– Там есть камеры видеонаблюдения? – спросила Брек. – Забор оснащен сигнализацией?

– Нет и нет, – сказал Хейзел. – Что и было установлено подростками в ходе пары пробных попыток, прежде чем они пролезли под оградой. По всей долине сотни заброшенных шахт, и конкретно эта находится в весьма глухом месте. Полагаю, никто не видел надобности устанавливать там сложную систему безопасности.

Проехав до конца Центральной авеню, лейтенант остановил внедорожник перед маленькой каменной сторожкой у входа в парк и опустил стекло двери. К машине приблизился мужчина в форме охранника.

– Езжайте по Койот-роуд до развилки Сагуаро. Оттуда вы попадете на тропу Чапаррель, – объяснил он, проверив документы. – Там вам придется спешиться и дальше пройти с четверть мили пешком. Ребята из УПФ проводят вас к месту.

– Я ожидал увидеть Службу рейнджеров американских парков, – сказал Уэйд. – Но потом вспомнил ваши слова о том, что это муниципальный парк…

– Эта территория находится в юрисдикции полицейского управления Финикса. – Хейзел нахмурился. – Отчего все это чертовски усложняется.

Машина затряслась на ухабистой грунтовой дороге. Выглянув в окно, Нина увидела каменистую пустыню, покрытую чахлым кустарником. В одном месте лейтенанту пришлось притормозить, чтобы пропустить кавалькаду всадников. Восхитительная пегая лошадь с белой гривой с любопытством скосила взгляд на внедорожник, помахивая хвостом, затем двинулась следом за своими товарищами по узкой тропе.

– Трудно поверить, что находишься в пределах крупного города, – заметил Кент.

– Пятый по размерам парк в Соединенных Штатах, – сказал Хейзел, трогаясь вперед. На просторной развилке он остановился рядом со скоплением машин УПФ.

Нина начинала понимать, каким образом в этом глухом месте трупы могли оставаться необнаруженными на протяжении нескольких месяцев.

– Блин! – пробормотал Хейзел. – Они не поленились пригнать сюда передвижной командный центр!

Проследив за его взглядом, Нина увидела в центре площадки здоровенную белую машину. Оснащенная собственными спутниковой тарелкой и антенной, она опиралась на выдвинутые в стороны дополнительные опоры, придававшие ей еще больший объем.

– Похоже, здесь решили развернуться по полной, – сказала Нина. – Я так понимаю, УПФ собирается забрать расследование в свои руки.

У Хейзела был такой вид, словно он нуждается в средстве от изжоги.

– Давайте пройдем туда, пока место еще не оцепили.

Выйдя из внедорожника, все направились к краю развилки Сагуаро. Сознавая то, что юрисдикция Хейзела ограничивается территорией студенческого городка, Нина взяла инициативу на себя и, подойдя к ближайшему полицейскому в форме, предъявила свое удостоверение.

– Специальный агент Геррера. Как пройти к месту преступления?

Поработав сама в местной полиции, она знала, как властная самоуверенность помогает получить доступ в закрытые места.

Полицейский указал на тропинку, ведущую вверх по склону.

– Нужно пройти всего пару сотен ярдов, – сказал он. – Не ошибетесь.

Поднимая ботинками облачка пыли, Нина направилась по тропе Чапаррель. Она услышала, что остальные последовали за ней. Шаги мужчин были тяжелыми, в отличие от шагов Брек, ловко петляющей между камнями и толстыми кактусами, которыми была утыкана тропа.

Поднявшись на гребень холма, Нина увидела желтую полицейскую ленту, которая была натянута между вбитыми в землю колышками и можжевельником, охватывая пространство площадью с половину футбольного поля. Добраться сюда пешком было непросто, но сколько еще пройдет времени, прежде чем над головой начнут кружить вертолеты телевизионщиков?

– Хотелось бы встретиться при других обстоятельствах, агент Геррера…

Обернувшись, Нина увидела приближающегося следователя Хавьера Переса из отдела по расследованию убийств полиции Финикса. У нее в памяти всплыл разговор накануне на кухне у тети Терезы, и она поймала себя на том, что при виде привлекательного полицейского у нее вспыхнули щеки.

– Только не он… – пробормотал Кент.

Нина отметила, что он использовал почти те же самые слова – и в точности такой же раздраженный тон, что и Хейзел, говоривший про Мага Артура.

Вообще-то не было ничего удивительного в том, что она встретилась с Пересом. Теперь речь уже шла не о пропавших без вести, как первоначально предполагал лейтенант Хейзел. Как и думала Нина, теперь, когда стало ясно, что приходится иметь дело с убийствами, расследование взял на себя «убойный» отдел УПФ. В прошлом Нина получила удовольствие, работая вместе с Пересом. Однако Кент, напротив, был от него не в восторге. Судя по недовольному взгляду Хейзела, и он тоже.

– Все вы знакомы с Пересом? – обратился лейтенант к сотрудникам ФБР.

– Нам уже приходилось работать вместе, – не вдаваясь в подробности, ответил Перес, прежде чем те успели ответить.

– Что, кроме тебя, в отделе по расследованию убийств полиции Финикса больше никого нет? – пробормотал Кент. – Почему именно ты?

– Несколько человек из нашего отдела работают на месте преступления вместе с криминалистами, – подчеркнуто терпеливо ответил Перес. – Еще двое опрашивают подростков, обнаруживших трупы. Я возглавляю группу. – Раскрыв большой рюкзак, стоящий у него в ногах, он достал несколько пластиковых пакетов со сложенными защитными комбинезонами. – Вам нужно будет надеть их. – Раздал комбинезоны. – До тех пор пока криминалисты не закончат свою работу, трогать ничего нельзя, но смотреть можно.

– Пять трупов, правильно? – уточнила Нина.

Перес кивнул.

– Я еще раз изучил фотографии пропавших девушек, и мне удалось опознать по крайней мере трех из них.

– Что насчет остальных двух? – спросила Нина, вскрывая пакет, который ей вручил Перес, и доставая белый комбинезон.

– Скорее всего, это те студентки, которые были похищены первыми, однако полной уверенности пока нет, – ответил Перес. – Опознать трупы трудно.

– Возможно, это означает, что преступник какое-то время удерживает похищенных жертв, после чего заменяет их на новых, – заметил Кент, засовывая свои мускулистые руки в рукава комбинезона. – А может быть, он держал их в живых и убил всех одновременно… Мы выясним это, когда будет установлено время смерти каждой из жертв.

– С этим могут возникнуть проблемы, – сказал Перес. Поймав вопросительный взгляд Нины, он добавил: – Сами увидите.

– Как глубоко и далеко уходит эта шахта? – спросил Хейзел.

– Ее исследованием займется СОГ, – сказал Перес. – И мы ищем в архивах все старые документы.

По предыдущей работе с УПФ Нина поняла, что он имел в виду специальную оперативную группу. Она знала, что эти люди выполнят свою работу досконально.

После того как все облачились в защитные комбинезоны, Перес провел их в ворота и вниз по крутому склону к отверстию, похожему на вход в пещеру. Он указал на один из железных столбов, где троица любопытных подростков отогнула край стальной сетки, чтобы проползти под ограждением, и сваленные на земле доски, которыми был заколочен вход в шахту.

– Мы переговорили с охраной парка, и нам ответили, что никто не замечал отогнутой сетки, – оглянувшись, сказал Перес. – Что вполне разумно, если убийца потратил несколько минут на то, чтобы привести ограду в порядок после своего ухода.

Когда все шагнули в черный зев шахты, оказалось, что Нина единственная, кому не пришлось пригибаться. Но вскоре после того, как первая секция оказалась позади, все смогли выпрямиться в полный рост.

– Тут отходит боковой штрек, – объяснил Перес, уводя своих спутников вглубь навстречу тусклому свету аккумуляторных лампочек, подвешенных к вбитым в каменные стены железным штырям.

Завернув за очередной поворот, Нина зажмурилась от внезапного ослепительного света множества прожекторов, установленных на высоких стойках. Толстые кабели змеями уходили к ворчащему генератору. Когда ее глаза освоились в ярком освещении, Нина разглядела экспертов-криминалистов в белых комбинезонах, работающих в просторном подземном пространстве. Другие, предположительно полицейские чиновники и следователи, в таком же облачении, стояли вдоль стен, наблюдая, но ни во что не вмешиваясь.

Наконец взгляд Нины остановился на массивной плоской каменной глыбе посредине, и она шумно втянула воздух. За годы работы в полиции и в ФБР ей доводилось не раз бывать на месте преступления, однако ничто не могло подготовить ее к тому, что она увидела сейчас.

Глава 17

С нарастающим ужасом Нина смотрела на пять человеческих останков, ровным рядом лежащих плечом к плечу на плоском камне, напоминающем древний алтарь. Первые два тела были полностью обмотаны с головы до ног полосами белой материей. Следующие два обнаженных тела, очевидно принадлежащие молодым женщинам, были покрыты белыми гранулами и казались высушенными. Крайнее справа тело было обработано подобным образом и также иссохло, но в значительно меньшей степени.

– Убийца готовит из них мумии… – прошептала Нина, нарушая тишину.

Никто ей не ответил. Даже Уэйд в кои-то веки не нашел нужных слов.

Один из криминалистов снимал на видео то, как его коллега смахивает белый порошок с трех тел, оставшихся обнаженными. Придвинувшись ближе, Нина разглядела черты лиц.

– Хейли Гаррет, Кэти Смит и Эмили Мейкон, – пробормотала она.

– Те трое, кто был похищен перед Мелиссой Кэмпбелл, – сказал Перес, подтверждая ее предположение. – Полагаю, остальные двое – это Сэнди Оуэнс и Черил Гроувер, но нужно будет дождаться заключения судмедэксперта.

Уэйд указал на пять грубых терракотовых кувшинов, стоящих в головах у жертв.

– Если преступник следовал процедурам мумификации древних египтян, в этих кувшинах находятся…

– Внутренние органы, – закончил за него Перес. – Криминалисты уже сняли крышки, чтобы сделать фотографии. – Он поморщился. – Я смог хорошо разглядеть то, что внутри.

Кровь схлынула с лица Брек.

– Эти кувшины заполнены кишками?

– В древности жрецы разрезали брюшную полость и извлекали все внутренние органы, за исключением сердца, – сказал Уэйд. – Желудок, печень, легкие и кишки они помещали в отдельные сосуды. – Он бросил взгляд на алтарь. – Похоже, в нашем случае убийца сэкономил время и место, использовав по одному кувшину на каждую жертву. Судмедэксперт определит, как он разделил органы.

– Откуда тебе все это известно? – спросила Нина.

– В Смитсоновском институте[10] есть замечательная экспозиция, посвященная мумиям, – объяснил Уэйд. – Я бывал там несколько раз. Похоже, многое из того, что я узнал, застряло у меня в памяти.

– Ты упомянул о том, что сердце жрецы оставляли на месте, – сказал Кент. – Почему?

– Потому что древние египтяне верили в то, что в сердце помещается душа человека. – Уэйд полностью перешел в бесстрастный режим, делясь своими познаниями без какого-либо проявления чувств. – А вот головной мозг, однако, считался для загробной жизни ненужным, поэтому от него избавлялись.

Обед бурлил у Нины в желудке, но она сделала над собой усилие, оставляя еду на месте.

– Однако головы жертв не тронуты. – Нина вопросительно посмотрела на Уэйда. – Каким образом он…

Уэйд ответил, не дав ей закончить свой вопрос:

– Как правило, жрецы извлекали головной мозг через нос с помощью железного крюка. Этим крюком они разрезали мозговое вещество на куски, которые можно протащить через ноздри и…

– Матерь божья! – воскликнула Брек, вскидывая руки. – У меня уже возник жуткий зрительный образ!

– А что это за белые гранулы на обнаженных телах? – спросила Нина, спеша поскорее закрыть тему мозгового вещества.

– Смесь поваренной соли и пищевой соды, – объяснил Перес. – Криминалисты уже выполнили экспресс-анализ.

– Эта смесь высушила трупы, – сказал Уэйд. – В паре с сухим жарким воздухом Аризоны.

– Убийца защитил трупы от разложения, – сказал Кент. – Любопытно взглянуть на то, на какие труды он пошел, чтобы сохранить своих жертв. – Он огляделся по сторонам. – Просто перетащить их сюда было невероятно сложно, а затем он должен был постоянно возвращаться, чтобы работать с телами.

– До студгородка ТИА отсюда несколько миль. – Нина оглянулась на Переса. – На дорогах есть камеры видеонаблюдения, которые могли бы заснять, как убийца едет сюда или тащит в парк большой мешок?

– Ближайшая дорожная камера находится на Центральной авеню, – покачал головой Перес. – Мы не можем определить, какие машины въезжали в парк.

– А разве охрана не фиксирует информацию о посетителях? – спросила Брек.

– Охрана отпирает ворота утром и запирает вечером, – сказал Перес. – Вот и всё.

– Подождите! – встрепенулась Нина. – Если ворота ночью заперты, убийца должен был доставить сюда трупы средь бела дня. Вероятно, в багажнике своей машины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дочка (исп.).

Вернуться

2

Родители (исп.).

Вернуться

3

Пирог с кукурузой (исп.).

Вернуться

4

Мой дом – твой дом (исп.).

Вернуться

5

Ничего (исп.).

Вернуться

6

Никого (исп.).

Вернуться

7

Здесь и далее: о различных событиях прошлого, давнего и недавнего, рассказывается в первых романах серии – «Шифр» и «Високосный убийца».

Вернуться

8

Рис с курицей (исп.).

Вернуться

9

Фасоль (исп.).

Вернуться

10

Смитсоновский институт – квазигосударственный орган в Вашингтоне; представляет собой крупный культурно-просветительский и научный комплекс, в состав которого входят музеи, художественные галереи и другие организации.

Вернуться