Ghenadii Eni
Фаворитка Короля Теней

В мире, где граница между явью и кошмаром истончилась до прозрачности, лежит Залесье – деревня, живущая в вечном страхе перед Туманными Землями и их безмолвным правителем. Каждый год из клубящегося марева приходят Вестники, чтобы выбрать одну. Не для чести. Для жертвы. И в этот раз жребий падает на Селену – девушку с глазами цвета осеннего неба и сердцем, тоскующим по звездам, которых она почти не видела.

Ее уносят в Королевство Теней – мир вечных сумерек, готической роскоши и застывшего времени, где тени обретают плоть, а тишина звенит от невысказанных тайн. Здесь правит он – Кайден, Король Теней. Загадка, облаченная во мрак и холодную сталь маски, скрывающей лицо от всего мира. Его сила безмерна, его власть абсолютна, а его глаза – бездонные озера вековой скорби и пугающей тьмы. Селена – лишь Фаворитка, чей свет должен временно скрасить его беспросветное существование, а затем… иссякнуть. Как иссякал свет десятков девушек до нее.

Но Селена не готова стать очередной угасшей звездой. Пытаясь выжить в лабиринте ледяного замка, полном шепота призраков и странных, тревожных знаков, она начинает видеть за неприступным фасадом Короля не только монстра, но и узника. Узника древнего проклятия, вечной битвы с Голодом, что живет внутри него и грозит поглотить остатки их мира.

Между пленницей и ее тюремщиком вспыхивает запретное, невозможное притяжение – хрупкий цветок света во всепоглощающей тьме. Ее сострадание бросает вызов его отчуждению, ее тепло плавит его лед. Но каждый шаг навстречу друг другу приближает катастрофу. Тьма внутри Короля становится сильнее, барьеры рушатся, и древний Голод готов вырваться на свободу.

Сможет ли Селена разгадать тайну маски и найти ключ к спасению Кайдена, прежде чем его тьма поглотит ее без остатка? Станет ли ее свет якорем, способным удержать рушащийся мир, или лишь последней искрой, которая воспламенит всепожирающее пламя? И возможна ли любовь там, где сама близость – смертный приговор?

«Фаворитка Короля Теней» – это история о любви вопреки всему, о свете, не боящемся тьмы, и о выборе, который может изменить судьбу целого мира. Готическая сказка, полная страсти, опасности и магии, что заставит ваше сердце биться чаще до последней страницы.

Генадий Алексеевич Ени

2025

Глава 1. Эхо Забытых Звезд

Воздух Залесья, деревни, притулившейся на самой изнанке мира, был густым, тяжелым настоем из ароматов прелого сена, едкого кизячного дыма и той особенной, сладковато-тленной ноты увядания, что неизменно приносила с собой осень. Он пах концом. Концом тепла, концом трудов праведных, концом хрупких надежд. Ибо каждая осень венчалась Ритуалом. Эта неизбежность не просто витала в воздухе – она въедалась в дерево домов, в трещины на загрубевших руках, в молчание мужчин за починкой сетей, в испуганный шепот женщин у колодцев. Она была частью их плоти и крови.

Селена дышала этой неизбежностью, и воздух осени обжигал легкие холодом предопределенности, с которым она давно свыклась, но так и не смогла примириться. Не то чтобы она считала себя особенной – боги и судьба не одарили ее ни знатностью рода, ни той яркой красотой, что заставляет оборачиваться. Обычная девушка: копна волос цвета жухлой травы, слишком серьезные для ее семнадцати лет глаза да тонкие запястья, привыкшие к работе. Она была частью этого пейзажа, столь же неприметной, как серый валун у дороги. Но глубоко внутри, там, где душа встречается с телом, в ней жила птица с беспокойными крыльями – не просто тоска, но голод. Неясный, мучительный голод по чему-то большему, чем размеренный скрип коромысла и пыльные деревенские праздники. По миру, где небо не обрывается рваной раной Туманных Земель на севере.

Туда, на север, ее взгляд устремлялся сам собой долгими вечерами, когда солнце, похожее на кровоточащую рану, тонуло за зубчатой стеной леса. Лес там был иным. Не их родной, светлый и говорливый, а Древний Лес. Безмолвный, сумрачный, где стволы иссиня-черных деревьев переплетались в такие узлы и руны, что сам воздух между ними казался застывшим, плотным. Старики в деревне говорили шепотом – понижая голос и боязливо косясь на север, словно слова могли приманить беду, – что земля за той чертой пахнет иначе: холодной сталью клинка, озоном после невиданной бури и пылью – не теплой, дорожной, а той ледяной пылью, что покрывает кости минувших эпох. Говорили, что птицы там не вьют гнезд, а лишь беззвучно реют в неподвижном воздухе тени с острыми крыльями, и тишина там – не покой, а вакуум, где умерли все звуки.

Именно оттуда, из клубящегося марева, где реальность истончалась и распадалась, раз в год приходили Они. Вестники. Три безликие фигуры, сотканные из сумерек и страха, закутанные в плащи цвета грозовой тучи, неуязвимые для ветра и дождя. Они несли волю своего Повелителя – Короля Теней. Имя его было проклятием на устах матерей и мрачной сказкой у вечерних костров. И они приходили забрать одну. Фаворитку.

Что случалось с избранными? Истории об этом были туманны и противоречивы, как и земли, откуда приходили Вестники. Растворялись ли девушки в вечном тумане? Становились ли призрачными королевами безмолвного царства? Или их жизни просто угасали, как свечи на ветру, поддерживая хрупкое равновесие того темного мира? Залесье предпочитало не знать. Короткая, ритуальная скорбь, а затем – год суеверного страха и глухого ожидания новой жертвы.

Голод Селены по «иному» не был глупым юношеским романтизмом или тягой к саморазрушению. Скорее, это было мучительное ощущение несоответствия – между серой пряжей ее дней и той неясной, но настойчивой мелодией, что иногда звучала внутри нее в моменты абсолютной тишины. Мелодией звезд. Она почти не видела их – небо над Залесьем почти всегда было подернуто дымкой, словно зараженное близостью Тумана. Но она знала о них из сказок старой няньки – мириады холодных бриллиантов на черном бархате ночи, далекие маяки в безбрежном океане мрака. Символ иного мира, иной возможности. Может, поэтому взгляд ее так часто возвращался к северному горизонту, где сквозь вечный туман иногда просачивалось слабое, неживое, фосфоресцирующее сияние – обманчивый свет Королевства Теней.

Кто он, этот Король? Повелитель кошмаров, чья власть простиралась над самой сутью тьмы? Легенды рисовали его бессмертным, проклятым и непостижимо одиноким. Говорили, лицо его сокрыто маской – из обсидиана или застывшего лунного света – то ли потому, что оно невыносимо для смертного взора, то ли потому, что оно отражает самые потаенные страхи смотрящего.

Сидя на крыльце своего дома, обхватив колени руками, Селена чувствовала, как вечерний холод пробирается под грубую ткань платья, заставляя кожу покрываться мурашками. Завтра Ритуал. Птица внутри нее металась особенно отчаянно, словно билась о прутья невидимой клетки. Чуяла. Небо окончательно затянулось плотной серой пеленой, скрыв последние отблески заката. Ни единой звезды. Только тяжесть предчувствия и далекий, едва различимый вздох ветра из Древнего Леса – вздох, пахнущий стылой землей и вечностью.

Глава 2. Прикосновение Пустоты

Утро Ритуала не взошло – оно просочилось сквозь щели ночи серым, беззвучным туманом. Тишина стояла не предрассветная, мирная, а ватная, давящая, вибрирующая от невысказанного ужаса. Даже петухи, обычно горластые и задиристые, кричали сегодня приглушенно, словно боялись растревожить затаившееся зло. Воздух стал плотным и холодным, как вода в глубоком колодце, и запах Тумана – резкий, металлический запах озона, влажного камня и чего-то еще, неуловимо чуждого – чувствовался так явственно, будто сама граница миров подошла к порогам их домов.

Девушек – всех, от шестнадцати до двадцати, независимо от красоты, ума или достатка – собрали на площади перед старой часовней. Безмолвная, дрожащая шеренга обреченных. Матери стояли поодаль, кутаясь в шали, их лица были скрыты, но сгорбленные плечи выдавали безмолвное горе. Отцы хмуро топтались рядом, их кулаки белели в карманах посконных штанов – бессильная ярость против неотвратимого. Селена стояла среди прочих, чувствуя себя выставленной напоказ, уязвимой под тяжестью сотен взглядов – взглядов, в которых смешались страх, жалость и тошнотворное, предательское облегчение: «Только бы не моя».

Ее собственное сердце не билось – оно колотилось о ребра с отчаянной силой раненой птицы. Глухие удары отдавались в висках, в кончиках пальцев, мешали дышать. Хотелось провалиться сквозь землю, стать невидимой, раствориться в этом сером, безнадежном утре.

Они появились внезапно, словно материализовались из самой тишины на краю площади. Трое. Фигуры, лишенные очертаний под складками тяжелых серых плащей. Лица – зияющая пустота под глубокими капюшонами. Они не шли – они скользили над землей, не оставляя следов, не производя ни звука. Но их присутствие было почти физически ощутимым – холодным, давящим, высасывающим тепло и волю из окружающего пространства.

Один из них выступил вперед. На мгновение из тени капюшона блеснули глаза – или то, что было на их месте: два осколка непроглядной тьмы, в которых тонул и вяз свет утра. Он медленно обвел взглядом дрожащую шеренгу девушек. Взгляд этот не выбирал, не оценивал – он проникал глубже, сквозь одежду, кожу, страхи, считывая саму суть каждой души. Селена почувствовала это мимолетное касание – холодное, как прикосновение змеиной чешуи. Она инстинктивно опустила глаза, уставившись на свои стоптанные башмаки.

Вестник поднял руку. В его бледной ладони сам собой возник кристалл – ограненный в форме слезы, он испускал мягкое, молочно-голубое сияние и тонкий, едва уловимый аромат грозы и звездной пыли. Медленно, мучительно медленно, он повел кристаллом вдоль строя. Над некоторыми девушками камень оставался тусклым. Над другими – теплел, разгорался золотистым светом. Над третьими – вспыхивал тревожно и гас. Сердце Селены сжалось в ледяной комок. Птица внутри замерла, приготовившись к удару.

Кристалл приближался. Холодное голубое сияние уже коснулось ее щеки. И когда он оказался напротив ее груди… Вспышка. Нестерпимая, как взгляд бога. Белый огонь, выжегший цвета мира, ударивший по глазам даже сквозь сомкнутые веки. Воздух вокруг затрещал, наполнился густым запахом озона и чего-то горелого. Селена ощутила толчок – не внешний, а внутренний, словно невидимая сила коснулась самого ее естества, оставляя ледяной ожог.

Когда она смогла открыть глаза, мир погрузился в абсолютную, звенящую тишину. Все смотрели на нее. Лица соседок – искаженные ужасом маски. Лицо матери – белое, как снег, с застывшим на губах беззвучным криком. Вестник опустил руку. Кристалл в ней теперь горел ровным, холодным, белым пламенем. Голос его – сухой, безжизненный, как шелест песка, сыплющегося в вечность, – произнес одно-единственное слово:

«Избрана».

Земля качнулась под ногами. Прощание было невозможным, ненужным. Второй Вестник шагнул к ней, его рука в серой перчатке легла на ее плечо. Прикосновение было странным – лишенным тепла, холода, веса. Прикосновение самой Пустоты.

Ее повели. Толпа безмолвно расступилась, образуя живой коридор. Селена шла, не чувствуя ног, не видя дороги. Механически переставляла ноги, словно кукла на ниточках. Лишь раз она обернулась – и увидела маленькую, сгорбленную фигурку матери у края площади. Мать не плакала. Она просто смотрела вслед уходящей дочери, и в ее глазах была та же серая пустота, что и в прикосновении Вестника.

Воздух у самой кромки Древнего Леса дрожал, искажался, словно плавился от невидимого жара. Шаг – и привычный мир исчез. Растворился в сером, клубящемся, беззвучном ничто. Не было боли, страха или падения – лишь ощущение стремительного погружения в холодную, бездонную пустоту, где не существовало ни верха, ни низа, ни времени. Сознание меркло, угасало, последней мыслью цепляясь за образ далеких, недостижимых звезд. Птица в груди Селены превратилась в осколок вечного льда.

Глава 3. Безмолвие Маски

Возвращение было не пробуждением, а медленным проявлением из небытия. Она стояла. Под ногами – идеально гладкий, невыносимо холодный черный камень, уходящий во все стороны, теряясь в глубоком сумраке. Воздух был неподвижным, разреженным, и нес в себе симфонию незнакомых запахов: вековая пыль, холодный металл, сухие травы с горьковато-пряным ароматом и что-то еще – тонкое, почти неощутимое, как запах первого мороза на заре мира. Тишина здесь была абсолютной, первозданной, словно сам звук еще не родился в этом царстве.

Зал поражал воображение своими размерами и мрачным великолепием. Исполинские колонны из черного, отполированного до зеркального блеска обсидиана устремлялись ввысь, тая в непроглядном мраке там, где должен был быть потолок. Они ловили и дробили скудный, призрачный свет, что сочился из невероятно высоких и узких окон, затянутых не то перламутровой дымкой, не то отполированными пластинами селенита. Этот свет не грел и не радовал – он лишь выхватывал из тьмы отдельные детали, подчеркивая глубину и плотность теней. А тени… тени здесь жили своей жизнью. Они были не просто отсутствием света, но его антиподом – густые, бархатные, они собирались в углах, текли по стенам, дышали медленно и глубоко, словно сама первозданная Тьма дремала в этом зале.

Вестники исчезли, словно их никогда и не было – без следа, без звука. Селена осталась одна – крошечная, затерянная фигурка посреди этого гигантского механизма из камня, холода и вечной ночи. Страх вернулся – уже не панический ужас жертвы, а ледяное, сковывающее осознание собственной ничтожности перед лицом этой чудовищной, нечеловеческой реальности.

И тогда она его почувствовала. Затылком. Кожей. Каждой напряженной жилкой. Присутствие. Оно не вошло, не появилось – оно просто было здесь всегда, но сейчас сфокусировалось, сгустилось, заполнило собой пространство, заставив даже тени поглубже вжаться в углы. Тяжелое, властное, древнее.

Он сидел на троне в дальнем конце зала. Трон, высеченный из цельного монолита того же черного обсидиана, был прост до аскетизма, но сама его форма, его масса излучали подавляющую мощь. Фигура на троне была окутана тьмой, как плащом, но даже сквозь мрак угадывались высокий рост и строгая, неподвижная поза. Черный камзол, поглощающий свет, без единого блика, лишь на высоком вороне и обшлагах темное серебро вышивки складывалось в сложный, почти неразличимый узор – не то шипы терновника, не то руны забытого языка. Но главным была маска.

Она закрывала все лицо, от линии темных, тяжелых волос до подбородка. Гладкая, идеальной формы, она была выкована из металла цвета глубоких сумерек – материала, который, казалось, впитал в себя всю тьму мира. Ни прорезей для глаз, ни намека на черты лица. Абсолютная, безжизненная гладь, отражавшая лишь призрачный свет зала. Но Селена знала – всем своим существом чувствовала – что он смотрит. Из-под этой непроницаемой личины на нее был направлен взгляд такой силы, такой пронзительной глубины, что он ощущался почти физически – как прикосновение льда к обнаженной коже.

Король Теней не двигался. Лишь одна рука – бледная, с длинными, аристократически тонкими пальцами – неподвижно лежала на подлокотнике трона. В этой статуарной неподвижности чувствовалась невероятная, сжатая до предела энергия, мощь, способная сокрушить миры. Тени у его ног казались гуще, темнее, они ластились к его сапогам, как преданные звери.

Селена стояла, не в силах пошевелиться, не смея дышать. Сердце замерло, а потом ударило так сильно, что зашумело в ушах. Легенда ожила. И реальность оказалась страшнее и величественнее любой сказки. Фаворитка? Она? Перед этим существом, сотканным из ночи и власти? Слово казалось издевательством.

Время остановилось, превратившись в вязкую, звенящую тишину. Она чувствовала его взгляд – невидимый, но всепроникающий. Он словно читал ее душу, как открытую книгу, страницу за страницей, без любопытства, но с холодным вниманием.

Наконец, голос. Он не прозвучал – он родился в самом воздухе, в камне стен, в ее костях. Низкий, глубокий, резонирующий, лишенный интонаций, лишенный тепла – голос самой вечности.

«Селена».

Ее имя, произнесенное этим голосом, прозвучало как заклинание, как клеймо. Холодный озноб пробежал по спине, заставив ее невольно вздрогнуть.

Она с трудом сглотнула, чувствуя, как першит в горле. Кивнула – жалкое, едва заметное движение.

«Ты боишься». Это была не догадка, не вопрос. Констатация факта. Голос оставался ровным, но в нем промелькнула тень… чего? Узнавания? Или просто холодного равнодушия к предсказуемой реакции смертной?

«Да… мой лорд», – прошептала она, и звук ее голоса показался ей самой чужим и писклявым в этом огромном, гулком пространстве.

Он чуть склонил голову в маске. Движение было почти неуловимым, но оно изменило игру света и тени на металле, и на долю секунды показалось, что маска дрогнула.

«Страх – естественен. Но бесполезен. Здесь он лишь пища для тех, кто обитает во тьме. Не корми их, дитя туманов».

Пауза. Он снова изучал ее, и под этим взглядом она чувствовала себя беззащитной, обнаженной до самой души.

«Тебя проводят. Твои покои ждут. Привыкай к этому замку. Он станет твоим домом». Селена почувствовала, как внутри все сжалось в ожидании конца фразы. Он выдержал паузу, прежде чем добавить: «Пока твой свет не иссякнет».

Не «на время». Не «на год». А пока не иссякнет свет. Приговор, вынесенный голосом судьи, не знающего жалости.

Из тени за ближайшей колонной бесшумно выступила женщина. Высокая, сухая, как осенняя ветка, облаченная в строгое темно-серое платье. Лицо ее было неподвижным, как у статуи, с глазами цвета выцветшего неба. Она низко поклонилась Королю – почтительно, но без подобострастия. Затем повернулась к Селене, ее взгляд скользнул по девушке без интереса, без эмоций. Молчаливый жест приглашал следовать за ней.

Селена бросила последний, испуганный взгляд на неподвижную фигуру на троне. Маска была бесстрастна. Но в самой этой ледяной неподвижности, в той тяжести, что исходила от Короля, ей почудилось нечто большее, чем просто власть. Бездна одиночества? Или лишь игра ее собственного воображения, отчаянно ищущего хоть что-то человеческое в этом нечеловеческом существе?

Она повернулась и пошла за молчаливой провожатой. Шаги по холодному обсидиану отдавались глухим, одиноким эхом в тишине зала – эхом ее собственной судьбы, уводящей ее все дальше от мира живых, в самое сердце беззвездной ночи. Ледяной осколок в груди, бывший когда-то птицей, кажется, начал таять, оставляя после себя ноющую пустоту и холодный, острый, как игла, страх.

Глава 4. Лабиринты Камня и Молчания

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.