Василий Арсеньев
Тысячелетие. Нулевой мир

Часть первая. Писатель

Глава первая

В тот день старинное здание в центре российской столицы, где располагался дом литераторов, явилось местом собрания большого количества творческих людей. В вестибюле было не протолкнуться: среди толпы мелькали лица знаменитостей, которые раздавали автографы и фотографировались со своими многочисленными поклонниками. В коридорах, ведущих в зал, где должна была состояться торжественная церемония вручения наград победителям этого сезона, менее удачливые авторы заводили полезные знакомства, рекламировали свои новые творения или стремились заручиться поддержкой известных критиков, – в общем, использовали всякую возможность, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Сам зал, обрамленный колоннадами со всех сторон, быстро наполнялся народом и вскоре походил на шумный кем-то потревоженный улей.

Литераторы рассаживались по местам в партере, продолжая при этом начатые в кулуарах беседы. Впереди на возвышении располагалась сцена, драпированная белой тканью с множеством изящных складок. Посреди этого напоминающего саван убранства красовалась надпись «ПИСАТЕЛЬ ГОДА». Трибуна, оснащенная микрофоном, возвышалась у края сцены, и подсвеченная неоновыми огоньками надпись как бы нависала над ней.

Когда из-за кулис появилась молодая красивая девушка в коротком платье, что продефилировала по сцене своими стройными длинными ногами по направлению к трибуне, в зале воцарилась тишина, в которой некоторое время раздавались фонящие звуки плохо настроенного микрофона.

После того как техническая неисправность была устранена, девушка, спрятав озабоченный вид, наконец одарила весь зал своей широкой лучезарной улыбкой и пропела сладким голосом словно какую-то песню такие слова:

– Уважаемые дамы и господа! Добро пожаловать! Приветствуем вас в нашем доме литераторов. Для открытия торжественной церемонии вручения наград конкурса «Писатель года» на сцену приглашается заместитель министра культуры Российской Федерации…

После представления высокопоставленного гостя тотчас заиграла торжественная музыка, а с места в первом ряду поднялся мужчина средних лет, одетый в свитер. Он проворно преодолел три ступени лестницы, ведущей на сцену, и, оказавшись на трибуне, начал говорить речь, в которой, среди прочего, назвал литераторов «инженерами человеческих душ», что было встречено громом аплодисментов собравшихся в зале.

Под конец оратор, явно довольный своим выступлением, сказал главное:

– Церемония вручения наград конкурса «Писатель года» объявляется открытой!

***

Далее, к трибуне выходили известные деятели культуры, которые вручали награды победителям в той или иной номинации, пишущим в жанрах: современная проза, фантастика, нон-фикшн. Писатели, сопровождаемые рукоплесканиями своих собратьев по перу, поднимались на сцену, принимали подарки и произносили слова благодарности, после чего возвращались назад. Последней была главная номинация, – собственно, «Писатель года».

Для вручения награды в виде золотого пера на сцену вновь поднялся бойкий чиновник из минкульта, который теперь, растягивая интригу, неторопливо вскрывал переданный ему улыбчивой девушкой конверт и разворачивал бумагу с именем. Потом он оглядел зал, в котором повисла гробовая тишина, и заговорил:

– Итак, победителем объявляется… – он еще помедлил немного и наконец громко в микрофон выкрикнул имя:

– Михаил Елизаров!

С места поднялся молодой человек, который устремился вперед спокойным и уверенным шагом.

Не могу сказать, что для меня эта победа явилась полной неожиданностью. И вовсе не потому, что я был заранее поставлен в известность о решении большого жюри. Нет, никто ничего мне не сообщал. Однако я знал, что так будет… Знал, потому что в своей жизни всегда получал желаемое.

Я шел вперед под торжественный гимн, под звуки аплодисментов, чувствуя на себе взгляды, полные зависти одних и восхищения других. Я шел вперед, чтобы получить свою награду. Не первую и, конечно, не последнюю.

В свои двадцать пять лет я, Михаил Павлович Елизаров, вполне состоявшийся человек, у которого есть всё, о чем только может мечтать любой, кто приходит в этот мир. Я – победитель всевозможных литературных конкурсов, автор десяти книг, признанных бестселлерами и раскупаемых миллионными тиражами, долларовый миллионер. Деньги, признание, слава… Всё это, конечно, не свалилось на меня с неба, а явилось результатом долгого кропотливого труда. Тем не менее порой, оглядываясь вокруг себя, я вижу многих других, которые работают, быть может, даже больше меня, но их имена почти никому не известны, а о миллионных гонорарах они могут лишь мечтать.

Отчего так? Почему одним всё, а другим – ничего?.. Что-то в этом есть такого… Впрочем, сегодня меня от безделья потянуло на философствования. В конце концов, как говорят французы, такова жизнь… А от нее нужно брать всё!

***

Михаил открыл глаза и увидел девицу, спящую в его шелковой постели. Солнце пробивалось сквозь занавески на окнах, падая на обнаженную грудь этой девицы. Некоторое время он пытался вспомнить ее имя, но тщетно – оно пошло ко дну среди обломков минувшей ночи, утонув в гигантской пропасти его памяти. Он лишь помнил, как подцепил ее накануне в ночном клубе, где с друзьями праздновал свою победу в конкурсе. Там он выпил бесчисленное множество коктейлей, но, по счастью, теперь чувствовал себя превосходно.

Друзья Михаила всегда удивлялись его способности кутить всю ночь, а утром просыпаться как ни в чем не бывало, тогда как они неизменно страдали от похмелья. Сам Михаил не любил ночные клубы и время от времени давал себе слово, зарекаясь посещать подобные заведения. И он был верен себе и своему слову, пока писал очередную книгу, но, отправив ее литературному агенту, тотчас созванивался со старыми приятелями, с которыми тусил еще в годы универа, и… погружался в веселье с головой.

Эта особенность организма Михаила – пить без похмелья, которой удивлялись и втайне завидовали его друзья, – имела и свою обратную сторону: после пробуждения он порой начисто забывал то, что было накануне. Как и теперь в случае с этой девицей, чье тело было красивым, но в этот момент почему-то вызывало в нем одно лишь отвращение, доходящее почти до тошноты.

Михаил вновь закрыл глаза. И тотчас перед его мысленным взором начали мелькать как в калейдоскопе яркие картинки, будто всплывающие обрывки каких-то давно забытых воспоминаний. Он видел деревья, похожие на гигантские секвойи, и причудливых животных, напоминающих…

«Да-да, – с удивлением подумал Михаил, – это динозавры, не иначе…»

Огромные, с гребнями, с роговыми пластинами, и еще эти, – как их? – брахиозавры или бронтозавры, в общем, с длинными шеями. Но вот, что странно: в его видении были не только эти давно вымершие гиганты, но и люди.

– Это что за «парк Юрского периода»? – открыв глаза и недовольно поморщившись, вслух проговорил Михаил.

В ответ девица что-то пробурчала сквозь сон, но он не обратил на нее никакого внимания. И вновь погрузился в свои хаотические воспоминания, пытаясь привести их в сколько-нибудь возможный порядок…

Это был не первый раз, когда Михаилу являлись красочные видения, которые он считал своими забытыми снами. Михаил никогда никому не говорил, но планету Аррас, о которой он написал серию книг, что принесла ему славу и деньги, он увидел во сне однажды утром после очередной попойки с друзьями.

С тех пор ему часто приходили такие сновидения, весьма похожие на воспоминания.

Вот и теперь Михаил немедленно принялся за дело, пытаясь припомнить всё до мельчайших подробностей. Однако поначалу его постигло разочарование, когда в тех ярких картинках соединились люди и динозавры, – это напоминало сюжет голливудского блокбастера, а потому идея уже не была нова. Впрочем, просматривая, как в проекторе, кадр за кадром, он понял, что ошибся: увиденное им во сне – вовсе не какое-то подобие «парка Юрского периода», созданного учеными-генетиками, которым удалось воскресить и клонировать динозавров. Михаил видел планету, в которой люди и звероящеры соседствовали изначально. Целый мир, имеющий массу отличий от земного: в нем не было городов и машин, а люди ютились в лесах и жили в тени гигантов, как крошечные зверьки, изо всех сил борющиеся за свое существование…

Осознав, что рождается новая книга, Михаил тотчас вскочил с постели и бросился в кабинет, чтобы всё записать и сохранить в памяти своего ноутбука.

***

За завтраком девица, которая назвалась Наташей, без умолку болтала и чему-то весело смеялась, но Михаил совсем ее не слушал, обдумывая сюжет романа.

– Милый, – стремясь привлечь его внимание, произнесла с улыбкой девушка, – где ты всё время витаешь?

В этот миг меньше всего на свете Михаил желал с кем бы то ни было говорить, а потому, прервав свои размышления, окинул ее мрачным взором.

Я посмотрел на эту девушку, которая была мила и улыбалась мне, и понял, что не хотел бы с ней провести более одного дня. Не то, что целую жизнь посвятить ей одной! И когда после завтрака, уходя, она оставила мне свой номер телефона, я, конечно, обещал позвонить, наперед зная, что не буду этого делать…

Весь день Михаил работал за компьютером, создавая черновые наброски нового романа, которому он дал название: «Мир динозавров. Равновесие».

Однако название это не понравилось агенту Михаила, – она позвонила уже под вечер, чтобы сообщить ему о двух издательствах, которые после вчерашней церемонии награждения вышли с ней на связь с предложениями о сотрудничестве.

– От представителя первого издательства ничего особенного я не услышала, – говорил голос женщины явно в возрасте, перевалившем за пятьдесят. – Но во втором предлагают условия лучше, чем в ЭКСМО, – это не роялти с продаж, а фиксированный гонорар. Сумма с шестью нулями. Правда, они требуют исключительную лицензию на выпуск всех последующих книг. Однако, во всяком случае, есть смысл подумать над этим предложением. Тем более что через это издательство гарантирован выход на международный рынок… Алло. Михаил, ты меня слышишь?

– Да, Маргарита Николаевна, я всё понял. На самом деле, сейчас меня занимает лишь одно – моя новая книга. А в вопросах сотрудничества с издательствами, вы же знаете, я полагаюсь всецело на вас.

– Значит, тебя наконец-то посетило вдохновение! – обрадовалась Маргарита Николаевна (она уже не раз за последние месяцы беспокоилась из-за перерыва, который взял Михаил в работе, считая, что это может вылиться в затяжной творческий кризис). – Ты уже пишешь ее или только обдумываешь сюжет?

Михаил вкратце рассказал задумку романа о мире господствующих динозавров.

Агент выслушала взволнованную речь своего писателя и осторожно заметила, что подобные вещи не очень заходят нашему читателю.

– Впрочем, – подумав, сказала Маргарита Николаевна. – Пиши. Посмотрим, что выйдет из этого. Только надо сменить название.

– А что с ним не так?

– Оно раскрывает сюжет книги. Нужно что-нибудь загадочное. Подумай на досуге, – напутствовала она Михаила.

Неделю спустя текст новой книги, озаглавленной просто «Равновесие», уже был готов, и Михаил отправил его по электронной почте Маргарите Николаевне. После чего по своему обыкновению он планировал провести время в ночном клубе в компании приятелей по универу. Но планы его внезапно поменялись. Благодаря одной нечаянной встрече.

Случилось всё в кафе, где Михаил обычно завтракал. На входе он увидел ее – девушку, которая сидела у окна, склонившись над книжкой. Она не оглянулась, когда он вошел, и, видимо, была поглощена чтением.

Я не мог как следует разглядеть ее лица. И все же в тот самый миг впервые почувствовал какое-то непреодолимое притяжение. Она всецело приковала мое внимание, и я украдкой то и дело поглядывал в ее сторону. Подошла официантка, и я машинально сделал свой обычный заказ. А потом вновь повернулся туда, где сидела незнакомка; на этот раз она удостоила меня своим взглядом. И мы встретились глазами.

Этот миг я не забуду никогда!

Михаил глядел на незнакомку как завороженный, а она чуть улыбнулась ему, но вскоре, взяв книгу, молча удалилась. Он проводил ее печальным взором.

Так, начиналась эта история любви…

***

Я ничего не знал об этой девушке: ни ее имени, ни номера телефона, ни адреса. А потому день за днем в одно и то же время приходил в свое любимое кафе, – в слепой надежде, что вновь увижу ее там.

Так прошло две недели. Всё было тщетно: она не появилась. Я понял, что надежды больше нет. И перестал ходить туда. В конце концов, по истечении месяца ее образ в моем воображении заметно потускнел. А два месяца спустя и вовсе я забыл о ней.

Стояла ранняя осень. Михаил прогуливался по Арбату и зашел в книжный магазин, на витрине которого красовалась в яркой обложке его последняя книга. Продавщица, знавшая писателя в лицо, приветливой улыбкой и вежливыми словами встречала его. Михаил обратился к ней с вопросом:

– Покупают ли эту книгу? – он взял с витрины и показал ей свой последний роман.

– Да, ваша книга пользуется спросом. Не так, как предыдущая, но всё же, – осторожно, чтобы не обидеть автора, отвечала женщина.

– Ясно, – проговорил со вздохом Михаил. – А что вы могли бы порекомендовать почитать мне на досуге?

– На днях вышла новая книга Пелевина. Вон она, лежит там же, где и ваша. Так же Стивен Кинг по-прежнему пользуется большим спросом у наших читателей… – продавщица что-то еще сказала, но ее слова утонули в раскате грома, который вместе с порывом ветра ворвался сквозь открытую дверь магазина.

Михаил поднял глаза, которые блуждали по книжным обложкам, и выглянул наружу, где стремительно менялась погода. Дунул сильный ветер, а на небе уже громоздились черные тучи.

«Будет гроза», – равнодушно подумал Михаил, как вдруг раздался новый раскат грома. Потом повисла тишина. Он успел пролистать книжку Виктора Пелевина, когда по стеклу витрины забарабанил мелкий косой дождь, который вскоре усилился и превратился в настоящий ливень.

Продавщица впопыхах закрывала входную дверь, ранее распахнутую из-за духоты.

Михаил стоял у витрины и, оторвавшись от чтения, посмотрел в прозрачное стекло на улицу, где шумел дождь, затопивший тротуар потоками ручьев.

Впрочем, это совсем не беспокоило Михаила, хотя он и был легко по-летнему одет. Отличаясь с детства отменным здоровьем, он ни разу в своей жизни не простужался. К тому же, заранее зная из прогноза погоды о предстоящем дожде, на прогулку он прихватил с собой зонтик.

Мне-то хорошо. Я успел вовремя здесь оказаться. Но наверняка найдется немало тех, кого ненастье застало врасплох. По пути на работу или учебу.

Едва Михаил успел подумать об этом, как входная дверь с шумом отворилась, и в магазин вбежала девушка в легком летнем платьице, которое вымокло до нитки и теперь облегало весь ее стройный девичий стан. Она запыхалась и пыталась отдышаться, стоя возле двери в двух шагах от того места, где находился Михаил.

Он обратил внимание на незнакомку. И когда она, оглядываясь по сторонам, обернулась к нему, застыл в немом изумлении: это была та самая девушка, которую он видел пару месяцев назад в кафе. Девушка, которую Михаил тщетно искал, а потом пытался забыть, теперь стояла прямо перед ним. Ее грудь колыхалась волнами под промокшим платьем, а на бледном лице, по которому словно слезы стекали капли дождя, выразилось ни то смущение, ни то радость при виде него. А, может, то и другое одновременно…

– Вы… – начал было Михаил и, не зная, что сказать, запнулся. – Вы в порядке?

– Да, только под дождь попала, – слабо улыбнулась она, поправляя растрепавшиеся мокрые волосы.

Михаил по опыту знал, что когда женщина поправляет прическу, она тем самым дает понять мужчине, что он ей нравится. Не раз в своей жизни Михаил видел этот сигнал, посылаемый незнакомками, которые явно проявляли интерес к нему. И хотя ситуация, кажется, была не самая благоприятная для знакомства, а девушка могла просто поправлять свою прическу без всякой задней мысли, знакомый жест позволил ему справиться с первой растерянностью.

– Мы ведь раньше уже встречались, – заговорил он более уверенным тоном. – В кафе. Не помните? Пару месяцев назад…

Девушка молчала, без улыбки пристально глядя на него.

– Я надеялся снова увидеть вас там, но… – он вдруг покраснел и запнулся, не зная, что еще сказать.

– Я уезжала на каникулы домой, в Саратов, – сказала она. – И только вчера вернулась в Москву.

– А, стало быть, вы учитесь, – понял он. – А где, если не секрет?

– В МГУ, на филфаке.

– Серьезно? – подхватил он. – Какое совпадение! Можете себе представить, я сам закончил филфак Московского университета три года назад.

Тем временем, дождь немного стих.

– Сожалею, – улыбнулась девушка, – но мне пора. Нужно успеть ко второй паре…

Михаил выглянул на улицу и тотчас сообразил, что делать.

– Позволите проводить вас до станции метро? Дождь еще не закончился, а у вас даже зонта нет.

Девушка слегка кивнула, чуть улыбаясь при этом. Они покинули свое убежище, выходя на улицу, залитую потоками дождевой воды. Михаил раскрыл над головой своей спутницы зонт, а сам шел почти полностью под дождем и вскоре, как и она ранее, вымок весь до нитки.

– Не боитесь простудиться? – осведомилась она.

– А мне всё нипочем, – весело усмехнулся он. – Можете себе представить, за всю жизнь ни разу не болел!

– Не может быть. Так не бывает! – возразила она.

– Вы мне не верите, – вздохнул Михаил. – Но я вам говорю сущую правду: у меня врожденный иммунитет от всех инфекций, и даже ветрянкой в детстве я не болел.

– Если так, то вы… пришелец с другой планеты, – рассмеялась она, – ну, или особенный человек.

– Второй вариант мне нравится больше… Меня, кстати, Михаилом зовут, – представился он, когда они уже спустились в пешеходный переход, ведущий на станцию московской подземки.

– Да, я знаю, кто вы, – снова прыснула от смеха девушка. – Писатель Михаил Елизаров! В тот раз, когда мы встретились в кафе, я читала вашу книжку, где на обложке с обратной стороны была аннотация с вашей фотографией. Ну, прощайте, Михаил. Была рада познакомиться с вами, – сказала девушка. И пошла по направлению к стеклянным дверям станции метро.

Я опешил на мгновенье, но потом все-таки нашелся и крикнул ей вдогонку:

– Как ваше имя?

Девушка обернулась и прокричала в ответ:

– Мария!

В следующий миг я, сам того не ожидая, выкрикнул ей:

– Маша… я люблю вас.

Она остановилась, издали глядя на меня. Вокруг туда-сюда сновали какие-то люди, но для меня весь мир потерял значение. Была только она одна.

Расстояние, которое отделяло нас, стремительно сокращалось. Мы шли друг к другу, позабыв обо всем на свете.

Приблизившись, она сказала мне на ухо:

– Я буду ждать вас в нашем кафе завтра утром.

***

Михаил вернулся домой, будучи всецело поглощен мыслями о девушке по имени Мария, которой он так внезапно даже для самого себя признался в любви.

Он забыл про мокрую одежду и сразу завалился на кровать, глядя в потолок и думая о ней. Время пролетело незаметно. Он пропустил обед. И все еще лежал на кровати, когда вдруг раздался звонок мобильного телефона.

Звук рингтона как будто откуда-то издалека долетел до моего сознания, заставив спуститься с тех высей, где парила моя душа, на землю. Мне совсем не хотелось ни с кем говорить, но тот, кто меня побеспокоил в такое неподходящее время, отнюдь не собирался сдаваться. Наконец мне надоело слушать эту назойливую музыку, и я потянулся рукой к телефону, лежащему на прикроватной тумбочке.

На экране высвечивалось имя моего литературного агента – Маргариты Николаевны, за которой раньше я не замечал привычки звонить «до упора», что мне показалось странным.

Я ответил на вызов, поприветствовав ее, но внезапно вместо женского почти старушечьего голоса с приятными нотками раздался грубоватый голос мужчины, который официальным тоном представился:

– Капитан полиции Незнамов. А вы – писатель Михаил Елизаров?

– Да, – опешил я от неожиданности. – А в чем собственно дело? Где Маргарита Николаевна?

– Она была вашим литературным агентом? – вопросом на вопрос отвечал мой собеседник.

– Да. То есть… Что значит «была»? Она и есть… – я не договорил. Полицейский перебил меня словами, прозвучавшими, как гром среди ясного неба:

– Сегодня утром Маргарита Терехова найдена мертвой в своей квартире…

Глава вторая

На другой день Михаил встретился в кафе с Марией. У него был озабоченный и опечаленный вид, что не могла не заметить девушка.

– Что-то случилось? – спросила она, когда официантка, приняв заказ, отошла от них.

«Нет», – мотнул было головой Михаил, но потом вздохнул и, прослезившись, проговорил:

– Накануне кое-кто умер… Один близкий мне человек. Мой литературный агент.

На несколько мгновений повисло неловкое молчание.

– Ты хочешь об этом поговорить? – осторожно осведомилась Мария.

Михаил снова отрицательно качнул головой, но в следующий миг, вытирая слезы, произнес:

– Ума не приложу, кому она могла перейти дорогу.

Мария поняла, что речь идет о женщине, и догадалась, что та умерла не своей смертью.

– Как ее звали?

– Маргарита Николаевна, – отвечал на ее вопрос Михаил. – Она… была весьма почтенной женщиной. И добрейшей души человеком! Я считал, что мне с ней необыкновенно повезло. Она всегда и во всем поддерживала меня. Во многом благодаря ей я стал известным автором. После гибели родителей она практически заменила мне мать…

– Мне так жаль, – сочувственно глядя на Михаила, проговорила Мария. – Ты потерял еще и родителей.

Официантка принесла на подносе блюда, заказанные молодыми людьми. Но Михаил не обратил на это никакого внимания и, глядя куда-то в пустоту, проговорил:

– Они погибли три года назад в автокатастрофе. Я тогда еще учился в универе и делал первые шаги в мире литературы. Маргарита Николаевна… она была единственным человеком, в чьем лице я обрел опору и поддержку в тот тяжелый период моей жизни. Она помогла мне пережить эту утрату. И хотя частенько мы с ней спорили… Несмотря ни на что, она верила в меня, в мой талант, в мое будущее, и этой верой заряжала меня. Да, то, чем я стал – это почти всецело ее заслуга. А теперь… Я не знаю, что будет дальше. Я совершенно подавлен. Тот, кто это сделал, не только ее, он меня убил…

Вновь воцарилась тишина. Михаил поковырялся вилкой в яичнице, но аппетита у него совсем не было.

– Прости, – он посмотрел на Марию, – что разочаровал тебя. Ты явно не этого ожидала от нашего первого свидания.

– Тебе не в чем извиняться. Я всё понимаю, – отозвалась девушка со вздохом. – Я сожалею о твоей утрате. Но что же все-таки произошло?

– Кто-то пришел к ней домой и убил ее. Перерезал горло кухонным ножом…

– Какой ужас! – воскликнула Мария, у которой при этом известии тоже пропал аппетит.

– Я должен сегодня зайти в отдел полиции, где мне зададут «пару вопросов», как сказал тот полицейский, который позвонил мне накануне. Можешь себе представить, с ее телефона… Я думал, что это она, а оказалось…

Мария выслушала сбивчивую речь молодого человека и, посмотрев на часы, проговорила:

– Прости, Миша. Мне надо бежать в универ. Но ты не пропадай!

Она быстро написала на салфетке свой номер телефона и, поцеловав его в щеку на прощание, скрылась из виду.

Михаил еще некоторое время сидел на том же месте, чувствуя себя одиноким как никогда, а потом, так и не притронувшись к еде и оставив деньги на столе, вышел из кафе.

***

Было без четверти десять, когда Михаил вошел в здание одного из столичных отделов полиции. Дежурный офицер занес данные его паспорта в свой компьютер и выписал ему пропуск, – загорелась зеленая лампочка турникета, и Михаил прошел дальше. Вскоре он нашел нужный кабинет и стукнул в дверь.

– Войдите, – послышалось оттуда.

Михаил вошел и с порога увидел человека в штатском, который сидел за письменным столом, но в тот же миг поднялся с места ему навстречу. При этом на лице у того человека сияла приветливая добродушная улыбка. Михаил узнал его с первого взгляда.

– Паша?! – воскликнул он, заключая старого друга в объятья. – Вот, это встреча!

– Сколько лет, сколько зим, чертяка!

Моему удивлению и радости не было предела! Тот самый Паша, с которым мы когда-то на пару удирали от контролеров в подмосковной электричке… Старый друг, с которым я был как не разлей вода: в гимназии – за одной партой, выходные – все время вместе, – и на Истре, и на Яузе плавали на спор наперегонки… Чем мы только вдвоем ни занимались, когда были подростками!

И лишь после окончания гимназии, когда Пашкины предки отправили его учиться в школу полиции, наши с ним пути-дорожки разошлись…

– Я всё знаю про тебя, старый черт! – заявил Михаилу Паша, а теперь старший лейтенант полиции Павел Иванович Звягинцев. – Слышал, что ты выбился в известные писатели, а твои книги раскупают как горячие пирожки…

– Да, мне кое в чем в жизни подфартило, как говорят известные тебе персонажи.

– Ты намекаешь на тех, с которыми мне доводится иметь дело по характеру своей службы, – чуть усмехнулся Павел Звягинцев, опускаясь в рабочее кресло. Он кивнул на стул у своего стола, куда сел Михаил.

– Тебе известен некто капитан Незнамов? Вчера он по телефону сообщил мне… – Михаил вздохнул, – о смерти моего литагента.

Павел чуть помрачнел и утвердительно качнул головой.

– Капитан Незнамов – это мой начальник. Сейчас он отъехал по делам и поручил мне переговорить с тобой. Я в курсе этого дела, накануне вместе с ним выезжал на место преступления, – с этими словами Павел придвинул к себе папку, лежащую на столе, но пока не стал открывать ее.

– Итак, – начал он, – Маргарита Терехова… Прежде всего, я хотел бы узнать, тебя с ней связывали исключительно деловые отношения?

– И да, и нет, – отвечал Михаил. – Мы дружили, часто созванивались, иногда встречались. Но общение наше сводилось главным образом к обсуждению моих рукописей. Она была моим, как говорит Стивен Кинг, идеальным читателем.

– А как насчет денег? – осторожно проговорил Павел. – У вас не возникало каких-либо разногласий по этому поводу? Она ведь твой агент и…

Он не договорил; Михаил перебил его словами:

–Ничего подобного! Денежный вопрос был урегулирован раз и навсегда в нашем договоре. И никогда больше не поднимался. Она исправно получала свое вознаграждение. И, кстати говоря, все платежи проводились через банк, что легко проверить. А ты, стало быть, и меня подозреваешь… Так спроси у меня то, что обычно в таких случаях спрашивают: а где ты был в момент убийства? Я сразу скажу: вчера утром я был дома, а потом отправился на прогулку, зашел в книжный магазин, где повстречал одну девушку.

– Извини, Миша, но нам нужно все проверить, – не глядя на старого друга, спокойно отозвался Павел Звягинцев.

– Ну да, конечно, – мрачно усмехнулся Михаил. – Нет, я понимаю. Такая у тебя работа! Только, – пристально глядя в глаза Павлу, проговорил он, – Маргарита Николаевна… она была для меня не просто литературным агентом, она мне заменила мать после смерти родителей.

Павел отложил в сторону папку с делом и изменившимся тоном произнес:

– Я слышал об этом. И приношу тебе свои соболезнования. Мне очень жаль, что тебя постигла такая утрата.

На некоторое время в кабинете, где находились только они вдвоем, воцарилась полная тишина.

– Ты помнишь наше детство? – с улыбкой на лице заговорил Михаил. – Ведь мы с тобой жили, совсем не зная горя. По крайней мере, я, это точно. Я ничем никогда не болел. И всё мне давалось легко, без каких-либо усилий с моей стороны. Веселье каждый божий день! И так продолжалось и в студенческие годы: тусовки, ночные клубы, девочки… И только та авария, в которой погибли мои родители. Это как… гром среди ясного неба. Я писатель, но мне трудно подбирать слова, когда я говорю об этом. И ведь я чего-то подобного ждал…

– Это как? – не понял Павел.

– А так. Слишком уж всё было гладко в моей жизни. Благополучная семья, квартира в центре столицы, верный и надежный друг, – Михаил посмотрел на Павла, – сто баллов по всем предметам на ЕГЭ, поступление в Московский университет, новые друзья… Потом творчество, любимое дело, удачная встреча с Маргаритой Николаевной, которая сразу поверила в меня. Мои первые победы на литературных конкурсах и сотрудничество с крупнейшими издательствами страны. Всё было хорошо. Даже слишком! Что-то должно было пойти не так. И вот первый удар – смерть родителей. А теперь это…

– Я понимаю твои чувства, Миша, – вздохнул Павел, – но мне надо задать тебе еще один вопрос, – он раскрыл папку и достал оттуда фотоснимок, который протянул Михаилу.

Я взглянул на это фото и увидел на нем знакомую стену из квартиры Маргариты Николаевны, где чьей-то рукой красными буквами была выведена надпись:

Всё не то, чем кажется!

– Не знаешь, что могут означать эти слова? – осведомился у Михаила Павел Звягинцев. – Кстати говоря, они были написаны ее кровью…

Михаил отвечал не сразу, качая головой:

– Понятия не имею. А ты как думаешь?

Павел некоторое время колебался, говорить или нет, но потом все же сказал:

– Я думаю, это некое послание.

– Послание? – удивленно переспросил Михаил. – И кому же оно адресовано?

– Это хороший вопрос, – мрачно заметил Павел и после паузы добавил. – Быть может, тебе?

Михаил посмотрел на него с недоумением:

– Мне?!

– Ну, это только версия…

Опять помолчали. Наконец Павел Звягинцев протянул Михаилу свою визитку, а на прощание, подмигнув, проговорил:

– Может, как-нибудь тряхнем стариной и смотаемся на Истру, чтобы опять как в старые добрые времена – кто быстрей до противоположного берега?

– С радостью! – отвечал Михаил, пожимая руку друга.

***

Несколько дней спустя состоялись похороны Маргариты Николаевны. То был осенний промозглый день. Небо словно оплакивало смерть хорошего человека: дождь лил не переставая. На всем, что было вокруг, лежала как бы печать траура: кресты и каменные памятники с черно-белыми фотографиями, скорбные лица тех немногих людей, что пришли в этот день на кладбище под черными зонтами и в черных плащах, – всё это будто кричало о бренности и тленности бытия.

Memento mori¹.

Михаил стоял чуть поодаль от родни покойной и смотрел, как гроб с ее телом на веревках опускают в могилу. Внезапно какой-то человек в плаще с глубоким капюшоном поравнялся с ним и в самое ухо проговорил с заметным акцентом такие слова:

Вспомни, кто ты на самом деле!

Михаил был так подавлен всей этой мрачной атмосферой, что оторопел и не сразу пришел в себя, растерянно оглядываясь по сторонам и ища глазами незнакомца, сказавшего ему эти слова. Однако того уже и след простыл. И это лишь потом, уже дома, до него дошло, что человек тот, весьма вероятно, был не кто иной, как сам убийца Маргариты Николаевны.

Когда Михаил понял это, он тотчас достал визитку Павла и позвонил ему.

Вечером старые друзья снова встретились. И на этот раз их разговор протекал в более непринужденной обстановке – в баре за кружкой пива.

Михаил с волнением в голосе передал Павлу слова того незнакомца.

– А ты, – осторожно заметил Павел, – уверен, что тебе это не послышалось? Ты ведь был наверняка в таком состоянии, что всякое могло…

– Нет, Паша, – перебил его Михаил, – это не глюки. Я еще пока в своем уме! И даю голову на отсечение, что эти слова я слышал так же отчетливо, как то, что ты мне сейчас говоришь.

– Ну, хорошо, – чуть улыбнулся Павел. – А как выглядел тот человек?

– Я не видел его лица – у него на голове был капюшон. Да и всё произошло так внезапно, что… – Михаил запнулся. – В общем, описать его я не смогу.

Он начал пить пиво и вскоре опустошил кружку наполовину.

– Странно всё это, – мрачно заметил Павел, последовав его примеру, а потом добавил с улыбкой. – Какие-то загадки… Тут без пол-литра никак не обойтись.

– Я уверен, что это был тот самый человек, который убил Маргариту Николаевну, – не слушая его, проговорил Михаил. – И вот, что мне не дает покоя: он был совсем рядом, а я ничего не сделал… Просто стоял на месте и глядел, как ее могилу засыпают землей…

– Не вини себя, – отозвался Павел. – Только постарайся вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь нам в расследовании. А то пока у нас совсем никаких зацепок по этому делу. Ни свидетелей, ни записей с камер наблюдения, ни отпечатков пальцев, – вообще никаких следов убийца не оставил…

Михаил задумался.

– Вспомнил! – воскликнул он вдруг.

– Что?

– Этот человек говорил с акцентом.

– С каким акцентом? С английским…

– Так сразу и не скажешь, – пожал плечами Михаил, пытаясь вспомнить звучание голоса незнакомца. – Кстати говоря, да, возможно, что он европеец или американец.

– Час от часу не легче! – мрачно усмехнулся Павел. – Если это так и в деле замешан иностранец с Запада, – он покачал головой. – Это геморрой…

Прошло два месяца.

Время лечит…

Трагическая смерть Маргариты Николаевны потрясла Михаила до глубины души. Он не знал, как дальше жить и работать. Без нее. Ведь она была его единственным связующим звеном с миром большой литературы; через нее проходили все его контакты с издательствами. Но, главное, она была его «идеальным» читателем: одновременно и строгим, но справедливым критиком, и человеком, кто неизменно поддерживал его в те дни, известные любому писателю – когда руки опускаются и трудиться нет ни малейшего желания.

Одно время Михаил думал, что вовсе перестанет писать и займется чем-нибудь другим. Например, преподаванием. Быть может, он так бы и поступил, если б не Мария, девушка, которой он нечаянно признался в любви вблизи станции московской подземки.

Мария поддержала Михаила в то время, когда ему было особенно тяжело из-за потери близкого человека. Вскоре после похорон он позвонил ей, и они снова встретились в кафе, а в субботу вечером Михаил пригласил ее в дорогой ресторан. После ужина он проводил ее до общежития, где в то время жила девушка.

В первое время молодые люди только общались. Она часто звонила ему, и в выходные они много времени проводили вместе: ходили в кино, на концерт или просто гуляли по вечерней Москве, беседуя на разные темы, но, в основном, о любимых книгах и фильмах.

Однажды Михаил признался Марии, что хочет бросить всё и выйти из литературного бизнеса. Но девушка с жаром стала убеждать его не делать этого, говоря о его таланте, который ни в коем случае нельзя зарывать в землю.

В конце концов, она уговорила Михаила не бросать начатое. Тогда через Интернет он стал искать себе нового литагента. Вскоре созвонился с одной женщиной; они встретились, – она была в летах и напомнила Михаилу Маргариту Николаевну. Эта женщина согласилась (за умеренную плату) взять на себя все окололитературные вопросы.

Время затянуло душевные раны, и Михаил начал строить планы, которыми делился с Марией. После очередного свидания он, после почти двухмесячного знакомства, наконец пригласил ее к себе, и они провели ночь вместе.

Это была ночь страстной любви…

В пылу охватившей страсти Михаил мало-помалу забывал о том, что произошло, как о кошмарном сне. Про дело об убийстве Маргариты Николаевны он даже перестал спрашивать у Павла.

Старые друзья время от времени созванивались, и вечера в пятницу, если у Павла не бывало срочных дел или дежурства, проводили вместе. За кружкой пива в баре в компании друга Павел отдыхал и от семьи, – у него были жена и маленький ребенок, – и от работы, которая год от года всё больше тяготила его, в чем он уже не раз признавался Михаилу.

Для Михаила же эти посиделки были прекрасной возможностью что-то изменить в своей жизни: так, он порвал со своими университетскими приятелями, с которыми прежде выпивал и веселился в ночных клубах до самого утра. Теперь всё свое свободное время он делил между возлюбленной и другом.

«Началась новая жизнь!» – ликовал от радости Михаил, который чувствовал, что впервые за долгое время полностью доволен собой. Разгульная жизнь, алкоголь, беспорядочные половые связи, – всё это он сбросил с себя как тяжкое бремя, оставил в прошлом: было и быльем поросло.

***

Вдохновение давно уже не посещало Михаила.

Под «вдохновением» он понимал видения – те, что часто бывали у него по утрам после очередной попойки с друзьями. Но с тех пор, как он изменил свой образ жизни и отказался от веселья ночами напролет, видения больше к нему не приходили.

Он пытался сочинять без вдохновения, но то, что рисовало его воображение, было бледной тенью того, что он писал до сих пор. Теперь он просто выдумывал новые миры, персонажей и ситуации…

В общем, всё, что Михаил печатал на компьютере, не нравилось ему самому. Он чувствовал исходящую от написанного фальшь: очередной нарисованный им мир не отличался яркостью красок, персонажи получались какими-то плоскими, гротескными, карикатурными, а сюжет совсем не клеился.

Что делать? – ломал голову Михаил, не находя ответа на этот извечный вопрос русской литературы.

Он вставал из-за письменного стола и ходил взад-вперед по своему рабочему кабинету. Выглядывал в окно, словно на улице большого города, по которой то и дело сновали люди и машины, искал ответа. Но всё было без толку.

Наконец его взгляд остановился на шкафе с прозрачным баром, где были бутылки дорогого коньяка. И словно отчаявшийся спортсмен, что думает о допинге как последнем средстве, способном помочь ему добиться желанной цели, так теперь писатель Михаил Елизаров помыслил о выпивке. Он вспомнил, что алкоголь не пьянит его, что у него не бывает похмелья, что после ночных возлияний, просыпаясь поутру, раньше, в былые дни, его посещало то самое вдохновение…

Михаил недолго колебался. И когда уже он сделал шаг в сторону шкафа с баром, вдруг зазвонил его мобильный телефон.

Он быстро подошел к столу и посмотрел на экран: номер скрыт, что само по себе было необычно. Подумав немного, Михаил решил не отвечать, но звонивший не сдавался. Наконец Михаилу надоело слушать музыку рингтона, и он отклонил вызов. После чего опустился в свое кресло.

Вновь воцарилась тишина.

Некоторое время он пытался собраться с мыслями. И ему даже показалось, что в мозгу блеснуло… то самое… долгожданное! Он придвинулся к компьютеру и хотел было начать стучать по клавиатуре. Как вдруг опять зазвонил телефон. И все тот же скрытый номер…

– Да чтоб тебя! – выругался Михаил. Он смотрел на экран телефона и с неудовольствием думал о том, что кем бы ни был звонивший, от него так просто не отделаться.

Михаилу пришлось ответить, и он провел пальцем по сенсорному экрану. Поднес телефон к уху и услышал:

– До тебя не достучаться! Ты остался глух к моим словам… – это был мужской с акцентом голос, который Михаил узнал. В его памяти тотчас воскресло воспоминание о дне похорон Маргариты Николаевны и человеке, который прошел рядом, шепнув ему на ухо: вспомни, кто ты есть на самом деле.

– Ты… – вздрогнув, проговорил Михаил. – Кто ты такой? Что тебе от меня надо? Зачем ты преследуешь меня?

– Я хочу лишь одного – помочь тебе, – отвечал незнакомец.

– Помочь? – удивленно переспросил Михаил. – В чем же?! Мне не нужна твоя помощь…

Неизвестный собеседник тотчас перебил его:

– Ты заблуждаешься, – возразил он. – И я единственный, кто может открыть тебе глаза на происходящее. Ты живешь в мире грез, и пока ты этого не осознаешь, ничего не изменится. Всё будет повторяться. Вновь и вновь. Лишь с некоторыми несущественными различиями…

– Не понимаю, о чем ты, – с раздражением отозвался Михаил. – И, честно говоря, мне всё равно. Я хочу знать только одно. Это ты убил Маргариту Николаевну?

Повисло молчание.

– Почему не отвечаешь? – гневно упорствовал Михаил.

– Ее смерть была необходимой жертвой. Я хотел, чтобы ты испытал страдание от потери близкого человека, чтоб через это смог постичь истину…

– Истина? – мрачно усмехнулся Михаил. – А что есть истина?

– Истина – это то, что сюжеты всех своих книг ты не придумал, а пережил на самом деле и только вспоминаешь теперь, пребывая в этом мире.

Услышав такие слова, Михаил изменился в лице. Он никогда никому не рассказывал о своих видениях и теперь совсем растерялся:

– Что? Что ты сказал?

– Те видения, которые бывают у тебя, – продолжал незнакомец. – Ты наверняка считаешь их снами. Но ты заблуждаешься. Это вовсе не сновидения, это воспоминания о прошлых жизнях.

– Бред какой-то! – несдержанно воскликнул Михаил. – Ты просто сумасшедший…

– Ты не хочешь принять истину, – послышался огорченный голос его собеседника. – А это значит, что мне придется действовать и дальше…

– Что ты хочешь этим сказать? – переспросил Михаил.

– До тех пор, пока не вспомнишь, кто ты на самом деле, я буду убивать близких тебе людей. Одного за другим! – объявил незнакомец.

Эти слова заставили Михаила вздрогнуть. Но, собрав волю в кулак, он в гневе закричал в телефон:

– Ублюдок, ты убил Маргариту Николаевну! Я узнаю, кто ты такой. И, клянусь Богом, сделаю всё, чтобы тебя нашли и привлекли к ответственности. Ты будешь наказан по всей строгости закона…

Михаил еще говорил, но связь уже была потеряна. Заметив это, он швырнул телефон на стол и откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить услышанное.

Полчаса спустя он позвонил Павлу, сообщив ему об этом телефонном разговоре. Павел выслушал его внимательно и сказал, что постарается выяснить, кто и откуда звонил Михаилу. Потом они договорились встретиться вечером в баре.

***

Михаил шел на встречу с другом.

Еще накануне он планировал поговорить с Марией и предложить ей жить вместе. Но теперь он думал о том, что угроза, озвученная незнакомцем, реальна. И ею ни в коем случае нельзя пренебрегать.

До тех пор, пока не вспомнишь, кто ты на самом деле, я буду убивать близких тебе людей…

Эти слова вертелись у него в голове. Он вспомнил о судьбе Маргариты Николаевны. Сомнений не осталось: тот, кто ему звонил, виновен в ее смерти. А убийца не способен остановиться. У Михаила были все основания опасаться за жизнь возлюбленной, а потому он еще днем позвонил ей и предупредил об этой угрозе.

– Нам лучше какое-то время не видеться, – сказал он.

– Но ты же не придумал этого, чтобы отделаться от меня? – выясняя его намерения, шутливо осведомилась она.

– Я бы и сам очень хотел, чтобы это не было правдой, – вздохнул Михаил. – Но, увы, к словам этого человека надо отнестись со всей серьезностью. Он убил Маргариту Николаевну. А сейчас у меня нет ближе тебя человека… Лучше не рисковать!

– Но как долго мы с тобой не сможем видеться? – спросила она.

– Некоторое время… – сказал он, подумав. – Надеюсь, скоро мой друг Павел поймает этого психопата. И тогда все вернется на свои места.

Михаил пришел в бар, где они с Павлом имели обыкновение выпивать по кружке пива, сделал заказ у бармена и принялся ждать друга. В ожидании он вновь прокручивал в голове телефонный разговор с убийцей, чтобы ничего не упустить из виду, а, может, и отыскать в нем хоть что-то, способное помочь в расследовании. Однако, помимо англосаксонского акцента незнакомца и его слов, похожих на бред фанатика или умалишенного, вспомнить опять ничего не удалось.

Он посматривал на часы, которые уже показывали без четверти восемь: Павел опаздывал. И подождал еще немного. И лишь когда стрелка достигла восьми, Михаил взял телефон и позвонил другу.

Внезапно зазвучал механический женский голос:

– Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

– Что за черт?! – выругался Михаил, попробовав снова, но с тем же успехом.

Тогда он подождал еще около часа, – в надежде, что Павел придет на встречу, как и обещал. И только когда на часах было уже девять, а друг его так и не появился, Михаил поднялся из-за стола и, оставив деньги за пиво, вышел из бара.

Дома он вновь попытался связаться с Павлом, но по-прежнему ему отвечал голос, сгенерированный искусственным интеллектом.

Перед сном Михаил проверил свою электронную почту. И как раз в этот самый момент пришло одно новое сообщение без темы. Он открыл его и увидел строчку: «Я тебя предупреждал».

Прочитав эти слова, Михаил почуял неладное.

К сообщению был приложен видеофайл. Открыв его, он включил воспроизведение записи.

Я с содроганием увидел окровавленное лицо своего друга: Павел находился в каком-то темном помещении. Кажется, он был прикован наручниками к бетонному столбу и находился в бессознательном состоянии. А к голове его некто в темном плаще с капюшоном приставил дуло пистолета. Лица этого человека не было видно из-за надетого капюшона и темноты того помещения.

Потом я услышал знакомый голос с акцентом. Он сказал:

– Я убью его. Если в течение 24 часов ты не вспомнишь свое истинное имя…

Глава третья

В полночь Михаил на такси доехал до отдела полиции, где служил Павел Звягинцев. Он сообщил дежурному о похищении и показал ему видео на своем мобильном телефоне.

Дежурный немедленно связался с начальником отдела, после чего позвонил капитану Незнамову. Тот вскоре приехал в отдел и, узнав Михаила, который сидел возле окна дежурной части, пригласил его в свой кабинет.

Там Михаил вновь продемонстрировал видеозапись, которую прислал ему похититель.

Капитан Незнамов пересмотрел это видео несколько раз, после чего обратился к Михаилу:

– Вы знаете, кто этот человек?

Михаил недоуменно пожал плечами.

– Откуда мне знать?

– Но он, кажется, очень хорошо вас знает, – сухо заметил капитан Незнамов. – Вы с ним раньше не встречались?

– Я уже рассказывал Паше… – Михаил запнулся, – то есть старшему лейтенанту Звягинцеву, что этот человек подходил ко мне на похоронах Маргариты Николаевны Тереховой и кое-что сказал мне. Тогда я был не в состоянии отреагировать сразу, да к тому же лица его я не смог разглядеть. Как и на этом видео, он был в плаще с капюшоном. А сегодня утром этот же человек позвонил мне, говорил странные слова, а потом начал угрожать…

– Да-да, я кое-что об этом слышал, – нехотя сказал капитан Незнамов, которому совсем не хотелось признаваться в том, что ни тогда, два месяца назад, ни днем ранее он не придал большого значения сообщениям Звягинцева, поручив ему самостоятельно отрабатывать эту версию. Но теперь он попросил Михаила во всех подробностях передать содержание того телефонного разговора.

Выслушав его, капитан Незнамов проговорил:

– Утром вам придется проехать в следственное управление и там рассказать всё то же самое под протокол.

– А как же Павел Звягинцев? – не понял Михаил. – Надо же что-то делать. Вы слышали, что сказал этот псих?! Через 24 часа он убьет его! У нас совсем немного времени…

Капитан Незнамов мрачно посмотрел на Михаила.

– Пока даже дело не возбуждено. Кстати говоря, по пути сюда я звонил Наташе (жена Павла). Она действительно не знает, где он находится. Но в последнее время Павел часто не ночевал дома. Она думает, что он ходит налево…

Михаил был крайне неприятно удивлен.

– А как же видео?

Полицейский искоса посмотрел на него уставшим взглядом.

– А вам не приходило в голову, что это может быть просто чья-то глупая шутка? В наш век не составит большого труда смонтировать кучу подобных роликов. Сколько фильмов и сериалов снимается на криминальные сюжеты! Извлечь оттуда нужный кадр – это дело пяти минут.

– Но… – вздохнул Михаил, который тоже чувствовал себя утомленным. – А если это правда? Ведь тогда…

– Значит, так, – прервал его на полуслове капитан Незнамов. – Давайте подождем до утра. Если Павел не даст о себе знать, я вам сообщу. Тогда вас вызовут к следователю, где вы дадите показания и предъявите как доказательство эту запись на флешке. До тех пор, пока дело не возбуждено официально, у нас связаны руки. И, – он добавил после некоторой паузы, вновь покосившись на Михаила, – используйте время, оставшееся до утра, с пользой: еще раз подумайте, где, когда и при каких обстоятельствах вы могли пересекаться с этим человеком.

***

Когда Михаил вернулся домой, он был в крайне измотанном состоянии. А потому сразу прошел в спальню и, включив лампу на тумбочке, без сил повалился на кровать.

В комнате царил полумрак.

Следуя совету полицейского, Михаил пытался думать, прокручивая в голове события своей жизни. Однако ничего нового вспомнить ему так и не удалось, а глаза его между тем уже слипались от усталости. Он сам не заметил, как провалился в сновидение.

Во сне я видел Марию, которая весело бежала по зеленому лугу. Я слышал ее заливистый смех. Она то и дело останавливалась, оборачиваясь и подманивая меня куда-то словами: «Ну же, давай. Идем со мной. Тебе там будет хорошо!»

Я бежал вслед за ней изо всех сил. И внезапно оказывался на краю пропасти… Мария исчезала из виду. Ее поглощала тьма. А сам я, разогнавшись, уже не мог остановиться и срывался вниз.

Я падал в темную бездонную пропасть…

С криком Михаил проснулся. Холодный пот струился по его лицу и спине. В комнате по-прежнему царил полумрак, а на улице за окном лежала ночная мгла. Некоторое время он не мог как следует отдышаться. Сердце в его груди еще долго бешено стучало. Лишь под утро ему наконец удалось успокоиться, и сон, – на этот раз вполне себе безмятежный, – принес ему долгожданное забытье.

***

Пробуждение Михаила было тревожным. Сквозь сон он услышал звуки своего мобильного телефона. Тогда, не открывая глаз, он лениво потянулся рукой, пытаясь достать телефон с тумбочки, и уронил его на пол.

По счастью, телефон был ударопрочным и не разбился, продолжая звонить.

Наконец поднявшись с кровати, Михаил, у которого всё еще слипались глаза спросонья, принял вызов:

– Слушаю.

– Вы где? – раздался недовольный мужской голос, принадлежавший капитану Незнамову. – Я до вас не могу дозвониться.

– А что? В чем дело?

– Вы должны были сегодня утром явиться к следователю!

– А который час?

– Половина второго.

– Как полвторого?! – встрепенулся Михаил, к которому начала возвращаться память о событиях минувшего дня. – Не может быть…

Он собрался в страшной спешке и вызвал такси, на котором вскоре доехал до следственного управления, где провел два часа, давая показания по делу о похищении старшего лейтенанта Павла Звягинцева.

Следователь задавал Михаилу всё те же вопросы, что накануне ночью капитан Незнамов. И каждое слово, сказанное Михаилом, заносил в протокол.

Михаил то и дело поглядывал на часы.

– Я здесь сижу уже два часа! – вспылил он. – Когда вы уже наконец займетесь поисками того, кто похитил старшего лейтенанта Звягинцева?

– Розыском занимается полиция, – сухо заметил следователь, – но для того чтобы найти преступника, им нужны хоть какие-то зацепки. Видеофайл, предоставленный вами, отправлен на экспертизу, которая требует времени…

– Времени нет! – повысил голос Михаил. – Всего шесть часов осталось до истечения срока, установленного преступником.

– Вот именно, – подхватил следователь, – похититель знает вас. И он выставил вам ультиматум. Судя по всему, именно вы, – а не старший лейтенант полиции Звягинцев, – нужны ему. Всё в этом деле вертится вокруг вас. Вы – та ниточка, которая должна привести нас к похитителю. Но вы упорно не желаете сотрудничать с нами…

– Что значит: не желаю сотрудничать?! – возмущенно проговорил Михаил. – Что еще я могу сделать?

– Вспомните, где, когда и при каких обстоятельствах вы пересекались с этим человеком.

– Да, я не знаю, кто это такой! – вновь повысил голос Михаил. Потом он сделал паузу, чтобы перевести дух, и продолжал уже более спокойным тоном: – Я могу лишь повторить то, что уже сказал. Этот иностранец… убил моего литагента, потом он позвонил мне и нес какую-то ахинею насчет иллюзорности мира, в котором мы живем, а под конец начал сыпать угрозами в адрес близких мне людей. Вот и всё. Я никогда не встречался с этим человеком. Точнее, я не видел его лица. И голос его впервые услышал там, на похоронах. У меня не было с ним никаких дел. Это точно!

– Вы утверждаете, – недоверчиво проговорил следователь, – что никогда раньше с ним не пересекались. Однако, похоже, он знает вас даже очень хорошо. Может, есть что-то, какая-то тайна, которую вы пытаетесь скрыть от следствия?

– Нет у меня никаких тайн, – мрачно возразил Михаил, который еле сдерживался от нового всплеска гнева.

– А как насчет слов похитителя об «истинном имени»? – настаивал следователь. – Что это значит?

На этот раз Михаилу уже не удалось совладать со своими эмоциями.

– Я понятия не имею, что это значит, – выкрикнул он. – Найдите этого психопата и сами спросите у него!

***

Михаил вышел из кабинета следователя, когда за окном уже сгущались сумерки. Он сразу же позвонил капитану Незнамову.

– Вы напали на след преступника? – первым делом осведомился он.

– Увы, Михаил. Нам пока удалось лишь выяснить то место, где в последний раз был зарегистрирован в сети мобильный телефон Павла…

Это место оказалось в паре кварталов от того бара, где друзья должны были встретиться накануне вечером.

– Он шел на встречу со мной, когда всё случилось, – понял Михаил, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. – А что с камерами видеонаблюдения? Вы их проверили?

– Там слепая зона, – объявил капитан Незнамов. – Похититель выбрал весьма удачное место. Ни людей, ни камер. Видимо, он застал врасплох Павла, вырубил его, выбросил его телефон, который мы нашли, а самого Павла затащил в багажник своего автомобиля и увез в какое-нибудь тихое безлюдное место на окраине.

«Искать можно хоть целый год», – одними губами беззвучно проговорил Михаил.

В этот миг, когда улетучилась последняя надежда на благополучный исход, он испытал какое-то странное чувство, будто оказался персонажем второсортного голливудского триллера. Казалось, что всё происходит не на самом деле, а это лишь игра в полном соответствии с каким-то жутким сценарием.

– Это сон. Кошмарный сон, – прошептал Михаил.

– Что? – переспросил капитан Незнамов.

– Прошу вас, сообщите мне, если что-нибудь выяснится, – попросил его Михаил, после чего завершил звонок.

***

Михаил пришел домой, опустился на диван в своей гостиной и устало сомкнул глаза. В этот момент больше всего на свете ему хотелось забыться сном. Ему вдруг почудилось, будто если сейчас заснуть, то после пробуждения он непременно окажется в другом мире, где нет смерти и страданий, где он забудет весь этот кошмар, который столь внезапно свалился на него. И он уже чувствовал, как погружается в объятья сказочного морфея, как вдруг зазвонил его телефон.

Он открыл глаза и посмотрел на экран – это была Мария. Та самая девушка, которой он немногим ранее признался в любви. Однако ее звонок в этот самый миг почему-то совсем его не обрадовал. Напротив, в душе у него появилось какое-то незнакомое доселе чувство неприятия к ней. Наверное, от того, что теперь ему не хотелось ни с кем говорить. И всё же он заставил себя ответить:

– Привет.

– Как ты? – спросила она.

– Если честно – хреново, – отвечал он. – Один мой друг сейчас в заложниках у психопата. И всё это из-за меня. А я… – он прослезился, подавляя рвущиеся рыдания, – я ничем не могу ему помочь.

– Хочешь, я приду к тебе?

– Нет, не приходи. Это опасно. Я не шучу. Ладно, я сейчас не могу говорить. Извини, – он прервал связь. И тотчас, как потух экран телефона, заплакал, рыдая в голос.

Вместе со слезами Михаил выплеснул свою боль, и это несколько успокоило его. Вскоре ему удалось забыться сном на какое-то время, пока вновь не раздался звуковой сигнал мобильного телефона.

Михаил очнулся от забытья. В комнате было темно, и только светился экран телефона. Звонили с неизвестного номера, используя для этого мессенджер с поддержкой видеозвонка. Михаил обратил внимание на часы – было ровно без четверти одиннадцать: накануне именно в это время он получил пугающий видеофайл. Он догадался, что это звонит похититель Павла, и тотчас принял вызов.

Я вновь увидел Павла, прикованного наручниками к бетонному столбу. На этот раз он находился в сознании, но во рту у него был кляп. В следующий момент преступник выступил из темноты. Лица его по-прежнему было не разглядеть из-за глубоко надвинутого на глаза капюшона. При звуке его голоса я невольно вздрогнул:

– Ты нашел ответ на мой вопрос? Назови мне свое истинное имя!

– Не понимаю, чего ты от меня ждешь, – упавшим голосом проговорил Михаил, не спуская глаз с измученного лица друга. – Но прошу – отпусти Павла. Он ни в чем не виноват. Ведь тебе нужен я, так приди за мной. Я сделаю все, что ты захочешь. Если надо, я готов уже теперь встать перед тобой на колени.

– Мне не нужны твои унижения, – гневно отвечал незнакомец. – Единственное, чего я хочу, чтобы ты познал истину и обрел свободу. От этого зависит всё… Жизнь этого человека – ничто по сравнению с тем, что тебе должно исполнить.

– Я готов тебя выслушать, – сказал Михаил, – давай поговорим об этом, но не через экран, а с глазу на глаз.

– Мы обязательно встретимся, но в свое время, – возразил незнакомец. – Когда ты будешь на самом деле готов…

С этими словами он подошел к Павлу и, выхватив из кармана плаща пистолет, выстрелил ему в голову.

Михаил ахнул: «Нет!» и тотчас увидел, как голова его друга безжизненно повисла.

Некоторое время Михаил не мог прийти в себя, а экран его телефона еще продолжал работать: он видел, как неизвестный ножом разрезал путы, связывавшие сзади руки Павла, чье тело после этого тотчас рухнуло наземь. Потом убийца приблизился к своему ноутбуку, с которого шло вещание. В этот миг Михаил очнулся как бы от продолжительного забытья. И на мгновенье перед ним явилось лицо убийцы, – это был смуглый человек с темными глазами. Южный азиат, которого никогда раньше он не видел.

– Кто же ты? – бросил ему Михаил.

– Твой верный друг, – отвечал тот. В следующий миг связь прервалась.

После этого видеозвонка Михаил долгое время находился в прострации. Его телефон разрывался от звонков – это был капитан Незнамов, который собирался ему сказать, что после анонимного звонка они нашли мертвое тело Павла Звягинцева.

– Это сон. Просто какой-то кошмар! – все время повторял Михаил, не слыша себя и непрерывно прокручивая перед своим мысленным взором одну и ту же сцену убийства друга.

Та ночь тянулась невероятно долго словно вечность. Мне казалось, что я схожу с ума. И лишь усилием воли я смог подняться и пойти в ванную, чтобы умыться, но там меня вырвало… После этого я испытал некоторое облегчение. А потом отправился в кабинет, где был бар с выпивкой…

Я падал в темную бездонную пропасть… Как мне остановиться и выбраться из этой бездны?!

Глава четвертая

Проснувшись рано поутру, Михаил еще долго лежал в своей кровати. Он испытывал жажду, но никак не мог заставить себя встать и пойти на кухню, чтобы испить воды. Пожар, бушевавший в его душе на протяжении минувшей ночи, он затопил в море алкоголя. И теперь всё то, что было накануне, представлялось ему чем-то далеким, будто происходившим вовсе не с ним, а с каким-то другим человеком. Вместо чудовищных воспоминаний о гибели близкого друга, казавшихся просто нелепым кошмарным сном, в его сознании стали всплывать яркие картинки иного рода: какое-то место вроде городской площади, дискообразный летательный аппарат, исходящий от него ослепительный луч света, в котором появился пришелец…

В тот ранний утренний час Михаила вновь посетило вдохновение, чему он был несказанно рад.

Он тотчас устремился в свой кабинет, чтобы всё записать, пока ничего не забылось. Так, родился сюжет его новой книги под названием «Нашествие», которой суждено было стать последней…

Над книгой Михаил работал до полудня, когда внезапно раздался звонок в дверь. И он был вынужден прерваться.

Подойдя к входной двери, он посмотрел в глазок и увидел стоящего на пороге капитана Незнамова.

Открыл дверь. И тотчас на него выплеснулся целый поток негодования от полицейского:

– Я всё утро не могу до вас дозвониться. Где вы пропадаете, черт возьми?!

Михаил пригласил полицейского в квартиру и только теперь обратил внимание, что у его телефона села батарея.

– Дело о похищении и убийстве сотрудника полиции получило большой общественный резонанс, – сообщил капитан Незнамов, проходя в гостиную. – Теперь оно на контроле у министра. А вы… Преступник больше не пытался с вами связаться?

Михаил рассказал ему о том, что произошло накануне вечером, и закончил свой рассказ такими словами:

– Теперь я знаю его в лицо…

Это сообщение заставило капитана Незнамова сменить гнев на милость.

– В таком случае, – сказал он более учтивым тоном, – я прошу вас проехать с нами в отдел для составления фоторобота.

Два часа спустя ориентировки с лицом преступника были разосланы по всем столичным постам ДПС и отделам полиции. А на следующий день человек, подходящий по описанию, был схвачен полицейским патрулем на одной из московских улиц и помещен в изолятор временного содержания.

***

Михаил стоял перед прозрачным стеклом с зеркальным напылением. Впереди находилась комната для опознания, куда вскоре вошли несколько человек, держащих карточки с номерами. Он всматривался в лица этих людей, которые были одинаково смуглыми, с темными волосами и глазами. Посередине стоял человек, чей взгляд, устремленный, казалось, прямо на него, был полон ни то дерзости, ни то фанатичной решимости. Михаил тотчас признал в нем того, который стрелял в Павла Звягинцева. И на вопрос следователя, сидевшего за столом в комнате: узнаете ли вы кого-нибудь из лиц, присутствующих здесь? – отвечал:

– Да, того, что под номером два.

– Где и при каких обстоятельствах вам доводилось его видеть? – осведомился следователь.

– По видеосвязи. Это он звонил мне тем вечером, когда погиб Павел Звягинцев. Я видел, как он стрелял в него. Этот человек убил Павла!

После опознания Михаил созвонился с капитаном Незнамовым и договорился с ним о встрече.

Они встретились вечером в том самом баре, где некогда Михаил выпивал с Павлом. Разговор за кружкой пива зашел об убийце, которого ранее утром опознал Михаил.

– А кто такой этот человек? – спросил он у офицера полиции.

– Некто Арджун Сингх. Это имя вам знакомо?

Михаил с недоумением покачал головой.

– Впервые слышу. А что он говорит?

– Ничего. Молчит как партизан, – мрачно отозвался капитан Незнамов. – Но нам кое-что удалось о нем узнать. По паспорту – Арджун Сингх, уроженец города Патна, штат Бихар (это на севере Индии). Последние двадцать лет проживал в Дели. Шесть месяцев назад по туристической визе приехал в Россию. По сведениям, которые нам прислали наши индийские коллеги, в Дели он работал учителем истории и ни в чем противозаконном замечен не был. В общем, добропорядочный гражданин, а к тому же глубоко набожный человек, регулярно посещающий индуистский храм.

– Ясно. Значит, какой-то религиозный фанатик, – кивнул Михаил. – Я сразу рассмотрел в нем что-то такое… Однако при чем тут я?

– Может, он поклонник вашего творчества, который хотел привлечь внимание своего кумира?

Михаил на мгновенье задумался.

– Мои книги продаются во многих странах, в том числе в Индии на английском языке. Не знаю… Впрочем, всё может быть. Какие только люди не живут на этом свете! И у каждого свои проблемы, в которых они норовят обвинить других… – он сделал паузу, после чего улыбнулся. – Но теперь, когда всё закончилось, мне можно вздохнуть с облегчением.

– Вам еще нужно будет явиться по вызову в суд для дачи показаний, – предупредил капитан Незнамов.

Прошло шесть месяцев со времени гибели Павла Звягинцева.

Черная полоса закончилась в жизни Михаила. Новый год он встречал с Марией; вскоре девушка переехала к нему, и они стали жить вместе. Его новая книга была опубликована в начале года и имела бешеный успех у читателей. Весной он исполнил еще одну свою мечту – выучился на водителя и приобрел дорогую иномарку.

Теперь на машине Михаил подвозил Марию до университета, а после занятий забирал ее. Потом они обедали в кафе или ресторане, а вечером, если позволяла погода, отправлялись гулять в каком-нибудь городском парке, шли в кино или просто сидели дома, жуя попкорн и смотря фильмы в онлайн-кинотеатре.

Так, шло время, которое, как известно, залечивает раны. Однако в начале июня прошлое вновь ворвалось в жизнь Михаила: он получил повестку в суд на процесс по делу о похищении и убийстве Павла Звягинцева…

***

– Встать, суд идет! – громко провозгласила секретарь судебного заседания при появлении женщины в судейской мантии.

– Слушается дело по обвинению гражданина Индии Арджуна Сингха в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 126, частью 2 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации… – зачитала судья. – Прошу всех садиться.

Михаил сел на свое место, которое было посреди зала, еще раз взглянув на того, кто находился в прозрачном пуленепробиваемом боксе на скамье подсудимых. На мгновенье они встретились глазами. И во взгляде этого совсем незнакомого человека, который качал головой, Михаил прочел как будто немой укор, адресованный лично ему. Но тотчас он отвел свой взгляд в сторону, слушая речь государственного обвинителя.

Когда обвинительная речь была окончена, судья обратилась к подсудимому с вопросом, признает ли он себя виновным. Тот поднялся с места и громко по-русски, но с сильным акцентом провозгласил:

– Я виновен лишь в одном, а именно, что большую часть своей жизни блуждал во тьме, не зная истины. И только год назад я прозрел, когда после сеанса регрессивного гипноза ко мне стала возвращаться память. О том, кто я есть на самом деле. Тогда выяснилось, что меня зовут вовсе не Арджун Сингх. Мое истинное имя – Махиндер. Махиндер Бирла. Я сын известного индийского бизнесмена и участник миссии «Марс-2050», – в этом месте подсудимый прервался и, глядя прямиком на Михаила, добавил, – Махиндер – мое имя, которое тебе должно быть хорошо известно. Ведь мы с тобой столько времени провели вместе… Не помнишь? Но кое-что ты уже вспомнил! Я знаю о твоей книге, – в ней ты много добавил лишнего, того, чего не было на самом деле. Однако тот эпизод с летающей тарелкой, которая зависает над площадью. Ведь тогда это я спустился с того корабля. Я был посланником людей моря…

Судья уже некоторое время пыталась водворить тишину в зале судебного заседания, делая одно замечание за другим подсудимому, который, не слушая её, продолжал свою речь.

Наконец он закончил и сел на место. Тотчас же вскочил его защитник, который, апеллируя к этой выходке, заявил следующее:

– Еще ранее в процессе попыток наладить диалог с моим подзащитным я заметил, что он ведет себя неадекватно и называет себя другим именем. По-моему, ваша честь, есть все основания для назначения судебно-психиатрической экспертизы в отношении моего подзащитного, дабы установить степень его вменяемости.

Едва он сказал эти слова, как с места поднялся государственный обвинитель, заявляя протест, который, впрочем, был отклонен судьей. Она велела назначить экспертизу, в связи с чем слушание по делу приостановилось на два месяца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Помни о смерти (лат.)

Вернуться