Екатерина Чёткина
Незнакомка

Пролог

Иван с печалью смотрел на идущую впереди жену и понимал, что так и не смог привыкнуть. В лесу она подобно нимфе. Прекрасная, грациозная и свободная. Всё живое принимало её как единую часть себя, оберегая и давая силы… Только он знал, обратную сторону Дара и молил Бога, чтобы их дочь минула данная участь.

Анна, словно почувствовав настроение мужа, остановилась, ожидая его. «Двадцать лет вместе, а она всё такая же красивая и стройная как в день нашей первой встречи, – подумал он с теплотой в сердце. – У нас почти получилось жить как нормальные люди, нашли работу по душе, построили дом в посёлке, родили дочку… А потом всё полетело кувырком».

– Мы обязательно найдём выход, – сказала Анна, когда Иван подошёл, и ободряюще улыбнулась.

Он хмуро кивнул и обвёл взглядом окружающий вековой лес. Могучие стволы сосен, уходящие ввысь, нетронутый ковёр зелёной густой травы. Над их головами шумел ветер, заставляя поскрипывать старые деревья.

Днём они двигались по пути, видимому только ей, вечером ставили палатку и зажигали маленький костёр, утром вновь отправлялись в дорогу. Так прошло двое суток, неизвестно, сколько ещё впереди. Записи профессора очерчивали лишь круг поиска, но не конкретные координаты.

– Они справятся без нас. Мама позаботится о Кире, – тихо сказала она. – Мы должны найти это место… Ты же веришь мне? Что ты молчишь?!

– Я просто устал, – он отвернулся, спрятав глаза.

Ему было стыдно говорить это, когда Анна особенно нуждалась в поддержке, но по-другому он тоже не мог. Честность – залог их отношений. Когда она рассказала правду, то попросила об одном, ничего не скрывать и не держать в себе.

– Мне всегда было тяжело, но я придумывал отговорки, цеплялся за реальность. Сначала я объяснял твои приступы временным помешательством, отказывался видеть в них что-то большее. Мне было больно видеть твои страдания. Потом я научился смотреть на них как на обычное и повседневное явление. Даже решил, что это помогает тебе в работе… Я пропускал мимо ушей слова о том, что твои способности возрастают, до тех пор пока ты не решила спасать мир. Анюта, ты не супергерой, это обычные сны и ложные чувства… Понимаешь, так бывает, когда…

– Сходишь с ума, – спокойно продолжила она и холодно улыбнулась. – Я думала, за столько лет ты мне поверил.

– Я верю! Просто всё это слишком сложно, а я хочу жить нормальной жизнью.

Анна опустила голову, но ничего не сказала. Не ты выбираешь судьбу, а она тебя. Если бы она могла, то рассталась со своим Даром, не задумываясь ни секунды.

– Давай вернёмся. Там наш дом, дочка… Неужели это стоит того?

Она нервно рассмеялась, а затем ответила:

– Мы можем избежать катастрофы, спасти близких, а ты сомневаешься в важности?

– Взгляни правде в глаза, мы одни в глухом лесу, идём неизвестно куда, чтобы проверить бредовую теорию какого-то сумасшедшего профессора… Я правильно излагаю?

– Ваня, я чувствую, так надо. Скоро я найду ответы.

– Надеюсь, что вместе с ними мы сможем и вернуться обратно, – хмуро закончил он и пошёл вперёд. Его всё чаще одолевали сожаления об упущенной возможности жить по-другому. Если бы он остался с Олесей…

Анна скоро обогнала мужа и пропала из виду. Иван не боялся заблудиться и наткнуться на голодного хищника. Пока рядом с ним жена ничего подобного не случится. Их даже комары и мошки стороной облетали.

Иван больше не старался достучаться до жены, смирившись с её выбором. Только вот чем дальше они уходили, тем больше Аня изменялась. Она перестала разговаривать и, кажется, даже тяготилась его обществом. За весь день Иван видел жену лишь мельком и изредка слышал, как она напевает странную грустную мелодию или разговаривает с кем-то. Последнее его мало пугало, Аня часто беседовала с деревьями и травой, не говоря уж о животных.

– Здесь!

Иван вздрогнул от неожиданности и с удивлением посмотрел на возникшую рядом с ним Анну. По траве она двигалась абсолютно бесшумно и уверенно, а вот в городе становилась трогательно беспомощной и растерянной. Там он чувствовал себя её рыцарем и защитником, а здесь – обузой.

– Тут ничего нет, – сказал Иван внимательно, осмотрев участок леса.

Небольшой холм, могучие сосны и ели, заслоняющие солнечный свет и густая трава, доходящая почти до колен. Ничего необычного. В записях профессора, которые Анна отыскала в городском архиве, приводились расчёты мест на Урале с аномальными показателями геомагнитной активности. Иван представлял себе поляны с кривыми деревьями или поля с курганами и дольменами, а тут обычный лес.

– Ты такой же глухой и слепой как остальные. Дитя своего племени, – закончила она с нотками брезгливости.

Иван хотел оскорбиться, возразить, но тут Анна взглянула на него. Её зрачки сузились, а цвет из серого перетёк в стальной. Ивана охватил панический страх, он непроизвольно сделал шаг назад, а его разум отчаянно закричал: «Бежать!». Анна склонила голову набок и усмехнулась.

– Не нравлюсь?

Его горло перехватил спазм, даже если бы захотел, он не смог бы соврать. Анна отвернулась и подошла к огромной ели, растущей у самого холма. Только сейчас Иван заметил внизу небольшой лаз в пещеру, куда с трудом мог протиснуться взрослый мужчина. Он с детства недолюбливал замкнутые пространства и ямы, а тут все его страхи воплотились в одно конкретное место.

– Если ты пойдёшь со мной, то всё будет хорошо, – тихо сказала Анна. – Я всегда была другой, но ты принимал меня, и теперь сможешь. Я изменилась, но мои чувства к тебе – нет. Выбор за тобой.

Иван смотрел вслед Ане, юркнувшей в проход, а в мыслях царила холодная пустота. Его сердце надрывно ныло, уговаривая пойти за ней… Но он продолжал стоять и думать: «Вдруг там просто пещера, а не другой мир? Что будет с Кирой без нас? Может, женщины, которую я люблю, больше нет? Но как я смогу дальше жить, зная, что бросил её здесь?». В уголке его сознания пряталось трусливое желание плюнуть на всё, вернуться домой, начать нормальную жизнь без всяких приступов, видений и боязни сделать опять что-нибудь не так. Иван подошёл и заглянул внутрь лаза. Слишком темно и узко. Его передёрнуло от того, чтобы лезть в эту нору.

– Аня! – крикнул он и заставил себя окунуть по пояс в подземную мглу.

Тишина.

– Аня! Ты слышишь меня? С тобой всё в порядке? Аня!

Никто не откликнулся. «Значит, она нашла то, что искала… А вдруг с ней что-то случилось? Надо залезть туда и помочь… Но у меня нет ни верёвки, ни фонаря, ни лекарств. Я ничего не смогу сделать один. Надо пойти обратно и позвать на помощь, – решил он с долей облегчения, погружаться в эту крысиную нору, ему совсем не хотелось. – Пока я приду с подмогой пройдёт минимум четыре дня, это при условии, что я смогу двигаться в быстром темпе и без проблем найду это место… Если Аня в другом мире, то время, как и моя помощь, не играют никакой роли, а если с ней случилась беда, то за такой срок она умрёт». Иван зажмурил глаза и еле слышно прошептал:

– С ней всё хорошо. Она не могла погибнуть в лесу… Мне надо успокоиться и вернуться к Кире. Аня бы поняла меня.

Пять дней Иван шёл по лесу согласно оставленным в навигаторе координатам, но долгожданный шум трассы так и не услышал, как в прочем ни отыскал и бывшие места ночлега, и родник, которые Аня встретила ровно тогда, когда их собственные запасы иссякли. Теперь он был один, и чудес не происходило. Комары и мошки одолевали Ивана и днём, и ночью, хотя он и прокоптил одежду дымом от костра, а ягоды и грибы не росли огромными полянами прямо на пути. Ему удавалась утолить голод и жажду ровно на столько, чтобы не протянуть ноги.

Он осторожно наклонился к растению с большим гладким листом и, припав губами, выпил образовавшуюся росу. Внезапно неподалёку раздался треск ломающейся ветки. Иван резко вскочил на ноги и посмотрел в ту сторону. В нескольких метрах от него стоял бурый медведь и пристально смотрел на него. На массивной лохматой голове отсутствовало одно ухо, и выделялся старый рубец. «Матёрый, – отметил он про себя, продолжая стоять в оцепенении. – Бежать бесполезно. Залезть на дерево? Да я даже на канат в школе не мог взобраться. Тем более, медведь меня и там достанет… Боже, помоги мне!».

Медведь не шевелился, лишь его нос ходил из стороны в сторону, принюхиваясь. «Зря я весь провонял костром, возможно, если бы остался запах Ани, то он бы не тронул… Бред! Если он сытый, то не станет связываться со мной», – успокаивал Иван сам себя, хотя всё внутри дрожало от ужаса.

– Ты предал меня… – раздался еле слышный шёпот.

Иван вздрогнул: «Это просто ветер и игры воображения… Аня бы не стала так думать, она же знает, что я люблю её и возвращаюсь к дочке».

Резкий порыв ветра закачал могучие сосны, вызывая их страдальческие стоны, а после, в установившейся тишине, до него долетело окончание фразы:

– … и ты умрёшь.

В эту же секунду медведь грозно зарычал и сорвался с места. Иван вступил в страшный марафон, где наградой была его жизнь. Сердце стучало всё быстрее и быстрее, словно пытаясь вырваться из плена. Иван бежал, не разбирая дороги, обдирая в кровь кожу об хищно протянутые ветки. Он боялся оглянуться, ему казалось, он слышит медведя, его тяжёлое дыхание и любое промедление приведёт к мучительной смерти в лапах зверя. «Если бы было ружьё, то я бы смог за себя постоять… но всё Аня со своим пацифизмом», – неожиданно зло подумал Иван, падая на землю. Он больше не мог двигаться, лёгкие разрывало от боли. «Это конец», – решил Иван и закрыл глаза. Ничего не произошло, ни через минуту, ни через десять. Тишина. Странная, абсолютная. Она угнетала неизвестностью и ожиданием смерти, словно весь лес замер в ожидании кровавого зрелища. Иван открыл глаза и огляделся. Медведя не было. Он счастливо вскочил на ноги и засмеялся. Всё внутри него пело от радости: «Жив!».

К вечеру хорошее настроение его покинуло. Быстрой смерти он избежал, только вот хуже ли она той, которая подступает к нему медленно и неумолимо? Если Иван в ближайшее время не выйдет из леса, то просто умрёт от истощения или холода… Или сойдёт с ума от одиночества и постоянного страха.

Глава 1. Встреча в ночи

– Олег Николаевич, надеюсь, мы с вами договорились, и отчёт будет хорошим? – в который раз уточнил Пётр Никифорович, после прощального ужина в ресторане.

– Конечно, – сухо ответил Олег директору металлургического комбината и устало взглянул на часы.

«Если прямо сейчас выехать, то ночью буду дома. Не хочется оставаться здесь дольше, чем требуется. Этот директор вместе с заводом порядком достал! Целую неделю мозги компостировал, бегал за мной как приклеенный, не переставая спорить и убеждать, что у них всё замечательно и природоохранные мероприятия проводятся на высшем уровне… Когда я выбирал куда поступать, то думал, что смогу что-то изменить, моё слово будет иметь вес. Идеалист фигов! Мир стоит на трёх монолитных столбах – деньги, власть и жажда удовольствий, среди которых справедливость и честность не в почёте… Ненавижу командировки! От них башка пухнет. Носишься, как угорелый, осматриваешь очередное производство, везде суёшь нос, сравниваешь нормы с реальным бардаком до рези в глазах и строчишь ворох рекомендаций… Вот бы плюнуть на всё и написать реальные результаты проверки. Шуму будет! – подумал Олег и криво улыбнулся. – Потом общественность успокоится и забудет о геройском поступке, а я останусь у разбитого корыта – в лучшем случае выговор или снятие с поста инспектора, подданное под соусом превышения полномочий и злоупотребления должностным положением в корыстных целях. Типа, мне кто-то дал на лапу, вот я и опорочил честное отечественное предприятие. В худшем случае, разгневанные хозяева металлургического гиганта наймут киллера и прибьют меня в тихом переулке… Конечно, я всякую ерунду собираю, но доля правды имеется. Глупо бодаться с установившимися порядками. Предписания я дал строгие, а то, что отчёт авансом напишу, так это ерунда. Для успокоения совести через несколько месяцев опять сюда скатаюсь, проверю, как директор соблюдает договорённость. Неприятный он тип, сам весь такой любезный, а глаза холодные и злые. Такого точно во врагах иметь не стоит».

– Знаете, Пётр Никифорович, я, пожалуй, откажусь от вашего гостеприимства и поеду домой сейчас, а не утром, устал спать в казённом доме.

– Вам не понравилась гостиница?

– Нет, всё отлично, – поспешил уверить его Олег, пока тот не вообразил, что инспектора передувает.

Забронированный для него номер был выше всяких похвал: просторный, светлый, чистый, с удобной мебелью, горячей водой и даже телевизором с плоским экраном.

– Понимаю. Родные стены всегда лучше, – ответил директор, выходя вместе с ним на улицу.

– Точно.

– Что же, когда мне стоит ждать ваш отчёт?

– Я позвоню вам.

– Хорошо. Удачной вам дороги.

– Спасибо, – ответил Олег, пожав его руку на прощание.

«Самое приятное в работе, когда она подходит к концу, – подумал он, бодрым шагом направляясь к стоянке. – Надо будет по пути заехать в супермаркет, купить чего-нибудь вкусного, а то надоела столовская еда».

Олег нажал на брелок сигнализации, машина мгновенно откликнулась, издав приветственную мелодию… Вообще, он с детства имел слабость к одушевлению техники, считая, что у неё имеется свой характер и нужно к каждой железяке подход найти. Результат от данного убеждения был – электронные создания слушались его просто поразительно.

– И тебе привет, – еле слышно отозвался он, садясь в кожаное кресло и поворачивая ключ зажигания. – Ну, погнали! Нам ещё до дома пилить и пилить.

Олег не мог нарадоваться на своё недавнее приобретение – красавицу «Ауди А6». Конечно, она влетела ему в копеечку, долго придётся за кредит расплачиваться, но это того стоит. Он чувствовал себя королём, великим воином на верном коне. Для чего стоит вкалывать, если себя не баловать?! Тем более, его старая девятка больше напоминала ездящий металлолом, чем на транспорт.

«На этой даже длинная дорога в радость, а на той – тридцатиминутное путешествие может обернуться многочасовым приключением, – подумал Олег, вспомнив сколько острых ощущений испытал, когда чудо отечественного автопрома неожиданно заглохло в глубокой луже, и ему пришлось ходить по колено в грязной холодной воде, вызволяя её оттуда. – То ещё было удовольствие. Хорошо хоть тягач попался, и всё обошлось».

Асфальтовая лента скользила вперёд, как змея, разрезая толщу хвойного леса на две половины. Уставшее солнце окрашивало горизонт в багровые тона. Тёмно-синие облака, казались абсолютно чёрными, словно кляксы тьмы, прорезавшиеся из другого мира. Красиво и тревожно. Олег мельком взглянул в зеркало и чертыхнулся:

– Ну и рожа! Ещё одну ночь без сна и от покойника не отличить! Зачем спрашивается такая работа? Деньги – зло, – философски закончил он. – Если не они, лежал бы сейчас в кровати, и щёлкал пультом телевизора.

Неделя, отведённая на проверку завода, прошла. Он, как всегда, всё сделал профессионально, а должного удовлетворения, почему-то, нет. Хочется только одного забраться под одеяло и выспаться.

«Ладно, завтра смотаюсь на работу, отчитаюсь за командировку, узнаю, что новенького. Может быть, начну отчёт писать, а на следующий день в отгул. Буду валяться в постели и бездельничать, – решил он и только сейчас почувствовал, как сильно устал. – Крутишься, вертишься, лезешь наверх, а потом сердечный приступ или кирпич на голову и всё. Ничего не достиг в этой жизни и удовольствия не получил. Я нигде не побывал, семьёй не обзавёлся. Взять бы и остановиться, оглядеться, что к чему: возможно, не туда стремлюсь? Может, не надо мне этого? Не смогу, страх не позволит. Жутко потерять то, что имеешь».

Завибрировал сотовый телефон, мельком взглянув на дисплей, Олег ответил:

– Привет, Марин.

Он не знал рад ли её слышать. В голове гудела усталость, лишая возможности чувствовать нежные чувства к своей нынешней пассии. Они познакомились прошлой зимой в ресторане на праздновании Нового года. Он с коллегами был на корпоративе, а она с подружками встретилась посплетничать. Дистанция метр, хорошее настроение и уровень алкоголя сделали своё дело – всем нашлась пара для медленных танцев и лёгкого флирта. Через несколько дней она позвонила и пригласила погулять. Он не помнил, когда черкнул ей свой номер, но всё же ничего не имел против. Их отношения развивались вяло, что-то его отталкивало. Вроде девушка красивая, умная, а душа не льнёт, сердце не ускоряет бег… Но ближе к весне ситуация резко изменилась, то ли время пришло, то ли гормоны взыграли. Любовь заискрила со страшной силой.

– Привет, дорогой. Ты когда в городе будешь? Я так сильно соскучилась, – промурлыкала она.

Олег представил, что она лежит на расправленной кровати в прозрачном пеньюаре, болтает стройными ногами, но почему-то его это не взволновало. «Так и до импотенции не далеко, – вздохнул он. – Хотя, возможно, дело во временах года. Конец лета, скоро осень придёт, а Марина у нас девушка весенняя. Стоит как-то аккуратно разорвать отношения и вновь обрести полную свободу. Зачем? А шут его знает! Просто хочется и всё! Не надо оглядываться на чьи-то чувства, мнения, считаться с её планами и потакать прихотям… Устал я, соскучился по холостяцкой жизни. Как хорошо, что в порывах страсти не уговорил её переехать ко мне. Иначе сейчас было бы в сто раз сложнее».

– Уже выехал домой.

– О-о, здорово! – радостно воскликнула она. – Тогда я не стану ложиться спать, буду ждать тебя.

– Марин, ты чего?! Мне ещё долго… Тем более, я хочу к себе заехать, душ принять, отдохнуть маленько. Чувствую себя выжатым, как лимон. Прости.

На том конце трубке наступило молчание.

«Злится, – отстранённо констатировал он. – Что сделаешь, всегда кто-то доволен, а кто-то – нет».

– Ты просто не хочешь меня видеть, – обиженно прошептала она, – вот и находишь маловразумительные отговорки.

«Из-за таких разборок иметь жену и не тянет. Раз любовница позволяет себе подобные наезды, представляю, что творит законная вторая половина», – хмуро подумал Олег. Голова согласно заныла, плавно усиливая болевой натиск. Он сжал зубы, сделал пару глубоких вдохов, а затем медленно произнёс:

– Нет, это не так… Марина, я плохо себя чувствую. Я устал и хочу выспаться. Давай, эмоции и претензии оставим до лучших времён.

– Конечно, – едко протянула девушка, – я должна входить в твоё положение, а ты в моё – никогда. Я даже точно не знаю, вместе мы или нет? Перевёз ко мне кое-какие вещи, типа застолбил территорию, а сам являешься от случая к случаю. Разве это нормально?

Головная боль становилась всё невыносимее. Олег скрипнул зубами и выдавил:

– У нас свободная страна, не нравится – давай расстанемся. Я такой, какой есть.

«Планы по мирному урегулированию разрыва не прошли, – подумал он с тоской. – Ненавижу эти обиды, упрёки, истерики! Сложно с бабами и без них тошно. Вот всю жизнь и мучаемся».

– Отлично, – ответила она на повышенных тонах и бросила трубку.

– Вот и поговорили, – пробормотал Олег, устало потерев переносицу.

«Ещё только не хватало уснуть и разбить машину, так сказать, для полного комплекта неприятностей, – подумал он и сам скривился от собственного пессимизма. – Что я раскисаю? Разругался с Мариной – повод погружаться в депрессию? Бред! Она мне нравилась всего ничего, жалких пару месяцев. Давно пора разрубить узел. Не хотелось её травмировать. Она всё-таки не виновата, что в меня влюбилась… Детский лепет! Надо о себе думать, а не разбрасываться жалостью. Неужели лучше, когда с ней нянчатся, но ничего не чувствуют? Хватит об этом, лучше включаем музыку повеселее, жмём на газ и спокойно едем домой».

Радио кричало хиты на весь салоны машины. Олег крепко держался за руль и громко подпевал, стараясь справиться со слипающимися глазами и навалившейся слабостью. «Надо было остаться в гостинице, а не тащиться на ночь глядя. Переоценил я свои возможности, блин, а теперь и выбора нет», – подумал он, лишь на секунду прикрыв глаза, а открыв…

– Чёрт! – выругался он и резко нажал на педаль тормоза.

Лисица, не поворачивая морды, сноровисто перебежала дорогу прямо перед самым капотом остановившейся машины.

– Ну вот, меня ещё и местные твари хотят на тот свет отправить, – раздражённо проворчал он, хотя в душе растеклось облегчение, что не унёс чужую жизнь.

Он едва успел тронуться с места, как яркие пучки неонового света выхватили из тьмы одинокую тоненькую фигурку на обочине дороги. Она была такая худенькая, хрупкая, что определённо принадлежала девушке. Её заботливо укрывали пушистые ветви ели, почти скрывая от посторонних глаз. По случайности или волею судьбы, Олег заметил. В его душе всколыхнулось какое-то непонятное, необъяснимое чувство. Усталость отступила, он ощутил прилив сил, подобный резкому выбросу адреналина.

– Почему бы и нет? – пробормотал он и, поравнявшись с ней, остановился. – Садись, подвезу, – сказал Олег, великодушно распахнув дверь.

Раньше такого благородство за ним не водилось. Не доверял он девушкам, гуляющим по дорогам, особенно в столь позднее время.

«Шлюха? Не похожа. Одежда неброская и взгляд живой, чистый. Да и место не прибыльное. В аварию попала? Тогда где машина? – думал Олег, разглядывая незнакомку. – Красавица. Наверное, поссорилась со своим парнем, и он её высадил. Глупое предположение, но чего только не случается».

Девушка стояла неподвижно рядом с машиной и смотрела на него. Отблески включённых фар искрились в её тёмно-синих глазах. Миловидное лицо излучало тихую грусть и печаль. Точёное миниатюрное тело угадывалось под длинным светло-бежевым плащом.

– Не хочешь ехать? – спросил он и скомкано продолжил: – Я не настаиваю… Тогда может помощь нужна? Где твоя машина?

Она передёрнула плечами.

«Блин! Только ребусов не хватало! Самому пилить до города фигову тучу времени, а я тут в армию спасения заделался», – мысленно проворчал Олег и выплеснул недовольство:

– Ты идёшь, или ещё подождать? Знаешь, мне не по приколу тут в глуши с распахнутой дверью стоять.

Он знал, что вид имеет довольно сердитый, а двухдневная щетина на упитанном лице, придаёт облику бандитский шарм, но всё же такой реакции не ожидал. Девушка испуганно вздрогнула и отшатнулась. «Чёрт! Зачем я так?» – подумал Олег, чувствуя раскаяние. С противоположным полом он старался держаться предельно вежливо, предупредительно и уважительно. Издержки воспитания. С некоторыми представительницами и надо бы по-другому, да он не мог.

– Извините, не хотел напугать, – тихо сказал он, выходя из машины. – Просто ответьте, чем помочь? Не могу же я уехать и бросить девушку в беде. – В его серых глазах зажглись весёлые искорки.

Она ответила улыбкой, открытой и ласковой. Такая нежная, трогательная, невесомая нимфа, что Олег сразу обо всём забыл. В голове застучало одно единственное желание – прижать к себе, и никогда не отпускать.

«Наваждение! – подумал он. – Прямо как дурманом овеяло. Конечно, она красивая, ну и что? Сколько таких. Нет, здесь другое. В ней всё какое-то волшебное! Горделивая осанка, движения, наполненные природной грацией и обаянием. Такое редко встретишь! – Хмыкнул. – Обычно женщины сосредоточенно передвигаются на своих высоких каблуках, изредка вскидывая голову, чтобы оглядеться, не налететь на препятствие, состроить глазки или раскрепощённо шлёпают по асфальту в удобных непритязательных туфлях, плевав на моду и мужчин, – размышлял Олег, наблюдая, как незнакомка садится в машину. – Марина всегда усердно следила за своим внешним видом, тенденциями моды и точно знала, чего хочет добиться… Никакого романтизма. Может, мне именно этого не доставало? Изюминки, загадки… Синдром героя Тургенева в рассказе «Ася». Он там тоже тащился от непредсказуемости и своеобразности своей дамы».

Вместе с незнакомкой в салон проник лёгкий запах зелени и ночной прохлады.

«Вот так должна пахнуть идеальная женщина! – подумал Олег, с ещё большим восхищением посматривая на девушку. – Она сама естественность». Он с удовольствием ловил каждое её движение: как немного привстала, удобнее устраиваясь на сидение, как поправила разметавшиеся волосы, русые с золотистым оттенком. «На солнце они должны лучиться, – отметил он и сам хмыкнул. – Да… Дела! Тут амуром попахивает. Лучиться! Какое слово то подобрал. Оказывается, во мне умирает поэт! Откуда же ты, нимфа, свалилась?».

– Думаю, нам стоит познакомиться?

Девушка повернулась и, удивлённо приподняв брови, заскользила взглядом по каждому миллиметру его тела.

«Прямо как на приёме у врача. Точнее сказать, на медкомиссии. Брр! Будни цвета хаки вспоминать не хочется… Может быть, у меня на лице что-то не так? Или одежду испачкал? Что она так лоб морщит и тяжело вздыхает? – Олег почувствовал себя не в своей тарелке. – Словно ведьмак перед святой инквизицией».

– Кира, – неожиданно ответила она.

– Очень приятно. – У него это вырвалось совершенно автоматически, так как он до сих пор находился под впечатлением.

Из её глаз пропала заинтересованность, уступив место холодной апатии. Она тряхнула головой и отвернулась к окну.

Олег испытал противоположные чувства: облегчённо расслабился и обиделся. С одной стороны от её взгляда по спине бегали ледяные мурашки, с другой – не обращать внимание – тоже свинство! Он хотел помочь, сделать рыцарский жест, а в ответ рассчитывал на приятное знакомство и беседу. Ему нравилось слушать озорную, жизнерадостную болтовню молоденьких девушек, ловить на себе неумелые взгляды-арканы, тогда он чувствовал себя молодым, нужным… Хищниц и стерв не переваривал. От них несло цинизмом и злобой. Такие даже счастье способны отравить жадностью и завистью. Марина располагалась ровно посередине между двумя названными типами, могла быть доброй и улыбчивой или прыскать ядом во все стороны… Новая же знакомая принадлежала к особой категории.

– Странное имя, но красивое. Есть в нём что-то благородное, – сказал Олег, пытаясь завязать разговор.

– Да, наверное.

«Равнодушно и односложно. Я ей не нравлюсь, или боится? – подумал он и с притворным сожалением сказал:

– А меня Олег. Самое обычное имя.

Он рассчитывал на мимолётную улыбку, но Кира лишь вежливо кивнула и опять отвернулась.

– Не хочешь разговаривать? – поинтересовался Олег, скрывая за беззаботным тоном проклюнувшуюся и растущую обиду.

Она вздохнула и повернулась к нему. В её глазах застыла усталость и печаль. Он понимал, что стоит оставить девушку в покое, но почему-то снова заговорил:

– Прости, обычно я не такой болтливый, но сегодня – тяжёлый день. Глаза просто слипаются, а я за рулём.

Олег говорил полуправду. Конечно, он измождён, но дело не в этом. Просто ему хотелось узнать о своей попутчице побольше.

Кира выслушала его, но без малейшей заинтересованности.

«Её заморозили что ли?! – недовольно подумал он. – Ну, ничего! Я своего добьюсь!».

– Ты откуда едешь?

Девушка неопределённо пожала плечами, отгоняя назойливые вопросы. Олег нахмурился, расшифровывая её движение, как нежелание общаться, но он всегда отличался завидным упрямством.

– Что ты потеряла в этой глуши?

Он очень старался вызвать её интерес к разговору и расположить к себе, наивно забывая о народной мудрости: «насильно мил не будешь».

– Здесь хорошо. Спокойно.

Опять те же интонации и взгляд, как у кошки, смотрящей сквозь предметы на только ей видимое.

– Да? По-моему, глупо. Скажи ещё, что тебя спасать не надо было? – В его голосе появилось раздражение.

– А вы меня спасали? От чего? – Она удивлённо повернулась к Олегу, с любопытством ожидая ответа.

– Ты необычная, а проще сказать – дура. Одна ночью в безлюдном месте и тебе уютно. В твою красивую голову не приходило, что это опасно? Люди встречаются всякие и ведут себя с девушками по-разному. Надеюсь, не маленькая и всё сама понимаешь, чем тебе могло грозить такое путешествие. Надо быть осторожнее. Кстати, ты не спросила по пути ли нам?

Она разочарованно отвернулась и отстранённо ответила:

– Зачем? Мне безразлично куда двигаться и где быть.

– Идиотка, – пробурчал он себе под нос.

Его злили и одновременно притягивали индифферентные, безрассудные ответы попутчицы. В голове Олега надоедливо вертелась глупая идея вывести её из себя и полюбоваться, каково будет. Наверное, взыграло детство.

– Ты меня не боишься? Вдруг я маньяк? Мы с тобой одни на километры дороги, всякое может произойти, – вкрадчивым шёпотом произнёс он и положил руку рядом с её ногой.

– Мне нечего терять, – спокойно ответила Кира, никак не прореагировав на нарушение личного пространства.

– Каждому есть что терять, – философски заметил Олег. – Например, жизнь. Ты боишься смерти?

– Нет, – твёрдо ответила она.

«А я да, – мысленно признался он – И это естественно! Каждый боится стать ничем. Ты ходил, любил, мечтал, а потом бац и труп, у которого уже ничего хорошего не будет… Что же придётся признать, что счёт, детка, в твою пользу. Мне не удалось тебя напугать».

Девушка продолжала спокойно разглядывать вьющуюся ленту дороги. Разговор явно не клеился, допрос прямо: вопрос – ответ, но молчать ему не хотелось. Лучше уж так.

– Откуда ты?

– Оттуда, где никто не хочет быть по доброй воле.

– Нет, подруга, это не ответ, – Олег замолчал и выжидательно скосил глаз на Киру, но она не стремилась, подхватить инициативу, и поплакаться о нелёгкой женской судьбе. – У тебя странная манера разговора. Зачем ты так отвечаешь? Хочешь меня заинтриговать? Скажу по секрету, ты в этом преуспела. Я даже согласен пригласить тебя в гости.

– Заинтриговать? Зачем? Мне всё равно. Я привыкла быть честной.

Кира смотрела на Олега, как на надоедливого малыша, который говорит ерунду и хочет, чтобы весь мир вертелся только вокруг него. Снисходительно и устало.

– Да, ладно, брось! Немного присочинить и приукрасить – не страшно. Тем более я парень подходящий, вот ты и выпендриваешься.

В его голосе звучала откровенная насмешка и уверенность в правоте. Ведь в наше время удивительно, встретить человека, не умеющего врать. Нонсенс.

– Подходящий? Я не понимаю.

Кира недоумённо посмотрела на него и опять отвернулась к мелькающему за окном пейзажу.

– Да… – протянул он.

Удивлён, ошарашен и покорён притягательной загадочностью и недоступностью. Олег был бы счастлив, поговорить с ней по душам, узнать, что ей нравится, а что отталкивает, расположить, услышать смех.

«Только как к ней подступиться? – подумал он и внимательно посмотрел на девушку, на секунду оторвавшись от дороги. – Ох, и жутко становится, когда вот так устремляют взгляд в никуда. Её синие глаза кажутся мёртвыми, отстранёнными от реальности, безразличными ко всему. Разве так бывает? Что же с ней случилось? Смерть близких людей или собственная неизлечимая болезнь? Она худая, даже измождённая… Может быть, жила в бедности, впроголодь? Прямо гадание на кофейной гуще. Точно известно только одно – она совершенно другая, непохожая ни на одну девушку, которую я знал… Поведение каждого человека можно объяснить с той или иной степенью точности. Например, если человек втянул голову в плечи и молча уставился в окно, напряжённо разглядывая обочину дороги, то это признак или природной нелюбви к себе подобным, или плохого настроения. Если без умолку тараторит, возбуждённо жестикулирует, то, наоборот, – это общительный и энергичный человек. Если монотонно бубнит, пытаясь поддержать неинтересную беседу – очень вежливый человек, терпит вас даже тогда, когда вы сами себя достали. Много и других примеров, но не один не подходит к ней… Если она не захочет приоткрыть завесу тайны, то мне самому не догадаться. В общем, делаю неутешительный вывод – обычным людям её не понять, особенно если пытаешься примерить к ней примитивные шаблоны поведения». Неожиданная разгадка забрезжила у него в мыслях, заставив вздрогнуть: «Она сумасшедшая».

– Прекрасная незнакомка, а вы случаем не из психушки сбежали? – шутливо спросил Олег, озвучивая смелую догадку: «Глупо, конечно, зато заинтересую её своей логической цепочкой».

– Я просто ушла.

От подобного ответа он впал в ступор: «Я же брякнул от фонаря. – Ледяные мурашки страха потекли по его спине, заставляя зябко поёжиться. – Надо остановить машину и… Что? Убежать? Выпихнуть её? Оба варианта граничат с абсурдом… Возможно туда, как и в наши тюрьмы, иногда попадают по случайности? Возможно, с ней случилось несчастье, горе, сильный стресс или грабитель ударил по голове, и вот она уже на койке отдыхает, кушает таблетки и медленно, но верно превращается в овощ… Ужасно! Я бы на её месте тоже всё сделал, чтобы избавиться от нежной заботы психиатров с их «инновационными» методами, руками бы подкоп рыл, дубинкой волю завоёвывал».

– Ты буйная?

Она горько усмехнулась и ответила вопросом на вопрос:

– Я произвожу такое впечатление?

Олег пожал плечами и, не задумываясь, ответил:

– Откуда я знаю. С ненормальными редко общаюсь.

Кира вздрогнула, но ничего не сказала.

– Прости. – Олег поспешил загладить оплошность.

– Я не обиделась, – просто ответила она, и в её нежном голосе не было фальши.

«Да… Вот как бывает. Жизнь выделывает такие выкрутасы, что и вообразить сложно. Ехал, боролся со сном, чуть не попал в аварию из-за лисы, встретил красивую девушку, а она оказалась сумасшедшей… Блокбастер в лучших традициях Голливуда», – подумал он и спросил:

– Слушай, а как тебя угораздило?

– Не помню. Мне кажется, в том месте я провела всю жизнь. – Она замолчала, глаза затуманились. – Там было страшно и безнадёжно, словно ты медленно умираешь, разлагаешься… Я ничего не соображала из-за лекарств, которыми меня пичкали, не могла отличить сон от реальности, забыла прошлое, перестала чувствовать свой дар… – Кира глубоко вздохнула. – Теперь мне чуть лучше! Лес помог.

– Как? – вырвалось у него.

– Я гуляла среди деревьев, слушала пение птиц и потихоньку приходила в себя.

– А потом встретила меня, – продолжил он.

Девушка согласно кивнула.

– Не жалеешь?

– О чём?

– Что села ко мне?

– Нет. Я же всегда могу уйти.

С её железной логикой он спорить не собирался.

– Тебя навещали?

– Нет. Я ведь даже не знаю, кто я и откуда… Временами становилось просто невыносимо. Полжизни прошло, а мне нечего вспомнить кроме мрачных больничных стен, угрюмых санитарок и тошнотворного запаха хлорки и отчаянья… Наверное, я могла по-настоящему спятить, если бы не сны. Они приходили редко, но для счастья, так и положено.

Олег хмыкнул её наивному рассуждению: «Она – прелесть! Везде умудряется найти что-то хорошее… Кто же упёк в столь неприятное место этого одуванчика? Чем и кому она могла так не угодить?».

Тем временем, девушка продолжала рассказывать о своих сновидениях:

– Маленький деревянный домик, окружённый яблоневым садом. Речка с тёмной водой. Пение соловья. Лицо старой женщины, заботливо склонившееся над моей постелью. Запах парного молока… Там очень хорошо. Я хотела бы попасть туда насовсем.

– Прости, конечно, но я всё-таки скажу… Ты странно изъясняешься, непривычно, как в книжках. Чего только стоит – запах хлорки и отчаянья. Остальное уж приводить не буду. Подобные словечки жутко слух режут.

Кира посмотрела на него, потом закрыла глаза, а затем медленно и очень тихо ответила:

– У нас была хорошая библиотека… Я жила книгами. Путешествовала, радовалась, огорчалась, разговаривала с ожившими героями и верила, что они мои друзья. Глупо, правда?

– Нет, – Олег вздохнул и мысленно обозвал себя идиотом. Бестактным дураком. Чтобы как-то выкрутиться, решил поговорить о чем-то безобидном и ничего лучшего не придумал, как спросить:

– А друзья из аборигенов?

– Я ни с кем не общалась. Они не понимали меня, а я их.

На её лице легко читалось нежелание вдаваться в воспоминания, но его, как назло, одолело въедливое любопытство, хотелось разобрать всю информацию на детали и расставить по полочкам. Он считал, что любое событие поддаётся анализу и логике. Стоит лишь найти закономерность, и ситуация станет понятной и, как следствие, легко разрешимой. Загадки и сложности являлись его коньком, чем запутаннее, тем интересней получить результат. Не зря начальство высоко ценило его аналитические способности и дотошность.

– Конечно, я лезу не в своё дело, но раз уж мы попутчики ещё на целый час, может, расскажешь свою историю.

Он сам не понимал, зачем ему это? Хотя и раньше, его часто подмывало заняться изучением чего-то необъяснимого, запутанного… Пошариться в закромах чужой души. Но благоразумие всегда одерживало вверх. На работе другое дело, чем глубже копаешь, тем лучше, большего добьёшься. Олег лихорадочно искал ответ на свой интерес к этой девушке: «Решил заделаться бесплатным психоаналитиком? Или тут пахнет огромной тайной? Ерунда». Он знал ответ, но долго не осмеливался признаться самому себе – его тянуло к ней без причины. Он не мог оставаться безучастным, глядя в её магические глаза. Ему было жаль, что у неё так сложилась жизнь. Желание помочь, защитить, уберечь становилось всё ощутимей. Она нравилась ему, несмотря на некоторые странности, а возможно именно поэтому. «Мягчеешь, брат, – недовольно пробубнил про себя Олег. – Вон, как тебя корёжит. Маринка тебя так не интересовала даже в лучшие деньки весны, да и предыдущие девушки – тоже».

– Я не сумасшедшая. Они считают, что у меня галлюцинации, бред, мания преследования. Одним словом, шизофрения. На самом деле, я здорова. У меня, действительно, есть дар – я слышу голоса. – Кира с надеждой взглянула в его лицо.

«Конечно, конечно, я тоже на досуге люблю походить по воде, мысли чужие послушать» – про себя съехидничал Олег, но сделал серьёзное, заинтересованное выражение лица. Видимо, не слишком в этом преуспел, так как глаза попутчицы блеснули обиженными искрами, и она раздосадовано произнесла:

– Вот и вы не верите! А почему? Мы же разговариваем? Чем они хуже?

– Конечно, Кира, успокойся. Кто такие они? Привидения? – спросил он первое, что пришло на ум.

Про людей, общающихся с призраками, было снято столько фильмов, что каждый телезритель считает себя специалистом по паранормальным способностям, медиумам и экстрасенсам.

– Вы что? – Её синие глаза увеличились от изумления. – Конечно, нет! Мёртвые не говорят, – снисходительно пояснила она. – Я воспринимаю чувства всего живого.

– Живое это: люди, растения, животные, да?

«Вполне безобидная придурь… Правда, представляю, как она смотрится со стороны. Стоит девушка и болтает с листьями», – мысленно хмыкнул Олег.

– Не совсем. Людей я не ощущаю, – пояснила с облегчением Кира.

Ему было приятно и неожиданно видеть столь разительное преображение. На её бледных щеках проступил румянец, глаза ожили, загорелись, излучая тёплый, лучистый свет. Теперь она превратилась в настоящую богиню. Олег готов был сутками слушать весь этот бред, лишь бы любоваться её одухотворённой красотой.

– Это к лучшему. Иначе, мне совсем тяжело пришлось… У человека больше негативных чувств. Я бы просто сгорела от их злобы, ненависти и зависти.

– Но есть ведь и другие чувства? – сказала Олег, защищая людей.

Оптимист до мозга костей он просто не мог подвести всех под одну гребёнку и раскрасить человечество в мрачные тона.

– Ты часто сталкиваешься с бескорыстными, искренними проявлениями симпатии, добротой и самопожертвованием?

– Ну, малыши…

– Вспомни своё детство, – вкрадчиво подсказала Кира. – Они ещё более жестокие, чем взрослые. Точнее, они не способны скрывать свою истинную сущность.

– Но ведь не все!

– Не все, – эхом отозвалась девушка. – Как раз этим маленьким солнышкам и достаются придирки и жестокие розыгрыши сверстников. Они – изгои, потому что мир забыл истинные ценности.

– Ты прямо как проповедница.

– Я – реалистка.

– Или озлобилась.

Кира вздрогнула, и в глазах промелькнул испуг.

– Я… не знаю. Возможно, ты прав, я стала там медленно всех ненавидеть, даже желать кары. Боже, это грех.

– Перестань себя ругать. Неудивительно, что подобные мысли приходили тебе в голову. Я бы, вообще, матерился бы и проклинал их постоянно. Теперь всё позади, стоит поверить и открыться светлому будущему. Вдруг тебе за доставшиеся невзгоды на небесах подарят встречу с принцем, таким как я. – Олег скорчил рожу, пытаясь отвлечь девушку от ненужных мыслей.

Попытка удалась лишь на половину, он получил натянутую улыбку вместо искреннего смеха.

– Кира, а давно у тебя этот, – он на секунду замешкался и продолжил: – дар?

– Сколько себя помню.

– А как оно?

– Что?

– Происходит.

– Сложно выразить словами. Понимаешь, их мысли вливаются в меня резко, внезапно, доставляя радость или боль. Только сильные переживания… – Она остановилась, так и не продолжив мысли.

«Боже!» – мысленно выдохнул он, с ужасом наблюдая за тем, как все краски схлынули с её лица.

Белая, как снег, с испуганно вытаращенными глазами, Кира смотрела вдаль…

– Стой! – Её напряжённый вскрик, ударил по его натянутым нервам.

Олег механически выполнил приказ. Педаль тормоза покорно опустилась, заставляя машину остановиться. Визг тормозов, прокатился пронзительным эхом по пустынной дороге.

Кира, непослушными пальцами пыталась справиться с ремнями безопасности, наконец, ей это удалось, она выскочила из машины и, развернувшись, бросилась в сторону леса.

– Ты куда?

Его вопрос не достиг цели, фигура девушки уже растворилась в темноте. Поколебавшись несколько секунд, Олег кинулся следом. Машина недоумённо застыла с настежь открытыми дверями и ворчащим мотором.

– Кира, подожди!

Девушка свернула вглубь леса, но продолжала двигаться быстро, легко и почти бесшумно. Она бежала так, словно летела по воздуху, он еле успевал удерживать в поле зрения краешек её светлого плаща. Олег пытался не отставать, но давалось это с трудом. Его лёгкие разрывались от нехватки воздуха, бешеные удары сердца, шум в ушах и противные покалывания в боку наталкивали на печальные выводы. «Надо пойти в тренажёрный зал! В противном случае, сросту с машиной или стулом в офисе», – решил он, проламываясь через какие-то кусты и мечтая об отдыхе. Грудную клетку сдавило резкой болью, но он упрямо продолжил пытку. «Терпеть! Иначе свою необычную красавицу потеряю! – сердито приказал он организму. – Кстати, где она? Чёрт!».

– Кира! – громко позвал он, сдерживая панику.

Он следовал за девушкой бездумно, не смотря по сторонам… Ему попросту не выбраться обратно. Он заблудился.

Налетел ветер, зашумели кроны деревьев, поднимая из глубины его души первобытный ужас.

«Темно, хоть глаз выколи, и прохладно, если придётся заночевать, можно околеть с непривычки… Главное не паниковать! Вспомни советы отца. Возьми себя в руки… Вот так значительно лучше. Во-первых, возможно не сразу, но я смогу выйти на дорогу. Во-вторых, она не могла далеко уйти, просто надо кричать сильнее», – решил Олег.

– Я здесь! – послышалось откуда-то справа.

«Уф! – облегчённо выдохнул он. – Кажется, пронесло. Теперь надо сориентироваться и идти в направлении её голоса».

Когда Олег был маленьким, отец часто вытаскивал его в походы. Учил разжигать костёр, отличать съедобное от несъедобного, ориентироваться на местности. Они бродили часами, до боли в ногах и кромешной темноты. Мама такое воспитание не одобряла и заступалась за сына: «Посмотри, ты его всего измучил! Зачем? Ему это не пригодится. Скоро одни города будут. Оставь в покое мальчика!», но отец оставался непреклонен и учил отпрыска выживанию в лесу, а также некоторым основам своей специальности, лесоведению. Сейчас, пожалуй, он был ему благодарен! После пройденных экстремальных уроков, когда отец бросал его одного в лесу и приходил только ближе к вечеру, Олег научился самоконтролю и воспитал силу духа, при необходимости он мог выжить, приспособиться и в лесу, и в незнакомом городе, но по понятным причинам делать это и рисковать без причины ему совершенно не хотелось. Он ценил блага цивилизации, любил город и причислял себя к детям асфальта, а не природных угодий. Лес – зверям, мегаполис – людям.

«Я сто лет уже никуда не выбирался… Даже не вспомнить, когда последний раз ходил по нетронутой тайге, ночевал в палатке у озера. Пару раз выезжали с друзьями на пикники с шашлыками и пивом, но, понятное дело, это своего рода сабантуй, а не слияние и гармония с природой-матушкой… Пожалуй, поэтому я растерялся, когда потерял девушку».

– Осторожно, – тихо сказала Кира.

Олег остановился и только теперь услышал чьё-то тяжёлое сиплое дыхание. По спине пробежал холодок. Он почувствовал запах крови, который успел вкусить в Чечне. Словно в подтверждение его мыслей заныла старая рана.

– Иди сюда, только медленно.

Он автоматически кивнул, но мозг натужно трудился, пытаясь найти объяснение происходящему Его глаза, свыкшиеся с полумраком, легко отыскали очертания девушки, и он двинулся к ней.

Кира стояла на коленях, склонившись к земле, и что-то успокаивающе шептала.

– Что случилось? – спросил Олег, приседая рядом с ней. Его ладонь наткнулась на пушистый горячий бок. – Кто это? – выдохнул он, одёргивая руку.

– Волк, – спокойно отозвалась девушка.

«Ничего себе! Только и всего!» – подумал он и предусмотрительно отодвинулся подальше. Трусость – не глупость. Лучше быть боязливым девяностолетним дедом, чем крутым парнем, сгинувшем в рассвете лет! «Волк – это серьёзно. Это тебе не домашняя шавка, на которую прикрикнул, она и ушла… Жаль, что так и не собрался приобрести оружие. Оно бы сейчас было кстати. Да, дела! В случае чего будут спасать длинные ноги, хотя бег на выживание с четвероногим прирождённым убийцей довольно бессмысленное занятие. Животное всегда проворнее и быстрее, тем более меня! – Олег, в который раз, мысленно пообещал себе начать правильный образ жизни – меньше есть, больше двигаться. – Кира совсем не боится зверя. Странно! Может, на то есть основания? Значит, и мне не стоит этого делать. Всё-таки я мужчина!».

– Что с ним? – спросил он, нарушив затянувшееся молчание.

– Пулевое ранение навылет. Кость не задета. Сейчас остановлю кровотечение, и он будет вне опасности. – Кира говорила деловито и уверенно, словно такое случалось каждый день и не по разу.

Олег восхищённо вздохнул. Безусловно, судьба свела его с редким созданием! Она – сплошной сюрприз. С такой девушкой никогда не будет скучно и пресно. С ней каждый день станет особенным и неповторимым!

Кира неожиданно резко выпрямилась, распахнула плащ… Послышался треск разрываемой ткани.

– Что ты делаешь? – изумился Олег.

– Готовлюсь к перевязке. Пусть хоть раз послужит для доброго дела, – тихо сказала она, укорачивая подол больничной сорочки. – Она мне больше не понадобится.

– Ага! – поддакнул он, ошарашенный всем происходящим.

В его голове роилась куча мыслей и вопросов, необходимых для составления цельной картинки, он не мог от них отмахнуться. Без понимания, жизнь похожа на бессмысленный хаос, а он не терпел иррациональности.

– Вижу, ты не боишься крови… Работала врачом?

– Вопросы… Не один ты их задаёшь, – немного резковато ответила она.

– Прости.

Через темноту он почувствовал её внимательный взгляд и продолжил:

– Просто мне хочется узнать тебя… Помочь. Поверь, вдвоём все проблемы становятся меньше.

Девушка молчала. Слышны были лишь быстрые движения её рук.

– Подержи здесь, – сказала она и, взяв его руку, положила на голову волка.

Олег вздрогнул.

– Не бойся, он не тронет, – добавила Кира, успокаивающе дотронувшись до его плеча.

Удручающе, нелепо, грустно, страшно… Эмоциональный ураган, вихрем проносился по его прошлым заботам и планам. Неужели раньше его волновали такие пустяки: куда выбраться в отпуск, где перекусить, где дешевле запчасти и какой фильм сегодня посмотреть? Неужели он мог столь мелочно жить? Куда пропали мечты о великих путешествиях, делах и свершениях во благо мира?

– Вот и всё, – сказала Кира и поднялась на ноги.

Волк последовал её примеру. Он осторожно и неторопливо поднялся, стараясь не опираться на повреждённую лапу и немного постояв, поковылял в гущу леса. Девушка устало улыбнулась ему в след.

– Кира, я хочу тебя спросить… – неуверенно начал Олег.

– Да.

– Как ты узнала, что он здесь?

– Ты не слушал, – с тихой грустью сказала она. – Я всё объяснила в машине.

– Прости, – понуро пробормотал Олег.

В его голове колыхался туман усталости и понимание невероятности происходящего.

– Если, хочешь, то могу повторить.

Олег кивнул и посмотрел на девушку.

– Я услышала его боль. Теперь веришь?

– Не знаю, – честно ответил он. – Сложно как-то.

Они стояли и молчали. Олег поёжился от ночной прохлады и вспомнил о своей любимице: «О-о, блин! Я же помчался, как маньяк за бабой, и машину не закрыл. Остаётся надеяться, что эта дорога в позднее время не пользуется популярностью. Надо поскорее вернуться».

– Кира, на улице холодно, да и машина без присмотра. Пойдём.

Олег приобнял девушку и потянул. Кира не сдвинулась с места.

– Прости, но не могу. Я пойду с ним. Что мне делать в городе? Там ждёт только лечебница, унылая жизнь в бессвязном бреду лекарств. Я хочу побыть свободной и счастливой. Я нужна тут. Возможно, к лучшему, что ничего не помню из прежней жизни. У меня нет прошлого и настоящего, не будет и будущего среди людей. Прощай. Ты – хороший человек.

– Постой. Я могу помочь, только позволь. Всё будет хорошо. Никто больше не посмеет тебя обидеть.

«Кроме тебя, – ехидно встрял его внутренний голос. – Ты слышал, что она – ярая зоозащитница? Ты готов к этому? Нет! Она знает, чем ты занимаешься? Нет! Так зачем ты это затеял?!». Олег не стал тратить и секунды, чтобы послушать разумные доводы. Он знал одно – она нужна ему. Ещё не оформилось осознание данной тяги, но её очевидность отрицать невозможно.

– Соглашайся!

Девушка в ответ лишь зябко передёрнула худенькими плечиками.

– Что ты теряешь? Ничего! Давай попробуем?

– Нет!

– Что это значит? Ты хоть немного представляешь, что будешь делать дальше? Жить в лесу? Сторожку строить? А волк вместо охранной собаки? У меня слов не хватает от твоего глупого безрассудства. – Олег нервно взъерошил волосы и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Примерно так. Я же ненормальная. – Кира с вызовом смотрела в его глаза.

Он видел обречённость, печаль, надежду в этих синих бездонных озёрах.

– Прошу. Пойдём со мной… Тем более, я без тебя не выберусь, заблужусь и сгину, – сказал он полушутливым тоном последний аргумент.

– Я выведу тебя.

«Не совсем то, на что я рассчитывал, но пока сойдёт», – довольно ухмыльнулся Олег.

Кира шла впереди, а он, как верный паж, следовал за своей королевой. Говорить не хотелось, он боялся, что лишнее слово, и девушка умчится в лесную мглу.

– Вот, – сказала она.

Олег с радостью и облегчением увидел свою «Ауди» в целости и невредимости.

– Хорошо то, что хорошо кончается. Поехали, давай.

– Я уже дала свой ответ.

– Но он бредовый.

– Для тебя, но не для меня.

– Прости, что давлю, но я беспокоюсь… Пожалуйста, прошу, доверься мне.

Кира отвернулась и маленькими, осторожными шажками двинулась по шуршащему гравию обочины. Внезапно раскинув руки и вскинув тоскующий взор на чёрное полотно неба, девушка закружилась и запела, что-то грустное, чужое. Он слышал слова, но не понимал смысла. Неведомая мелодия, сливалась с тихим шелестом ночного леса и улетала, подхватываемая ветром. Она оборвалась так же неожиданно, как началась, ударив бездушной тишиной.

– Хорошо. Но ты очень скоро поймёшь, что не прав, – еле слышно прошептала Кира.

Глава 2. Чужая среди своих

Кира устало плюхнулась на одеяло, расстеленное на берегу. Мышцы приятно ныли от двухчасового купания в реке, а в голове кувыркалось простое детское счастье. Она живёт с любимой бабушкой, погода стоит прекрасная и впереди ещё целых два месяца каникул. Кира балдёжно растянулась, раскинув широко руки, и закрыла глаза.

– Слышишь, ты слышишь нас… – Пронёсся почти неуловимый шорох чьих-то слов.

Кира привстала на локтях и огляделась. Никого рядом не было. Только тихий ветерок, перебирал листья, растущих неподалёку берёз. «Показалось» – решила она и заодно, вспомнив, слова бабушки о вреде солнечного удара, натянула панаму и снова закрыла глаза.

– Ты нужна нам. Слышишь, ты слышишь нас…

Девочка резко вскочила на ноги, но никого рядом не было. Стало не по себе. Вспомнились страшилки, рассказанные вчера друзьями, о ведьмах, вампирах и прочей нечисти. Испуганно ойкнув, Кира скинула панаму и с визгом полетела в воду. Очутившись там, вздохнула полной грудью и нырнула. Она обожала открывать глаза под водой и делала это постоянно, несмотря на строгие запреты и ворчание бабушки о вреде подобных занятий для зрения. Мир в толще воды манил её, был таким волшебным и недосягаемым. Она воображала себя русалкой и бесстрашно ныряла в глубину на поиски затонувших сокровищ.

Кира скользила руками по песочному дну, пока голову не сдавило от нехватки воздуха. «Как быстро!» – огорчённо подумала она и, оттолкнувшись ногами от дна, начала всплывать. Её тело, выталкиваемое водой, подобно мячику, быстро двигалось вверх. Но, вдруг, остановилось… Что-то держало, мягко обволакивало, словно сгусток желе скользил по коже. Если бы она могла дышать, как рыба, то не испугалась бы… Но Кира была обычной двенадцатилетней девочкой.

Она изо всех сил дрыгала ногами, извивалась и тянулась к свету, блестевшему на вверху, но силы изменяли ей, быстро растворяясь в мутной воде.

– Кира, ты другая. Ты – часть нас! Ты нужна нам! – Колыхались чьи-то слова. – Откройся, поверь.

Её мозг, лишённый кислорода, неуверенно распознавал услышанное.

– Тебе стоит только поверить и попросить.

И Кира поверила, что слышит бестелесный голос, пошевелила губами, слагая слово: «помоги» и почувствовала, что её больше ничто не держит, а наоборот заботливая сила толкает к солнцу. Долгожданный вздох, твёрдая почва под пятками и сильная головная боль, стирающая грани.

– Эй! Але! Очнись!

Кира услышала чей-то далёкий голос. Её уши, словно заложило ватой, а тело заморозили ледокаином. Она с ним часто сталкивалась у зубного врача. Бабушка, смеясь, говорила, что у неё зубов, как у крокодила, лечишь, лечишь, а всё не убывает… Она чувствовала, что кто-то тормошит её за плечо и не больно хлещет по щекам. «Надо открыть глаза! Но я не могу пошевелиться, такая слабость… Хочется спать», – лениво подумала девочка, но не предприняла ни единой попытки подняться.

– Она живая?

– Вроде.

– Стукни её посильнее, может, так в себя придёт.

– Ты совсем дурак?!

– А что?

– Капчо!

Органы чувств постепенно приходили в норму, и она уже прекрасно понимала, что лежит на берегу, а какие-то парни стоят рядом и гадают, как вернуть её в этот мир. «От греха подальше надо бы дать сигнал, а то действительно изобьют ещё», – Кира осторожно пошевелилась и открыла глаза.

– О-о! – изумлённо выдохнул коренастый парень с огненно-рыжей шевелюрой, отскакивая от девочки.

– Живая, – удивлённо пробормотал худощавый парень, стоящий чуть в отдалении.

«Первый пытался меня спасти, а второй на безопасном расстоянии комментировал, – подумала Кира. – Никогда раньше их не видела, наверное, дачники или живут по ту сторону пруда».

– Ты как? – спросил рыжий парень, присаживаясь рядом с ней на корточки. – Встать сможешь?

Девочка прислушалась к ощущениям, неуверенно кивнула и прошептала:

– Спасибо, что спасли меня.

Они недоумённо переглянулись.

– Мы этого не делали, – ответил второй парень. – Мы шли купаться, а тут ты около воды лежишь.

– Да? А кто тогда меня вытащил?

В её голове вновь нарастала боль и смутные воспоминания: «Неужели правда? Я слышала голоса, и они меня спасли… Это какие-то страшные сказки!».

– Не знаем, – хором ответили парни.

Кира почувствовала себя неуютно под их обескураженно-недоверчивыми взглядами и поспешила подняться на ноги. В голове мелькнула вереница маленьких ярких звёздочек, а окружающий мир слегка покачнулся.

– Осторожно, – сказал рыжий парень, подхватывая её.

– Не девчонка, а какая-то ходячая неприятность, – хихикнул второй.

Она смущённо покраснела и торопливо пробормотала:

– Спасибо. Мне уже лучше.

– Давай, мы тебя проводим. Ты где живёшь?

«А он ничего, – подумала Кира. – Настоящий рыцарь, герой, как моих в любимых книгах. Не то что второй – трус и эгоист… Но я сейчас не готова болтать о пустяках… Эти голоса. Мне очень страшно. Я должна остаться одна и подумать».

– Нет, спасибо. Я сама. – И поспешила ретироваться. Она чувствовала слабость в ногах, но продолжала бежать по тропинке в сторону дома: «Сейчас заберусь на чердак, и всё снова станет хорошо и понятно… Лишь бы никого не встретить, а то я могу не выдержать и…».

– Ты куда так спешишь? – смеясь, спросила её бабушка, когда Кира ворвалась во двор и быстро захлопнула калитку. – Мальчики гонятся?

Девочка вздрогнула, посмотрела на неё и неожиданно заплакала.

– Что с тобой, милая? Тебя кто-то обидел? – Бабушка тут же оказалась рядом с ней и обняла.

– Нет, – несчастно прошептала она, уткнувшись в тёплый родной бок.

– Успокойся и расскажи, что приключилось.

– Ничего… Просто устала.

Бабушка посмотрела на свою двенадцатилетнюю внучку с тревогой и тоской: «Она ещё совсем маленькая и глупенькая. Дал бы Бог здоровья, чтобы поднять ребёнка и не оставить сиротой. Пропадёт ведь без меня. Она слишком добрая, доверчивая и ранимая. Эх, девонька, почему мы такие невезучие?».

– Кира, – осуждающе начала бабушка, – мы же договаривались ничего друг от друга не скрывать.

«Но я не хочу тебя расстраивать! Расскажу, а у тебя давление подскочит… Потом буду чувствовать себя виноватой и дрожать от ужаса, что ты тоже возьмёшь и оставишь меня одну. Я должна беречь тебя… А с голосами разберусь сама, я же взрослая и умная», – решила она и вытерла слёзы.

– Что молчишь, как партизан?

– Бабуля, не волнуйся, просто меня пчела укусила, вот я и разревелась, – на ходу придумала Кира уважительную причину своих нюней.

– Да? Покажи?

– Не могу, она меня в неприличное место укусила.

– Это в какое? – хмыкнула бабушка.

– В жопу, то есть, в попу, – быстро исправилась Кира, зная, что нехорошие слова в их семье не поощряются и наказываются прополкой грядок.

– Ну-ну… Кира, перестань меня водить за нос, – строго сказала бабушка. – Если сейчас же не признаешься, то будешь сидеть в чулане и думать над своим поведением.

– Но…

– Я больше не желаю слышать враньё!

Ей стало обидно: «Я о ней забочусь, а она кричит. Несправедливо!».

– Знаешь, что ложь – это грех. Я стараюсь воспитать тебя отзывчивой, честной, а ты…

«Не правда! Я из лучших побуждений, ради тебя… Мне безумно страшно, словно что-то ужасное забралось ко мне в сознание. Оно пока спит, но я знаю, на что способен этот вкрадчивый шёпот… Бабуля не понимает и… Вдруг она разлюбит меня?», – подумала девочка и неожиданно для самой себя вскрикнула:

– Я сошла с ума!

Женщина испуганно вздрогнула, взмахнула руками и присела на деревянную скамейку, стоящую рядом.

– Да, что ты такое говоришь?

– Я купалась в пруду… Потом меня кто-то потянул, я стала тонуть… Затем мне показалось, что слышу голоса. Они звали, говорили, что стоит лишь впустить их, поверить… Мне страшно, бабуль!

– Не бойся, малышка, – поспешно проговорила пожилая женщина и, как можно бодрее, продолжила: – Ты просто перенервничала, сейчас выпьем горячего чайку с мелиссой, поедим твои любимые пирожки с ревнем, и все неприятности забудутся.

– Правда?

– Конечно, солнышко, иди, мой руки и за стол.

Когда Кира скрылась из виду, бабушка перекрестилась и еле слышно прошептала:

– Господь Бог, пожалуйста, пусть ничего больше не случится! Я не вынесу этого. У меня же кроме неё никого нет. Родная кровиночка… Пожалуйста, не допусти повторения этого кошмара.

Её мысли унеслись в прошлое, в то время, когда была жива любимая дочка Аня, когда она слышала счастливый смех и кучу планов на будущее. Кто же знал, что им не суждено сбыться… Ведь ей была уготована судьба стать избранной. «Клянусь, я не допущу, чтобы что-то подобное случилось с Кирой! Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы оградить её… Она никогда не узнает правды о своей матери», – решила женщина и, нацепив на лицо улыбку, пошла в дом.

–//-

Кира лежала и смотрела на трещины, расползающиеся по давно не белёному потолку. Снаружи царила глубокая ночь, но полный диск луны своим блеклым, матовым светом пропитал всё вокруг. Ветер тоскливо завывал и заставлял тополиные ветки стучать в закрытые окна детского дома, словно приглашая разделить его одиночество. Кира тихо встала с постели и, улизнув на лестничный пролёт, устроилась на широком холодном подоконнике. Она никогда не любила осень. Время смерти и тоски. Слёзы заскользили по её щекам, но не принесли облегчения.

– Я скучаю, – прошептала Кира.

Два года назад не стало самого дорогого человека на свете – умерла бабушка. Похороны, соболезнования, череда серых и унылых дней в интернате среди таких же несчастных детей и задёрганных воспитателей. Теперь она круглая сирота. Она ненавидела это слово, выталкивала его из своего сознания, но оно упрямо возвращалось, напоминая об одиночестве и ненужности.

Через шесть месяцев и десять дней Кира станет совершеннолетней и выйдет из дверей этого жуткого места, где собраны никому не нужные цветы жизни, заброшенные и вышвырнутые из счастливой реальности на задворки, где нет таких слов, как любовь, семья, счастье, здесь царит бесконечное ожидание, надежда и обречённость…

– Привет, полуночникам, – неожиданно раздалось недалеко от неё.

Девушка резко обернулась, размазывая по щекам слёзы и, надеясь, что в полумраке этого не заметят.

– Кто тут? – спросила Кира.

– Жаль, что мы не кошки, а то видели бы всё, что происходит во тьме, – сказала невидимая собеседница и подошла поближе к призрачному свету луны.

Теперь Кира её увидела и узнала. Алёна – шестнадцатилетняя девушка, с жилистой, не оформившейся фигурой, короткими каштановыми волосами, карими чуть раскосыми глазами и тонкими губами, часто расползающимися в недобрую ухмылку. Она в интернате с пяти лет, родители пьяницы сгинули со свету при очередной попойке, а приёмных пап и мам найти не удалось. Берут миленьких и улыбчивых карапузов или маленьких ангелочков, а угрюмую и задиристую девочку со странностями все обходили стороной. Никому не нужны проблемы… Так она и жила здесь, стала старожилом и местным авторитетом. Многие её боялись, рассказывали страшные истории о злых розыгрышах и далеко не безобидных чудачествах. Особенно любили трепаться о её интересе к магии Вуду и жертвоприношениям. Кира считала это ерундой, хотя даже, если и есть у неё магические способности то, что из того? У каждого свои скелеты в шкафу, она знала эту истину не понаслышке.

– Привет, – отозвалась Кира.

– Не спится? – поинтересовалась Алёна.

Кира бросила на неё испытывающий взгляд. Раньше она не замечала за молчуньей любви к беседам.

– Нет.

– Может, покурим?

– Не увлекаюсь.

Девушка отвечала односложно, вежливо намекая, что хочет покоя и уединения.

– Не пью, не курю, так здоровенькой помру, – хмыкнула Алёна. – Знаешь, я давно за тобой наблюдаю.

Холодок страха пробежал по спине Киры: «Неужели, она о чём-то догадывается? Ерунда. В последнее время приступов сопереживания не было». Она сама назвала так свой дар, считая, что данное словосочетание прекрасно отражает суть. Ох, как же Кира мечтала стать обычным подростком с его проблемами, радостями, огорчениями и ни знать, ни чувствовать того, что с ней происходит уже пять лет.

– Что же ты не спросишь, зачем? – опять заговорила Алёна, так и не дождавшись реакции Киры.

– Зачем? – послушно повторила она, продолжая разглядывать тёмный бархат ночи и потусторонний лунный свет.

– В тебе есть что-то особенное. Я пока не совсем разобралась… Но иногда ты замираешь с таким лицом… Аж, дух захватывает. Мне нравятся необычные люди.

Кира не знала, как реагировать: «Один вывод напрашивается сам – надо мне над собой работать. Если без вспышек сопереживания я умудряюсь погружаться в себя и стоять с дурацким лицом, то что будет, когда накроет волной чужих чувств? Меня упекут в психушку… Алёна, несомненно, способна превратить остаток моего пребывания здесь в кошмар, чего абсолютно не хочется, поэтому придётся играть по её правилам».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.