Никола Сандерс
Пусть она уйдет

Nicola Sanders

DON'T LET HER STAY

Copyright © Nicola Sanders, 2023

© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Пролог

– Только не просыпайся. Пожалуйста, только не просыпайся.

Заставить мою четырехмесячную дочь заснуть – или не просыпаться – мольбами не удавалось еще ни разу. Бог свидетель, я пыталась. Так что не понимаю, с чего я решила, что в этот раз будет по-другому.

Но мольбы – это все, что у меня есть.

Так сильно прижимаю ее к груди, что приходится себя одергивать, чтобы не сделать ей больно. Но я чувствую, как она ворочается у меня в руках – верный признак, что сейчас проснется. А значит, начнет плакать, потому что так всегда и бывает.

И если она заплачет, мы умрем.

Я изо всех сил стараюсь вытащить нас отсюда живыми. Я уже близко. Мы у входной двери. Открываю ее и максимально быстро и бесшумно выскальзываю на улицу.

Снаружи темно. Так тихо, что даже шуршащий у меня под ногами гравий нас выдает. Но я не могу двигаться медленнее. Счет идет на секунды. Я подбегаю к «Рендж Роверу», наклоняюсь над задним колесом и пытаюсь нащупать запасные ключи, которые обычно там прячу. Когда нажимаю кнопку, машина мигает фарами и сигналит с громкостью оркестровой трубы. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Сердце бешено колотится. Ничего. Открываю заднюю дверь, и в машине загорается свет, который я мгновенно выключаю. Я торопливо усаживаю Эви в детское кресло. Ее глаза распахиваются, как у куклы.

А потом у нее открывается рот. Широко.

– Пожалуйста, не плачь, Эви. Пожалуйста, детка, не плачь. – Я задерживаю дыхание.

Эви зевает.

Аккуратно закрываю дверь, но так дрожу, что у меня ключи выскальзывают из рук. Кидаюсь на землю и пытаюсь найти их в темноте.

Пожалуйста, не плачь. Пожалуйста, не плачь.

Я чувствую пластиковый прямоугольник под пальцами.

Слава богу. Они у меня. Я распрямляюсь, и в этот момент в окне наверху вспыхивает свет и падает на машину.

Я ничего не могу с собой поделать. Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на дом, хотя это стоит мне нескольких лишних секунд, которые нельзя терять. Свет идет из детской. Это единственное горящее окно в доме.

Я зажимаю рот рукой, когда в окне появляется она и начинает колотить обеими ладонями в стекло, а за ее спиной поднимается темный дым.

Наши взгляды встречаются.

Я отворачиваюсь, запираюсь в машине и уезжаю.

Глава 1

Три недели назад

Оскар лениво гавкает, как только я слышу шум гравия от колес подъезжающего фургона. Этот лай – только для виду. Мы оба знаем, что он спокойно впустит в дом постороннего, радостно размахивая хвостом, и обеими лапами запрыгнет вору на грудь. Оскар – старый золотистый лабрадор и любит всех и вся, даже соседского кота.

Я отхожу от кроватки и смотрю в окно. Это почтальон. Он поднимается по ступенькам к парадной двери, и через секунду я слышу стук дверного молоточка. За воротами стоит ящик для писем, но когда я дома одна – то есть большую часть времени, – предпочитаю оставлять ворота открытыми. Чувствуешь себя менее одиноко, когда знаешь, что любой может подъехать прямо к дому, не звоня перед этим от въезда. Ричард со мной не согласен. Он говорит, это небезопасно, на что я неизменно закатываю глаза. Мы живем в очаровательном, но довольно сонном пригороде, а наш роскошный загородный дом похож на крепость. Когда мы только въехали, Ричард был так озабочен нашей с Эви безопасностью, что установил замки на каждое окно.

Я смотрю на Эви, которая спит в своей кроватке, раскинув руки и ноги, как морская звезда, накрываю ее одеяльцем и целую в мягкую теплую щеку. Она даже не ворочается. Если бы год назад мне кто-нибудь сказал, что приход почтальона станет для меня самым волнующим событием за день, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас я поспешно сбегаю по лестнице в легком радостном предвкушении: нет ли чего-нибудь для меня, помимо писем и счетов, адресованных Ричарду? Может, журнал? Последний номер «Дома и Сада»? Над этим год назад я бы тоже посмеялась. Но теперь нет. Я могу провести добрый час или, если совсем расслаблюсь, даже два, сидя в кресле-качалке в детской и рассматривая модные ванные комнаты или загородные оранжереи… Может, после того, как закончим ремонт на кухне, нам тоже такую построить? Только я его даже не начинала. Вырезанные мной картинки так и висят со свернувшимися уголками на магнитной доске в гостевой комнате, которую я объявила своим кабинетом. У Ричарда есть собственный внизу – огромная комната с необъятным дубовым столом, книжными полками во всю стену и французскими окнами, выходящими на патио. Но он редко пользуется этой комнатой. Не любит приносить работу домой.

Мой кабинет не такой большой, это просто стол и офисный шкаф, где хранятся личные документы. Я поклеила там милые обои и попросила нашего садовника Саймона повесить магнитную доску для проектов, потому что Ричард не знает, какой стороной молотка забивают гвозди.

Тогда у меня были большие планы на этот дом. Эви еще не родилась, токсикоз миновал, и я была до одурения счастлива из-за гормонов, наводняющих организм. В тот момент я наивно полагала, что у меня будут на все это силы, а материнство окажется прогулкой в парке. Только дело в том, что моя прекрасная малышка не спит. То есть нет. Она засыпает примерно миллион раз за ночь, а потом просыпается и не успокаивается, пока ее не накормят. В новой суровой реальности по утрам я бываю настолько уставшей, что не нахожу сил помыть голову.

Наклоняюсь за почтой, ко мне подбегает Оскар, и я тоскливо вздыхаю, перебирая стопку. Видимо, придется убить время иначе, потому что для меня сегодня ничего нет.

Я кладу кучку почты на полку, тщательно отсортировав все по размеру: «Вестник Инвестора» внизу, счета и конверты поменьше наверху. Пришло огромное письмо из Амстердама, видимо, по поводу конференции, на которую Ричард поедет через три недели. Я пихаю его вниз стопки. Тут выскальзывает еще одно письмо и падает на пол. Поднимаю его и верчу в руках. Как и все остальные, оно адресовано Ричарду, но подписано вручную, и по почерку видно, что его отправила женщина. Я переворачиваю конверт, но обратного адреса нет, как и имени отправителя. Сразу думаю, что оно от Изабеллы – прекрасной Изабеллы, бывшей невесты моего мужа. Я знаю, что они общаются, но зачем ей посылать бумажное письмо – загадка. Может, это приглашение? Особое приглашение. По особому случаю. Только для него. Чтобы пришел один.

Внезапно меня разбирает любопытство. Я провожу по конверту пальцами и думаю воспользоваться старым трюком с паром, чтобы его открыть. Только, наверное, он уже не сработает.

В коридор врывается холодный ветер, и я подпрыгиваю.

– Здравствуйте, миссис Эй.

– Роксана, – смеюсь я, прижимая конверт к груди. – Ты меня испугала. Уже приехала?

Она прислоняет велосипед к стене и заходит внутрь, закрывая за собой дверь.

– Извините, что напугала, – говорит она, откидывая капюшон плаща. – Нужно было позвонить в дверь. Я думала, вы наверху с Эви.

Я небрежно отмахиваюсь.

– Эви спит как убитая. Уже как минимум пятнадцать минут. Думаю, это рекорд. Я проверяла почту.

– Ладно, тогда я начну, миссис Эй.

Я раз пятнадцать просила Роксану называть меня Джоанн, но она никогда так не делает. Я всегда миссис Эй, хотя ей, думаю, лет двадцать пять – двадцать восемь, то есть она всего лет на пять младше меня.

Роксана вешает плащ в гардеробную – маленькую комнатку рядом с коридором, где мы храним зонты, дождевики, резиновые сапоги… Она идет прямо к двойным дверям, ведущим на огромную кухню, чтобы забрать тележку с чистящими средствами из кладовки. Я следую за ней по пятам.

– Не хочешь чаю, прежде чем начать? – Я спрашиваю ее об этом каждый раз, и она с завидной регулярностью отказывается. Наверное, думает, что у меня проблемы с памятью. Или что я туга на ухо.

– Нет, спасибо, – говорит она. – Все хорошо.

– Я думаю купить велосипед, – выпаливаю я, прежде чем она успевает уйти.

Это неправда. Что бы я с ним делала? Присобачила люльку на багажник? Но мне до смерти хочется с кем-нибудь поговорить. У меня такое чувство, будто я неделями ни с кем не общалась, хотя, строго говоря, это не так. Я болтаю с Саймоном, но у него пока зимний график работы, поэтому он проводит тут не так много времени. Он приезжает только один или два раза в неделю, в основном чтобы прибрать участок и подготовиться к весне. Конечно, я разговариваю с Ричардом, каждый вечер, но он подолгу работает и в последнее время даже не всегда успевает домой к ужину. У него собственный частный инвестиционный банк, и сейчас он со своим деловым партнером разрабатывает новый продукт – что-то связанное с финансовыми портфелями. Ричард пытался мне объяснить, но я не поняла ни слова. Списываю это на отупение после беременности.

– Как думаешь, какой взять? – спрашиваю я Роксану.

Она пожимает плечами.

– В Чертси есть магазин велосипедов. Попробуйте спросить там.

Киваю.

– Да. Хорошая идея. – Я прислушиваюсь к Эви и, удовлетворившись тишиной, беру чайник и помахиваю им в сторону Роксаны. – Уверена?

– Уверена, – отзывается она.

– Как знаешь!

Кидаю пакетик мятного чая в кружку и облокачиваюсь на столешницу. Наблюдаю, как Роксана собирает свои чистящие принадлежности. Я пытаюсь придумать, что бы еще сказать, но мой мозг как будто превратился в пюре.

Иногда для меня загадка, о чем мы думали, переезжая в такой огромный дом так далеко от города. Я понимаю, что мне повезло жить в этом прекрасном месте. Тут шесть спален, пять ванных, гостиная и столовая с потрясающим видом, гигантская кухня и кладовка, превосходящая по размеру мою старую квартиру в Лондоне. А еще есть подвал, где хранятся самые дорогие вина Ричарда, но который он грозится переделать в домашний кинотеатр или что-то типа того. Знай себе сиди на кухне с Эви на коленках и болтай с Роксаной. Иногда я ловлю себя на том, что хожу за ней по дому с ребенком на руках, пока она работает, чтобы хоть с кем-то поговорить.

Роксана вставляет наушники и тычет в экран телефона. Я сдерживаю вздох. Намек поняла.

– Тогда оставлю тебя заниматься своими делами, – говорю я, хоть она меня и не слышит. Заливаю пакетик кипятком и возвращаюсь вместе с кружкой в коридор.

Глава 2

Мы с Ричардом жили в этом доме с самой моей беременности. Наше пристанище на всю оставшуюся жизнь. К тому времени я уже справилась со своим нежеланием полагаться на финансы Ричарда – во всяком случае, в отношении недвижимости. В самом начале поисков, когда он возил меня смотреть дома, ценники приводили меня в шок. Мой доход близко не позволял взять ипотеку, на которую он, похоже, рассчитывал. А эти варианты были даже менее внушительны, чем тот, на котором мы в итоге остановились.

– Не беспокойся о деньгах, Джоанн. Давай просто найдем дом, который нам подойдет. Пусть это будет моим тебе подарком, – говорил он, целуя меня в макушку.

До сих пор помню первый раз, когда увидела дом. Я не могла поверить своим глазам. Ричард был в полном восторге. Неужели это правда могло стать нашим? Я пыталась представить, каково здесь жить, ахая при виде каждой новой комнаты, каждого карниза, каждого окна. Мы обсуждали вечеринки, которые будем устраивать, восхищались ухоженными пышными садами, фантазировали о том, как наши дети – и наш лабрадор – будут играть на лужайке. Мы сразу сошлись на том, что комната на втором этаже с видом на розовые кусты – просто идеальна для детской. Кухня выглядела немного устаревшей, и я с энтузиазмом заявила Ричарду, что могу заняться ее обновлением. Сказала, что это будет мой личный проект.

Только все пошло не так, как я надеялась. У меня не получается принять элементарное решение по поводу столешниц или цвета кухонных шкафов, а с учетом того, что я была агентом по недвижимости, то могла бы ожидать от себя больших познаний в этой области. Я видела много, много кухонь и знаю все про планировки и покрытия. Мне известно, что работает, что пользуется популярностью и что продается.

Во всяком случае, я это знала. А теперь начала задавать Роксане вопросы типа: «Это хорошая духовка, как думаешь?» Или: «Какой стиль кухонь сейчас в моде? Гладкий бетон? А как насчет светлого дерева? Или вот это? Глянцевый белый. Тебе нравится глянцевый белый?» И она всегда смотрит на меня, вскинув бровь, и отвечает: «Я не знаю, миссис Эй. Это вам решать».

Конечно, это было до того, как она стала надевать наушники.

Впервые мы познакомились с Ричардом, когда они с Изабеллой пришли в агентство по недвижимости в Челмсфорде, где я тогда работала. Несколько лет назад я переехала туда со своим парнем Марком: ему предложили управлять местной компанией по разработке компьютерного оборудования. После нашего с Марком расставания он вернулся обратно в Лондон, а я осталась там же, как будто по инерции.

Ричарда и Изабеллу заинтересовал дом в георгианском стиле из наших каталогов. Участок должна была показывать не я. Им занимался мой коллега Энтони, в которого я тогда была немножко влюблена, но это уже другая история. Однако поскольку его в тот день не было на месте, я вызвалась обслужить клиентов.

Они выбрали роскошный дом, с просторными комнатами и огромными открытыми каминами, высокими потолками и двумя акрами земли с собственным озером. Это было их пристанище на всю оставшуюся жизнь. Его и Изабеллы.

Я хорошо ее помню. Немного за сорок, красивая и высокая, с темными вьющимися волосами, обрамляющими прекрасное лицо. Милая улыбка. Прошло несколько дней, и позвонил Ричард. Он еще раз хотел взглянуть на дом. Мы назначили время, но в этот день Изабелла задерживалась, так что мы снова обошли дом вдвоем с Ричардом. Он попросил осмотреть подвал. Я не люблю подвалы и вообще темные помещения, и, если брать во внимание мою профессию, это проблема. Но это моя работа, так что я расправила плечи и сказала – конечно. Мы спустились вниз, и порыв ветра захлопнул за нами дверь. Ричард вернулся, чтобы открыть ее, но она не поддалась. Меня затрясло. Ноги превратились в столбики желе.

– Вы в порядке, Джоанн?

– Да, – соврала я и оперлась на влажную стену, чтобы не упасть.

– Не волнуйтесь. Мы сейчас отсюда выберемся. – Он достал телефон, но, разумеется, сигнала внизу не было.

Я начала задыхаться.

– Только не волнуйтесь, Джоанн, хорошо? Видите, там окно? Я сейчас из него вылезу, обойду дом и открою дверь.

– Это окно? – выдохнула я. Это было даже не окно, просто щелочка. В несколько кирпичей шириной. Он никаким образом не мог пролезть в него.

– Доверьтесь мне. Все будет хорошо.

– Ладно, – не без усилия прошептала я.

Он снял пиджак, аккуратно сложил его и положил на пустой ящик. Закатал рукава рубашки, ослабил галстук и пригладил волосы руками. И хотя я была почти на грани панической атаки, весь его облик – съехавшие очки в широкой оправе, темные взлохмаченные волосы и сдвинутый набок галстук – заставил меня улыбнуться. Ричард был похож на Кларка Кента. Ну или на Кларка Кента, дожившего до пятидесяти.

Он нашел три пустых ящика – хорошо, что их оставили здесь валяться, – и собрал из них какое-то подобие лестницы.

– Можно я обопрусь на ваше плечо? Чтобы не свалиться? – попросил он.

– Да, извините. – Я встала рядом с ним, но мне пришлось схватиться рукой за стену, чтобы стоять прямо. Перед глазами плясали белые точки, пока он карабкался по ящикам.

Когда Ричард пытался втиснуться в окошко, это выглядело жутко нелепо. Если бы мне не было так страшно, я бы рассмеялась. Но вместо этого я начала думать: а вдруг он застрянет? А если умрет там? Торча в этом крошечном окошечке? Но когда его ноги исчезли, меня охватил новый приступ паники.

– Вы же не убежите и не оставите меня здесь? – нервно закричала я.

Он просунул голову обратно.

– Да, сверкая пятками, – фыркнул Ричард. – Сейчас вернусь.

И потом он ушел.

Я уселась на пол и уронила голову на колени. Подумала, что предприму, если он не вернется, и поняла, что сделать-то ничего не смогу. Вообще ничего. Я просто умру здесь в одиночестве. Гниющий скелет в подвале.

А потом дверь широко распахнулась, он сбежал по лестнице и помог мне встать.

– Я так глупо себя чувствую, – сказала я, как только мы оказались на свободе.

– Ничего страшного. Вы не могли знать, что дверь захлопнется.

– Я про то, что так испугалась.

– Все позади. Больше бояться нечего, – он прижал меня к себе, и я заплакала.

Я чувствовала себя ужасно глупо, заливая слезами его дорогую рубашку. Но на самом деле мне не хотелось, чтобы он меня отпускал. В его надежных объятиях я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.

Так мы простояли несколько минут: он гладил меня по голове, а я тряслась от рыданий, как маленький ребенок. Потом я отстранилась и вытерла нос рукавом.

– Извините. Я испортила вам рубашку. И еще вы оставили пиджак внизу.

– Я заберу. – Ричард дал мне носовой платок, заверив, что он чистый, и в этот момент рядом с нами остановилась машина.

Приехала Изабелла.

На следующей неделе он приехал в агентство и сообщил, что сделка по дому отменяется, потому что они с Изабеллой расстались.

– Мне очень жаль, – сказала я, и его глаза наполнились слезами.

Было уже пять часов вечера, так что я отвела его выпить в бар за углом. Ричард поделился тем, что Изабелла ушла от него к другому мужчине. Роман длился несколько месяцев, и когда они ездили выбирать дом, она уже понимала, что не переедет.

– Она просто не знала, как сказать мне.

У меня был свой опыт предательства в отношениях, так что я рассказала ему про Марка, ради которого переехала. Мы были вместе три года. Сначала Марк не хотел детей так рано, но потом оказалось, что он вообще их не хочет. «Я буду ужасным отцом», – говорил он. А потом, за завтраком, объявил, что уходит от меня. У него был роман с Оливией из отдела кадров, которая забеременела.

– Сейчас у них подрастает мальчик по имени Джордж, и еще один на подходе.

Ричард покачал головой.

– Это ужасно.

Я пожала плечами.

– Это было давно, – сказала я, как будто не кипела от гнева при каждом воспоминании.

Мы еще немного поговорили и внезапно досидели до закрытия. Я давно ни с кем не чувствовала себя так комфортно.

– Спасибо, что выслушали, – сказал он, закрывая за мной дверь такси.

Через два месяца Ричард пригласил меня на ужин. Через восемь мы поженились.

Глава 3

Я несу с собой чашку горячего чая и по пути наверх, в детскую, задерживаюсь в коридоре, кинув еще один взгляд на загадочное письмо на полке. Беру его в руки и пытаюсь припомнить, видела ли когда-нибудь почерк Изабеллы. Но если и видела, то забыла. Мне противна собственная неуверенность, но несколько месяцев назад Ричард сказал, что Изабелла до сих пор с ним общается и что ее новые отношения не задались. Она снова была одинока.

– Думаешь, она хочет с тобой сойтись? – с подозрением спросила я.

– Нет. Конечно, нет. Просто мы были вместе столько лет. Думаю, она просто хочет поговорить с кем-нибудь, кто хорошо ее знает. Поплакаться в жилетку.

Если таким образом Ричард намеревался меня успокоить, то это не сработало. В конце концов, в свое время жилеткой была я, и посмотрите, чем это закончилось. Хотя тогда я была стройной, фонтанирующей энергией востребованной специалисткой с чистыми волосами. А сейчас? Сейчас я чувствую себя такой скучной, что заснула бы от одного разговора с самой собой.

Мне нужно показать себя в лучшем виде. Вот что мне надо сделать. Необходимо приготовить вкусную домашнюю еду. Нет, устроить ужин при свечах. А еще у нас уже несколько недель не было секса, и это моя вина. Надену что-нибудь сексуальное. У меня еще есть что-нибудь подобное? Что мне до сих пор подходит? Чтобы я не выглядела как салями, обтянутая бечевкой?

Я уже собираюсь пойти наверх, как раздается звонок. Домашний телефон. У нас они установлены буквально в каждой комнате, потому что мобильная связь тут работает в лучшем случае урывками. А еще Ричард говорит, что так я могу не бегать в поисках мобильного, когда занимаюсь с Эви. По какой-то причине все боятся, что я слишком перенапрягусь, проводя время с дочкой.

– Джоанн, дорогая! Как твой день?

– Очень хорошо! – жизнерадостно отвечаю я. – Рада, что ты позвонил, потому что я хочу приготовить на ужин что-то особенное. Во сколько ты будешь дома? – Потом добавляю: – У меня для тебя сюрприз.

Ричард смеется.

– Какой еще сюрприз?

Я кручу письмо в руках.

– Если скажу, это не будет сюрпризом. Но ладно. Раз уж ты спросил, я подумываю приготовить для нас романтический ужин… И, может… десерт?

Отлично. Теперь он, наверное, думает о желе с заварным кремом.

– Милая, извини. Это звучит восхитительно, но я звоню сказать, что мне придется поработать допоздна. Нам нужно составить проспект эмиссии к понедельнику. Джофф сказал, чтобы сегодня все были на посту.

Чертов Джофф!

– Все в порядке! – безуспешно пытаюсь изобразить бодрость. – В следующий раз. – Тут я слышу, как Эви хнычет наверху. – Мне пора. Надо кормить Эви. Позвонишь мне еще?

– Конечно, дорогая.

Понимаю, что все из-за чертовых гормонов, но слезы жгут глаза. Меня не оставляет страх, что я теряю его. Что кажусь Ричарду настолько скучной, что он предпочитает коротать вечера в офисе в компании коллег.

Я возвращаюсь наверх и проверяю проснувшуюся Эви. Она лежит на спине и смотрит на мобиль с деревянными зверями над своей кроваткой. Когда я тянусь к ней, она переводит взгляд на меня и начинает заливаться слезами, но мое сердце все равно поет. Я беру ее и целую мягкие волосы. Эви перестает плакать и зарывается носом мне в шею. Я смеюсь. Вся моя неуверенность мгновенно улетучивается. Сердце наполняется любовью и счастьем, когда я со своей малышкой.

Я беру заранее подготовленную бутылочку из маленького холодильника в углу и бросаю ее в подогреватель. Хожу по комнате в ожидании, пока он запищит. Мне бы хотелось самой кормить своего ребенка, но, к сожалению, у меня недостаточно молока.

Звонит мобильный. Это моя подруга и бывшая коллега из агентства Шелли. Я зажимаю телефон щекой, изогнув шею, и усаживаю Эви на колени.

– Шелли! Привет! Как ты? Подожди, я тебя не слышу. Я выйду на улицу. Одну секунду.

Я прохожу в нашу спальню и встаю перед французскими окнами, ведущими на балкон. Обычно в этой точке ловит лучше всего.

– Теперь меня слышно?

– Привет, мамочка! Слышу тебя отлично!

Я улавливаю на фоне трезвонящие телефоны и чувствую прилив ностальгии.

– Кажется, у вас запара, – говорю я.

– Как и всегда. Ну, ты знаешь. Но у тебя-то как дела?

– Я тоже в запаре! Ни секунды свободной нет!

– Извини, Джо! – говорит она. – Не буду тебя отвлекать, просто маленький вопрос.

– Нет, пожалуйста, отвлекай меня. Это просто шутка. Я тут умираю от скуки. Можешь хоть весь день со мной разговаривать, если хочешь.

Она смеется.

– Ну, все наверняка не так плохо. Слушай, у меня правда запара, но ты случайно не помнишь Берри Хауз, на который мы делали оценку? Клиент тогда еще решил не продавать?

– Да, помню.

– Он передумал и хочет увидеть изначальную оценку. Но я не могу найти файл. Мы все обыскали, а встреча уже в пять.

Я слегка покачиваю Эви на бедре.

– Он в шкафу, на той полке, где у нас лежат файлы с пометкой «Перезвонить через полгода».

– О господи, Джо, ты супер! У меня совершенно это вылетело из головы, но ты права!

Я слышу, как с грохотом отодвигается стул, а потом Шелли громко и триумфально кричит: «Нашли!» Она, видимо, поднимает телефон, потому что из трубки я слышу всеобщее ю-ху! Пара человек даже хлопает, и я чувствую мимолетную гордость, как будто только что спасла всю компанию от мгновенного банкротства.

– Ты просто звезда. Правда, – говорит она. – Мне пора бежать, но спасибо, Джо. Я сейчас пытаюсь управляться с тремя делами одновременно. Сама знаешь, как это бывает. У нас сейчас столько арендаторов, что пришлось создавать целый новый отдел под них, а еще мы потеряли Терри и Кимберли.

– А что случилось с Терри и Кимберли? Они уволились?

– Так точно. Они ушли и поженились. Ты не знала?

– Нет! Но это же прекрасно, правда? Ну, наверное, не для тебя… – И тут у меня в голове внезапно возникает мысль. – Слушай, я тут подумала, может, тебе не помешает дополнительная помощь? Я могла бы работать из дома раз или два в неделю, если от этого будет какая-то польза. – Я говорю очень быстро, пытаясь не упустить идею, которая формируется в голове. – Все документы в облаке. Я, конечно, не сумею показывать объекты потенциальным покупателям, но могу быть на подхвате у кого-нибудь, например, у Жаклин? Или оформлять договоры аренды, договариваться о ремонтных работах и инспекциях, всякое такое?

Очевидно, вероятность того, что Шелли сможет дать мне работу – любую работу, – примерно равняется выигрышу в лотерею. Я живу в семидесяти с лишним милях от офиса. И не заходила в агентство уже год. Более того, я все это время вообще нигде не работала. Что я знаю об их нынешней клиентуре? Не факт даже, что они до сих пор используют ту же систему.

Она молчит. Я готовлюсь в любую секунду услышать «нет, спасибо» и пожелания удачи в дальнейших делах.

– Знаешь, что я тебе скажу… – наконец говорит она. – Нам бы не помешала помощь, пока мы не наберем побольше сотрудников. Но это может быть не самая интересная работа, просто всякая тягомотина, ты же понимаешь?

– Обожаю тягомотину! Тягомотина – моя самая любимая вещь на свете!

Шелли смеется, и мы договариваемся поговорить еще через пару дней, когда она все как следует обдумает и обсудит с командой. Меня распирает от радости, когда я вешаю трубку.

– Мамочка может снова вернуться на работу! – сюсюкаю я с Эви. – Это будет что-то, правда? А ты можешь сидеть у меня на коленках и помогать. Хочешь?

Не знаю почему, но у меня неожиданно возникает ощущение, что кто-то за мной наблюдает. Я разворачиваюсь, и в дверном проеме мелькает тень.

– Роксана? – Я высовываю голову в коридор и успеваю заметить, как она быстро уходит. – Роксана? – снова кричу я. – Тебе что-то нужно? – Но она забегает за угол, не обернувшись.

Я возвращаюсь в детскую и усаживаюсь вместе с Эви в кресло. Роксана следила за мной? Конечно, нет. С чего Роксане интересоваться, чем я занимаюсь? Я просто все себе надумала. Она, наверное, просто проходила мимо и заглянула в комнату, вот и все. И, конечно, она меня не слышала, она ведь в наушниках, правда?

Я повожу плечами, пытаясь стряхнуть странное чувство.

– Пора бы уже мамочке чем-нибудь заняться, да? – шепчу я Эви. Еще одна дикая привычка, которую я приобрела в последнее время. Говорить с самой собой, делая вид, будто разговариваю с ребенком. – А то у мамочки совсем крыша поедет.

Глава 4

Я задремала с Эви на груди, но внезапно проснулась. Что-то меня разбудило. Роксана? Нет, не может быть. Она ушла несколько часов назад.

– Джоанн? Это я!

– Ричард? – Я встаю и укладываю сонную Эви в кроватку. – Ты дома! – Я бегу вниз по лестнице ему навстречу. – Но я думала, ты сегодня будешь работать допоздна?

Он расстегивает пальто.

– Я сказал Джоффри, пусть занимается всем сам, если хочет, но я иду домой. Я слишком скучаю по своим девочкам. – Он опускает портфель на пол и раскрывает объятия.

– Но ты так рано! – отвечаю я, падая в них.

– Я отпросился на остаток дня, – Ричард целует меня в макушку и мягко произносит: – Извини.

– За что?

– Ты хотела устроить для нас что-то особенное, а я просто скучный старик. И слишком часто оставляю тебя одну. Я тебя не заслуживаю.

– Ты бы позвонил! Я бы причесалась!

Он гладит меня рукой по голове.

– Твои волосы идеальны.

Я отстраняюсь и разглядываю себя с ног до головы.

– Но я выгляжу как черт знает кто. – На мне старая бесформенная толстовка и пара растянутых штанов для йоги. – А еще я вся в слюнях Эви.

– И я считаю, что ты прекрасна. Пойдем, откроем бутылку вина.

Единственное преимущество того, что я не в силах кормить грудью. Могу позволить себе бокал вина по вечерам.

– Я ничего не приготовила на ужин, – говорю я.

– Давай закажем что-нибудь в «Пикколино». – Он берет меня за руку.

– О, да. Давай! Я бы убила за пиццу.

Вечером мы сидим за огромным деревянным столом на кухне. Между нами – видеоняня. Ричард накручивает на вилку спагетти. На лоб падает прядь волос. Нужно будет сводить его подстричься. Я все время поражаюсь, как настолько умный и успешный человек, как Ричард, может выглядеть таким чудаком. Иногда мне приходится останавливать его перед выходом из дома, чтобы поправить рубашку, потому что он пропустил пуговицу. Или он надевает пару носков, которые в целом совпадают по цвету, но не совсем. Или полчаса ищет очки, когда они буквально у него на голове. Однажды я послала его к окулисту, чтобы проверить, не слепнет ли он. Но нет – зрение отличное. Даже не понадобились новые очки. Ричард просто такой, и я не хочу никого другого. Он мой личный симпатичный седеющий Кларк Кент, и я таю, просто глядя на него.

– Выглядишь уставшей, милая.

Я пытаюсь улыбнуться.

– Вчера она не засыпала до двух часов ночи.

– Нужно было меня разбудить.

– Нет! Тебе надо на работу. Это было бы нечестно.

– Я мог бы помочь. А как наш маленький монстр сегодня?

– Она, естественно, спала весь день. Как ангел. – Я откусываю пиццу и вытираю рот салфеткой. – Знаешь, я хочу еще кое о чем поговорить. У меня новости.

– Да?

– Я сегодня говорила с Шелли.

Он наполняет наши бокалы.

– Шелли?..

– Из агентства недвижимости, в котором я работала.

– Шелли. Конечно. И как Шелли поживает?

– Отлично! Но на самом деле у них там аврал. Она едва может выдохнуть. – Я начинаю теребить салфетку, складываю и разворачиваю ее. – В общем, – продолжаю я, – она спросила, могу ли я им помогать пару раз в неделю. Работа из дома, разумеется, – быстро добавляю, чтобы он не подумал, будто я через день буду таскаться в Челмсфорд.

Ричард хмурится, глядя на меня из-за своего бокала вина.

– Но, милая, ты разве этого хотела?

Я плюхаю шмат масла на кусок хлеба, забыв о своей недавней решимости как можно скорее вернуться в форму.

– Ну… Ей нужна моя помощь, так что…

– Но чего ты хочешь? – Он тянется к моей руке. – Ты же счастлива, правда? Иногда я волнуюсь за тебя. Не поспешили ли мы? Я знаю, ты хотела жить здесь, в этом доме, подальше от города… Но, может, мы совершили ошибку?

Именно поэтому мне показалось нужным пойти на маленькую невинную ложь. Шелли не просила меня снова выйти на работу. Это я набросилась на нее и почти умоляла взять меня. Но, как напомнил мне Ричард, эта жизнь была тем, чего хотела я. Мечтала о куче детей и своем доме, которым буду заниматься. Я грезила о большой кухне с кастрюлями и сковородками, свисающими с потолка. Собиралась каждый вечер готовить потрясающие блюда для своей семьи. Я всего этого хотела, и именно я много месяцев с блаженным видом разглагольствовала о том, как мне не терпится с головой окунуться в материнство, и как мечтаю наполнить этот дом детьми, друзьями и смехом, и как много у меня будет дел, и какой прекрасной будет жизнь вдали от рабочей суеты. Ричарду неважно, чего я хочу, главное – чтобы это делало меня счастливой. Абсолютно убеждена, что Ричарда ни капли не смутило бы, если бы я передумала или решила работать на полставки, или еще что-то. Это не он разочаровался во мне. А я сама в себе.

– Мне кажется, это может быть весело. Скучаю по офисной беготне.

Он делает глоток вина.

– И в этом оживленном офисе ты будешь работать вместе с Энтони? А что с нашим ребенком? Что с ней будет?

Я накрываю его руку ладонью.

– Во-первых, я буду работать из дома. Когда я сказала про офисную беготню, это было фигурально. Во-вторых, даже не знаю, работает там до сих пор Энтони или нет.

А вот это ложь. Энтони там работает. Он иногда мне пишет, просто поздороваться. Но Энтони – наш камень преткновения. Мы целовались всего за несколько недель до моего знакомства с Ричардом. Это было после новогоднего корпоратива, и он проводил меня домой. Потом мы много флиртовали на работе, и я надеялась, что он пригласит меня на свидание, но никто из нас так и не сделал следующего шага. А потом я встретила Ричарда. Но совершила ошибку, рассказав ему про Энтони. Тогда я просто хотела, чтобы он воспринимал меня как горячую штучку. Как будто мужчины в очередь за мной выстраиваются.

– Этот парень с работы, он просто покоя мне не дает! Постоянно со мной флиртует. Это очень мило, но, знаешь, он совершенно не понимает намеков! – как-то сказала я Ричарду. Мы сидели в очень дорогом ресторане в Мейфэре. Я даже купила по случаю новое платье, которое стоило пол моей зарплаты.

У него на виске вздулась вена.

– Но почему он продолжает? Он ведь знает, что ты занята?

– Да! Конечно, знает. Просто…

И вот этого мне говорить не стоило. По его интонации мне сразу следовало понять, что все выйдет не так, как я рассчитывала, но я уже слишком вошла в роль.

– Мы поцеловались всего один раз, – легкомысленный взмах руки. – Я напилась. Рождественская вечеринка. Что тут еще скажешь? В общем, – театральный вздох, – мне кажется, что он немного в меня влюблен.

Ричард очень медленно опустил бокал на стол.

– И часто ты это делаешь? Напиваешься и трахаешься с другими мужчинами?

Я громко ахнула. Он подозвал официанта.

– Счет, пожалуйста.

– Ричард, что ты делаешь? Мы же только пришли.

– Не хочу разлучать тебя с твоим любовником. Если ты предпочитаешь провести вечер с ним, то так и сделай.

Я стала ему возражать, призналась, что все это рассказала, только чтобы заставить его немного поревновать, что я идиотка и никогда, никогда даже не задумаюсь о том, чтобы уйти к кому-то другому. Но его лицо покраснело от злости, а руки на коленях крепко сжались в кулаки. Никогда раньше не видела его в таком состоянии и не могла ожидать такой реакции. Я пыталась объяснить. Это все неважно. Это был просто поцелуй. Энтони ничего для меня не значит. Только Ричард. Я все продолжала и продолжала говорить, но Ричард не слушал. Обычно я оставалась у него дома в Кенсингтоне, но вместо этого он посадил меня в такси и ушел. Я доехала до дома на поезде, не переставая рыдать, в своем элегантном новом платье.

На следующий день он прислал мне дюжину роз и записку. «Я просто глупый старик, который до безумия в тебя влюблен. Пожалуйста, прости меня».

И я простила, конечно. Но после того случая была осторожна, потому что у моего слегка чудаковатого, немного чокнутого седеющего Кларка Кента тоже есть характер. С тех пор я только однажды видела, как он потерял самообладание. Что-то случилось у него на работе – я толком и не поняла что. Это было у нас дома, разговор происходил по телефону. Ричард ударил кулаком в окно. Ну, не совсем в окно, потому что оно не разбилось. Но, наверное, было больно.

– И я ведь не первая, кто будет работать из дома, – говорю ему я. – У нас в офисе есть пара человек, которые работают один или два раза в неделю. В наше время это обычное дело.

– Но что с Эви? – спрашивает он.

Ричард с большой заботой относится к Эви, и это одна из тех его черт, которую я люблю больше всего. С первой минуты ее рождения он хлопочет вокруг нее, волнуется, защищает. Он пришел в восторг, когда я сказала, что хочу взять отпуск по уходу за ребенком минимум на два года. Иногда мне кажется, что Ричард волнуется о ней даже больше, чем я, а это о многом говорит. Он с такой же тщательностью выбирал качественную видеоняню (как по мне, предельно прозаический предмет), как другие выбирают школу.

– Мне, конечно, будет кто-нибудь помогать. Няня, которая могла бы приходить и присматривать за Эви, пока я работаю.

– Но как ты поймешь, что ей можно доверять? А вдруг она захочет забрать Эви? Вдруг она украдет нашего ребенка?

Он же не говорит серьезно?

– Ричард! Сейчас множество профессиональных нянь. Я обращусь в приличное агентство. Они работают только с проверенными людьми с блестящими рекомендациями. Я же не возьму человека с улицы! Обещаю, – улыбаюсь я, и он приподнимает уголки губ в ответ.

– Джоанн, дорогая, если ты правда этого хочешь, то я считаю, это отлично. Поздравляю! – Он поднимает бокал, и я делаю то же самое.

– Спасибо. Это много для меня значит.

Мы обсуждаем, как у него прошел день, а потом Ричард спрашивает:

– Ну а ты сегодня чем занималась?

Ну, все утро я сидела с Эви. Потом получила почту, которую оставила на полке, но ты на нее едва взглянул, так что не заметил письма от Изабеллы. Еще пыталась поговорить с Роксаной, но она не изъявила встречного желания, а потом я заснула с Эви на руках, и пришел ты.

– У меня был очень насыщенный день, – говорю я. – Думаю купить велосипед.

Глава 5

Только после ужина, когда мы располагаемся в гостиной, Ричард усаживается читать почту. Я разжигаю огонь. Это единственное, что у меня действительно хорошо получается – поддерживать жаркое пламя. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на Ричарда, как будто ни чуточки не интересуюсь, что там ему пришло. Поглаживаю Оскара и жду: терпения у меня хватает ровно на пять минут. Потом я возвращаюсь на диван, подбираю под себя ноги и наклоняюсь к нему, будто только сейчас заметила, что он читает письмо от Изабеллы.

– От кого это? – изображаю святую невинность.

– Ты не поверишь!

– Что? Кто это?

– Это от Хлои.

Я откидываюсь назад.

– От Хлои?

Он размахивает письмом в воздухе, а на его привлекательном лице расплывается улыбка. Ричард медленно качает головой, одновременно радостно и удивленно.

– Она хочет приехать навестить нас.

– Твоя дочь Хлоя?

– Да! – Он переворачивает листок и продолжает читать с такой широкой улыбкой, что у него на правой щеке появляется ямочка. – Она пишет, что ей надоело сердиться. Только послушай. «Я так по тебе скучаю, папуль. Я сожалею обо всем, что случилось, и очень хочу повидаться со своей маленькой сестренкой. У меня скоро кончается семестр. Я могла бы приехать и немного у вас пожить, если вы не против». – Он поднимает взгляд. – Можешь в это поверить?

Я чуть не спрашиваю, не пишет ли она что-нибудь про меня, не хочет ли повидаться со мной? Но, наверное, нет. На самом деле именно из-за меня они рассорились. Не знаю почему, ведь я ее ни разу в глаза не видела, но она так расстроилась, когда ее отец решил снова жениться, что категорически отказалась прийти на нашу свадьбу. Она не разговаривала с Ричардом с тех самых пор, несмотря на его многочисленные попытки наладить отношения. А это было восемнадцать месяцев назад.

– Когда ты рассказал Хлое про Эви?

Я рада, что они пообщались, но, с другой стороны, меня это удивляет, потому что он раз за разом откладывал разговор. Мы сделали много семейных портретов после рождения Эви, и я подумала, что идеально будет отправить ей один из них. Предлагала ему написать примирительное письмо. Но он хотел поговорить с Хлоей лично, а с учетом того, что она даже на звонки его не отвечала, это казалось утопией.

– Почему ты не сказал мне? – спрашиваю я.

Эви начинает плакать. Мы оба пялимся в динамик, гадая, успокоится она сама или нет.

– Думаю, это просто потрясающие новости. – И я говорю это не только потому, что письмо не от Изабеллы! Плач Эви затихает. Мы оба облегченно вздыхаем. – Так когда она хочет приехать?

Он смеется.

– В пятницу.

– В эту пятницу? То есть через три дня?

– Да! – Ричард вскакивает на ноги. – Я прямо сейчас ей позвоню.

Он выбегает из комнаты. Оскар, до этого спавший у камина, приподнимает голову и смотрит в сторону двери, вероятно, размышляя, стоит ли идти за Ричардом. Но в итоге решает не утруждаться. Я почесываю его между ушей, и он снова укладывается, урча от удовольствия.

– Хлоя приедет повидаться со своей маленькой сестренкой! – шепчу я.

Отлично. Теперь я разговариваю не только с ребенком, но и с собакой.

Хлое было одиннадцать, когда ее матери не стало. Они в то время жили в Ридинге. Диана какое-то время болела, и Ричард был в отъезде в Испании, когда она внезапно умерла. Ближайшие соседи находились в двух милях от них, и Хлоя осталась одна со своей мертвой матерью на всю ночь, пока местный зеленщик не принес им доставку на следующее утро и не обнаружил ее.

Я даже не пытаюсь себе представить, каково было Хлое. Вот у нее идиллическое детство с любящими и заботливыми родителями, а уже в следующую секунду она не только теряет мать, но и вынуждена сидеть с ее телом в одиночестве несколько часов и ждать. Ричард оплатил лучших профессионалов, чтобы помочь Хлое, но, по его словам, она так окончательно и не оправилась. Его счастливая, жизнерадостная маленькая девочка стала отстраненной. Закрытой. Она почти не разговаривала. Ричард верит, что подсознательно она винит его за то, что он был далеко, когда все случилось. Он тоже несет свой груз сожалений.

Однажды я спросила его:

– Это был рак?

Его глаза наполнились слезами.

– Джо, милая… Давай не будет говорить о прошлом. Мне страшно даже вспоминать о нем.

– Конечно, – ответила я тогда, и мое сердце заболело за него и за Хлою.

Они переехали в Лондон, когда Ричард решил устроить Хлою в новую школу, но дела шли не очень. У нее были проблемы с привязанностью. Она не отходила от него ни на шаг и стала полностью от него зависима. Когда он уходил на работу, она впадала в истерику. Отказывалась идти в школу. Это продолжалось месяцами. Ричард отчаянно мечтал о том, чтобы ей стало лучше, чтобы она могла оставить прошлое позади и снова стать счастливой. И тогда он решил отправить ее в интернат, где она сможет подружиться с девочками своего возраста. Ричард искренне верил, что это единственное средство, которое поможет ей оправиться от смерти матери и вернуться к нормальной жизни.

Он изучил списки самых элитных учреждений с безупречной академической репутацией и выбрал школу, которая, по его мнению, лучше всего подходила именно Хлое. Одну из самых эксклюзивных – и самых дорогих (что для Ричарда не имело никакого значения) – школ в Швейцарии.

Однажды он сказал, что до сих пор испытывает чувство вины, хотя в глубине души верит, что тогда поступил правильно, ведь постепенно Хлоя стала более уверенной в себе, более счастливой. Она приезжала домой на все каникулы и праздники, а летом они вместе ездили в Италию, в Париж или куда она хотела.

Два года назад Хлоя окончила старшую школу и теперь жила в лондонской квартире, которую ей купил Ричард. Последний раз я слышала, что она изучает фотографию в Колледже моды Лондона.

Я хотела познакомиться с Хлоей еще до свадьбы, когда мы только встречались, но каждый раз, когда Ричард ей это предлагал, она находила причины отказаться. Слишком занята. Слишком много учебы. У нее другие планы.

– Это из-за разницы в возрасте? – как-то спросила я. – Ее это беспокоит?

Ричард на девятнадцать лет старше меня, и Хлое это могло показаться чересчур.

– Не думаю. Она и бровью не повела, когда я сказал. Ей просто нужно время.

И однажды, во время обеда в «Ле Гаврош», он сообщил Хлое, что сделал мне предложение. Он рассчитывал убедить дочь встретиться со мной, потому что для брака ему нужно ее одобрение. Но, услышав это, она просто побелела, вскочила с места, схватила свое пальто и ушла.

– Она одумается. Вот увидишь, – сказал он тогда.

Мне казалось очень милым, что он хочет нас познакомить и ищет ее одобрения, но мы пытались организовать встречу неделями, а Хлоя не проявила ни малейшего интереса.

– У нас впереди вся жизнь, – говорила я, хотя в какой-то момент все это стало вызывать у меня недоумение.

Однажды Ричард заявил, что с него хватит:

– У нее своя жизнь, как и у нас. Если она хочет играть в игры – пожалуйста.

Мы поженились в Кью Гарденс прекрасным весенним днем, и только потом, во время нашего медового месяца – мы просто чудесно провели его на островах в Греции, – он рассказал мне, что Хлоя позвонила ему в день нашей свадьбы и заявила, что если он ее не отменит, она больше никогда с ним не заговорит. Ричард ответил, что это ее решение и он очень сильно ее любит, но не позволит диктовать ему такие абсурдные условия. Хлоя повесила трубку. Это был их последний разговор. Пока он не рассказал ей про Эви.

И то, что она написала нам сейчас и заявила о своем желании приехать и познакомиться со своей маленькой сестренкой, – это просто чудо. Хлоя всегда была как тень, омрачавшая наше будущее, но теперь все должно было измениться.

Ричард возвращается в гостиную.

– Ну как? Ты поговорил с ней?

Он с широченной улыбкой кивает.

– Да. Она приедет на поезде к пяти часам в пятницу.

– Ох, Ричард. Это же замечательно! Я так за тебя рада! – Встаю и обнимаю его за шею. – Я постараюсь, чтобы она почувствовала себя максимально комфортно. Это и ее дом тоже, и я сделаю все, чтобы Хлоя это поняла.

Ричард берет меня за плечи, и на его глаза наворачиваются слезы.

– Спасибо, Джоанн, это очень много для меня значит. Ты точно не против, если она проведет здесь несколько дней? Вместе с нами?

– Против? – смеюсь я. – Помимо того, что она – член семьи, будет приятно иметь компанию, пока ты на работе. И я правда с нетерпением жду знакомства с ней.

* * *

Когда я оглядываюсь назад и вспоминаю тот день, то вижу себя счастливой и полной надежд. Вместе с Хлоей наши жизнь и семья должны были стать полноценными. Мне не терпелось увидеть ее, доказать, что я для нее не угроза, что я уважаю их отношения и ни за что на свете не попытаюсь разорвать их связь. Мне хотелось стать заботливой тетушкой. Я готова была сделать все возможное, чтобы мы подружились. Нет, не просто подружились – чтобы мы полюбили друг друга, как члены семьи.

Но, если коротко, все вышло совсем не так.

Глава 6

Ричард будто бы всего пять минут назад уехал встречать Хлою на вокзал, но я уже слышу шум подъезжающей машины. Так волнуюсь, что наконец-то с ней познакомлюсь. Моя падчерица! Мы с Ричардом последние несколько дней только об этом и говорили.

– Расскажи мне о ней побольше! Какая она? – спрашивала я снова и снова.

Он смеялся.

– Она тебе понравится. Хлоя милая. Очень милая девочка. Ее просто задело, что я снова женюсь, но сейчас все нормально.

Ну, теперь она точно поймет, что волноваться не о чем. Я без конца фантазировала, как мы будем сближаться. Рисовала в голове картинки, где мы что-нибудь печем, пока Ричард на работе, обсуждаем ее парней, учебу, работу, которой она хотела бы заниматься. Я представляла себя кем-то вроде старшей сестры. Понимаю, это странно, но мачеха – это тоже очень странно. Лучше просто близкий человек, который будет рядом, несмотря ни на что. С кем можно поделиться чем-то так же, как со своей матерью, если бы та была жива.

Я кладу Эви в кроватку. Ричард кричит мне с первого этажа:

– Мы приехали!

Быстро выбегаю на площадку и облокачиваюсь на балюстраду. Сначала я вижу только Ричарда и его счастливое сияющее лицо и наклоняюсь сильнее. Сперва я слышу шаги и только потом вижу ее. Высокие каблуки на плитке пола. Она встает рядом с ним.

– Привет! – весело вскрикиваю я и машу рукой. – Так приятно с тобой познакомиться, Хлоя! Сейчас спущусь! Только уложу Эви спать.

Хлоя поднимает на меня взгляд, и меня поражает ее красота. У нее русые прямые волосы с пробором посередине и светлыми прядями. Длинные, пышные и темные ресницы подчеркивают зеленые глаза. Отцовские темные, густые безупречные брови.

– Привет, Джоанна, приятно познакомиться! – отвечает она напевным голосом, чуть более детским, чем можно было ожидать от девушки ее возраста.

– Мне тоже приятно познакомиться! – отзываюсь я и сразу понимаю, что уже это говорила, а после со смехом добавляю: – И правильно – Джоанн.

– Ой! Извини! – Она прикрывает рот руками, будто ужаснувшись своей ошибке.

Теперь я чувствую себя отвратительно.

– Нет, не переживай! Ничего страшного!

– Да, правда? Не хотела начать на дурной ноте!

– Правда, – уверяю ее я, стараясь закрыть тему. – Никаких проблем.

Она поворачивается к Ричарду:

– Ну ладно. Уф. Наверное, нужно принести мои сумки из машины?

– Да, давай этим и займемся. – Ричард смотрит на меня. – Увидимся через минуту, дорогая.

Они оба разворачиваются и выходят обратно на улицу. Я возвращаюсь к Эви удостовериться, что она в порядке. Дочка улыбается мне, закрывает глаза и тихо вздыхает. Она выглядит так, будто проспит еще добрые пару часов. Сегодня она вела себя прекрасно. Вообще, сегодня весь день складывается прекрасно.

* * *

Утром у меня была первая рабочая встреча с Шелли и Беном, еще одним агентом, который начал у них работать, когда я ушла. Мне понравился Бен. Приятный мужчина ближе к сорока, с лысиной и вытянутым лицом. Он рассказал мне об обновлениях в системе касательно оформления аренды, показал, где хранится база клиентов, которым требуются услуги ремонта, и какие объекты сейчас пустуют.

Я все это знала – во всяком случае, большую часть, – но освежить в памяти было не лишним. Даже Эви вела себя спокойно во время встречи. Она тихо сидела у меня на коленях и грызла свою погремушку со слоником.

– Я буду приглашать няню два раза в неделю, – сказала я Шелли, когда Бен отключился от встречи. – Просто чтобы ты знала.

– Отлично! Может, иногда сможешь приезжать поработать в офис? – предложила Шелли. – Если захочешь. Встретишься с ребятами. Будет приятно увидеть тебя во плоти.

Я рассмеялась.

– В ближайшее время очень вряд ли, но я бы с удовольствием иногда выбиралась. – Я слегка прикрыла ладонями уши Эви и, скорчив рожицу, призналась: – Пока я тут окончательно не свихнулась.

Шелли прыснула от смеха.

Отключившись, я посидела в «Фейсбуке»[1], где подписалась на несколько групп с рекомендациями по няням. Я уже поговорила с двумя агентствами, которые казались многообещающими, так что не особенно волновалась по поводу поисков.

Я была на таком подъеме из-за перспективы снова поработать с Шелли, что даже вновь задумалась о переоборудовании кухни. А потом мне позвонили из одного агентства, с которым я общалась накануне.

– У нас есть кандидат, который, кажется, подойдет вам идеально, – сказала девушка, представившаяся Мелани. – Я только что отправила вам ее резюме. Ее зовут Пола, ей двадцать восемь, и она изучает детскую психологию.

– Правда? Давайте посмотрим! – Я пробежалась глазами по письму, одновременно засыпая Мелани вопросами. – И вы проверили ее рекомендации? – спросила я, чуть не прыгая от восторга.

– Конечно! Они безупречны. Их я тоже прикрепила.

Я просмотрела рекомендации. Шесть лет опыта с двумя разными семьями; во второй – ребенок практически возраста Эви. Отзывы оказались положительно восторженными. Организованная, ответственная, очень добрая, находчивая, дети ее обожают – так же как и родители.

– Она живет рядом, в Стейнсе, – заметила Мелани.

– Это же всего в десяти минутах от нас!

– Она может приехать побеседовать с вами сегодня днем. У вас есть время? Я хочу сразу вас предупредить, Джоанн, ее могут увести в любой момент!

– Нет! Не надо, чтобы ее уводили! Во сколько Пола может здесь быть?

Пола приехала ровно через два часа. Несмотря на то, что ей было всего двадцать восемь, я ожидала увидеть почти матрону. Все из-за отзывов. Судя по ним, она представляла собой нечто среднее между Мери Поппинс и миссис Даутфайр. Но вместо этого я столкнулась с тинейджером. Во всяком случае, именно так она выглядела. Черные коротко стриженные волосы, футболка и татуировка, которая покрывала всю ее правую руку, прежде чем внезапно оборваться на запястье. Она улыбнулась и протянула ладонь.

– Здравствуйте. Я Пола. Приехала по поводу вакансии.

Через тридцать минут я предложила ей работу. Она была разговорчивой, веселой, несколько раз заставила Эви улыбнуться и сказала, что хочет работать только пару раз в неделю, потому что сейчас занята учебой. Когда Пола ушла, у меня было ощущение, будто я прощаюсь с другом. Так что да, день складывался прекрасно.

До меня доносятся голоса болтающих внизу Хлои и Ричарда. Эви заснула. Я взбиваю волосы руками и спускаюсь к ним.

Глава 7

Я нахожу Хлою и Ричарда в гостиной, у камина. Они смотрят друг на друга и держатся за руки. Ричард выглядит совершенно счастливым. Оскар пытается привлечь его внимание и трогает лапой за ботинок, но Ричард не замечает ничего вокруг.

– Милая. Посмотри на себя. Ты совсем взрослая!

Они не услышали, как я вошла, так что у меня есть время рассмотреть Хлою. Она совсем не такая, как я ожидала. Неудивительно, ведь я видела только старые фотографии еще тех лет, когда ее мать была жива, и еще парочку со времен интерната. Но даже на более поздних снимках она все еще выглядела как ребенок. Застенчивая улыбка, тонкие русые волосы, обычно убранные в высокий хвостик, челка на глазах.

– Хлоя, милая, не хочешь чего-нибудь выпить?

– Да, пожалуй. Не отказалась бы от джина-тоника, пап.

Ричард замечает меня в дверях.

– Джоанн, у нас есть джин? Или тоник?

– Да! Джин в баре, тоник в холодильнике. Я схожу принесу.

– Нет, не беспокойся, я сам. Вы двое пока знакомьтесь.

Ричард выходит из комнаты, потирая руки. Хлоя оборачивается ко мне.

– И снова здравствуй! – весело говорю я. – Хлоя! Как здорово наконец с тобой познакомиться!

Я иду к ней через всю комнату и раскрываю руки в стороны, чтобы обнять, но когда приближаюсь, она протягивает ладонь.

– Да, ты уже говорила.

– Прости?

– Ты уже говорила, что тебе приятно со мной познакомиться. Раза три.

Ее голос меняется. Он становится ниже. И звучит более естественно. А потом, почти неуловимым движением, она приподнимает свою изящную бровь и медленно оглядывает меня с ног до головы. Чувствую, что краснею. Нужно было причесаться. Я смотрю на себя. На левой ключице осталось немного отрыжки Эви. Впрочем, у меня на ключице всегда немного отрыжки Эви.

Я выпускаю руку Хлои, чтобы убрать пятно. Оно не оттирается. Теперь отрыжка не только у меня на рубашке, но и на пальцах. Я смеюсь.

– Вот что с тобой делает четырехмесячный младенец! – На ее лице возникает едва заметное отвращение. Я вытираю пальцы о джинсы. – В общем, добро пожаловать! Нас так обрадовал твой приезд!

Ричард возвращается с бутылкой холодного тоника и льдом на подносе и ставит его на кофейный столик.

– Спасибо за добрые слова, Джоанн! Это очень мило, – говорит Хлоя слащавым голосом, который опять будто ломается и принимает детскую, визгливую интонацию.

Ричард сияет.

– Ты выпьешь чего-нибудь, Джо?

Я на секунду теряюсь.

– Я…

– Да?

– Да, конечно. Мне то же самое. Спасибо, Ричард.

– Ты пьешь? – спрашивает Хлоя.

– В каком смысле?

– Ты разве не кормишь грудью? Эви сейчас сколько… Месяца три?

Я слегка ощериваюсь.

– Ей сейчас четыре месяца. Так что да, она все еще пьет из бутылочки. Но, к сожалению, я не смогла кормить ее грудью.

– Почему?

В смысле «почему?».

– Потому что у меня недостаточно молока.

Хлоя слегка наклоняется ко мне.

– Это из-за возраста, да?

– Возраста? Конечно, нет, – улыбаюсь я. Господи, видимо, я выгляжу гораздо более уставшей, чем думала. – Мне тридцать три.

– О, – говорит она и улыбается в ответ. Она берет бокал, который подает ей Ричард. – Спасибо, папуль.

Я беру свой и залпом выпиваю его.

– Может, покажешь Хлое ее комнату? – предлагает Ричард, когда мы допиваем.

– Да, хорошая идея, – отзываюсь я. – Сюда, идем.

Мы идем по коридору, и я ловлю в высоком зеркале наше отражение. Сердце падает. Я выгляжу жутко неухоженной, мне словно лет сто. Отмечаю про себя, что необходимо обязательно записаться к косметологу на следующие выходные, когда Ричард сможет посидеть с Эви. А еще мне правда очень нужен велотренажер. Или беговая дорожка. Или и то и другое.

– В общем… – поспешно начинаю я, поднимаясь по лестнице. – Думаю, ты останешься в восторге от своей комнаты. Окна выходят в сад, поэтому с утра там самый лучший свет. И еще ты будешь рядом с комнатой Эви – я подумала, тебе это может понравиться. – Останавливаюсь у двери и просовываю голову внутрь. – Хочешь на нее посмотреть? – шепчу я. – Она сейчас спит, но если мы очень, очень тихо…

– Нет, не стоит.

– А. Ладно. Тогда, может, позже.

Показываю Хлое гостевую комнату, которая действительно выглядит очень симпатично. Я лично позаботилась, чтобы все было безупречно. Огромная кровать накрыта белым пуховым одеялом, в изголовье лежит гора подушек. А еще я поставила маленький букетик розмарина и подснежников на прикроватную тумбочку.

– У тебя есть собственная ванная… И для твоих вещей места тоже предостаточно. – Я открываю платяной шкаф и отхожу в сторону. – Пожалуйста, располагайся и пользуйся всем, чем захочешь.

– Кстати, не могла бы ты принести сюда мои сумки? Они остались в коридоре.

Я улыбаюсь так широко, что у меня болят щеки. Каким-то образом мне удается сохранить такое выражение лица, даже когда я отвечаю:

– Я попрошу Ричарда. Давай я покажу тебе остальной дом. Как ты добралась?

– Нормально.

– Не было пробок?

– Я ехала на поезде.

– А, конечно, я знаю.

– Ты сильно забывчивая?

– Прости?

– Ты постоянно повторяешься и все забываешь.

– Извини, я…

– Можно я посмотрю другие спальни?

– Конечно. – Показываю ей еще две спальни дальше по коридору, и ни одна их них даже близко не такая приятная как та, что я выбрала для нее.

– А что наверху?

– Там был чердак. Но мы не пользуемся этой комнатой, и там нет ванной.

Она кивает.

– Большой дом.

– Да, большой.

– А сколько он стоит?

Я тихо ахаю.

– Думаю, тебе лучше спросить у своего отца.

– Так и сделаю. А это что за комната?

– Это мой кабинет.

Я открываю дверь и показываю ей. Кажется, она не особо впечатлена.

– А можно посмотреть вашу спальню?

– Если хочешь. Это здесь.

Мы молча доходим до конца коридора. Я открываю дверь в нашу комнату. Она первая заходит внутрь, оглядывается и проводит пальцами по моему трюмо. Берет флакон духов от Картье, подносит к носу, а потом пшикает немного себе на запястье.

– Роскошные, правда? Ричард подарил мне их на день рождения в прошлом году.

– Моя мама такими пользовалась.

Я не знаю, что сказать. Это правда? Наверное.

– Извини, – говорю я. – Я не знала. – Беру флакон в руки. – Тебе неприятно, что твой отец купил их мне?

Она пожимает плечами. Я спонтанно принимаю решение и протягиваю флакон ей.

– Хочешь взять их себе? Я буду очень рада.

– Нет, – равнодушно говорит Хлоя, осматривая комнату. Я ставлю духи на место.

– Ладно, может, тогда вернемся вниз?

– А теперь можно увидеть Эви?

Я улыбаюсь, обрадовавшись, что она все-таки захотела увидеть Эви.

– Конечно, можно.

Мы возвращаемся в комнату к дочке. Я вхожу очень медленно, прижав палец к губам. Мы подходим к кроватке и встаем над ней.

– Вот она, – шепчу я. – Познакомься со своей маленькой сестренкой. Разве она не самое прекрасное, что ты видела в жизни?

Внезапно, без предупреждения, Хлоя наклоняется и подхватывает ее.

– О, нет, пожалуйста, не надо! – шепчу я.

– Почему?

– Потому что она…

Я хотела сказать спит, но не успела закончить предложение, потому что Эви начала выть. Ее можно понять. Я бы тоже завыла, если бы меня вот так сгребли, пока я мирно дремлю.

А потом происходит нечто странное. Хлоя выпрямляет руки перед собой, чтобы как следует рассмотреть Эви. Но она как-то очень странно дышит. Часто и неглубоко вдыхает через нос. А еще не двигается, просто стоит на месте и пялится на моего орущего ребенка.

Я протягиваю руки.

– Давай я возьму ее.

Хлоя поворачивается, и на секунду мне кажется, что она вообще не понимает, что я здесь делаю. Потом быстро качает головой.

– Она очень громкая, – говорит она и кладет Эви себе на плечо.

– Ты не хочешь, чтобы я ее взяла? – нервно спрашиваю я.

Очевидно, нет. Хлоя качает ее, но, на мой взгляд, слишком сильно.

– Ну, ну, ну… – бессмысленно приговаривает она.

Голова Эви болтается из стороны в сторону. Хлоя вертится на месте, а я пытаюсь поспеть за ней, чтобы удержать головку дочери.

– Можно мне просто…

Хлоя неодобрительно на меня смотрит.

– Что не так, Джоанн?

– Ты неправильно ее держишь. Можно мне просто… пожалуйста… на секунду… – В этот момент я действительно готова силой отнять у нее Эви.

– Я знаю, как держать детей, – говорит она и отворачивается от меня.

– Да, конечно… – Хотя, очевидно, не знает. – Я не хотела…

В дверях появляется Ричард.

– Чем вы тут вдвоем занимаетесь? А! Я вижу, принцесса проснулась.

– Я просто говорила Хлое, что она слишком сильно качает Эви.

– Я ничего такого не делала, – возражает Хлоя. – Извини, если тебе неприятно, когда я держу Эви на руках.

– Конечно, нет!

Теперь Хлоя почти не двигается. Только очень аккуратно покачивает Эви. Та прекратила плакать и теперь смотрит на Хлою распахнутыми глазами.

– Я не хотела…

– Чего ты не хотела? – повышает голос она. – Что именно я делаю не так, Джоанна?

– Правильно Джоанн, но…

– Я так и сказала.

– Нет, ты сказала Джоанна, но слушай, я просто хотела сказать, что перед приходом Ричарда ты немного… – Я качаю головой. – Ты все делала так, Хлоя. Ты все делала отлично. Я вижу, ты ей нравишься.

– Тогда почему ты говорила, что я ее неправильно держу?

Ее визгливый голос становится все выше, а уголки губ, наоборот, ползут вниз. Она что… сейчас заплачет?

– Нет! Я не хотела… Я сказала, что до этого… Неважно. Правда, все отлично.

Но Ричард уже хмурится на меня.

– Ты в порядке, Джо?

– Да, конечно…

Моя улыбка уже довольно фальшива, но в остальном я держусь молодцом.

– Давайте пойдем вниз и приготовим ужин.

Хлоя протягивает Эви мне. Она пытается вырываться и открывает рот, чтобы запротестовать, хотя еще не умеет этого делать.

– Ты не против, Джоанн? Положишь Эви спать? – спрашивает Ричард.

– Да, конечно.

Хлоя берет отца под руку. Я слышу, как она говорит в коридоре: «Честно, понятия не имею, что не так. Я вообще ничего не сделала. Не знаю, почему она так отреагировала».

У меня буквально падает челюсть. Она же правда так трясла Эви, что со стороны это выглядело очень неприятно, почти опасно. Я кладу дочку в кроватку, и только минут через двадцать ей снова удается заснуть. В этот раз, прежде чем пойти вниз, я сворачиваю в нашу комнату, меняю рубашку, причесываю волосы и наношу на лицо немножко румян. И делаю глубокий вдох, готовя себя к предстоящему вечеру.

Почему-то у меня появляется чувство, что наладить отношения с Хлоей окажется немного труднее, чем я рассчитывала.

Глава 8

Достаю из печки лазанью, которую успела сделать днем. Ставлю на стол, и от нее идет горячий пар.

– Я положу, – говорю я. – Хлоя? Передай, пожалуйста, свою тарелку.

– Я открою вино.

Ричард идет к стеллажу и выбирает бутылку. Я протягиваю руку. Хлоя смотрит на лазанью так, будто та сдобрена цианидом, но все же подает мне тарелку. Ричард возвращается с белым вином.

– Ой, подождите, есть же еще овощной салат, – говорю я, разложив лазанью. – Сейчас принесу.

Ричард посмеивается.

– Вот правда, Джоанн, ты бы голову свою потеряла, если бы ее не прикрутили.

Хлоя громко хохочет. Я тоже смеюсь, хотя лучше бы Ричард не выставлял меня на посмешище, особенно при первом знакомстве с Хлоей.

Когда я возвращаюсь с салатом, Ричард расспрашивает ее про учебу.

– У меня было мало времени. Я немножко подрабатывала моделью. – Она отламывает кусок лазаньи вилкой. – На самом деле, довольно активно.

– Не знала, что ты была моделью, – говорю я, хотя понимаю почему.

Хлоя действительно потрясающе красива, хотя с ростом около метра семидесяти низковата для подиума. Сегодня на ней однотонная коричневая водолазка, и в сочетании с макияжем и густыми, выразительными бровями, унаследованными от отца, ее зеленые глаза выделяются еще сильнее. Она пожимает плечами, но ничего не отвечает.

– Это очень интересно, – серьезно заявляет Ричард, как будто она рассказывает про свою диссертацию по генной инженерии. Он наливает Хлое бокал вина, потом наклоняет бутылку в мою сторону. – Хочешь немного вина, Джо?

– Да, пожалуйста, – приподнимаю бокал я.

Хлоя поворачивается к Ричарду.

– Сколько было маме, когда я родилась, пап?

Ричард накладывает салат, глядя на него так пристально, будто это требует от него максимум концентрации.

– М-м-м?

– Сколько было маме, когда она родила меня? – повторяет Хлоя.

– Кажется, двадцать четыре.

– Я так и думала. – Она кладет кусок лазаньи в рот, и ее зубы клацают о вилку. – Я считаю, это хороший возраст для рождения ребенка. А ты, папуль?

– Знаешь, тридцать три – это совсем немного, Хлоя. Поверь мне, однажды ты это поймешь, – говорю я, как будто мне уже сто тридцать три. – Ты согласен, Ричард?

Ричард, который к этому моменту уже точно понял, что от него требуется ответ, и желательно тот, который подкрепит мою точку зрения, произносит:

– Не говори глупостей, Хлоя! Джо не старая!

Он кладет на стол щипцы для салата и треплет ее за щеку двумя пальцами, весело посмеиваясь. Ричард убирает руку, а Хлоя хватает его за запястье, и на долю секунды у меня создается впечатление, что сейчас она поцелует его ладонь. Стоит ли говорить, что это было бы очень странно. Но, может, мне просто показалось.

Я кладу приборы и наливаю себе еще вина, раз могу себе позволить.

– Как тебе Лондон после стольких лет за границей?

– Он потрясающий. Обожаю его. А ты любишь Лондон, папуль?

– Да, разумеется. Прекрасный город.

Между нами повисает тишина, и я не знаю, чем ее заполнить. Поднимаю свой бокал.

– Ну, я просто хочу сказать, что очень рада, что ты здесь, Хлоя. Добро пожаловать.

Ричард смотрит на меня, и его глаза увлажняются. Он несколько раз моргает, тянется ко мне через стол и сжимает мою руку.

Я кидаю взгляд на Хлою. Она сидит, опустив голову. Уверена, закатывает глаза.

– Это так мило, Джо. Правда, Хлоя? – спрашивает Ричард, поворачиваясь к ней.

Она мило улыбается своему отцу, а потом мне.

– Да. Это очень мило, Джоанн.

Они начинают обсуждать общих знакомых, и я пользуюсь минутой, чтобы помыть тарелки.

– Я сделала пирог с ревенем, он уже в духовке. Хлоя, тебе подать сливок к пирогу?

– Я не хочу пирога, спасибо.

– О? Не хочешь десерт?

– Нет, спасибо. – Она залпом допивает остатки вина.

– Волнуешься о фигуре, милая? В твоем возрасте? – спрашивает Ричард.

С чего все вдруг начали говорить про возраст? И он снова щиплет ее за щеку.

– Ты выглядишь прекрасно, милая. – А потом Ричард неожиданно хмурится и делает серьезное лицо. – Хотя немножко мяска тебе бы не помешало.

Я удерживаю стопку тарелок в одной руке и попадаю пальцем в томатный соус. Слизнув его, ловлю на себе брезгливый взгляд Хлои.

– А тебе сливки, Ричард?

Он хлопает себя по животу.

– Нет, я пас, милая. Я уже и так раздался в талии.

О чем он говорит? Он совсем не раздался в талии. Ричард в отличной форме. Я непонимающе наклоняю голову.

– Но это твой любимый! И не обязательно добавлять к нему сливки.

– Может быть, съем завтра.

– Ладно! Тогда, видимо, буду только я.

Хлоя бросает на мои бедра кривой взгляд.

– Кстати, у меня отличные новости! – говорю я, возвращаясь за стол.

Ричард поднимает глаза.

– Да?

– Я сегодня нашла няню.

– Няню?

– Ты же помнишь, я рассказывала тебе, что связывалась с агентствами? – Поворачиваюсь к Хлое, чтобы она тоже поучаствовала в беседе. – Я собираюсь вернуться на работу на полставки.

– Правда? Уже?

– Да. Но только из дома, – быстро прибавляю я.

– А чем ты занимаешься?

– Агент по недвижимости.

Признаюсь, я несколько удивлена, что Хлоя действительно ничего обо мне не знает. Но потом Ричард говорит:

– Мы так познакомились. Я рассказывал тебе, – он качает головой и улыбается своим воспоминаниям. – Не помнишь ту историю? Как мы оказались заперты в подвале? Бедная Джоанн была в ужасе.

– Сомневаюсь, что ты рассказывал, пап. Думаю, я бы запомнила. Звучит как очень забавная история. Но почему ты хочешь вернуться на работу, Джоанн?

– Я спрашивал о том же, – вставляет Ричард.

– Разве? – хмурюсь я.

– Ну же, милая, неужели ты забыла о нашем разговоре по поводу твоего возвращения на работу?

– Нет! Я…

– Потеряла бы голову, если бы ее не прикрутили, – распевно заканчивает за меня Хлоя, и Ричард смеется.

Я улыбаюсь, не совсем понимая, почему надо мной все потешаются, но потом решаю, что это какая-то шутка, понятная только им обоим и никак меня не касающаяся.

– Отвечая на твой вопрос, Хлоя, я бы сказала, что просто хочу потренировать мозг, и мне кажется, что работа на полставки – лучший способ это сделать.

– Расскажи мне про эту няню, – хмурясь, говорит Ричард.

– Ну, должна сказать, она замечательная.

Я рассказываю ему все о Поле, и как нам повезло, что она не занята и живет так близко. Я еле сдерживаю восторг, в красках описывая достоинства девушки, а про себя думаю: «Мне будет с кем поговорить. С кем-то хорошим. С тем, кто не будет втыкать наушники каждый раз, когда я вхожу в комнату».

– Я могу этим заняться, – внезапно выпаливает Хлоя.

– Чем заняться? – спрашиваю я.

– Эви.

– Это очень мило, Хлоя, но у тебя колледж, – говорит Ричард. – А Джоанн нужен кто-нибудь минимум на несколько недель.

– Вообще-то… – Хлоя покручивает ножку бокала.

Ричард хмурится.

– Да?

– Мне нужна работа. Я бросила колледж.

– Бросила? – одновременно вырывается у нас с Ричардом.

– Я просто решила взять перерыв, вот и все. Ничего такого. Вернусь в следующем году. Не знаю. Посмотрим.

– Но почему ты раньше об этом не рассказывала? – спрашивает Ричард.

Она резко оборачивается к нему.

– Потому что мы не разговаривали, не знаю… Годами? И вообще, это случилось только сейчас. Мне стало скучно, вот и все. Так что если вам нужна нянька – вот она я. Я могла бы переехать на несколько месяцев, прежде чем решу, что делать дальше.

Мы с Ричардом молча глядим на нее, не зная, что сказать.

Она склоняет голову набок и пристально смотрит на Ричарда.

– Папуль, ты что, мне не доверяешь?

Повисает секундная пауза, такая короткая, что я и моргнуть не успеваю. Ричард фыркает:

– Не говори глупостей! Конечно, я тебе доверяю!

– Точно, пап? Голос у тебя не очень уверенный.

Я вообще не понимаю, о чем они говорят. Перевожу взгляд с одного на другого, пока Хлоя ждет, все еще наклонив голову и глядя на своего отца полными невинности глазами. Но как только я собираюсь сказать: «У нас уже есть няня, но спасибо, может, в следующий раз», – лицо Ричарда расплывается в улыбке, и он хлопает в ладоши.

– Мне кажется, это прекрасная идея! – потирает руки он.

– Что? – вырывается у меня. – Но я уже наняла человека!

Он оборачивается ко мне с прежней улыбкой, и на его лице не дергается ни один мускул.

– Когда ты говоришь «наняла», ты имеешь в виду, что действительно подписала контракт?

– Ну, нет, но она идеальна. Она живет в нашем районе…

– Но Хлоя только что сказала, что с радостью за это возьмется. И она будет жить здесь, с нами.

Я не помню, чтобы слышала из уст Хлои слово «радость», но опустим это.

– Но Пола пишет диссертацию по детской психологии! – уговариваю его я.

Ричард только посмеивается.

– Не думаю, что нужна степень по детской психологии, чтобы присматривать за Эви, милая.

– Нет, конечно, нет. Просто… Я к тому, что… Она мне очень нравится.

– Ну спасибо, – бормочет Хлоя.

Ричард похлопывает ее по руке.

– Не глупи. Джоанн шутит.

– Нет, я не это имела в виду, – оправдываюсь я, хотя имела в виду именно то, что сказала. – Просто я уже сообщила агентству, что предложила ей работу.

– Джоанн, милая, ну что у тебя за проблемы? Хлоя только что сказала, что займется этим. Ты можешь поговорить с агентством и сообщить, что передумала. Им будет все равно! Такое происходит постоянно.

– Понимаю, но… – Я поворачиваюсь к Хлое. – Уверена, что этого хочешь? Ты будешь занята всего два раза в неделю, по несколько часов в день, и все. Что будешь делать все остальное время? Это маленький пригород, практически деревня. Тут не очень-то интересная жизнь. И как же твоя работа моделью?

– Я могу ездить в Лондон на поезде на показы. Если хочешь, буду уезжать каждый день, когда не сижу с ребенком, и гулять с друзьями. Чтобы не мозолить тебе глаза.

Ричард цокает на нее языком.

– Милая. Джоанн не желала сказать ничего такого.

– Я хочу поближе познакомиться со своей маленькой сестренкой. В конце концов, для этого я сюда и приехала. Но решать тебе, Джоанн.

Она улыбается мне. Они оба улыбаются, немножко в духе «Степфордских жен», и ждут ответа. Я думаю о Поле, как мы хорошо поладили, какой она оказалась душевной и доброй и насколько хорошо проявила себя с Эви. Но мне приходится проглотить свое разочарование.

Я натягиваю свою самую милую улыбку.

– Думаю, это чудная идея. Завтра я позвоню в агентство и сообщу, что больше не нуждаюсь в их услугах.

Глава 9

– Спасибо, что была так добра с Хлоей. – Мы лежим в постели, и Ричард утыкается носом мне в шею. – У нее были непростые времена. Для меня имеет огромное значение, что она захотела провести время здесь, с нами.

– Конечно.

– Просто прояви терпение. Ей нужно время, чтобы освоиться. Она не всегда была…

– Какой?

Он целует мое голое плечо.

– Неважно.

– Нет, расскажи мне. Она не всегда была какой?

Он приподнимается и хмуро сдвигает брови.

– Она не всегда была в норме, вот что я хотел сказать. После всего, что случилось… Ты понимаешь. Но сейчас все просто отлично. Она потрясающая, правда? Да? И разве это не замечательно, что она решила провести время с нами? Она хочет поближе познакомиться со своей маленькой сестрой…

Я наклоняю голову и смотрю на него. Ричард как будто полностью погрузился в себя, потерявшись в собственных мыслях. Я беру его щеки в ладони.

– Думаю, это прекрасно. Правда. Я очень рада за тебя.

Внезапно чувствую себя отвратительно из-за того, что не захотела видеть ее нашей няней. Я должна быть в восторге, что Хлоя стремится побыть с нами. Вот что должна чувствовать хорошая мачеха. Благодарность.

Все выходные мы помогаем Хлое освоиться. Я готовлю, а Ричард возит ее на прогулки. Мне кажется правильным дать им побольше времени, чтобы наверстать упущенное. В воскресенье я одалживаю ей свой ноутбук, чтобы она смогла проверить почту. За ужином они говорят в основном про ее старую школу, друзей и планы.

– Что будешь делать на свой день рождения? – спрашивает Ричард.

Хлоя пожимает плечами, гоняя по тарелке пару фасолин.

– Не знаю, пап. У меня нет никаких планов.

– А когда у тебя день рождения? – интересуюсь я.

– На следующих выходных.

Ричард хмурится.

– И ты не организуешь ничего с друзьями?

– Нет.

– Но тебе же двадцать один, милая!

– Знаю.

Я смотрю на Ричарда.

– Тогда нам нужно устроить праздничный ужин здесь! – говорю я. – Просто скажи, какой ты хотела бы стол.

– Это великолепная идея! – говорит Ричард.

– Ты хочешь пригласить кого-нибудь особенного? – с улыбкой спрашиваю я и наклоняюсь к ней поближе. – Может, парня?

– Нет, – отвечает она. – То есть, может, я позвала бы пару подруг.

– Отлично! Просто скажи, сколько будет человек, и мы что-нибудь придумаем! Закажем торт из местной пекарни. Там делают самые лучшие.

– Ладно, – пожимает плечами Хлоя с нулевым энтузиазмом.

Ну что же. Хотя бы Ричард счастлив. Он шепчет мне одними губами:

– Спасибо.

* * *

И вот наступает понедельник. Звоню в агентство, сообщаю, что мне ужасно жаль и я осталась в восторге от Полы, но приехала дочь моего мужа, и ей нужна работа. Ладно, может, я говорю не совсем этими словами. Просто объясняю, что раз уж у нас будет жить моя падчерица, то нанимать кого-то нет смысла.

– Хорошо, когда рядом есть родные, – говорю я. – Кто готов помочь.

– Что же, очень рада за вас, но мне жаль это слышать, миссис Аткинсон, – отвечает она слегка раздраженным тоном. – Мне кажется, Пола идеально бы вам подошла. Но, конечно, я пони-маю.

Вздыхаю. Я уже представляла, как буду принимать ее у нас дома пару дней в неделю. Я была уверена, что мы отлично поладим.

– Очень жаль, что в этот раз не удалось договориться. Но, пожалуйста, передайте Поле, что я желаю ей всего хорошего.

Но семья – превыше всего. Именно это я повторяю себе, усаживая Эви на сиденье своего «Рендж Ровера Эвок». Дочь капризничает и лягается, пока я пытаюсь обернуть одеяльцем ее маленькие ножки.

– Господи, я люблю тебя, – шепчу я и громко чмокаю ее в обе щечки. Когда это делает Ричард, она всегда истерически смеется, а когда я – начинает хныкать. – Я просто схожу за твоей коляской и положу в багажник, хорошо?

Семья превыше всего, но этой семьи что-то нигде не видно. Я сказала Хлое, что отвезу ее в центр, чтобы показать окрестности. Проверяю часы. Мы договорились, что я буду ждать ее в десять тридцать, а сейчас уже без двадцати одиннадцать. Может, она не уследила за временем? Дохожу до дома, чтобы взять коляску.

– Ты готова, Хлоя? – кричу я. Тишина.

Выношу коляску на улицу и пытаюсь сложить ее по инструкции, чего у меня никогда не получалось. Мне прищемляет палец пружиной.

– Ай, – присасываюсь к пальцу и встряхиваю коляску, прежде чем она наконец складывается как надо.

– Хлоя! – снова кричу я, захлопывая багажник громче, чем рассчитывала.

– Я здесь.

Она стоит, облокотившись на пассажирскую дверь и сложив руки на груди.

– О! – смеюсь я. – Я тебя не заметила.

На ней черные джинсы, высокие кеды, кожаная куртка и огромные очки.

Оскар ковыляет вниз по ступенькам.

– Оскар, ты-то куда! Не сегодня. Возвращайся в дом. – Но уже слишком поздно. Он запрыгивает на заднее сиденье к Эви.

– Ну ладно… – бурчу я себе под нос. – Похоже, Оскар тоже едет. Хлоя, ты не против сходить за поводком Оскара? И закрой за собой входную дверь.

– Я не знаю, где его поводок, – говорит она, рассматривая свои ногти.

– Он… э… неважно. Я сама.

Снимаю поводок с крючка в гардеробной и закрываю дверь. Хлоя устроилась на переднем сиденье, оставив заднюю дверь открытой нараспашку. Я тихо посмеиваюсь. Похоже, она такая же рассеянная, как ее отец. Закрываю дверь и забираюсь внутрь.

– Отлично! Поехали.

Мы впервые остались наедине, и это прекрасная возможность узнать друг друга получше. Я засыпаю ее вопросами. Почему она ушла из колледжа? Знает ли она, что будет делать дальше? Есть ли у нее парень? Но, надо сказать, даже по ее меркам ответы весьма лаконичны. В колледже было скучно. Нет, и нет. Может, Хлоя по природе закрытый человек? Я отмечаю про себя, что нужно уточнить это у Ричарда, чтобы получше ее понять.

Следующие несколько минут мы проводим в тишине, и я ломаю голову над темами, которые смогли бы ее заинтересовать, но на каждую мою фразу она просто вздыхает. Должна признаться – хотя никогда бы не сказала этого Ричарду, – мне хотелось бы, чтобы все оказалось проще. Хотелось бы, чтобы она была проще, потому что больше всего на свете я была бы рада теплым, душевным отношениям со своей падчерицей.

– Я составила список продуктов для ужина и подумала, что это прекрасная возможность показать тебе, где я закупаюсь.

– Не похоже, что тут много вариантов, – с тоской говорит она.

– Ну да! – смеюсь я. – Это же загород! А еще мы должны съездить заказать тебе торт на день рождения. Когда у тебя он?

– В субботу.

– Прекрасно. Просто дай мне знать, сколько придет друзей, хорошо? Кстати, у тебя уже есть права?

– Пока нет.

– Могу позаниматься с тобой, если хочешь.

Она пожимает плечами.

– Ладно.

Аллилуйя.

– Вот мы и приехали, – я паркую свой внедорожник у пекарни, довольная, что удалось урвать местечко. Это наиболее симпатичная часть поселка и самая старинная, с длинными рядами домов в немецком стиле и разными магазинчиками.

Я выхожу из машины, надеваю на Оскара ошейник, и он грузно спрыгивает с заднего сиденья.

– Хлоя, можешь подержать…

Но та уже шагает дальше по улице. Видимо, она меня не услышала. Хлоя останавливается у магазина одежды и смотрит на витрину.

– Ладно, – шепчу я себе под нос. Пробую еще раз. – Можешь помочь мне с коляской, пожалуйста? – окрикиваю я ее и, клянусь, замечаю, как у нее опускаются плечи.

Хлоя возвращается к машине и наблюдает, как я поднимаю Эви с кресла.

– Хочешь подержать ее, пока я вытаскиваю коляску? – спрашиваю я, протягивая ей Эви.

– Нет, – отвечает она. – Я достану.

– О, ну ладно. На самом деле, она жутко сложно раскладывается. Наверное, там какой-то особый механизм, но мне никогда не удается…

Хлоя нажимает на черную кнопку сбоку коляски. Та с легкостью раскладывается.

– Как-нибудь покажешь мне, как это делается, – смеюсь я, укладывая Эви. Привязываю поводок Оскара к ручке и сдуваю волосы с лица. – Хорошо. Пойдем закажем торт.

Мы привязываем Оскара у магазина и заходим внутрь. Хлоя выбирает «Шварцвальд» с таким же энтузиазмом, как если бы я попросила ее выбрать тыкву. Я широко улыбаюсь обслуживающей нас девушке и сообщаю, что позвоню через пару дней, чтобы подтвердить доставку.

– Пока что согласились шестеро моих друзей, – говорит Хлоя.

– О, отлично, значит, будет настоящая вечеринка! – То есть по меньшей мере девять человек. Может, стоило заказать кейтеринг…

Снаружи я прошу ее отвязать Оскара.

– Следующая остановка – продуктовый. Вот мой список, – говорю я, доставая его. Честное слово, Хлоя шевелится с такой неохотой, будто я заставляю ее собственную ногу отрубить. Мы идем по Хай-стрит, и я немного рассказываю о деревеньке, об ее истории, о наших любимых ресторанах. – Мы иногда ужинаем по воскресеньям в пабе. Во всяком случае, раньше ужинали! – смеюсь я, кивая на Эви.

– Здравствуйте, миссис Эй, – слышу я и оборачиваюсь.

Это Роксана. Она достает один наушник, и я чувствую иррациональную радость от того, что она надевает их не всегда, когда рядом со мной.

– Привет, Роксана! Как ты? Это… – я уже хочу сказать «моя падчерица», но останавливаюсь. – Это Хлоя, дочь Ричарда. Она приехала погостить у нас на пару дней. Недель. Может, и дольше. – Я оборачиваюсь к Хлое. – Роксана приходит помогать мне раз в неделю.

– И что делает? – спрашивает Хлоя, хмуро глядя на Роксану.

– Убираюсь. Я уборщица.

– И хорошо платят?

Я закусываю нижнюю губу.

– Нормально, – пожимает плечами она. – Я не жалуюсь. Тут всегда есть работа.

Я улыбаюсь:

– Ну, мы, наверное, пойдем. Хочу закончить с покупками, пока не начался дождь. Пока, Роксана.

– До свидания, миссис Эй.

Хлоя идет со мной к магазину с видом заключенного, всходящего на эшафот. Когда мы останавливаемся у дверей, я решаю избавить ее от страданий.

– Не хочешь подождать снаружи с Оскаром? Мне нужно купить всего пару вещей.

Эви начинает хныкать, когда я толкаю коляску. Может, стоило оставить ее с Хлоей? Я не подумала спросить. Накидываю продукты в корзину и выхожу буквально через десять минут.

Оскар виляет хвостом, завидев меня. Он привязан к фонарному столбу.

Хлои нигде не видно.

На меня начинает капать дождь.

Я жду еще пятнадцать минут, намотав поводок Оскара на запястье. Он начинает нервничать и порывается убежать.

– Да, Оскар. Я знаю. Мы все хотим домой. Но не можем же мы оставить Хлою здесь.

Дождь только моросит, но я боюсь, что сейчас польет, так что натягиваю верх коляски над Эви. Она плачет. Мы начинаем двигаться в сторону машины. Сумка с продуктами свисает с ручки коляски и бьет меня по бедру. Оскар изъявляет желание изучить одно из деревьев, оставшихся позади, и резко дергает за поводок. Может, он и старый пес, но достаточно крупный и может быть на редкость упертым.

Я уже издалека вижу, что Хлои рядом с машиной нет, и ругаю себя, что не спросила ее номер. Она же не заблудилась? Здесь довольно сложно заблудиться. Весь поселок – это одна Хай-стрит и железнодорожные пути. Нужно очень постараться, чтобы заплутать.

А потом я ее вижу. Она сидит вместе с Роксаной под навесом на автобусной остановке и ест мороженое. Как эти двое так быстро сдружились? Роксана видит меня первая и тычет Хлою локтем в живот. Та смотрит на меня, говорит что-то Роксане, и, я почти уверена, девушка усмехается. А потом Хлоя отправляет остатки рожка в рот и идет мне навстречу.

– Я думала, мы встречаемся у магазина, – стараюсь не повышать голос.

– Нет. Ты сказала ждать тебя у машины.

Я в недоумении наклоняю голову.

– Нет, не говорила. Я везде тебя искала!

– Ты сказала ждать у машины.

– Хлоя! Мы не так договаривались.

– Ты просто забыла. У тебя такое постоянно. Да ничего страшного. Успокойся, ладно? Я могу повезти коляску, если хочешь.

Я в полном ступоре. Она что, не в себе? Она никогда не пробовала слушать? Но прежде чем я успеваю продолжить спор, она хватает коляску, наматывает поводок Оскара на ручку и уверенно идет к внедорожнику. Прикусываю язык. Я бы не взяла Оскара, если бы знала, что она просто бросит его и уйдет по своим делам. И не оставила бы его одного у супермаркета. А что, если бы его кто-то забрал? Я наблюдаю за ней. Хлоя совершенно расслабленно катит коляску. Может, правда просто недопонимание. Я очень надеюсь, что это так, ведь если мне надо будет доверить ей дочь, то так дело не пойдет.

– Можешь показать мне, что делать с Эви, когда вернемся. Как ее кормить, и все такое.

Я сомневаюсь, но киваю.

– Хорошая идея.

Я дам ей четкие инструкции, даже если понадобится записать их фломастером на стене. Чтобы точно не осталось никакого места для недопонимания.

* * *

Сажаю Эви назад. Оскар запрыгивает к ней и отряхивается, разбрызгивая воду по всему салону, и прежде всего на Эви. Она снова начинает плакать.

– Я бы не взяла его, если бы знала… – бормочу я.

Пинаю коляску, чтобы она сложилась. Это не срабатывает. Я сжимаю зубы и снова пинаю ее. И снова. И снова.

– Подожди, – говорит Хлоя и протягивает руку.

Я отпускаю коляску, она присаживается рядом и нажимает черную кнопку. Коляска с глухим звуком складывается.

– Спасибо, – говорю я. – В прошлый раз я не заметила, что ты сделала. Как у тебя получается?

Она пожимает плечами.

– Там большая кнопка с надписью: «Нажмите здесь».

Я смеюсь, удивляясь и радуясь тому, что мы можем спокойно пошутить. Но потом она добавляет:

– Может, тебе нужны очки?

Не понимаю, шутит она или нет. Я наклоняю голову набок.

– Очки?

– Это довольно распространено в твоем возрасте.

Глава 10

Мы приезжаем домой с уставшей и озверевшей Эви. Я примерно такая же. Кладу ее в переноску и пихаю в руки погремушку со слоником. Она швыряет ее и начинает выть.

– По-моему, ей с тобой не очень-то нравится, – говорит Хлоя.

Я разворачиваюсь. Моя челюсть буквально лежит на земле.

– Что, прости?

– Говорю, ей она не очень-то нравится, – показывает Хлоя на погремушку. – Она постоянно ее выкидывает.

Я несколько раз моргаю. Уверена, я слышала что-то другое, но решаю не цепляться. Может, показалось. Я подбираю погремушку со слоником.

– Она ее любит. Ее подарила моя лучшая подруга Робин.

Хлоя вскидывает бровь и отводит глаза.

– Как скажешь…

Я отдаю игрушку Эви, но она тут же бросает ее обратно на землю.

– Ладно, неважно.

Хлоя помогает мне разобрать покупки, пока я приглядываю за Эви. У меня все еще не выходят из головы ее слова про то, что мне нужны очки. Может, она пошутила. Не то чтобы я расстроилась, если бы мне вдруг понадобились очки, просто иногда ее тон кажется слишком грубым. Ладно, довольно часто.

– Что с ней не так? – кивает на Эви Хлоя.

– Ничего. Она хочет есть, вот и все. Я сейчас ее покормлю. Хочешь подняться со мной наверх и я тебе покажу?

– Конечно.

– Можешь взять бутылочку из холодильника? Она на дверце.

– Эта? – приподнимает бутылочку она.

– Да, эта.

– Мило, – говорит Хлоя, оглядываясь в детской. Всего одно слово, но это первое ее позитивное замечание за все время. Восприму как прогресс.

– Ты сама ее обставляла?

– Да.

Она кивает.

– Очень мило.

Ну вот. Возможно, она начинает принимать меня. Хлоя не говорила с отцом восемнадцать месяцев из-за того, что он женился на мне. Если я хочу построить с ней отношения – а я хочу этого всей душой, – мне придется проявить больше терпения, больше понимания.

– Рада, что тебе нравится. Я с большим удовольствием ее обставляла.

Сказать по правде, я и сама люблю здесь находиться. Мне нравятся огромные окна, выходящие на розовый сад. Благодаря им в комнате всегда светло, даже в пасмурные дни. Подоконник настолько широкий, что на нем даже можно прилечь – я иногда так и делаю. Одна стена обклеена обоями со сценой из «Алисы в Стране чудес». Мягкая плюшевая мебель, яркие ковры на светлых половицах, старинный французский комод, который я выкрасила в белый и использую как пеленальный столик, и шкаф в виде пряничного домика, где сложены одеяльца и белье Эви.

– Она спит здесь? Или с вами? – спрашивает Хлоя.

– В основном здесь. У нас есть еще одна кроватка в нашей спальне, и иногда мы оставляем ее там, но она слишком часто просыпается по ночам, и Ричарду сложно высыпаться. Так что мы приучаем ее спать в собственной комнате.

Она кивает, но больше ничего не говорит. Я показываю ей, как работает подогреватель, а пока мы ждем, рассказываю, как стерилизовать новые бутылочки и готовить смесь. Потом подогреватель пищит, показывая нужную температуру.

– Садись здесь, – говорю я, кивая на кресло.

Аккуратно протягиваю ей Эви в ожидании, что Хлоя ее возьмет, но она этого не делает. Просто смотрит на ребенка с таким выражением, как будто я показываю ей десятикилограммовую рыбину, которую только что выловила.

– Все нормально, она не кусается.

Хлоя медленно ее забирает. Я показываю, как правильно держать ребенка, не роняя головку, и даю ей свое розовое полотенце, чтобы она не закапала футболку. А тем временем Эви все сильнее капризничает, и я вижу, что Хлоя страшно нервничает.

– Дело не в тебе, – говорю я. – Она такая уже последние несколько дней. Это все из-за режущихся зубов. Когда покормишь ее, она станет спокойнее.

Я отдаю бутылочку и показываю, под каким углом ее держать, чтобы смесь текла свободно, и как направить Эви, чтобы она начала сосать.

– Прекрасно. Я принесу «Калпола» для десен.

В детской есть своя ванная. Там я храню лекарства Эви. Разворачиваюсь и иду к двери.

– Можешь забрать ее? – слышу я голос Хлои за своей спиной.

Я слышу, как Эви сосет бутылочку.

– У тебя все получается, – говорю я, открывая дверь зеркального шкафчика и проверяя баночку с лекарством на свету. Осталось совсем чуть-чуть, и я вспоминаю, что забыла взять в аптеке еще. Достаю телефон, чтобы написать Ричарду.

– Можешь ее забрать?

– Одну секунду, сейчас.

Я набираю сообщение: «Можешь захватить бутылочку детского «Калпола» по дороге домой, милый?»

– Можешь забрать ее? Сейчас!

Я разворачиваюсь.

– Что случилось?

Хлоя вскочила на ноги. У нее дикие, безумные глаза. Она протягивает мне Эви дрожащими руками. Бутылочка со смесью упала на пол.

– Что?..

– Возьми ее! Просто возьми ее! – кричит Хлоя.

Она пихает Эви мне в руки. Дочка орет, и я прижимаю ее к себе, положив голову на плечо, и тихо качаю, чтобы успокоить.

– Да что такое случилось? – снова спрашиваю я, но Хлоя выбегает из комнаты.

Я с трудом успокаиваю Эви и подбираю с пола бутылочку. Стерилизую новую и заполняю ее смесью. Усаживаюсь и кормлю Эви. Закончив, укладываю ее в кроватку, и она почти сразу засыпает. Я все прибираю. Выхожу только через час, но мое сердце все еще колотится в груди.

Я нахожу Хлою в патио. Она сидит в кресле-качалке и периодически отталкивается от пола одной ногой.

– Кто этот парень? – спрашивает она, когда я присаживаюсь в одно из плетеных кресел.

Я слежу за ее взглядом.

– Это Саймон. Он ухаживает за участком.

Она что-то бормочет. Похоже на «горячий».

– Мы можем поговорить о том, что сейчас случилось, Хлоя?

Не буду спорить, Саймон действительно горяч. У него взлохмаченные рыжеватые волосы и зеленые глаза, которые щурятся, когда он улыбается. А еще потрясающее тело. Мускулы везде, куда ни глянь.

Но все же.

– Откуда он? – спрашивает она.

– В смысле?

– Он местный?

– Да, он живет на другом конце деревни, вместе со своим отцом.

– Правда? А сколько ему лет?

– Не знаю, около тридцати, думаю. Его отец пострадал во время несчастного случая на работе. Он покалечил руку, так что Саймон переехал ухаживать за ним.

– И как вы его нашли?

– Он повесил объявление на доску в церкви. Хлоя, можем мы, пожалуйста, поговорить о том, что там случилось?

Она упирается носком в землю. Отпускает, и кресло раскачивается из стороны в сторону.

– Я просто… Не привыкла к детям, вот и все.

– Но…

– Мне просто нужно потренироваться, ладно?

Это какой-то абсурд. Любому человеку нужно потренироваться, если он никогда не держал в руках младенцев, не говоря уже о том, чтобы их кормить, но никто не выбегает из комнаты с криками.

Я делаю глубокий вдох.

– Ты не обязана это делать, ты же знаешь, – говорю я с мыслью, вернее, с надеждой, что Пола все еще свободна. – Если тебе некомфортно…

– Нет! – выпаливает она. – Я хочу! Извини меня, ладно? Этого больше не повторится. Господи, чего ты от меня хочешь?! – кричит она, вскакивая с кресла.

– Я все-таки не понимаю…

Она смотрит прямо на меня.

– Сделай мне одолжение. Не говори папе.

– Что?

– Не говори ему, что случилось, хорошо?

– Но почему?

– Я не хочу, чтобы он переживал, вот и все.

– Переживал?

– Что я не смогу. Не говори ему. – Ее рот двигается, как будто она хочет что-то сказать, но ей очень сложно ворочать языком. – Пожалуйста? – выдыхает она.

Я сомневаюсь, но потом вижу здесь возможность установить между нами особую связь. Заставить ее довериться мне.

– Ладно. Не буду.

В этот самый момент мы слышим шорох гравия. Я смотрю на часы.

– Кажется, он приехал домой пораньше.

Хлоя уже вбегает в дом через французские двери. Через секунду я слышу ее радостный крик:

– Папуль!

Глава 11

Она обвивает руками его шею и кладет голову на плечо. И посматривает на меня из-под длинных полуопущенных ресниц.

– Как мои прекрасные девочки? – говорит Ричард, приобнимая ее одной рукой и целуя в макушку. Глаза Хлои по-прежнему впиваются в мои, и я замечаю в них странный триумфальный блеск.

– У нас был замечательный день, – улыбаюсь я. – Эви спит, слава богу. У нее зубки режутся, а у меня осталось совсем чуть-чуть «Калпола».

– А, да, вот, – Ричард отпускает Хлою и достает бумажный пакет из кожаной сумки.

– Да, спасибо.

– И у меня для тебя сюрприз!

– Для меня! – по-девчачьи взвизгивает Хлоя.

Ричард смеется.

– Вообще-то я имел в виду Джоанн.

Хлоя медленно поворачивает голову ко мне, и ее лицо становится похожим на маску: я не могу понять, о чем она думает, но вряд ли это что-то хорошее. Вот и вся наша «особая связь». Зачем я только обещала ее прикрыть?

Я поворачиваюсь к Ричарду и улыбаюсь.

– Для меня?

Входная дверь все еще открыта, и Ричард снова выходит на улицу. Мы идем за ним. Он открывает багажник своего «Рендж Ровера» – он водит самый большой и роскошный – и достает оттуда велосипед с перевязанным красной ленточкой рулем. Бледно-голубого цвета, с корзинкой спереди. Он слегка подпрыгивает, когда Ричард ставит его на землю.

– Для меня? – повторяю я, и на этот раз с искренним удивлением.

– Ты говорила, что хочешь велосипед.

Точно, говорила. Только не совсем серьезно. Я пыталась завязать разговор с Роксаной, и мне пришло в голову только это. Смутно припоминаю, что обмолвилась об этом с Ричардом прошлой ночью.

Я смеюсь.

– Это очень мило, Ричард, но не думаю, что Эви поместится в корзину!

Он непонимающе наклоняет голову.

– Но тебе незачем класть Эви в корзину. Теперь за ней может присмотреть Хлоя. В этом весь смысл.

Я киваю. После случившегося днем с трудом представляю, как Хлоя такое потянет. Я забираю у него велосипед и прислоняю его к стене у двери.

– Спасибо, Ричард. Он просто идеален.

Ричард хмурится.

– Все в порядке?

Хлоя уже зашла внутрь, нисколько не впечатлившись велосипедом. Она стоит, облокотившись на перила внизу лестницы, и ждет нас.

– Может, выпьем, папуль?

– Сейчас, милая. Можешь сходить наверх проверить Эви?

– Эви в порядке, – отвечает Хлоя. – Она спит.

Но я помню, что мы оставили видеоняню наверху.

– Ой, Хлоя, а принесешь со второго этажа видеоняню?

Она разворачивается и молча идет наверх.

– Сегодня что-то произошло? – спрашивает Ричард, озабоченно сдвинув брови.

– Почему ты спрашиваешь?

– Не знаю, но…

– Нет, ничего такого, – быстро отвечаю я.

Мы идем в гостиную, и он обнимает меня за плечи. Это так приятно, что мне просто хочется прижаться к нему.

Я могла бы рассказать, что случилось с Эви, но обещание есть обещание.

– Знаешь… Мне кажется…

Он берет меня за плечи и всматривается в мое лицо.

– Что?

– Ну, мне кажется, что я не очень нравлюсь Хлое. – Я сразу поднимаю руку, чтобы остановить поток возражений. – Понимаю, еще рано судить. Знаю, что надо проявить терпение, но я не уверена, насколько разумная идея оставлять ее приглядывать за Эви. Как тебе кажется, ей здесь хорошо?

– В каком смысле ты ей не нравишься?

– Просто такое чувство. Она обо мне что-нибудь говорила?

Что-то в его лице меняется. Он отпускает меня и выпрямляется.

– Джоанн! Она только приехала. Чего ты ожидала? И она предложила приглядывать за Эви! Я думаю, это очень мило. А ты нет?

– Да! Конечно!

– Может, это ты ведешь себя не очень дружелюбно? – говорит он, развернувшись и направившись к бару.

Я в полном ступоре от такой перемены интонации.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.

Вернуться