Юрий Буковский
Вау, вау! Мяу, мяу! Ку-рю-ку-ку!

Почему котики не летают

Пришёл однажды котёнок Хвостик к другу своему, цыплёнку по имени Желток, и просит:

– Желточек, научи меня летать. Ну, пожалуйста.

А цыплёнку ужасно надоело, что все во дворе – и куры, и утки, и гуси, и даже корова, и даже коза без конца поучают его, указывают, говорят, что он маленький, и должен всех слушаться. «Как хорошо, – обрадовался цыплёнок, – что я тоже смогу хоть когонибудь поучить!»

– Ты совершенно правильно пришёл! – похвалил он котёнка. – Конечно, тебе в учителя нужна птица! – Сказав это, цыплёнок задумался и нахохлился, слегка расправив для важности крылышки, как орёл на вершине скалы. – Считается, конечно, что курица не птица! Но я-то не курица, я – петушок! – помолчав, воскликнул он. – Правильно?

– Правильно, – с удовольствием согласился котёнок.

– А раз так, значит слушай меня внимательно. Летают птицы, или, по-научному говоря, пернатые, очень просто, – важно прохаживаясь по травке возле толстенного ствола тенистой берёзы, как учитель у школьной доски, начал свой урок Желток. – Вначале пернатые подскакивают, а потом начинают, что есть силы махать, или понаучному говоря, молотить крылышками по воздуху. И взмывают всё выше и выше… всё выше и выше… всё выше и выше… – Произнося эти слова, цыплёнок задирал свой клювик тоже всё выше и выше. Головка у него закружилась, и он, разглядев напоследок сквозь листву, шелестящей на ветру берёзы, плывущие по небу густые, белые кучевые облака, покачнулся и свалился в траву. – Даже выше макушки этого огромного дерева, – лёжа показал он.

Цыплёнок тут же поднялся и собрался было наглядно изобразить урок – подпрыгнуть и начать молотить крылышками по воздуху. Но вовремя спохватился, вспомнив, что он ещё не умеет взмывать всё выше и выше. И даже на забор, как взрослые курицы или петух, взлетать пока не научился. «Этак можно запросто опростоволоситься, или, по-научному говоря, сесть в лужу», – остановил сам себя желторотый наставник.

– Теперь давай лети! – решил он, что лучше будет пока покомандовать своим другом котёнком.

Хвостик оттолкнулся, подпрыгнул и попытался взмахнуть всеми четырьмя лапками. И шлёпнулся пузиком на землю.

– Желточек, а тебе не кажется, что котики не могут по-научному молотить крылышками по воздуху? – спросил он у цыплёнка. – Потому что у котиков крылышек-то и в помине нет.

– И впрямь! Как-то мы обо об этом не подумали. Как-то мы оба это совершенно не учли, – оглядывая и даже ощупывая мохнатые лапки своего друга согласился цыплёнок. – Бескрылые вы, котики, существа! Не то, что мы, пернатые, птицы! – добавил он и горделиво ударил тощенькими крылышками по бокам, и даже вознамерился было прокукарекать, как взрослый петух. Но снова вовремя спохватился, вспомнив, что кукарекать он тоже пока ещё не научился, и может тоже запросто опростоволоситься, или, понаучному говоря, сесть в лужу, дав петуха.

– Вот в этом-то вся и загвоздка! – посетовал котёнок. – С крылышками-то было бы проще! На крылышках я бы давно уже сам выше берёзы взмывал. Ты научи меня летать без всего, с одними четырьмями лапками!

«А так, пожалуй, даже и лучше – обрадовался цыплёнок. – Пусть учится летать без крыльев. Не надо будет ему ничего показывать».

И он снова начал разгуливать у ствола берёзы туда-сюда, заложив крылышки за спину, как мудрый учитель у школьной доски.

– Итак… с одними… четырьмями… лапками… молотить… по научному говоря… взмывать… – бубнил он на ходу.

И тут в клювик ему попала пушинка от одуванчика. Желточек вначале закашлялся, затем вытащил пушинку изо рта и внимательно осмотрел её.

– А пух ведь тоже летает… И крылышек у него, как и у котиков, тоже и в помине нет… – Цыплёнок начал поочерёдно осматривать то пушинку, то своего воспитуемого. – На пушинку ты, конечно, не очень похож… Хотя и пушистый… Но вряд ли ты как пушинка будешь взмывать…

– Я похож на шарик, – подсказал Хвостик. – Это оттого, что я молочка полную мисочку вылакал. А потом меня ещё и рыбёшкой угостили. Поэтому пузико у меня и раздулось как шарик.

– Молоко и рыбёшка – это очень хорошо… Это очень кстати… Это очень вовремя тебя угостили… – продолжал размышлять учитель. – Потому что шарики тоже летают… И тоже крылышек у них и в помине нет… Значит так: будешь взмывать всё выше и выше не птицей, не пушинкой, а воздушным шариком. Как ты и хотел, без всего – с одними четырьмями лапками, – постановил цыплёнок. – Набери побольше воздуху, я тебя подкину, а потом ты уж сам какнибудь взмывай.

Котёнок послушно несколько раз старательно вдохнул поглубже, задержал дыхание и надулся от этого ещё круглее. Цыплёнок обхватил его крылышками и, тужась, попробовал приподнять. Но все усилия его были напрасны – как он ни старался, как ни кряхтел, всё бесполезно, он не смог даже оторвать друга от земли.

– Пузико-то у тебя, как шарик, а по тяжести ты совсем не шарик, – постучав по тугому животику ученика, огорчённо подытожил наставник.

И он снова начал бродить туда-сюда, бормоча что-то себе под нос. Но вдруг замер и уставился на шевелящийся сам собой беленький кончик хвоста, сникшего после неудачных попыток, серенького котёнка.

– Придумал! – воскликнул цыплёнок и на радостях даже хлопнул крылышком по своему гребешку. – Будешь взмывать не как пернатый, не как пушинка, не как шарик, а как вертолёт! Будешь крутить хвостом, как пропеллером – быстро, быстро, быстро, – уточнил наставник.

Он подвёл вновь воспрянувшего духом подопечного к краю обрыва, под которым простиралась огромная лужа. Это была даже не лужа, а небольшой пруд. И в нём днями напролёт дрызгались, выискивая в тине и в водорослях еду, хлопотливая мама-утка с выводком утят и сердитый гусь.

– Разбежишься, прыгнешь с обрыва и верти хвостом изо всех сил. Когда будешь пролетать над гусём, попугай его, – маленький петушок решил попутно сделать ещё одно важное дело – отомстить злой птице, не только постоянно поучавшей его, но ещё и норовившей каждый раз при этом побольнее ущипнуть. – Полай или порычи.

– Лаять я не умею. Рычать тоже, – разочаровал учителя котёнок. – Только мяукать или шипеть.

– Шипением гуся не напугать – он сам шипит. Попробуй мяукать. У того берега развернёшься и обратно. На обратном пути над гусем снова мяукай. Не знаю, как вертолёты, – отвёл наставник ученика от края озерца, – а самолёты, перед тем как взлететь, очень быстро разбегаются. Тебе это тоже не повредит. На старт! Внимание! Марш! – дал маленький пернатый отмашку своему бескрылому другу.

И Хвостик, что есть духу, помчался к обрыву. Оттолкнувшись и оказавшись в воздухе, он начал изо всех сил крутить хвостом. Но не взвился от этого над лужей всё выше и выше. Хвост у котов – это руль, он помогает им при падении с высоты всегда приземляться на лапы. А вращающийся хвост заставил котёнка кувыркаться в воздухе какой-то взбесившейся вороной. Лишь в последний момент, помимо воли хозяина, хвост всё-таки сделал своё дело, и прыгун, извернувшись в воздухе будто циркач, свалился в пруд, как и положено – лапками вниз.

Пускай бы котёнок шлёпнулся в грязь под обрывом – он бы вымазался и всё. Пускай бы даже, пролетев подальше, он свалился в тину и ряску на мелководье. Котёнок бы вымок, но это тоже, куда ни шло, он бы высох, и всё худо-бедно, как-нибудь бы обошлось. Но то ли хвост-пропеллер увеличил длину прыжка. То ли котёнок разбежался уж чересчур стремительно, и оттолкнулся уж слишком сильно. А может быть и из-за всего вместе, но кувыркаясь взбесившейся вороной, он одолел чуть ли не четверть пруда и плюхнулся точнёхонько на спину злобного гуся.

Что подумал гусак, до этого мирно пасшийся в водорослях и тине, когда ему на спину сверзился кот-вертолёт, неизвестно. Скорее всего решил, что из-под облаков на него набросился хищник – то ли ястреб, то ли коршун, а может быть даже какой-нибудь, прилетевший из-за океана гриф, или спустившийся с гор беркут или орёл.

Гусак захлопал от страха крыльями, приподнялся над водой и, громко гогоча, помчался к берегу, шлёпая по поверхности красными перепончатыми лапами и огромными крыльями. Он бежал по водной глади, разбрасывая по сторонам зелёную ряску, тину, водоросли, распугивая утят, лягушек, жаб, тритонов, головастиков, водомерок, жуков-плавунцов и другую надводную и подводную живность, в огромном количестве населявшую тёплый, заросший зеленью пруд.

Котёнок сидел на птице как всадник, верхом, намертво вцепившись в его длинную шею, и ещё больше пугая своими объятиями гуся. Он очень боялся свалиться на полном скаку и утонуть – ведь котята не умеют не только летать, они ещё и не умеют плавать.

Выскочив на берег рядом с обрывом, в том месте, где он спускался полого к воде, обезумевший гусь с наездником на спине, всё также размахивая крыльями, во весь опор помчался к родному сараю. Там, в самом низу двери, было вырезано квадратное отверстие, чтобы в него могли проходить к себе домой и выходить на улицу куры, утки, и, пригнувшись, вытянув вперёд шею, гусь. Скакун с наездником целился именно туда. Но он не успел вовремя наклониться и попасть точно в отверстие – с разбегу ударился задранной, гогочущей головой о дверь и рухнул у порога собственного дома с сотрясение своего крошечного птичьего мозга. Но он тут же поднялся и со второго раза проскочил в убежище.

Котёнок свалился с гуся, тоже стукнулся о дверь сарая, и, отлетев кубарем в сторону, без оглядки бросился наутёк. Однако бежать ему мешал, прилипший к его голове во время скачки по глади пруда, лист кувшинки. Он закрывал котёнку глаза, а вырванный из ила вместе с листом и болтающийся стебель, стегал по его бокам, как хлыст, заставляя удирать от всё ещё гогочущего в сарае от страха скакуна, всё быстрей и быстрей.

Навстречу котёнку суетливо ковыляла переполошившаяся мама утка с выводком. Она тоже решила спрятать утят от свалившегося с неба на гуся, какого-то непонятного хищного вертолёта, в убежище. Но на свою беду, утка поздно заметила несущееся прямо на неё зелёное в водорослях и в тине чудище.

– Кря-кря! – только и успела она подать сигнал бедствия утятам.

Чудище сбило её с перепончатых лап и, разметав вокруг тропинки желторотый выводок, помчалось дальше. Котёнок, не видя ни зги, нёсся, сломя голову, только на зов:

– Хвостик, ко мне! Немедленно! – ругался, стоя у обрыва, в том месте, где начал свой полёт над озерцом его подопечный, цыплёнок. – Безобразие! Ты всё делаешь неправильно! Ты не наездник, ты вертолёт! Надо было только мяуканьем гуся попугать! Слегка! А не до смерти! Если мы его укокошим, нам хозяйка головы оторвёт!

Котёнок сослепу сшиб цыплёнка с обрыва, и они вместе, кувыркаясь, повалились в пруд. С глаз Хвостика слетел лист кувшинки, и он, оказавшись внизу, обнаружил рядом с собой наставника. Тот всё-таки опростоволосился и сел в лужу! Грязный, испуганный, по горлышко в иле и мутной воде, он жалобно пищал «пи-пи» и протягивал к другу тощие, мокрые крылышки.

Хвостик с готовностью подал своему желторотому воспитателю руку, вернее лапку помощи, довёл его по чёрной хлюпающей хляби до пологого спуска и помог выбраться на берег.

– Что за ученики нынче пошли – носятся, как угорелые! – чистя пёрышки, возмущался спасённый учеником наставник. – Летать он, видите ли, собрался! Да ты научись, для начала, хотя бы на двух ногах ходить! Как все разумные существа! Как люди! Как мы – цыплята! – неожиданно придумал что-то новенькое Желток.

– И у меня вырастут крылышки? Как у тебя? – заботливо стряхивая грязь с заляпанного учителя, обрадовался Хвостик.

Этот вопрос озадачил цыплёнка. Он даже перестал чиститься и браниться.

– Вряд-ли, – подумав, вымолвил он. – Что-то я на своём веку ни разу не встречал крылатых котов. Будешь учиться летать попрежнему – с одними четырьмями лапками и хвостом. Но теперь начнём по-другому – с азов. Ты ведь не то, что ходить на задних лапках, ты даже кукарекать ещё не умеешь! Вначале научишься петь по-петушиному. Потом будешь учиться ходить на двух ногах, как все разумные существа – как мы, цыплята, как люди. И только после этого начнём подготовку к полётам… Нет, нет – к кукареканью приступим не сегодня, – остановил цыплёнок ученика, открывшего было ротик, и собравшегося прямо сейчас начать пробовать петь попетушиному. – Приходи завтра.

«Кукареканье-то, я смогу ему показать. Кукареканье-то проще пареной репы, – решил самонадеянный желторотый наставник. – Завтра встану спозаранку, с петухами, да у них и научусь!»

Ку-рю-ку-ку!

– Теперь, когда я научился петь по-петушиному, весь наш двор утром будет вставать с петухами, – радостно объявил цыплёнок Желток другу своему котёнку Хвостику.

– Ты научись хотя бы просыпаться на заре. Для начала, – заметил друг. – А то с твоими, Желточек, «петухами», весь наш двор только к полудню и подниматься будет.

– Я научусь. И буду спозаранку всем устраивать побудку. Ку-рюку-ку! – тоненько и звонко пропел маленький петушок.

– А что это у тебя за побудка такая – «Ку-рю-ку-ку»? – передразнил котёнок цыплёнка. – Ты научись правильно кукарекать. А то с твоим этим «ку-рю» вместо «ку-ка» весь наш двор решит, что какой-то курильщик спозаранку подымить собрался. А про «ку-ку» подумают, что какая-то кукушка отсчитывает этому заядлому курильщику его последние деньки.

– Я научусь. Запросто, – пообещал цыплёнок. – Вот прямо сейчас пойдём к Лайке, и я устрою ей побудку.

Старая Лайка спала, как обычно, лёжа на боку, в тени сарая, и показалась друзьям огромной, мохнатой, дышащей горой.

– Как можно дрыхнуть целыми днями без задних ног? – возмущённо показал крылышком на собаку Желток. – Она же сторож!

Он решительно, как заправский боевой петух, подбежал совсем близко к раскрытой собачьей пасти – к белым клыкам и кончику длинного, высунутого из-за жары прямо на траву красного языка – пригнул книзу гребешок, будто бодливый бычок маленькие рожки, и, угрожающе квохча, потоптался и покрутился на месте. Затем выпрямился, похлопал по бокам крылышками, вытянул тощенькую цыплячью шейку и заливисто пропел, задирая жёлтый клювик к небесам:

– Ку-рю-ку-ку! Ку-рю-ку-ку!

Мохнатая гора лишь стриганула в ответ острым ухом и пожевала, причмокивая мягкими губами, что-то, очень видимо вкусное, во сне. Затем она вздохнула шумно и печально, будто с сожалением о том, что досталось ей этого вкусного маловато, и вдруг чихнула прямо на собравшегося было повторить свою побудку цыплёнка.

Поток тёплого воздуха подхватил желторотого птенчика и оторвал от земли. Сопротивляясь воздушной струе, он отчаянно замахал крылышками и поднялся от этого ещё выше: над травой, над щёточками конского щавеля и метёлками крапивы. Затем стукнулся с разгона о ствол огромного репейника и повалился, соскальзывая по широким листьям, вниз. И пропал в густой зелени лопуха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.