Сия Кейс
Клетка для лжецов

Клетка для лжецов

Пролог

“Живем, покуда храним. Храним, покуда живем”

Девиз дома Фелиссен, Ас-Тесвас

Сколько себя помнила, она всегда отзывалась на кличку Лоло. А помнила она себя лет с трех – у Лоло была отличная память. Другое дело, что так ее называли не все – в основном лишь те, кто был с ней рядом каждый день: гувернантка Акси, ее дочь Тэла и бабушка. Родители же больше предпочитали звать девочку по имени. Сразу видно – скучные взрослые. Хотя Акси тоже была взрослой. И бабушка…

Может, дело было вовсе не во взрослости? Раньше Лоло об этом не задумывалась.

А сейчас, кажется, в самый неподходящий для этого момент – вдруг взяла и задумалась.

Она бы даже спросила об этом у бабушки, но та сейчас была занята: стояла в дверях ее захламленной игровой комнаты и что-то строго выговаривала отцу. Лоло не слушала их разговор – по крайней мере, сначала. Это уже позже, когда она заметила вкрадчивый тон взрослых, их испуганные взгляды по сторонам и резкие, разрезающие тишину голоса, ей стало по-настоящему интересно. Ведь всегда хочется знать, что имеют в виду родители, когда говорят “это взрослые дела”.

—Это ты привел их в наш дом! —Бабушка, ни на шутку разозленная, даже позабыла про все свои манеры и “дворянское воспитание”, как она его называла, и ткнула отцу пальцем в грудь, —Ты и выпроваживай! Чтобы духу их не было в моем доме!

—Мам, я обещаю, я клянусь… —Папа поднял на бабушку почти заплаканные глаза, —Это был последний раз. Нужно просто отдать им, что они хотят…

—Отдать!? —Бабушка почти кричала, —И что же из нашего хранилища им можно отдать?

—Да любую безделицу! —Отец попытался перешагнуть через порог, но бабушка преградила ему путь, —Любой хлам этих Древних!

Рука его устремилась в указательном жесте куда-то за спину Лоло. Так как девочка упорно делала вид, что не подслушивает, оборачиваться она не стала. Собственная игровая и так была ей прекрасно знакома. Папа показывал на странную лампу, стоящую в углу. Если верить рассказам бабушки, у Древних она работала без проводов и электричества и светила так ярко, что с легкостью бы заменила десяток уличных фонарей. По мнению Лоло, такое чудо было больше похоже на сказку – тем более, что лампу на ее памяти ни разу не зажигали.

—Да как ты смеешь!? —В голосе бабушки послышались визгливые нотки, —Ты хоть представляешь, какую историческую ценность ты собираешься отдать простым головорезам!?

—В том-то и дело, что историческую! Всего-навсего бесполезный хлам, ставший мусором после Предела!

—Вон отсюда, —Голос бабушки вдруг стал тихим, но настолько твердым, что Лоло едва его узнала, —Расплачивайся с ними чем хочешь, но если хоть одна вещь из моего дома пропадет, я лично предам тебя суду за уничтожение Древности.

Лоло еще никогда не видела отца таким потерянным. Вообще-то, сколько она себя помнила, он всегда был человеком легким и веселым – голос его день и ночь разносился по всему дому, а с губ никогда не сходила улыбка.

Таким она его и запомнила – вечно улыбающимся краснолицым человеком с тонкими, изящно подкрученными темными усами и в костюме, что всегда казался чуть коротковат и маловат.

Но сегодня он был совершенно другим – испуганной тенью самого себя, неуверенным, потерянным сыном своей твердой непреклонной матери. Лоло могла лишь предполагать, что виной всему его “игры”, потому как ей, всего-навсего ребенку, не рассказывали о том, что отец “влез в кучу долгов и связался с какими-то проходимцами”. Все это девочка знала лишь потому, что любила подслушивать – особенно, когда взрослые собирались в гостиной у камина, и женские голоса – мамы и бабушки – звучали громче и отчетливей мужского, неизменно лепечущего какие-то оправдания. Обычно, после этих бесед бабушка закрывала лицо руками, бормотала что-то вроде “это я виновата, что упустила тебя” и запиралась у себя в комнате на весь остаток дня.

Но сегодня все было серьезней, чем обычно. Папа не просто снова “влез в долги” – он ждал каких-то людей, видимо, тех самых “проходимцев” и хотел отдать им… Древности!

Он не мог не знать, что для бабушки не было ничего важнее Древностей. Глаза ее загорались огнем, а лицо озарялось улыбкой, когда Лоло спрашивала у нее про эти странные вещи из причудливого материала под названием “пластик”. Стекло, железо, дерево, камень – все это было знакомо девочке, но пластик… Странная легкая штука любого цвета, вездесущая, ломкая и удобная одновременно – она была почти в каждой вещи Древних. Даже странно, что они не строили из него дома…

Впрочем, Лоло так мало знала о них, что не могла говорить наверняка. А вот бабушка – она знала о них все, словно собственными глазами видела их погибший мир.

—Я уж думала, что я последняя из настоящих Фелиссенов, —С облегчением улыбалась она каждый раз, когда замечала неподдельный интерес внучки к Древностям, —А оказалось, что ты пошла в меня, а не в отца.

Поэтому сейчас, несмотря на всю жалость к отцу, Лоло чувствовала правоту бабушки. Никакие долги не могли стоить тех вещей, что хранились в их доме. И никакие “проходимцы” не имели права их забирать.

Бабушка захлопнула дверь прямо перед папиным лицом, и, тяжело вздохнув, прижалась к дверному косяку и осела на пол. Она закрыла лицо руками и всхлипнула, словно от слез.

Лоло всего пару раз видела ее плачущей – и плакала бабушка исключительно после ссор с папой. Даже причина этих ссор всегда была одна и та же: Древности. “Ты давным-давно распродал бы величайшие ценности человечества за бесценок, чтобы прогулять и проиграть эти деньги за ночь!” – в сердцах кричала ему бабушка, и, если раньше Лоло не воспринимала эти слова всерьез, то сейчас она поняла, что так оно и было.

Оставив часы, механизм работы которых девочка тщетно пыталась постичь, она поднялась с ковра, на котором сидела, и тихонько подкралась к плачущей бабушке.

—Не надо, ба, —Лоло тихонько осторожно ее за плечо, —Не плачь.

Отняв дрожащие руки от лица, бабушка пристально посмотрела на нее покрасневшими заплаканными глазами. По виду ее растрепавшейся прически можно было понять, насколько не заботил ее сейчас внешний вид, о котором обыкновенно бабушка пеклась почти так же сильно, как о Древностях.

—Не буду, Лоло, —Едва слышно прошептала она, утирая слезы, которые, наоборот, потекли еще сильнее.

—Папа не отдаст им ничего. Он тебя боится.

Это оказалась плохая попытка успокоить бабушку. В ответ на заверения внучки она лишь горько покачала головой:

—А их он боится еще больше.

—Почему? —Девочка понадеялась, что хотя бы сейчас бабушка поговорит с ней “по-взрослому”.

—Потому что это страшные люди, Лоло, —Утирая слезы, бабушка взяла ее за руку и заглянула в глаза, —Они ни перед чем не остановятся ради денег. А в этом доме – целое состояние.

—Ты про Древности?

Бабушка кивнула:

—Эти вещи видели прежний мир, видели Солнце, настоящее Солнце, представляешь!? На свете есть люди, способные убить за них.

—И папа им задолжал?

Бабушка тяжело вздохнула и потупила взгляд:

—Порой мне кажется, что твой папа задолжал всему миру.

—И что же нам делать?

—Спасать то, что можно спасти. И сидеть тихо-тихо.

И Лоло сидела. Дрожащими от волнения руками она снова и снова пересобирала часы из мелких шестеренок, изящных медных стрелок и круглого золотистого циферблата, наблюдая за тем, как бабушка снует по коридору туда-сюда, выволакивая из комнат Древности одну за другой и перетаскивая их в подвал.

Это были настоящие Древности – не чета той лампе, что стояла в игровой. Здесь были и картины, написанные за несколько веков до Предела, и какие-то неведомые экраны, и много чего еще – но среди всего этого по-настоящему важна была только Нефритовая Клетка. Лоло не надо было видеть ее воочию, чтобы понять, что этот огромный, в половину ее роста, сверток из плотной ткани – это и есть главная жемчужина бабушкиной коллекции, вещь, добытая кровью и потом ее далекого предка, Себастьяна Фелиссена, давшего своим потомкам право называться дворянами – “Хранителями” – и жить в одной из лучших колоний.

Бабушка – совсем хрупкая и худенькая женщина – тащила эту невообразимую ценность в подвал в одиночку, не подпуская к себе никого из слуг. Папе тоже хватило ума не показываться ей на глаза.

Лоло даже выглянула из комнаты, чтобы посмотреть в спину бабушке, медленно скрывающейся в паутине лакированных резных лестниц с Клеткой в руках. И как раз в этот момент в парадные двери их дома раздался стук.

Отец подлетел ко входу так быстро, словно стоял за углом в ожидании. Жестом отогнав дворецкого, он самолично распахнул широкие двустворчатые двери, и на пороге появились странного, даже немного угрожающего вида люди в дорогих черных сюртуках и шляпах. Лоло все трое показались совершенно безликими – разве что того, что в центре, можно было заподозрить в плохом зрении из-за пенсне на кончике крючковатого носа.

—О! А вот и хозяин собственной персоной! —Бесцеремонно перешагивая через порог, воскликнул этот центральный, —Надо же, какая птица снизошла до нас!

Из-за лестницы, да еще и со второго этажа, девочке было видно только отцовскую спину, но даже сзади ей показалось, что папа ни на шутку испугался – это действительно не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал перед бабушкой.

—Ну, чем порадуете, ваше благородие!? —Хохотнул незнакомец в пенсне.

—Вот, —Отец протянул ему какой-то сверток, —Через неделю соберу еще.

—Опя-я-ять! —Всплеснул руками мужчина, —Я просил тебя завязывать с этой песней, разве нет?

—Я выплачу свой долг до последнего номинала, —Отчеканил отец, —А теперь уходите.

—Ты не понял что ли? —Незнакомец приблизился к нему вплотную, —Или дураком прикидываешься? Мы пришли сюда не за деньгами, Фелиссен. Знаем, у тебя есть кое-что получше…

Угрожающее давление человека в пенсне заставило отца попятиться. Теперь Лоло видела лишь его напряженное плечо, но зато ей открылся прекрасный вид на двоих незнакомцев, что с жадностью пересчитывали деньги, отданные им в уплату долга.

—Я… я не имею права, —Запинаясь, выговорил отец, —Это собственность Колонии…

—Лоло! —Окликнул девочку испуганный голос.

Бабушка появилась словно из ниоткуда – должно быть, вышла из подвала другим коридором, увидев, что к ним нагрянули гости.

—Живо в комнату! —Бросила она, буквально заталкивая девочку обратно в игровую.

Последнее, что слышала Лоло, прежде, чем бабушка скользнула следом и заперла за собой дверь, было фразой:

—Я не собираюсь тут с тобой нянчиться. Клетка – и мы в расчете.

У девочки сердце оборвалось в груди. Они знали не просто про Древности – они знали про Клетку!

—Бабушка! —Лоло рванулась к двери, но встретила на пути цепкую хватку бабушки, что сковала ей руку, —Мы должны что-то сделать! Иначе папа отдаст им Клетку!

—Не отдаст, —Глаза бабушки смотрели куда-то в пустоту, —Он не знает, где она.

Следующие минуты прошли для Лоло, как в тумане. За закрытой дверью она не слышала всего, что происходило в доме, но до ее ушей все-таки доносились обрывки грубых фраз и грохот из коридора и соседних комнат.

Они искали Клетку. Искали ее везде, расшвыривая в разные стороны мебель, книги, безделушки, пачкая и ломая все в их прекрасном доме. Они не брезговали даже Древностями – то, что не казалось им сколько-нибудь стоящим денег на черном рынке, тотчас разбивалось жестоким ударом о стену.

—Говори! Говори, где чертова Клетка! —Расслышала девочка крик из соседней комнаты – маминой спальни.

В ответ послышался лишь отцовский неуверенный лепет. И следом – женский визг. Выстрел.

До этого момента Лоло не знала, что револьверы стреляют так громко – она даже содрогнулась от этого громоподобного звука.

И все равно отцовский крик оказался громче.

К тому моменту, как до девочки дошло, что произошло в соседней комнате, в их дверь уже колотили ногами. Бабушка, сама белая, как полотно, прижимала внучку к груди, строго-настрого запрещая ей плакать. А все потому, что она понятия не имела, что это такое – слышать, как убили твою мать.

Лоло пыталась сдерживать свой ужас, но было слишком поздно. Дверь их комнаты поддалась, и девочка вся обратилась в страх.

Человек в пенсне шагнул в комнату так, словно он был хозяином в этом доме. На начищенных до блеска ботинках застыли слишком темные и слишком яркие для воды капли. На светло-сером костюме отца, которого остальные двое буквально втащили в комнату – они и вовсе напоминали абстрактную багровую картину.

—А вот и хозяйка всего этого великолепия! —Представил бабушку своим приспешникам незнакомец в пенсне, —Мадам Фелиссен в компании молодой наследницы!

—Прошу, умоляю – нет! —Взвыл отец, вмиг растерявший весь цвет своего обыкновенно румяного лица, —Не трогайте их!

Вот они сидели в кресле, точнее, в кресле сидела бабушка, а Лоло – у нее на коленях. И вот – блестящий, начищенный револьвер целится девочке в голову. Рука у незнакомца прямая, как палка, и твердая, как алмаз. Он не промахнется. И не отступит.

—Н-н-не-е-ет, —Простонал отец, оседая на пол.

—И как таких ничтожеств до сих пор земля носит!? —Возмутился убийца в пенсне, резко разворачиваясь к отцу, что распластался на ковре без чувств.

Лоло увидела, как поднялась его рука, сжимавшая револьвер, а уже в следующее мгновение ей на глаза легла ледяная бабушкина ладонь.

Девочка не видела, как умер ее отец. Но слышала.

Точно так же, как слышала она сердцебиение бабушки, на глазах у которой убили ее сына. Лоло уловила, как на мгновение застыло ее сердце, чтобы потом застучать быстро-быстро, как у испуганного зверька.

Одно лишь сердцебиение и выдавало то, что бабушке страшно.

В остальном же ее твердое лицо не выражало ничего, кроме незыблемой решимости – такой, от которой даже самой Лоло стало жутко.

Как бы девочка не любила бабушку, в этот момент она поняла, что та позволит ей умереть, но не выдаст этим головорезам местонахождение Клетки.

—Не терплю слюнтяев, —Бросил человек в пенсне, отворачиваясь от окровавленного тела отца, застреленного прямиком в живот, —Другое дело – пообщаться с деловым человеком.

Дуло револьвера снова нацелилось Лоло в лоб. Незнакомец широко улыбнулся и призывно качнул головой:

—Говорите, мадам – где вы прячете Клетку?

Глава 1.

Ночь – самое трудное время. Потому что неизменно приходится ждать утра. Ночью людей посещают идеи – жуткие, прекрасные, безумные, гениальные – но все они ничто, пока не наступит утро, и эти идеи не станут чем-то действительно стоящим.

Поэтому Найджел Ардайк ненавидел ночи. Обычно по ночам он предпочитал спать, выработав эту привычку с ранней юности, но временами, особенно, учитывая его сложности с засыпанием, долгие часы после заката становились для него сущим мучением.

Сегодняшняя ночь была одной из таких: сначала Най не мог уснуть, а теперь, когда нео-солнце уже поднялось над горизонтом и стукнуло лучами в окна его захламленной квартиры – не мог проснуться.

Он бессильно открывал заспанные глаза и закрывал их через несколько секунд, снова и снова проваливаясь в поверхностный бесполезный сон.

Окончательно пробудиться ему помог только приступ кашля, и сейчас Найджел был за это ему даже благодарен. Он резко сел на кровати, сотрясаясь от бесполезных попыток собственных легких покинуть тело, и наощупь потянулся к тумбочке. Пальцы судорожно нашарили мятый застиранный платок и все-таки успели в последний момент поднести его ко рту, чтобы не перепачкать простыни сгустком ярко-алой крови.

“Что ж, хотя бы не больше, чем вчера” – с облегчением подумал Най, разглядывая кровавое пятно на платке. По лбу его градом катились капли пота, а грудь ходила ходуном, хрипло хватая воздух.

Преодолев желание рухнуть обратно в постель, Най спустил ноги на пол и, вновь наощупь отыскав на тумбочке очки среди груды бутылочек с микстурами и снадобьями, что тут же противно зазвенели, водрузил их на нос.

Внезапно память его прорезали мысли, которые и стали причиной его вчерашней – а точнее, сегодняшней – бессонницы. Позабыв обо всем на свете, включая брошенные возле кровати ботинки, из-за которых он сейчас чуть не растянулся на ковре, Най пробрался к небольшому столу в углу и нервно вцепился в собственные ночные записи.

Зрение у него и без того было ни к черту, а спросонья – и подавно, но самое главное разглядеть все-таки удалось. Показания энергометра действительно изменились!

А значит, все остальное ему тоже не приснилось.

Теперь в памяти всплыла общая картина. Най ясно вспомнил все слова, которые он собирался сказать Оскласу, и все доказательства, которые должен был привести.

Взглянув на часы, он понял, что потратил на пробуждение непозволительно много времени. Сейчас каждая минута могла стать решающей! И это значило, что теперь у него не осталось ни секунды лишнего времени.

Будучи человеком от природы расторопным и пунктуальным, Най пренебрегал этими своими качествами только тогда, когда от времени ничего не зависело. Подумать только, что единственный раз в жизни он умудрился проспать именно сейчас, когда опоздание решало судьбу, возможно, исследования всей его жизни!

Поэтому теперь он не собирался давать себе слабину – со всех ног ломанулся в ванную, наспех поскреб бритвой колючий подбородок и умылся ледяной водой, лишь на секунду замерев взглядом на своих непроходящих кругах под глазами, что стали еще темнее после бессонной ночи.

На завтрак времени не было и подавно. Най лишь с тоской посмотрел в сторону кухни – если уж кому и не стоило пренебрегать завтраком, то уж точно ему – и принялся выискивать в шкафу одежду поприличней. Свежей рубашки не обнаружилось – пришлось натягивать уже ношенную, хотя по виду еще весьма сносную – а вот лучший костюм, пошитый на заказ год назад по случаю открытия нефритового зала, отремонтированного после пожара, оказался в поистине превосходном состоянии. Недаром Най надевал его всего один раз, только по исключительному поводу.

Впрочем, без неурядиц обойтись не могло. Костюм преподнес сюрприз еще более неприятный – внезапно оказался велик своему хозяину. И если сюртук смотрелся по-прежнему неплохо, то брюки стали непозволительно свободны, грозя свалиться в самый неподходящий момент.

Най растерянно уставился на свое глупое отражение в зеркале. Неужели за последний год он умудрился похудеть еще сильнее?

Хотелось бы думать, что всему виной эти самые пропущенные завтраки-обеды-ужины, но он прекрасно знал, что дело в другом…

Опережая его мысли, горло отозвалось противным зудом, а в груди ощутимо стянуло, как перед очередным приступом. Стиснув зубы, Най втянул носом воздух и подождал несколько тягуче-долгих секунд. Кашля не последовало.

С мрачной улыбкой он поднял глаза на свое лицо в отражении – бледное, бескровное, даже какое-то серое, с налитыми кровью глазами за стеклами круглых очков и углами скул над провалившимися щеками.

Вот она – та сила, которая вгонит его в гроб, если он не предпримет ничего прямо сейчас. Верил он в это или нет, но времени у него не осталось.

Всего за четыре года эта дрянь превратила его из сильного, полного жизни и весьма недурного собой юноши в… это. В тощее выцветшее ничтожество с отпечатком надвигающейся смерти на лице.

Отец сошел бы с ума, увидев, во что он превратился. И собственноручно пришиб бы Ная за то, что он до сих пор ничего не предпринял.

Плюнув на все, он принялся выпутываться из штанов, едва не разорвав их по шву. Дай он волю своей ярости, от костюма бы не осталось ничего, кроме клоков драной ткани, но в последний момент здравый смысл пересилил внезапный порыв – костюм вернулся на вешалку, а Най натянул штаны и сюртук, в которых ходил каждый день – они быстро мялись и совсем не держали форму, но сидели почти как вторая кожа.

Напоследок он пригладил растрепавшиеся волосы и чуть не забыл про удостоверение сотрудника музея. Мало ли кого наняли на смену старому сторожу – какой-нибудь дурак может и не пропустить одного из ведущих специалистов по Нефриту, желая выслужиться перед руководством.

Удостоверение представляло из себя обернутую в кожаный переплет картонку с фотокарточкой Ная шестилетней давности – когда он только поступил на работу в отдел отца.

Словно желая окончательно себя добить, он посмотрел на свое наивное юношеское лицо. Мало того, что с тех пор, по его ощущениям, прошла целая вечность, так еще и вернуть здоровье этому взъерошенному мальчишке почти не представлялось возможным. Почти…

Он изо всех сил вцепился в это “почти”, в эту тонкую, призрачную надежду, и, набравшись решимости, вышел из дома.

*

Музей Колонизации, или, как называли его по старинке “Музей Великой Древности”, занимал одно из самых больших зданий в городе. Человек не местный мог даже решить, что это ратуша – потому как все дороги непременно вели сюда. Разве что площади перед зданием не было, но это и к лучшему. Не хватало им еще демонстраций перед музеем!

Спрыгнув с подножки гремящего трамвая, Най перебежал через мощеную камнем дорогу, чуть сырую после ночного дождя, и буквально просочился через едва приоткрытые парадные ворота с выкованным гербом музея – парусником с крыльями, который, по мнению Ная представлял из себя слишком уж очевидную и неизящную метафору колонизации.

Небольшому садику перед музеем давно требовался садовник – гравий кое-где рассыпался, газон утратил последние признаки стрижки, а кусты совсем потеряли форму – но Осклас почему-то тянул с этим.

Впрочем, Най не собирался его за это судить – у директора такого крупного музея и одного из самых передовых исследовательских центров Древности во всех Колониях явно найдутся дела поважнее. А вот помощники Оскласа – другое дело! Кого они собирались привлечь таким видом!? Разве что орущее воронье!

Пока город медленно просыпался, улицы и тротуары заполнялись людьми и экипажами, а магазины заставляли витрины товарами, музей все еще казался глубоко спящим. Най прошел на задний двор, заросший еще более дремучим кустарником, где отпер боковую дверь собственным ключом и шмыгнул внутрь, в один из запасных вестибюлей, свободный от экспозиции и от зевак-туристов, вечно сующих свой нос куда попало. К тому же, отсюда было рукой подать до архива нефритового отдела, где и проходили тихие размеренные дни Ная на протяжении последних четырех лет.

С другой стороны, все необходимое у него сейчас было при себе – спокойненько лежало в потертом портфеле, дожидаясь своего звездного часа. Осталось только найти Оскласа. Най не сомневался, что властелин всего этого древнего великолепия уже где-то здесь.

Молодой человек провел в этих стенах столько времени, что даже почти не помнил своего детства до музея. Все, что всплывало у него в памяти, было так или иначе связано с этими залами и архивами. Сначала стеллажи с экспонатами и книжные полки казались ему достающими до потолка и неприступными, как великаны из сказок. Позже они с каждым годом становились для него все ниже и ниже, а Древности вдруг оказались такими близкими, что к ним можно было прикоснуться. И вот настал момент, когда он понял, что все эти шкафы вовсе не до потолка – они всего-навсего с него ростом – а Древности – не что-то чудесное и непостижимое, а самое настоящее воплощенное прошлое, таящее в себе неисчерпаемое множество загадок, каждую из которых он способен был разгадать.

И все эти годы вместе с отцом рядом с ним был Олаф Осклас – настоящий хранитель этого музея, человек, отдавший свою жизнь этому месту и целиком посвятивший себя изучению Древности.

—Во мне никогда не было его идейности, —Рассказывал отец, —Я не готов был жертвовать ради науки всем остальным. И поэтому сначала я выбрал Джемму. А потом – тебя.

В этом не было упрека или укора. Отец действительно до беспамятства любил его мать – женщину, которую Най никогда не видел. Из-за слабого здоровья она умерла во время родов, даже не подержав на руках единственного сына. Най не мог представить, каким ударом стала для отца смерть жены. Что чувствуешь, когда в обмен на жизнь любимого человека получаешь лишь бесполезный орущий комок, завернутый в пеленку?

И ведь словно в насмешку, Най вырос как две капли воды похожим на отца. Джемма ни оставила на нем ни единого отпечатка, навсегда канув в небытие. Это добивало отца окончательно – пусть он никогда в этом не признавался, но Най видел, как он ждал от сына чего-то другого, чего-то несвойственного ему самому.

Най не мог ему этого дать, несмотря на всю любовь и уважение. Он был тем, кем был – упрямцем, помешанным на науке и готовым ради нее почти на все.

И самой главной его одержимостью уже десять лет был Нефрит – в последние четыре года, правда, из научного этот интерес стал менее… благородным, но в этом Най не любил признаваться даже самому себе, не говоря уже об окружающих…

Не сказать, что эти артефакты не манили больше никого, но из всех нынешних сотрудников музея один лишь Най побывал на Последнем корабле и смог отыскать способ отслеживания “следа” Триады – энергометр, что покоился сейчас в его сумке. Даже отец не подбирался к истине так близко.

Олаф Осклас тоже всю жизнь исследовал Нефрит, из-за чего сейчас Най пришел к выводу, что поиски директора музея и стоит начать с Зала Триады, куда он и направился, нервно стискивая в руке портфель.

В свете своих последних исследований и одной претенциозной, по мнению Оскласа, гипотезы, Най стал побаиваться этого зала. Иногда ему и вовсе начинало казаться, что перенасыщенный энергией Триады воздух даже издает характерный гул, но Олаф с Сонсоном приписывали эти беспочвенные подозрения излишне бурной фантазии молодого ученого.

Най же не только сломал голову в поисках доказательств, но и разрывался между жуткой возможностью практического подтверждения своей гипотезы и низменным, постыдным желанием почувствовать на себе эту силу, воспользоваться ей, как пользовались все эти ряженые дворяне с первых Колоний, называющие себя Хранителями.

Ему нужна была Нефритовая Клетка. Нужна была ее сила, способная исцелить любую болезнь, а значит, вырвать из его груди эту дрянь, которая сжирала его заживо.

И в то же время в погоне за жизнью и чуть-чуть за славой, воссоединив Триаду спустя несколько веков, изрядно подпорченную и дестабилизированную испытаниями и перевозками, выпавшими на долю этих артефактов, Най мог собственными руками собрать бомбу невиданной мощности. Возможно даже, вызвать второй Предел.

Единственный способ поймать двух зайцев – разделить Триаду, убедить Оскласа в необходимости и целесообразности хранения экспонатов отдельно друг от друга, возможно, даже в разных зданиях. Но на слово ему никто не поверит, а потому, чтобы это сделать, Най должен доказать свою гипотезу.

А для доказательств у него не было ни идей, ни времени.

Обо всем этом Най думал по пути к Залу Триады, минуя коридоры с Древностями, не представлявшими для него никакого интереса – компьютерами, телефонами, макетами многоэтажных зданий Древних, называемых небоскребами, странной одеждой в виде объемных клеенчатых курток и многослойных спортивных ботинок на шнурках с огромной уродливой высокой подошвой.

Научные сотрудники калибра поменьше занимались изучением причудливой Древней архитектуры или странной Доколонизационной моды – Най же считал себя птицей более высокого полета. Его интересовали не сами явления, а их природа – чем был Предел? Взрывом? Радиацией? Плодом человеческих или природных усилий?

Откуда взялась сила Триады? Почему именно нефрит впитал в себя эту силу? Почему именно эти предметы – веер, шахматы, птичья клетка? Что послужило истинной причиной смерти всех членов экипажа Последнего корабля?

В университете, услышав от преподавателя ответ “крушение”, Най чуть не плеснул ему водой в лицо, хотя за ним никогда не замечали излишней вспыльчивости. Его вывело из себя нежелание, казалось бы, профессиональных ученых докапываться до истины.

Как жестоко и цинично порой обходится с людьми судьба! Казалось бы, такая благая цель, такая великая мечта и похвальное упорство – отняли у Ная самое дорогое, наложили ограничения на всю его дальнейшую жизнь и теперь сподвигали его невесть на что.

Он мысленно усмехнулся этой мысли и шагнул в Зал Триады.

Проницательность Ная не дала осечки и в этот раз – Олаф Осклас действительно оказался здесь, задумчиво застывший возле витрины с Нефритовым Веером. Его ссутуленную фигуру молодой человек узнал бы даже в полной темноте.

Най уверенно направился к директору музея, попутно прислушиваясь к своим ощущениям – сегодня он не чувствовал никакого гула, и лишь воздух в зале казался ему чуть прохладнее, чем везде.

Осклас так усердно был занят созерцанием Веера, что заметил появление Ная только в последний момент, когда молодой человек был уже в паре метров от него.

—Найджел!? —Натянув поношенный вязаный жилет на круглом животе, Олаф спрятал руки в карманы брюк, —К-к-какими судьбами так рано?

А ведь действительно – рано. Порядком раньше, чем обычно – и все ради того, чтобы застать директора в самом что ни на есть деятельном расположении духа, еще не загруженным всей бюрократией музейного быта.

Часы не пробили еще семи утра, а Олаф уже был на ногах. Может, он и не ложился вовсе? По его лицу невозможно было понять.

Вот еще один повод уважать этого человека. Найджел бы ни за что так не смог. Он знал, что такое жертвовать сном ради работы, но не до такой же степени!

Впрочем, руководящие должности совершенно его не привлекали. Вся его натура требовала кипучей деятельности, постоянных перемен, а не перекладывания бумаг из одного ящика в другой. Этим он тоже был весь в отца.

—Очень хотел поговорить, —Най принялся поспешно открывать портфель, —Мне кажется, я сдвинулся с мертвой точки.

—Э-э-это ты о ч-чем?

Най давно привык к заиканию Олафа, и с годами даже перестал считать это дефектом. Просто особенность. К тому же, скорость речи совершенно не влияла на скорость его мышления.

—Энергометр поймал сигнал, —Молодой человек в несколько шагов преодолел расстояние до ближайшей витрины – с обычными нефритами – и разложил записи своих расчетов прямо на ней, —Вот, —Он указал на цифру “406,18Е”, —Это самый высокий показатель с тех пор, как я увеличил чувствительность энергометра к Следу.

—И ч-что это значит? —Олаф склонился над записями.

—Что заряд Триады претерпел перемещение в пространстве. След проявляет себя только в таком случае. А учитывая показатель, мы можем судить о дальности этого перемещения. И близости его относительно местонахождения моего устройства.

—И ты д-д-думаешь, что это..?

—Я уверен, —Выдохнул Най, —Это может быть только Клетка.

Олаф задумчиво потер небритый подбородок:

—Это все цифры, цифры… Н-на выходе что?

Най выложил на витрину еще один лист, на этот раз исписанный словами, а не уравнениями:

—Предел чувствительности моего устройства – не более пяти астрономических единиц. На этом расстоянии от нашей колонии находится порядка пятнадцати других планет, —Затараторил Най, —Шестнадцать, если быть точным, но сигнал с Колонии-32 дошел бы до меня только в виде шума из-за пояса астероидов. К тому же, если брать в расчет силу этого сигнала, то круг поиска сужается до трех астрономических единиц, —Палец молодого человека бодро заскользил по листу бумаги, —а это уже шесть планет, одна из которых окружена силовым куполом и не пропускает никакие сигналы, другая – закрыта для посещений из-за карантина и не принимает пребывающие судна – что дает мне право утверждать, что Клетка точно не там – и еще одна… находится в военном положении. По итогу окончательный круг я могу сузить до трех – Колония-11, Колония-18 и Колония-27.

Довольный своей тирадой, Най с облегчением выдохнул и во все глаза уставился на Оскласа.

—И ты с-считаешь, что сейчас будет ц-целесообразно..?

—Другого шанса может не появиться.

Олаф упрямо смотрел на него исподлобья. Най мысленно воззвал к – удивительно – расчетливости и, может, даже алчности этого человека. Как-никак, в случае обнаружения артефакта такого масштаба без выгоды он не останется: деньги от туристов и любопытствующих зевак потекут в музей рекой, а его директору, как руководителю экспедиции, непременно достанется вся слава.

Най не преминул бы сообщить Оскласу об этом, реши он заартачиться, но директор зашел с другого пути:

—А к-как же твоя гипотеза?

“Ну почему именно сейчас!?” – мысленно выругался Най. Надо же было испортить такой торжественный момент его воодушевления внезапным упоминанием возможности конца света!

—Не думал, что ты п-п-присоединишься к нашему с Сонсеном мнению, —Добавил Олаф.

Най всегда считал себя принципиальным человеком. Не во всем, конечно – ему не было никакого дела до пошива костюма в конкретном ателье или покупки сладостей у одного и того же кондитера, но были вещи, которые он находил чрезвычайно важными. И собственные научные изыскания относились именно к таковым.

Он никогда не выдвигал поспешных гипотез и непроверенных идей, дабы не прослыть среди ведущих умов недотепой и профаном, сыном гениального отца, на котором отдохнула природа. Все, что Най делал и говорил, было результатом многолетнего труда и кропотливых исканий, взвешенных и обдуманных.

Он не поступился бы ни одним своим словом даже под страхом смерти. Но в данном случае речь шла даже не о его гордости или принципах – на кону стояла целая колония.

Вся его затея могла провалиться из-за одной неосторожной фразы. Но Най не имел права поставить себя – свою дурацкую жизнь – выше безопасности целой планеты. В таком случае он недостоин бы ни звания ученого, ни звания сына своего отца.

—Я и не присоединяюсь, —Твердо возразил он, —Я по-прежнему считаю, что нахождение артефактов Триады в одном помещении может быть небезопасно. В случае, если у меня получится доставить сюда Клетку, я бы советовал расположить ее как минимум… в другом крыле здания.

—Г-г-гипотетически небезопасно, —Подняв палец, поправил Ная Олаф, —Пока н-не приведены доказательства разрушительного влияния энергии артефактов на внешнюю среду, мы ничего не можем з-заявлять наверняка.

Снова эта песня! И почему они с Сонсеном не могли даже допустить такой возможности?

Най знал ответ. Ни Олаф, ни Сонсен не были на Последнем Корабле, не видели своими глазами эти неестественно разбросанные по судну трупы, ставшие за много лет голыми скелетами, не натыкались на неестественный зеленоватый свет, который и натолкнул Ная на мысль о Следе. Они посвятили жизнь изучению Нефритовой Триады, но словно понятия не имели, с какой силой имеют дело.

Несмотря на то, что теперь молодой человек искал в ней исцеления, он помнил, что в первую очередь она убивала.

—Я найду и приведу доказательства, —Отчеканил он, —Но сейчас нужно пользоваться шансом, пока он не исчез. Возможно, именно в Клетке и кроется доказательство моей гипотезы.

—Или же н-н-наоборот, —Заговорщически улыбнулся Осклас.

—В любом случае, мы должны быть с ней предельно осторожны, —Най кивком указал на застекленную высокую витрину, с которой за ними наблюдал Нефритовый Веер, —Как с ним.

Он до сих пор помнил момент, когда первый и единственный раз взял эту, казалось бы, безобидную вещицу в руки. И едва не разгромил весь Золотой зал, по размеру превосходящий этот раза в два.

Веер превращал воздушные потоки и непреодолимую разрушительную силу. Из всей Триады он был самым опасным. Впрочем, Най понятия не имел, на что были способны Шахматы до того, как кто-то расколошматил их вдребезги, очевидно, свихнувшись от полученной в результате взаимодействия с ними информации.

По старой хранительской легенде Шахматы знали какую-то истину, едва ли не суть мироздания или смысл бытия, постигнув который, человек либо становился властителем миров, либо сходил с ума.

Впрочем, Шахматы уже давно ничего не могли сказать – нефритовые фигуры из камня разных оттенков, посветлее и потемнее, были разбиты на мелкие кусочки, а доска развалилась на клетки, из которых и состояла. Вся эта неприглядная куча обломков теперь представляла из себя лишь странный музейный экспонат с невероятным прошлым, который тоскливо взирал на Веер с витрины напротив, но отчего-то до сих пор излучал След, из-за которого Най не спешил списывать Шахматы со счетов. Эти утратившие дар кусочки камня все еще светились таким количеством энергии, что не уступали в ней вполне невредимому Вееру. И это настораживало Ная не меньше всего остального, потому как от дестабилизированного артефакта можно ждать чего угодно.

Олаф задумчиво снял со своего крючковатого носа очки и принялся протирать линзы платком, что неизменно торчал у него из кармана.

—З-значит, ты хочешь погоняться за Клеткой?

—Не просто погоняться, а предъявить на нее права музея, —Простодушно выпалил Най, удивленный тем, что Олаф все-таки уступил ему в вопросе гипотезы.

—Бог мой, Найджел! —Внезапно чисто выдал Осклас, всплеснув руками, —Тебе ч-что, все еще семнадцать? Н-неужели ты думаешь, что владельцы такого артефакта просто-напросто отдадут тебе его, если ты ткнешь им в лицо к-какой-то бумажкой?

—Нет, конечно же нет! Мы выплатим им… компенсацию, —Пожал плечами молодой человек.

Олаф лишь расхохотался, и Най осознал, что в очередной раз выставил себя дураком. Он не был готов к этому вопросу – даже не думал, что зайдет так далеко. Преодолевая желание гневно шлепнуть себя по лбу, он почувствовал, как к щекам приливает краска неподдельного стыда.

Как назло, в этот момент о себе решил напомнить очередной приступ удушающего кашля. Най резко втянул воздух и в страхе напрягся всем телом. Пришлось не на шутку постараться, чтобы не дать хрипу в груди прорваться выше – из-за этого легкие зажглись такой болью, что молодой человек на какой-то миг потерял ориентацию в пространстве.

—Компенсацию… за вещь, к-которая в несколько раз древнее здешней цивилизации! —Озвучивая ускользающие мысли Ная, восклицал Олаф, —И которая, возможно, может исцелять болезни! Т-ты хоть представляешь, какой должна быть сумма?

Все, что оставалось ему, полностью утратившему нить разговора – это только потерянно пожимать плечами.

—И скорее всего, люди, которые ей владеют, не самые законопослушные граждане, —Добавил директор.

—Тогда… —Най понял, что окончательно дискредитировал себя, —Я не знаю…

—Эту Клетку, сынок, —Вкрадчиво заключил Олаф, —Можно только украсть. Ты уверен, что готов к этому?

Най нервно взглотнул, некстати вспомнив привычный солоноватый привкус крови на языке. В груди все еще болело – да так сильно, что ломота отдавала даже в ребра.

Разве ему было, что терять? Разве что свою собственную, донельзя отощавшую задницу и пару ненаписанных научных работ. Сущая ерунда, особенно, в сравнении с тем, что он мог получить.

—Уверен, —Не узнавая свой голос, отчасти сорванный неслучившимся приступом, отчасти сраженный безумием этой затеи, проговорил Най, —Но один… я не справлюсь.

Олаф удивленно склонил голову, вновь водрузив очки на нос:

—В-вот уж не думал, что т-ты решишься. Особенно, после той самой…

—Прошло четыре года. Все в порядке, —Бросил молодой человек.

“Если бы!” – с мрачной насмешкой возразил его разум.

—З-значит, хочешь возглавить экспедицию? —Осклас по-отечески положил руку ему на плечо и пристально заглянул в глаза.

—А вы доверите? —Удивился Най. Он-то уже думал, какими способами отбиваться от кандидатуры зануды Сонсена во главе экспедиции, а тут такой подарок!

—А п-п-почему нет? Или тебе все еще семнадцать?

Най улыбнулся и покачал головой:

—Нет, кажется, я все-таки чуть старше.

Рассмеявшись, Осклас взъерошил ему волосы и приобнял за плечо. Он делал так каждый раз, когда Най добивался в чем-то успеха, пусть даже совсем незначительного:

—Т-тогда буду подавать заявку на финансирование. З-запишу как исследовательскую экспедицию.

Най едва не бросился на него с объятиями, но вовремя осознал, что это выглядело бы странно.

—Спасибо, Олаф, —Вместо этого сказал он.

—Д-да что уж там, —Пожал плечами директор, —К-кто бы я был, если бы загубил дело стольких лет!?

—Я вас не подведу, —Отстранившись от Олафа, Най с неподдельной радостью заглянул ему в глаза.

—Да знаю, что не п-подведешь. Т-т-только смотри, без глупостей. А то знаю я вас, молодых – р-расшибусь, но сделаю!

—Постараюсь, —Уклончиво ответил Най.

—Т-ты сам-то как? Все в порядке? А то я что-то гляжу: схуднул что ли? Совсем небось ничего не ешь?

Отпираться не было смысла:

—Бывает иногда, —Пожал плечами молодой человек.

—Н-нехорошо, нехорошо… Отец бы тебе за это в-всыпал. Пойдем, хоть у меня чего-нибудь перекусишь…

Глава 2.

—Н-не сомневаюсь, что наше с-сотрудничество будет плодотворным.

Какая же тухлая избитая фраза! И все же Вэйл, преодолевая раздражение, заставил себя выдавить лыбу и чуть привстал, чтобы сунуть этому книжному червю свою загрубевшую лапу для рукопожатия.

Льстить музейному бюрократишке в ответ он не стал – условия работы и вознаграждение за нее Вэйла вполне устраивали, и улучшать их он не видел смысла. Тем более, что свалить из этого душного кабинета хотелось неимоверно. Все бы ничего – горы книжек на полках он бы даже попытался понять – но вся здешняя дребедень, которую эти идиоты называли Древностью и едва ли не поклонялись ей, в то время как ее следовало давным-давно обозвать хламом и хранить на свалке, просто выводила его из себя.

Взгляд Вэйла то и дело упирался то в какие-то экраны, то в чудные пластинчатые шторы, то в провода непонятного предназначения – в общем, в мусор, давным-давно растерявший всю свою пользу (если она вообще когда-то была). И ведь Вэйл не был совсем уж профаном в технике – как-никак, оттрубить на межколониальном судне семь лет, это тоже дорогого стоит! – но представить, на кой черт древним сдались эти вещички, не мог при всем желании.

Оттого даже на директора музея глядеть было не так тошно, хотя персонажем Олаф Осклас казался не самым приятным. Профессор каких-то там заумных древних наук, он был из тех самых людей, над кем Вэйл всегда был не прочь посмеяться – все, как положено: жалкий, скрюченный, с крупной лысиной, украшенной тонкими седеющими волосенками, заметным брюшком и дряблой рано постаревшей рожей, он так и кричал всем своим видом: “Я – неудачник, просадивший жизнь на какую-то бесполезную дрянь”.

А ведь такие, как он, еще и любили задирать носы при виде работяг вроде Вэйла. Ну ладно… не совсем работяг, это уж он маханул – но смысл оставался тот же.

Другое дело, что сейчас этот неудачник не на шутку заинтересовал Вэйла – хотя сейчас его смог бы заинтересовать, наверное, даже бездомный бродяга, бросив между делом одно-единственное словцо, ставшее для него слаще всякого сахара:

“свобода”.

За свободу, а точнее, за то, что за ней следовало, он бы сейчас полез в самое пекло, единолично рванул бы в Предел и свернул бы горы, а тут – всего-то навсего то, чем он занимался всю сознательную жизнь. Можно сказать, по профилю обратились!

Что поражало ничуть не меньше, так это легальность происходящего. Сам Фогнет, начальник тюрьмы, где Вэйл мотал срок уже пятый год, распорядился притащить его сюда – такое даже всяким писакам из газет не снилось!

И что уж греха таить – несмотря на всю ничтожность этого музейного дядьки, какая-то часть психоватой души Вэйла хотела его обнять, потому как свободу (хоть и с оговоркой в виде механизма, вшитого под кожу) он получил уже сейчас, она свалилась на него, как внезапное воздаяние небес за все то дерьмо, которого он с лихвой хлебнул не только в тюрьме, но и перед ней…

От мерзкого, липкого, как грязь, воспоминания Вэйла передернуло. Он задумчиво пожевал нижнюю губу, подыскивая слова поприличнее и поскладнее, чтобы как-то повежливее слинять с этой барахолки. Слова, как назло, на ум никак не приходили, напоминая Вэйлу о том, как непозволительно он отупел в тюрьме. Раньше поговорить с образованным человеком для него не составляло труда, да и умных слов он тоже знал предостаточно.

—Так что? —Выпалил он, кивком указав в сторону выхода из кабинета, —Я… могу..?

—Д-д-да-да, —Кивнул директор-заикашка, —М-м-можете идти.

—А мне это… может, уже с кем-то познакомиться можно?

Вообще-то, Вэйл не слишком горел желанием общаться еще хоть с одним из этих идиотов-историков, но во всем, что касалось межпланетных полетов, он придерживался заведенных много лет назад правил. И одно из них гласило: ступать на борт только с теми, о ком знаешь чуть меньше, чем о себе самом – то есть, почти все. Мало ли, сколько времени придется провести бок-о-бок в стенах механической железной банки в открытом космосе – в таком деле сюрпризов быть не должно.

Тем более, что речь шла не о каком-то механике, а о самом “главаре” экспедиции, по сути, капитане! Надо же знать, что за фанатичный придурок будет омрачать своим присутствием наслаждение Вэйла первыми глотками свободы.

Конечно, в общих чертах директор уже представил ему второго (и пока что последнего) члена экспедиции – “Найджел Ардайк, 26 лет, историк-археолог, специалист по Нефритовым артефактам” – но складывать впечатление по имени Вэйл пока не научился, а потому горел желанием посмотреть на рожу этого парня и перекинуться с ним парой слов.

—К-конечно, —Осклас поднялся из-за стола и махнул Вэйлу следовать за ним, —Он н-наверняка где-то здесь.

Вэйл не спеша встал со стула, отряхнул потрепанную тюремную куртку и следом за директором вышел в коридор, где так противно воняло древностью, что, несмотря на новенькое сверкающее убранство и натертые до блеска полы, это место все равно напоминало свалку с барахлом.

Коридоры в музее были почти такие же длинные, как в его родной тюрьме, да и шли они с директором так же молча. Хотя о чем могли говорить фанатичный историк и осужденный за пиратство пилот межпланетного корабля? Вот и Вэйл считал, что ни о чем. Он просто топал следом за Оскласом и разглядывал все, за что цеплялся глаз. Мыслей о воровстве не возникло ни разу, хотя в силу ремесла, которому Вэйл посвятил не один год, они, наоборот, постоянно и всюду лезли в башку.

Глядишь, эти придурки своим унылым увлечением Древностью еще и на путь истинный его наставят!

Между тем, директор уже доковылял до двери с табличкой “Отдел нефрита” и, даже не думая постучать, ввалился в помещение. Вэйл воровато шмыгнул следом, не забыв прикрыть за собой дверь.

Комнатенка здесь была поприличнее – такая же захламленная, но просторная и светлая. До Вэйла даже не сразу доперло, что тут скрывался еще и второй этаж. Разглядеть там, наверху, что-то кроме заваленных всякой дребеденью столов не представлялось возможным, но, заслышав стук ботинок по железному полу, Вэйл смекнул, что обитатель этого логова скрывался именно в той стороне.

—Н-найджел! —Неуверенно позвал Осклас, —Я к тебе привел кое-кого. С-спускайся!

Шаги стали громче, и поначалу Вэйл даже не врубился, где тут находится лестница, ведущая на второй этаж. Видать, от посторонних глаз ее действительно хорошенько заныкали, потому как главарь экспедиции вынырнул из-за угла книжной полки словно из ниоткуда.

В тюрьме Вэйл растерял не только остатки образования, но и манер. При виде Найджела он не присвистнул и не выругался только потому, что проникся какой-никакой благодарностью к Олафу, оказавшему ему нехилую услугу.

И этот парень очертя голову рвался экспроприировать, возможно, самый ценный хлам во всей системе!?

От несовпадения ожидания с реальностью Вэйл даже вспомнил слово “экспроприировать”…

Он не мог подобрать слов, чтобы описать, насколько тощим был этот парень. Просто кость, длинная, почти с самого Вэйла ростом, высушенная кость, завернутая в приличный бежевый костюмчик, как мумия – в саван. Да даже высокие вешалки в богатых домах, и те смотрелись толще и упитанней этого Найджела!

“А он точно не отбросит коньки прямо сейчас?” – едва не поинтересовался у Олафа Вэйл. Его вообще-то к доктору неплохо бы было сводить, а не в экспедицию отправлять…

В остальном же парень был точной копией других идиотов-историков – такие же круглые очочки, чуть ссутуленные плечи и вид незаметной, словно слегка припорошенной пылью архивной крысы.

—Это В-вейл, п-пилот межпланетных кораблей, —Представил его Осклас.

—О! А я уже заждался! —Широко улыбнулся Найджел, тщетно пытаясь оттереть пальцем пятна чернил на правой ладони, —Найджел Ардайк, отдел Нефрита. Лучше просто Най.

Он протянул Вэйлу свою бесцветную скелетоподобную руку – при том, что ладонь-то у него была вполне себе крупная, как у любого нормального мужчины.

—Вэйл, —Бросил пилот, принимая рукопожатие.

—Н-ну, можете обсудить с-свою экспедицию, а я пойду… —С довольным видом заключил директор, и, не успел Вэйл и глазом моргнуть, поспешил свалить.

Най не без облегчения проследил за ним долгим взглядом и, едва за директором захлопнулась дверь, вернулся к Вэйлу.

—Предлагаю сразу перейти на “ты”, —Он резким движением высвободился из своего бледно-бежевого, откровенно щегольского пиджачка, и, аккуратно развесив его на ближайшем стуле, откинул со лба светло-русую, почти блондинистую челку.

Все еще не переставая нагло и бесстыдно пялиться на эти шибко деятельные кости, Вэйл молча кивнул. Най решил, что это было приглашение трепать языком и дальше.

—Хотелось бы, чтобы между нами установились доверительные отношения, —Подойдя ближе, он задумчиво поправил свои тонкие очочки на таком же тонком узком носу, —Поэтому… можешь задавать мне любые вопросы. А я задам парочку тебе.

Вэйл едва удержался, чтобы не фыркнуть. Надо же – такой додик, а мозги варят! Хотя… ученый же, идиотом и вправду оказаться не должен…

—Лады, —Поджал губы пилот. На языке вертелась куча всего, но в итоге он вывалил Наю самый нелепый и одновременно самый неукладывающийся в башке вопрос, —Воровать, что, и правда ты будешь?

—Клетку? —Нахмурился ученый, —Конечно.

На этот раз Вэйл не удержался – хмыкнул. Най, что не сводил с него глаз, с непривычки искренне удивился:

—Что-то не так?

—Ты, —Вэйл бесстыдно ткнул пальцем ему в грудь, —Воровать..? Чертову дрянь, которая даже не продается!?

Най нахмурился и склонил голову набок. Сдерживаясь, чтобы не заржать от дурости этого наивного идиота, Вэйл все-таки процедил:

—Если так уж приспичило что-нибудь свистнуть, то я бы тебе посоветовал… пирожки. В твоем случае будет не лишним…

Най на мгновение помрачнел, как туча, но быстро запихал задетое самолюбие в задницу и, проглотив язвительный укол, невозмутимо посмотрел на Вэйла:

—Не в моих правилах обижаться на шутки, но впредь советую держать их при себе. Мы с тобой не друзья.

—А я и не шутил, —Вэйл запустил руки в карманы широченных тюремных штанов и по-хозяйски расставил ноги, —Не серчай, но ты даже конфету у малышни не отнимешь.

Конечно, на самом деле пилоту было плевать на судьбу этого идиота, на ровном месте возомнившего себя великим вором – но полусдохшая, забытая и загнанная в угол тварь, что обитала в его душе и звалась совестью, смолчать не давала. Вэйл хоть и пытался отшвырнуть ее подальше, напоминая ей и самому себе о своем задании, сдаваться она не желала.

—Ты плохо меня знаешь, —Сощурился Най.

“Вот уж вряд ли” – мысленно возразил ему Вэйл.

—Давай, валяй свой вопрос теперь, —Фыркнул он.

—Хорошо, —Кивнул ученый, —Расскажи о себе. Кто ты, откуда, чем занимаешься?

—Тебе это вряд ли понравится, —Вэйл огляделся по сторонам в поисках места, куда можно было усесться.

Най между тем проворно зашел за один из книжных стеллажей, пошуршал там чем-то и вернулся к пилоту с целой кучей бумаг в руках.

—И почему же? —Выгрузив на ближайший к Вэйлу стол всю эту гору макулатуры, поинтересовался ученый.

Прежде, чем ответить, пилот пораскинул мозгами – сдержаться и промямлить в ответ что-то бестолковое, но вежливое, или продолжить то, что он уже начал, и тем самым окончательно отвратить от себя этого парня?

Что ж, ни в чьей пылкой любви Вэйл отродясь не нуждался.

—Потому что ты ложишься спать в девять и ешь на завтрак молочную кашку, —Выпалил он первое, что пришло в голову, наконец пристроив задницу на ступеньке одной из лестниц, приставленных к стеллажам, —Лучше тебе этого не знать.

Эти слова даже заставили Ная оторваться от своих ненаглядных бумажек. Захлопнув один из талмудов, вдоль и поперек исписанных чьим-то убористым почерком, он поднял свои застекленные глаза на пилота:

—Вот как? Хорошо… —Он отстранился от стола и сложил руки на груди. Непомерно просторная рубашка тотчас превратилась от этого движения в мятый мешок, —Тогда я скажу за тебя. Ты преступник и отбывал срок в местной тюрьме – впрочем, это очевидно. Судя по твоему здоровому виду и тому, что сидел ты здесь, а не где-нибудь на Шестом кольце, прегрешения у тебя тяжелые, но не самые страшные. А раз ты пилот корабля, преступление у тебя могло быть одно – пиратство. Взяли тебя лет эдак… шесть назад, потому что на вид тебе не больше тридцати, а по нашим законам всех нетяжких до двадцати двух лет приговаривают не к тюрьме, а ко всякой перевоспитательной ерунде.

Сквозь этот многословный поток разум Вэйла смог выдать только одну внятную мысль – этот говнюк не дурак, но страсть как любит блефовать. С тем же успехом он мог не угадать ничего из того, что по чистой случайности угадал.

—А родом ты… как минимум из пятидесятой. Скорее всего, даже побольше, судя по количеству просторечий в твоем лексиконе, —Триумфально закончил свое бахвальство Най.

И снова ведь прав, пес! Вот только Вэйл не был бы собой, если бы признал авторитет этого додика и дал ему задрать нос до невиданных высот.

—Мой тебе совет, —Поставив ноги на ступень пониже, как на жердочку, пилот уперся локтями в колени и чуток подался вперед, —Не балуйся этой угадайкой при серьезных людях. Что, если я выгляжу старше своих лет? Что, если взяли меня не за пиратство, а за перевозки беженцев с других колоний? Что, если словечек я понабрался в тюрячке, а не на родине?

Физиономия у Ная была непроницаемая, но кадык на тощей жилистой шее все-таки дрогнул – без этого Вэйл и не понял бы, что добился своего и маленько спустил заносчивого парнишу на землю.

—Я сказал про просторечия, —Спустя долгое мгновение нашелся ученый, —Тюремный жаргон – это другое.

—Это дела не меняет, —Отмахнулся пилот, потянувшись к старенькому поцарапанному портсигару, что приятно оттягивал карман штанов. Его вернули ему сегодня, перед выходом из толстенных стен крепости – единственную вещь, которую Вэйл по правде мог назвать своей собственной.

—Нет, —Завидев его намерение покурить, отчеканил Най, —Не здесь.

Лениво подняв глаза на бледную рожу собеседника, Вэйл нехотя убрал портсигар обратно. Спорить он не стал лишь потому, что и сам с опозданием сообразил, что от любого неосторожного движения вся эта сухая рухлядь, что стояла здесь на каждом шагу, вспыхнет пуще соломы.

Най же, видать, так явственно представил себе запах папиросного дыма, что аж закашлялся. Вот же бедолага!

Вэйл мысленно сделал себе напоминание курить при нем почаще.

—Так, ладно, —После кашля голос Ная стал сухим и хриплым, накинув его резковатому тембру пару десятков лет, —Давай о деле.

Он вернулся к столу и, опершись об него обеими руками, внимательно вчитался в какую-то схему, которую, похоже, он сам и нарисовал.

—Наши первостепенные цели – Колонии 11, 18 и 27. Я не слишком силен в космических картах, но думаю, что…

—Так, слушай, вор, —Вэйл с нарочитой медлительностью поднялся на ноги, —Тебе еще не осточертело торчать в этой пылище? Обо всем об этом поговорить можно и за жрачкой. А я как раз страсть как хочу жрать… Четыре года не жрал на воле! Да и покурю заодно…

*

—А кто-то еще с нами будет? —Задал очередной немаловажный вопрос Вэйл, —Ну, может, какой взломщик или подрывник?

Не дожидаясь ответа, он поспешно закинул очередной кусок мяса под каким-то пряным соусом в рот и принялся жевать. Най напротив сидел с такой постной миной, что предсказать его ответ не представлялось возможным. Еще и это чертово нео-солнце, что отражалось от стекол его очков и не давало разглядеть, что творится с его зенками…

Очевидно, плохо знакомый с нормальными харчевнями города, Най притащил Вэйла в малоприятную для пилота помпезную кафешку с окруженной клумбами и низким белым заборчиком верандой, маленькими круглыми столиками и изящными стульями, расставленными по небольшому светлому залу с узорчатым паркетом и картинами на стенах. Повсюду стояли вазы с розами и еще какими-то вонючими цветами, которым Вэйл не знал названия, а между ними сновали прилизанные приторно-услужливые официанты, что обслуживали дамочек в шляпках и платьях с рюшами.

И если рафинированный Най в своем щегольском пиджачке еще хоть как-то соотносился с этой обстановкой, то Вэйл в широченных штанах, с гривой нестриженных волос и трехдневной щетиной чувствовал себя сорняком в оранжерее. Благо, помимо пирожных и прочей бабской ерунды тут готовили мясо – и готовили, между прочим, недурно.

—Это не наши методы, —Най обнял своими неестественно крупными для таких тощих запястий ладонями крохотную фарфоровую чашку с кофе, —Мы не пираты.

Вэйл не пропустил мимо ушей яд, что сочился из этих слов, но остроумного ответа на укол собеседника не нашел. Най же тем временем снизошел до полноценного объяснения:

—Но к нам действительно присоединится еще кое-кто. Биоандроид.

Вэйл от удивления аж присвистнул, чем привлек внимание нескольких чопорных гостей, что сидели за соседними столиками и, оттопырив мизинцы, ковырялись в своих штруделях.

До этого момента он о подобной приблуде только слышал – и то, из самых что ни на есть недостоверных источников. Честно говоря, Вэйл даже весьма смутно представлял себе, что это такое.

—И для чего он нам? —Пилот поискал глазами официанта, подумывая, а не заказать ли еще порцию этого отменного мясца.

—Вот ты сколько языков знаешь? —Последовал незамедлительный вопрос.

Вэйл аж обалдел от неожиданности:

—Ну… один. И еще маленько по-ачольски ругаюсь.

—А в базе данных биоандроида тридцать шесть, —Най отхлебнул кофе, —По крайней мере у того, которого обещали предоставить нам. Плюс самая актуальная схема межколониальных путей и навыки механика корабля.

Последнюю фразу Вэйл воспринял как личное оскорбление.

—С этим бы я и сам разобрался, —Он недовольно отхлебнул вина из бокала – ничего крепче в этой забегаловке не нашлось.

—Музей делает все, чтобы экспедиция прошла с минимальными рисками, —С непоколебимой уверенностью выдал Най.

Подавив свои неприятные мыслишки, Вэйл все-таки не сдержался и усмехнулся:

—И поэтому выкрасть эту штуку должен ты!

Губы ученого сложились в тонкую ниточку от недовольства. Неужели этот доходяга такого хорошего о себе мнения?

Впрочем, Вэйлу было плевать…

Как нельзя кстати подошел официант, которого пилот чуть не дернул за рукав, чтобы привлечь к себе внимание.

—Так, милейший, —Он выбрал самое подходящее, по его мнению, обращение и указал на свою почти опустевшую тарелку, —Мне бы… повторить. И вот этому господину… принесите то же самое.

Официант покорно кивнул и удалился, в то время как Най резким движением поставил чашку на стол и подался вперед. Глаз его Вэйл по-прежнему не видел, но догадывался, что они пылают вовсе не добротой.

—Я тебя об этом просил? —Недовольно прошипел он.

Вэйл самодовольно откинулся на спинку стула, и, не глядя на собеседника, цокнул языком:

—Ты – нет. А твой видок – очень даже. Ты вообще жрешь? Или только кофе глушишь?

Как бы Най хорошо собой не владел, его задели эти слова. Это Вэйл понял по тому, как едва заметно поежились плечи молодого ученого и дрогнула рука, что покоилась на столе.

—Представь себе, —Бросил он, —Да и вообще… то, как я выгляжу, не твое дело. Я же не говорю тебе подстричься!

—Уже говоришь, —Вэйл провел рукой по своим непослушным и жестким, как проволока, волосам, —А я, между прочим, так и так собирался…

Официант с двумя тарелками появился словно из ниоткуда. Вэйл набросился на добавку так, словно был все еще голоден, в то время как Най, с нарочитой медлительностью заправив платок за воротник рубашки, едва взялся за вилку.

—Раз уж тебе так интересно, —Заговорил он, пряча в рот крохотный кусок мяса, —Мой покойный отец всю жизнь был такой худой. Так что это наследственное.

Вэйл отхлебнул вина и почувствовал, как раздражение сменяется интересом, но не дружественным, а каким-то научным, словно парень перед ним был странным диковинным существом, а не человеком.

—А я уж решил, что ты болезный какой-то, —Хмыкнул пилот, —Даже испугался, как бы ты не окочурился в дороге…

Най показательно скривился:

—Что за чушь!?

—Не серчай, я ж не со зла…

Ученый кивнул с набитым ртом, и они продолжили есть уже молча. Вэйлу даже начало казаться, что у Ная появился аппетит – вот, что с людьми делают по-настоящему вкусные харчи! Это тебе не те помои, которыми пилот довольствовался в тюрьме почти четыре года.

Видать, Вэйл каким-то образом умудрился сглазить своего спутника, потому что не успел он об этом подумать, как ученый подавился и закашлялся. Прикрывая рот выуженным из кармана сюртука платком, он наспех поднялся из-за стола и жестом заверил пилота в своем скором возвращении.

Спустя пару минут Най с прежним спокойным видом, но еще более бледной, чем прежде, рожей уселся на свое место и пристально посмотрел на своего спутника:

—Я тут подумал… в колониях ты своей тюремной одеждой будешь привлекать много внимания.

—Не, гений, у меня за душой ни гроша, —Покачал головой Вэйл, —Не на что одежку покупать.

—Это я уже понял, —Най сделал жест, словно обводя рукой кафе, платить за которое тоже неизбежно придется ему, —Но я же не хочу, чтобы экспедиция провалилась, верно?

*

Домой – а точнее, в скромную берлогу Ная – они добрались уже затемно, потому что сначала Вэйла не устраивали цены, которые заламывали портные за костюмы, а потом – сами эти костюмы.

Поэтому костюм они так и не прикупили. Вэйл считал себя человеком приземленным и практичным – он отродясь не носил ни сюртуков, ни жилетов, которые постоянно топорщились на его широких плечах и сидели из рук вон плохо – и оттого выбор его пал на простой, но теплый шерстяной свитер, плотные рабочие штаны и сапоги покрепче. Все лучше, чем приметные тюремные порты и рубашка, в которой до него наверняка померло человек пять.

Несмотря на всю наглость, которой пилота научила жизнь сначала на родной колонии, а потом среди отъявленных прохвостов-пиратов, чувствовать себя последним нахлебником он не желал – как-никак додик-ученый, несмотря на все свои странности, не был человеком, которого Вэйлу хотелось ободрать, как липку. Мало того, что он, даже не заикнувшись о сумме, оплатил все, что было нужно, так еще и предоставил пилоту койку не в какой-то провонявшей плесенью и кишащей тараканами ночлежке, а у себя дома.

Квартира у Ная была небольшая – две весьма тесные комнатушки и кухня – но по меркам Вэйла, выросшего в колонии с несравненно более низкими представлениями о комфорте, это жилище по роскоши могло сравниться разве что с дворцом.

Черт, да тут было электричество! Вэйл даже присвистнул, когда Най, захлопнув входную дверь, зажег в тесной прихожей тускловатую, но без всяких сомнений электрическую лампу.

—Вот же богатеи! Может, у тебя еще горячая вода имеется?

—Ага, размечтался! —Усмехнулся Най, стаскивая с плеч свой светлый пиджак, —А что до электричества… это все заслуга отца. Ему дали премию за одно открытие, вот он и купил комнаты в квартале поприличней…

Словно о чем-то вспомнив, ученый, едва договорив, ломанулся в одну из комнат. Вэйл, что все еще сражался со своими ботинками, следовать за ним не стал – тем более, что из комнаты отчетливо доносился звон стекла. Бутылки, что ли?

Надо же, как бывает обманчива внешность! Уж в чем Вэйл ни за что бы не заподозрил Ная – так это пьянство.

Впрочем, то, чем додик занимался в свободное от науки время – уж точно не его собачье дело, а потому пилот застыл в прихожей, разглядывая плохо освещенные выцветшие обои и другие детали скромного холостяцкого убранства.

Из “деталей”, впрочем, в глаза бросилась только рамка, висящая на стене. Поначалу Вэйл решил, что это какая-то гравюра (недаром же хозяин квартиры занимался изучением древнего хлама), но, подойдя ближе, понял, что это фотография.

На размытом и откровенно некачественном блеклом снимке горе-фотограф запечатлел двоих мужчин. Одному на вид было лет пятьдесят, второму – не больше двадцати. Недюжинное сходство друг с другом выдавало в них никого иного, как отца и сына – оба блондинистые и долговязые, с узкими носами и острыми подбородками. Тот, что постарше, с гордым видом восседал на огромном валуне, держа в руках какую-то непонятную штуковину, в то время как юноша, улыбаясь, стоял рядом, опираясь то ли на лопату, то ли на какой-то похожий инструмент, Вэйлу неизвестный.

Опознать в этом парне Ная было не так уж и трудно, но где-то с полминуты Вэйл отчаянно искал доказательства того, что это кто-то вроде его брата или любого другого близкого родственника – потому как юноша на фото своим видом вдребезги разбивал сегодняшние увещевания Ная. Этот парень и близко не смахивал на тот живой скелет, который ученый представлял из себя сейчас – нет, он, конечно, был более, чем строен, но предательская майка, что была на нем на фото, позволяла без проблем разглядеть крепкие мускулистые руки и ни капли не тщедушные плечи. Затей кражу этот Най, а не нынешний, Вэйл так сильно бы не сомневался в ее успехе…

Папаша его был точно такой же – мускулистый и поджарый, больше похожий на солдата, нежели на ученого, но, что самое главное, вовсе не тощий.

—Ты проходи, осваивайся, —Донесся из комнаты гостеприимный голос Ная.

Вэйл отвернулся от фото. Хозяин квартиры явно напрочь о нем забыл, иначе бы быстренько спрятал его от любопытных глаз, чтобы не быть пойманным на вранье.

Что ж, два лжеца в одном экипаже. Занимательно.

Глава 3.

—И давно ты в транспортном отделе? —Через силу замедляя шаг, чтобы не обгонять Кимберли, что шла впереди, поинтересовался Най.

Девушка проворно семенила своими маленькими ножками по узкому, обшитому железными листами коридору, что вел в музейный ангар, и была так напряжена, что даже не обернулась, чтобы ответить.

—Не-ет, меньше месяца. Бывший младший сотрудник уволился, вот меня и перевели сюда, —Отозвался ее писклявый голосок, искаженный эхом пустых стен, —Это моя первая организация экспедиции…

—Значит, пиши пропало… —Едва слышно вздохнул Вэйл, что держался на почтительном расстоянии даже от Ная, а значит, Кимберли точно не могла его услышать. Ее явно расстроило бы такое предвзятое отношение.

Впрочем, пилот, очевидно, испытывал неприязнь ко всем новым знакомым, и Най исключением тоже не являлся. Если вчера, чуть разгоряченный вином, Вэйл еще представлял из себя какое-то подобие мало-мальски приятного человека, то сегодня снова облачился в броню из напускного презрения ко всему сущему.

И это при том, что при должном поведении он со своей внешностью мог производить на девушек – на ту же Кимберли – поистине обезоруживающее впечатление. Вэйл на все сто процентов оправдывал свое звание космического пирата – было в его поджарой мускулистой фигуре и залихватски растрепанных темных волосах какое-то разбойничье обаяние. Удивительно, но после утреннего визита к цирюльнику, из-за которого добрая половина этой гривы канула в небытие, это впечатление не особо и притупилось. Должно быть, причиной тому крупные, словно вырезанные из камня, черты лица и непривычно смуглая для местных мужчин кожа.

Вот только Кимберли, вместо того, чтобы потерять от пилота разум, уже с первого взгляда стала смотреть на него, как жертва на охотника. Все потому, что Вэйл не отличался ни манерами, ни хотя бы намеком на тактичность.

Конечно, девушка обладала внешностью хоть и не самой дурной, но была скорее… на любителя. Пухленькая и невысокая, почти на две головы ниже Ная, она одновременно казалась и ребенком, и взрослой опытной женщиной, хотя на деле ей едва ли было многим больше двадцати двух… Видимо, девушки такого типажа не впечатляли Вэйла от слова “совсем” – о чем он не стеснялся говорить Наю почти во весь голос.

—А из женского пола на вашей ферме только такие цыплята выживают? —Сказал он минут десять назад, едва завидев Кимберли.

Най старался игнорировать его замечания, но какая-то подлая часть его естества знай себе подхихикивала этим шуткам.

Он вернулся в реальность и заставил себя думать о предстоящем деле.

—Волнуешься? —Желая поддержать девушку, поинтересовался ученый.

—Ну да… немного, —Призналась Кимберли, обернувшись к нему. Она до белых костяшек на пальцах вцепилась в папку с бумагами, что прижимала к груди.

—Тогда, наверное у нас тоже есть повод понервничать… —Ворчливо вклинился Вэйл, —Вдруг этот пончик нам вместо корабля летающую печь подгонит?

Най едва сдержался, чтобы не ткнуть пилота локтем.

—Не слушай его, Кимберли. Я знаю, что у тебя все будет в лучшем виде.

Девушка смущенно опустила глаза и вновь отвернулась, пряча залитое краской стыда лицо.

—Вообще-то, я занималась только бумагами, —Попыталась оправдаться она, —Остальное Осклас поручил Карельту. Они, кстати, уже должны ждать нас.

—И с такой быстротой шага вряд ли дождутся… —Вновь вставил слово Вэйл.

В этом он ошибался – коридор, освещенный трещащими и тусклыми, то и дело гаснущими лампами, наконец подходил к концу, и они оказались в огромном помещении, от одного только вида которого у Ная каждый раз захватывало дух..

Вэйл, видимо, на своем пиратском веку повидал транспортные ангары и покруче, но для менее опытного Ная это место было настоящим храмом современной инженерной мысли (ну, не такой уж и современной, судя по внушительному слою ржавчины на металлических перекрытиях, что держали на себе застекленный купольный потолок, но это почти не умаляло его восхищения). Он верил, что однажды ведущие умы самых технически развитых колоний не только смогут догнать достижения Древних, основанные на бесконечном использовании этой пресловутой черной жижи, называемой у них нефтью, но и опередить их.

Древним удалось найти на другой стороне космоса нео-солнечную систему и колонизировать ее, но не удалось сберечь собственную планету и технологии, что веками создавали их ученые и конструкторы. Все их электронные механизмы и приборы в нео-солнечной системе потеряли всякую ценность, кроме исторической. Некоторые ученые говорили даже, словно человеческая цивилизация здесь, на колониях, пусть и разрослась до невиданных размеров, заселив порядка семидесяти планет, но непозволительно деградировала в плане развития, откатившись назад сразу на несколько столетий. Обычно за такие высказывания исследователей клеймили даже собственные коллеги, но чем старше Най становился, тем чаще склонялся к тому, что зерно правды в этих словах все-таки было.

Возможно, они были навеки заперты на своих колониях, обреченные вечно вдыхать пар своих скрипучих ржавых двигателей и клепать медные заклепки для кораблей, мощности которых ни за что не хватит для того, чтобы покинуть пределы нео-солнечной системы и узнать – что там, за пределом их мирка?

В детстве Наю казалось, что тайна Предела откроет человечеству глаза сразу на все. Узнай люди, что послужило причиной заката земной цивилизации, что убило эту планету, добраться до которой теперь не было никакой возможности, что вывело из строя все корабли, которые привезли их сюда, и что породило ту силу, за которой он теперь охотится – и все сразу встанет на свои места.

В детстве он стоял в этом ангаре, смотрел на этот стеклянный купол и небо над ним, и мечтал о том, что однажды именно он, а не кто-то еще, скажет всему человечеству: “Я знаю правду”.

Наверное, детям простительна некоторая наивность. А вот взрослым мужчинам – вряд ли.

Поэтому Най отвел взгляд от созерцания купола и посмотрел на аппарат, от которого напрямую зависел успех его предприятия. И дальнейшая жизнь тоже.

Вэйл уже кинулся к нему, громко топая новыми сапогами по железному полу, Кимберли о чем-то шепотом переговаривалась с Карельтом, начальником транспортного отдела музея – невысоким плотным мужчиной лет сорока с какой-то неуемной любовью к громкому смеху – а Олаф с несколько взволнованным видом маячил у бокового входа. Один лишь Най держался в стороне.

—А колесница недурна! —Присвистнул Вэйл, поворачиваясь к Карельту, —Что за модель?

—Малый исследователь, —Отозвался мужчина, —08.74. Звать “Атлантикой”.

“Любопытно, —подумал Най, —Они назвали межпланетный корабль в честь океана на Земле”. Впрочем, вряд ли об этом было известно даже Кимберли – несмотря на работу в музее, она никогда не блистала знаниями о Древних.

—Я летал на семьдесят второй, —Вэйл повертел механизм входного люка и без труда разобрался, как он работает, —Много они поменяли?

—Да я бы не сказал, —Карельт запустил руки в карманы потертого комбинезона, —Немного улучшили защиту от астероидов и мощность добавили. В управлении все то же самое.

—Значит, сработаемся, —Вэйл кивнул и поспешил залезть в люк.

Най мало смыслил в межпланетных кораблях – все его познания ограничивались воспоминаниями четырехлетней давности, когда в экспедиции было человек на десять больше, и среди всей этой компании он был тем, кого устройство корабля интересовало в наименьшей степени.

Для описания этих штук он предпочитал симпатичное древнее словечко “дирижабль”. Оно как нельзя точно называло округлый и обтекаемый внешний вид корабля, чем-то напоминающего аэростат, но на деле имеющего с ним мало общего. Ни о какой воздушности и легкости здесь не шло и речи – огромная железная махина была оснащена не только несколькими степенями защиты (в том числе и между отдельными отсеками), но и оружием на случай нападения кого-то вроде коллег Вэйла.

Пластинчатые заслоны скрывали от глаз малопонятные Наю механизмы, что приводили весь аппарат в действие – винты, двигатели и крылья, больше похожие на плавники огромной металлической рыбы. В такие же ниши прятались оружейные установки, щиты и заслоны для “лобового купола” – округлого сооружения из толстенного стекла, за которым непосредственно и располагалась капитанская рубка. Най даже не пытался сосчитать, сколько таких тайников попалось ему на глаза – и это при том, что “Атлантика” была сравнительно небольшим судном. Гораздо меньше того, на котором они с отцом летали на место гибели Последнего корабля.

Люк переднего отсека вновь отворился, и Вэйл явил миру свою больше похожую на оскал улыбку:

—Ладно, пока я полностью доволен, —Он чересчур ловко для своего огромного роста выбрался из корабля и спрыгнул вниз, —Если в полете не всплывет какое-нибудь дерьмо, я угоню у вас эту красотку, клянусь!

Если это и была шутка, то из уст бывшего пирата она прозвучала скорее как угроза, а потому никто из присутствующих даже не улыбнулся.

—Н-н-найджел, подойди, п-пожалуйста, —Вдруг раздался голос Олафа, —И В-в-вэйл тоже.

Лениво запустив руки в карманы, пилот последовал за слегка озадаченным ученым.

—Что-то не так? —Осведомился Най.

—Н-нет-нет! —Покачал головой Осклас, уводя их к пустующему краю помещения, —П-просто хочу познакомить вас с третьим членом экспедиции.

Не успел он договорить, как железная дверь ангара приоткрылась, и в помещение в компании какого-то лаборанта вошел, как нетрудно было догадаться, биоандроид.

Точнее, вошла.

Вэйл за спиной Ная в очередной раз присвистнул, и на этот раз молодой ученый был с ним полностью солидарен. Он был удивлен не меньше пилота.

Причем, Най не мог сказать наверняка, что удивило его больше – принадлежность к женскому полу или внешний вид биоандроида.

В этот момент все, что молодой человек знал об этих загадочных достижениях науки, превратилось в противоречащие реальности факты.

Биоандроиды были экспериментом одного богатого, но крайне эксцентричного профессора. Когда общественность объявила его опыты бесчеловечными, он предложил направить их, так сказать, в “мирное русло” и начать испытывать передовые научные разработки исключительно на “биоматериале, неспособном принести пользу иным путем” – то есть, на отъявленных негодяях и преступниках, приговоренных к высшей мере наказания.

Именно поэтому Най меньше всего ожидал увидеть в роли биоандроида женщину – точнее, даже девушку – и, тем более, такую.

—Сразу бы так, —Хмыкнул Вэйл, по-прежнему не стесняясь никого из присутствующих.

Что ж, теперь Най узнал его предпочтения. Неприятно было осознавать только то, что они почти совпали с его собственными.

Потому что он, несмотря на всю сдержанность и воспитание, тоже не мог сдержать улыбки при виде этой… преступницы.

Интересно, что же такого она совершила, раз попала в подопытные кролики к создателю биоандроидов и навсегда лишилась памяти и собственной воли, став лишь оболочкой для загруженной информации? Тем более, в своем возрасте…

По виду девушка была чуть младше Ная, высокая и стройная, можно даже сказать, худенькая, с четкими прямыми чертами лица и остриженными по линию подбородка черными волосами. Единственное, что выдавало в ней представительницу маргинального мира – татуировка на правой руке, что выглядывала из-под рукава форменного синего комбинезона биоандроидов.

Этот самый комбинезон был сшит поистине ужасно, как бесформенный мешок, но даже он не способен был скрыть ни тонкую талию, ни длинные ноги своей обладательницы. Единственное, что портило почти безупречную внешность этой девушки – это ее чересчур строгое безэмоциональное выражение лица, больше подходящее машине, чем человеку. Но и это Най объяснил себе тем, что биоандроидов, по слухам, лишают способности испытывать эмоции. И хоть молодой человек слабо представлял себе данный механизм, реальность в виде лица этой девушки подтверждала сплетни.

“Л-206” – значилось на груди ее комбинезона.

—Что, так и называть, Л-206? —Опередив мысли Ная, выпалил Вэйл.

—Называть меня вы можете как угодно —Прозвучал низковатый, но приятный голос биоандроида, полностью лишенный эмоций, —Только вы должны дать мне понять, что это мое имя.

—Что ж, будешь тогда Лапочкой, —Хохотнул пилот.

—Будешь Эллой, —Твердо отрезал Най, понимая, что не готов терпеть столь сальное и похотливое обращение на протяжении всей экспедиции.

—Определитесь, Эллой или Лапочкой? —Не глядя ни на кого, осведомился голос девушки.

—Эллой, —Отчеканил Най, не дав Вэйлу проронить ни звука.

—Зануда… —Пробубнил он.

—С этой минуты я отзываюсь на имя Элла. Могу ли я узнать ваши имена, чтобы беспрепятственно к вам обращаться? —Вежливость вкупе с полным отсутствием эмоций являла собой весьма странное сочетание.

—Най, —Не дав Вэйлу окрестить себя каким-нибудь ругательством, поспешил представиться молодой человек.

—И Зайчик, —Подхватил пилот.

От отвращения Най чуть не закатил глаза.

—Н-н-ну, я вижу, контакт налажен, —Осторожно вклинился Орнсон, которого этот разговор явно смущал ничуть не меньше, чем Ная, —Т-так что к вылету все практически готово.

—Я хотел бы еще раз проверить техническое оснащение корабля, —Вэйл выступил вперед, —И совершить пробный полет. В пределах стратосферы.

Хоть раз его мозгов хватило на что-то толковое!

—Да, мы должны убедиться, что с кораблем все в порядке, —Най попытался заглянуть директору музея в глаза, но тот виртуозно увильнул от его взгляда.

—П-профессор Карельт обеспечит все, что нужно, —Кивнул Олаф и, жестом показав главе транспортного отдела распоряжаться всем по своему усмотрению, поспешил удалиться.

Най даже не надеялся, что он придет попрощаться. Ни если бы они улетали сейчас, ни когда-нибудь позже. С отцом Орнсон тоже никогда не прощался. Может, это было и правильно…

—А к ней есть какая-то инструкция? —Вдруг спросил Вэйл, —Эй, Лапуля?

—Она биоандроид, —Най резко повернулся к нему, —Живой человек с базой информации вместо памяти.

—А мне-то это откуда знать!? —Нахмурился пилот, —Десять минут назад я вообще думал, что это будет железяка на колесиках!

—Мои биологические процессы организма соответствуют человеческим. Мне требуется сон, пища и удовлетворение других физиологических потребностей, —Сообщила Элла.

—И тех, о которых я думаю, тоже? —Недвусмысленно намекнул Вэйл.

Най больше был не в силах слушать этот разговор.

—Выражайтесь яснее.

—Мужчины тебя интересуют, Лапочка?

Биоандроид не повела и бровью. Любая другая девица на ее месте провалилась бы от стыда, и Най не сомневался, что та преступница, которой она являлась – тоже. Вот, что значит, безжалостная сила науки!

—Биоандроид – информационный помощник. Он не предоставляет услуги полового характера.

Най сжал руки в кулаки, пытаясь усмирить свою ярость.

—Прекрати это сейчас же! Не позорь меня! —Рявкнул он на пилота.

—А с какой это стати ты мной командуешь? —Сложив крепкие руки на груди, возмутился Вэйл.

—С такой, что я возглавляю эту экспедицию, —Напрочь позабыв о том, что человек с комплекцией и сноровкой Вэйла способен сломать ему нос одним ударом, Най ткнул пальцем ему в грудь, —И если ты еще раз отпустишь какую-нибудь пошлость, я пойду к Оскласу и попрошу заменить нам биоандроида. На косматого беззубого мужика. Ты понял?

—Ну… раз мужики тебе больше по вкусу… буду знать…

Хохотнув над собственной шуткой, Вэйл развернулся на каблуках и, запустив руки в карманы, вальяжно зашагал в сторону корабля.

—Эй, начальник! —Крикнул он Карельту, —Открой-ка купол! Хочу поразмяться…

Най тем временем пытался дать себе передышку и усмирить свой гнев. И вот как ему продержаться в одном экипаже с похотливым придурошным уголовником и лишенной эмоций девицей минимум несколько месяцев?

“Най, ты же хочешь жить, – напомнил он себе, —Думал, это будет так просто? Терпи”.

Или умри.

—Эй, любитель мужиков! —Возглас Вэйла эхом отразился от железных стен и полов ангара, —Бери Лапулю и живо сюда! Или я полечу один…

*

—Скажи, почему я должен терпеть твои выходки? —С самого порога капитанского отсека рявкнул Най, —Какое право ты имеешь оскорблять меня при всех!?

От злости он даже не обращал особого внимания на внутреннее убранство корабля – теплого медового цвета обшивку, многочисленные датчики и лампочки, пульт управления с рычажками и тумблерами, за которым в одном из двух мягких кожаных кресел, закинув ногу на ногу, восседал Вэйл.

—Почему? —Искренне вздернул бровь он, —Потому что на моей стороне превосходящие силы. Иными словами – если я вмажу тебе, ты костей не соберешь, дружище!

Все это пилот говорил с такой непосредственностью, что от нее – а точнее, от неоспоримой истины, заключенной в его словах – хотелось лезть на стену.

—Да и вообще… разве я тебя оскорблял? Так… покумекал и предположил кое-что…

—То, что я..? Черт возьми! —Выругался Най.

—Надо же, как тяжело быть педиком, —Не отрывая глаз от приборной панели, по которой уже лениво гуляла его рука, пробормотал Вэйл.

—Да никакой я не педик! —Най плюхнулся во второе кресло и с яростью уставился на собеседника.

Корабль в этот момент проделал кульбит, которого молодой человек почему-то не ожидал – взял и поднялся в воздух, ведомый одним-единственным движением Вэйла, тянущего за рычаг с невообразимой легкостью.

—Мне этому радоваться? —Свободной рукой пилот выудил из кармана портсигар и закурил.

Най показательно отвернулся от него. Во-первых, он не собирался продолжать этот идиотский разговор, во-вторых, от дыма ему с его кашлем следовало держаться как можно дальше, а в-третьих, он действительно хотел посмотреть на взлет этой штуки, а не на наглую рожу Вэйла.

Чем выше взмывал аппарат, тем страннее ощущал себя Най: с одной стороны, ему было неуютно и страшно полностью вверять себя такому взбалмошному идиоту, как Вэйл, а с другой он понимал, что отныне каждая секунда будет приближать его к Клетке и, как следствие – к исцелению. Нужно только набраться сил и терпения.

Из-за недавней вспышки ярости молодой человек даже не услышал, как с оглушительным скрежетом Карельт привел в действие механизм, раздвигающий полушария стеклянного купола ангара. Когда он вернулся в реальность, “Атлантика” уже миновала похожие на гигантскую яичную скорлупу створки и продолжала набирать высоту. Най уже мог разглядеть сквозь панорамное лобовое стекло, исчерченное металлическими укреплениями, хмурые городские крыши и заполненные экипажами улицы. Чем выше взмывал корабль, тем шире становился обзор и меньше – сами здания, деревья и дороги. К тому моменту, как они стали напоминать игрушечные, Най и вовсе обернулся через плечо, чтобы поискать глазами свой дом. Вот только зрение у него оставляло желать лучшего даже в очках, а потому, если отсюда и можно было разглядеть родной синеватый фасад с белой лепниной, то точно не ему.

Очередной вдох принес с собой горьковатую вонь сигаретного дыма и першение в горле, которое в мгновение ока переросло в такое жжение в груди, что Наю стало не по себе – даже не оттого, что он понятия не имел, какой силы окажется этот приступ, а потому что не представлял, как ему удастся скрыть это от своих спутников. Точнее, от Вэйла. Вряд ли биоандроид делала какие-то выводы насчет истинных целей двух обладателей неизмененного сознания, отдающих ей приказы.

—П-пойду посмотрю жилые отсеки, —Неловко поднявшись со своего места, с хрипом, почти не используя голосовые связки, выдохнул Най.

—Давай, шевели задницей, —Не отрываясь от созерцания городских крыш, махнул рукой Вэйл, стряхнув на пол немного пепла с сигареты, —А то пропустишь самое интересное.

Не помня самого себя, Най протолкнулся мимо Эллы, что пристроилась на боковом кресле, и обалдел от того, какой тяжеленной оказалась дверь, ведущая в соседний отсек. Чтобы провернуть вентиль, служащий ей замком и ручкой одновременно, ему понадобились все силы, что у него вообще были.

Он буквально вывалился в соседний отсек, в последний момент заметив под ногами высокий порог, пока собственные мысли насмешливо напоминали ему, как громко, должно быть, над ним сейчас смеется Вэйл, наверняка видевший все это.

Оказалось, что закрывалась дверь не менее тяжело, и, что самое главное – долго. Всем телом наваливаясь на толстенную плиту из нескольких слоев металла, Най практически не дышал, чтобы ненароком не закашляться. Радовало только то, что шумоизоляция у этой штуки должна оказаться стопроцентная.

Стоило двери издать характерный щелчок и встать в свое изначальное положение, как молодой человек согнулся напополам в приступе, аналогов которому он не мог даже припомнить. Виной тому было все сразу – сигаретный дым, накопительный эффект после долгого затишья и, конечно же, закон подлости, куда без него?

Хорошо, что он успел достать платок – иначе пришлось бы оттирать ребристый металлический пол от крови или, что еще хуже, светло-бежевый костюм, на котором непременно осталось бы пятно.

Обо всем этом Най думал, пока его горло и грудь горели огнем, из глаз текли слезы, а голова раскалывалась от боли. Он давно приучил себя думать во время приступов обо всякой ерунде. Глупости здорово притупляют страх смерти. Но никогда не убирают его насовсем.

Поэтому сейчас, когда спустя пару минут он все еще не мог набрать воздуха, не закашлявшись при этом, Най обессиленно осел на пол и попытался подготовить себя к худшему.

К тому, что он может не успеть.

Что ж, смерть на этом корабле хотя бы обещает оказаться не такой никчемной, какой она была бы дома или в музее…

Стоило Наю подумать об этом, как тиски, что сжимали его легкие, потихоньку начали разжиматься. Он сделал один короткий вдох, потом еще один, потом еще… Утер пот со лба и запустил пятерню в растрепавшиеся волосы. Надо возвращаться.

Не успел он пристроиться к вентилю так, чтобы было проще налегать на него всем телом, как дверь издала какой-то звук, и, подавшись чуть вперед, сама собой, пусть и со страшным скрипом, отъехала в сторону.

—Что это значит? —Воскликнул ошарашенный внезапной автоматикой Най.

Довольный собой, Вэйл даже соизволил обернуться:

—То, что она все это время была автоматической. У меня тут есть один рычажок…

—Тогда какого..!? Ты издеваешься!? —Най обтянул задравшиеся рукава сюртука и поправил жилет.

—Просто хотел проверить, открывается ли она вручную…

“Андроид знает устройство корабля и все его техническое оснащение! В нее должны были загрузить эту информацию” – вовремя вспомнил молодой человек.

—Элла, —Он повернулся к девушке, —С этой минуты ты будешь по мере необходимости оповещать меня обо всех функциях корабля.

—Хорошо, —Незамедлительно кивнула она.

—Вот и первая крыса на корабле, —Цокнул языком Вэйл, —Я был о тебе лучшего мнения, Лапочка.

Най проигнорировал эту насмешку так же, как это сделала Элла, и поспешил вернуться на свое место, потому как пилот, со всем тщанием вернувшийся к панели управления, явно готовился выкинуть очередной трюк. Не хотелось бы получить несколько синяков из-за неприятного падения по милости Вэйла…

—Ну как там? —Вдруг поинтересовался пилот.

—Что “как”? —Без задней мысли выпалил Най, с опозданием поняв, что мозги он, видимо, выплюнул вместе с легкими.

—Жилые отсеки, дубина!

—Нормально, —Пожал плечами молодой человек, в глаза не видевший эти самые отсеки, —Вполне… комфортабельно.

Вряд ли Вэйла сильно интересовал ответ – он был целиком и полностью поглощен набором какой-то комбинации кнопок и тумблеров. Когда ожидание затянулось на несколько минут, Най не выдержал:

—Что ты делаешь?

Губы пилота растянулись в искренной, но оттого не менее пугающей улыбке:

—Сейчас увидишь.

Спустя пару секунд Най почувствовал под подошвами ботинок легкий рокот. Если бы “Атлантика” была зверем, именно так звучало бы ее рычание – тихо и мягко, с каждым мгновением все нарастая до уровня настоящего рыка.

Боковые заслоны, спрятанные в корпусе корабля, со скрежетом отодвинулись, выпустив наружу какие-то механизмы (Наю не было видно, какие именно), и спустя мгновение абсолютной тишины корабль сорвался с места с такой силой, как если бы кто-то вздумал дать пинка бешеному псу.

—Ух-х-х-ху! —С детским восторгом вскрикнул Вэйл, приподнявшись в своем кресле и вскинув кулак в победном жесте.

После этого рывка подъем аппарата в воздух казался Наю детской шалостью, но “Атлантика” и не думала сдавать позиции – скорость она не только не сбавляла, но и, кажется, даже увеличивала. Город, над которым они плыли несколько мгновений назад, теперь был лишь зубчатым частоколом на горизонте, а корабль продолжал нестись вперед, мимо полей и лесов, кажущихся с такой огромной высоты однообразной зеленой массой.

—Хороша чертовка! —Вэйл откинулся в кресле, —И правда что ли угнать?

—Поворачивай обратно, —Затушил пламя его радости Най, —И сбавь скорость. Мы все-таки над людьми пролетаем…

—Слушай, Лапуль, —Пилот повернулся к Элле, —Может, сбросим его? Где-нибудь над скалами или над водой, чтобы наверняка…

—Преднамеренное убийство карается отбыванием заключения в ряду тюрем Шестого кольца, —Чуть погодя, отозвалась она своим безразличным голосом.

Вэйл разочарованно фыркнул:

—Да уж, подсунули помощницу…

Несмотря на недовольство, он все-таки сбавил скорость, и, с прежним пренебрежением к аккуратности, развернул “Атлантику” в обратном направлении.

—Так, пока время есть, —Пилот развернулся на кресле и поочередно окинул взглядом своих спутников, —Не пора ли нам прошманать наши “набпасики”?

—Что? —Нахмурился Най.

Вэйл явно не собирался ему отвечать.

—Лапуль, раз уж у тебя в башке вся подноготная, тебе должно быть виднее, —Обратился он к Элле, —Где тут набпасы хранятся?

Най чувствовал себя идиотом. И продолжал бы ощущать себя на чужой вечеринке, если бы Элла без проблем ответила Вэйлу. Но она молчала, вытаращив на него бесстрастные, но от этого не менее прекрасные глаза.

—Набор пассажира, если так угодно, —Объяснил ей пилот.

Красивые глаза моргнули. Элла по-прежнему молчала.

—Я… не могу найти эту информацию в базе данных, —Чуть погодя, выдала она, —Необходимо дождаться полной загрузки.

Вэйл с облегчением выдохнул и искоса глянул на Ная:

—Что ж, она хотя бы не умнее нас. А то я уже испугался, что все лавры достанутся не нам, а я тете-роботу.

Глава 4.

Вэйл прекрасно знал, какое впечатление он производит на людей в гневе. Но Карельт оказался крепче большинства – он не моргнул и глазом, когда пилот, едва не сорвав с петель дверь его кабинета, ворвался к нему и грохнул на стол огромный, почти в половину его роста, тяжеленный мешок, набитый всякой автоматикой.

—Что такое? —Только и спросила квадратная рожа Карельта, подняв глаза на Вэйла.

Пилот на секунду вспомнил о том, что за спиной у него стоит Най – может, маленько сдать назад и предоставить слово человеку чуть более сдержанному и не в пример более образованному?

Но Най молчал, как рыба об лед, и Вэйл подсуетился взять все в свои руки:

—Какого черта на борту только один набпас!? Корабль рассчитан на семь человек!

Да, Вэйл был пиратом, и половина набпасов, которыми он пользовался, как и половина кораблей, на которых он летал – а может, и больше – были присвоены не самым честным путем, но то, что касалось комплектации корабля непосредственно перед вылетом (особенно, если этот вылет не подразумевал пополнения груза по дороге) было для него важнейшим пунктом подготовки. Тем более, когда у тебя на борту не прожженные ребята, знакомые с межпланетными перелетами сто лет, а два беспомощных дилетанта!

Как-никак, Вэйл отвечал за сохранность их задниц. Пусть и с небольшой оговоркой…

—А я-то тут при чем? —Карельт уставился на мешок с таким недоумением, словно видел набпас впервые в жизни.

—В этой конторе ты отвечаешь за корабли! —Отчеканил пилот.

—Только за их техническое состояние, —Отмахнулся транспортник, —Остальное на совести перекупщиков, что продают музею транспорт.

Вэйла мало удовлетворил такой ответ. Точнее, он окончательно вывел его из себя:

—А если перекупщики тебе в следующий раз вместо корабля летающую калошу подсунут!?

Позади раздался то ли смешок, то ли кашель. Не обратив внимания на этого придурка Ная, пилот продолжил:

—И как у тебя только еще ни одна экспедиция не провалилась!?

Повисло гнетущее молчание, но полный ярости взгляд Вэйла Карельт все-таки выдержал. Аккуратно сцепив короткие пальцы в замок, он с вызовом склонил голову набок:

—Ты сам был в восторге от корабля! Теперь что изменилось?

Вэйлу показалось, что все это время он говорил со стеной.

—То, что на корабле нет снаряжения! Мы как будем один костюм на троих делить!?

“Хотя, Най, конечно, и в рукав влезет” – со смешком подумал пилот, но говорить об этом не стал.

—А ты сделай так, чтобы вам этот костюм не понадобился, —Твердо заявил Карельт, —Или пираты не умеют обеспечивать безопасность? Только влипать в неприятности…

—Ладно… раз ты хочешь, чтобы я был пиратом, я сам найду набпасы. Только не плачь потом из-за того, что я подломил пару пассажирских…

—Вэйл, —Впервые за столько времени подал голос Най, —Прекрати.

—Ты пилот и командир корабля, —Отрезал Карельт, —Мне негде взять тебе снаряжение. Тем более, что оно не фигурирует в ни в одном списке необходимого груза, —Он стукнул пальцем по бумагам, что лежали на столе.

Опять чертова документация! В этом случае даже обращаться к Оскласу – такой же дохлый номер. Этот дядька еще более скользкий элемент, чем транспортник – найдет, как вывернуться.

—Если тебе так надо, ищи сам, —Отмахнулся Карельт, —Хоть на рынке покупай!

—Это может затянуться на много дней, —Предположил Най.

—Вот и я о чем! Бюджет у музея не резиновый! —Махнул рукой Карельт.

Вэйл чувствовал, что проигрывает. И больше всего его бесило даже не безразличие транспортника – начальству всегда плевать на то, кто и на чем у него летает – а то, как неожиданно переобулся Най. Разве не он пару часов назад говорил о том, что все на корабле должно быть идеально?

—Все, Ардайк, уводи его… А то поднял тут скандал из ничего, —Обратился к Наю Карельт.

Ученый попытался взять Вэйла под локоть, но тот вовремя вывернулся и сам прошагал к двери, собирая остатки гордости.

Только переступив за порог, он вспомнил, что оставил единственный набпас у транспортника на столе.

—Эй! Вернись за мешком! —Раздался голос Карельта.

Спрятав в карманы брюк сжатые от злости кулаки, Вэйл даже не обернулся и зашагал по коридору, ощутимо прибавив шагу.

—Вэйл! —На этот раз звал уже Най.

“Да пошел ты к черту!” —с неподдельным удовлетворением подумал пилот.

Не прошло и пару мгновений, как он услышал за спиной тяжелые сбивчивые шаги. Теперь Вэйлу потребовалось все его самообладание, чтобы не обернуться – было до жути любопытно увидеть, как Най тащит на горбу мешок, который весит едва ли не больше, чем он сам.

Неплохое наказание за предательство.

—В-вэйл! —Донесся запыхавшийся голос, —Если я разобью тут что-то, виноват будешь ты!

Не вынимая рук из карманов, пилот застыл на месте и дождался, когда хромая конструкция из набпаса и скелетоподобного ученого доковыляет до него.

—Какого черта ты сначала засунул язык в жопу, а потом и вовсе переобулся!? —Вдруг прошипел Вэйл.

В застекленных очками голубых глазах на мгновение что-то дрогнуло.

—Я подумал, что… ни к чему еще больше растягивать и без того долгую экспедицию, —Мягко ответил он.

—Вот, значит, как? —Несмотря на умоляющий взгляд Ная, Вэйл упорно делал вид, что не замечает огромный мешок у него в руках, —Будь по-твоему… Но смотри, как бы эта экспедиция не закончилась раньше, чем ты ожидаешь.

Лицо ученого помрачнело окончательно:

—Не говори чепуху!

—Ты первый начал, —Вэйл двинулся вперед, —Как будто пара дней что-то изменит..?

Он успел сделать несколько шагов, прежде чем ученый заговорил снова:

—Терпеть тебя лишних пару дней – невыносимая задача, если ты не знал.

—Взаимно, гений! —Отозвался пилот.

Впереди этого додика ждало страшнейшее испытание – лестница. Тащить набпас волоком – означало не только уничтожить большую часть его комплектующих, но и хорошенько схлопотать от Вэйла, для которого подобное обращение со снаряжением корабля было сродни богохульству.

Он страсть как хотел врезать Наю. Но частичка идеальной почти во всем “Атлантики” оказалась ему дороже:

—Давай сюда! —Он протянул руку за мешком, —Не хватало еще, чтобы ты все датчики расколошматил!

*

—А я-то думал – почему на корабле, рассчитанном на семерых, нас всего трое? —Вэйл лениво потянулся, окинув взглядом четвертый по счету чемодан, который Най затаскивал на корабль.

По списку их и было четыре – пилот проверял – причем, все они значились как “исследовательская аппаратура”. Впрочем, Най мало производил впечатление человека, который печется о чем-то, кроме своей идиотской науки, а потому вряд ли он тащил на борт какую-нибудь совсем уж бесполезную хламиду. Скорее всего, помимо всяких там приборчиков и прочих научных приблуд, парочка из этих саквояжей была набита книгами. И поэтому додик их еле волок…

—Без этого мы ни за что не найдем Клетку, —Строго заявил взмыленный от натуги ученый.

—Ну, не знаю, —Вэйл прислонился спиной к стене грузового отсека “Атлантики” и сложил руки на груди, —Я бы лучше у местных поспрашивал…

Най одарил пилота скупым грозным взглядом, которым неизменно реагировал на каждую его шутку.

Не желая больше продолжать этот бестолковый разговор, Вэйл перевел взгляд на тихо сидящую в углу Лапочку Эллу, что бесцельно уставилась в одну точку своими роскошными медово-карими глазами. У ног ее покоилась небольшая, но плотно набитая сумка, появлению которой Вэйл немало удивился – что могла тащить с собой в экспедицию девушка, напрочь лишенная всего, что делало ее нормальным человеком? Наверняка, в этой сумке, кроме как пары сменных синих комбинезонов, и не было ничего.

Впрочем, пилот не исключал и того, что барахольщицу из женщины неспособна вытравить ни одна наука…

С этими мыслями он вернулся к тому рассуждению, которое не давало ему покоя с первого взгляда на биоандроида – как у кого-то на свете могла подняться рука сотворить такое… с ней!?

Несмотря на все шутки, отпущенные Вэйлом в адрес Ная, пилот не мог не заметить, что даже этого книжного червя Элла смогла вывести из равновесия. Додик смотрел на нее с не меньшим придыханием, а может, даже и с большим. Потому что ему Элла никого не напоминала – она просто была красивой девушкой, поразительной в своей недоступности из-за того, что какой-то фанатик (наверняка, даже похуже Ная) сотворил с ней вопиющую жестокость – выскреб до основания все чувства, все воспоминания, все, что делало ее человеком, а не машиной в оболочке из плоти.

А вот у Вэйла все было гораздо сложнее. Он смотрел на Эллу, видел ее короткие, по подбородок, черные волосы, но вспоминал другие – длинные и мягкие, цвета желтых осенних листьев; смотрел на стройные длинные ноги, скрытые под бесформенными штанами, но видел еще одни – такие же безупречные, только чуть загорелые, с едва заметным шрамом на лодыжке.

Даже пальцы Эллы, что сейчас машинально, отдавая дань старой привычке, отстукивали на подлокотнике какой-то ритм, принадлежали словно не ей.

А девушке, что навсегда осталась его маяком – голосом, что встречал его и провожал, образом, что сопровождал его в путешествиях, сном, что преследовал его, как наваждение; и мечтой, которой уже не суждено было сбыться.

Вэйл слишком хорошо знал ее, чтобы думать, будто сейчас ей было бы досадно из-за его мыслей об Элле. Она всегда желала ему счастья и никогда не позволила бы себе такой глупости, как ревность.

Поэтому Вэйл разрешил себе смотреть на биоандроида и видеть в нем Эллу, а не кого-то еще. Все равно все его мысли всегда возвращались в одну точку – никто не имел права так поступать с ней. Что бы она не сделала, какое бы преступление не совершила – это слишком жестоко.

Най тем временем завершил расставлять свои саквояжи и вернулся к пиджаку, что бесформенной тряпкой свисал с двери в соседний отсек. Вэйл посмотрел на часы, своевременно купленные у какого-то перекупщика возле дома Ная – до вылета, назначенного на четыре часа, оставалось всего ничего.

—Слушай, гений, —Обратился он к ученому, что старательно стряхивал со своего сюртука невидимые пылинки, —А ты, часом, не хочешь сказать, куда нам лететь?

*

Медные застежки старого кожаного чемодана щелкнули, и Най, сидящий на корточках перед своим изобретением, аккуратно разложил его прямо на полу капитанской рубки.

—И почему нельзя было сделать это заранее? —Пробормотал Вэйл, что наблюдал за этим действом со своего мягкого кресла, созданного словно специально под его задницу.

—Потому что местоположение Клетки постоянно меняется, —Не отрываясь от запуска своей таинственной машины, отозвался Най.

Честно говоря, было в его движениях что-то от молитвы – то, как он едва перебирал пальцами какие-то стеклянные колбочки, как прокручивал шестеренки и нажимал на клавиши и кнопки, на мгновение задерживая над ними руку. Сам Вэйл точно так же обращался с панелью “Атлантики” – так, словно она была не механизмом, а любимой женщиной.

Разобраться во всей этой заумной научной дуристике Вэйл даже не пытался – механизм выглядел раза в два сложнее двигателя того корабля, на котором они сейчас находились. Возможно, покумекав пару часов, он с горем пополам смог бы запустить эту штуку, окажись подписи над всеми этими пружинами и тумблерами на знакомом ему языке, а не на той тарабарщине, которую его глаза отродясь не видели.

“Frequentia undam” – значилось над одним из щелкающих тумблеров, очевидно, задающих какой-то параметр. Най провернул его на три единицы из десяти доступных и перешел к следующему – “profundus perceptionis”. “Тоже на три, – заметил Вэйл, —Видимо, начинает по минимуму”.

Элла все это время так же неотрывно следила за работой ученого – даже встала со своего места и подошла поближе. Неужели из всех возможных эмоций ей решили оставить только капельку любопытства?

– “Profundum”, —Вдруг сказала она. Най поднял на нее полный непонимания взгляд, —А не “profundus”. Здесь ошибка.

—Вот как? —Нахмурился ученый, —Видимо, я что-то напутал, – Он поспешно оторвал неровный клочок бумаги с подписью и смял его пальцами, —Numquam nimis sero est errata figere¹.

—Nunc actum est², —Отозвалась она, и бурное воображение Вэйла углядело на ее лице некоторое подобие улыбки.

—Эй, вы двое, —Недовольно окликнул пилот, —Нельзя ли общаться на нормальном языке?

Най усмехнулся:

—Чем тебе не угодила латынь?

—Тем, что я ее не понимаю! —Всплеснул руками Вэйл, —Да и не слышал ни разу. Это что, очередной язык Древних?

Най с легким щелчком выдвинул из своего аппарата какую-то антенну, после чего тот начал издавать странный писк. Протянутая сквозь валик тонкая полупрозрачная бумага, свернутая в рулон, начала медленно разворачиваться и, похожая на бинт, стала стелиться по полу.

—Скажем так, —Сидящий на корточках Най посмотрел на Вэйла снизу вверх, —Этот язык считался древним даже у древних. Я не подозревал, что Элла знает его.

—Ты же сам говорил, что она знает тридцать шесть языков, —Вспомнил пилот, —Но не сказал, каких.

—По идее, она должна знать все основные языки альянсов. И несколько независимых…

—Эй, Лапуля —Вэйл поднял глаза на девушку, —Ну-ка, удиви нас!

Не успел он дождаться ответа, как возглас Ная сбил Эллу с толку:

—Есть сигнал!

Вцепившись в бинтоподобное полотнище, Най стал разглядывать волнообразный рисунок, что оставил на нем аппарат, сменивший писк на еще более противный для уха треск. Разгадать эту шифровку во всей галактике не смог бы никто, кроме ее создателя – да и тот был немало озадачен кривой линией, что тянулась по тонкой бумаге.

—Элла, —Най сосредоточенно поправил очки, —Мне нужно, чтобы ты считала.

Девушка с готовностью кивнула и подняла с пола блокнот, который прежде покоился в чемодане вместе с аппаратом. Карандаш же и вовсе оказался у нее в руке каким-то неведомым Вэйлу образом – наверное, она достала его из кармана, пока он отвлекся.

—А ты разве не делаешь это в уме? —Нахмурился Най, окидывая взглядом блокнот в ее руках.

И правда – не зря же биоандроидам вычистили из башки все лишнее! Уж наверняка там теперь найдется место для счетной машины.

—Это для вас, —Моргнув, ответила Лапочка, —На случай, если вы потеряете нить рассуждений.

Най не стал усматривать в ее словах оскорбления своих умственных способностей, хотя, скажи ему нечто подобное Вэйл, а не эта красотка, ученый непременно бы заострил на этом внимание.

—А ты, Вэйл, —Най щелкнул пальцами в его направлении, —Можешь поднять корабль в воздух? И, желательно, повыше.

—Так мы стартуем? —Не понял пилот.

—Похоже, что да, —Пожал плечами Най, —Только пока не знаю, в каком направлении.

*

Оказалось, что после подъема им предстояло еще несколько часов провисеть в воздухе, впустую прожигая драгоценное топливо. Вэйл не забыл напомнить об этом Наю, на что тот, вооруженный аппаратами еще более странными, чем первый, пробормотал что-то вроде “скоро полетим” и, расхаживая по всему кораблю с антеннами в руках и обвешивая стены какими-то намагниченными датчиками, продолжал чеканить Элле все новые и новые малопонятные цифры. Не знай Вэйл способностей этой девицы, проникся бы к ней жалостью и наорал бы на ученого за спешку и неуважение к чужому труду.

—Сигнал не усилился, —Выдал Най по окончании измерений и подсчетов, то есть, часов через пять. За это время ученый дал себе передышку только один раз, на несколько минут скрывшись в своем отсеке и вернувшись оттуда в другом костюме, как он объяснил, “более удобном” для лазания по стенам. При всем недоверии к этому парню, Вэйл не мог не проникнуться к нему уважением, став свидетелем такой работоспособности, —Но и не ослаб. Значит, Клетка там же, где и была.

—И где же? —Ожидая хоть какого-то сдвига с мертвой точки, поинтересовался Вэйл.

—Судя по наличию более устойчивого энергетического импульса, —Най потер переносицу и как-то хрипло, тяжело вдохнул, —Это Колония-11.

—Эта помпезная мещанская помойка? —Усмехнулся Вэйл, —Можем снижаться, ребята. Экспедиция закончена.

—Что? Почему? —Най снял очки и потер покрасневшие глаза.

—Потому что тебя туда не пустят, дружок, —Поражаясь непросвещенности этого, казалось бы, неглупого человека, объяснил Вэйл, —Тамошний народец такого высокого мнения о своей родине, что понапридумывал кучу правил на въезд. Туда пускают только пассажирские туристические судна. И то, не отовсюду.

Най явно не ожидал такого поворота. Задумчиво потирая острый, как лезвие, подбородок, он опустился в свое кресло:

—И что же нам делать?

—Гений, какого черта ты не читал политику Колоний, прежде чем все это затевать?

“Какого черта ее не читал Олаф, эту экспедицию одобривший?”

—Я… —Глаза Ная смотрели куда-то в пустоту, —Я никогда не слышал, что одиннадцатая от кого-то закрыта… Вот и решил, что мы сможем…

На мгновение пилоту показалось, что сейчас у этого слюнтяя начнется истерика.

—Она и не закрыта, —Поспешил успокоить его Вэйл, —Туристические корабли – вот наша лазейка. Осталось только узнать, откуда нам взять билет – отсюда-то и в помине ничего такого не ходило! Лапуля?

Тишина. Девушка сидела на своем месте, глядя пустым немигающим взглядом в пространство, и словно вовсе не следила за разговором своих спутников.

—Элла, —Попытался Най, —С каких колоний ходят корабли на одиннадцатую?

Будто выйдя из оцепенения, она уставилась на обоих.

—Э-э-э… ш-шестнадцатая колония, —Голос ее звучал как после пробуждения.

—А поближе ничего? —Вэйл прикидывал по памяти карту расположения колоний, —Не охота тащиться в такую даль ради перевалочного пункта.

—Может, пятнадцатая?

Неуверенный тон, казалось бы, всезнающего биоандроида немного пошатнул уверенность пилота, но, вспомнив свой единственный визит на пятнадцатую, он удовлетворенно кивнул:

—Конечно! Пятнадцатая! Не планета, а чертов вокзал!

Най почему-то не разделял его энтузиазма.

—Сколько времени это займет? —Поинтересовался он.

—Не больше, чем если бы мы долетели до одиннадцатой и уткнулись там в сторожевые корабли, —Заверил Вэйл, лихо разворачивая кресло к приборной панели.

Неужели спустя четыре года он сможет почувствовать это снова – мощь корабля, что подчиняется тебе и только тебе, рев его сопящего парового двигателя, скорость, не сравнимую ни с чем на земле, и… свободу. Эту самую настоящую свободу, что существует только там, в бесконечной космической тьме, среди звёзд и мусора, как среди добра и зла, черного и белого, правды и лжи. Только там, в этом “между” существует то, за что Вэйл продал бы душу. Точнее, ее остатки.

—Пятнадцатая, значит, —Вэйл легким движением трех пальцев настучал по панели команду построения маршрута. Оставалось еще, конечно, набрать высоты, но это он сделал бы одной левой, причем, будучи в стельку пьяным. Или даже мертвым, —Держись покрепче, гений!

Глава 5.

Первая ночь на корабле показалась Наю сущим адом. Мало того, что он никак не мог устроить свои неуклюжие кости на узкой, привинченной к стене и накрытой тонким матрасом койке, так еще и равномерный шум двигателей корабля то и дело прерывался каким-нибудь совершенно неожиданным звуком – скрежетом, треском или шуршанием. Ученый не мог сказать наверняка, откуда он доносился – снаружи или изнутри – но оба варианта пугали его одинаково.

Наверное, спокойствие Вэйла можно было считать хорошим знаком и причиной не вздрагивать от каждой мелочи – пилот знай себе преспокойненько посапывал на соседней койке – но Ная это не слишком-то обнадеживало. Вэйл пусть и был неплохим пилотом в силу своей специфической профессии, но явно не страдал от чрезмерного чувства ответственности. Хоть на первый взгляд ему было не плевать на успех экспедиции, Най сильно сомневался, что в случае чего пилот так уж озаботится спасением кого-то или чего-то, кроме собственной шкуры.

Най натянул тонкое шерстяное одеяло до самого подбородка и уставился в темноту жилого отсека. Элла в соседней каюте тоже наверняка уже спала, лишенная страха беспристрастным научным путем, а потому лучшего времени для того, чтобы почувствовать себя самым одиноким существом на свете, не могло и представиться.

Най понятия не имел, что ждет их впереди. С самого начала эта экспедиция пошла не по плану – вместо нужной Колонии-11 они теперь тащились до перевалочного пункта, чтобы черт знает сколько проторчать еще и там. А ведь за это время Клетка уже может оказаться на другом конце нео-солнечной системы!

И это еще не говоря о том, что с таким неблагонадежным элементом, как Вэйл, они могут влипнуть в парочку передряг на любой из планет…

Все эти препятствия влекли за собой только одну нерешаемую проблему – время. Все упиралось в чертово время! Это из-за него Най был на взводе, неспособный ничего поделать ни с ходом экспедиции, ни с собственным здоровьем, и готов был собственными руками придушить Вэйла, который без задней мысли собился затянуть сборы из-за мешков с каким-то барахлом.

По десять раз на дню молодой человек заставлял себя прекратить эти мысли – как-никак, он жил с этой болезнью почти четыре года – но приступы, что день ото дня становились все невыносимей, наводили на мысли все более мрачные.

Сегодня, во время измерений нефритовой энергии, он снова едва успел скрыться от глаз Вэйла и Эллы. Все бы ничего, если бы не обилие крови, которую пришлось не только оттирать с пола, но и в будущем придется выводить с костюма, что покоился сейчас в чемодане, мятый и заляпанный красными пятнами в нескольких местах. А это, между прочим, был лучший его костюм!

Он не мог даже предположить, сколько времени у него осталось. Еще сильнее добивала необходимость скрываться от Вэйла. Най и сам не понимал, почему сейчас, когда они уже взлетели и покинули колонию, он все еще боится открыться ему. Наверное, из-за всей той лжи, которую он городил пилоту на земле – такой человек, как Вэйл, просто неспособен поставить себя на место Ная и попытаться понять. Вместо этого он непременно начнет насмехаться.

В горле, как по заказу, захрипело, и Най нервно взглотнул, пытаясь остановить приступ еще до того, как он полностью захватит его легкие. Но это не помогло.

Не помня себя от страха быть раскрытым, он вскочил с койки и, наспех разобравшись с механизмом дверного замка, босиком вылетел в коридор.

Приглушенный свет ночной лампы мягко освещал узкий, как в поезде, проход, что соединял между собой следующие отсеки: оружейный с одной стороны, и рабочий – с другой. Из-за задержки дыхания перед глазами у Ная мутилось, а полутьма и отсутствие очков окончательно довершили картину – и вот он, согнувшись в три погибели в очередном приступе, не может даже понять, что у него под ногами – заклепки, держащие ребристые железные половицы, или капли крови, прочерченные странной узкой полосой света, взявшейся словно из ниоткуда?

Он провел ступней по шершавой поверхности пола. Пальцы ног влагу не ощутили – только твердый холодный металл. На ладони крови, к большой его удаче, тоже не оказалось. Облегченно вздохнув, Най опустился на пол напротив одинаковых неприметных дверей жилых отсеков и прижал дрожащие колени к груди.

Зрение чуть прояснилось, хотя глаза до сих пор затягивала мутная белесая пелена, и молодой человек понял, что никакой полосы света не было и в помине.

Не хватало ему еще галлюцинаций!

Когда в груди окончательно перестало хрипеть, Най прижался затылком к стене коридора и мысленно возненавидел себя за все мысли, что посетили его за последние полчаса.

Разве отец когда-нибудь мог позволить себе такое? Да и сам Най из прошлого?

—И когда ты стал таким трусом? —Прошептал он в тишину корабля, —Сейчас тебе терять гораздо меньше, чем тогда.

Не позволяя себе вернуться в прежнее раскисшее состояние, ученый твердым движением поднялся на ноги и вернулся в отсек, где Вэйл по-прежнему продолжал видеть десятый сон.

Гнев на самого себя с каждой секундой становился только сильнее, но именно он задвинул подальше все остальные мысли. Най провалился в сон, едва коснувшись головой подушки.

*

Когда он разлепил веки, на соседней койке царил армейский порядок, а самого Вэйла уже и след простыл – и это при том, что дома Най всегда просыпался ни свет ни заря, и вряд ли сегодняшнее утро было исключением. Другое дело, что в межпланетном (или как его чаще называли, межколониальном) пространстве жизнь текла каким-то своим чередом, никак не привязанным к световому дню, и пилот явно ощущал себя в нем комфортнее, чем Най.

И все же, несмотря на вчерашнюю бессонницу, молодой человек чувствовал себя довольно бодрым. Он поднялся с постели, откашлялся, влил в себя микстуру, надежно спрятанную в глубине его чемодана под тем самым испачканным костюмом, заправил кровать и принялся приводить себя в порядок, насколько это вообще было возможно.

Отсек, в котором поселились они с Вэйлом, был рассчитан на четырех человек. Две незанятые койки расположились чуть поодаль, прижатые к стене. Будь они разложены, здесь и вовсе не осталось бы никакого свободного пространства, хотя Наю было грех жаловаться – та каюта для троих, где обустроилась Элла, была еще меньше. “Атлантика” в принципе была довольно малогабаритным судном, а потому ее создателям явно приходилось экономить на пространстве – мало-мальски просторной здесь можно было назвать разве что капитанскую рубку. Наверное, поэтому ее и облюбовали все без исключения члены экипажа, включая лишенную возможности испытывать симпатию к чему-либо Эллу и самого Ная, старающегося минимизировать общение с Вэйлом.

Что удивляло ученого еще больше – так это то, как безупречно работала на “Атлантике” гравитация. Здешняя сила притяжения ничуть не отличалась от привычной ему и ни пока разу не дала сбой, хотя во время предыдущей экспедиции Най успел возненавидеть их чертов корабль из-за внезапных зависаний в пространстве и следующих за ними неприятных падений.

Единственное, к чему молодой человек смог бы придраться – это шум, который, очевидно, был слабым местом всех межпланетных кораблей. Возможно, спустя пару недель полета он все-таки привыкнет и к гудению двигателей, и к звукам обшивки, но пока все это если и не пугало его, то как минимум раздражало.

Мельком глянув на себя в небольшое круглое зеркало перед дверью, Най вышел из каюты и едва не сбил с ног Эллу, что стояла в коридоре.

—О! —В последний момент он попятился и уткнулся спиной в стену, —Доброе утро!

Ясные холодные глаза равнодушно уставились на него:

—Доброе утро. Хотя в межколониальном пространстве слова, обозначающие время суток, едва ли могут быть применимы.

—Нужно же какое-то постоянство, —Пожал плечами Най, —Его и так слишком мало.

–А как же бортовой режим? Одно и то же расписание каждый день подходит под определение константы.

—Я не привык к такому, —Не сводя глаз с лица девушки, Най наощупь проверил, заперта ли дверь каюты, и медленно двинулся по коридору. Элла последовала за ним, —Когда всю жизнь делишь на утро-день-вечер-ночь, невольно тащишь это за собой везде.

Интересно, каким человеком Элла была до того, как воля ученого-экспериментатора превратила ее в живую машину? От внимательного, натренированного многолетними исследованиями глаза Ная не ускользнуло, что некоторые подсознательные действия девушка совершала так же, как любой обычный человек – смотрела по сторонам, когда ей было нечем заняться, отстукивала пальцами ритм, хмурилась, когда искала ответ в своей базе данных.

Вот и сейчас ее темные брови едва заметно сошлись к переносице, образовав крохотную морщинку.

Когда-то эта мимика была намного живее – эти губы умели складываться в без сомнений прекрасную улыбку, глаза умели плакать и смеяться, а нос – морщиться от недовольства. И сейчас Най поймал себя на мысли, что с радостью посмотрел бы на любую из этих эмоций.

“Идиот! Она была преступницей, причем, опасной!” – одернул он себя, но помогло это мало.

—Это свойственно людям, —Ответила Элла и, отвернувшись, обогнала Ная.

Интересно, откуда она? Такие черные волосы и такая светлая кожа, без намека на загар – очевидно, что не из бедняцких колоний, где нео-солнце палит так, что сжигает людей заживо.

Значит, преступницей стала не от бедности… Как же так вышло?

Она вовсе не походила на отъявленную негодяйку и разбойницу – слишком утонченная, слишком хрупкая. Руки аккуратные и ухоженные, походка изящная и спокойная.

Соблазнительница? Роковая красотка, убивающая ради наживы с помощью нежности и яда? Най отказывался в это верить.

Как бы то ни было, к логичному выводу молодой человек прийти не успел. С головой погрузившись в построение теорий о происхождении Эллы, он и не заметил, как они миновали отсеки, что отделяли их от капитанской рубки, и оказались в громогласной компании Вэйла, отчего-то еще более одухотворенного, чем вчера:

—Никак выспались!? А я уж думал плюнуть на вас и взять курс куда поприятней…

Он расслабленно крутанулся в своем кресле и, не сводя с Ная насмешливого взгляда, закурил.

Более циничной издевки и придумать было нельзя. Конечно, пилот думал, что Най воротит нос от сигаретного дыма из чистого снобизма, но это ни капли не оправдывало его наглость.

Снова придется искать предлог, чтобы улизнуть отсюда, едва придя. Най опасался, что по прошествии многих дней полета это может начать вызывать подозрения. Неужели, чтобы не бояться быть раскрытым, ему придется целыми днями торчать в унылом рабочем отсеке с голыми, наглухо обшитыми медными листами стенами, куда не сунет нос даже Элла?

Най задумчиво посмотрел на черную бездну с едва заметными проблесками далеких космических тел, что виднелась сквозь толстые панорамные стекла, словно эта межпланетная пустота могла что-то ему подсказать.

—Пойду поищу что-нибудь на завтрак, —Нашелся он, —Если ты еще не сожрал все, что у нас было.

—Надо же, —Хмыкнул Вэйл, выдохнув плотное облачко дыма, —Ты вспомнил о еде.

Най не собирался дожидаться его очередной колкости и повернулся к биоандроиду, что уселась на свое место и невидящим взглядом уставилась в космическое пространство.

—Элла, тебе что-нибудь взять?

—Не советую брать еду из его рук, Лапочка, —Вклинился пилот, —Он заражает занудством все, к чему прикасается.

Най, все еще дожидаясь ответа девушки, одарил его скучающим взглядом.

—Что-нибудь, —Медленно отозвалась она, подняв взгляд на ученого, —На ваше усмотрение.

—Зря, —Цокнул языком Вэйл, —Он сам питается воздухом и тебя заставит.

Най проигнорировал его и подошел к двери. Прошла одна секунда, две…

—Может, откроешь уже!? —Рявкнул он на Вэйла.

Пилот нехотя нажал на какую-то кнопку:

—Да я думал, ты сам…

Ответа его Най уже не слышал. Выйдя в тускло освещенный соседний отсек, он дал себе время отдышаться и наполнить легкие чистым воздухом, и только потом стал вспоминать, где на “Атлантике” располагается кухня – вчера там хозяйничала Элла, а потому для Ная данная территория пока оставалась непересеченной местностью.

Кухня оказалась смежной с рабочим отсеком и была настолько крохотной комнатушкой, что развернуться здесь вдвоем смогли бы разве что акробаты с какой-то запредельной ловкостью. Именно те мало-мальские удобства для приготовления пищи, что здесь были, и занимали все свободное пространство – плита весьма скудной мощности, принцип работы которой так и остался для Ная загадкой, узкая столешница, способная вместить разве что разделочную доску, пара шкафов для хранения припасов и ящик для посуды и приборов.

Один из стеллажей оказался оснащен охлаждающим механизмом и доверху набит более-менее сносными продуктами. Поставив на плиту чайник, Най отыскал там какой-то мясной паштет, приятные с виду галеты и даже несколько спелых яблок.

На борту, несмотря на искусственную гравитацию, в ходу были высокие закрытые стаканы, отдаленно напоминающие бутылки. Най сварил две порции ароматного кофе, сложил на тарелку галеты с паштетом и резанные яблоки и, водрузив все это на поднос, направился в рубку.

Для Вэйла он принципиально не взял ничего.

Не сказать, что, вернувшись, он застал Эллу настроенной на трапезу – что-то так сильно привлекло их с Вэйлом внимание, что девушка даже покинула свое привычное место. Стоя за спинкой кресла пилота, она всматривалась куда-то вперед. Из-за Вэйла Най не видел, что так заинтересовало их обоих, но мог предположить.

—Похоже на служебное судно, —Сказала она пилоту.

—Это таможенник, —Ответил Вэйл, —Только что-то поздновато. Мы покинули воздушное пространство колонии часов десять назад.

Подавив неприятное предчувствие, Най закинул в рот галету с паштетом, поставил поднос на полку, привинченную к стене, и присоединился к этим двоим.

Теперь ему было видно корабль, что неумолимо двигался в их направлении – тоже подобный дирижаблю, но все-таки мало похожий на “Атлантику” из-за потрепанного долгими годами эксплуатации вида. Он больше смахивал на какого-то пузатого механического зверя.

—Разве таможню интересуют отбывающие корабли? —Задумчиво хрустя галетой, осведомился Най.

—Такие правила, —Пожал плечами Вэйл, —Мало ли что мы провозим в нейтральное пространство? В бытность пиратом я бы с ним погонялся и оставил бы сосать собственный… —Он покосился на Эллу и стушевался, —ну… оставил бы с носом… но сейчас в этом нет смысла. У нас все задекларировано, —Он резко обернулся на Ная, —Ведь так?

—Так, —Подтвердил ученый, и, заметив на лице пилота тень разочарования, добавил, —А ты что, хотел устроить погоню?

—Какой же ты правильный! Аж противно!

Не прошло и пары мгновений, как из решетчатого динамика на панели управления послышался звук пойманной радиоволны и противный треск. Вэйл незамедлительно щелкнул тумблером под правой рукой, и треск превратился в голос, чуть перебиваемый помехами:

—Капитан Патрик Ойенц, таможенное судно “Д-16”.

Вэйл зажал пальцем какую-то кнопку и чуть подался вперед к микрофону, встроенному в панель:

—Вэйл Кертен, малый исследовательский “Атлантика”, слушаю.

—Прошу разрешения на стыковку для досмотра, —Донеслось из динамика.

—Стыковку разрешаю. Ждем.

Голос в динамике замолчал, и Вэйл, откинувшись на кресле, посмотрел на своих спутников:

—Ну а теперь, пока ждем шмона, можно и перекусить!

*

За время своей первой экспедиции Най ни разу не становился свидетелем такого мероприятия, как стыковка, а потому понятия не имел, что и как делается при встрече двух кораблей. Вэйл же был в этом более чем компетентен, а потому отправил ученого собирать полную документацию на пассажиров и груз, чтобы усадить на его место Эллу, весьма хорошо знакомую с автоматикой судна, и принялся отдавать ей короткие четкие приказы.

Ная мало интересовало, с помощью каких механизмов притягиваются друг другу стыковочные шлюзы кораблей и сколько тумблеров надо повернуть, чтобы все прошло безукоризненно. Вместо этого он отправился в грузовой отсек, где среди многочисленных чемоданов искал тот, в котором лежали все документы, включая все сопутствующие бумаги его спутников – “информационный лист”, что прилагался к каждому биоандроиду, и справка, выданная Вэйлу в том, что “заключенный взят в наем с возможностью дальнейшей амнистии”.

До этого момента Най не задумывался, какие, оказывается, странные люди достались ему в помощники. Да и он, даром, что единственный с нормальным паспортом, был не многим их лучше…

Пол внезапно дрогнул, и Наю пришлось схватиться рукой за стену, чтобы остаться на ногах. Вдоль стены раздался протяжный скрежет, словно кто-то решил провести по округлой боковине корабля железным штырем. Ничем, кроме стыковки, это и быть не могло – по всему отсеку разнеслась вибрация, а потом в вентиляции зашумел воздух, очевидно, необходимый, чтобы напомнить стыковочный шлюз.

К тому моменту, когда папка со всеми бумагами была у Ная в руках, шум почти прекратился. Не без труда открыв дверь в стыковочный отсек, что была сопоставима по весу с ним самим из-за дополнительных слоев защиты, Най пришел уже тогда, когда таможенники высадились на борт “Атлантики”.

Стыковочный отсек вряд ли мог полноценно называться отсеком – по сути он просто представлял из себя небольшое “крыльцо” перед непосредственным помещением судна. Вшестером здесь уже было не протолкнуться, а из-за тусклого света это место и вовсе показалось Наю чем-то вроде бочки, в которую натолкали людей вместо селедок.

Таможенников было трое – все в поношенной синей форме, чем-то напоминающей комбинезон Эллы, и со смуглыми обветренными лицами, что выдавали в них уроженцев окраинных колоний.

—Патрик Ойенц, —Выступил вперед их капитан, протягивая руку, —Инспектор межколониальной таможенной службы.

Най не имел привычки судить людей по внешности, но за свою жизнь он едва ли встречал более отталкивающих персонажей, чем этот таможенник. Каждая его черта, казалось, была призвана заставить тебя отвернуться – и лоснящееся от жира лицо с обвисшими щеками и полопавшимися на них сосудами, и грязные редкие волосы, что свисали веревками вокруг блестящей лысины, и бегающие, как тараканы, темные глазки, такие крохотные, что казались двумя дырками на широком и слишком большом лице.

Два его спутника оказались не намного приятнее, но хотя бы не вызывали желания отвести глаза.

—Вэйл Кертен, командир корабля, —Любо пилот хорошо умел скрывать отвращение, либо на своем веку повидал и не таких, потому что рукопожатие с таможенником далось ему крайне легко.

Не успел Патрик Ойенц отнять руку от Вэйла, как тараканьи глазки метнулись к Наю и выжидающе моргнули.

“Лучше бы я пришел еще позже” – мысленно отругал себя ученый, но, вернув себе самообладание, которого с виду и не терял, пожал пухлую сухую руку:

—Найджел Ардайк, руководитель экспедиции.

Таможенник попытался учтиво улыбнуться, но в его исполнении это вышло чем-то вроде защемления лицевого нерва.

—А прекрасная дама? —Хитро, без намека на интеллигентность, склонил круглую голову он.

—Это Элла, наш биоандроид, —Поспешил ответить Най.

Девушка выдержала один из самых отвратительных и похотливых взглядов, каким только можно было одарить женщину, и на лице ее не дрогнул ни один мускул.

—Впервые вижу такое чудо! Да еще чтобы в таком исполнении… —Патрик Ойенц сморщился в ухмылке и сделал крохотный шажок в сторону Эллы.

От подобной мерзости у Ная свело зубы. Он и сам не заметил, как инстинктивно переглянулся с Вэйлом и шагнул влево, полностью заслонив собой девушку.

—Все соответствующие документы у нас есть, —Он протянул наглецу-таможеннику папку, —Проверяйте.

Нехотя отведя взгляд от Эллы, что выглядывала из-за плеча Ная, таможенник принялся перебирать бумаги своими перепачканными чем-то маслянистым пальцами, оставляя на них жирные пятна.

—Нет, господа, это все, конечно, славно, —Причмокнул губами он, —Но я бы хотел осмотреть задекларированный груз. Сами понимаете – уж кто и не имеет права верить на слово, так это мы.

Вэйл уже открывал дверь в грузовой отсек, и действие это далось ему в разы легче и быстрее, чем Наю.

—Тогда не будем задерживать друг друга, —Сказал он, приглашая таможенников внутрь.

В очередной раз окинув Эллу не самым приятным взглядом, Патрик принял приглашение, и двое его людей последовали за ним.

Как раз в этот момент Най не придумал ничего лучше, чем схватить девушку за руку, чтобы привлечь к себе внимание. От неожиданности ее глаза немного расширились, но в остальном лицо осталось по-прежнему непроницаемым.

—Элла, иди в капитанскую рубку, —Должно быть, в этот момент ученый выглядел не на шутку встревоженным, потому что даже Вэйл решил его поддержать.

—И не высовывайся, пока мы не придем, —Строго добавил он.

—Для меня есть какое-то задание? —С привычным каменным выражением лица спросила она.

—Нет. Просто жди нас, —Мягко, но непреклонно ответил Най.

Вэйл уже нырнул в грузовой отсек, и Най решил поторопиться, чтобы поскорее выпроводить этих неприятных личностей с корабля. Он разжал пальцы, что стискивали теплую ладонь Эллы, и пропустил девушку вперед.

Таможенники тем временем уже вовсю осматривали содержимое чемоданов. У Ная замерло сердце, когда один из них грубо откинул крышку с запасного энергометра и небрежно занес над ним руку.

—Я бы попросил поаккуратней, —Бросил Най раньше, чем лапища таможенника коснулась прибора, —Это очень хрупкое устройство.

Он не знал, за чем ему следить в первую очередь – за Эллой, безопасность которой казалась зыбкой, как никогда, или за своими разработками в лапах этих солдафонов.

По крайней мере, Элла действительно подчинилась приказу и скрылась за дверью соседнего отсека.

—Энергометр, верно? —Зачитал вслух список груза Патрик Ойенц, —И что это такое?

—А не ваше собачье дело, господа, —Незамедлительно выдал Вэйл.

Что ж, Най думал бы над ответом гораздо дольше. Хоть какая-то польза от этого уголовника…

—Если найдете энергометр в перечне запрещенных к перевозке устройств, дайте знать, —Продолжил пилот, сложив руки на груди, —А пока не превышайте полномочия.

Таможеннику явно было нечем крыть – он махнул своему человеку закрыть этот чемодан и продолжить осмотр остального груза.

Когда список был пройден почти до конца (непроверенными остались только сумки с одеждой и гигиеническими принадлежностями, что хранились в жилых отсеках), Патрик Ойенц начал откровенно скучать. Най понятия не имел, чем этот мерзкий человечек хотел поживиться и чего ожидал от исследовательского корабля, но в отсутствии Эллы он быстро потерял интерес и к кораблю, и к грузу, и к членам экспедиции.

—Что ж, с документами и грузом все в порядке, —С деловитым видом, который ни капли не сочетался с обрюзгшей рожей, заключил таможенник, возвращая папку Наю, —А куда следуете-то?

—Не слишком ли много вопросов? —Нахмурился Вэйл, —Ваше дело – выдать нам чертову справку. Так валяйте!

Патрик Ойенц словно только сейчас вспомнил об этом. Нашарив в кармане потертую записную книжку с отрывными листами, он с недовольным видом принялся что-то писать.

—Видимо, ваша дама – самый приятный собеседник, —Мрачно пробормотал он и протянул Наю вырванный из блокнота листок с заранее поставленной печатью.

“Выдана судну “Атлантика”, командир корабля В. Кертен

Нарушений таможенных деклараций не обнаружено”.

Най машинально сунул справку в папку к остальным документам и оставил ее на ближайшей полке.

—Надеюсь, на этом все? —Сухо поинтересовался Вэйл.

—Да, —Патрик Ойенц вернул блокнот в карман своей формы, —Можете продолжать полет.

Наверное, Най был от природы нервным человеком. Выпроваживая этих типов в стыковочный шлюз, он пытался успокаивать себя, мысленно повторял, что эту наглую сальную рожу он больше никогда не увидит, но напряжение почему-то никуда не девалось. И плохое предчувствие тоже.

Было в визите этих таможенников что-то неправильное.

Или же воспаленная фантазия Ная принимала за катастрофу любое рядовое событие…

Отстыковка, судя по звуку и реакции Вэйла, прошла штатно. Дождавшись, когда корабли окончательно разъединятся, пилот проверил герметичность шлюза и с усталым видом привалился спиной к стене:

—Гаже этого типа еще хрен вспомнишь кого! —Вдруг абсолютно искренне выдал он.

—Согласен, —Най оглядел стыковочный отсек, словно выискивая на полу и стенах куски грязи после пребывания здесь таможенника, —Хочется помыться.

—А каково Лапуле, представь! —Хохотнул пилот, —Хотя она вряд ли что-то поняла…

—Пошли к ней, —Най кивком указал на дверь.

—Заодно и скорость врубим побольше, —Вэйл решительно толкнул тяжеленную дверь, —А то уж больно таможней воняет…

В капитанской рубке Элла должна была оказаться в полнейшей безопасности – хотя бы из-за того, что от грузового ее отделяли еще три отсека, каждый из которых был защищен собственной герметичной дверью и промежуточными коридорами. При этой мысли напряжение, что прежде охватило Ная целиком и полностью, стало потихоньку спадать, и к рубке он подходил полностью уверенный в том, что все завершилось благополучно.

Надо было верить предчувствиям.

Потому что Эллы там не было.

Глава 6.

Судя по бескровному ошарашенному лицу, Най знатно наложил в штаны, не обнаружив в капитанской рубке Лапули-биоандроида. И, если честно, Вэйл тоже недалеко от него ушел – разница только в том, что пилот никогда бы не дал ученому прочитать это по своему лицу.

У этого же простака на роже отражался весь ход его мыслей – удивление, страх, попытка успокоиться и найти другую причину ее отсутствия, не связанную с таможенниками и их консервной банкой.

—Может, она на кухне? Или в уборной? —Предполагал Най, но по голосу его было понятно, что он не верит ни единому своему слову.

Вэйл не стал его обламывать – ученый уже делал это сам. Он как ошпаренный метнулся прочь из рубки, очевидно, проверять свои догадки.

—Эй, Лапочка! —Пилот тем временем внимательно оглядел помещение капитанской рубки на предмет мест, где можно спрятаться, —Если у тебя внезапно проснулось чувство юмора, сейчас не самый подходящий момент…

Черт, да здесь и прятаться-то негде!

За спиной раздались сбивчивые шаги:

—Ее нигде нет!

Най был похож на испуганного зверька с огромными глазами и вздыбленной шерстью. От его извечного хладнокровия и сдержанности не осталось и следа, и, не знай Вэйл правды, он решил бы, что с пропажей его связывают отношения весьма близкого характера…

—Хорош пороть горячку! —Одернул его пилот, —Давай думать: куда ее могли понести черти?

—Она биоандроид, не забыл? У нее нет своей воли.

Вэйл прекрасно понимал, к чему он клонит. Это казалось бредом, но в то же время откровенно смахивало на правду.

—Да не могли они ее украсть!—Всплеснул руками он, —Выход с корабля только один, и мы с тобой торчали там, как прыщи на жопе!

Мрачный и тяжелый, как могильная плита, взгляд Ная встретился с глазами Вэйла. Пилот знал, что он скажет, знал с точностью до каждого слова.

—Значит, они еще здесь, —Выдал ученый.

Вэйл внезапно ощутил себя последним идиотом. Ладно, эта музейная крыса, но он-то, бывалый пират, какого хрена разявил рот!? Словно и не слышал ни разу про корабли-лицедеи – бандитские судна, что проделывали свои делишки, прикидываясь служебными экипажами, вроде таможенников, уборщиков, обслуживающих бригад и всякого другого похожего дерьма.

Конечно, еще четыре года назад, когда он в последний раз выходил в межколонию, никто и подумать не мог, что они заберутся так глубоко – во времена Вэйла лицедеи начинали попадаться только после тридцатой, в рабочих и пролетарских районах, а тут вдруг добрались аж до двадцать четвертой!

Что ж, в любом случае Наю сейчас об этом лучше не знать – не хватало еще выслушать истерику в такой момент!

Мало ли как ведет дела конкретно эта банда… Надо быть осторожными.

—Чем быстрее обыщем корабль, чем лучше, —Командным тоном сообщил пилот.

—Разделимся? —Вдруг спросил Най.

Либо этот идиот даже отдаленно не имел понятия, с чем они столкнулись (что вряд ли, потому как его страх за Эллу напускным уж точно не был), либо на поверку оказался вовсе не таким ссыклом, каким успел окрестить его Вэйл.

У пилота было пару секунд, чтобы взвесить все “за” и “против”. Несмотря на смелость, любой мало-мальски сноровистый кулак способен прибить этого парня насмерть, не говоря уж о ноже или револьвере. И Вэйл бы благополучно пережил эту трагедию, если бы не Клетка…

Все упиралось в их главную цель. Если и есть на свете человек, способный отыскать эту нефритовую хламиду, не привлекая к себе особого внимания – то вот он, до одури смелый додик, втрескавшийся в девку-робота.

И пока Клетка не на борту, Вэйлу, хочет он того или нет, нельзя позволить этому идиоту встретиться с богами…

—Нет, —Покачал головой пилот, —Не хватало еще тебя потом искать…

Най то ли фыркнул, то ли выругался сквозь зубы, но Вэйл уже его не слушал. Его больше волновало то, что он, сегодня почему-то откровенно тормознутый, едва не забыл про набпас, что преспокойненько покоился в нише под пассажирскими креслами. Хорошо, хватило ума не перетащить его в грузовой отсек!

Набпас “Атлантики” представлял из себя особым образом сшитый мешок со множеством карманов и отделений внутри, благодаря которым содержимые в нем приборы почти не соприкасались друг с другом.

Вэйл судорожно выискивал среди компасов, сканеров и прочих устройств гораздо более простые, но позарез необходимые приспособления – моток веревки и кобуру с револьвером.

Веревку он бросил Наю, а пистолет закрепил у себя на ремне. Оставалось только перепроверить автопилот и выставить пароль на панели. На всякий случай…

—Револьвер? Ты что, собираешься..? —Ошарашенно воскликнул Най.

—А ты предлагаешь расцеловать их при встрече? —Огрызнулся Вэйл, нависший над маленьким горящим экраном с надписью “введите пароль для доступа к управлению”.

В этот момент снизу что-то грохнуло, да так сильно, что вибрация передалась ногам Вэйла. Звук походил на удар чего-то тяжелого о железную стену, а учитывая здешнюю шумоизоляцию, по силе он мог сравниться разве что с падением человека или даже чего покрупнее…

—Вэйл, что это? —Глаза Ная за стеклами очков стали едва ли не крупнее самих этих стекол.

Черт возьми, он и сам не хотел бы это знать!

—Это в техническом, —Только и смог вымолвить пилот.

И они, не сговариваясь, рванули в коридор.

Технический отсек на “Атлантике” отличался от остальных тем, что попасть в него можно было почти из любого межотсекового помещения через откидной люк, потому как находился он в нижней части корабля – в “трюме”, как звали его среди пиратов – и представлял из себя тесное служебное помещение с низким потолком и обилием котлов, труб и вентиляционных ходов, что обслуживали паровые двигатели. Стычка на этой территории представлялась Вэйлу даже более опасной, чем открытый бой между кораблями с использованием бортового вооружения – в этом у него хотя бы был опыт.

Но судьба – и лицедеи – не оставляли ему выбора, а потому спустя двадцать секунд пилот уже спускался по железной лестнице в жаркое и сырое помещение, выслушивая раздраженное бормотание Ная.

—Ну же! Давай быстрее!

Спрыгнув с последней перекладины вниз, Вэйл попытался осмотреться. Узкое длинное помещение тянулось далеко вперед, со всех сторон истыканное трубами и дырами вентиляции. Слабый светильник под потолком справлялся со своей работой хуже некуда, оставив кучу затемненных углов и ниш, где без проблем удалось бы спрятаться кому угодно.

Признаться, сейчас здесь было прохладней, чем обычно, словно кто-то включил вентиляцию на полную мощность. Но, глянув на отвечающий за нее рубильник на ближайшей стене, Вэйл убедился, что все показатели были прежними. Впрочем, со страху могло почудиться и не такое…

Между тем Най успел спуститься следом и, едва коснувшись ногами пола, заорал:

—Элла! Ты здесь!?

Вэйл повернулся к нему, всем видом показывая, что он не одобряет громкие крики в ситуациях, когда им обоим могут знатно надрать задницы…

Най, скорее всего, тоже подумал об этом, но слишком поздно. Он отвернулся от пилота и, осторожно, словно пол под ногами мог в любой момент провалиться, сделал пару шагов.

—Я здесь! —Вдруг взвыл женский голос, ни капли не похожий на тот, каким обычно говорила Элла, —Помогите!

Не успел Вэйл понять, откуда доносится крик, как что-то тяжелое с силой врезалось в него, крепко обхватило за шею и попыталось придушить. Все рефлексы пилота за считанные секунды пришли в полную боевую готовность, и спустя мгновение его локоть уже врезался кому-то в грудь, заставив нападавшего отцепиться от его шеи.

—Вэйл! —На секунду перед глазами промелькнула светлая шевелюра Ная.

—Держись рядом! Не ходи туда! —Только и успел выкрикнуть он, поймав краткую паузу перед тем, как ублюдок-лицедей решит броситься снова.

На этот раз Вэйл опередил его, метким пинком отбросив козла в стену и выиграв тем самым еще секунду. Дальше дело оставалось за малым – окончательно обезвредить лицедея и по возможности получить от этого удовольствие.

Разбойник оказался крепким, но немолодым мужиком с заметной проседью в волосах и трехдневной щетиной на квадратном подбородке. Вэйл не дал ему даже возможности хлебнуть воздуха – сначала хорошенько влепил кулаком под дых, а потом и вовсе повалил на пол, чтобы усесться сверху и надавать по роже.

Кулак с хрустом врезался ему в нос, мгновенно вышибая кровь, и, если честно, зрелище это не вызывало у Вэйла ничего, кроме удовольствия.

—Зря ты сюда забрался, мудила! —Сквозь стиснутые зубы прошипел он, устраиваясь поудобнее над этим ублюдком.

Четыре года без этого наслаждения – большой срок. Драки в тюрьме – не в счет, им до этой благодати как до Земли пешком!

Вэйл и вовсе забил бы его до смерти, не напомни о себе Най.

—Прекрати! —Гавкнул он, —Ты же сейчас его убьешь!

—А тебе что, жалко эту мразь? —Пилот с трудом оторвался от сладостного мордобоя.

—Еще чего! Просто я хочу знать, кто он такой и что замышлял, —Най склонился над разбойником и внимательно изучил результат стараний Вэйла, —А узнать это, если ты не догадываешься, можно только от живого.

Усилием воли Вэйл заставил себя остановиться и посмотреть на рожу лицедея, которая под его кулаками уже успела превратиться в кровавую кашу. Ублюдок уже даже не пытался вырываться – он хрипел и стонал, отплевываясь зубами и собственной кровью.

—Тогда гони веревку, —Пилот протянул Наю раскрытую ладонь, —И поживее!

Ученый незамедлительно подчинился, и, пока Вэйл вязал узлы на руках и ногах незваного гостя, не забывая обшаривать его карманы на предмет заныканного оружия, не переставал опасливо озираться по сторонам:

—Как думаешь, он тут один?

—Ты это у меня спрашиваешь!? —Фыркнул пилот, поднимаясь на ноги.

Най заметно стушевался, но прежней смелости не утратил.

—На твоем месте я бы достал револьвер, —Он сделал осторожный шаг вперед. Из-за пара, что исходил от двигателей, пространство отсека впереди было словно подернуто туманом. С другой стороны, света там было немного больше – за трубами или в вентиляции мог спрятаться либо очень искусный, либо до одури мелкий человек.

—Элла! Где ты? —Еще раз позвал Най.

—Быстрее! Я здесь! —Прокричала она спустя секунду, и голос ее был страшно искажен железным эхом.

Вэйл в очередной раз неосознанно переглянулся с Наем.

—Откуда звук? —Нахмурился ученый.

Пилот и сам не мог понять.

—Лапуля, где ты? Не молчи!

Он пытался выглядеть спокойным, но четыре года тюремной жизни отучили его не только от свободы, но и от опасности, что могла выскочить из-за угла в любой момент. За семь лет своего пиратства Вэйл бывал в передрягах в сотни раз хуже, но страха, подобного нынешнему, особо и не припоминал.

—Я здесь!

Вэйл уже собирался выругаться на девушку, что не могла нормально ответить на столь простой вопрос, но тут его осенило:

—Мусорный шлюз!

—Ч-что? —Запинаясь, вымолвил Най.

Пилот тем временем уже бросился в хвостовую часть отсека, где, симметрично шлюзу пассажирскому располагалось то, что пираты по привычке называли “очком” корабля – двуступенчатая система выброса отходов в открытый космос. Она являла собой длинный узкий тоннель с площадкой для ремонта посередине – как-никак, любой шлюз должен поддерживаться в герметичности и относительно безупречном состоянии. Другое дело, что при размерах “Атлантики” эта площадка, как и сам тоннель, походила скорее на лабиринт для тощих карликов, и если хрупкая девчонка вроде Эллы туда еще могла пролезть, то взрослый мужик – ни при каких условиях.

—Элла, как ты там оказалась? —Вэйл нехило обалдел от того, что ей хватило смелости и глупости залезть туда.

Смелость граничила с глупостью из-за того, что девица прекрасно знала принцип работы “очка” – при включении рубильника, что располагался рядом на стене, вентиляция врубала напор воздуха такой силы, что он сносил все к чертям собачьим в автоматический внутренний шлюз. После него отходы проваливались в промежуток между шлюзами и уже оттуда вышибались в открытый космос. Лезть туда в присутствии кого-то, кто может включить рубильник и снести тебя нахер в открытый космос – чистое самоубийство.

Но Элла зачем-то полезла.

—Я решила спрятаться, —Отозвался искаженный голос, —Он не смог бы добраться до меня здесь.

—Он был один? —Встревоженно поинтересовался Най.

—Я видела только одного. Он делал что-то с панелью.

У Вэйла упало сердце. Только не это!

—Вашу мать! —Схватился за голову он, —Если он сломал что-то в системе защиты..!

—Элла, вылезай оттуда! —Мягко попросил Най, —Он больше не опасен.

Пауза. Вэйл ждал какого угодно ответа и то, что она в итоге сказала, было вполне предсказуемо:

—Не могу. Шлюз прищемил мне ногу.

—Ну, все ясно, —Нервно развел руками пилот, —Он включил рубильник и ее чуть не снесло в открытый космос. Когда в люк заскреблись мы, ему пришлось все выключить и затаиться. Явись мы на секунду позже, и Лапулю уже…

Должно быть, беспокойство в его голосе не поддавалось никакой маскировке. Впрочем, так оно и было – пилот понятия не имел, как вытащить оттуда Эллу. Спасти ее можно только одним способом – Най на долю секунды открыл бы шлюз, чтобы освободить ногу, пока Вэйл держал бы девушку за руку, не позволяя ей соскользнуть дальше под действием струи воздуха.

Вот только в тоннель ему не пролезть при всем желании, а просто включить рубильник тем более не вариант – Элле там попросту не за что уцепиться, под давлением воздуха ее снесет по скользкой, обшитой железными листами стенке тоннеля, как по маслу.

Вэйл с надеждой посмотрел на моток веревки у себя в руке. Спустить ее Элле, чтобы девчонка смогла ухватиться?

В мотке осталось метров пять. Не хватит при всем желании.

И тут он заметил, что Най суетливо принялся снимать пиджак.

—Ты что творишь? —Уставился на него Вэйл.

—Ловлю последний шанс ее вытащить, —Сверкнул глазами ученый. Рожа его блистала такой решительностью, что любой пират мог только позавидовать.

Вот только в случае с Наем решительность не могла привести ни к чему хорошему.

—Ты что удумал, придурок? —Рявкнул на него Вэйл.

Най аккуратно повесил пиджак на одну из поперечных труб и принялся стягивать ботинки.

—Ты туда не пролезешь, —Он мотнул головой в сторону тоннеля, —А я – запросто, —Он повел тощими плечами под новенькой щегольской рубашкой, что сидела как влитая, —Пока я буду держать ее с ремонтной площадки, ты откроешь шлюз.

—Как складно у тебя все получается! —Почти выплюнул пилот, —А ты не подумал, что у тебя силенок не хватит? Ее будет тянуть вниз! Ты хоть представляешь, какая это нагрузка?

Най покрутил руками из стороны в сторону и быстро принял решение избавиться еще и от рубашки, что здорово сковывала движения.

—А что ты предлагаешь? —Сухо спросил он, сражаясь с пуговицами, —Бросить ее там?

“Да чтоб тебя!” – мысленно выругался Вэйл. Ему было бы сто раз плевать на этого идиота, если бы не миссия.

Рука сама собой подтянулась к датчику, вшитому под кожу аккурат между ключицами. Он не имел права провалить это задание.

Без биоандроида они смогут отыскать Клетку, а вот без Ная…

Мерзкий шепоток в голове предложил самый простой выход – опустить рубильник прямо сейчас и закончить всю эту котовасию жестокой, но безболезненной смертью ни в чем не повинной красотки. Даже рычаг был прямо под рукой – одно движение, и никакого риска.

Шепоток заткнула безоговорочным нокаутом одна изрядно поднадоевшая мадам – совесть.

—Ну, смотри, гений, если облажаешься… —Пригрозил ему пальцем Вэйл.

—Стану космическим мусором, —Най наигранно улыбнулся собственной шутке.

И тут Вэйл понял, что этот додик прекрасно понимает, во что ввязывается. Но для него того пути, что предложил пилоту шепоток, никогда не было и быть не могло.

Возможно, родись Вэйл в другом мире, для него тоже не было бы этого пути. Но между родной для Ная колонией двадцать четыре и пятьдесят седьмой, на которой родился Вэйл, разница составляла примерно пропасть.

И эта пропасть сейчас была жизнью Эллы.

Най остался в одной майке и легких светлых штанах, и, оглядев его с ног до головы, пилот окончательно смирился с мыслью, что амнистии ему не видать. Эти кости, опутанные зелеными жилами, ни за что не удержат не то что Лапулю, но и своего обладателя.

Разве что Най и правда скрывает под личиной живого скелета какую-то необычайную силу – вроде тех подопытных, что по слухам создавали в одной из тюрем на Шестом кольце…

—Включишь по моему сигналу, —Сказал ученый.

И, как змей, скользнул в скользкий железный тоннель.

Добраться до ремонтной площадки, будучи тощим карликом, было не так уж и сложно – по крайней мере она, по сравнению со всем, что располагалось после нее, не была построена под углом. Но Най, при всех чудесах своей комплекции, карликом не был – мало того, что ему приходилось сгибаться в три погибели, чтобы не скользить макушкой по потолку, так еще и дышать ему удавалось лишь поверхностно, потому как габариты его грудной клетки соответствовали росту и возрасту взрослого мужика.

Оставалось только гадать, как здесь смогла протиснуться Элла – она хоть и была значительно меньше Ная ростом и строением скелета, но кое-что женственное в районе груди имела. Должно быть, ей и вовсе приходилось выдыхать до полуобморочного состояния.

Най к тому моменту почти добрался до площадки. Пока что все его движения отличались осторожностью и недурственной выдержкой – даже сам Вэйл не брался ручаться, что смог бы так же в подобной ситуации.

В тоннеле и без того было не слишком светло, а из-за Ная пилот и вовсе не мог разглядеть ничего, кроме его скрюченного силуэта. Когда же ученый наконец переполз на площадку и распластался на ней, пристраиваясь поудобнее, с обзором стало получше, но спокойствия от этого не прибавилось.

Вэйл слышал легкое эхо его голоса, но не разобрал ни единого слова. Элла незамедлительно вцепилась в протянутую ей руку, и, спустя секунду, Най крикнул:

—Давай!

Пилот опустил рубильник, на что вентиляция тотчас отозвалась нарастающим гулом. Вэйл приготовился следить за шлюзом, чтобы вовремя среагировать, когда тот откроется.

И ровно в этот момент что-то тяжелое обрушилось ему на башку.

*

На запястье Эллы точно останутся синяки от его пальцев. Он сжимал ее руку со всей силой, на какую только был способен, а когда в вентиляции завыл ветер, и поток воздуха коснулся его полуголой спины, кажется, сжал пальцы еще крепче.

—Терпи, если больно, —Сказал Най девушке.

Нога ее все еще была в тисках створок шлюза, и любое неверное движение грозило ей смертью. Элла не поднимала на него глаз, но ее дрожь почти передалась самому Наю – видимо, инстинкт самосохранения не могла победить ни одна наука.

Балансируя на узкой и гладкой площадке, Най не сводил глаз со шлюза. Поток воздуха с каждой секундой становился все сильнее – не лежи он на животе и не цепляйся ногами за какую-то толстенную трубу, что тянулась почти до конца тоннеля, его тоже давно снесло бы вниз.

И как Элла только додумалась сюда забраться? Уж кому как не ей с полной инструкцией и схемой “Атлантики” в голове знать о принципе работы шлюза для отходов?

Впрочем, у него еще будет время спросить об этом позже. Если они оба выживут.

Время здесь тянулось раз в пять медленнее, чем обычно. Видимо, так бывает всегда, когда висишь на волоске от смерти.

Отец тоже умирал непозволительно долго. Минут десять.

Грохот и скрип, с которым начали раздвигаться створки шлюза, отвлек молодого человека от воспоминаний. Он еще сильнее напряг руки, которыми обхватывал тонкое запястье девушки и, перекрикивая воздушный поток, скомандовал:

—Вытаскивай ногу! Быстрее!

Элла незамедлительно заворочалась, опустив взгляд себе под ноги. Движения ее были нервными и дергаными, как у механической куклы. Най понял, что у нее получилось, когда рукам стало ощутимо тяжелее – теперь весь вес Эллы держался исключительно на нем, а воздушный поток, сносящий все на своем пути, ничуть не придавал ей легкости.

“Давай же, Вэйл! —мысленно призвал ученый, —Закрывай!”.

Одна секунда, две… Най чувствовал, как немеют руки – нагрузка была попросту несопоставима с уровнем подготовки его мышц.

Почему он не выключает рубильник?

Ноги и руки стонали от напряжения, пот катился градом и мгновенно становился ледяным из-за ветра. Най чувствовал, что не продержится дольше пяти секунд.

А шлюз тем временем распахнулся на всю катушку, и теперь это круглое, как дупло на дереве, отверстие, с новой силой стало затягивать Эллу в свою бездну. И Ная тоже.

Он все еще продолжал обхватывать ногами трубу, но предательски-скользкий пол площадки уже делал свое дело – молодой человек чувствовал, как неумолимо приближается к краю, ведомый потоком воздуха и весом Эллы, что тянул его вниз.

Что там с Вэйлом?

—Вэйл! —Из последних сил заорал Най, —Вэйл!

Ничего не происходило.

Он не мог повернуться и посмотреть назад. А вот Элла могла, что она и сделала, уставившись огромными от страха и красными от напряжения глазами Наю за спину.

—Его там нет, —Сквозь вой ветра прокричала она.

Впрочем, Най мог догадаться до этого и сам. Его мозг уже успел продумать все самые худшие варианты – от внезапного предательства этого прожженного уголовника, решившего все-таки угнать корабль, до нападения целой банды псевдо-таможенников.

А потом прогремел выстрел – этот звук не спутаешь ни с чем даже в таком шуме – и Най окончательно убедился во втором варианте.

Вэйл был там один. Несмотря на то, что пилот был хорошим бойцом, в одиночку он ни за что не справится.

Ну вот и все. Им всем крышка.

—Что там такое? —Элла продолжала смотреть Наю за спину, но вряд ли она могла что-то увидеть сквозь узкую щель тоннеля.

Най не знал, что ей ответить – хотя вряд ли вообще представлялось возможным напугать биоандроида. Скорее всего, он просто не хотел произносить вслух, что жить им обоим оставалось несколько секунд – ровно столько, сколько еще продержится его тело.

Ветер не давал ему нормально дышать, сердце колотилось в груди раза в три быстрее, чем должно, мышцы на руках горели огнем, а ноги, сжимающие трубу, готовились вот-вот сдаться.

Вэйл был прав. У него не хватало сил.

—Най, —В крике голос Эллы звучал совсем по-другому. Даже словно принадлежал настоящему человеку, с эмоциями и чувствами, —Не отпускай мою руку.

В этих словах был заключен весь страх, который только могла испытывать человеческая душа – страх той черной бездны, в которой все рано или поздно окажутся. В них было все то, что испытывал Най, сотрясаясь в приступах и ощущая языком соленый вкус крови – только во много раз сильнее.

Элла боялась смерти ничуть не меньше любого другого человека. Ей словно забыли удалить этот страх.

И почему-то Най находил эту мысль особенно приятной.

Он, сам не зная зачем, поискал в себе силы обнадежить ее и даже, кажется, на мгновение ухватился за ее руку еще сильнее:

—Не отпущу.

А потом снаружи выстрелили еще раз.

Сердце Ная пропустило удар. Что, если Вэйл уже мертв? Тогда нет никакого смысла бороться – все так и закончится, едва начавшись. Они с Эллой станут космическим мусором, как он и говорил.

В любом случае, эта смерть будет лучше, чем все последние четыре года его жизни – бессмысленные и пустые, похожие на бесконечный блеклый день.

От этой мысли все в груди сжалось, но Най даже не сразу понял, что это давал о себе знать новый приступ. “Нет, дружище – подумал он, —В этот раз тебе меня уже не достать”.

Он почти расслабил ноги, чтобы съехать вниз и свалиться в пустоту вместе с Эллой. Почти.

И этого “почти” хватило, чтобы кто-то выключил рубильник.

От неожиданности Най аж вздрогнул. Руки его, что давным-давно онемели от перенагрузки, внезапно где-то отыскали сил еще на несколько секунд – он подобрался всем телом и приготовился тянуть.

Он чувствовал, как растрепавшиеся волосы колышутся все меньше, а ветер, холодивший спину, становится все слабее. Расслабляться было рано – шлюз закрывался так медленно, что его хотелось заковыристо обматерить, но Най сдержался.

—Эй, вы там целы!? —Искаженный металлическим эхом голос все равно нельзя было спутать ни с кем.

До этого момента Най и подумать не мог, что порадуется тому, что этот неотесанный уголовник выжил.

—Да, —Прохрипел он, сглатывая, чтобы подавить накатывающий приступ. Кажется, помогло.

Шлюз тем временем окончательно закрылся, кажется, спустя целую вечность.

—Давай, карабкайся, —Приказал Най Элле, а сам начал тянуть.

Ноги ее соскальзывали, но, вцепившись в обе руки, ученый впервые почувствовал какое-то подобие уверенности. Он не сомневался, что завтра от перенагрузки у него будет болеть все тело, но теперь это казалось малой ценой за жизнь Эллы.

Затащить девушку на площадку ему удалось только с третьей попытки – как-никак, руки после пережитого уже попросту перестали его слушаться. Не успела Элла окончательно выбраться на ровную поверхность, как Най перевернулся на спину и рухнул без сил прямо там. Холодное железо неплохо остужало разгоряченную кожу. Дрожащими руками он снял запотевшие очки и сунул их в карман штанов.

Элла упала рядом. Най чувствовал ее волосы возле своего плеча и горячее сбивчивое дыхание, что касалось его шеи. Сам же ученый хрипел, как умирающий старик, но сейчас его мало заботило, что подумают об этом Вэйл или Элла.

—Мы живы, —Вдруг сказала девушка. Сейчас ее голос походил на шепот и мог принадлежать кому угодно, но только не биоандроиду.

Най повернул голову к ней. Перед глазами все плыло, но не столько из-за плохого зрения, сколько из-за слез облегчения, которые как-то неосознанно наполнили его глаза. Из-за этой пелены ему даже показалось, что Элла тоже плачет. И улыбается.

—Эй, голубки, вам там не тесновато? —Напомнил о себе Вэйл.

Най понял, что достаточно отдышался, чтобы проделать путь с задержанным дыханием еще раз. И больше никогда, черт возьми, сюда не соваться!

—Я прибью тебя, Вэйл! —Крикнул он, забираясь в тоннель, что вел обратно в отсек, —Чтоб я еще раз тебе доверился!

Най не представлял, что за муха укусила инженера, который проектировал эту часть корабля. В тоннель, предназначенный для ремонта, мог протиснуться разве что ребенок – даже Элле приходилось пригибаться, чтобы ничего не цеплять головой, а Наю и подавно. Окажись в нем на пару сантиметров и несколько килограмм побольше, и протиснуться сюда не представилось бы возможным. Страшно представить, как они стали бы спасать Эллу в таком случае…

—А разве у тебя есть выбор? —Насмешливо парировал пилот, —Тем более, что причина задержки была далеко не пустяковая…

Най чуть не вскрикнул, когда, выбираясь из тоннеля, едва не наступил на окровавленное тело того самого мужика, которого они прежде связали на входе в отсек. Смешливый тон Вэйла уж точно не готовил его к наличию трупов на корабле…

—Он ч-что… мертв!? —Вытаращился на Вэйла ученый, осторожно переступая через распластавшееся на полу тело.

—Ну уж вряд ли покемарить прилег, —Поджал губы пилот, —С пулей в башке.

Не успел Най обрадоваться возможности дышать полной грудью, как это самое дыхание перехватило. Нет, прежде ему доводилось видеть и трупы, и кровь, но не при таких же обстоятельствах!

—Недосмотрели мы с тобой, —Между пальцев Вэйла блеснуло крохотное лезвие, которое он тотчас сунул в карман, —Он все веревки порезал и подкрался, чтобы огреть меня по башке. Хорошо, что у меня череп как из чугуна!

Вэйл рассмеялся, но как-то болезненно потер затылок в память об ударе.

Тем временем из тоннеля выбралась Элла. Глаза ее расширились еще сильнее при виде трупа, а лицо стало бледным, как мел – хотя, возможно, оно было таким и до этого, как-никак, девушка не на прогулке побывала!

—Я слышал выстрелы, —Добавил Най.

—Ах да! —Вэйл словно и вовсе позабыл о таком пустяке, —С первого раза меня закосило маленько, —Он указал куда-то за плечо Ная, —Но ты ведь Лапочку не просто так спас, верно? Она должна знать, как залатать эту дырень.

Най обернулся и посмотрел в указанном направлении. Дыра от пули не просто бросалась в глаза – она дымилась, черт возьми! А все потому, что Вэйл умудрился попасть в… двигатель.

—Ты как это сделал!? —Най не мог подобрать слов.

—Говорю же – давненько не держал в руках эту пукалку. Скажи спасибо, что я вообще попал! Да и там ничего серьезного, ведь так? Глянь, Лапуль?

Элла словно его не слышала. Вряд ли ее так сильно выбил из колеи вид трупа – во-первых, она была преступницей, явно повидавшей и не такое, а во-вторых, биоандроидов на то и лишали эмоций, чтобы они оставались работоспособными в любой ситуации.

А вот Най действительно избегал смотреть на мертвого таможенника. Ровно до того момента, пока не вспомнил про свою одежду.

—Черт! —Вскрикнул он, —Как моя одежда оказалась на полу? Да еще… под ним!

Труп умудрился залить кровью и пиджак, и рубашку. Теперь их можно было только сжечь.

—Вэйл, я точно тебя убью! —В гневе прошипел ученый, —Эта рубашка стоила половину моей зарплаты!

—Ничего, переживешь, —Отмахнулся пилот, переступая через убитого, —В следующий раз будешь думать, прежде чем транжирить деньги на всякое дерьмо.

Элла по-прежнему не сдвинулась с места.

—Лапуль, ты чего? —Подошедший к девушке Вэйл тронул ее за плечо, —Оглохла что ли?

После этого она мгновенно пришла в себя и, хлопая глазами, перевела взгляд на пилота:

—Да, я слушаю.

За ней такое частенько водилось. Не зная правды, можно было принять ее за обычного человека, то и дело витающего в облаках. А так… наверное, это была какая-то мелкая оплошность, сбой в программе…

—Я говорю, двигатель надо глянуть. Мало ли куда я пулю засадил…

Вспомнив о своих очках, Най полез в карман и успешно водрузил их на нос. Мир вновь обрел четкость, и молодой человек наконец-то ощутил себя в безопасности. Только руки никак не прекращали трястись, но им надо дать побольше времени…

Най опустил глаза на свои дрожащие ладони.

Пальцы его были перепачканы полосами черной краски – в точности такими же, как завитки татуировки на запястье Эллы.

Глава 7.

—Д-двигатель? —Элла переспросила у Вэйла таким тоном, словно впервые слышала это слово.

Най тем временем провел пальцем по вспотевшей ладони. Полоса краски расплылась и посветлела, размазанная по коже.

Он незамедлительно уставился на руку девушки, но татуировка успела скрыться под длинным рукавом и не собиралась показываться на глаза.

—Тебя что, этот урод башкой приложил? —Нахмурился Вэйл, —Не видишь – дыра от пули!

Вид парового монстра и вправду оставлял желать лучшего – Най и вовсе забеспокоился, как бы этот выстрел не вывел его из строя окончательно.

Взгляд Эллы внезапно прояснился. Она выпрямилась и посмотрела пилоту в глаза:

—Мне кажется, первостепенная задача для нас на данный момент – избавиться от тела этого человека.

Фыркнув, Вэйл развернулся на каблуках и, сделав пару шагов к трупу, лениво попинал его ногой.

Он отвернулся от нее.

А вот Най продолжал смотреть. И видел, как она облегченно выдохнула, закусив нижнюю губу.

Боже, как можно быть таким идиотом!?

Элла не знала ни планировки, ни устройства корабля – поэтому она не нашла набпас, не сказала Наю про автоматическую дверь, залезла в мусорный шлюз и сейчас намерено уводила разговор от “раненого” двигателя. Она не разбиралась в специфике колоний и сообщении между ними, поэтому чуть не отправила их на шестнадцатую – к черту на куличики. Она каждый день рисовала себе татуировку на руке, чтобы хоть как-то соответствовать виду преступницы, но не предусмотрела, что Най сотрет ее.

Она ни секунды не была биоандроидом. Все это время она им только притворялась.

Признаться, знанием латыни она неплохо пустила пыль ему в глаза, но ни один спектакль не может длиться вечно.

Осталось только найти аргумент более веский, чем рука в краске и фальшивая татуировка.

—Я бы сбросил его через твой любимый шлюз, но он не Най – не пролезет, —Хохотнул Вэйл, спрятав руки в карманы, —Что предложишь?

—Элла, а как ты вообще здесь оказалась? —Сообразил наконец Най, —Мы же приказали тебе сидеть в рубке.

—Да ладно тебе! —Бросил Вэйл, которому явно не понравился его строгий тон, —Если бы не она, черт знает, что этот урод успел бы здесь натворить!

Девушка, похоже, усмотрела в этих словах возможность не отвечать. Ничего, он повторит.

—Элла, я задал вопрос, —Насупившись, ученый прижался спиной к стене и сложил руки на груди.

Вэйл тем временем опустился на корточки перед убитым и, едва касаясь его одежды кончиками пальцев, снова принялся обыскивать – на этот раз в поиске чего-нибудь ценного.

—Най, да какая муха тебя укусила? —Не отрываясь, спросил он.

Теперь Элла все-таки соизволила ответить:

—По пути в капитанскую рубку я услышала шум. И спустилась сюда. А здесь уже был этот человек.

—И что он делал?

—Он… —Она потупила голову, —Нажимал какие-то кнопки на… той панели.

Она указала вправо, где у стены располагался какой-то пульт управления с мерцающими датчиками, напоминающий уменьшенную копию того, что находился в рубке.

—Нажимал!? —Вклинился Вэйл, —Что ж ты молчала!?

Он подскочил на ноги и бросился к панели. Признаться, при виде такой беспокойной реакции со стороны пилота Най откровенно заволновался.

—Фу-у-ух! —Облегченно выдохнул тот, —Вовремя я пароль выставил! Иначе этот козел слил бы все наши защитные системы!

Раз проблема исчезла сама собой, Най решил, что можно вернуться к разговору с девушкой:

—И ты напала на него?

Карие глаза стали непроницаемыми:

—Он на меня. И я стала прятаться.

—Там, где он мог выбросить тебя в открытый космос…

—Я не знала..!

Глаза ее вдруг округлились от осознания того, что она ляпнула лишнего.

“Я выведу тебя на чистую воду” – пообещал себе Най. То, что ей удалось дурачить его несколько дней, уже казалось ему вопиющим оскорблением.

—В твоей базе данных “Атлантика” расписана до последнего винтика, —С нажимом отчеканил он, —Как же так вышло, что ты могла чего-то не знать?

Краем глаза молодой человек подметил, что Вэйл следит за их “беседой” как за спектаклем.

—Принцип работы процессора биоандроида предполагает выполнение приоритетной задачи и отсечение периферийных, —Без капли эмоций заговорила Элла, —На тот момент моей приоритетной задачей было выяснить преступную схему, согласно которой действовал этот человек. Остальное взяли на себя инстинкты.

—И что же, выяснила? —Прищурился Най.

—Да, —Кивнула она, —Предположительно, этот человек был членом банды так называемых “лицедеев”, занимающихся захватом кораблей с помощью запуска на борт лазутчика, в чьи обязанности входит отключить систему безопасности корабля и обезвредить членов экипажа. Таможенная проверка была нужна им исключительно для отвода глаз.

Вэйл аж присвистнул:

—Во дает! Я бы это полчаса объяснял!

“А ты не такая уж и плохая актриса” – подметил Най. Олух вроде Вэйла и вовсе не найдет, где подкопаться. Разве что…

—Займись двигателем, —Най вернулся к изначальной и такой нежеланной для девушки теме, —А мы пока уберем труп.

Теперь дело осталось за малым – не дать ей выкрутиться.

—Уберем – громко сказано, —Вклинился Вэйл, —Я предлагаю хорошенько запаковать его и сбросить через пассажирский шлюз.

Най подавил приступ отвращения.

—Да уж…

—Есть еще один вариант, —Пожал плечами пилот, махнув головой в сторону мусорного шлюза, —Принести тебе топор?

Его идиотские шутки сейчас раздражали даже сильнее, чем обычно. С другой стороны, им просто необходимо сейчас поговорить с глазу на глаз, поэтому Най согласился:

—Будь по твоему. Только чур “запаковываешь” ты.

Чистой рукой откинув со лба растрепавшиеся волосы, Вэйл поднял глаза на ученого:

—Надеюсь, ваше благородие соблаговолит притащить сюда мешки для него?

Най недовольно поджал губы и развернулся к лестнице.

—И завязать чем-нибудь, дубина! —Донеслось ему в спину, —А то веревки маловато…

Най даже ловчее, чем в первый раз, забрался по лестнице, но, выбравшись наверх, мгновенно плюнул на поручение Вэйла. Ничего с этим трупом за пять минут не случится! А вот у него на руках будут неопровержимые доказательства…

Вместо грузового отсека он направился в жилой. Благо, замки в каютах кодировались идентично – при желании код можно было и поменять, но Элла почему-то до этого не додумалась – наверное, из-за самоуверенности и полного незнания технических возможностей корабля.

Дверь поддалась мгновенно, и Най без единого зазрения совести переступил через порог отведенного девушке отсека. Нет, где-то на задворках его сознания теснилась мысль о том, что он поступает неправильно – но сейчас дело напрямую касалось его самоуважения, задевало его гордость и, если можно сказать, самолюбие.

В первую очередь эта лгунья унизила его проницательность. И теперь он ответит ей не меньшим унижением.

Комната девушки и вправду была чуть теснее, чем та, которую заняли Най с Вэйлом, но, в отличие от их жилища, здесь царил идеальный порядок, поистине достойный безэмоционального механизма.

Единственная вещь, из-за которой можно было заподозрить это помещение в обитаемости – объемная сумка из мешковины, что стояла под собранной койкой.

Ринувшись к ней, Най на мгновение поймал себя на мысли, что за такие выходки отец бы как минимум отвесил ему подзатыльник.

—Я воспитывал тебя джентльменом, а ты вырос бесчестным грубияном! —Звучал в голове его низкий хрипловатый голос.

Да-да, именно так бы он и сказал, став свидетелем столь стремительного нравственного падения сына – но не успел Най отогнать эту мысль, как руки его уже вцепились в сумку и принялись разбираться с крупными медными застежками.

Сумка, кстати, оказалась значительно тяжелее, чем он предполагал. “Наверное, леди-робот носит с собой кирпичи” – язвительно усмехнулся Най.

Впрочем, он почти угадал – только вместо кирпичей между парой сменных синих комбинезонов покоились книги. Огромные библиотечные тома с вложенными между страниц потрепанными листами, несколько записных книжек, одна из которых, судя по толщине, была почти заполнена, и, словно вишенка на торте – банка с краской и кисточка! Почему-то за нее Най схватился в первую очередь.

“Канцелярская лавка Брунтема. Краска быстросохнущая” – значилось на этикетке. “Как жаль, что не такая стойкая, как хотелось бы” – посмеялся ученый, покосившись на свои испачканные пальцы.

Интерес к краске быстро угас, и Най, поставив ее на пол, принялся разбирать книги. Первым он вытащил тяжеленный том в тисненном кожаном переплете: “Межколониальные полеты. Гиперпространства между Кольцами. Теория и практика.”

А она хорошо подготовилась! Най и сам был бы не против полистать эту книжицу на досуге – настолько профаном он чувствовал себя в данной теме. Он прожил под нео-солнцем больше четверти века, но так и не мог уложить в голове все премудрости колониального устройства – возможно, просто из-за того, что Древность и цивилизация погибшей Земли всегда интересовала его больше.

Следующая книга оказалась столь же познавательного содержания – “Единые языки колоний альянса. Том 1: Ас-Касвас – Чанви”.

Най хотел бы посмеяться, но изучить язык Ас-Касвас ему тоже было не по силам – при такой адской орфографии заходить дальше алфавита он даже не пытался.

Третья книга “Полный путеводитель по Второму кольцу. Архитектура и достопримечательности”.

“Спасибо, что не национальная кухня” – язвительно заметил Най.

Он складывал книги друг на друга, то и дело выдергивая сложенные между страницами листы – сначала карту колоний, потом перевод какого-то текста с Ас-Касвас. Везде мелким убористым почерком были оставлены какие-то заметки. Одной из лучших по мнению Ная оказалась: “Колония 15 – вокзальная помойка”. Слово “вокзальная” было пару раз подчеркнуто снизу.

А потом молодой человек добрался до блокнота, что выпал из кармана сложенного синего комбинезона. Поначалу записи, хоть они и были неопровержимыми доказательствами “человечности” Эллы, показались ему безынтересными – краткие выжимки и конспекты из книг, что лежали сейчас на полу, схемы межколониальных путей и описание колоний, не менее хлесткое, чем то, что он нашел на листах:

“Колония 28 – больница. Есть дурдом с названием “Дворец грез”.

Гораздо интереснее стало, когда он добрался до записей, что перемежали эти выжимки сплошной массой текста и гиперболизированными, почти шаржевыми набросками.

“Атлантика” – неплохой корабль. Полетать бы на нем в одиночестве. Знаю, что для этого надо уметь с ним управляться. Может быть, когда-нибудь научусь”.

Ниже на полстраницы расположился неаккуратный (художник из Эллы был так себе) рисунок их корабля. И когда только она успела сделать этот набросок?

Дальше – больше.

“Вэйл. Бывший уголовник и пират. Откровенно туповат, мелет языком, не думая ни секунды. Иногда хочется провалиться сквозь землю от его словечек и грязных намеков.

Не знаю, сколько ему – вряд ли больше тридцати – но ведет себя немногим лучше напыщенного похотливого юнца. Или животного.

По окончании экспедиции надаю ему по морде. Если не забуду”

При виде изображения пилота Най едва не рассмеялся – и пусть портретного сходства не было никакого, Вэйл на странице был вполне узнаваем по огромной непослушной гриве и квадратному подбородку.

Ученый прекрасно понимал, кто получит сполна следующим. Но теперь его даже взял какой-то азарт. Он с жадностью перевернул страницу и прочитал:

“НАЙджел. С ним поосторожнее. Пытается прикинуться хорошеньким, но на деле страшный зануда и педант.

Не дурак, но полный кретин. Если из этих двоих кто-то и сможет заподозрить, то только он.

Временами высоковато себя ставит. Любит командовать. Явно не доверяет Вэйлу – хоть в чем-то мы сходимся”.

Смотреть на рисунок после такой отповеди не очень хотелось, но взгляд сам собой упал на уродливый кособокий набросок скелетика в очках на пол-лица и глупой торчащей челкой.

М-да, с такой силой и уверенностью ему в душу не плевала ни одна девушка. Най с яростью захлопнул блокнот и запихал его в карман. Все остальное он даже не счел нужным положить на место – как-никак, спустя пять минут Элла будет вынуждена сдаться под давлением аргументов.

Он вылетел из отсека как ошпаренный и уже почти собрался идти в грузовой, когда услышал, как мягко задвинулась автоматическая дверь в другой соседний отсек.

Страх сковал его сердце с прежней силой. Если лазутчики лицедеев доберутся до рубки, момент его триумфа над Эллой может и не настать…

*

Вэйл никогда не любил возиться с трупами. Даже со свежими. А этот чертов додик как сквозь землю провалился со своими мешками!

—Ну что там? —Поинтересовался он у Лапули, когда еще раз удостоверился, что ничего толкового в карманах у этого козла-лицедея не было.

Возиться с двигателями Вэйл любил еще меньше, чем с трупами. Не сказать, что он совсем уж в них не разбирался, но во всех, даже самых пропащих экипажах, с которыми ему доводилось летать, обязательно был какой-никакой механик.

В этот раз механик разве что видел двигатель пару раз в своей жизни. Элла ощупывала простреленный движок, словно врач пациента. Складывалось впечатление, что она понятия не имела, с какой стороны к нему подступиться!

—Эй, ты чего?

Ему ответили твердым уверенным взглядом:

—Любой ремонт начинается с внешнего осмотра.

Вэйл с насмешкой поджал губы.

—Если вы хотите мне помочь, можете принести инструменты, —Продолжила чеканить девушка.

Вэйл улыбнулся:

—Как скажешь, Лапочка.

С каждой минутой его начинали обуревать все более явные сомнения – может, этой девице вообще забыли загрузить в память данные по ремонту корабля? Тогда почему бы ей не сказать об этом прямо? Уж вряд ли биоандроидам свойственно такое качество, как гордыня…

И все же Вэйлу не было никакого дела до того, как эта девица будет ремонтировать движок – главное, чтобы она привела его в чувство и пилоту не пришлось бы перебирать шестеренки самому. Он рад был переложить эту работу хоть на кого-то – раз уж труп переложить не удастся…

Поэтому он с радостью потащился за инструментами, что хранились в специальном ящике, похожем на широкий железный сундук.

Придурка Ная никак не было. Куда можно было запропаститься в грузовом отсеке?

—Повреждения не критичные, —Произнес за спиной женский голос, —Задета внешняя обшивка и пароотводная трубка. Поэтому пар выходит наружу.

—Залатать сможешь? —Вэйл повернулся к девушке.

—Смогу, —Элла словно поискала что-то глазами.

—И что из этого тебе нужно? —Вэйл откинул тяжелую крышку и взглянул на целый арсенал различных приспособлений – от молотков и кувалд до тонких паяльников, пинцетов и пружин.

—М-м-м… —Девушка подошла к ящику и застыла, глядя на инструменты. Впечатление, что она, как и любая другая девица, представления не имеет, что это за штуки, стало еще сильнее, —Позвольте взглянуть…

Вэйл посторонился.

—Скажите, —После секундного молчания она вдруг повернулась к Вэйлу, —У нас есть план на случай, если лицедеи решат напасть в лоб?

Пилот удивился такой смене темы, но не мог не отметить, что вопрос был явно к месту – он понятия не имел, что могут выкинуть лицедеи, очевидно, полагающие, что лазутчик достиг места назначения и вырубил троих олухов, что представляли из себя экипаж “Атлантики”. Несмотря на автопилот, что вел корабль по заданному курсу, эти ублюдки до сих пор могли висеть у них на хвосте.

Неплохо было бы убедиться, что они оторвались. Или погоняться с Патриком Ойенцом на худой конец…

Вэйл в очередной раз преодолел желание шлепнуть себя по лбу. За годы тюрьмы он в конец растерял сноровку и остатки мозгов – впрочем, когда от тебя одновременно хотят и починки двигателя, и утилизации трупа, чокнется любой. На такие случаи в пиратском экипаже были предусмотрены специальные люди – Вэйл же должен был делать все в одиночку, кукуя в компании откровенно барахлящего робота и заносчивого бесполезного додика.

—Так, —Он попытался сосредоточиться под ее каменным взглядом, —Латай движок. Все равно Най скоро придет. Если что, он тебе поможет. А я пойду гляну, где наши друзья-таможенники.

Элла с готовностью кивнула и принялась сосредоточенно рыться в сундуке с инструментами. Вэйл тем временем легко взобрался по лестнице и рванул в капитанскую.

По пути его поразила еще одна не менее важная мысль: миссия! Со всеми этими нападениями и выстрелами он напрочь забыл о том, что ему, между прочим, нужно честно выполнять свои обязанности – и делать это надо постепенно, не привлекая внимания Ная, что на поверку могло оказаться не так-то просто: временами додик был проницателен, как черт.

Убедившись, что дверь рубки закрылась, он прошел к панели, и, пока радар старательно отыскивал поблизости что-то похожее на корабль, запросил данные подключенных радиоканалов.

“Неизвестный канал” – таможенники.

“Музей. Дельсия”.

Далее следовал список доступных каналов. Он мало интересовал Вэйла.

Зажав пальцами кнопку второго канала, связывающего их корабль с музеем, пилот хладнокровно смотрел на тусклый экран.

“Удалить радиоканал?”

—Какой же ты подонок, лицедей, —Мрачно пробормотал Вэйл, —Отрезал нам связь с домом.

“Да”.

“Радиоканал удален”.

Не успел он с облегчением и легким оттенком презрения к самому себе плюхнуться в кресло, как в дверь рубки заскреблись чьи-то немощные ручонки. Впрочем, пилот прекрасно знал, чьи.

“Как ты вовремя” – усмехнулся Вэйл, открывая дверь.

—Что ты здесь делаешь? —Най буквально ввалился в рубку с таким видом, словно он ожидал увидеть здесь призрака.

—Подрезаю нам хвост, —Вэйл глянул на радар, —А вот где тебя носили черти все это время?

Лицедейский корабль почти вышел из поля зрения их датчиков, но Вэйл, наученный горьким опытом, решил не испытывать судьбу и все-таки прибавить скорости, хотя бы ненадолго.

—В келье нашей дамы, —Най уверенно уперся рукой в панель и навис над Вэйлом. Рука его нашарила в кармане что-то твердое и выложила перед ним.

Записная книжка.

—Полистай, —Дернул подбородком ученый.

Вэйл непонимающе открыл блокнот и провел пальцами по мелкому аккуратному почерку.

“Гиперпространство – способ перемещения между кольцами”.

Что еще за ерунда?

“Колонии-спутники – зависимые государства с местным самоуправлением. Население – не больше 200 тысяч. Мало ресурсов”.

—Это что вообще? —Нахмурился Вэйл.

—Читай, читай, —Най перевернул страницу, и взору пилота открылись неаккуратные рисунки с подписями.

“Атлантика” – неплохой корабль. Полетать бы на нем в одиночестве”.

“Вэйл. Бывший уголовник и пират. Откровенно туповат, мелет языком, не думая ни секунды”.

“НАЙджел. С ним поосторожнее”.

—Я нашел это у Эллы, —Пояснил Най.

“Что ты вообще делал в ее отсеке?” – без задней мысли хотел было спросить Вэйл, но вдруг понял, к чему вообще додик показывал ему эту книжицу.

—Что ты хочешь этим сказать? —Поднял глаза на ученого он.

—Что нам неплохо было бы прижать эту мадам к стенке и задать пару вопросов, —Мрачно ответил он.

Вэйл еще раз опустил глаза в блокнот. Личный дневник. Принадлежащий человеку, у которого не должно быть личности.

—Чур, прижимать буду я, —Ухмыльнулся Вэйл.

Не дожидаясь ответа, он зажал пальцем клавишу с подписью “тех” и склонился к микрофону:

—Элла, Лапочка, подойди в рубку. Нужна твоя помощь.

Задумчиво побарабанив пальцами по панели, он поднял глаза на Ная:

—Значит, ты обшманал ее шмотки?

—Мне больше нравится слово “проверил”, —Поморщился ученый, —Знаю, так себе поступок, но после этого, —Он раскрыл ладонь, испачканную чем-то черным. Лишь спустя долгую секунду Вэйл узнал в размазанных полосах краски очертания татуировки Эллы, —Я не мог не усомниться.

Вэйл старался поспевать за ходом его мысли:

—Значит, эта чертовка все это время дурила нас?

—Вроде того, —Най пожал плечами в своей растянутой майке.

—Но на кой черт ей это?

—Это я и хочу узнать…

Раздался едва слышный стук в дверь, и Вэйл, словно приготовившись к бою, вскочил на ноги перед тем, как впустить девушку.

Довольная тем, что на протяжении трех дней ей удавалось водить двух остолопов за нос, Элла появилась на пороге.

—Вам нужна помощь? —Привычным ровным голосом поинтересовалась она.

—Можно и так сказать, —Кивнул Най, —Проходи.

Вэйл закрыл за ней дверь и, переглянувшись с ученым в поисках солидарности, решил незамедлительно приступить к делу.

Быть может, столь щекотливый разговор надо было доверить Наю – более тактичному и мягкому – потому как Вэйл не умел высказывать претензии без грубости, но что сделано, то сделано.

—И долго ты собиралась держать нас за дураков? —Он подошел к девушке вплотную и навис над ней угрожающей громадой своего роста. Обычно это действовало даже на мужиков.

Но такую выдержку, как у этой девицы, надо было еще поискать – на лице Эллы не дрогнул ни один мускул, когда она ответила:

—Не понимаю, о чем вы.

—Кончай ломать комедию, а то “уголовник” перестанет быть таким вежливым, —Пригрозил Вэйл чуть жестче.

—Если это розыгрыш или шутка, то биоандроиды, к сожалению, не запрограммированы их различать, —Ее броня наконец дала трещину, и проявилась она в поджатых губешках, —Я хотела бы побыстрее закончить с ремонтом двигателя.

Она развернулась и хотела сделать шаг. Вэйл не придумал ничего лучше, чем схватить ее за руку, и, честно сказать, получилось это чуть грубее, чем было задумано.

Черт знает, что втемяшилось ей в башку в этот момент, потому что спустя мгновение жесткое девичье колено врезалось Вэйлу аккурат между ног. От внезапного прилива адской боли рука сама собой разжалась, из глаз брызнули искры. Вэйл не слышал своего крика, но готов был поклясться, что завопил он знатно.

Он и видел-то плоховато из-за пелены слез, что подкатили к глазам. Зрение уловило лишь, как девица со всех ног рванула к двери, и тут что-то длинное свалило ее с ног. Этим чем-то был Най, который среагировал так быстро, словно готовился к подобному развитию событий.

Они повалились на пол с грохотом портовых ящиков. Девка пыталась вырваться, но Най, как ни крути, был тяжелее и, пусть ненамного, но сильнее – он прижал ее к полу и уселся сверху:

—Мы не хотим причинять тебе боль. Говори, кто ты такая!

Боль в паху стала потихоньку отступать. Вэйл выпрямился, утер слезы и подошел к девке и ее мучителю. Он не знал, долго ли Най сможет ее удерживать, но пока что его тощие руки неплохо справлялись с ролью кандалов.

—Отпусти, козел! Я тебя засужу! —Сквозь стиснутые зубы прошипела она, являя миру свою истинную сущность.

“Ну почему все красивые бабы либо роботы, либо стервы?” – вдруг подумал Вэйл.

—Интересно, за что? Я не проникал на чужой корабль под видом биоандроида, —Хмыкнул Най.

—Побои, пытки, домогательства, попытка изнасилования! —Почти выплюнула она, —Две попытки!

Нетрудно было догадаться, что этот камень был брошен в огород Вэйла.

—Если ты не знала, Лапочка, на борту пишет звукозапись, —Это был блеф чистой воды, но, учитывая скудные познания этой девицы в области устройства корабля, вряд ли она распознает ложь.

Как ни странно, это заметно поубавило ее пыл.

—Да отпусти же ты! —Она вновь дернулась в руках Ная.

—Отпусти ее, гений, —Вэйл вдруг вспомнил про моток веревки у себя в кармане, —Есть вариант получше.

—Вы еще кляп мне в рот затолкайте, —Бросила девка, пока Най поднимал ее с пола. Было заметно, что он явно опасается тоже получить по яйцам.

—Нет, кляп нам как раз ни к чему, —Насмешливо заявил Вэйл, связывая ее нежные запястья с остатками смазанной татуировки, —Есть, знаешь ли, о чем поболтать.

—Да пошли вы! Я не собираюсь вам отвечать!

—А придется, —Вэйл удовлетворенно затянул узел и усадил ее в кресло, где она обычно и сидела, —Если не хочешь вернуться в свой мусорный шлюз. На этот раз уже с концами…

—Мы ждем, —Най сложил руки на груди, —Кто такая, как зовут?

—А какая вам разница? —Фыркнула она.

—Не забыла, я же зануда, —Най успел забрать с панели управлению записную книжку и теперь помахал ей перед лицом девицы, —А впрочем… я и сам могу прочитать…

Он открыл первую страницу и зачитал вслух:

—Любимой Лоло от дорогой бабушки…

—Не называй меня так! —Рявкнула она.

—А как же тогда?

Судя по тому, как демонстративно она отвернулась, представилась девица стене:

—Лорента.

Глава 8.

Лорента сразу поняла, что эти два кретина ни за что ее не разоблачат. Просто потому, что один из них был озабоченным придурком, а второй не видел дальше своего носа.

Но вот незадача – они ее разоблачили.

Причем, довольно быстро.

—Что ж, Лорента, —Ее сегодняшний спаситель опустился на корточки и заглянул ей в глаза сквозь стекла своих нелепых круглых очков, —Начнем сначала. Кто. Ты. Такая.

Она впилась ногтями в ладони, чтобы хоть как-то усмирить свой гнев – и на этих идиотов, и на саму себя. “Так долго готовиться к этому спектаклю, несколько дней успешно водить этих двоих за нос – чтобы взять и так позорно облажаться! Молодец, ничего не скажешь!” – ругала она себя, пока занудный идиот ждал ответа, а похотливый – лениво покачивался в кресле.

В своей никчемности эти двое стоили друг друга: один вел себя, как животное, второй больше смахивал на мертвеца, чем на живого человека, и, пока Лорента считала, что самое сложное в ее игре – не засмеяться, когда два идиота в очередной раз начнут выяснять отношения, она забыла про главное. Про соответствие навыкам, которыми она якобы владела.

Теперь ей придется поплатиться за эту роковую самонадеянность.

—Законная обладательница той вещицы, которую вы хотите присвоить, —Девушка больше не видела смысла скрывать правду.

—Ха! И какого же черта она не у тебя? —Хмыкнул второй идиот.

—А это уже не ваше дело… —Лорента в очередной раз дернула руками, и веревки впились ей в кожу, —Да развяжите уже меня! Что я вам могу сделать?

—Все, что угодно, —Пробормотал пилот.

Вообще-то, он был отчасти прав – поначалу Лорента действительно всерьез подумывала о том, чтобы в крайнем случае обезвредить этих двоих каким-нибудь физическим способом. Но после сегодняшнего она окончательно убедилась, что из этого ничего не выйдет. Она считала себя достаточно сильной и цепкой для женщины – но в итоге не смогла одолеть даже Ная, чей тщедушный вид оказался крайне обманчив.

Едва завидев его без рубашки, там, в мусорном шлюзе, Лорента уже готова была подписать себе смертный приговор. Она бы ни за что не доверила свою жизнь этим неоправданно длинным, тонким костлявым рукам, похожим на ломкие сухие ветви мертвого дерева. Теперь же, пойманная, разоблаченная и связанная, она смотрела на эти зеленеющие под тонкой кожей жилы, на эти угловатые и твердые, как камень, локти и запястья, и могла сравнить руки Ная разве что со стальными канатами.

Сначала они спасли ей жизнь, а потом обрекли на разоблачение. Какая ирония!

—Мне вот интересно, —Зануда Най потер переносицу, —К чему должен был привести весь этот спектакль? Ну, добралась бы ты под видом биоандроида до Клетки – и что дальше?

—Дождалась бы, пока вы, идиоты, начнете поливать друг друга дерьмом и свалила бы в любом порту.

—…и через пять минут лежала бы в ближайшей подворотне с перерезанным горлом, —Мрачно хмыкнул уголовник, —Что ж, отличный план!

—Думаешь, у тебя одного везде есть связи, пират? Я потомственная Хранительница, мои предки были первыми колонизаторами…

—Надо же, какую птицу к нам занесло! —Пилот поднялся со своего места и притворно поклонился, —Эй, гений, вырази почтение аристократии!

—По-моему, для аристократки слова “дерьмо” и “свалить” – непозволительный моветон, —Пожал плечами ученый, переглядываясь со своим “дружком”.

Лорента не могла решить, кто из этих двоих раздражает ее больше – громогласный, нахальный и наглый Вэйл со своими дикими повадками и сальными шуточками, или дотошный, вредный, противный и вечно читающий нотации Най, похожий на зудящего комара не только внешне, но и по поведению.

—Не вам судить об аристократах.

—Конечно, куда уж нам до вас! Только почему-то выбор дворянской особы пал не на круизное судно, а на наше корыто! —Вэйл хлопнул себя по колену, —Хотелось бы знать, почему…

Этот разговор обречен ничем не закончиться. Не хватало еще, чтобы эти двое высадили ее в первом порту и настрочили домой кляузу за подлог и мошенничество.

Если сейчас она не побеспокоится о своем будущем, это будущее может оказаться не таким радужным…

—Ну расскажу я вам, и что дальше? Вот что вы собираетесь со мной делать? —Перешла в наступление Лорента.

Идиоты многозначительно переглянулись.

Най, видимо, по старшинству интеллекта, решил взять слово:

—Сделаем так, как ты и хотела – высадим тебя на пятнадцатой, и ты улетишь, куда тебе заблагорассудится. Хоть в ад.

—Сказал человек, который полчаса назад рисковал жизнью, чтобы спасти меня, —Без труда парировала девушка, —Что изменилось с тех пор?

Вэйл аж рассмеялся от ее наглости:

—А то ты сама не знаешь!

Най же стал мрачнее тучи:

—С тех пор я узнал, что ты последняя лгунья и мошенница!

—А биоандроиды и вовсе смертники, не забыл? —Лорента попыталась размять связанные запястья.

Кажется, только стекла очков защищали сейчас девушку от молний, которые метали его глаза.

—Давай так, Лапуля, —Вэйл подался вперед, сцепив пальцы в замок, —Чего ты хочешь?

—Отлично! —Най всплеснул руками и поднялся с корточек, —Мы еще ее прихоти исполнять будем!

—Чтобы ты перестал называть меня Лапулей, —Сверкнула глазами девушка, —Это раз. И Клетку. Это два.

Най закатил глаза и фыркнул.

—И зачем же она тебе? —Лениво протянул пилот. Кажется, он начинал получать удовольствие от этого допроса.

—А зачем хозяину его вещь? —Бросила девушка, —Хотя… откуда пирату это знать?

—А чем твои предки лучше пиратов? —Лорента не могла понять, Най вступился за Вэйла или просто уличил возможность еще раз напасть на нее, —Такие же воры, да еще навешавшие себе фальшивых титулов!

—Да что ты понимаешь!? Хранители были первыми колонизаторами! Это они создали мир, в котором ты живешь. И это они сохранили то, что ты изучаешь.

Гнев Лоренты не был притворным ни на секунду. Каждый раз, когда кто-то из этих нахлебников принижал заслуги хранителей, что-то в ней словно срывалось с цепи.

Сразу видно – каковы предки, таковы и потомки… Привыкли жить на всем готовеньком и кичиться тем, что никогда им не принадлежало.

Не сказать, что Лорента не ожидала от Ная подобных слов – как-никак, он был самым что ни на есть хрестоматийным гражданином своей двадцать четвертой колонии – но какая-то ее частичка все равно надеялась, что ему хватит ума и образования смекнуть, что Хранители заслужили все то, что имели, причем, на долгие столетия вперед.

Ученый, по-видимому, взбесился не меньше Лоренты – но вместо криков и нападок он решил пойти дальше и уязвить как можно сильнее:

—Тогда почему же твои всемогущие предки потеряли ее?

В это мгновение Лорента ненавидела его сильнее всего на свете. Была бы ее воля, она бы выцарапала глаза этому жалкому, никчемному дураку, возомнившему себя светилом науки.

Но девушка давно научилась держать свои эмоции в узде. На ее лице не дрогнул ни один мускул, когда она ответила:

—Потому что мой отец не заслуживал зваться Хранителем.

Вэйл хохотнул:

—И что же, папаша накуролесил, а ты теперь расхлебываешь?

Она ответила ему самым яростным взглядом, на какой только была способна:

—Я восстанавливаю справедливость.

“И искупаю вину” – мысленно добавила она. Даже тон ее мыслей при этих словах отдавал могильным холодом тех воспоминаний, которые хоть и поистерлись за пятнадцать лет, но так и не выцвели окончательно.

“Где вы прячете Клетку?” – спросил тогда у бабушки человек в пенсне, наставив дуло револьвера в лоб Лоло – Лоурен.

Бабушка молчала. Она не сказала бы ему ни за что на свете, она позволила бы убить не только внучку, но и себя саму – но никогда бы не созналась. Лоло слишком хорошо знала ее, чтобы быть уверенной в этом.

Девочка считала удары своего замершего сердца. В тишине ей даже показалось, что в пистолете что-то щелкнуло.

И она не выдержала.

—Она… в подвале, —Не слыша своего голоса, не понимая, реальны ли ее слова, прошептала девочка.

Должно быть, жаль, что она все видела. Вдруг у бабушки еще оставался козырь в рукаве?

Спустя время Лоло узнает, что никакого козыря у нее не было. Но это будет не в тот далекий день и даже не в тот год, а гораздо позже, после того, как они вдвоем навсегда покинут их дом на Колонии-2 Ас-Тесвас с двумя чемоданами в руках, набитыми древностями – картинами, украшениями, какими-то статуэтками и игрушками.

Денег с продажи этих безделиц хватит, чтобы изрядно помотаться по Второму Кольцу, ютясь в пыльных наемных углах, и поменять имена, дабы пресечь любые преследования. С тех пор Лоурен – Лоло – перестала существовать. Осталась только Лорента. Лорента не знала, что такое частные учителя – она ходила в школу при библиотеке с детьми служащих. Лорента не гуляла в садах и не нежилась в беседках, не ела фирменных пирожных от лучшего кондитера и не носила платьев от семейного портного. Лорента забыла длину коридоров и простор залов того особняка, в котором провела детство – их ей заменила маленькая комната под крышей, откуда была видна лишь глухая стена соседнего дома. У Лоренты не было служанок и горничных, что собирали бы ее на балы и званые ужины. Лоренте не целовали руки изящные джентльмены во фраках, ею не восхищались роскошные светские дамы и не завидовали первые красавицы высшего общества.

Потому что все эти годы она жила чужой жизнью.

Она всегда успокаивала себя одинаково: “Лучше прожить чужую жизнь, чем не прожить никакой” – но чувству вины, что грызло ее с той самой минуты и по сей день, этого было мало.

Все пятнадцать лет она тщетно пыталась заставить его замолчать. Сначала, когда спрашивала у бабушки напрямую, винит ли она ее, на что та отвечала “нет” и нежно трепала внучку по голове. Потом – год за годом прокручивая в голове то страшное воспоминание в поиске других выходов и не находя их. Еще позже – когда стала изучать в академии законы в надежде отыскать хоть какую-то возможность вернуть им с бабушкой имя, статус и… ее. Клетку.

Да, сейчас она была важнее всего. Потому что испокон веков Фелиссены славились долгожительством вовсе не из-за родословной, а из-за нефритового следа, что сделал Клетку источником жизненной силы. Лорента и не задумывалась бы об этом, если бы не заметила, как сильно сдала бабушка за последние годы. Это была уже совсем не та царственная гордая женщина с прямой спиной и твердой походкой.

Ни одно горе не подкосило ее так, как возраст. Она храбрилась и улыбалась, но Лорента видела, как тяжелы стали ее шаги, как поникли и сгорбились плечи, поседели волосы и покрылось морщинами точеное лицо. Доктора не находили в этом явных признаков болезней, их ответ был один – возраст.

И бабушка, изменив себе, почему-то готова была с этим мириться.

Но Лорента – нет.

Она не видела своей жизни без нее. Тем более, той жизни, которую она могла вернуть, заполучив Клетку – величественной и роскошной, той, к которой она так толком и не прикоснулась. Только бабушка могла научить Лоренту быть Хранительницей и ввести ее в их высокое общество.

Поэтому у девушки не было выбора – только Клетка. Только возвращение домой.

Удача еще никогда не улыбалась ей так, как пару недель назад, когда Лорента наконец поняла, что никогда не была так близко к своей цели. Оставалось только набраться сил, терпения, и хитрости – всего того, чего ей никогда было не занимать.

И все равно этого не хватило…

—Кража – сомнительный способ восстановления справедливости, —Задумчиво выдал Вэйл, выдергивая девушку из воспоминаний.

—И это говорит мне пират! —Воскликнула она.

—Кончай попрекать меня пиратством, —Серьезные, ни капли не подходящие такому дураку глаза, уставились на нее, —Я, в отличие от некоторых, не дворянин, и меня в задницу никто не целовал…

—Прошу, избавь меня от этих рассуждений! —Оборвала Вэйла Лорента.

—А чего это ты возомнила, что можешь здесь командовать!? Не я держал остальных за дураков несколько дней…

Лорента не видела нужды продолжать этот бессмысленный, похожий на перебранку двух собак, разговор. Она посмотрела на зануду Ная, который всем видом демонстрировал свое нежелание даже признавать сам факт ее нахождения на борту.

—В любом случае, с тобой надо что-то решать, —Этими словами Вэйл вернул себя в поле ее внимания, —Но не думай, что я такой же добренький, как он.

Поняв, что речь зашла про него, Най фыркнул, но так и не повернулся к остальным.

—Прекрати это! —Отмахнулась Лорента, —Я прекрасно знаю, что ты не станешь меня убивать.

—Не стану. Я и вовсе могу оставить тебя на борту, —Пилот ухмыльнулся, —Но за определенную плату…

Лорента почувствовала, как к горлу подкатил комок. Дура! Чего еще она ждала от животных, называемых мужчинами?

Признаться, до этого момента она не боялась Вэйла всерьез, несмотря на то, что сальные шуточки сыпались из него, как из рога изобилия.

—Ты… ты не посмеешь, —Она поежилась и вжалась в спинку кресла.

—Вэйл! —Най наконец изволил посмотреть на них, и его внезапно охрипший голос прозвучал с такой строгостью, какой Лорента не могла в нем даже заподозрить, —Мы уже говорили об этом.

—Ладно! —Пилот поднял руки в знак капитуляции, —Больно надо было! Я лишь припугнуть хотел!

С этими словами он плюхнулся в свое кресло и с нарочито серьезным видом стал проверять что-то на панели управления кораблем. Не успела Лорента обрадоваться, что ей дали хотя бы минутную передышку, как интерес к допросу вернулся к Наю:

—Хорошо. Давай представим, что мы все тут деловые люди. И заключаем соглашение. Что ты можешь нам предложить?

Неужели у него появилась хоть капля мозгов! Не прошло и года!

Лорента расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх:

—Я определю подделку меньше, чем за минуту. На случай, если вас, идиотов, захотят одурачить.

—Для этого у меня есть энергометр, —Сухо ответил Най, —Следующая попытка.

—Твой энергометр станет бесполезным металлолом вблизи Клетки, уж поверь, —Лорента страшно не хотела все это объяснять, но ситуация не оставляла ей выбора, —Когда сила следа будет зашкаливать, он просто будет реагировать на все подряд. Они могут спрятать Клетку в соседней комнате, а нам показать подделку. Вот для того, чтобы вы не развесили уши, вам и нужна я.

—Хочешь сказать, тебя им не провести? —Сощурился Най.

—Мои предки столетиями жили в ореоле следа. Я почувствую настоящую Клетку.

Она сказала это с уверенностью, которой на самом деле не было. Нет, Лорента вовсе не врала – Хранители действительно отличались особой чувствительностью к Триаде – но за всю жизнь у нее не было ни единой возможности проверить на себе это чувство, узнать, что оно из себя представляет – эйфорию, силу, смятение… или что-то еще, не имеющее аналогов?

—А если ты и сейчас врешь? —Вмешался Вэйл, —Откуда нам знать, что ты действительно Хранительница?

Этот вопрос был сравним с ударом под дых. Лорента в принципе не готовилась к этому разговору, а к подобным расспросам – и подавно.

—Ниоткуда, —Пожала плечами она, —Остается поверить мне на слово.

Вэйл захохотал, как умалишенный:

—Право, Най, —Он хлопнул себя по бедру, —Эта девица рехнулась!

—Вообще-то, —Лорента попыталась остановить поток смеха, —Иногда я тоже говорю правду.

—Когда же? Во сне?

—Нет, —Поджала губы она, —Сейчас.

Две пары таких разных глаз уставились на нее, ожидая, что девушка выкинет на этот раз. Но ей порядком надоело играть. Поэтому она действительно сказала правду:

—Я не умею чинить двигатели. И, кажется, я доломала его окончательно.

*

—Ты что… совсем дура? —Голос Вэйла дрогнул, потому что ровно в тот момент его угораздило вдохнуть воздух технического отсека, поваливший из открытого люка – чистейший горячий пар. В горле от него тотчас засвербило, и пилот прикрыл нос рукавом.

Лорента, с развязанными, как ей и хотелось, руками, спускалась следом, и на вопрос благоразумно отвечать не стала. Что бы она не ляпнула, Вэйл прибил бы ее на месте.

Впрочем, он не исключал, что сделает это даже без слов.

Спрыгнув вниз, он попытался осмотреться, но быстро понял, что это дохлый номер – из-за пара, заполонившего все это немаленькое помещение, увидеть что-то дальше своей руки не представлялось возможным.

Меньше часа назад здесь было даже зябко. Теперь же из-за духоты и сырости Вэйл готов был разорвать себе горло, чтобы хоть разок нормально вдохнуть.

Най, что спускался последним, сообщил о своем присутствии хриплым надсадным кашлем – оно и немудрено в таком-то тумане! – тем более, что прикрыться ему в одной майке без рукавов было нечем.

—Ч-что ты натворила? —Еле выговорил он.

Вэйл не стал дожидаться ответа этой стервы. Вместо этого он шагнул в объятия белесого пара навстречу издыхающему двигателю, хрипящему, как кипящий котел.

—То, что вы мне сказали! —Донесся до Вэйла приглушенный голос девицы, —Залатала дыру.

“Залатать” в ее понимании оказалось даже большим издевательством над несчастной машиной, чем Вэйл себе представлял.

Он уставился на искореженное, забитое гвоздями железо с заплаткой из куска неровно вырезанной резины. Дыра от пули действительно была заделана на славу и не пропускала пар. Вместо этого он теперь валил отовсюду, из каждой щели, заслона и створки – причем, струи его выходили под таким давлением, что Вэйл боялся даже приближаться, чтобы ненароком не получить приличный ожог.

—Ты не залатала дыру, —Сплюнул он, —Ты превратила двигатель в чертов чайник!

Пар и вправду выходил из него с характерным свистом – звуком настолько противным, что нервишки Вэйла, и без того изрядно раззадоренные выходками этой девицы, грозились сдать в любую минуту.

—А не надо было меня заставлять его чинить! —Бросила она.

—Вообще-то ремонтные работы входили в твои обязанности, —Сквозь кашель проговорил Най.

В голове у пилота остались одни ругательства. Мало того, что он ненавидел ковыряться в движках, так теперь еще и не представлял, с какой стороны к нему подобраться! Горячий пар валил отовсюду, железо обшивки раскалилось и прожгло бы ему кожу до мяса, осмелься он прикоснуться.

—Не могла же я подумать, что вам вздумается здесь стрелять! —Продолжила препираться Лорента.

—А разве был какой-то другой выход? —Голос Ная с каждой минутой становился все более сиплым.

—Надо запускать резервный движок, —Вэйл огляделся по сторонам в поисках младшего брата раненного аппарата, —А то этот окончательно сдохнет.

Най, отчего-то сгорбленный и испуганный, проковылял к пилоту и уставился на “чайник”.

—Все совсем плохо?

—Пока не залезу внутрь – не узнаю, —Пожал плечами Вэйл, —А лететь без резервного тоже не вариант. И второй движок загубим, и время потеряем.

Най напряженно кашлянул, вдохнув очередную порцию пара, и, смахнув слезы из-под очков, посмотрел на пилота:

—Делай, что нужно.

—Мальчики, а вам обязательно мое присутствие? —Донеслось сзади, —Может, мне есть смысл уйти?

Вот молодец – наломала дров, и теперь в кусты! Впрочем, заставь они ее сидеть здесь до последнего, от нытья и яда этой девицы захочется повеситься. Вэйл не желал больше ее слушать.

—Желание дамы – закон, —С наигранной галантностью повернулся к ней Най. Признаться, после того, как этот додик припер Лоренту к стенке и вывел ее на чистую воду, Вэйл его даже немного зауважал.

Вот и сейчас он не сомневался, что этот хитрец что-то придумал.

—Если она, конечно, хочет посидеть взаперти, —Най шагнул к девушке и злорадно хмыкнул.

—Ты что, собираешься… запереть меня..?

—Чтобы ты еще что-нибудь не выкинула. А то за тобой глаз да глаз…

Еще вчера Вэйл и подумать не мог, что будет хоть в чем-то полностью согласен с Наем. Но теперь симпатия ученого к девице прошла без следа, и мозги у него заработали лучше, чем прежде.

—Хотя… —Задумчиво бросила Лорента, —Чего я еще могла ожидать от таких идиотов..?

Видимо, на ее языке это означало согласие. Потому что Най развел руками и повернулся к Вэйлу:

—А я пойду сделаю кое-какие расчеты. Хочу проверить, врет она про энергометр или нет. Если понадоблюсь – зови.

“Уж это вряд ли” – подумал пилот. Не хватало еще доверить двигатель очередному криворукому!

Из чистой вежливости он кивнул и отпустил обоих с миром. Когда их шаги над головой стихли, Вэйл напомнил себе, что пора браться за работу.

Он стянул через голову свитер и только сейчас заметил, что пот ручьями лился по груди и спине. В такой жарище по-другому и быть не могло!

Волосы мешали не меньше – они лезли в глаза и прилипали к мокрому лбу, а влажность окончательно превратила их в скрученные веревки. “Надо было бриться наголо” – с усмешкой подумал Вэйл, опуская череду рычагов на резервном двигателе.

Впрочем, лысые головы приятных ассоциаций у Вэйла давно не вызывали. И хоть его голый череп оказался бы не в пример более гладким в силу молодости и стройности, чем у той самой причины неприязни к лысинам, желания быть хоть на крупицу похожим на этого человека у Вэйла было не больше, чем честности у Лоренты.

За пять лет эта потная, блестящая, с жирными складками на шее лысина могла бы поистереться из памяти и получше – но нет; Вэйл помнил этот удаляющийся затылок, эти тяжелые шаги, сотрясающие дощатый мост, словно выстрелы, и эти брошенные, как собаке, слова:

—Всегда надо чем-то жертвовать…

И ведь они были обращены даже не к нему! Видимо, Вэйл не заслужил и этого. Он заслужил только пулю, боль в раненой руке, лужу крови и мост под дрожащей спиной.

Небо в тот день было какое-то желтое. Закаты на портовых спутниках почему-то часто бывают таких цветов. Прежде желтый ему даже нравился – Лилит любила одуванчики. После ее смерти он не мог на него спокойно смотреть. А теперь и вовсе возненавидел.

От внезапно нахлынувшего воспоминания пилота передернуло, и он решил отделаться от него самым приятным способом – подумать, что он сделает с этой мерзкой лысиной, когда освободится.

Разбивать черепа молотком казалось Вэйлу не только грубостью, но и каким-то варварством. Стрелять в лоб – не многим лучше. Снимать скальп – тем более. Ему почему-то вообще не хотелось крови, по крайней мере, добытой собственными руками.

Если он чего-то и хотел – так это слез. Причем, слез в двойном объеме – от лысины и от другой, волосатой башки. Башки его сыночка.

Впрочем, наследственность – штука всесильная, а пять лет – срок немалый. Возможно, и сынок уже был на пути к тому, чтобы стать образцовым гладким коленом.

Между тем резервный двигатель был запущен, в то время как раненый медленно засыпал, издавая последние хрипы усердного труда. Остывали они обычно недолго – как-никак, систему охлаждения он вроде не зацепил – а потому Вэйл надеялся, что минут через пять-десять до него уже можно будет дотронуться без страха обуглить пальцы.

За это время он включил вентиляцию на полную мощность, чуток отдышался, наслаждаясь чистым прохладным воздухом, и даже вспомнил о том, что толком ничего не жрал за сегодняшний день.

Через часок надо будет прерваться на обед. А то так и до Ная недалеко!

Впрочем, издевался над Наем он больше ради забавы. Если бы не этот додик и его обманчивая внешность, черта с два они бы так быстро изловили эту стервозу Лоренту! Заперлась бы где-нибудь в отсеке и трепала бы нервы своими условиями и – как их там? – ультиматумами!

А уж спасение этой сучки и вовсе представлялось Вэйлу чем-то невозможным. И как этот дохляк умудрился держать ее так долго!? Вэйл за это время успел получить по башке, помахаться кулаками с лазутчиком и выстрелить пару раз – а Най как-то умудрился не сорваться!

Если этому парню удастся свистнуть Клетку, Вэйл переступит через свою гордость и поаплодирует ему. Но осмеивать все равно не перестанет.

Наплевав на то, что лежать придется в грязи, пилот вытер вспотевшие ладони о тонкую ткань своей майки, и распластался на полу, чтобы поудобнее подобраться к боковине движка. Он осторожно открутил винты, что держали на себе наружную стенку, и приготовился к облаку пара, что ударит ему в лицо, когда он ее снимет.

Так громко и заковыристо он не ругался давно. И вовсе не из-за пара – а из-за перестраховщиков-инженеров, что добавили внутрь еще один заслон, на этот раз откидной и несъемный.

Починить эту хламиду в одиночку не представлялось возможным. Не прекращая сыпать ругательствами, Вэйл поднялся с пола и поплелся к лестнице выдергивать Ная из его научных изысканий. Оставалось только надеяться, что кривые руки этого парня не совершат чего-нибудь непоправимого и не добьют бедный движок окончательно.

Обе двери жилых отсеков оказались заперты. Чтобы сберечь драгоценное время, Вэйл не стал проверять, надежно ли закрыта узница в своей камере – вместо этого он без раздумий постучался к Наю:

—Эй, кончай строчить, гений! —Дергая за ручку, крикнул он, —Подсобить надо!

Но из Ная помощник сейчас был не лучший. Потому что он лежал на полу без сознания.

Глава 9.

Кровь в висках стучала так, что Вэйл едва мог соображать. Если Наю вздумается окочуриться, Вэйлу не видать ни Клетки, ни свободы. Этого пилот никак не мог допустить.

Но Най дышал. Это расслышал бы даже глухой – потому что дышал он так, словно ему в глотку затолкали пробку, но забили ее неплотно. Надолго ли хватит его с таким доступом воздуха – вопрос хороший. Но еще сильнее Вэйла интересовало другое.

Что с ним случилось?

И, кажется, он знал, кто мог дать ему ответ на этот вопрос.

Не помня себя от ярости, пилот вывалился в коридор и резко дернул за ручку двери соседнего отсека. Заперто.

“Отводит подозрения” – подумал Вэйл, на ходу вспоминая единый пароль, который он недавно выставил на все системы корабля. Дверь незамедлительно отворилась, и пилот, едва перевалившись через порог, взревел:

—Что ты с ним сделала!?

Лорента как ошпаренная вскочила с койки, на которой сидела, подогнув под себя ноги. Не знай Вэйл, какая она хорошая актриса, и вправду принял ее удивление за чистую монету – здесь тебе и выпученные зенки, и приоткрытый рот, и брови, взлетевшие до самых волос.

Но эта сучка была лицедейкой, каких поискать – ей ничего не стоило изобразить неведение.

—Отвечай, сука! —Вэйл вломился в комнату, готовый разорвать эту гадину в клочья.

Он вовремя взял себя в руки и остановился, оттеснив Лоренту к стене.

—Что? —Выпалила она, —Что я сделала?

Вэйл схватил ее за руку с такой силой, что девица вскрикнула, и потащил в соседний отсек. Она застыла на пороге, по-прежнему изображая шок, в то время как Вэйл опустился на корточки перед дрожащим, словно в судорогах, Наем. Пилот пощупал его пульс и обалдел из-за того, с какой скоростью и силой колотилось сердце этого доходяги.

—Что с ним!? —Воскликнула Лорента.

—Это я у тебя хочу спросить, —Вэйл осторожно, чтобы не ударить его башкой об пол, взял Ная на руки и положил на койку.

—Я ничего с ним не делала! Он запер меня в каюте, а сам ушел, —Заявила Лорента.

Вэйл покосился на девицу. Неужели не врет? Ученый захрипел еще громче, а потом содрогнулся в кашле. Когда Вэйл наклонился, чтобы приподнять повыше его голову и снять очки, на майку ему плюнули сгустком ярко-бордовой крови.

Никогда прежде пилот не видел ничего подобного. Он встречал голодранцев и бездомных всех мастей – больных, искалеченных, контуженных, с изуродованными телами и вырванными внутренностями. Кто-то из них действительно харкал кровью, но не в таких количествах и оставаясь при этом в сознании!

Лицо Ная, и без того не самое румяное, сделалось пепельно-серым, с губ его текла кровь, а грудь продолжала ходить ходуном от хрипов.

—Дай какую-нибудь тряпку! —Приказал Лоренте Вэйл, —Живо!

Подсуетилась она быстро – видимо, хоть чему-то научилась за бытность биоандроидом – и вот уже пилот поднес к губам страдальца какой-то платок, чтобы не перепачкать кровью весь корабль.

Когда кашель чуть затих, Вэйл отвесил Наю пощечину. Голова его метнулась в сторону, но никаких признаков сознания за этим не последовало.

—Он что, умирает? —Лорента осторожно встала рядом, чтобы не пропустить самое интересное.

—Черта с два! —Сквозь стиснутые зубы прошипел Вэйл, усаживаясь на край койки и хватая бедолагу за плечи, —Пусть только попробует!

Если этот нахал выживет, завтра он будет весь в синяках – потому что пилот мертвой хваткой вцепился в его жалкие кости и изо всех сил тряхнул.

—Да ты же ему шею свернешь! —Лорента в последний момент вцепилась в его затылок, чтобы поддержать голову. И Най снова разразился кашлем.

Вэйл сразу понял, что он пришел в сознание, когда плечи в его руках перестали быть податливыми, как у куклы, а кашель стал повторяться с какой-то осмысленной периодичностью.

Лорента отпустила его. Голова Ная тотчас откинулась на подушку, а шея, как и все остальное тело, напряглась до предела. Не переставая кашлять, ученый невидящими глазами уставился в потолок. Пальцы его судорожно сжимались и разжимались, пока губы пытались схватить хоть немного воздуха. Когда же это, судя по всему, удалось, Най прохрипел из последних сил:

—С-сумк-ка.

Вэйл в меру своей испорченности услышал там другое слово, но Лорента в этом плане оказалась и сообразительней, и расторопней. Не теряя ни секунды, она ломанулась к вещам Ная, повалила его чемодан на пол и одним движением открыла все застежки.

Она отшвырнула в сторону испачканную в крови рубашку и быстро добралась до целого склада разномастных склянок, пузырьков и бутылочек, предусмотрительно проложенных между собой одеждой, чтобы избежать характерного звона.

Черт, да там была целая аптека! А Вэйл в квартире Ная на какое-то мгновение решил, что парень просто любит прибухнуть, и оттого так гремит стеклом…

Конечно, он мог бы догадаться по виду этого доходяги о его загадочной болезни. Ведь и все остальное кричало ему об этом – скрытные выходки, постоянные кратковременные отлучки, вечные платки в карманах… Но Вэйл упрямо отказывался видеть все это.

И, как последний дурак, тешил себя надеждой, что из этой миссии еще может что-то выгореть.

—Что!? —Лорента кинулась к Наю, —Что тебе дать?

Он не стал говорить. Да и разве ему хватило бы воздуха на объяснения? Вместо этого Най собрал все оставшиеся силы в кулак и, приподнявшись на локте, заглянул с койки в раскрытый чемодан. Вэйл резким движением подвинул его поближе, чтобы обессиленная, дрожащая рука смогла дотянуться до склянки с распылителем. По незнанию пилот бы решил, что это духи, и принял бы Ная за еще большего франта, чем тот являлся. А оно вон как…

Впрыснув содержимое себе в рот, Най обессиленно рухнул на постель, уставившись красными выпученными глазами в потолок. В наступившей тишине пилот почти мог услышать как Лорентин, так и собственный вздох облегчения.

Вэйлу от всей души хотелось поколотить этого говнюка, но даже он счел нынешний момент неподходящим для выяснения отношений. В том, что минуту назад Най побывал на волоске от смерти, не было никаких сомнений – при таких обстоятельствах даже палач дал бы приговоренному минутку отдышаться.

Но Лорента не была палачом. Она была кем-то похуже.

—Что это вообще было? —Требовательно, но не без дрожи в голосе спросила она.

Най даже не повернул к ней головы. Он все еще не мог надышаться, не переставая тереть потрескавшиеся губы замызганным платком.

—Догадайся, —Спустя, кажется, целую вечность, прохрипел он.

Не видя перед собой молодого мужика, Вэйл бы решил, что этот голос принадлежит прокуренному старику.

—Нет уж, скажи! —Вспыхнула Лорента.

Най с яростью пожевал нижнюю губу. Вэйл не знал наверняка, на кого он злится, но отчего-то решил, что на себя самого.

Спустя пару мгновений он вновь нашел в себе силы приподняться. В сочетании с серой бескровной кожей и налитыми кровью глазами его сухое острое лицо смотрелось особенно жутко.

—А разве не видно? Я умираю!

Он произнес это с таким торжеством, словно объявлял о победе любимой лошади на скачках. Так звучит полное отчаяние, безысходность, вросшая в само естество, смешавшаяся с кровью.

Никогда прежде Вэйл не видел Ная таким. Он и представить не мог, что у этого правильного, слегка занудного франта была такая сторона. И оттого сейчас ученый показался ему почти безумным.

—В каком смысле? —Нахмурилась Лорента. Ей-то было невдомек, что Най нагородил Вэйлу всякой околесицы не меньше, чем она со своими биоандроидами!

Най держался из последних сил – все жилы его были напряжены, словно в руках он держал огромную тяжесть – но ложиться обратно даже не думал. Вместо этого он оперся дрожащими руками о тонкий матрас и сел на постели, не сводя глаз с девицы:

—В таком, что я неизлечимо болен. И эта болезнь, —Он скривился, потирая шею, —может убить меня в любой момент.

Если бы не внезапный приступ совести, Вэйл бы ударил его за все то вранье, которое он выслушивал в день их знакомства.

—Так вот оно что! —Лорента вдруг вскочила на ноги и осуждающе посмотрела на ученого, —Вот, для чего тебе Клетка… Вылечиться захотел!

Най потупил голову, в то время как Вэйл пытался собрать в своем скудном умишке все детали воедино.

Весь этот нефритовый хлам, если верить россказням хранителей и книжных червей вроде Ная, обладал чем-то вроде мистической силы… Что именно и какой силой Вэйл говорить не брался – но теперь он почти уверился, что Клетка исцеляла.

Пилот искренне не понимал, чем Ная зацепили эти слова. Что постыдного в желании жить? Скажи он Вэйлу правду с самого начала, тот бы даже понял его и не стал осуждать…

Видимо, Най думал сейчас о том же самом. Потому что, подняв голову, он посмотрел на Лоренту с выражением твердой уверенности в своей правоте:

—А разве это преступление – хотеть жить?

Лоренту не интересовал его ответ. Она просто искала возможность напасть:

—И этот человек называл меня лгуньей!

—Я никогда не выдавал себя за того, кем не являюсь, —Мрачно заметил Най.

—Да, ты просто устроил целую экспедицию ради спасения своей задницы! —Развела руками девушка, —Ни капли не эгоистично!

Силы Ная были на исходе – все еще сжимая в руке несчастный платок, он рухнул обратно в постель.

К чести Лоренты, она не стала больше сыпать упреками. Лишь, уходя, обернулась на пороге:

—Просто давайте признаем, что мы тут все стоим друг друга.

Вэйл не удержался от насмешки:

—Не надо всех под одну гребенку! Есть среди вас один честный человек – жаль только, что уголовник…

Лорента фыркнула и поспешила скользнуть к себе. Дверь она – насколько Вэйлу было слышно – не закрыла.

А вот Най шутку оценил по достоинству. Уставившись на Вэйла воспаленными глазами, он хрипло посмеивался – наверняка, и над собой в том числе.

Раз уж приступ – или как у него это проявлялось – миновал окончательно, пилот не стал упускать возможности поговорить и выпустить пар:

—И к чему было брехать? Не мог сказать все как есть?

Най повернул взъерошенную голову набок, избегая его взгляда:

—Чтобы ты сдал меня Олафу, и экспедиция накрылась, не начавшись?

Пилот сдвинулся на край койки, чтобы ученый мог улечься поудобнее, и уперся локтями в колени:

—Хренового же ты обо мне мнения, гений… Думаешь, я любитель начальникам пятки вылизывать?

—Откуда мне было знать? —Раздраженно отозвался Най, —Черт знает, что у тебя в башке…

Вэйл тихонько рассмеялся, припоминая первый день их знакомства – и верно, после тех шуток в последнюю очередь захочешь признаваться в такой хвори!

—Ладно, хрен с тобой! —Пилот хлопнул себя по колену и посмотрел на ученого, —Ты давай, особо не раскисай. А то я один эту дуру не вытерплю…

Най слабо улыбнулся:

—Постараюсь… хотя терпеть ее у меня тоже нет никакого желания. Взбалмошная и надменная лгунья!

—Которую ты сегодня спас, между прочим… —Вэйл многозначительно усмехнулся.

Най понял его именно так, как надо было:

—И теперь об этом жалею…

Они одновременно рассмеялись, наверняка, изрядно досадив этим гарпии, что сидела через стену.

—Ты давай-ка, долго не залеживайся, —Опомнился пилот, —Нам с тобой еще движок латать!

Най потер переносицу и воспаленные запавшие глаза. Цвет лица к нему потихоньку возвращался, но Вэйл не хотел ввергнуть его в прежнее состояние преждевременными нагрузками – не хватало еще, чтобы этот идиот подорвался на помощь прямо сейчас!

—Тебе бы покемарить маленько, —Посоветовал он, —А я один пока поковыряюсь.

—Ты точно справишься? —Строго спросил Най, окончательно вернувшись к роли ответственного за все и вся.

Вэйл тем временем поднялся и прошел к выходу из комнаты:

—Я же пилот, а не девочка-лгунья.

*

После пережитого сон дался Наю легче, чем обычно – но лучше бы он не спал. За пару-тройку часов его голова превратилась в гулкий, зудящий от боли клубок перепутанных мыслей, во рту пересохло, а нос забился так, словно ученый подхватил где-то простуду.

Но это было не самое худшее – стоило Наю сесть на койке, как каждая мышца его измученного тела сочла своим долгом напомнить, что несколько часов назад он непозволительно переусердствовал с нагрузками. Ныло все тело – и руки, и ноги, и спина.

А еще любой мало-мальски глубокий вдох отзывался в груди противным, булькающим хрипом.

Меньше всего Наю хотелось думать, как это произошло. Что случилось после того, как он, выдумав первый попавшийся предлог, свалил из задымленного технического отсека и запер Лоренту в ее отсеке? Неужели он рухнул в обморок сразу же, едва войдя в свою каюту? Сколько он провалялся, прежде чем его нашли Вэйл с Лорентой?

От стыда хотелось удариться головой о стену. Черт бы с ним, с Вэйлом, но Лорента… Личность, которую она скрывала, оказалась в разы хуже неотесанного уголовника. Одно дело терпеть насмешки беззлобного простофили, и совсем другое – получать уколы от язвительной, циничной и высокомерной стервы.

Впрочем, несмотря на горечь от своего провала, Най даже испытывал какое-то облегчение оттого, что врать и изворачиваться больше не придется. Это было единственной светлой мыслью в его больной голове.

Потому что все остальное заполонил собой страх. Если еще вчера смерть казалась ему как минимум перспективой ближайших месяцев, то теперь, после приступа, не сопоставимого по силе ни с чем, он всерьез забеспокоился, что не дотянет даже до пятнадцатой колонии…

Най угрюмо посмотрел на раскрытый чемодан с лекарствами. Куча бесполезных склянок, делающая вид, что помогает ему отсрочить смерть.

“Нет, отец, – подумал молодой человек, – Наверное, как раз это во мне от мамы. Я боюсь. Не могу не бояться”.

Четыре года полного одиночества. Четыре года сражений с болезнью, которая даже не видела в нем соперника. Четыре года пустоты.

И как со смертью отца он умудрился потерять все?

“Умудрился! – со смешком заметил он, —Ты же сам все это сделал! Своими руками!”

Своими руками написал Белинде письмо, где солгал о переводе в другую колонию, своим языком запретил Кэсси – его тогдашней временной служанке – пускать кого бы то ни было из посетителей. Он сам оборвал все связи одну за другой, как лепестки у ромашки.

Жалость стала бы слишком большим ударом по его гордости. Это сейчас от этой гордости ничерта не осталось – а тогда Най цеплялся за нее, как за спасительную соломинку.

Потому что там, в пещерах под Последним кораблем, он потерял все остальное – отца и самого себя.

“Тогда чего же ты боишься теперь?” – сказал себе Най, и собственный голос показался ему поразительно похожим на отцовский.

В приступе ярости Най вскочил на ноги, захлопнул чемодан, и, переждав наплыв темноты в глазах, вышел из комнаты.

Дверь в каюту Лоренты была распахнута настежь. Надев очки, Най осторожно заглянул туда и встретился глазами с насмешливым взглядом девушки, сидящей на койке с книгой в руках:

—Что, уже проснулся? Я думала, ты уснул вечным сном.

“Вот же стервозная пакость!”

—Не дождешься, —Процедил он, прислоняясь к дверному косяку.

—Жаль, —Делая вид увлеченного чтения, сказала она, —А то твое занудство вмиг бы навело порядок на том свете.

—Ничего, мне пока хватит этого корабля…

—Тогда не стой тут истуканом. Там уголовник движок чинит.

—А ты что делаешь? —Нахмурился Най.

Лорента с напускной медлительностью положила книгу перед собой и подняла на него глаза:

—Не твое дело.

—Вообще-то, ты все еще числишься на этом борту биоандроидом. И в твои обязанности входит выполнять наши приказы.

—От твоих приказов тоже несет псиной? —Поинтересовалась она, очевидно, намекая на Вэйла.

—Нет, скорее говядиной. Или свининой. Приготовь нам поесть.

Девушка уставилась на него так, словно он потребовал от нее раздеться.

—Я тебе не кухарка, —Чуть погодя, выдала она, —Обойдешься.

—В таком случае, —Най припомнил, как несколько часов назад она умоляла его не запирать каюту, —Мне придется ограничить твои передвижения по кораблю. На все время полета.

—Ладно, —Весь бунтарский пыл мгновенно угас. Лорента поднялась с койки и протиснулась мимо Ная в коридор, —Но смотри, как бы я не подсыпала тебе чего-нибудь…

Най с любезностью улыбнулся:

—У тебя ничего нет. Я проверял.

С нескрываемым презрением она развернулась и прошла в сторону кухни. Най ощутил себя победителем в этой перепалке, и с чувством духовного подъема направился к Вэйлу.

Технический отсек за несколько часов успел охладиться и проветриться – теперь здесь хотя бы можно было дышать, не боясь схлопотать смертельный приступ. Най осторожно, чтобы не повредить и без того ноющие ноги, спрыгнул с лестницы и тотчас окликнул пилота:

—Вэйл! Ты здесь?

—А где ж мне быть? —Донеслось слева.

Двигатель, окончательно добитый навыками Лоренты, теперь походил на расчлененного жука, которому оторвали крылья, чтобы добраться до внутренностей. Вэйл лежал на полу, забравшись ему под брюхо, и что-то старательно прикручивал. Он высунул голову, чтобы поговорить с Наем:

—Ну как ты? Отошел маленько?

—Нормально, —Соврал Най, спрятав руки в карманы штанов.

—Точно? —Сощурился пилот, —Что-то рожа у тебя больно бледная…

—Она всегда такая, —Отрезал ученый, —Давай, говори, что делать надо.

—Да тут делай не делай, все одно – движку трындец!

Он ловко вылез из-под двигателя, поднялся на ноги и показал Наю на широкий цилиндр, пробитый в нескольких местах, словно дуршлаг.

—Эта дура гвоздями половину внутренностей раскурочила. Хорошо, хоть поршни целы, —Вэйл потер затекшую шею, —Но цилиндры менять придется.

—А они у нас есть?

—Откуда! —Присвистнул пилот, —Их так-то днем с огнем не сыщешь, а тут еще какой-то мудреной модификации… Если на пятнадцатой найду, считай, мы везунчики.

Мало им было проблем – теперь еще подвалило!

—А если без него..? —Най покосился на второй двигатель у противоположной стены, на вид вполне исправный и надежный.

—Нет, —Покачал головой пилот, —На резервном в лучшем случае дотянем до пятнадцатой – и то, как на хромой кобыле. А дальше без обоих исправных движков можно эту красотку на свалку. Ну или в музей – как вы любите.

Най проигнорировал выпад в свой адрес. Каждое слово Вэйла звучало почти как смертный приговор – и ему самому, и всей экспедиции.

—Больше вариантов нет?

—Ну… есть один, —Пилот заговорщицки ухмыльнулся, и Най понял, что ничего нормального он не услышит, —Грабануть корабль такой же модели и снять у них цилиндр. Но это для эстетов.

*

—Вы что, меня выдернули, чтобы просто посидеть? —Недовольно пробормотала Лорента, поудобнее устраиваясь в своем боковом кресле в капитанской рубке.

Вид на космическую бездну отсюда открывался отличный, да и само кресло было удобнее всей остальной мебели на корабле, но после недавнего допроса это место вызывало у девушки не самые приятные ассоциации.

Най с Вэйлом были так заняты, что даже не услышали ее вопроса. Тихонько перешептываясь, они задавали какие-то параметры на приборной панели, отчего “Атлантика” почти каждые две минуты меняла стиль своего рычания и даже самого полета – то ее начинало покачивать, как морское судно, то она зависала в воздухе, как воздушный шар, то делалась шустрой, но крайне шумной машиной.

Най держал в руках карту – точно такая же была у Лоренты в книге по межколониальным полетам. Вэйл то и дело тыкал в нее своим испачканным в мазуте пальцем, после чего Най хмурился, и все начиналось сначала.

—Ладно, всё, пусть так, —Услышала Лорента последние слова ученого, после которых он выбрался из своего кресла и застыл посередине рубки.

—Итак, господа участники экспедиции, —Издевательским тоном заговорил он, —А в особенности, дамы… Вынужден сообщить, что благодаря талантам некоторых из нас, план нашего путешествия вынужден претерпеть некоторые изменения.

Лорента закинула ногу на ногу и презрительно фыркнула.

—По прибытии на Колонию-15 нам придется разделиться, —Продолжил Най, —Мне страшно не хочется терпеть общество нашей одаренной аристократки в одиночестве, но так как мы – а в частности я – не располагаем большим количеством времени, это вынужденная мера. Наш достопочтенный пилот между тем займется исправлением ошибок бортового механика, а именно поиском запчастей и ремонтом двигателя, чтобы по возвращении из Колонии-11 мы могли продолжить путь без затруднений.

—Подождите-ка, —Лорента подняла раскрытую ладонь, —То есть, Вэйл останется на пятнадцатой и будет чинить “Атлантику” пока мы…

—Отправимся на туристическом судне в одиннадцатую, —Кивнул Най, —Где ты и блеснешь своим даром Хранительницы.

—А если этот уголовник кинет нас и сбежит? —Девушка уставилась на ученого, как на идиота.

Вэйл крутанулся в кресле и исподлобья посмотрел на нее:

—Не суди всех по себе. К тому же, —Он постучал пальцем между ключицами, —Я пес в ошейнике.

Ах да! Механизмы, которые вшивались осужденным под кожу и программировались в зависимости от условий приговора – Лорента изучала применение этих изобретений в академии. При любом нарушении эта штука не только станет выдавать Вэйла любому жандарму, находящемуся поблизости, но и начнет мучительно истязать его, пока не сведет в могилу, если он не сдастся тюремщикам.

Почти как болезнь Ная.

—Что ж, значит, мы с вами спешим, —Уцепившись за последнюю мысль, проговорила Лорента, —Чтобы светило науки успело прикоснуться к нефриту…

—Слушай, ты же не настолько сука, чтобы нарочно затягивать поиски? —Склонил голову Вэйл.

—Ну не знаю, не знаю, —Девушка лениво потянулась, —Зависит от поведения светила науки… Жизни достойны лучшие!

—Сегодня утром я спас тебе жизнь, —Сквозь зубы процедил Най, —Помоги же и ты мне.

—Лишь в меру моих “талантов” —Язвительно напомнила она.

Глава 10.

По подсчетам Вэйла, путь до пятнадцатой без второго двигателя займет на три дня больше. Най воспринял эту новость на удивление спокойно – он уже почти не надеялся на успех и, чтобы поберечь и без того растревоженные нервы, решил плыть по течению.

На контрасте с каким-то безумным днем разоблачений остальные казались скучными и рутинными. Для Ная они превратились в блеклую последовательность завтраков, обедов, ужинов, приемов лекарств, острот Вэйла, перепалок с Лорентой и бесконечных перепроверок следа Клетки с помощью энергометра.

Фонтан яда Лоренты открывался с новой силой каждый раз, когда Най доставал свой аппарат и приступал к измерениям. “Этой рухляди место на помойке, —говорила она, —Не мог придумать что-то посолидней”.

На его просьбу заполнить этот вопиющий пробел в науке и изобрести “что-то посолидней” самой, девушка неизменно отвечала, что Хранителям вся эта ерунда без надобности, и спешно покидала своих недостойных аристократического общества спутников.

Ная радовало, что девица практически не выходила из своей каюты – за целый день они могли не обменяться ни единым словом – вот только все это казалось затишьем перед бурей, стоило ему подумать об одиннадцатой колонии.

Не сказать, что Вэйл так уж улучшил бы ситуацию своим присутствием – но в таком случае высокомерное презрение Лоренты равномерно распределилось бы между ними двоими. Теперь же из-за поломки двигателя Наю предстояло терпеть эту стерву одному, а учитывая, что настроение из-за поганого самочувствия у него было ни к черту, он мог и сорваться.

Впрочем, угнетало его не только это. Най понятия не имел, откуда начинать поиски и что они должны из себя представлять. Не бегать же ему по улице и не дергать прохожих расспросами о старинной птичьей клетке! Их с Лорентой миссия представлялась ему тонким, деликатным искусством, близким к шпионажу. И, пусть у девушки явно было побольше опыта в обмане людей, Най не поставил бы на ее навыки и ломаного гроша, потому как спонтанной наглостью такую сложную партию не выиграть. Как ни крути, ему предстояло брать все в свои руки, и Най не чувствовал себя готовым ни к предстоящей ответственности, ни к грядущей опасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Никогда не поздно исправлять ошибки (лат.)

Вернуться

2

Теперь все в порядке (лат.)

Вернуться