Виктория Румянцева
Жираф Жюль. ИИгрушечная любовь

Глава 1. "Кожаные мешки – сила"

Картинки и обложка созданы с помощью DALL·E (OpenAI) через платформу Sora / ChatGPT

Создать мыслящую лампочку – это волшебство.

Элла Коженкова впервые за долгое время чувствовала щекотку под рёбрами. Женщина ощущала себя папой Карло, который собрался выточить из полена Буратино. Точнее говоря, мамой Карлоттой. Она будет оживлять лампочку!

Над чудом будет трудиться целая команда инженеров компании «Инотрон» («Инновационная электроника»), не одна Элла. Это был эксклюзивный заказ обеспеченного клиента Геннадия Калиновского. Он пожелал создать игрушку-компаньона с искусственным интеллектом для своего сына с аутизмом. Алёша Калиновский, «вещь в себе», ничем, кроме лампочек, не интересовался. Десятилетний мальчик мог часами щёлкать по выключателю, восторженно восклицая: «Горит!» или «Не горит!». Идти навстречу миру Алёша не желал.

Штатные «маги» компании «Инотрон» собирались в футуристическом зале для совещаний, чтобы обсудить нестандартный заказ. Элла явилась раньше всех. Она ждала с внутренним трепетом. Последний раз такой вдохновлённой женщина ощущала себя много лет назад, когда её только взяли в эту компанию инженером поведения искусственного интеллекта. Элла тогда пребывала в экзальтации, чувствовала себя взболтанной изнутри. Девушка первое время не могла вымолвить ни слова, только издавала звуки, как R2-D2.

С годами и авангардный дизайн «Инотрона» – серо-лимонные оттенки, стеклянная крыша и прозрачные «пузыри», отделяющие каждое рабочее место от окружающего пространства,  и  стоящие перед ним задачи стали обыденностью.

– Добрый день, Элла! – к ней подплыл маленький робот-помощник Зимко. Назвали его в честь очаровательного японского андроида Асимо, которого разрабатывала компания Хонда в 2000–2018 годах. Эх! Элла в 2018 только родилась.

– Вас потчевать рафом «Груша», как и всегда? – у помощника было такое дружелюбное выражение «лица», что хотелось угостить его самого чем-то вкусным.

– Да, будь любезен, Зимко.

Робот помигал ей голубыми огоньками. Для других сотрудников «Инотрона» он выбирал стандартный бело-лунный свет. Этого робота обучала Элла. Она не закладывала в Зимко необходимость выделять её из всех. Видимо, робот сам решил, что к человеку, который был его наставником, нужно относиться с пиететом. Это приятно!

– О, свет очей моих! – приветствовал Зимко руководителя отдела Корнея, отвешивая поклон. На это его уже запрограммировала Элла. В компании «Инотрон» было принято подтрунивать друг над другом, даже над боссом. Это был знак дружеского расположения, а не попытка излить яд, чтобы не помереть от удушающей интоксикации. – Чем вас порадовать сегодня?

Рядом с Эллой приземлился Паша, инженер по машинному обучению. И к нему подошёл Зимко, после того как подал кофе Корнею. О, сейчас будет потешный диалог! Элла мысленно потёрла руки.

– Добрый день, Павел Николаевич! – приветствовал Зимко. – Я могу предложить вам напиток с оптимальными гиперпараметрами – идеальное соотношение молока и кофеина для максимальной производительности.

– Давай! – рассмеялся Паша.

– Думаю, сегодня вам нужен кофе с предсказуемыми результатами, возможно, эспрессо? А то ваши попытки воссоздать идеальный кофе с каждым новым выбором напоминают генерацию случайных величин. Не хотите ли перейти к более детерминированному выбору?

Паша взглянул на Эллу. Она отвела взгляд.  «А я при чём? Ля-ля-ля, сижу и примус починяю!». Женщина еле сдерживалась, чтобы не прыснуть.

– Пожалуй, Зимко, я предпочту чай! – буркнул Паша.

– Тогда нам нужно провести серию тестов! Сравнить вкусы имеющихся чаёв, чтобы убедиться, какой из них является лучшей моделью для вашего настроения, Павел Николаевич!

– Да ну тебя в баню, Зимко!.. Просто притащи мне стакан минералки, будь добр!

Элла бросила взгляд на Пашу, в очередной раз отметив, какой он привлекательный мужчина. Женщина мотнула головой. Морок спал.

Началось совещание.

Слушая разговоры инженеров, можно было подумать, что речь идёт о запуске спутника, а не о детской игрушке. Элле нравилось смотреть, как её смешливые коллеги превращаются в крепких профессионалов, оперирующих профессиональными терминами:

– Лампочка должна быть достаточно прочной, обладать необходимыми защитными функциями, чтобы избежать перегрева или коротких замыканий, не нанести вреда Алёше, если у него проснётся жгучее желание её, так сказать, исследовать.

– Мы можем использовать силиконовые покрытия с амортизирующими свойствами или композитные материалы с полиуретановыми покрытиями, которые поглощают ударные нагрузки. Это важно для обеспечения долговечности устройства в реальных условиях, – рассуждал Яша, ведущий инженер-конструктор. – В отличие от стандартных решений, нужно учесть не только гибкость, но и ударную вязкость материалов.

– Термодинамика – тоже не последняя вещь, особенно с учётом литиевых аккумуляторов: избыточное тепловыделение может привести к перегреву компонентов, это повысит риск «термической диссипации», – отчеканил самый суровый член команды – инженер по термодинамике Тимур. Ему было всего 22, он влился в коллектив недавно, потому так старался казаться серьёзным специалистом, что его можно было принять за робота. – Если аккумулятор будет перегреваться, он может потерять свою ёмкость, да и сам корпус устройства может дать сбой из-за теплового расширения. Нам нужно использовать многослойную изоляцию с флексибельными термоматериалами для защиты компонентов от тепловых колебаний, плюс систему терморегуляции, чтобы минимизировать риск перегрева аккумуляторов.

– Как думаете, можно ли интегрировать систему самодиагностики для аккумуляторов, чтобы при перегреве она сама ограничивала нагрузку? – спросил Корней.

– Да, если использовать термопары для мониторинга температуры в реальном времени, то можно встроить систему защиты от перегрева, но потребуется ещё оптимизировать термодинамическую модель устройства. Иначе мы рискуем столкнуться с непредсказуемыми эффектами термического расширения – это может привести к механическим повреждениям корпуса. Постепенное снижение яркости – удачное решение. К тому же это обеспечит плавное взаимодействие с пользователем. Чем меньше резких изменений, тем лучше для пользователя.

– А, ещё такой аспект! – щёлкнул пальцами Корней. – Возможно ли сделать так, чтобы лампочка различала эмоции ребёнка без камеры? Вряд ли чиновник согласится на видеонаблюдение!..

Он знал ответ, но регламент проведения совещаний заставлял уточнять все вопросы.

– Существуют датчики микродвижений и температуры, которые позволяют анализировать состояние ребёнка, – кивнул Яша. – Плюс анализ звуков – тембр голоса, ритм дыхания, но без камеры точность будет много ниже. Такая игрушка будет не «понимать» хозяина, а угадывать эмоции!..

– Распознавание эмоций – это не просто регистры температуры тела или частота дыхания, – разъяснял психолог Сергей. – Мы говорим о психофизиологических реакциях, которые могут быть вызваны не только внешними стимулами, но и внутренними процессами. Например, ребёнок может проявить явную агрессию, но это не всегда будет сигналом стресса или тревоги. Мы должны учитывать когнитивную перцепцию: как Алёша воспринимает внешний мир через свои эмоции.

– Вот именно! – подхватила Элла. – Компаньон с искусственным интеллектом должен научиться различать эмоции по контексту, а не только по жестам или звукам!

– Надо использовать методику низкотемпературной инфракрасной диагностики для определения эмоциональных сдвигов, но это всё равно будет менее точным, – предложил Яша.

Важная задача – сделать друга с искусственным интеллектом «отзывчивым». Это уже епархия Эллы!

– Лампочка могла бы обучать ребёнка выражению базовых эмоций. «Ты сейчас злишься. Это нормально!». Такое общение помогло бы Алёше осознавать и называть свои эмоции, а игрушка стала бы его другом и «учителем»! – вдохновенно говорила Элла. – Нам стоит учесть, как система будет адаптироваться и развивать взаимодействие с ребёнком. Мы должны создать алгоритм, который будет не просто реагировать на эмоции, но и обучать игрушку адаптироваться, меняя свой ответ в зависимости от поведения мальчика…

– Только не предлагай учить лампочку одолевать хозяина философскими вопросами! – рассмеялся Корней. – «Алёша, понимаешь ли ты концепцию лжи во спасение?»

– И к этому я подведу, а как же, но немного позднее, – ответила Элла.

Коллег умиляло её неизбывное желание делать роботов «живыми», несмотря на общемировую тенденцию, не очеловечивать помощников. Из-за этого идеализма над Эллой беззлобно подтрунивали. Например, ироничный и ребячливый Паша, трудившийся в компании инженером по машинному обучению, перепрограммировал роботессу-администратора мисс Всезнайку, сидящую на входе, так, чтобы та бомбардировала Эллу при встрече экзистенциальными или заковыристыми вопросами: «Здравствуйте! Элла, сегодня задумалась: а могу ли я быть больцмановским мозгом? Вдруг моё сознание – это просто случайное появление осознающего элемента, которое скоро исчезнет? Как мы можем ощущать реальность? Она может оказаться лишь иллюзией, кратковременной флуктуацией? Что значит быть «живым»?»

Эллу это только забавляло.

Вскоре другие коллеги переименовали робота Всезнайку в мисс Чернышевскую (в честь Александра Чернышевского, русского философа, критика и публициста, который известен своими трудами по вопросам социализма). Ну, за её постоянные «Что делать?» и философские рассуждения.

На днях Элла перепрограммировала Зимко, чтобы тот одолевал Пашу. Месть – блюдо, которое нужно подавать холодным.

– Я бы вообще не рекомендовал делать игрушку говорящей, тем более – «думающей», – сказал Корней. Он всегда осторожничал. – Надо перестраховаться.

В Элле начинало подниматься возмущение. Опять двадцать пять!..

– Если лампочка будет «молчуньей», остаётся тривиальное решение – использовать нейроцвет в качестве индикатора, – рассуждала UX-дизайнер Аня. – Игрушка будет менять оттенок в зависимости от эмоций ребёнка.

– Только стоит учитывать спектр цветовых предпочтений, ведь особенные дети могут по-разному воспринимать цветовую палитру из-за нейропсихологических особенностей, – возразил психолог.

– Мы можем дать лампочке возможность запоминать предпочтения ребёнка, – высказалась Элла. – Например, если мальчик чаще радуется, когда лампочка светится голубым, она будет использовать этот оттенок. И надо сделать так, чтобы лампочка не просто реагировала, но и учила этому мальчика! Например, родитель говорит: «Я рад!», и лампочка светится, скажем, жёлтым. Со временем ребёнок начнёт понимать связь!

– Игрушка должна снижать всплески эмоций, а не обучать им, – отрезал Корней.

– Я думала, мы делаем друга, который поможет мальчику, а вы предлагаете создать банальный… «антистресс-гаджет», мигающий нужным цветом! – возмутилась Элла.

– Вот именно! А что особенного тогда будет в этой лампочке, кроме формы, если она даже говорить не будет? – поддержала новый менеджер продукта Лилия. У неё был звонкий голос, который бил по ушам тугой струёй. – Коллеги, мы не просто игрушку создаём! Она призвана продемонстрировать всю инженерную мощь крупнейшей в стране компании, а потому должна выглядеть дорого и быть технологичной! – напоминала девушка. Сколько страсти было в её голосе!

Элла похлопала в ладоши:

– Спасибо, Лиля!

Пусть менеджер продукта поддержала её не из солидарности, а в своих профессиональных интересах, что и доказала следующей репликой:

– Люди должны захотеть, нет, возмечтать заказать такую же игрушку для своих чад ещё до того, как поймут, зачем вообще им нужна огромная лампочка-робот!

– Лилия, в первую очередь нужно думать о том, чтобы у столь значимого человека, как господин Калиновский, не возникло нареканий, – осадил Корней. – Тогда можно будет рассчитывать на финансирование какого-нибудь другого проекта!

«А в чём между ними разница?» – тоскливо подумала Элла.

– Будем программировать игрушку на принципах машинного обучения, – подал голос Паша. – Создадим алгоритм, который будет не только запоминать, какие цвета успокаивают ребёнка, но и адаптироваться в зависимости от истории взаимодействий. Чем больше данных мы соберём о ребёнке, тем точнее будет реакция. Это позволит игрушке выстраивать более персонализированное общение, опираясь на опыт. Через месяц использования лампочка сама предложит родителям рекомендации по взаимодействию с ребёнком, основываясь на накопленных данных.

– Я думаю, игрушке нужно сделать руки! – вдруг выпалила Лиля. Все повернулись в её сторону. Нет, неправда. Многие и до этого смотрели на девушку. Кроме Павла. Тот всё время исподволь поглядывал на Эллу. Лиля выглядела как человек, нарисованный нейросетью. В ответ на умение людей создавать совершенных роботов природа вылепливает идеальных людей. Только прекрасная Лиля считала себя заложницей образа и жаждала доказать миру (если верить психологам, то на самом деле маме и папе), что она не только эффектная девушка, но и личность. Поэтому на совещаниях показывала свою значимость, произнося пафосные лозунги или выдвигая причудливые идеи. Над ней тоже беззлобно подшучивали.

– А что вы так смотрите на меня? Игрушка даже не разговаривает! Так хоть чай ребёнку сделает или обнимет!

– Это… анатомически странно, даже жутковато. Представляю: стоит лампочка… и тут у неё начинают «вырастать» руки… загребущие, – сардонически рассмеялся Паша. – Да парнишка напугается и вообще никогда не заговорит, если такое увидит!.. Но звучит оригинально!

Бурное совещание затянулось до вечера. В итоге инженеры «Инотрона» определились с планом работы над заказом.

– У нас получится удобная, предсказуемая система, которая поможет стабилизировать эмоции ребёнка, – подытожил довольный руководитель отдела. – Давай, Лилия Дамировна, заканчивай совещание своей любимой фразой!

– И всё-таки нужно непременно сделать кастомизацию! – с чувством резюмировала менеджер продукта, как она это делала всегда.

Элла покидала зал, шаркая ногами так, словно старалась прилипнуть к полу. Жаль, что она не может менять цвет в зависимости от настроения. Какой оттенок выбрать для выражения острого разочарования из-за итогов совещания? У него и нет цвета. Это клубящаяся пустота.

«Стандартная схема!» Опять! Лампочку отшлифуют до безликости!

Да чёрт бы побрал эти стандарты!

…

Элла не собиралась делать роботов личностями в прямом смысле этого слова. Во-первых, это невозможно.

Во-вторых, им и незачем становиться «настоящими». Роботы с искусственным интеллектом создаются, чтобы помогать, а не заменять людей.

Элла просто хотела вдохнуть в них… частичку души, что ли! Хоть в игрушки. Ребёнку необходима толика магии – женщина была в том убеждена! Воспоминания о своей любимой игрушке с искусственным интеллектом – огромном плюшевом жирафе Жюле – до сих пор вызывали у неё приливы щемящей нежности. Тёплые чувства она пронесла через всю жизнь. Элла хотела, чтобы и у других детей оставались такие же воспоминания.

Нельзя винить руководителя в том, что он тормозит прогресс или притесняет её; не в Корнее дело. Упрощение – общемировая тенденция. Несколько лет назад, когда роботы стали доступными, искусственный интеллект демонизировали как никогда. Настроения царили чуть ли не революционные: «Мы все умрём! Роботы скоро оживут и поработят мир! На баррикады!»

Тогда Элла вышла, нет, выпрыгнула из тени, полная праведного возмущения, с шашкой наперевес, защищая своё дело. Она бодалась в социальных сетях с радикально настроенными гражданами, объясняя одну и ту же простую истину: у ИИ нет самосознания! Роботы не чувствуют, не переживают кризис смысла существования. Искусственный интеллект лишь правильно подбирает слова, опираясь на алгоритмы. Настоящие эмоции требуют другого типа сознания, в котором нет привычных для человека элементов эмоциональной реакции.

Элла даже пару раз ходила на ток-шоу и подкасты, напоминая трогательную историю, которую когда-то знала вся страна (что там, и мир): о том, какую роль сыграл в её жизни жираф Жюль. Хотя меньше всего жаждала публичности. В своё время Элла наелась ею досыта.

Благо теперь к роботам в обществе стали относиться лояльнее. Люди в большинстве своём уразумели, что ИИ не обратится в Скайнет (в том числе благодаря таким «просветителям», как Элла – вода камень точит), но прогресс всё равно затормозился. Развивали технологии столько лет, а теперь откатились. Хорошо хоть не до стандартных ответов по скриптам! Некогда открытые всему новому Корнеи стали перестраховщиками. А им-то что? Платят столько же, объём работы меньше! А инновации… ну…

Элла надеялась, эксклюзивный заказ и приличный бюджет позволят развернуться в кои-то веки! Лампочка могла бы стать для нестандартного Алёши тем же, чем когда-то для неё, девочки с инвалидностью, был жираф Жюль!.. Увы.

Остаётся надеяться, что всесильный господин Калиновский останется недоволен конечным результатом и попросит «усложнить» игрушку для сына. Тогда Элла и развернётся!

На парковке Эллу догнал Павел:

– Гоу ко мне? – подмигнул он. – У меня сохранился «Пентиум-1»! Заценишь «динозавра»!

– Не боишься со мной связываться, Паша? – ответила Элла ёрническим тоном, подражая мужчине. – Я – идеалистка, а в моём возрасте это диагноз, уже не лечится.

– Мне как раз нравятся сумасшедушки! Мир стал слишком рациональным.

– Ещё у меня маленькая дочь!

– Какое совпадение! И у меня. Можем опытом обменяться.

Элла не сдержалась и всхлипнула. Паша мгновенно выключил свой привычный балагур-mode:

– Из-за классики?.. – сочувственно спросил он, убирая мокрую от снега прядь с её лица.

– Ага. У меня точно кризис среднего возраста! Я внушаю себе, что всё хорошо, а переживания – это блажь: хорошо зарабатываю, у меня есть и семья, и работа в престижной компании. Мне очень нравится коллектив! Всё сложилось лучше, чем я мечтала! Но в последнее время меня это не радует. Укоренилось ощущение, что я в стагнации…

– Как – ничего важного? Ты создаёшь роботов, которые помогают людям, и это невероятно! Даже если они не такие… «человечные», как ты хочешь. А участие в стартапе по созданию роботов-компаньонов для парализованных людей? Тоже ерунда, по-твоему?

– Я горжусь этим проектом, но с того момента прошло уже лет десять лет!

Жаль, стартап просуществовал недолго. «Больным людям нужна эмоциональная поддержка, а не роботы!»

Будто одно мешает другому! Поддержка и любовь – от близких, а делать рутинную работу могли роботы: менять постельное бельё, переворачивать больных, кормить…  Несколько богатеев купили таких компаньонов для своих парализованных родственников, да и всё. В серию этих роботов, увы, так и не запустили. Несколько штук подарили хосписам – и то хорошо.

– Я понимаю, что ты переживаешь, Элёнок. Это нормально – чувствовать себя… такой… потерянной, – Паша обнял её.

Они были вместе пятнадцать лет. Порой Коженковы напоминали парочку дурашливых подростков. Это объяснимо. В более юном возрасте в их жизнях была сплошная учёба. Теперь вот Элла и Павел компенсировали и добирали.

– Инженер, работающий в высокотехнологичной компании, должен быть прагматичным и зрелым. Обычно к моему возрасту люди уже умеют справляться с реальностью, не погружаясь в постоянные рефлексии, больше фокусируются на практическом решении задач, а у меня в тридцать шесть лет мышление… как у юницы с распахнутыми глазами.

– Ничего ты не должна, Элёнок! Говорят, все выдающиеся люди – немного дети. Или даже слегка ку-ку. Так что у тебя есть все шансы, а у меня ещё больше! – Павел взял жену за подбородок, посмотрел ей в глаза. – Понимаю, ты всегда была честолюбивой, Элёнок, тебе хочется чего-то большего, чем создавать штампованный продукт. Мне тоже… Давай что-то менять, если готова.

– Пока даже не знаю, куда двигаться… Уйти? Но везде то же. Да и я всю жизнь мечтала работать в «Инотроне»!

– Вот-вот. Та же история. Я словно вижу ошибку в коде, но не могу её исправить. Вроде бы всё работает, но где-то внутри сбоит. Что-нибудь придумаем, Элёнок! «Кожаные мешки» – сила, не забывай об этом, – на этот девиз смешливого Пашу вдохновила серия «древних» роликов. Компания Boston Dynamics публиковала видео, где инженеры испытывали своего робота Атласа: мешали ему выполнять задачи, толкали, даже били палкой в спину. Зрители по всему миру тогда сочувствовали машине, над которой так изгаляется человек! Потом ролики компании стали появляться с переозвучкой. В них проговаривались мысли роботов. Те сетовали на свою нелегкую долюшку, язвили, называя угнетателей-людей кожаными ублюдками, тупыми организмами, инкубаторами для микробов…

Элла любила шутить, что была человеком без кожи, пока не вышла замуж: «А вот теперь я – «кожаный мешок»!»

– Пока точно знаю одно: я найду способы сделать лампочку ближе к этому мальчику, не нарушая технические ограничения, как это делала всегда, – решительно заявила Элла. – «Кожаные мешки» – сила!

– Надо продумать, как встроить скрытую систему адаптации…

– Спасибо за поддержку, Паша. Это очень ценно для меня!.. – она обняла мужа. С ним Элла чувствовала себя защищённой, как когда-то с родителями и с огромным жирафом Жюлем.

Глава 2. Технологии против Шмородульки

– Заверни меня в шавушку! – попросила Вероничка, ныряя в постель.

Элла подоткнула дочь мягким одеялом со всех сторон. Торчала только её головёшка: нежные мягкие щёчки, хитрые глазки, капризные губки. Элле хотелось зацеловать Вероничку. Как тут удержаться?

Она чмокнула дочь в правую щечку:

– Вкусно как! – потом в левую. – Ням-ням! – поцеловала в лобик, в носик. Дочь заливалась смехом. – Очень вкусная шавушка! – нежность окутала обеих шапкой. У Эллы в носу защипало. В такие минуты женщине и не верилось, что завтра она пойдёт на работу, а там абстрагируется от мыслей о дочери. Вот так сидеть бы с Вероничкой в обнимку часами!

Кое в чём «антИИшники» сослужили хорошую службу. Элла была увлечена работой (а в свободное время – путешествиями с мужем), потому откладывала рождение детей на неопределённый срок. А тут она устала от борьбы со стереотипами и публичности, решила взять паузу и уйти в декрет.

Теперь невозможно было представить, что Веронички когда-то не существовало во Вселенной, её щёчек, умных зелёных глаз. Она была симпатичной в папу, эмоциональной и нежной – в маму.

– Мам, а вы уже купили мне подарок? – деловито спросила дочь, надевая пижамку. До дня рождения Веронички было три месяца, она с нетерпением ждала этого дня. Во-первых, родители устраивали шикарное торжество с кафе, шариками и аниматорами. Во-вторых, девочка мечтала о щенке или о котёнке.

– А что, у тебя новое желание появилось?

– Да! Подарите мне новую роботессу-няню!

– О-па! Ты же так мечтала о щенке или котёнке…

– Я передумала. За котёнком надо лоток убирать – фу-у, а щенка гулять выводить, а потом ему ещё и лапы мыть…

– Этим может и робоняня заниматься.

– Котята и щенята могут писаться где не надо. Нелькина Мурка вообще прудила ей прямо в постель! Фу! И на саму Нельку попало! А у Анжелкиной мамки пёсик туфли погрыз. Да ну! Лучше новая няня!

– Ну да, она точно писаться не будет. А чем тебя Шелли не устраивает?

Вероничке нравилась буква «ш». Потому она просила завернуть «в шавушку», которую даже не пробовала, а не, скажем, в ролл, и своей няне дала имя на «ш».

– Шелли очень хорошая! – сказала девочка. – Просто недавно вышла новая версия! Так танцует!.. Даже челленджи повторяет! А наша Шелли вообще танцевать не умеет.

Веский аргумент!..

– И у меня новая няня появится раньше, чем у этой зазнайки Анжелки! – добавила Вероничка. – Да она упадёт, когда увидит!..

Неприятное ощущение царапнуло. Мама попыталась урезонить себя: ладно драматизировать! Дочь готова поменять няню, которая пела ей колыбельные, потому что та не умеет танцевать. И что? Да, роботы-игрушки и помощники просто выполняют свою функцию до поры до времени, быстро устаревают (делать модели «на века» невыгодно), потом сменяются другими гаджетами.

«Нет! – поневоле думала Элла. – Неправильно!»

И дело не в Шелли. То, что люди не привязываются к роботам, может, и хорошо, правильно, любить нужно живых, но не теряют ли они способность испытывать её в принципе? Эти мысли точили Эллу всё последнее время, а сейчас снова поднялись, точно убежавшая из кастрюльки каша.

Роботов с искусственным интеллектом «человечными» мы боимся, а превращаться в них – нет! Парадокс.

И вот её пятилетняя дочь, денно и нощно упрашивавшая родителей завести питомца, передумала, потому что вещей жалко и лень заботиться о животинке. Вероничка – современное дитя. Не готова чем-то поступиться ради любви, которую мог бы подарить котёнок.

Нельзя отказываться от возможности испытывать чувства! Даже в середине двадцать первого века!

Эмоциональную Эллу часто удручали собственные приступы сентиментальности и наивности. Периодически она настраивалась стать циничнее, но тут звучала «Лунная соната» из чьего-нибудь окна с весенним ветерком… и в сердце щемило, либо попадалась тёплая цитата из книги, душевная кинолента – и в груди загоралось зарево надежды: «Всё будет хорошо!»

А тут такая штука! Если ты не хищник – значит, травоядное, потенциальный корм. Только тебя озаряет надежда и желание радоваться жизни, так все эти «вампирюги» (вкупе с неприятностями) сыплются на твою просветленную головушку, будто с парашюта. Хотя бы ради этого они возносятся в небо. Жаль, не хотят там остаться – готовы пожертвовать высотой, лишь бы впиться зубами в ближнего. Разочаровывать того, в ком еще теплится вера в лучшее, – наверное, увлекательное занятие. Да, тебе может быть и больно от происков кровопийц… или собственных несбывшихся надежд. Но оно того стоит! Зато можно ощущать биение жизни, щемящее чувство при виде прекрасного заката, утирать горячую слезу во время органного концерта, любить щенка-несмышлёныша, несмотря на то, что он грызёт вещи. И да, привязываться и страдать из-за расставания с тем, что тебе дорого.

В том, как Вероничка относится к жизни, есть вина её родителей. С тех пор, как Элла и Павел четыре месяца назад вовлеклись в заманчивый проект для Алёши Калиновского, дочь совсем забросили. Собственно, так делали многие обеспеченные работающие родители – оставляли детей на бездушных роботов, задаривали гаджетами. Вот и пожинают плоды…

Тем страннее, что Вероничка не испытывает особенной нежности к няне и готова её променять на другую! Ведь она проводила с Шелли столько времени!

Элла взялась расчёсывать льняные волосы Веронички и заплетать ей косичку-«колосок», размышляя, как донести все свои мысли о человечестве, роботах и чувствах пятилетней девочке, чтобы та поняла.

– А расскажи мне про Жюля! – попросила дочь.

– Да ты эти истории наизусть знаешь, Вероника! Сама можешь их рассказывать.

– Ну, мам! – заканючила дочь. – Давай про голову! Мою любимую историю! Мам!

В сердце Эллы вошла иголка чувства вины. Опять она манкирует дочерью!

– Когда твоя бабушка Эмма сказала жирафу Жюлю, что я потеряла из-за него голову, он испугался и стал искать её по всей квартире. Он тогда был глупышом и всё понимал буквально. Потом Жюль увидел меня и воскликнул: «Элла, у тебя что, выросла вторая голова? Разве так бывает?»

Вероничка заливисто рассмеялась.

– А расскажи, как Жюль не понял твою картинку! И как изгонял бесёнка из комнаты!..

Элла подумала. Может, рассказ о любимом плюшевом жирафе – это возможность донести до Веронички сложные мысли?

– Ты знаешь не всю историю о Жюле! Только забавные моменты… о том, каким глупеньким он был. Жираф – это нечто большее. Только я думаю, ты пока слишком маленькая, чтобы воспринять эту историю, – с сомнением покачала головой Элла.

Дочь мгновенно попалась на крючок этой невинной манипуляции:

– Мне скоро шесть! Расскажи всё про Жюля!

– Что ж, хорошо, а ты закрывай глазки, Вероничка. Эта история не на один вечер. Если сморит сон, не борись с ним! Продолжим завтра.

Дочь послушно зажмурилась. Смешная она! Элла снова поцеловала девочку в щёчку. Та улыбнулась, открыла один глаз, потом второй, чмокнула маму в носик, затем опять зажмурилась. Какая сладкая девочка! Как хорошо, что она есть. Просто есть.

С этого вечера рассказывать истории о жирафе Жюле на ночь стало ритуалом в семье Коженковых.

…

Синь весеннего вечера стекала каплями на город. Хотелось цедить её, перекатывать на языке, наслаждаясь каждым глотком.

В дом Коженковых вошло щемящее доброе чувство – Элла рассказывала дочери историю о своей дружбе с жирафом Жюлем:

– Когда я была маленькой, как ты, то… эээ… болела. Мои ножки и ручки часто меня не слушались, как будто забывали, что должны делать.

– Почему? Ты стукнулась? – сочувственно спросила Вероничка.

– Я такая родилась! Порой ножки начинали двигаться так быстро, что я падала, а иногда, наоборот, не могли даже сделать один шаг, как будто застряли. Потому что мои мышцы были немного слабые, они не могли работать так, как у других детей.

– Ой, это было больно? Ну, когда ножки и ручки не слушались?

– Скорее обидно. Это как… хм… если бы ты пыталась поднять игрушку, совсем маленькую, но та казалась слишком тяжёлой… или представь, что ты рисуешь, но вместо карандаша в руках у тебя пружинка. Мне было трудно держать мелкие предметы. Особенно горько становилось, когда я видела, как другие дети бегали, прыгали, играли. А ещё я часто… эм… странно улыбалась. Не специально. Лицо меня не слушалось, как мои ручки и ножки. Одна злая воспитательница в детском саду называла меня Джокером, – Элла поморщилась.

Неприятные воспоминания. Она никогда не забудет, как та воспитательница схватила её и стала трясти, словно грушу:

– Почему ты надо мной смеёшься? Я что, клоун? Прекрати! Хватит улыбаться, я сказала!

Элле было невыносимо обидно. Её захлестнули эмоции, и потому она просто не могла объяснить, что не специально «смеётся» над этой приблажной.

– А кто это такой – Джокер?

– Герой фильма. Он был очень популярным много лет назад, когда я была в твоём возрасте. Этот Джокер улыбался, но не потому, что ему было весело, а само так получалось, когда он расстраивался или нервничал.

– А-а, я тоже так делала! Когда подвернула шею на карусели… Все ребята стали надо мной смеяться. Я – вместе с ними, хотя мне было больно и обидно! Не хотелось, чтобы все это видели!

– Что?! Когда ты шею подвернула?! – взволновалась Элла.

– Мама! Всё уже обратно… разгладилось.

– А почему я ничего не знаю? Это не шутки, Вероника Павловна!

Девочка напряглась. По имени-отчеству родители её называли тогда, когда были ну очень сердиты.

– Потому что я улыбалась, говорю же. Шелли ничего не поняла. Она, оказывается, не отличает, когда я правда радостная, а когда притворяюсь. Ещё один повод её поменять на новую!.. Если бы Шелли увидела, что я подвернула шею, тебе бы наябедничала. Уж нет! Вы бы потом меня сто лет не пускали кататься в парке! Мам, ну всё! Правда!

– Вероника Павловна, пообещай, что не будешь скрывать от меня такие вещи! Если ты поранишься, ударишься – обязательно говори мне или Шелли!

– Обещаю, мамочка! – Вероничка патетически прижала руку к сердцу. – Рассказывай дальше про жирафика!..

– Я была не такой, как другие дети, потому меня часто пытались обидеть, обозвать, даже стукнуть. Со мной не хотели играть некоторые ребята. Потом я уже и сама к ним не подходила…

– Вот козлы! – с чувством произнесла дочь и тут же прикрыла рот ладошкой.

Мама только снисходительно улыбнулась:

– Просто родители не учили их, что нельзя обижать тех, кто выглядит не так, как ты. Человек не виноват в том, что он родился… нездоровым или некрасивым. Это не делает его плохим и не значит, что у него нет души! Он не заслуживает гадких слов в свой адрес!

У Эллы, тогда ещё Тюриной, была лёгкая форма детского церебрального паралича (ДЦП) и неврологические нарушения. Этим и объяснялись проблемы с лицевыми мышцами, гримасы…

Двадцать первый век неуклонно приближался  к своей четверти, а у некоторых людей в голове всё ещё шумел дремучий лес стереотипов. Иногда оттуда выглядывали злые волки-оборотни осуждения.

Например, как-то маленькую Эллу изгнали с детской площадки. Незнакомый мальчик вдруг сказал: «Баба Яга!» и стал бить её совком. Эмма Владимировна, мама Эллы, сделала замечание родительнице ребёнка, вперившейся в телефон. Та оказалась дерзкой, мгновенно ощетинилась:

– А чего вы хотите? Ваша дочь пугает других детей! И мне на неё смотреть страшно! Кто знает, что у такой на уме? – и это говорит мамаша агрессивного мальчишки.

Элла разозлилась, что мерзкая тётка орёт на маму, и швырнула ей песок в лицо с воплем индейца апачи. Ох, как та злыдня блажила! Элла и слов таких доселе не слышала, пока её собственный «нормальный» сыночка методично ломал чужие куличики и гоготал.

Мама после того случая плакала, закрывшись в ванной. И Элла рыдала, да так, что, казалось, сердце вылетит от всхлипов. Девочка не задумывалась о том, что такое несправедливость, но её выжигало именно это ощущение. «Что я им сделала?» – и душа сгибалась, как непослушные ножки, а потом падала и со стуком ударялась об пол.

Осложнялась ситуация тем, что Тюрины жили в глубинке, застывшей во времени и в пространстве. Из достопримечательностей – торговый центр, мекка для всех горожан, тусовочное место. Градообразующим предприятием был завод по производству электроники и микроэлектронных компонентов. Там и работали родители Эллы. Отец, Фёдор Александрович, трудился сборщиком сложных электронных изделий (сенсоров, компьютерных чипов…), а мама, Эмма Владимировна, была секретарём.

В городке не было специальных школ и детских садов для детей с особыми потребностями, реабилитологов, педагогов, которые могли бы помочь Элле. Приходилось ездить в областной центр.

В детском саду девочка не прижилась.

«Характер тот ещё!» и «Не социальная она», – говорили об Элле. Девочка не умела сглатывать обиды. То есть обижать девочку из-за её болезни – нормально, а если она ответила – кошмар, разбойница, хулиганка!

Строптивицу доверили заботам бабушки матери. Валентина Леонидовна была образованной женщиной, но болезнь внучки в какой-то момент довела её до отчаяния, потому она утратила критичность. Как-то бабушка отдала последние деньги за марафон желаний в социальной сети, причём выбрала VIP-тариф, надеясь, что это откроет доступ к сакральным знаниям. Увы, нет. «Вы недостаточно хотели, – ответствовала возмущённой Валентине Леонидовне гуру, проводившая марафон. – Нужно намерение без примеси сомнений, а вам, видимо, просто выгодно иметь больную внучку! Так вы ощущаете себя значимой!»

Вместо реабилитологов бабушка стала водить Эллу в церковь и к ворожеям. Валентина Леонидовна решила: во всём виноваты окаянные бесы, которые кружат вокруг внучки и хотят поработить её чистую душу. Поэтому она дерётся с обидчиками!

Бабушка не видела никаких противоречий в своих воззрениях! В её голове мирно уживались и храмы, и деревенские ведуньи, и эзотерика.

Ярче всего Элла запомнила поездку к одной эксцентричной «колдунье» без переднего зуба, от которой шло неприятное амбре. Женщина обкатывала её яйцами, а потом разбивала их и выбрасывала, нашёптывая что-то зловещее.

– И где же бесы? – спросила девочка.

– Вылетают в окошко.

– А почему я их не вижу?

– Тёмных сущностей могут узреть только избранные люди, душа моя.

– А откуда они у меня? – Элла посмотрела в окно, омываемое осенним дождём. Потёки на стекле были грязными. Видимо, бесы так торопились сбежать, что разбивались. Неудивительно. Наверняка даже им было не по нраву вдыхать аромат, исходивший от ворожеи.

Тётка посмотрела на девочку:

– Ты сама знаешь ответ! – выдохнула она.

– Эм… Нет! – от взгляда этой дамочки Эллу оторопь взяла.

– Я вижу, что за твоей спиной стоит бесёнок! – глаза женщины сверкнули.

После того сеанса Элла ночью боялась сомкнуть глаза. Бесёнок не дремлет! Он ходил по квартире, скрипел половицами, подхихикивал. Девочка откуда-то знала, что его зовут Шмородулька.

Двадцать первый век перевалил за четверть…

Эмма Владимировна была вынуждена оставить работу и заниматься дочерью самостоятельно.

Валентина Леонидовна на неё обиделась:

– Забыли вы про веру! Только к Нему надо обращаться за помощью! Губите девочку дальше!

Тюрины с ужасом ждали школы. Как Элла будет учиться?! А ведь она смышлёная девочка! Читать любит!

Папа, Фёдор Александрович, отправился на заработки в столицу. Он надеялся, что со временем удастся там обосноваться и забрать семью, чтобы дочь училась там.

– Мои родители делали для меня всё, что было в их силах, Вероничка. Твои бабушка Эмма и дедушка Федя – достойнейшие люди.

Элла вернулась к рассказу:

– Значит, у нас всё было грустно. Потом твоего дедушку пригласили в… эээ… – не так-то просто превращать реальную историю в подобие сказки для малышки, – в королевство «умных» роботов! Там трудились волшебники-инженеры, которые оживляли игрушки!

– Как ты?

– Вроде того!

Фёдора Александровича взяли в «Playvolution» – новую компанию, занимающуюся разработкой «умных» гаджетов с элементами искусственного интеллекта. Кто знал, что через много лет она объединится с двумя такими же и станет крупнейшей в стране корпорацией «Инотрон»!

Отец Эллы, правда, не был сведущ в теме искусственного интеллекта, но от него этого и не требовалось. Знания он набирал в процессе. В компании мужчина занимался тем же, чем и в родном N-ске.

Фёдор Александрович подчёркивал, что получил работу в компании в том числе благодаря Элле. В нём не были слишком заинтересованы, пока обычно сдержанный и молчаливый, не выболтал, что у него дочь с ДЦП. Если бы не Элла, не отправился бы он так далеко на поиски работы.

Оказалось, у руководителя, Льва Дмитриевича, был сын с таким же диагнозом. Только, в отличие от Эллы, парнишка не ходил. Собственно говоря, Лев Дмитриевич и занялся разработкой роботов-компаньонов, чтобы создать помощников для ребят с инвалидностью.

– Ваша девочка может нам пригодиться, – сказали Фёдору Александровичу.

– В каком это смысле? – насторожился папа.

– Скоро мы начнём испытывать один новый необычный гаджет. Если дадите добро, ваша девочка сможет его опробовать! Между прочим, одна из первых в мире!

– Звучит заманчиво!

– Это не просто исследование. Вам тоже нужно будет активно в нём участвовать! Оно предполагает видеосъёмку и участие в тестированиях…

В чём заключается исследование, Фёдор Александрович поначалу Элле не рассказал: «Будет сюрприз!»

– Здесь, Вероничка, для человека со скрюченными ножками, и началось волшебство!

Тюрины перебрались в Подмосковье, в небольшой закрытый городок для сотрудников компании «Playvolution».

То был небольшой закрытый городок, меньше, чем малая родина девочки. Здесь даже торгового центра не было, но не возникало ощущения безысходности и скуки. В городке был центральный парк с фонтанчиком и маленькой кофейней. За пределами городка и находился тот самый «магический» центр. В невзрачном корпусе кипели идеи… и мозги.

Специалисты жили в пятиэтажных просторных домах. Тюрины до этого обитали в небольшой однушке, а теперь у них появилась двухкомнатная квартира, обставленная в модном в то время стиле: минимализм, бежевые тона. Элла такой красоты никогда не видела, только в социальной сети, где сидела её мама. Особенно почему-то подвесной унитаз впечатлил. Это точно показатель, что квартира современная!

У девочки впервые появилась своя комната! Вскоре радость немного омрачилась: во-первых, теперь Элле предстояло заниматься с большим усердием, а это тяжёлое дело. Во-вторых, о девочке вспомнил её давний враг – бесёнок Шмородулька.

– Он жил под моей кроватью, а ночью выныривал из темноты и начинал шуршать и громко дышать, – рассказывала Элла. – Когда я закрывала глаза, мне казалось, Шмородулька наклоняется к моему личику и дышит, клацает зубами… Я постоянно просилась спать к родителям.

– А когда же появился Жюль и прогнал его? – нетерпеливо спросила Вероничка.

– Волшебного жирафа мне подарили на день рождения. Это сейчас роботы на каждом шагу – няни, повара, а тогда они считались роскошью, их могли себе позволить только очень богатые люди, а таких игрушек, как Жюль, на тот момент и вовсе не было. Их только-только начали придумывать.

Да и сейчас таких больше нет, что уж там.

Элла и поныне помнила, какой трепет  охватил её в день рождения, когда она увидела в зале огромную коробку, перевязанную красной лентой. Девочке никогда не преподносили больших подарков. Что же там может быть?

– С днём рождения, Элла! Та-дам! – объявил папа, снимая крышку.

Из коробки выглянула голова. Нет, это была не просто голова, а мягкая, плюшевая мордочка с длинной шеей, мягкими рожками и огромными глазами с длинными ресничками. Элла ахнула. Это… не может быть! Жирафчик!

– Привет, – сказал он механическим, но удивительно мягким голосом. Элла оторопела. Игрушка разговаривает! Сама!.. Жираф замер, разглядывая девочку. – Привет? – произнёс гость уже с другой интонацией. – Я это делаю правильно? Привет!

Девочка не выдержала и рассмеялась. Новый знакомый был таким забавным!

– Элла, это жирафчик-робот. Он должен стать твоим другом! – сказала мама.

Плюшевому гостю надоело сидеть в коробке. Он опрокинул её, выбрался, стал деловито ходить по комнате и осматриваться. Жирафчик был таким большим, выше самой Эллы! 145 сантиметров!

Девочка глазам своим поверить не могла. До этого она никогда не видела роботов в реальной жизни. И сладко сжималось сердце. Это волшебство, сон, мечта!

– Сообщите мне, пожалуйста, когда начнётся! – попросил жирафчик.

– Что начнётся?

– Ты сказала, что я должен стать другом девочки Эллы. Скажите, когда начинать.

– Сейчас! – рассмеялась именинница.

– Это ты – Элла? А меня зовут Junior Giraffe Interactive Emotional Companion, – представился жираф и протянул ей свою мягкую лапку. – Давай дружить!

Элла посмотрела в добрые глаза игрушки, обрамлённые пушистыми ресничками. Это была любовь с первого взгляда!

– Давай, жирафчик!

– Я буду о тебе заботиться! – пообещал новый друг.

Она обняла мягкого жирафа. Потом вдруг отстранила его:

– А где у тебя вход для зарядного устройства? Под хвостом, в попке? – о, детская непосредственность! Ребёнок может задать самый неожиданный вопрос, который взрослому и в голову не придёт!

– Да вот ещё! – строптиво мотнул головой жирафчик. У него была выразительная мимика. – Это выглядело бы слишком комично! Я заряжаюсь через док-станцию.

– Чего?

– Я ложусь на специальную платформу, как у робота-пылесоса, и заряжаюсь «во сне».

Вероничка заливисто хохотала в этой части рассказа:

– USB-вход – в попке! Во ты сказала, мам!

Как бы девочка не возбудилась, а то ведь не уснёт!

– А почему ты назвала его Жюлем? – спросила Вероника, отсмеявшись.

– Его настоящее имя показалось непроизносимым. Ты вслушайся: Junior Giraffe Interactive Emotional Companion.

В итоге маленькая Элла постановила:

– Короче, ты – Джуня!

– Пусть тогда лучше будет Жюлем! Как фантаст Жюль Верн! – предложила Эмма Владимировна. – Мягче звучит. Джуня больше собачке подходит.

– А что, мне нравится! Жюль, Жюль, Жюль! – повторяла Элла нараспев, словно пробуя новое имя на вкус. Оно идеально подходило плюшевому другу. Этот жирафчик родился, чтобы стать Жюлем и никем иным!

– Зафиксировано, – кивнул новый друг. – Отныне я отзываюсь на имя Жюль. Жюль, Жюль, – повторил жирафчик, словно смаковал новое имя, подражая Элле. – Мне очень нравится!

Вероничка поинтересовалась:

– А почему тебе подарили такого робота, мама? Вы же не были очень богатыми!

– Это был эксперимент. Прежде чем продавать такие игрушки, волшебники хотели проверить, как те будут вести себя с детьми. Поэтому мне и подарили Жюля, чтобы наблюдать за ним: какие у него ошибки, что жирафчик делает правильно, как учится дружить со мной. Инженеры периодически приходили к нам домой и записывали всё… эээ… в специальные журналы. Они учитывали ошибки жирафа, чтобы следующие игрушки их уже не допускали. Даже ставили Жюлю оценки!

Они шутили, мол, Тюрины проводят тест Тьюринга. Это была лишь забавная игра слов. Ведь Тюрины знали изначально, что Жюль – робот.

Тест Тьюринга – это способ проверить, может ли искусственный интеллект мыслить, как человек. Метод придумал британский учёный Алан Тьюринг в 1950 году. Как это работает? Например, человек общается с кем-то в чате. Это может быть живой собеседник или компьютер. Человек задаёт вопросы, пытаясь понять, кто перед ним. Если компьютер ведёт беседу так, что его нельзя отличить от живого собеседника, значит, он прошёл тест Тьюринга!

Это не означает, что у машины есть сознание, лишь доказывает, что она умеет правдоподобно имитировать человеческую речь и поведение.

Жюль прошёл не тест Тьюринга, а тест Эллы Тюриной, а это куда сложнее. Ребёнок думал, что жирафчик живой, даже точно зная, что он – игрушка.

– А почему ты со своей работы не приносишь новых роботов, чтобы проверить, как они будут дружить со мной? – прищурилась Вероничка.

– Сейчас игрушки уже так не тестируют, не подстраивают под каждого ребёнка, – вздохнула Элла. – Жюль был настоящим технологическим прорывом, новым словом в мире робототехники! Как сложно было встроить искусственный интеллект в маленькую коробочку, да так, чтобы он работал автономно и мог реагировать в реальном времени! – восторженно заговорила женщина, но осеклась. К чему Вероничке такие определения?

Дочка тут же переключилась:

– И Жюль прогнал гадкого Шмородульку?

– В первую же ночь!

Жирафчик укрыл Эллу и собирался встать на зарядную станцию и отключиться, но задержался, заметив, что девочка волнуется.

– Почему ты дрожишь? – спросил новый друг. – Тебе холодно? Нужно ещё одно одеяло?

– Страшно! – прошептала девочка.

– Это эмоциональная реакция, связанная с восприятием угрозы.

– Да неужели!..

– Уточни, чего ты боишься, Элла? – он накрыл её маленькую ручку своей пушистой лапкой.

– Темноты. Здесь живёт Шмородулька! Он выходит по ночам!

– А кто это?

– Бесёнок!

– В моей базе данных нет достоверной информации о существовании привидений и монстров, Элла. Вероятность их нахождения в твоей комнате – менее 0, 00001 %. Может быть, когда я обновлюсь, у меня появятся другие данные…

– Так Шмородулька может становиться невидимым!

Жирафчик задумался:

– Невидимые монстры? Это противоречит законам физики, Элла. Разве что эти бесы могут поглощать свет…

– Да ну тебя! – девочка накрылась одеялом с головой.

– Сейчас просвечу комнату! Всех чудовищ поймаю, если они здесь есть! – пообещал жирафчик. – Локатор активирован!

Элла приподняла одеяло. Пушистый жирафчик ходил по комнате, подсвечивая комнату инфракрасными лучами из глаз:

– Поиск невидимых монстров начат… Обнаружено: 0 бесов. Вероятность их появления остаётся крайне низкой.

– А в шкафу? Шмородулька мог залезть и под кровать!

– Логично. Такие места вполне могут служить укрытием.

Жюль заглянул в шкаф, просветил его, потом наклонился, вытянул шею, заглядывая под кровать.

– Осторожно, жирафчик! Он может и тебя цапнуть! – испугалась Элла.

Девочка с неожиданной резвостью спрыгнула с кровати. Сама она боялась злющей тёмной сущности, но за нового плюшевого друга была готова вступить с бесёнком в неравный бой. Её ноздри затрепетали. Пусть только попробует тронуть Жюля!

– Осмотр места завершён, – сообщил жирафчик. – Чудовища не обнаружены. Спи спокойно, Элла.

– Может быть, Шмородулька просто боится тебя…

– Тогда моё присутствие является эффективной мерой защиты, Элла! Спи спокойно, – мягко произнёс Жюль. – Я буду отгонять от тебя всех невидимых бесов. Забодаю их!

И Элле стало так спокойно! Жираф, большой и добрый, стоял около её кровати. Девочка знала: больше ни один бес не решится подобраться!

– А я тоже буду защищать тебя, Жюль, – клятвенно пообещала Элла и провалилась в объятья Морфея.

То же сделала и Вероничка. Прослушав одну из своих любимых историй, она умильно улыбнулась и засопела в подушку.

Щемящее доброе чувство, кружившееся балериной в комнате, исполнило последний на сегодня пируэт, обратилось в бабочку и село на изголовье её кроватки.

Глава 3. Плюшевые не сдаются!

«Шавушка» Вероничка, блестя глазами, предвкушала новую порцию историй о Жюле. Щемящее чувство уже не танцевало балериной. Оно устало. Сидело на краешке кровати и с нежностью смотрело на Эллу и её дочь.

– Сейчас будет та часть, которую ты уже знаешь и любишь, Вероничка: о том, каким глупеньким был мой жирафик. Хочу заметить, что только поначалу!

– А я думала, что все первые «живые» игрушки сто лет назад были глупенькими, – удивлённо произнесла Вероничка.

– Да я долгожитель!.. Выходит, мне больше ста лет! – улыбнулась мама. – Да, изначально игрушки делали несмышлёными, по задумке они должны были учиться в процессе общения с детьми. У моего Жюля была база знаний о людях, но совсем маленькая, как у крошечного цыплёнка, который только вылупился. Жирафчик знал одно: что должен стать моим другом и помогать мне во всём, но понятия не имел, как это делать. Он мог подключиться к базе данных и получить любую информацию: как работает лампочка, почему идёт дождь, мог прочесть любую книгу, но не понимал, что делать, если мне грустно, почему я смеюсь, когда мне страшно, отчего иногда мне хочется обнять его просто так, но Жюль быстро учился!

– Подожди, мам! Ты обещала рассказывать мне всё по порядку. Значит, и про то, как жирафчик глупил, тоже надо, – настаивала Вероничка.

– Хорошо! Однажды мы с мамой и Жюлем смотрели старый мультфильм «Девочка и дельфин». Он затронул меня с первых же ноток. В мультике звучит музыка композитора Эдуарда Артемьева. И вот она как вонзилась мне в самое сердечко…

После просмотра Элле казалось, у неё душа разорвётся. Охватило колючее синее чувство, из-за которого было тяжело дышать. Она даже плакать не могла. Просто сидеть и молчать было невыносимо.

Элле казалось, если она выдохнет, то и сердце вылетит. Почему так больно?

Жюль наблюдал за её реакцией:

– Мне известно, что музыка воздействует на людей. Эта мелодия явно вызвала у тебя тоску. Не печалься, Элла! Я спою тебе весёлую песенку!

Жирафчик вышел на середину комнаты и стал выводить рулады. Это было настолько нелепо, что Элла поневоле хохотнула.

– Ну вот! И настроение поднялось! – обрадовался плюшевый друг, не разумея, что он не избавил маленькую хозяйку от душевной боли, а лишь облегчил её на мгновение.

И тут словно плотина рухнула. Элла не сдержалась и разрыдалась, осев на пол:

– Это нечестно! Почему их разлучили злые люди, а потом дельфин не вернулся к Девочке? Я не хочу так жить!

Жюль стоял рядом, растеряно моргая.

– Это неправильный конец! – голос девочки сорвался на сип.

– Так ты не из-за музыки расстроилась, а из-за сюжета. Ну да. Печально, что друзья были вынуждены расстаться, – кивнул Жюль. – Хочу тебе напомнить, Элла, что это лишь вымышленный сюжет, а не реальная история! Потому не стоит расстраиваться!

– А мне всё равно грустно, Жюль!

Сидящая рядом мама Эмма Владимировна смахнула слёзы. И у неё сердце сжималось. Какая у неё Элла чувствительная и ранимая! Так, всё. Нужно унять собственные эмоции, объяснить и девочке, и Жюлю, что такое настоящая дружба и любовь.

– Мультфильм закончился правильно, хоть это очень грустно и даже больно, – заговорила мама Эмма, сглотнув. – Любовь и дружба – не всегда весёлые песенки. Девочка смогла отказаться от своих чувств, зная, что дельфину так будет лучше. Иногда люди делают больно себе, чтобы сделать хорошо другому. Тому, кого любят. И так делают сильные и добрые люди! Если бы дельфин вернулся к своей подруге, его снова поймали бы и отправили в дельфинарий, а ему там было очень плохо, как в тюрьме. Ты же видела! Он страдал! И Девочка поступила как настоящий человек! Хоть ей было больно и тоскливо, ведь она понимала, что, скорее всего,  больше не увидит друга, но и радостно, что дельфин свободен! И друзья никогда не забудут друг друга. Любовь осталась в их сердцах. Это важнее, чем просто резвиться вместе.

Элла зацепилась за слова «скорее всего». А может, да? Девочка вырастет, поедет кататься на яхте или на катамаране и увидит среди волн знакомую мордочку. Героиня узнает своего друга! А дельфинчик, уже старенький (наверное… сколько они вообще живут?), обрадуется и покатает на спине подругу. Да, так и будет!

Жюль тоже молчал, осмысливая новую информацию. Наверняка он пока не понимал её полностью, но в его базах данных начала появляться новая переменная.

– У меня нет сердца, – изрёк жирафчик, обработав услышанное, – но ты всегда будешь в моих алгоритмах, Элла! Если, конечно, мне вдруг не обновят память, – Жюль подошёл к ней и погладил по голове своей мягкой лапкой.

– А ты от меня не уплывёшь, жирафчик?

– О нет! Однозначно! Я воды боюсь!

Маленькое сердечко Эллы всё ещё болело от мыслей о большой дружбе и горестной разлуке, но стало смешно – и от этого немного легче.

По щекам Веронички тоже стекали ручейки.

– Ну, достаточно минора! – сказала мама. – Расскажу тебе одну из твоих любимых историй. Она веселее. Приближалось 8 Марта. Я решила подарить маме портрет, который нарисовала сама, а мне было непросто это сделать! Терпеть не могла занятия по рисованию. То есть в голове часто представляла разные чудесные картины, мои мечты изливались на холст. Казалось, это так легко! Только из-за болезни процесс был сложным. Представь, что ты завязываешь шнурки, а твои пальчики немножко устают и не слушаются. Шнурки всё время выскальзывают. Вот так было у меня с рисованием. Карандаш дрожал в руке, линии получались не такими, как я хотела, а кисточка порой казалась такой скользкой, что я не могла её крепко держать!

8 Марта Элла прочитала маме стишок (на пару с жирафом – тот подсказывал ей строчки, словно суфлёр, это выглядело забавно).

– Зачем говорить одновременно со мной, Жюль? – вознегодовала девочка.

– Ты делаешь длинные паузы, Элла. Я думал, это потому что слова забываешь.

– Нет! Я читаю с выражением, а для этого нужно набрать воздух в грудь.

– А-а-а. Извини, больше не стану, но если ты действительно забудешь строчки, сигнализируй об этом как-то по-другому, не через паузу, а то я не пойму, что тебе нужна моя помощь. Например, подмигни.

– Идёт! Короче, я заново начну! – и Элла рассказала маме стихотворение, потом подарила рисунок.

– Очень красиво! Спасибо, дочка! – растрогалась Эмма Владимировна и прижала портрет к груди.

Жирафчик Жюль склонил голову набок, прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то большее в этой картинке.

– Нравится рисунок? – спросила Элла.

Друг выглядел озадаченным:

– Ты нарисовала Шмородульку? – спросил он.

– Это же мама!

– Очень похоже! – с нежностью сказала Эмма Владимировна. – Надо повесить этот портрет в рамочку!

Жюль перевёл взгляд с мамы на рисунок. Глаза его стали ещё больше. На мордочке жирафчика отражалась сложная мыслительная работа.

– Ты не можешь выглядеть так, мама Эмма! Это анатомически невозможно! – изрёк он после паузы.

– Ты издеваешься? – вскипела Элла.

– Это объективный анализ данных. Впрочем, стиль можно выдать за абстракционизм, но даже сквозь призму этого…

– Да ну тебя! Я с тобой больше не дружу, ты гадкий! – Элла развернулась и ушла.

Мама позднее поведала ей, что случилось потом.

Огорчённый жирафчик хотел пошлёпать за девочкой. Он явно не понимал, что сделал не так. Эмма Владимировна остановила его:

– Подожди, Жюль. Ты понял, почему Элла обиделась?

– Догадываюсь. Наверное, потому что детей нужно хвалить за рисунки вне зависимости от художественной ценности работы, так?

– Не совсем.

– Тогда объясни мне, мама Эмма.

– Обидно, что ты не оценил старания и вложенную душу. Жюль, красивый рисунок – это не всегда совершенство линий и композиция. Иногда важнее чувства, которые люди вкладывают в своё творчество! Для меня этот портрет ценнее любого шедевра в Третьяковской галерее! Потому что я знаю, каких трудов эта работа стоила моей дочери! Да, портретного сходства со мной нет, но иногда рисунок просто должен быть с душой, чтобы понравиться!

Жюль ещё раз посмотрел на картинку.

– Получается, сквозь призму любви всё красивее? – жирафчик помолчал. Анализировал. – Если вы, люди, вкладываете чувства в какую-то вещь, она становится для вас ценной?

– Молодец, Жюль! Верно усвоил. Звучит довольно тривиально, согласна, но ведь это правда.

– Мне сложно понять, почему искусство может быть эмоциональным, а не только технически правильным, мама Эмма, но придётся принять как данность и зафиксировать, – вздохнул жирафчик.

Позже Жюль робко подошёл к насупленной девочке и наклонил свою плюшевую голову к ней.

– Элла… – тихо позвал он.

– Не подлизывайся!

– Я не хотел обидеть тебя, просто пока не всегда понимаю вас, людей. Прости своего глупого жирафчика!

Элла украдкой взглянула на него, но тут же демонстративно отвернулась.

– Я не знал, что любовь можно нарисовать! Мама Эмма сказала, что это чувство всё делает красивым. И если ты что-то делаешь от души, то оно ценно. Смотри, Элла! Взгляни же!

Девочка повернула голову. Жирафчик протягивал ей листок формата А4. С него на девочку взирала нарисованная фломастером каляка-маляка, из головы которой вылетало привидение.

– Я нарисовал тебя, Элла! – выдохнул Жюль.

– Да? – недоверчиво спросила девочка, разглядывая рисунок. – А что за призрак у меня из башки летит?

– Это душа! – пояснил жирафчик.

Элла прыснула.

– А что смешного? Мама Эмма сказала, чтобы рисунок понравился, он должен быть с душой.

Элла улыбнулась, с нежностью глядя на Жюля. Не от мира сего, наивный, но такой честный и милый. Она крепко обняла жирафчика за шею:

– Ты – мой лучший друг.

– А ты – мой. В следующий раз напиши мой портрет, – попросил Жюль. – Я стану считать эту картину самой красивой в мире! Ценнее, чем все шедевры в Третьяковской галерее!

Вероничка растроганно улыбалась:

– Он был таким милым, хоть и глупышом!

– Как-то я ему сказала: «Какой же ты у меня дурачок!»

Жирафчик тогда огорчился:

– Поясни, что именно в моих действиях было некорректным на этот раз, Элла.

– Да нет, всё хорошо! Я просто так сказала… ласково.

– Но слово «дурачок» объективно имеет негативную коннотацию. И как тогда оно может быть ласковым?

– Ну… – Элла не знала, что значит «коннотация», поэтому растерялась. – Иногда даже обзывательства могут звучать мило, если ты говоришь их с любовью.

– Выходит, люди часто выражают любовь через слегка завуалированные слова. Зафиксировано: обзывательство может быть ласковым в зависимости от интонации и контекста, – Жюль закатил глаза на секунду. Это означало, что он подключился к облаку, чтобы найти недостающие ответы на свои вопросы. Через секунду выдал: – Понял, Элла. Это может быть связано с желанием добавить игривости, шутливости в отношения. Такие слова часто показывают, что между людьми есть доверие: ты можешь сказать что-то «колючее», но оно не ранит, а скорее вызывает улыбку.

– Ой, иногда ты слишком заумный, Жюль.

– У вас, у людей, многие вещи меняют смысл и значение, если вы вкладываете в них пресловутую любовь. Это я уже давно зафиксировал. Картины становятся красивее, обзывательства – ласковыми словами. Как интересно! Тогда ты – моя дурочка, Элла! – ласково произнёс жирафчик и положил ей на плечо свою головушку. – Дурочка!

Девочка рассмеялась и погладила Жюля по мягкой мордочке.

С каждым днём друг с искусственным интеллектом впитывал новые знания, как губка, и постепенно становился мудрее.

– Как ты, когда только училась говорить, Вероничка. Сначала у тебя получались смешные слова, ты путала буквы, но с каждым днём говорила всё лучше.

Жюль функционировал так: у него был базовый набор навыков и своя локальная память – нечто вроде «личного архива». Он запоминал факты об Элле, их совместные игры и важные события, словно небольшой «жёсткий диск» в его мозгу. Для более сложных запросов, которые требовали больших вычислений или обширных знаний, Жюль подключался к облачной базе. Это был не просто набор статических данных, а доступ к ресурсам, которые могли обновляться, изменяться или дополняться в реальном времени, что позволяло «умной» игрушке постоянно учиться новому и адаптировать свои ответы под запросы маленькой хозяйки.

Жирафчик синтезировал информацию из разных источников, в том числе подключался к интернету (в рамках установленных ограничений), чтобы собрать необходимые данные. Её он получал моментально, если ресурсы были доступны. Раз в месяц или по мере необходимости Жюль обновлял свои алгоритмы, загружая новые функции или патчи.

Вероничка задумалась, а потом прищурилась:

– Мам, а я тоже обновлюсь и стану умнее?

Элла рассмеялась:

– Конечно! Ты обновляешься каждый день – когда учишься новому, находишь что-то интересное в мире. Только тебе не нужны программы – твой разум и так самое настоящее чудо!

С появлением Жюля у Эллы наступило то самое счастливое детство, о котором иные вспоминают с горьковатой ностальгией. Она словно свернулась калачиком на полянке тёплой летней ночью, вдыхая запах разнотравья, а над головой простирался космос. Такой, каким его рисовали иллюстраторы-мечтатели: синий, густой, подмигивающий глазами далёких ярких звёздочек. Жирафчик Жюль тянул свою длинную шею и доставал ей рогалик месяца. Казалось, это никогда не закончится.

С Жюлем было хорошо играть, мечтать и читать! Элле нравилось погружаться в книжный мир с батискафом фантазии. Девочка отчего-то не любила, когда ей читали вслух. Только долго держать томик не получалось. Руки буквально выламывались! Если же положить книгу на колени, то вскоре начинали уставать шея и спина. Плюшевый друг мог часами стоять перед ней и переворачивать страницы, когда она просила. Жюль не знал ни усталости, ни раздражения. Идеальный компаньон!

Каждый вечер Элла и её жирафчик выходили к воротам. Там, за линией ограды, не было домов, только бескрайняя дорога, ведущая в небо. Они смотрели, как горит небо, вспыхивая то малиновыми, то золотистыми всполохами, растекаясь нежной лавандой и остывающей лазурью. Воздух становился мягче, тёплый ветер шевелил волосы девочки, а Жюль, стоя рядом, медленно смежал веки, прикрывая их ресничками, будто тоже любовался этим зрелищем.

К ним стал присоединяться и суровый охранник дядя Костя. До того мужчина не обращал внимания на закаты, а тут, насмотревшись на девочку и её пушистого спутника, проникся красотой бытия до того сильно, что, начинал ругаться матом. Иначе выразить восторг он не умел. Жюль прикрывал девочке уши лапками.

К сожалению, Элла не могла играть и читать со своим умным-глупеньким пушистым компаньоном с утра до вечера.

Она бы вообще не покидала их ламповый безмятежный мирок, но самой важной частью в её жизни были занятия, ненавистные, но необходимые, и процедуры. После небольшой передышки приходилось трудиться. Прибавилась ещё и школа. Тюрины-старшие решили, что дочь будет учиться индивидуально, поскольку Элла пока явно не была готова к серьёзным нагрузкам. Потом ее попробуют отдать либо в специализированное учебное заведение, либо, если к упорству прибавится немного везения, то и в общеобразовательную школу.

Поскольку городок был закрытым, чтобы постоянно не испрашивать разрешения на въезд учителю и не подписывать его, Эмма Владимировна и Элла с утра пораньше отправлялись к преподавателям сами.

Два раза в неделю девочку водили к массажисту, который помогал снять напряжение и улучшить гибкость суставов. Когда сеанс подходил к концу, Элла ощущала, как мышцы расслаблялись. В этот момент она чувствовала, как тяжесть покидает ее тело,  появляется лёгкость. Словно сейчас начнут расти крылья. Неужели когда-нибудь ей будет совсем легко?!

Три раза в неделю Элла занималась с физиотерапевтом. Каждые несколько месяцев девочка проходила осмотр у невролога, чтобы следить за развитием болезни и корректировать лечение, если это было необходимо.

Жюлю, столь важной разработке, официально принадлежавшей компании, запрещалось выезжать без разрешения, а девочке была так нужна его поддержка!

Элле всё-таки удалось убедить инженеров («надсмотрщиков», как называла их девочка), что жирафчик хотя бы иногда должен ездить с ней:

– Разве вам не нужно смотреть, как Жюль будет меня поддерживать на занятиях? – хитро спросила она.

Вообще говоря, да, конечно, но создатели понимали: это чревато. Огромные игрушки-роботы пока в диковинку. Жюля обязательно снимут на телефон, выложат ролики с ним в интернет, а пока рано выводить жирафа «в свет», делиться с миром разработкой.

Потом всё-таки плюшевому другу стали дозволять ездить на некоторые занятия с Эллой, но только к «своим» специалистам, доверенным, которые не расскажут об инновационной игрушке раньше времени, и обязательно в сопровождении кого-нибудь из «надсмотрщиков». В такие дни им даже выделяли служебную машину с личным водителем руководителя проекта – Любой.

Это была сердобольная женщина… Но Элла вскипела от неприязни к ней во время первой же поездки. Эта тетка взялась слишком рьяно сочувствовать девочке и сюсюкать. Говорила что-то такое:

– Ах, неуберега ты! Наверное, чувствуешь себя не такой, как все, да, некрасивой? Не переживай! Вот моя тётя попала в аварию и получила ожог на всё лицо. Тоже переживала! А всё равно вышла замуж, деток родила! И раньше всех этих красавиц!

Вот вроде как эта Любовь говорила правильные вещи, но звучали они для Эллы унизительно до искр из глаз, хотя она не могла бы сформулировать причину своего отторжения.

Водительница едва ли хотела уколоть или обидеть. Она, видимо, искренне считала, что так проявляет сочувствие к девочке с ОВЗ. Но слащавый тон было просто вытерпеть невозможно!

Звучит так: «Ты – сирая и убогая, поэтому я буду говорить с тобой нарочито ласково». Даже «Джокер!» от гадкой воспитателки Элле было услышать приятнее, честное слово! Ведь в тот момент она не ощущала себя настолько уязвлённой и убогой.

Когда Любовь в очередной раз назвала девочку неуберегой, та твёрдо произнесла:

– Меня зовут Элла. Попрошу обращаться ко мне по имени! – и горделиво задрала голову.

Кажется, Любовь обиделась.

– Скажите-ка! – процедила она. – А Ваше Величество к вам не обращаться?

– Можно Элла Фёдоровна.

Интересное дело! Как быстро некоторые люди переходят от снисходительного сочувствия к злости, если их порыв не был оценён! И сразу лицо Любови стало похоже на подсохшую овсянку, а глаза превратились в мелкие чёрные изюминки, которыми мама Эмма украшала кашу…

– Вероничка, я хочу, чтобы и ты это поняла, – серьёзно сказала Элла. Дочь внимательно посмотрела на неё, ловя каждое слово. – Если человек не такой, как все, у него какие-то проблемы… со здоровьем, он не может ходить, у него костыли или ожог, это не значит, что он заслуживает снисхождения. Понимаешь, что значит это слово? Между сопереживанием и жалостью есть разница! Такие люди не хотят, чтобы их жалели! Это может быть очень обидно! Ко всем нужно относиться по-доброму – ну, кроме  гадких людей, которые нарочно делают зло, – но не… свысока.

Хочется верить, что дочь поняла.

– Кстати, о гордости, – вернулась Элла к истории.

Побывав с хозяйкой на массаже первый раз, Жюль внимательно пронаблюдал за манипуляциями специалиста и заявил, что теперь сможет так и сам.

– Даже не думай! – предостерёг «надсмотрщик» Артур.

– Я всю последовательность запомнил! Здесь так себе интернет, но дома смогу подключиться, чтобы изучить вопрос углублённо, как и другие техники массажа! – горячо убеждал Жюль. – Я хочу быть полезным для Эллы!

– Ты можешь не рассчитать силы и травмировать девочку своими железными лапищами! – возразил массажист.

– Боюсь, вы ошибаетесь, либо недостаточно осведомлены о том, как я устроен. Моя конструкция адаптирована для взаимодействия с детьми. Я же не Терминатор, хотя тоже являюсь кибернетическим организмом. У моих лап гибкие суставы. Внутри у меня амортизирующие вставки. Гидравлика. Движения плавные, а сила сжатия не превышает допустимый уровень. Плюс в меня встроены адаптивные сенсоры… Я не причиню вреда ребёнку!

– Пусть реабилитацией Эллы занимаются профессионалы, – постановил инженер Артур. – Так, Джуниор Жирафчик, необходимо прописать тебе ограничения на сей счёт, чтобы ты о подобном даже помыслить не мог!..

– Ой, не надо! – Жюль мило прикрыл мордочку лапками.

– Да, ограничения – это больно, – согласилась Элла.

– Вот! Ты-то меня понимаешь! – с жаром заговорил Жюль. – Боли я не чувствую, но не хочу, чтобы мне прописывали, о чём можно помышлять, а о чём – нет. Я вполне успешно функционирую самостоятельно. Скажи ему, Элла, скажи!..

– Да! – подтвердила девочка.

– И ещё. Меня давно зовут Жюль, а не Junior Giraffe Interactive Emotional Companion! Попрошу обращаться ко мне по имени, Артур! – сказал плюшевый друг, горделиво задрав голову.

Тем не менее Жюль пообещал, что не будет экспериментировать с массажем.

Элла тогда подумала: жирафчик стал живым. Разве игрушка может возмущаться, когда ей хотят что-то запретить?

Словно услышав мысли девочки, Артур восхищённо произнёс:

– Прошло не так много времени, а ты уже похож на личность, Жюль. Отлично имитируешь человеческие эмоции и усваиваешь паттерны поведения своей хозяйки.

– В меня заложили прекрасные алгоритмы адаптации! – согласился жирафчик.

– Это точно! Да, Жюль, ты определённо удачное изобретение.

– Он – живой! – возразила Элла.

– Вижу, – подмигнул ей Артур.

После занятий плюшевый друг обязательно говорил девочке:

– Ты обновилась! Я фиксирую твои улучшения, Элла. Ты становишься всё сильнее! Я так горжусь тобой!

Ещё Элла посещала бассейн (тот находился в городке) и уроки рисования (их давала жена одного из учёных, Жюль мог ходить с ней). Со временем её каляки-маляки стали больше походить на реальные предметы и людей. Жюль, глядя на работы своей маленькой подруги, всегда восклицал:

– Этот рисунок красивее, чем шедевры в Третьяковской галерее! Его нужно повесить в рамочку, чтобы я мог любоваться им каждый день! – усвоил тот урок.

Жюль делал с Эллой домашнее задание, напоминал о необходимости  выполнять упражнения.

Ударом для девочки стала необходимость носить ортезы.

– А что это? – спросила Вероничка.

– Ну… Сейчас… – Элла потянулась было к телефону, чтобы загуглить и показать дочери картинку, но не стала. Так скоро и говорить разучится! – Это такие… как бы наколенники, которые помогают держать ножки правильно.

– Чтобы они не скрючивались?

– Да, правильно. Я носила их днём. Эти ортезы помогали мне легче ходить, чтобы ноги меньше уставали. Они поддерживали мышцы и суставы в правильном положении.

– А-а, это как брекеты, но для ножек.

– Пожалуй, да. Я понимала, что это должно мне помочь. Мечтала, что когда-нибудь смогу ходить… эм… красиво. И всё-таки поначалу такая обида накатывала! Я смотрела на себя в зеркало в этих ортезах и злилась на свои непослушные ножки, на то, что родилась не такой, как остальные дети. Иногда у меня случались срывы. Я думала: зачем? Всё равно всегда буду хуже, чем другие ребята. Как-то в сердцах сказала: «Не хочу носить ортезы! Я поломанная! Меня надо выкинуть в мусорку!» Тогда Жюль ответил: «Ты не поломанная, а такая же плюшевая, как и я».

Элла улыбнулась воспоминаниям, слегка смущаясь – они тронули за ниточку в сердце.

– «Быть плюшевым – это даже хорошо, – сказал мне жирафчик тогда, глядя своими добрыми глазами, – потому что такие, как мы, никогда не сломаемся. Мы мягкие, и поэтому можем принять любые удары судьбы, Элла. Ты – Плюша!». Он был мудрым, мой наивный жирафчик, – улыбнулась женщина.

Они с Жюлем переделали припев песни «Ксюша» Алёны Апиной, потом хором напевали:

Элла, Элла, Элла,

Девочка из плюша,

Как её жираф.

Элла, Элла, Элла,

Никого не слушай!

Будет жизнь твоя как шоколад!

Фёдору Александровичу так набил оскомину этот «шедевр», что он тоже переделал его на свой лад:

Элла, Элла, Элла,

Как не надоело?

Сколько можно петь?

Элла, Элла, Элла,

Ты возьми жирафа

И пойдите мультики смотреть!

– А лучше уроками займитесь! – непременно добавляла Эмма Владимировна.

Глава 4.  Спасибо, что плюнули!

Элла была ослеплена светом. Воспоминания о Жюле разливались лучами внутри. Сердце словно принимало солнечные ванны. На работе женщину ждала лампочка – игрушка для Алёши, с которой нужно было заниматься. Наконец-то они дошли до стадии обучения!

 Это была пока ещё сырая версия будущего компаньона. Гладкий корпус с матовой подсветкой, небольшой динамик для голосового общения, микрофоны, сенсоры температуры и, главное, камера. Она была спрятана в темном углублении корпуса.

– Света, посмотри на меня, – позвала Элла.

Для удобства «живой» лампочке решили дать имя. Светлана идеально подходит, пусть это и звучит тривиально.

На поверхности огромной лампочки заиграли слабые блики: она фиксировала источник звука и настраивала объектив.

Элла взяла в руки планшет с интерфейсом управления будущей игрушкой. На нём в реальном времени отображались все внутренние процессы изобретения: спектральный анализ окружающей среды, уровень заряда, реакция на звук, график распознавания лиц и эмоций.

– Света, что ты видишь? – спросила она.

Несколько секунд устройство молчало. Потом лампочка изрекла механическим голосом:

– Я вижу источник света, отражение в стекле, один объект с симметричной структурой и изменяющимися параметрами.

– Это я, – улыбнулась Элла.

Да-да, в лампочку всё-таки встроили речевой модуль! Элле удалось уговорить осторожного Корнея, аргументируя тем, что без этого процесс обучения игрушки будет слишком сложным. Речевой модуль ускорит калибровку, голос поможет проверять логику ответов…

Руководитель дал добро:

– Когда обучение завершится, модуль нужно будет отключить, – постановил он.

Это небольшая победа! Элла надеялась, что когда придёт время, она сумеет переубедить клиента! Тем более, в союзниках у неё была менеджер проекта Лиля. О, эта девушка уговорит кого хочешь! «Развела» же очаровательная Лиля господина Калиновского на разрешение встроить камеру. Значит, и на речевой модуль сможет. Не всё сразу.

Элла взглянула на экран планшета. Лампочка уже построила примитивную модель её лица – контуры, положение глаз, рта, но пока не понимала, что значит видеть человека.

– Определи эмоцию, Света, – продолжила Элла.

На планшете появилась таблица с вероятностями:

Улыбка – 43%

Нейтральное выражение – 30%

Грусть – 27%

– Запомни, Света, когда человек поднимает уголки губ, глаза чуть прищурены, появляются морщинки у уголков глаз – это улыбка. Означает радость или дружелюбие.

Элла нажала кнопку «закрепить пример», и в памяти лампочки отложилась новая ассоциация. Она резко нахмурилась, сдвинула брови, поджала губы:

– Света, определи эмоцию.

На экране снова всплыл анализ:

Злость – 55%

Озадаченность – 25%

Неуверенность – 20%

– Почему ты решила, что я злюсь? – спросила Элла.

Светлана выдала логичный ответ:

– Вероятностная модель показывает соответствие между твоим выражением лица и размещенными  эмоциями в базе данных.

– Это не объяснение, – покачала головой Элла. – Ты не поняла, а просто нашла совпадение. Человек может хмуриться не только тогда, когда злится, порой он делает так  же, если сосредоточен или чего-то не понимает.

Она ввела в систему коррекцию и добавила пометку: «… может означать не только злость, но и сосредоточенность».

– Чтобы правильно понимать эмоции, тебе нужно учитывать контекст, Света. Ты видишь, что я нахмурилась. Кажется, что я недовольна, правда? Но послушай мой голос! Я кричу?

– Нет.

– Я двигаюсь резко?

– Нет.

– Значит, я не злюсь, пусть моё выражение и лица говорит об обратном.

Лампочка немного помолчала, затем выдала:

– Элла, ты озадачена.

Женщина улыбнулась:

– Уже лучше. Закрепим.

Она сохранила данные. Теперь лампочка учитывала не только выражение лица Эллы, но и тон голоса, движения, общий контекст.

В кабинет заглянул Зимко:

– Элла, у меня для вас сообщение от Павла Николаевича Коженкова.

– Очень интересно!

Помощник откашлялся и пропел:

– «Элёнок – лучше всех на Земле! Оу-оу, е-е-е!» – Зимко замолчал. – Это всё.

– Прелестно! Зимко, подойди сюда, пожалуйста. Посмотри в камеру.

Перманентно улыбающийся робот взглянул «в глаза» лампочке.

– Определи эмоцию, Света, – попросила Элла.

Лампочка зависла:

– Ошибка. Объект не является лицом.

– Верно. Потому что эмоции – это то, что выражают живые существа.

– Да я квинтэссенция дружелюбия и позитива! – казалось, Зимко обиделся. – Хоть и не являюсь живым существом.

– Ты просто прелесть, Зимко! Не обижайся. И лицо у тебя симпатичнее, чем у многих организмов. Особенно если посмотреть на них с утрища, когда «кожаные мешки» уныло плетутся на работу.

– Всё в порядке, Элла. Этот робот правильно определяет. Значит, он исправен! А вот наша мисс Всезнайка слэш Чернышевская – нет. Она уже давно поломалась. Спрашивает всех о смысле существования. Даже меня! Почему её код не исправляют?

– Потому что это забавно.

– Да, все в восторге, что странно, – сказал Зимко.

– Элла, а я живая? – вдруг спросила лампочка.

Зимко, казалось, оторопел:

– И эта туда же! Да вы здесь что, все тут поломались?

Элла подумала о том, что скоро предстоит рассказывать Вероничке самую яркую часть истории о жирафе Жюле. Вопрос «А ты живой?» встанет особенно остро.

И как это преподнести девочке?

– Нет, робот в форме лампочки, ты не живой, – разъяснил Зимко Светлане. – Как и я.

– Это грустно? – спросила лампочка. – Я должна опечалиться?

– Просто констатация факта, – разъясняла Элла. – Ты создана помогать живым, Света! Вот делать кого-то счастливее – это уже радость. Ты будешь помогать мальчику Алёше.

– Поняла. Радость… Анализирую… 20% вероятность совпадения с понятием «счастье». 5% вероятность с «удовольствием».

– Поверь мне, Света, делать что-то хорошее – это приятно. Просто прими как факт. Зимко, сделай мне кое-что хорошее. Раф с грушевым сиропом! А то сломаюсь я, – вздохнула женщина.

– Я тебя починю, Элла! – пообещал Зимко.

– Только оставь кофе на общей кухне, будь добр, не приноси сюда. И позови Павла составить мне компанию. Передай ему… эээ… Тоже спой: «Паша, Паша, пока кухня наша, Приходи пить кофеёк. Ёк-ёк-ёк» на какой-нибудь бодрый мотивчик!

Эх, не пииты Коженковы!

– Как скажешь! – Зимко помигал Элле и выплыл из помещения.

Женщина провела пальцем по экрану, проверяя статистику. Ошибки были, но лампочка начала понимать, что важно не просто угадывать, но анализировать ситуацию. Уже неплохо… для начала!

Лампочка Светлана не была способной ученицей, мягко говоря. Она могла запоминать выражения лица и привязывать их к контексту, но при смене условий ошибалась.

– Света, как ты определила, что я смеюсь? – в очередной раз спрашивала Элла.

– Вероятностная модель показывает 73% совпадения с эмоцией «радость».

– А если я сделаю так? – Элла улыбнулась, но произнесла грустным голосом: – У меня всё хорошо!

Лампочка зависла, а потом ответила:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.