Александр Тамоников
Ночь чужих туманов

© Тамоников А.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Романы А. Тамоникова – о настоящих мужчинах, для которых понятия доблести, чести и долга не пустой звук.

Владимир Колычев

Глава 1

– Сейчас тысяча девятьсот семьдесят третий год! – Генерал Мейсон произнес эти слова с явным раздражением, как будто в них скрывалось что-то весьма неприятное или, может быть, даже опасное для самого генерала.

При этом генерал обвел недовольным взглядом четырех человек, сидевших в креслах напротив него. Судя по тому, как эти четверо смотрели на Мейсона, сразу же становилось понятно, что они – подчиненные и ждут от генерала распоряжений. А может быть, и нагоняя.

– Да, джентльмены, сейчас тысяча девятьсот семьдесят третий год! – повторил генерал Мейсон и поморщился, будто от зубной боли. – Уже сейчас Советы опережают нас по многим показателям! Они оторвались от нас на такое расстояние, что вот-вот исчезнут за горизонтом! Прошу прощения за столь образный стиль, но иначе не скажешь! Да-да! К тысяча девятьсот семьдесят пятому году они окончательно оторвутся от нас на такое расстояние, что их уже и не догонишь! И что это будет означать? Это будет означать наше поражение, вот что! Окончательное поражение!

Генерал Мейсон махнул рукой и попытался раскурить сигару. Но сигара отчего-то не раскуривалась, и генерал с брезгливым выражением лица швырнул ее в урну.

– Все вы, разумеется, понимаете, о чем речь, – продолжил генерал. – И тем не менее я вам напомню кое-какие моменты!

С этими словами генерал подошел к стене. На ней висела непроницаемая штора – во всю ширину стены. Генерал раздвинул штору. За ней оказалась географическая карта, испещренная всевозможными разноцветными пометками. Карта была огромной, на всю стену.

– Эта карта всем вам, разумеется, знакома, – сказал генерал своим подчиненным. – И тем не менее прошу взглянуть на нее еще раз, чтобы освежить память. И хотелось бы, чтобы ваши мозги заработали наконец продуктивно и творчески.

Генерала Мейсона просто-таки неудержимо тянуло на всевозможные образные выражения и эпитеты, и подчиненные прекрасно знали, почему это так. Генерал всегда изъяснялся поэтическим штилем, когда пребывал в раздражении. А сейчас он как раз и был во власти этого чувства.

– Это территория России! – генерал ткнул пальцем в карту. – Точнее сказать, территория Советского Союза. А еще точнее, не вся целиком территория, а лишь ее часть. Но какая часть! – генерал многозначительно поднял палец. – Важнейшая для нас часть! Это именно та часть, где расположены всевозможные секретные объекты. Называется она Урал, но нас, как вы понимаете, название интересует постольку-поскольку. Для нас гораздо важнее тот факт, что на этой обширной территории расположены секретные объекты. Вопрос: почему они секретные? Что такого таинственного производят на них Советы? Скажите вы, Крайтон! – генерал ткнул пальцем в сторону одного из подчиненных.

– Советы производят здесь компоненты для своего ядерного оружия! – отрапортовал Крайтон.

– Вот именно! – изрек генерал Мейсон. – Компоненты ядерного оружия! И это у них неплохо получается, доложу я вам! До такой степени неплохо, что скоро они оторвутся от нас на недостижимую дистанцию! Скроются за горизонтом! Они, значит, скроются, а мы будем пытаться их догонять! Да вот только догонять в таком деле – непросто. Можно даже сказать, что это – дело невозможное. И что же нам делать? Я вас спрашиваю, Додсон! – генерал указал пальцем в сторону второго своего подчиненного.

– Нам нужно не допустить, чтобы Советы от нас оторвались, – флегматично произнес Додсон. – Это наша программа-минимум. Что же касается программы-максимум, то нам нужно сделать так, чтобы Советы и вовсе остановились. И даже повернули вспять.

– Именно! – согласился генерал Мейсон. – Остановились, а в идеале повернули вспять. Советы, – генерал ухмыльнулся, – очень любят ходить в ногу. Большинство их песен о том, как они дружно и весело шагают рядами и шеренгами куда-то вдаль, к достижению какой-то цели. Все это, конечно, образные выражения, гиперболы и коммунистическая лирика, но тем не менее. Так вот. Нам нужно сбить товарищей коммунистов с их поступательного и целеустремленного шага. Фармер, вы понимаете, о чем я толкую? – генерал уставился на своего третьего помощника.

– Разумеется, – ответил Фармер. – Прекрасно понимаю. Мы должны вынудить Советский Союз приостановить их разработки. В идеале прекратить их на долгий срок. Таким образом, мы догоним и перегоним Советский Союз. И у нас появится возможность выступать от первого лица. То есть диктовать Советам свои условия.

– Все так и есть! – воскликнул генерал Мейсон, и лицо его просияло. Судя по всему, ему понравилась четкая формулировка в исполнении Фармера. До такой степени понравилась, что генерал вновь попытался раскурить сигару, и на этот раз вполне успешно.

Сделав несколько затяжек, генерал сказал:

– Однако, джентльмены, все это лишь красивая теория. А мы с вами в большей степени не теоретики, а практики. Следовательно, мы должны претворить теорию в практику. В этом и заключается наша задача. Итак, что мы успели уже сделать в данном направлении и что мы собираемся делать в ближайшем будущем? Гудман, я вас слушаю. Мы все вас внимательно слушаем. Вы у нас непревзойденный специалист в практической части. И разумеется, вам есть что нам сказать.

Гудман ответил генералу не сразу. По всему было видно, что у него, в отличие от других трех помощников, есть такая привилегия – не сразу отвечать на генеральские вопросы. Выдержав паузу, он сказал:

– В той части Советского Союза, которая обозначена на нашей карте, много секретных объектов. Мы до сих пор даже не знаем, сколько именно, – несмотря на то, что наша разведка всеми возможными способами пытается это установить. Трудность здесь в том, что все они – так называемые закрытые города. Они не обозначены на советских картах, о них практически нет упоминаний в прессе. Это первая сложность. Вторая сложность – все они расположены на большой территории и в глухих, труднодоступных местах. При этом те места малонаселенные, так что каждый человек там на виду. Можно, конечно, укрыться в горах или лесной чаще, но много ли таким способом узнаешь?

Гудман помолчал, посмотрел на генерала спокойным, отстраненным взглядом и продолжил:

– Есть и третья трудность. Вся эта территория, несмотря на ее обширность, прекрасно охраняется. Уж что-что, а охранять свои секреты Советы умеют.

Гудман вновь умолк и молчал довольно-таки долго. Генерал его не торопил. Он знал Гудмана давно и, соответственно, прекрасно знал его манеру изъясняться.

– Однако, несмотря на все трудности, нами проделана определенная работа, – вновь заговорил Гудман. – На некоторые объекты нам удалось внедрить своих агентов. Разумеется, далеко не на все, а, повторюсь, лишь на некоторые. Часть агентов была разоблачена, но несколько из них все же действуют. В частности, один из таких агентов успешно действует на советском секретном объекте, именуемом Свердловск-45.

Гудман поднялся с кресла и неторопливо подошел к карте. Какое-то время он разглядывал карту, а затем сказал:

– Вот город, название которого Нижняя Тура. Это обычный советский город, не слишком большой. Что значит «обычный»? Это значит, что он не засекреченный. Там есть железная дорога и вокзал, следовательно, в него можно спокойно прибыть и так же спокойно из него убыть. Есть и кое-какие достопримечательности. В первую очередь это природа. Говорят, там очень красиво. Одна гора Шайтан на его окраине чего стоит! Умопомрачительные виды!

– Что означает слово «шайтан»? – перебил Гудмана генерал.

– В переводе с языка аборигенов – дьявол, – усмехнулся Гудман.

– Хорошее название, – кивнул генерал. – Некоторым образом лирическое и поэтическое. Продолжайте, Гудман. Мы вас внимательно слушаем.

– Итак, Нижняя Тура, – продолжил Гудман. – Вплотную к этому городку примыкает Свердловск-45, о котором я уже упоминал. Это закрытый объект. Закрытый во всех отношениях. По сути, это небольшой поселок, на котором расположено несколько цехов, в них как раз и производятся отдельные компоненты ядерного оружия.

– Какие именно компоненты там производятся? – спросил генерал. – В каком количестве?

– Этого мы не знаем, – развел руками Гудман. – В разное время мы пытались это выяснить, но… Все наши люди, которые пробовали добыть хоть какую-то информацию из Свердловска-45, оказывались разоблаченными. В настоящее время на объекте наших агентов нет. Есть в Нижней Туре. Да и то законсервированный агент. Это, так сказать, агент одноразового использования. Он ждет своего часа.

– Ждет своего часа… – с неудовольствием произнес генерал. – Допустим… Однако у меня вопрос: что означает выражение «закрытый объект»? Нельзя ли чуть подробнее?

– Закрытый объект в понимании Советов – это такой объект, на который никто посторонний не может проникнуть. Там очень сложная система охраны. Никто из посторонних не может даже приблизиться к объекту, не говоря уже о том, чтобы на него попасть.

– Ясно, – сказал генерал Мейсон. – Вот вы сказали, что попасть на объект затруднительно. Но ведь кто-то же туда попадает! Кто-то же производит компоненты ядерного оружия! Не сами же они производятся!

– Попадают туда многократно проверенные советскими спецслужбами люди, – сказал Гудман. – Поверьте на слово, это очень эффективная и убедительная проверка. Так сказать, по множеству параметров и показателей. Наши агенты такую проверку пройти не смогут.

– Допустим. – Генерал вынул изо рта окурок и швырнул в мусорную корзину. – Допустим, что КГБ и впрямь достигло совершенства в этом деле. И что с того? Разве нельзя их перехитрить?

– Мы пытались, – сказал Гудман. – Пытались неоднократно и всеми мыслимыми способами. Сочиняли для наших агентов умопомрачительные легенды, пытались завербовать кого-то из проверенных лиц, которые имеют доступ на объект. И всегда все это заканчивалось для нас самым печальным образом. Все наши несостоявшиеся агенты в конце концов оказывались разоблаченными.

Гудман помолчал, долго всматривался в карту, будто выискивая на ней что-то такое, чего он не знал, затем продолжил:

– Вот потому мы и оставили попытки внедрить на закрытые объекты своих агентов. Хлопот много, а результата никакого.

– То есть, насколько я понял, вы сейчас расписываетесь в своем бессилии? – В голосе генерала прозвучало нескрываемое ехидство.

– Я этого не сказал, – хладнокровно возразил Гудман. – Более того, я уверен в конечном успехе нашей работы.

– Это уже интересно, – все так же ехидно произнес генерал. – Многообещающе. Ну а если подробнее?

– Если мы не можем выведать у Советов их секреты и употребить их для нашей пользы, то вполне логично будет прибегнуть ко второму варианту, – все так же хладнокровно произнес Гудман. – Сделать, так сказать, ход конем.

– Ход конем? – оживился генерал Мейсон. – Интересно… Ну а если точнее?

– Если мы не можем воспользоваться советскими наработками, то нужно их уничтожить, – сказал Гудман.

– Вот как? – Генерал потер лоб. – Вы сказали – уничтожить?

– Именно это я и сказал, – кивнул Гудман.

– И каким же образом? – спросил генерал.

Присутствовавшие при разговоре три помощника разом шевельнулись – видимо, их так же интересовал этот же самый вопрос.

– Мною и моими подчиненными разработана специальная операция, – сказал Гудман. – Ее цель – взорвать один из засекреченных советских объектов.

– Вот как – взорвать? – хмыкнул генерал. – И вы знаете, как это можно сделать?

– Повторяю. Нами разработана специальная операция, – ответил на это Гудман.

– Ну-ка, ну-ка! – с преувеличенной заинтересованностью произнес генерал. Было заметно, что он не слишком поверил в слова, сказанные Гудманом. – Прошу вас, изложите! Со всеми подробностями!

…Изложение деталей операции заняло не слишком много времени – Гудман умел изъясняться кратко и по существу.

– Вот как, – задумчиво произнес генерал, когда Гудман умолк. – Что ж, это вполне может сработать… Тем более что и впрямь иного выхода у нас нет. Но у меня имеется дополнительный вопрос. И очень важный. Вы говорите, что намерены устроить взрыв на объекте Свердловск-45…

– Именно так, – кивнул Гудман. – На наш взгляд, это самый подходящий объект для такого дела. Почему именно он? Выше я уже говорил, так что не вижу смысла повторяться.

– Да-да. – Казалось, генерал пребывал в некой задумчивости. – Свердловск-45… Но ведь вы сами говорили, что понятия не имеете, что именно производят на том объекте. А вдруг там радиоактивные вещества?

– И что же? – едва заметная брезгливая усмешка скользнула по губам Гудмана.

– Так ведь это означает, что произойдет ядерный взрыв! – сказал генерал. – Большой или небольшой – того мы не знаем. Но произойдет.

– На это и расчет, – спокойно произнес Гудман. – Будет очень хорошо, если это и впрямь случится. Хорошо для нас. Тогда-то Советы надолго приостановят свои секретные ядерные разработки. Им будет не до этого, они займутся ликвидацией последствий взрыва. Таким образом мы их и догоним, и перегоним. Разве не к этому мы стремимся?

– К этому, – согласился генерал Мейсон. – Но тут обязательно вмешается ее величество политика. Представляете, какой разразится международный скандал! Вот, начнут говорить, мы устроили ядерный взрыв! А это опасные разговоры…

– Кто начнет говорить? – спросил Гудман.

– Советы, кто же еще? – Генерал покрутил головой. – А у них голос громкий… И, кроме того, у них есть чем ответить и помимо громких криков.

– Что же, у них будут на этот счет какие-то доказательства? – Тонкие губы Гудмана тронула усмешка.

– А что же – доказательств не будет? – генерал внимательно глянул на Гудмана.

– Никаких, – ответил Гудман. – Все будет выглядеть так, будто на объекте, называющемся Свердловск-45, произошла технологическая авария. Может или не может такое случиться? А почему бы и нет? Производство-то сложнейшее. Да и, насколько мы знаем, такое уже бывало – и у них, и у нас. Так что пускай себе кричат. А мы в ответ скажем, что эти их крики – элементарная попытка нас скомпрометировать, чтобы устроить новый виток холодной войны. Так что пускай кричат, – повторил он и добавил: – Нам же от этого будет выгода.

Слова Гудмана выглядели убедительно и внушительно, и генерал Мейсон, поразмыслив, кивнул.

– Будем считать, что лично меня вы убедили, – сказал он. – И вот этих джентльменов тоже, – он разом указал на трех своих помощников. – Но… Решение по такому серьезному делу я самолично принять не могу. Мне нужно доложить… – он указал пальцем куда-то вверх. – Как там решат, так и будет.

– Думаю, что они согласятся, – сказал Гудман.

– Что ж, совещание считаю оконченным, – проговорил генерал. – Да, кстати… Как называется эта ваша операция?

– Никак, – пожал плечами Гудман.

– А вот это неправильно, – назидательно произнес генерал. – У каждой серьезной операции должно быть свое название. Предлагаю назвать эту операцию «Ход конем». Ну а что? И красиво, и иносказательно, и вместе с тем по существу. Советы, стало быть, играют свою партию и на данный момент у нас выигрывают, а мы им – неожиданный ход конем сделаем! И сразу же ситуация на доске поменяется в нашу пользу! Итак, «Ход конем». Нет возражений?

Возражений ни у кого не было.

– Итак, ждите, – сказал генерал одновременно всем своим подчиненным и еще раз ткнул пальцем в потолок. – Думаю, там не станут тянуть с ответом.

Глава 2

Кличка у шпиона, засланного в Нижнюю Туру, была Дворянин, а настоящее имя – Алексей Кормильцев. Впрочем, кличка была не так и важна, потому что кличку можно было придумать любую. Другое дело – имя и фамилия.

Об имени и фамилии нужно сказать особо. Алексей Кормильцев был русским, но не советским гражданином. До того как стать шпионом иностранной разведки и оказаться в Нижней Туре, о которой он прежде даже не слышал, Алексей жил в Париже. В Париже он родился, здесь же и вырос. Его родители были эмигрантами, сбежавшими в свое время от советской власти во Францию. Вначале во Франции оказалась будущая мать Алексея, а спустя несколько лет и его будущий отец.

В Париже отец и мать познакомились и поженились. Долгое время отец с матерью не решались обзавестись ребенком. Эмигрантская неустроенность, безденежье, неуверенность в завтрашнем дне – тут уж не до детей. Алексей был единственным и притом поздним ребенком.

Отец и мать умерли почти одновременно. Алексею в ту пору было чуть больше двадцати лет. Никакого наследства и капиталов родители Алексею не оставили. За все время парижской жизни они даже не обзавелись собственным жильем – так и мыкались до самой смерти по чужим углам. Пришлось Алексею приспосабливаться к суетливой парижской жизни, не надеясь на чью-то помощь. Ничего, худо-бедно получалось. Но, конечно, и особого достатка тоже не было. Бывали времена, когда он ночевал на улице и считал последние медяки, соображая, как бы получше их сэкономить, чтобы завтра хватило на обед.

Конечно, он пытался заработать как можно больше денег, но как это можно было сделать, не имея специальности, да и каких-то особых талантов тоже? Алесей брался за любую работу, но большей частью это была тяжелая, грязная и низкооплачиваемая работа. На деньги, полученные от такой работы, особо не разживешься.

Такой-то жизнью Алексей жил до тридцати лет. И вот здесь-то в его жизни произошли перемены. Нельзя сказать, что такие перемены сулили ему спокойную жизнь. Наоборот, они привнесли в его жизнь суету, опасность и беспокойство. Однако был здесь и плюс – во всяком случае, так считал сам Алексей. Этим плюсом были деньги. Хоть и шальные, хоть и омытые чужой кровью и чужими слезами, но их было вполне достаточно, чтобы Алексей забыл о нужде.

Откуда эти деньги появились? Алексей был физически сильным и ловким человеком, он неплохо умел драться, при этом особого сострадания к людям он не испытывал. И вот на эти-то качества и обратили внимание парижские налетчики. Алексей понятия не имел, как он попал в их поле зрения. Впрочем, догадаться об этом было не так и сложно.

Однажды Алексей схлестнулся сразу с тремя сомнительными личностями. Да притом так схлестнулся, что дело дошло до кровавой драки, до поножовщины. В тот день Алексей нанялся на работу на склады, на разгрузку мешков с сахаром и крупой. Работа не из легких, и к концу дня парень изрядно утомился. Когда работодатель с ним рассчитался, Алексей утер пот и отошел в сторону. Он хотел перевести дух и затем отправиться в город. Темнело, а ему нужно было позаботиться о ночлеге, да и поужинать не мешало.

Алексей уселся на какие-то сваленные в кучу ящики и задумался. Мысли у него были невеселые. «Неужто, – думал он, – и завтра, и послезавтра будет то же самое, что и сегодня? Случайная работа, случайный ночлег, случайные знакомства и неизбежные расставания после них… Неужто нет никакого выхода из этого проклятого замкнутого круга? Неужели все так и будет – до самого конца? Должен же быть какой-то выход! Но где он? В какую сторону податься, чтобы отыскать этот желанный выход?»

И тут-то к нему подошли трое крепких ухмыляющихся парней. Алексей видел их впервые, и с первого же взгляда они ему не понравились. В первую очередь из-за ухмылок. Да и вообще… Что им от Алексея надо? Кормильцев сумрачно взглянул на парней и невольно сжал кулаки. Кажется, назревала драка.

– Что вам нужно? – спросил Алексей.

– Познакомиться с тобой и пообщаться на интересную тему, – ответил один из парней.

– На какую? – спросил Алексей и поднялся.

Нет, и впрямь назревала драка – это было видно по наглому поведению парней.

– На какую? – переспросил второй парень. – Допустим, на тему о том, сколько денег ты сегодня заработал. Только не говори нам, что ты не заработал ничего, а то мы сильно на тебя обидимся! Мы же видели, как толстяк отсчитывал тебе купюры!

– И что же с того? – спросил Алексей. – Вам-то какое дело?

– Поделиться бы надо, – сказал третий парень, и его ухмылка из глумливой тотчас же превратилась в жестокую. Так скалится хищный зверь, который вот-вот бросится на жертву. – Одному тебе зачем столько купюр? А мы люди бедные, безденежные, того и гляди помрем с голоду. Так что делись, да побыстрее. Не заставляй нас ждать, а то мы люди нетерпеливые!

– Это мои деньги, – сказал Алексей. – Я их заработал. Если ты голодный, то приходи завтра сюда. Заработаешь и ты.

– Ну, – оскалился первый парень, – это несерьезный разговор! Мы не любим ворочать мешки. Не нравится нам это! У нас другая работа.

– Валите отсюда! – оскалился и Алексей. – Да побыстрее! Вижу я, что у вас за работа! Так что идите, пока у вас носы и челюсти на месте!

– Ого! – насмешливо произнес первый налетчик. – Да ты храбрый парень! Вот, даже угрожаешь нам! Другие не угрожают, они расстаются со своими деньгами тихо и безропотно. Жизнь – она дороже, чем деньги! А ты брыкаешься! Неужто ты нас не боишься? Неужто попрешь на нас – один на троих? Ну герой!.. Да только зря ты так. Потому что никакой ты не герой, а дурак. А с дураками у нас разговор короткий…

Парни стали окружать Алексея. Двигались они медленно, неслышными шагами. В руках одного из них сверкнул нож. Парень не таил свой нож, а наоборот, он его держал так, чтобы Алексею было видно, что это именно нож, и было понятно, что этот нож в любую секунду может вонзиться ему в бок. Алексей молча ждал, пока парни приблизятся. Он не делал никаких резких движений. Когда парень с ножом приблизился к Алексею на расстояние удара, удар тотчас же и последовал. Это был неожиданный, короткий, почти без замаха удар, пришедшийся парню в висок. Парень с ножом охнул и упал, выронив нож.

Никто из нападавших не ожидал от Алексея такого поступка: ни того, что он не испугается, ни тем более того, что он вступит в драку первым, да и вообще, что он посмеет оказать сопротивление сразу троим. Поэтому, когда первый нападавший упал, остальные двое на миг оцепенели, и этого мига Алексею хватило, чтобы нанести второй удар – теперь уже по второму нападавшему. Алексей ударил его ногой в пах – и этот удар был из разряда тех, которые лишают человека сознания. Что и произошло.

Третий нападавший схватил валявшийся на земле нож, что-то яростно и нечленораздельно крикнул и бросился на Алексея. Это был опрометчивый и необдуманный бросок, налетчик явно пребывал в состоянии аффекта. Противник, пребывающий в состоянии аффекта, – совсем неопасный противник. Он не ведает, что творит, гнев застилает глаза, поэтому справиться с таким противником не так и сложно. Что Алексей и сделал. Он легко уклонился от удара ножом, перехватил руку налетчика, в которой был нож, и резко ее вывернул. А когда налетчик интуитивно наклонился, стараясь освободиться, Алексей резким движением хрястнул рукой, в которой был зажат нож, о собственное колено. Это был выверенный, жестокий прием – он почти гарантировал, что вражеская рука окажется сломанной. Так, похоже, и случилось: налетчик истошно взвыл, выронил нож и покатился по земле.

– Вот вам мои деньги!.. – сквозь зубы произнес Алексей. – Денег вам захотелось…

И добавил несколько исконно русских ругательств. Он, конечно, хорошо знал французский язык, потому что родился во Франции, а вот ругался исключительно по-русски.

Он поднял с земли нож, хотя и не понимал, для чего он это делает. Случись здесь каким-то чудом полиция, нож Алексея скомпрометировал бы, явился бы невольным доказательством того, что именно Алексей расправился с тремя людьми, двое из которых сейчас валялись в беспамятстве, а третий продолжал истошно орать от боли. Но Алексей сейчас не в состоянии был размышлять логично, да и потом откуда бы здесь было взяться полиции?

Да, полиции поблизости не было, но откуда-то из-за угла или, может, из-за штабеля пустых ящиков вдруг возник какой-то человек. Это был молодой мужчина, по виду ровесник Алексея, и он чем-то был похож на тех трех налетчиков, с которыми расправился Алексей. Во всяком случае, так ему показалось.

– А ты здорово дерешься! – сказал незнакомец. – Не испугаться ножа, да при этом уложить сразу троих – это чего-нибудь да стоит! Нет, и вправду – здорово! Где ты так научился драться?

– А тебе какое дело? – мрачно спросил Алексей. – Или ты тоже хочешь получить от меня?

– О нет, не хочу! – незнакомец миролюбиво поднял руки и рассмеялся. – Зачем мне такая беда? А вот поговорить с тобой хотелось бы.

– Это о чем же? – мрачно спросил Алексей. – И вообще, кто ты такой?

– Вопросы по существу, – сказал незнакомец. – Но ответить на них можно только при разговоре. Так вот сразу, с налету, и не ответишь.

Он сделал несколько шагов по направлению к Алексею, остановился, мельком взглянул на поверженных налетчиков, хмыкнул, а затем стал смотреть только на Алексея – будто поверженных налетчиков рядом и вовсе не было.

– Нож-то спрячь, – сказал незнакомец. – Незачем без надобности светить этой игрушкой.

Алексей ничего не сказал, машинально сунул нож в карман и повернулся, чтобы уйти.

– Погоди, – остановил его незнакомец. – Сказано же – нам нужно потолковать. Это очень интересный разговор. Может статься, что и для твоей пользы. Если, конечно, мы с тобой найдем общий язык. А то ведь ты вон какой непримиримый! Раз-два-три – и искалечил сразу троих! А они, между прочим, не такие уж и плохие ребята!

– Я это заметил, – устало хмыкнул Алексей. – Просто-таки ангелы, которые спустились с небес! Спустились, чтобы отобрать у меня дневной заработок! Хорошие ребята, что и говорить!

– Ну, это вопрос отчасти философский, – усмехнулся незнакомец. – Для кого-то они плохие, а для кого-то хорошие. Это смотря с какой позиции рассудить.

– Пошел бы ты со своей философией! – ощерился Алексей. – Некогда мне философствовать. Вот уже вечер…

Незнакомец хотел что-то ответить, но не успел, потому что вдруг очнулся один из налетчиков – тот самый, которого Алексей лишил сознания ударом в висок. Он поднялся и, сидя на земле, очумело потряс головой. Сознание, а вместе с ним и осознание действительности возвращалось к нему. Вначале он глянул на Алексея и хотел что-то ему сказать, но тут заметил незнакомца, скривился и опустил голову.

– Специалист, так твою растак! – презрительно произнес незнакомец, и это слово явно адресовалось очнувшемуся налетчику. – Тебе со старушками воевать, которые торгуют всяким барахлом с тротуаров! Да и то ты бы с ними не справился!

– Но… – попытался возразить налетчик.

– Заткнись! – сказал ему незнакомец. – И ты тоже заткнись! – Эти слова было обращены к продолжавшему стонать налетчику с переломанной рукой. – Забирайте третьего и убирайтесь! Я сказал – убирайтесь!

– Мне нужен доктор, – жалобно произнес налетчик с переломанной рукой.

– Доктор… – скривился незнакомец. – Лучше утопись в Сене. Или убейся, ударившись об эту стену. С разгону. Все равно от тебя никакого толку. Все, пошли вон!

Эти-то слова и заставили Алексея остаться на месте. Потому что это были необычные слова. Это были слова, которыми командир разговаривает со своими подчиненными. Разговаривает, потому что имеет на это право. А отсюда сам собой следовал вывод: этот незнакомец из той же самой компании, что и налетчики, пытавшиеся отнять у Алексея деньги. Вот, значит, оно как… Да, но что ему от Алексея нужно? По всему было видно, что отнимать у него деньги он не собирается. Тогда что?

– Ты уже, наверное, понял, кто я такой? – спросил незнакомец.

– Допустим, – ответил Алексей. – И что же дальше?

– В некоторых слоях общества я известен под именем Пират. – Незнакомец усмехнулся.

– Хорошее имя, – с иронией произнес Алексей. – Подходящее. И что же тебе от меня нужно?

– Я же сказал – поговорить. Третий раз повторяю тебе одно и то же. Хороший у нас будет разговор, уверяю тебя заранее. Полезный – и для тебя, и для меня.

С этими словами незнакомец уселся на пустой ящик и кивнул на другой ящик:

– Садись и ты. Переведи дух и расслабься. Больше ничего тебе не угрожает.

Алексей, помедлив, сел.

– Я наблюдал за тобой из-за угла, – заявил Пират. – Видел, как ты дерешься. И разговариваешь ты тоже смело. Терпеть не могу, когда мне заглядывают в рот! Я предпочитаю говорить на равных. Так вот. Ты подходящая кандидатура. Даже очень подходящая, по всем параметрам. Я разбираюсь в людях.

– Подходящая для кого?

– Для меня. Вернее сказать, для того дела, которым я занимаюсь вместе с этими безмозглыми оболтусами, – он указал в ту сторону, куда уковыляли трое налетчиков. – Я бы их попер за милую душу, да ведь других-то нет! Все, как на подбор, безмозглые! А мне нужны такие, как ты. С такими я бы развернулся во всю ширь! Ну так как? Соглашаешься? Приличные деньги, приличные костюмы, а также первоклассное вино и женщин я тебе гарантирую! Не все же тебе таскать эти дурацкие мешки и ящики! Такая работа не для тебя. Итак, мне нужен твой ответ. Да – значит да, а нет – разошлись и забыли друг о друге.

Но Алексей не ответил ни «да», ни «нет». Он потребовал от Пирата объяснений. Чем он, Алексей, должен будет заниматься, если согласится? Насколько это прибыльно? Насколько рискованно?

– Хорошие вопросы, – одобрительно заметил Пират. – У тебя задатки делового человека. Что ж, на деловые вопросы полагаются деловые ответы.

Пират был главарем довольно-таки разветвленной преступной организации. Грабежи, кражи, вымогательства, мошенничество – преступники под водительством Пирата не брезговали ничем. Даже, случалось, и убийствами. Понятно, что при всем при этом Пирату постоянно не хватало людей. Кто-то бывал изобличен полицией и садился в тюрьму, кого-то убивали в стычках с полицией и другими бандитами-конкурентами… Оттого-то Пират постоянно пребывал в поиске. Он искал для своей шайки новых людей. Сам же он до поры до времени оставался неуловимым.

– Что ж, понятно, – сказал Алексей. – Бери меня на свой корабль, если ты Пират.

Он и сам невольно удивился тому, насколько легко он произнес эти слова. А ведь это были не только слова, это, можно сказать, была перемена во всей его жизни. Решительная перемена! Более того – это был жизненный путь, с которого, пожалуй, невозможно свернуть ни в какую другую сторону. И вернуться обратно тоже невозможно. И тем не менее он легко согласился стать разбойником.

– Вот и ладно. – Пират широко улыбнулся. – Для чего упускать золотую птицу, которая летит тебе прямо в руки? Завтра с утра я преподам тебе теоретический курс. А там подоспеет и практическая часть. Да, кстати. Надо бы тебе придумать псевдоним. У нас у всех псевдонимы. Клички, иначе говоря. Ну, так какую ты себе изберешь кличку?

– Пожалуй, Дворянин, – после короткого раздумья ответил Алексей.

– Что означает это слово? – спросил Пират.

Алексей перевел слово на французский язык. В переводе с русского на французский это слово звучало так – Нобле.

– Вот как? – поднял бровь Пират. – И почему Нобле? То есть почему Дворянин?

– Ну, так я и есть дворянин, – усмехнулся Алексей. – Потомственный русский дворянин.

– Ты что же – русский?

– Он самый и есть, – кивнул Алексей.

– А почему ты во Франции?

– Долго объяснять. Да и какая разница?

– Ну, русский так русский. А что, все русские так здорово дерутся?

– Наверное, – пожал плечами Алексей. – Оттого нас никто не может победить. Ни немцы, ни вы, французы… Никто.

* * *

И началась, и завертелась шальная разбойничья жизнь. И длилась она для Алексея целых четыре года. За это время он из обычного неудачника превратился в ловкого, смелого и беспощадного бандита. Много чего случилось за эти четыре года: грабежи, разбои, кражи, перестрелки, даже несколько смертей. Сам Алексей, впрочем, лично никого не убивал, но он присутствовал при убийствах, прикрывал убийц, а потому, в соответствии с законом, вполне мог считаться соучастником убийств. А соучастие в убийстве – это почти то же самое, что и полноценное убийство.

А потом все закончилось, и закончилось так, как, собственно, и должно было закончиться. Парижская полиция напала на след банды, которую возглавлял Пират. Впрочем, «напала на след» – это мягко сказано. Все было для бандитов куда как серьезнее. За короткое время были выявлены и арестованы почти все участники банды, а кое-кто и убит. На свободе остались лишь Пират, несколько его приближенных и Алексей.

Чтобы спастись от неминуемого ареста и суда, Пират велел всем бандитам, которые были еще живы и оставались на свободе, разбегаться кто куда. Бандиты и разбежались – каждый на свой страх и риск. В конце концов рядом с Пиратом остались лишь двое – Алексей и еще один бандит по кличке Марсель.

– Вот что, парни, – сказал Пират, обращаясь к Алексею и Марселю. – Я намерен дать деру за границу. В Швейцарию или Германию. Лучше в Германию. Она больше Швейцарии, а значит, там проще затеряться. Кроме того, там у меня есть местечко, где можно безопасно отлежаться. Если хотите, можете отправляться со мной. Бежать нужно немедленно, ближайшей ночью. Ну так как? Дворянин и Марсель, слово за вами. Дважды приглашать не буду.

– Я с тобой, – сказал Марсель.

– Я тоже, – чуть помедлив, произнес Алексей.

– Вот и славно, – сказал Пират. – Сегодня, ночным поездом, и отчаливаем.

Перебраться из Франции в Западную Германию для бандитов не составило особого труда – документы на этот случай у них были подготовлены заранее. Единственное, чего они опасались, – что их могут задержать на границе. Это если парижская полиция установила их личности и разослала ориентировки по всей стране с требованием задержать Пирата, Дворянина и Марселя, если они где-нибудь дадут о себе знать. Однако же страхи оказались напрасными – никто их при пересечении границы даже не попытался задержать.

Оказавшись в Западной Германии, Пират, Марсель и Дворянин тотчас же отправились в Мюнхен. Именно в этом городе, по уверениям Пирата, и находилось то самое местечко, в котором можно было безопасно укрываться какое-то время. Отлежаться – по образному выражению Пирата.

Этим самым местечком оказалась квартирка в одном из мюнхенских пригородов. Дом, в котором находилась квартирка, был многоэтажным, всевозможного народу в нем проживало очень много. Было среди жильцов немало и французов, так что затеряться в таком коловращении не составляло труда. При всем при этом не только сам дом, но и весь пригород был шумным, многолюдным, суетливым – ну просто-таки идеальное место, чтобы укрыться трем беглым бандитам!

…И тем не менее полиция вышла на их след через три дня после того, как они прибыли в мюнхенский пригород. Ни Пират, ни Марсель, ни Дворянин понятия не имели, как немецким полицейским удалось их выследить. Понятно было лишь одно – их выследили по просьбе французской полиции, но каким образом? Как могли полицейские напасть на их след, да притом так быстро?

Впрочем, размышлять на эту тему было некогда, нужно было спасать свои шкуры. А вот с этим вопросом дело обстояло скверно. Полиция действовала по всем правилам, грамотно и профессионально. Вырваться трем бандитам из полицейского кольца не было никакой возможности. Но и сдаваться они тоже не хотели – в этом не было для них никакого резона. За все их дела их ждали длительные, может быть, даже пожизненные сроки, а то и смертная казнь, и бандиты это прекрасно понимали.

– Будем прорываться! – сказал Пират. – Поодиночке, каждый в свою сторону! Кому-то, может, и повезет! Ну, на счет три! Раз, два, три!..

Повезло лишь Дворянину. Да и то везение это было относительным. Полицейская пуля угодила ему в ногу, он упал и не мог больше двигаться и тем самым сберег себе жизнь. Что касается Пирата и Марселя, то их застрелили, едва только они успели сделать по десять отчаянных шагов.

К лежащему Дворянину подбежали несколько человек, выбили у него из руки пистолет, навалились, скрутили, подняли его на ноги. Алексей смутно соображал, что с ним происходит, он вот-вот был готов потерять сознание от непереносимой боли в раненой ноге. Его затолкали в машину и куда-то повезли. Он не знал, куда его везут, да, впрочем, это его мало интересовало. Единственное, что ему хотелось, – это чтобы умолкла сирена той машины, в которой его везли. Вой сирены выматывал душу, и непонятно было, отчего это так.

– Выключите сирену! – по-русски крикнул Алексей. – Заткните ей глотку, мать вашу!..

И сразу же после этих слов он потерял сознание.

Алексей не знал, через сколько часов, а может, даже дней он очнулся. Не знал он также, где сейчас находится. Впрочем, где он находится – это он установил быстро. Кажется, это больница, а может быть, госпиталь, и он лежит на больничной койке. Почему он в больнице? Что с ним случилось? А, ну да… Его выследила полиция, он пытался вырваться из полицейского кольца, его ранили в ногу… Он раненый, потому он и лежит сейчас на больничной койке.

Да, но что это за больница? Почему он в больничной палате, а не в камере? И почему в палате никого, кроме него самого, нет? И что с раненой ногой? Почему он ее не чувствует? А может, ноги у него и вовсе больше нет? Пока он был без сознания, ногу отрезали? Может ли быть такое? Все может быть…

Алесей с трудом приподнялся – нет, ногу не отрезали, она была на месте. Но почему он ее не чувствует? Почему она не болит? Ведь должна болеть, потому что его ранили в ногу! Сейчас он прекрасно помнил, как все произошло, помнил ясно, отчетливо, во всех деталях…

Чуть скрипнула дверь, раздались чьи-то легкие шаги. К кровати, на которой лежал Алексей, подошла миловидная женщина в белом халате. Врач, что ли? А может быть, медсестра или нянечка?

– Привет, – сказал ей Алексей. – Где я нахожусь? И почему именно здесь?

Женщина ничего не ответила, лишь сделала жест рукой: лежите, мол, и не разговаривайте, вы – больной, вам лучше помолчать. И тут же в палату вошел еще один посетитель – здоровенный ухмыляющийся тип в небрежно накинутом на плечи халате. С этим типом все было понятно с первого же взгляда: он, разумеется, не был ни доктором, ни нянечкой. А тогда кем же он был и что ему здесь нужно? А был он наверняка полицейским, приставленным охранять Алексея.

Ну а если так, то все прочее становилось ясным само собой. Он находится в больнице, ему сделали операцию, за ним присматривает полиция. А когда Алексей поправится, тогда-то… А что будет тогда? Очень даже понятно, что будет. Наверное, его доставят обратно во Францию. А там допросы, суд, приговор… Вот такой, стало быть, получается невеселый расклад. Вот и закончилась его сладкая жизнь, в которой были и деньги, и шикарные костюмы, и дорогие вина, и женщины… Ничего такого в его жизни больше не будет, да и самой жизни, пожалуй, тоже скоро не будет. Финита ля комедия, по-французски говоря! А вернее сказать, финита ля трагедия! Глупая, бездарная трагедия. Да…

Женщина тем временем сделала еще один безмолвный жест, на этот раз обращенный к ухмыляющемуся типу: все в порядке, уходите, если будет нужно, я вас позову. Тип пристально взглянул на Алексея и вышел.

Женщина склонилась над забинтованной ногой Алексея, внимательно ее осмотрела, выпрямилась и затем посмотрела на самого Алексея.

– Что, сестричка, скажете? – спросил Алексей по-русски. – Когда заживет моя ноженька? Когда я смогу доковылять на ней до виселицы?

Но и на это женщина ничего не ответила, да и что она могла ответить, если бы и хотела? Вряд ли она понимала по-русски. А может, и понимала, как знать? Может, эта милая женщина была не только врачом, но и по совместительству соглядатаем, и если так, то и русский язык она могла знать. Все могло быть, ведь Алексей не был простым пациентом, он был Дворянином, опасным преступником…

Несколько дней его никто, можно сказать, не беспокоил. Ему регулярно приносили завтраки, обеды и ужины, так же регулярно к нему заходила в палату все та же миловидная медсестра, изредка заглядывал все тот же ухмыляющийся тип, а может, это был другой тип, ну да какая разница? И все. Никто к Алексею больше не приходил, никто не пытался завязать с ним какие бы то ни было разговоры. И это его смутно беспокоило. Почему так? Почему его никто не допрашивает? Ведь должны! Ждут, когда он поправится? Но ведь допрашивать можно и тогда, когда тот, кого допрашивают, валяется на больничной койке! Так для полицейских даже удобнее, потому что валяющийся на больничной койке преступник беспомощен, он всецело находится в руках тех, кто его допрашивает, от него не надо ожидать чего-нибудь этакого, злобного и бандитского. Все это элементарная полицейская азбука, но по какой-то непонятной Алексею причине полицейские этой азбукой пренебрегают. Почему они пренебрегают? Что такого они готовят для Алексея? У него не было ответов на эти вопросы, и это обстоятельство не давало ему покоя.

Сгоряча он даже пытался затеять разговор с ухмыляющимся полицейским, который то и дело заглядывал в палату.

– Слышь, ты! – однажды обратился Алексей к полицейскому по-французски. – Когда ко мне придут? Скажи там, чтобы уже приходили! Скажи, что я готов к встрече! Ну что ты щеришься и молчишь? Не понимаешь? Может, тебе сказать по-немецки? Так ведь не знаю я немецкого языка! А русского не знаешь ты. Может, ты и вовсе не знаешь никакого языка – черт тебя разберет! Только и умеешь скалиться!

На этом разговор и закончился – полицейский не сказал в ответ ни слова: ни по-французски, ни по-немецки, ни по-русски. И от этого Алексей стал еще более угрюмым.

* * *

Пришли к Алексею лишь через неделю. Вернее сказать, пришел лишь один человек. Это был мужчина средних лет с невыразительным лицом и каким-то рыскающим взглядом. Невольно казалось, что его глаза обладают способностью смотреть одновременно в разные стороны.

«Вот и дождался, – подумал Алексей. – Явились-таки… Да притом какой неприятный тип явился! С таким-то и разговаривать неохота! Ну да выбора у меня нет. Давай, дядя, начинай свою песню. А я послушаю, что ты запоешь. Я готов ко всем твоим ариям…»

Однако же оказалось, что к этим самым ариям Алексей готов не был. Он и предположить не мог, какое коленце с самого начала выкинет этот субъект. Да и как такое можно было ожидать!

– Ну, здравствуй, Дворянин! – сказал субъект на чистом русском языке. – Как рана? Не беспокоит?

– Э-э… – поперхнулся Алексей и не сказал больше ничего. Ну а что тут скажешь – вот так, с налету, когда с тобой неожиданно начинают говорить на русском языке? Да притом называют тебя по прозвищу, которого и знать-то никто не должен!

– В этом госпитале лечат просто-таки превосходно! – Казалось, субъект не обратил никакого внимания на смятение Алексея. – Это один из лучших госпиталей! Мне самому когда-то довелось здесь лечиться. Ну да это, так сказать, дела давно минувших дней… Уверяю вас – еще несколько дней, и вы сможете танцевать на своей раненой ноге! Исполнять какой-нибудь дворянский менуэт. Хе-хе-хе…

– Откуда вы меня знаете? – так же по-русски спросил Алексей: он наконец взял себя в руки, и к нему вернулся дар речи. – Кто вы такой?

– Второй ваш вопрос важнее первого, – ответил субъект. – Если вы будете знать на него ответ, то тем самым вам будет известен ответ и на первый вопрос.

– А попроще нельзя? – скривился Алексей.

– Отчего же нельзя? – Субъект усмехнулся. – Если вам угодно, могу изъясняться совсем просто.

– Угодно, – буркнул Алексей.

– Я представитель американских спецслужб, – сказал субъект. – Американский разведчик, если уж говорить совсем просто.

– Чего-чего? – вытаращил глаза Алексей. – То есть вы не французский или, скажем, немецкий полицейский, а…

– Так и есть. – Субъект привстал со стула и поклонился. – Вижу, вы удивлены. Что ж, ваши чувства вполне понятны. Но все так и есть. На то я и разведчик, чтобы знать об интересующем меня человеке все, что мне угодно знать. Например, что он русский. Выходец из русской эмигрантской среды. Ну, а по сути французский бандит, кличка которого Дворянин. Видите, как все просто?

– Да уж, просто, – усмехнулся Алесей. – Действительно… Да вот только чем вы докажете, что вы именно тот, кем назвались? Мало ли кем можно назваться…

– По-своему вы правы, – согласился субъект. В самом деле, мало ли кем можно назваться… Но давайте рассуждать логически. Вот вы лежите сейчас в первоклассном госпитале, в замечательной одиночной палате, вас кормят, за вами ухаживают. И это за отъявленным бандитом по кличке Дворянин? Согласитесь, что таким, как вы, самое место в какой-нибудь тюремной больнице, а не в таком замечательном госпитале. Вы со мной согласны?

– Допустим, согласен, – нехотя ответил Алексей.

– Вот это и есть мое доказательство, – сказал субъект. – Поместить вас в такой госпиталь и обеспечить вам такой уход – это, знаете ли, не в силах полиции. Да и зачем, скажите, это им нужно? Тем более что по вам, как это принято говорить у русских, плачет виселица. Это может сделать некая иная инстанция, скажем так. К примеру, американская разведка. Ну что, хватит вам доказательств? Или нужны еще? Могу и добавить. Вряд ли хоть во Франции, хоть в Германии найдется полицейский, который умеет говорить по-русски. А я, как видите, умею – и неплохо. Не так ли?

– Ну, так… – вынужден был согласиться Алексей.

– Рад, что вы умеете мыслить логически, – усмехнулся субъект. – Еще какие-то вопросы будут?

– Будут. – Алексей встал с кровати и, осторожно ступая на раненую ногу, подошел к окну.

Но ничего он из окна не увидел, потому что за окном, метрах в пяти, высилась кирпичная стена, закрывавшая весь обзор. Алексей хмыкнул.

– Специально, что ли, вы выбрали для меня палату с такими видами? – спросил он.

– Так и есть, – ответил субъект. – Специально. Если хотите, могу пояснить почему.

– Не хочу, – буркнул Алексей, помолчал и спросил: – Что вам от меня надо?

– Это, собственно, и есть тот главный вопрос, ради которого я к вам пришел. – Субъект также поднялся со стула и подошел к Алексею. – А все прочие вопросы вроде этой палаты, охранника за дверью и тому подобное – все это вопросы второстепенные.

– Я, кажется, уже просил, чтобы вы выражались понятнее, – напомнил Алексей. – Я, как вы знаете, бандит. По-вашему, по-американски, гангстер. У нас, у гангстеров, все просто. И слова, и поступки…

– Что ж, по-простому так по-простому, – согласился субъект. – Нам нужны вы.

– Я? – переспросил Алексей. – Для чего же?

– Для выполнения одного ответственного задания, – сказал субъект. – Ну а далее будет видно…

– Для какого еще задания? – удивился Алексей. – И почему именно я? Вы случайно не ошиблись адресом?

– Хочется надеяться, что нет, – ответил субъект. – Вначале я отвечу на вопрос, почему именно вы. Тут, знаете ли, все просто. Потому что ваша персона нас заинтересовала.

– И чем же, если не секрет?

– Не секрет. – Мужчина отошел от окна и вновь уселся на стул. – Во-первых, вы – человек смелый, дерзкий и решительный. И к тому же не так глупы, как большинство гангстеров – хоть во Франции, хоть в Америке, хоть где угодно. А во-вторых, вам просто некуда деваться. Вы всецело в наших руках, и потому согласитесь на наше предложение. А предложение такое: вы будете нашим агентом. Агентом американской разведки.

– Это почему же мне некуда деваться? – спросил Алексей. – И почему это я в ваших руках?

– Тут все просто, – субъект пожал плечами. – Рассудите сами. Кто вы есть на данном этапе вашего бытия – прошу прощения за некоторую витиеватость штиля? Гангстер, за которым числится множество преступлений, – не так ли? Более того – арестованный гангстер. Что вас ожидает в самом ближайшем будущем? Долгий тюремный срок, а то, может, и гильотина. Не так ли? Я спрашиваю – я ничего не напутал?

– Допустим, – вынужден был согласиться Алексей.

– Без всякого допустим! Все так и есть. И избавиться от вашего безрадостного будущего вы не можете, уверяю вас! Да вы и сами это знаете. Попробуйте-ка отсюда сбежать! Попробуйте перемахнуть через ту красивую стену! – субъект ткнул пальцем в сторону окна. – Ну, так тот ухмыляющийся красавчик, который мается сейчас за дверью, вас и пристрелит. С первой же попытки! Что-что, а стрелять он умеет! И у французского правосудия вы тоже не выпросите для себя никакого снисхождения! Вы со мной согласны?

– А вы, значит, мне поможете? – недоверчиво спросил Алексей.

– Именно мы и поможем! Только мы, и никто другой! Нам, знаете ли, не составит никакого труда вытащить вас отсюда. Но, конечно, не задаром. Не за ваши красивые глаза – кажется, так говорят в России?

– Ну, это понятно, – сказал Алексей. – И какую же цену я должен заплатить? В какой валюте?

– О цене в общем и целом я уже сказал. – Субъект поднялся со стула, вновь подошел к окну, посмотрел на стену, а затем уставился на Алексея. – Цена такая. Вы должны будете выполнить одно ответственное задание. Одно как минимум. А там будет видно. Все будет зависеть от вашего желания и ваших способностей. – Субъект помолчал, глядя на Алексея, и продолжил: – И вот вы рассудите сами – куда вам деваться? С одной стороны – тюрьма или виселица, а с другой – свобода. Плюс к этому всевозможные дополнительные удовольствия. К примеру, круглый счет в американском банке, а вдобавок еще и официальный вид на жительство в Америке. Ну или в любой другой западной стране – на ваш выбор. Новые документы, новое имя, в общем, вы меня понимаете.

– Понимаю, – задумчиво произнес Алексей.

Но он и понимал своего неожиданного собеседника и вместе с тем не понимал его. Точнее сказать, он ему не верил. Не могло такого быть, чтобы им, французским гангстером, вдруг заинтересовалась американская разведка. Мало ли на свете других гангстеров, которые ничем не хуже его. Стало быть, почему именно он?

Очень может статься, что здесь кроется какой-то подвох. Какая-то ловушка. Но в чем она? Какой в ней смысл? Хотя… Он и без того находится в ловушке. Не сегодня, так завтра к нему в палату явится конвой, на него наденут наручники и проводят в тюрьму. Во французскую тюрьму, немецкую или какую-то другую – без разницы. А там… Понятно, что будет там. Ничего хорошего. В лучшем случае тюрьма на долгие годы. Ну а в худшем… Эту мысль и продолжать нет надобности, потому что она и без того понятна.

Итак, если этот тип приготовил для Алексея какую-то свою, особенную ловушку, то какая Алексею разница? И там западня, и тут тоже. С одной лишь разницей – в той ловушке, которую приготовил для него субъект, уверяющий, что он – представитель американской разведки, для Алексея есть шанс избежать наказания. Пускай и призрачный, и сомнительный, но шанс. Потому что может быть и такое, что этот субъект не врет и личность Алексея действительно чем-то заинтересовала американскую разведку. Так что, пожалуй, ему стоит согласиться с предложением субъекта. В его положении выбирать не приходится. Но все же чем он мог заинтересовать американскую разведку? На этот вопрос у него ответа не было.

Похоже, субъект прекрасно понимал, какие думы тревожат Алексея. Какое-то время он молчал, с таинственной полуулыбкой наблюдая за Дворянином, а затем сказал:

– Есть еще одно важное обстоятельство, которое заставило нас обратить на вас внимание. Вы знаете русский язык, не так ли? И вы знаете его хорошо. Вы умеете говорить по-русски без всякого акцента. Я прав?

– Ну, правы… – с некоторым недоумением произнес Алексей. – Так и что же с того?

– Чуть раньше я говорил вам о специальном задании, которое вам предстоит выполнить, если мы с вами обо всем договорился. Припоминаете?

– Помню, – буркнул Алексей. – И что?

– А то, что это задание вам придется выполнять в России. В Советском Союзе, иначе говоря. А там говорят по-русски. И потому ваше знание русского языка облегчит выполнение задания. Существенно облегчит!

«На тебе!» – промелькнуло в голове у Алексея. Уж чего-чего, а такого поворота событий он не ожидал.

– Я вижу, вы смущены? – заметил субъект.

– И что я должен буду делать в Советском Союзе? – вопросом на вопрос ответил Алексей. – И вообще, как я туда попаду?

– Об этом потом, – сказал субъект. – Сейчас важно другое – ваше согласие сотрудничать с нами. Ну, или несогласие. Если вы соглашаетесь – мы продолжим наш разговор. Разумеется, не здесь, а в другом месте. Ну а если вы не соглашаетесь, то мы немедленно передаем вас в руки полиции. Со всеми вытекающими для вас печальными последствиями. Так как же? Что вы скажете?

– Сомнительная намечается игра, – после короткого раздумья сказал Алексей. – Но колода в ваших руках. Черт с вами – банкуйте. Будем надеяться, что карта у вас не крапленая.

– Иначе говоря, это означает, что вы согласны?

– А что, у меня есть выбор? – хмыкнул Алексей.

– Выбора у вас нет! – отчеканил субъект.

– Это правда… Ну и что дальше?

* * *

А дальше жизнь Алексея закрутилась шальной каруселью. Спустя полчаса после разговора с незнакомцем его забрали из госпиталя. Все оказалось на удивление просто. Ему дали новую одежду, велели переодеться, после чего вывели из палаты и усадили в машину. И никто в госпитале даже слова не сказал против. Нетрудно было догадаться, что и разговор с Алексеем, и его стремительное отбытие из госпиталя, и, вероятно, всякие иные нюансы, о которых Алексей мог лишь догадываться, – все это было спланировано заранее, и все дело заключалось лишь в согласии либо, наоборот, несогласии самого Алексея.

Помимо самого Алексея и субъекта, который говорил в палате с Алексеем, в машине были еще водитель и тот самый ухмыляющийся тип – охранник. Машина тронулась, но, куда Алексея везли – этого он определить не мог. На окнах автомобиля были жалюзи или, может, шторы.

Его привезли в какое-то незнакомое место. Это был окруженный высоким забором особняк, находившийся, насколько Алексей понял, где-то за городом. Во всяком случае, никаких других зданий поблизости Алексей не заметил. Его завели в какое-то помещение с такими же занавесками, как и в автомобиле. Дневной свет сквозь эти занавески просачивался легко и свободно, а вот того, что творилось за окном, видеть было невозможно.

Похоже, Алексея здесь уже ждали. Двое мужчин привстали Алексею навстречу. Сам субъект сказал несколько слов на незнакомом Алексею языке, и тут-то все и началось по-настоящему…

Оказалось, что и сам субъект, и эти двое мужчин – и впрямь представители американской разведки. А соответственно, тот разговор, который субъект вел с Алексеем в госпитале, – никакая не игра и не ловушка, а все так и есть на самом деле. То есть Алексеем, французским гангстером, и впрямь заинтересовалась американская разведка. «Бывают же в жизни повороты! – подумал Алексей. – Однако же». А вслух он сказал:

– Ладно, вы меня убедили. Говорите, что вам нужно.

– Вы до конца понимаете, куда вы попали? – спросил у Алексея один из мужчин, и тоже по-русски.

– А что тут понимать? – Дворянин пожал плечами. – Все понятно, как выстрел из пистолета. Я в ваших руках. А если, допустим, я взбрыкну, вы отдадите меня в руки полиции. Все правильно?

– Не совсем, – ответил мужчина. – Если вы, как вы выразились, взбрыкнете, то мы вас просто уберем. Для чего нам морочиться с передачей вас полиции? Убрать вас гораздо легче. Тем более что и искать вас никто не будет. Как там в русской поговорке? Был человек – и нет человека.

– Вот, значит, как? – скривился Алексей. – Благодарю за откровенность.

– Не за что, – ответил мужчина. – Ваша дальнейшая судьба в ваших же руках. Так что не брыкайтесь.

– Ладно, банкуйте, – сказал Алексей. – Говорите, что вам нужно.

– Об этом потом, – не сразу ответил мужчина. – Скажем, когда придет время. А пока…

…Алексея отправили в специальный центр подготовки. Здесь он пробыл три месяца, и за эти три месяца его научили много чему: обращаться с рацией, закладывать бомбы, всяким конспиративным премудростям… Ну а стрелять, уходить от погони и от слежки, самому следить – это он умел и без всякого дополнительного обучения. Кроме того, Алексею преподали ускоренный курс о том, как живут люди в Советском Союзе – ведь этого Алексей не знал, да и откуда он мог знать? Язык языком, а жизнь – это совсем другое.

Кстати, о языке. Да, Алексей хорошо говорил по-русски, но все же этого было мало. Его русский язык был несколько старомоден, в нем отсутствовали современные слова и выражения, которые были в ходу в Советском Союзе. Таким русским языком, каким изъяснялся Алексей, говорили в России в прежние времена. А вот если этим языком изъясняться во времена нынешние – это могло вызвать подозрение у бдительных советских граждан, а значит, и у милиции. Либо, что еще нежелательнее, у КГБ. И Алексею был преподан курс современного русского языка в том виде, каким изъясняются современные граждане СССР. Алексей слушал, запоминал и невольно удивлялся – многих слов и выражений он, оказывается, не знал.

И вот наконец настал тот момент, когда Алексею объяснили суть его задания. Затем ему изготовили советские документы (теперь он был уже не Алексей Кормильцев, а Дмитрий Денисов). Помимо документов, ему придумали новую биографию, и Алексей заучил ее наизусть. Он – бывший детдомовец, человек без роду без племени, но вместе с тем благонадежный советский гражданин, активист и энтузиаст. Словом, типичный советский гражданин, коих в СССР не счесть, а потому никто не станет обращать на него особого внимания. Ответственное задание предстояло выполнять ему в городке Нижняя Тура, что на Урале. Туда он должен был прибыть, обосноваться, устроиться на работу – словом, что называется, пустить корни. И ждать. Ждать, когда ему дадут команду действовать.

– Да, кстати, – напомнили ему. – Вам нужно придумать для себя псевдоним.

– А что тут думать? – пожал плечами Алексей (впрочем, теперь Дмитрий Денисов). – Я привык к тому, что я – Дворянин. Вот им я и хочу остаться. Кто в Советском Союзе слышал о французском гангстере с такой кличкой? Так что тут нет никакой опасности.

– Дворянин так Дворянин, – сказали ему. – Итак, завтра перебираемся на ту сторону. Будьте готовы.

Переход через границу оказался успешным. Дворянин в качестве матроса торгового флота прибыл в один из советских портов и был тайно высажен на берег. А вместо него на корабль взошел совсем другой человек – под тем же именем, который был даже похож на американского агента Дворянина. Понятно, что этот человек был, что называется, приготовлен заранее, так что советская пограничная служба ничего подозрительного не заметила.

Глава 3

Спустя два года после того, как американский агент Дворянин был заброшен в Советский Союз, добрался до городка Нижняя Тура и обосновался там, американская разведка сделала следующий шаг. В Нижнюю Туру была заброшена диверсионная группа со специальным заданием.

Кому-то может показаться, что два года – это слишком большой срок. Но это дилетантские утверждения. Та операция, которую замыслили западные спецслужбы, была весьма сложной и ответственной, а для выполнения сложных и ответственных операций необходимо время. Тут торопиться нельзя. Шутка ли – успешное выполнение этой операций может изменить ход всей истории!

Состав диверсионной группы был небольшим – всего четыре человека. Опять же, это может кому-то показаться неправдоподобным: такая ответственная операция – и всего четыре диверсанта! На это можно сказать, что далеко не всегда для выполнения ответственной операции нужна целая орава диверсантов. Зачастую бывает совсем наоборот: чем меньше диверсионная группа, тем больше шансов на успешное выполнение задания. И в первую очередь это потому, что чем меньше людей, тем меньше они привлекут к себе внимания. Бывали случаи, когда даже одиночки умелыми действиями переворачивали весь ход истории. А тут целых четыре человека!

Притом это были не просто люди, это были специальные люди, матерые и умелые профессионалы. Штучный товар, можно сказать и так. Возглавлял группу субъект, известный в западных спецслужбах как Ботаник. Шпионские псевдонимы остальных трех диверсантов были таковы: Философ, Историк, Химик. Этакий, знаете ли, шпионский юмор – если, конечно, у западных спецслужб вообще имеется чувство юмора.

Перед тем как отправиться в Советский Союз для выполнения задания, диверсионная группа была самым тщательным образом проинструктирована. Разумеется, диверсанты и без того знали, что им предстоит делать, но в диверсантском деле лишний инструктаж никогда не помешает. Тем более что оставался невыясненным один существенный вопрос. Без четкого ответа на этот вопрос говорить об успешном выполнении задания не приходилось – хотя бы потому, что диверсионная группа могла просто отказаться от его выполнения.

Инструктировал группу Гудман – тот самый Гудман, который два года назад докладывал генералу Мейсону о сути того, что должно произойти в закрытом городе Свердловск-45. Гудман и подбирал группу, а потому всех четырех ее участников знал, что называется, со всех сторон. И все же предстояло окончательно разъяснить все вопросы и определиться со всеми, самыми мельчайшими, нюансами.

– Итак, – сказал Гудман, – задача вам ясна.

– Да, – ответил за всех Ботаник.

– Прекрасно, – сказал Гудман. – И все же я прошу еще раз повторить ее, не упуская ни единого слова.

– На днях в Советский Союз отправляется американская туристическая группа, – сказал Ботаник. – Большая группа, в количестве двадцати пяти человек. Небольшие иностранные туристические группы в России нежелательны – их сразу же начинают подозревать в шпионаже и прочих нехороших делах. – Ботаник едва заметно усмехнулся. – Мы, четверо, входим в состав этой группы. Мы – такие же туристы-ротозеи, как и все остальные. По благоприятному стечению обстоятельств, – здесь Ботаник вновь усмехнулся, – группа должна побывать на Урале, а именно в городе Свердловске. Мне говорить дальше или достаточно того, что я сказал?

– Говорите дальше, – сказал Гудман.

– А дальше вот что…

– Все правильно, – кивнул Гудман, когда Ботаник умолк.

– Правильно-то, может, оно и правильно, однако у нас имеется один неразъясненный вопрос, – сказал Ботаник.

– Я слушаю, – сказал Гудман. Он знал, что это за вопрос, и у него был готов на него ответ.

– А вопрос вот какой… – Ботаник внимательно глянул на Гудмана, и то же самое сделали остальные три диверсанта. – Дело-то опасное. Даже если все сойдет гладко, все равно возможны последствия. Радиация, и вообще черт знает что… Как быть с этой морокой? Мы-то, можно сказать, будем находиться в самом центре событий…

– Точнее говоря, в эпицентре, – подсказал кто-то из диверсантов.

– Вот-вот, – кивнул Ботаник. – В эпицентре. И здесь возможно все. Для нас, а не для вас, разумеется. Вы-то будете далеко от того концерта, который мы должны организовать. А мы – рядышком, в эпицентре… И как же быть с этим обстоятельством? Или вы считаете нас смертниками? Выписываете нам билет только в одну сторону? Ну, так в этом случае мы хотим сказать, что мы не согласны. Да, вы обещаете нам большие деньги, но зачем мертвецам деньги?

– Обо всех рисках мы с вами уже говорили, – терпеливо произнес Гудман. – Неоднократно.

– Ну так давайте поговорим еще раз, – сказал Ботаник. – А то вдруг вы упустили что-нибудь важное?

– Ничего я не упустил! – нетерпеливо произнес Гудман. – Повторяю: вы получаете специальный препарат, который защитит вас от действия радиации. Ненадолго, но защитит. Всего-то и нужно, что заранее принять этот препарат внутрь.

– Что значит ненадолго? – спросил Ботаник. – Вы уж будьте любезны уточнить. Мы должны знать все.

– Лабораторные исследования показали, что как минимум на сорок восемь часов. За это время вы успеете покинуть опасную зону. Так что в этом смысле для вас нет никакого риска.

– Что ж, шансы на то, что мы останемся живыми и даже не искалеченными вроде есть. – В голосе Ботаника сквозила неприкрытая ирония. – Конечно, есть и риск…

– У вас такая работа – рисковать! – резко произнес Гудман. – А если вы этого боитесь, то ищите себе другую работу. Устройтесь, к примеру, барменом в каком-нибудь баре. Там риска поменьше!

В ответ Ботаник не сказал ничего, лишь примирительно поднял руки. Он и сам понимал, что его работа – рисковать. За это ему и платят, и чем больше риск, тем больше платят.

– Не забывайте и такой момент, – напомнил Гудман. – Все вы прекрасно умеете говорить по-русски. Именно с таким расчетом я и подбирал группу. Это значительно облегчит вам работу. Но старайтесь не показывать, что вы знаете русский язык. Чтобы не навлечь на себя подозрения. Вы – обыкновенные американские туристы. Беспечные, туповатые парни из какой-нибудь Оклахомы. Эту свою роль вы должны играть постоянно, будучи на виду, и играть ее мастерски.

– Не забудем, – кивнул Ботаник. – Тем более что я и впрямь родом из Оклахомы. Такое вот забавное совпадение. Так что нам и играть ничего не нужно. Не так ли, джентльмены? – Он посмотрел на трех своих подчиненных. – Все произойдет естественным путем, как бы само собой. Бах, бум – и мир навсегда изменится… Кстати, под каким наименованием мы значимся в ваших секретных анналах? – этот вопрос был обращен к Гудману.

– Вы у нас значитесь как призраки, – ответил Гудман.

– Что ж, вполне подходящее название, – отозвался Ботаник с легкой иронией. – Как вы считаете, джентльмены?

И он еще раз взглянул на своих подчиненных – на каждого по очереди.

Глава 4

Понятно, что американская туристическая группа не могла ездить по Советскому Союзу куда ей вздумается. Ее маршрут был определен заранее, и никаких отклонений от него быть не могло. Любое отклонение, а тем более исчезновение кого-то из туристов, считалось бы чрезвычайным происшествием. Таковы были правила, и в этих правилах присутствовал свой резон. Нередко случалось, что под видом праздных и любознательных туристов на территорию СССР стремились проникнуть всевозможные шпионы, диверсанты, проповедники различных религиозных сект и тому подобная публика.

За этой публикой нужен был глаз да глаз, поэтому наряду с экскурсоводами группу сопровождали сотрудники КГБ, которые также числились экскурсоводами. Их задачей было зорко следить за каждым туристом и принимать необходимые меры в случае возникновения каких-либо непредвиденных ситуаций. Скажем, если кто-то из туристов начинал настойчиво интересоваться чем-то таким, что ему не полагалось знать. Или самовольно пытался уклониться от маршрута. Или и вовсе исчезал. Или начинал задавать экскурсоводу провокационные вопросы. Или вступал в подозрительные контакты с местным населением. Всякое могло случиться, да и случалось всякое – без слова «могло». Оттого и прикреплялись к иностранным туристическим группам сотрудники КГБ.

К той туристической группе, в которую в качестве туристов были внедрены четверо диверсантов, также были приставлены сотрудники КГБ. Их было двое: лейтенант Евгений Красулин и лейтенант Галина Метелкина. Оба лейтенанта были молодыми, только-только начинающими свой нелегкий чекистский путь сотрудниками, и это было их первое серьезное задание. Собственно, на такие задания и отправляли обычно молодых и неопытных – задание считалось не слишком мудреным.

Истинных экскурсоводов также было двое, и оба были мужчинами. Это были студенты последнего курса исторического факультета, а их экскурсоводство – преддипломная практика и одновременно неплохая подработка. Конечно, оба экскурсовода были предварительно проинструктированы относительно всевозможных непредвиденных нюансов, которые запросто могли случиться в ходе длительного путешествия по советской стране. Кроме того, они знали, кем на самом деле являются Евгений Красулин и Галина Метелкина. Словом, и сами экскурсоводы, и замаскированные сотрудники КГБ основательно подготовились к непростой миссии.

Американских туристов встретили на пограничном контрольно-пропускном пункте, пересчитали (их было двадцать пять человек – как и значилось в списках), усадили в автобус, и автобус тронулся на территорию Советского Союза. Ехал автобус неторопливо, делая остановки в исторических местах. Когда наступала ночь, туристы вместе с экскурсоводами располагались на ночлег в заранее забронированных гостиничных номерах. Несколько раз ночевки были под открытым небом – это также было предусмотрено в экскурсионной программе. Экскурсоводы в подробностях рассказывали о местных достопримечательностях и красотах, туристы восхищенно ахали – словом, все шло по плану.

Оба сотрудника КГБ – Евгений Красулин и Галина Метелкина – также старательно изображали из себя экскурсоводов. Они, как и студенты-экскурсоводы, прекрасно знали английский язык – а иначе их никто и не внедрил бы в группу американских туристов. Что бы они там делали, как бы ориентировались без знания английского языка? Но, конечно же, главной их задачей было наблюдение за туристами – за всеми одновременно и за каждым в отдельности. Вечером, когда группа останавливалась на ночлег, Евгений и Галина уединялись и делились результатами дневных наблюдений.

– Вроде бы все нормально, – говорил Евгений. – Туристы как туристы – никаких сомнительных личностей. Правда, ведут они себя не как советские граждане: уж слишком шумят и то и дело норовят сунуть нос куда не следует. Ну да что с них возьмешь – капиталисты! А так все на уровне. И пока никого конкретно я ни в чем не подозреваю.

– А вот я подозреваю, – после молчания отвечала Галина. – Не то чтобы в чем-то конкретном, а так – интуитивно. Не нравятся мне некоторые туристы… Уж не знаю почему, но не нравятся. На уровне интуиции.

Интуиция – это было серьезно. Об интуиции Евгению читались лекции – еще когда он был курсантом Высшей школы КГБ. Особенно если это была женская интуиция. К женской интуиции необходимо было относиться со всей серьезностью, даже если она, на первый взгляд, казалась нелогичной и сумасбродной. Евгений прекрасно помнил эти лекции.

– А если точнее? – осторожно спросил он. – Кто именно тебе не нравится? И почему не нравится? По каким таким параметрам?

– Есть в группе четверо молодых мужчин… – задумчиво ответила Галина.

– Это те, которые всегда держатся особняком и постоянно о чем-то между собой шепчутся? – уточнил Евгений.

– Они…

– Я тоже обратил на них внимание. Но… Ну держатся особняком, ну шепчутся… Даже всегда ночуют в одном номере. Так и что же с того? Может, они, все четверо, друзья? Студенты, как и наши экскурсоводы? Скинулись со стипендий и поехали посмотреть мир. Почему бы и нет? Понятно, почему они держатся вместе. Ведь друзья.

– Может, и так, – согласилась Галина. – Да вот только не очень-то они похожи на обычных туристов. Выделяются… Посмотри на других – разношерстная, горластая, легкомысленная публика. А эти будто затянуты в бронежилеты. Внимательные, настороженные. К тому же подтянутые, ловкие, физически сильные. Это заметно с первого взгляда.

– Может, спортсмены? – предположил Евгений. – Почему бы и нет? Скажем, какие-нибудь хоккеисты или регбисты.

– Может, и так, – согласилась Галина. Однако создавалось ощущение, что она и сама не верит своим же словам. – А может, и не так.

– А что, если нам с ними побеседовать? – предложил Евгений. – Затеять непринужденный разговор в рамках культурного обмена? Так, мол, и так, кто вы, да откуда, как вам живется в вашей стране, какие у вас впечатления от советских видов. Глядишь, что-нибудь да и выяснится.

– Нет, нельзя, – возразила Галина. – У них могут возникнуть подозрения: почему мы затеяли беседу именно с ними, почему задаем именно такие, а не какие-нибудь другие вопросы. И ладно бы, если они и впрямь были студенты или спортсмены. А если нет? Если они только маскируются под туристов? Тогда что?

– А тогда мы их спугнем, – сказал Евгений. – И непонятно, что будет дальше…

– Вот именно, – кивнула Галина.

– Что ж, тогда будем за ними наблюдать, – сказал Евгений. – С преувеличенным вниманием, но вместе с тем и незаметно. Так, как нас учили, а дальше будет видно.

* * *

И Ботаник, и Философ, и Историк, и Химик были людьми бдительными. Интуиция у них была ничуть не хуже, чем у лейтенанта КГБ Метелкиной. В плане интуиции и прочих повадок все четверо больше напоминали зверей, чем людей. А зверь – он всегда заранее знает, что ему грозит опасность, он это чувствует особым звериным нюхом. Чувствовали это и четверо диверсантов. Они пока не знали, откуда им ждать удара, но то, что удар намечается, – это им было вполне понятно.

Нужно было обсудить положение и выработать план действий на случай непредвиденной ситуации. Говорить на такие темы в гостиничном номере было рискованно – там могли таиться прослушки. А автобусе было слишком много посторонних ушей, да и там также могли быть вмонтированы подслушивающие устройства. Во всяком случае, так считали сами диверсанты, а как оно было на самом деле, кто же мог знать?

Поэтому вся четверка выбрала момент, когда экскурсанты позволили туристам самостоятельно погулять по городу. Какой именно это был город? Кажется, это была Пермь, но диверсантов это мало интересовало. Пермь была для них пустым звуком, их целью был Свердловск. Там-то они и должны были приступить к действиям, ради которых, собственно, они и оказались в Советском Союзе.

– Вы обратили внимание на двух наших экскурсоводов – парня и молодую женщину? Которые все время держатся вместе и обособленно? И которые почти ничего не рассказывают нам о здешних красотах, а все больше молчат? – спросил Ботаник у подчиненных.

– А то как же! – ухмыльнулся Химик. – Дамочка – просто красотуля! Сказать по правде, я бы не прочь…

– Заткнись! – оборвал его Ботаник. – Разговор о другом!

– Понятно, что о другом, – развел руками Химик. – Это я так, для примера… А на самом деле тут все, по-моему, ясно. Мне кажется, они такие же экскурсоводы, как мы – туристы.

– Из КГБ эти милые ребята, точно вам говорю, – поддержал Химика Философ. – Так оно и должно быть – нас предупреждали! В иностранных туристических группах вроде нашей обязательно кто-то должен быть из КГБ! Это закон.

– Ну, не факт, что эти двое из КГБ, – не согласился Историк. – Как-то несолидно они выглядят, я бы сказал. Слишком молодые.

– А ты что же, хотел, чтобы они были в полковничьих погонах, с саблями и с бородами? – спросил Химик. – Чтобы сразу было понятно, кто они есть на самом деле? В КГБ дураков нет.

– Я тоже считаю, что эти двое – никакие не экскурсоводы, – сказал Ботаник. – Вычислить это не так и трудно. Всего к нам приставлено четыре человека. Ну, пять, если считать водителя автобуса. Вычислить из пятерых сотрудников КГБ не так и сложно, сколько бы их ни было. Думаю, они тоже обратили на нас внимание. Отдельное внимание, – подчеркнул Ботаник.

– Мы что же, чем-то отличаемся от всех прочих ротозеев? – с сомнением поинтересовался Философ. – Чем же, интересно знать?

– Может, и ничем, – ответил Ботаник. – А может, и отличаемся. Поведением, выражением лиц, тем, что держимся вместе. Нам это и незаметно, а вот со стороны, возможно, и заметно. Со стороны все всегда виднее.

– И что же делать? – спросил Историк.

– То же, что и делали, – пожал плечами Ботаник. – Пусть присматриваются, если им так хочется. Подозрения – это еще не доказательство. Но все же нам нужно слегка изменить свое поведение. Нужно больше быть на виду. Может быть, затеять разговор с этими двумя. Пожать руку парню, сказать даме пару-тройку комплиментов. Словом…

– Изображать из себя туповатых ребят из Оклахомы! – закончил Химик.

– Вот именно, – кивнул Ботаник. – И так до самого Свердловска.

* * *

Свердловск был предпоследним пунктом туристической группы. Побывав в Свердловске, группа должна была отправиться в последний пункт – Нижний Тагил – и по пути полюбоваться ранее невиданными красотами. Путь из Свердловска в Нижний Тагил обещал истинную экзотику. Группа должна была совершить пеший переход по настоящей уральской тайге, преодолеть множество препятствий в виде таежных рек, горных хребтов и даже несколько ночей провести в настоящих таежных заимках – с баней, местной кухней и прочими истинно российскими удовольствиями.

Что же касается четверых диверсантов, то для них Свердловск и путь в Нижний Тагил имел особенное значение. Именно в Свердловске начиналась для них истинная работа – та самая работа, ради которой они, собственно, и прибыли в эти края.

В Свердловске они должны были определиться, не встречают ли их здесь сотрудники КГБ. То, что они начиная с самой границы тащили за собой хвост в виде парня и миловидной девушки, было не в счет. Так оно и полагалось, и этот хвост вовсе не был прикреплен именно к ним. Это было общее наблюдение за всей туристической группой, наблюдение на всякий случай. А вот если в Свердловске их встретят другие сотрудники КГБ – это уже будет серьезно. Это будет означать, что встречают именно их четверых. Это будет означать, что, несмотря на все свои старания, они все же вызвали некое подозрение. И если это так, то им нужно будет каким-то способом избавиться от назойливого внимания местных правоохранителей. Как именно – этого они пока не знали, все будет зависеть от обстоятельств. Но они должны быть готовы, оказавшись в Свердловске, избавиться от хвоста, да и вообще от всяческих подозрений относительно собственных персон. Потому что, не избавившись от подозрений, невозможно будет сделать то, ради чего они прибыли.

Впрочем, в Свердловске все обошлось как нельзя лучше. Как ни старались и Ботаник, и Химик, и Философ, и Историк выявить к себе чье-нибудь пристальное внимание, но такого внимания не обнаруживалось ни в малейшей степени. Конечно, это еще ничего не означало. Вернее, это могло означать, что те, кто за ними, возможно, наблюдают, отличные профессионалы, умеющие прекрасно маскироваться. А на самом деле за ними ведется неусыпная слежка. И стоило им сделать какой-нибудь неверный шаг… Дальше можно и не продолжать.

Да, вполне могло быть и такое. Поэтому, посовещавшись, диверсанты решили не предпринимать пока никаких особенных действий. Собственно, и предпринимать ничего было не нужно. Все складывалось пока само собой, и складывалось как нельзя лучше. Просто-таки будто какая-то особенная диверсантская фортуна вела за руку Ботаника, Химика, Философа и Историка к цели. В Свердловске им сообщили о том самом экзотическом маршруте сквозь тайгу, конечной целью которого был город Нижний Тагил. А от Нижнего Тагила до Нижней Туры было, что называется, рукой подать. Всего каких-то девяносто километров! Решение напрашивалось само собой – ничего этакого, экстраординарного, не предпринимать, а просто вместе с группой идти сквозь тайгу до самого Нижнего Тагила. Изображая из себя все тех же туристов – туповатых парней из Оклахомы. Ну а там будет видно. Именно в Нижнем Тагиле и наступит время для решительных действий.

…Надо сказать, что «невидимки» были правы в своих расчетах на все сто процентов. Действительно, ни в чем особенном ни Евгений Красулин, ни Галина Метелкина их не заподозрили. Сомнения – это и впрямь не подозрения. Прибыв в Свердловск, Евгений и Галина встретились со здешним руководством КГБ, которое, разумеется, было в курсе всех дел. Но ничего особенного оба лейтенанта свердловскому руководству не сообщили. Так, лишь всяческие невнятные подозрения и сомнения, на которые вполне можно было не обращать внимания, потому что молодым сотрудникам всегда что-нибудь мерещится, за каждым кустом они видят шпиона… Тем не менее Евгению и Галине было велено продолжать наблюдение – то есть быть с американской туристической группой до самого конца. Иначе говоря, пока группа не пересечет советскую границу в обратном направлении.

Путешествие по уральской тайге вызвало у американских туристов массу эмоций. Это было и понятно – никому из них не приходилось еще бывать в самом сердце загадочной России. А она, исконная Россия, вот какая! Ни тебе дорог, ни прочих признаков цивилизации. Того и гляди из-за куста выскочит самый настоящий медведь. А ночевка на заимке и разведение настоящего костра. А ночная тайга, которая, оказывается, в сто раз страшнее, чем дневная! Будет о чем рассказать по возвращении домой, будет чем похвастаться!

К всевозможным таежным особенностям приглядывались и четверо диверсантов. Правда, эти самые особенности больше их интересовали с практической точки зрения. До этого они бывали в джунглях, в горах, в пустыне, а вот в настоящей русской тайге – никогда. Приглядевшись, они сразу же поняли, что русская тайга – это не джунгли, не горы и не пустыня, это гораздо серьезнее. Тут и заблудиться недолго, несмотря на умение ориентироваться во всех мыслимых местах. Русская тайга, она великая обманщица, и, чтобы в ней выжить, нужно особое умение. А еще нужно знать особый таежный язык, такой, чтобы тайга его понимала. Тогда она тебе ответит и поможет. А без знания таежного языка в тайгу и соваться нечего.

Но диверсанты не знали такого языка, они даже не предполагали, что такой язык существует. А между тем им предстояло действовать в тайге, творить свое черное дело… Вернее, так: сделать свое черное дело и скрыться в тайге. Тайга, ее спасительные просторы играли важную роль в том плане, который придумали западные спецслужбы и который предстояло воплотить четырем диверсантам, заброшенным в Советский Союз под видом безобидных туристов.

* * *

В Нижний Тагил туристическая группа прибыла через трое суток. Все были измотанные нелегким переходом, уставшие, но довольные. Шутка ли – целых трое суток провести в тайге, ночевать в непостижимых помещениях без всяких удобств под названием «заимка», до утра сидеть у костра, вздрагивая от каждого ночного шороха! А русская баня по-черному? А экзотическая русская еда из настоящих таежных продуктов: грибов, молодых побегов папоротника, каких-то неведомых трав и даже молодых сосновых почек! Будет что вспомнить, вернувшись домой, будет о чем рассказать друзьям и коллегам! Там, в Америке, никто даже не поверит, что такое возможно! Одно лишь жаль, что так и не встретился настоящий русский медведь. Хотя экскурсоводы говорили, что медведи здесь водятся.

Вместе с остальными туристами в Нижний Тагил прибыли и четверо диверсантов. В течение всего путешествия они старались быть незаметными и вести себя так же, как и все прочие туристы. Диверсанты восторженно ахали и охали, любуясь таежными красотами, с недоверием пробовали еду, приготовленную на костре, вместе со всеми сидели у костра и слушали рассказы экскурсоводов о здешних местах, их истории, напоказ удивляясь таинственным легендам и местным поверьям, с которыми их знакомили экскурсоводы.

И вместе с тем они приглядывались, прислушивались и делали выводы. В первую очередь их интересовали экскурсоводы – те самые парень и молодая женщина. У диверсантов практически не оставалось сомнения, что эти двое из КГБ. Это было заметно по их поведению. Вернее сказать, не по поведению в целом, так как они старались вести себя как обычные экскурсоводы, но по тем едва уловимым нюансам, которые скрыть было невозможно. Вот эти самые нюансы их и выдавали.

Да, эти двое были из КГБ, да оно бы и ладно, что из КГБ. Любую иностранную туристическую группу сопровождали агенты КГБ – так, во всяком случае, диверсантам говорили их инструкторы. Другое дело, что именно эта парочка смогла вынюхать за все время туристических прогулок хоть на автобусе, хоть пеших сквозь тайгу? На кого они обратили особое внимание, кого заподозрили? Ведь не исключено, что именно их, четырех диверсантов. Ведь как ни крути, а в поведении диверсантов также имелись свои неустранимые нюансы, по которым их и можно было отличить от прочих туристов. А отличить означало заподозрить. А заподозрить означало подвергнуть риску предстоящую операцию.

И что самое досадное, от этой парочки невозможно было отделаться. В самом деле – как от нее избавиться? Как укрыться? Единственное, что оставалось, – это надеяться, что парочка все же не обратила на них особого внимания и ни в чем их не заподозрила. Ну а если все же заподозрила, то нужно изо всех сил стараться усыпить это их подозрение. Как это можно было сделать? Только одним способом – продолжать разыгрывать роли обычных туристов – веселых, беспечных и простоватых парней из Оклахомы. По крайней мере до тех пор, пока туристическая группа не прибудет в Нижний Тагил. Там, в Нижнем Тагиле, начиналась совсем другая игра…

В Нижнем Тагиле для туристов была заранее приготовлена гостиница. Здесь они должны были провести сутки, отдохнуть от таежных впечатлений и на автобусе вернуться обратно, посетив по пути кое-какие ранее невиданные красоты и достопримечательности. Об этом туристам сообщили экскурсоводы. Туристы загалдели и стали расселяться по гостиничным номерам.

Вместе со всеми галдели и расселялись и четверо диверсантов. Но у них была совсем другая задача. Они не собирались возвращаться с остальными туристами. Наоборот, им нужно было во что бы то ни стало остаться в Нижнем Тагиле. Более того, им нужно было незаметно исчезнуть из Нижнего Тагила и любыми путями и способами добраться до другого населенного пункта – городка под названием Нижняя Тура. Именно Нижняя Тура была конечным пунктом их путешествия. Впрочем, и это было не совсем точно. Истинным конечным пунктом был закрытый город Свердловск-45, расположенный впритык к Нижней Туре.

Сотворить подобное было непросто, здесь вырисовывалось невообразимое множество всевозможных сложностей, бо́льшая часть которых была сложностями, что называется, непредсказуемыми. Перед тем как приступить к действию, необходимо было все как следует обсудить, выработать хотя бы приблизительный план дальнейших действий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.