Анастасия Андрианова
Отсутствие жизни

© Андрианова А. А., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Прежде чем начать

Если вы открыли эту книгу, значит, готовы погрузиться в историю, которая будет одновременно и уютной, и романтичной, и жуткой, и смешной.

Но прежде я хочу сказать кое-что.

Если вы читали мою фэнтези-дилогию «Сонные Топи», которая состоит из книг «Сквозь топь и туман» и «Через пламя и ночь», то встретите здесь знакомые имена и характеры персонажей. Во время написания дилогии я так прониклась героями, что подумала, насколько же интересно будет понаблюдать за ними в современном мире, похожем на наш. Мой эксперимент немного вышел из-под контроля, поэтому мы с вами находимся здесь.

Не переживайте, сходства заканчиваются на именах и характерах. Перед вами – совсем другая история, и если вы не читали «исходную» дилогию, послужившую вдохновением, то это никак не помешает вам следить за приключениями героев в этой книге.

Ну а если «Отсутствие жизни» натолкнёт вас на мысль прочитать «Сонные Топи» – что ж, я буду только рада!

В добрый путь.

Глава 1

Сколько времени должно пройти, чтобы избавиться от кошмара?

Полгода – явно недостаточный срок.

Стоило закрыть глаза, как снова начинали мелькать вспышки воспоминаний, острые до головной боли.

Поздний весенний вечер. Хруст инея под ногами. Чьи-то шаги – крадутся за спиной, всё громче и громче. Звучат так, будто это не две ноги. Четыре. Зверь.

Мавна оборачивается, но в темноте не разглядеть. Фонари в этой части пригорода ещё не поставили. Глухой рык. Сердце проваливается в пятки. Рык переходит в протяжный визг, будто ножом проводят по стеклу. Мавна пускается бегом. Шаги превращаются в топот, веет смрадом гниения, засохшей крови и болот.

Мавна падает – как в дурацком фильме ужасов, спотыкается о корягу. Или это была не коряга?

Смрад становится гуще, от него буквально нечем дышать. Визг снова опускается до утробного, вожделеющего урчания. Мавна кричит, когда что-то острое смыкается вокруг её щиколотки, гремит выстрел, улицу опаляет вспышка неестественно-алого света, на мгновение становится видна тварь, напавшая на неё: тощая, с горбатой спиной, пасть полна кривых зубов. Тварь загорается и несётся к перелеску, а её крик стоит в ушах до сих пор.

До сих пор.

* * *

Мавна глубоко вдохнула, сидя на кровати. Она давно поняла, что лучшее лекарство от тревоги – руки, занятые делом. Не вспоминать. Сосредоточиться на других делах. Дышать. Жить.

Мавна несколько раз распускала нити и начинала сначала. Стежки никак не хотели ложиться ровно, топорщились, и вышитые грибы получались будто бы мохнатыми, но так Мавне даже больше нравились. Она погладила мягкую шляпку расшитого мухомора и украдкой улыбнулась.

Последний год состоял сплошь из волнений, и, кажется, у Мавны больше не осталось ни одной вещи, на которой она не вышила что-то своими руками. Не говоря уже о полчищах вязаных носков, шарфов и шапок, которые она то распускала, то вязала заново.

Мавна затянула узелок и встряхнула кардиган, придирчиво разглядывая. По бордовым рукавам теперь распускались букеты шерстяных грибов: в основном мухоморов. Купава наверняка снова посмеётся и скажет, что это выглядит странно, но Мавна осталась довольна. Накинула обновлённый кардиган поверх футболки, перелезла через кровать и покрутилась перед зеркалом.

Рукава были длинноваты и закрывали пальцы, но что поделать, в местном секонд-хенде выбирать размер не приходилось – либо покупай и совершенствуй на свой вкус, либо иди в торговый центр.

А походов в него Мавна всеми силами избегала. Поторговавшись с собой, она оставила только возможность изредка забегать с подругой в кино, и то лишь потому, что у кинотеатра был отдельный вход.

Волосы, каштановые с рыжим отливом, волнами падали на плечи и закрывали самые мелкие грибочки, которые Мавна вышивала с особой старательностью, поэтому она заколола низкий пучок, оставив несобранными пару прядей у лица. Потянувшись к столику, Мавна взяла помаду – тёмно-вишнёвую, которой никогда не решалась пользоваться, и духи – свои любимые, тоже вишнёвые. Сняв колпачок, лишь слегка, еле дотрагиваясь, подкрасила губы – чтобы сделать только чуть ярче и добавить блеска. Краситься «в полную силу» она не хотела: думала, что яркие губы вместе с её пухлыми веснушчатыми щеками будут выглядеть неуместно и вульгарно. Зато духи брызнула от души, и комната наполнилась терпко-сладким ароматом.

Мавна сделала фото: такое, чтобы в кадр попал вышитый грибами рукав кардигана, её шея и губы. Немного смущаясь, отправила Варде. Телефон тренькнул в ответ так быстро, будто у Варде уже был открыт их диалог.

«Красавица!» – и стикер с лягушонком, целующим экран.

Мавна хихикнула, прижав пальцы ко рту. Набрала:

«Встретимся?»

Варде печатал пару минут. Но ответ оказался коротким:

«Сегодня работа, прости. Люблю тебя».

Мавна отправила сердечко и вздохнула. Что ж, не расстраиваться же. Вчера виделись, значит, завтра встретятся, и она похвастается законченной вышивкой. Варде точно оценит, он любит хенд-мейд. Может, и ему что-то вышить? На шапке, например. Или на свитере… Мавна решила, что обязательно предложит.

С размаху плюхнувшись спиной обратно на кровать, Мавна подняла телефон над лицом. Через окно в комнату заглядывал золотистый свет – впервые за неделю не лил дождь, и сидеть в такой день дома не хотелось. К тому же у Мавны был выходной, в кофейне сегодня управлялся Илар. Мавне казалось, что, дай брату волю, и он вообще не вылезал бы оттуда – так прикипел к делу, что проводил бы за работой дни и ночи. Хотя ночами он чаще уходил по другим «делам», прихватив с собой ножи и биту.

«Ты на учёбе?» – написала она Купаве.

«Еду домой. День дрянь. Вези пиццу», – быстро ответила подруга.

По лицу сама собой расползлась довольная улыбка. Нет, конечно, Мавна очень сочувствовала тому, что у Купавы сегодня не задалось, но как же приятно было предвкушать скорую встречу! Да ещё и пиццу сама предложила – нечасто Купаву уговоришь на вредности, максимум – похрустит попкорном.

Мавна ещё раз взглянула в узкое напольное зеркало, старое настолько, что кое-где темнели потёртости. Потянулась пальцами к губам – смыть помаду или нет? Не глупо ли выглядит? Решила оставить как есть, Купава уж точно не будет смеяться, даже если она выглядит нелепо. Закинув на плечо сумку, Мавна вышла из дома и вывезла из сарая старенький велосипед.

Их семья жила в пригороде, среди деревенских домиков, и за их улицей начинались болота, окружённые перелесками. Здесь совсем не пахло городом – только свежестью, листвой и туманами, которые с наступлением осени стелились гуще и плотнее. Зато к Купаве нужно было ехать в город, и в пути Мавна провела больше часа. Впрочем, ехала она небыстро: никогда не умела ловко крутить педали, моментально уставала и пыхтела, когда дорога вела в горку.

Купив на полпути две пиццы, Мавна наконец добралась до красивой белой новостройки в шестнадцать этажей. Велосипед она оставила на парковке, закрепив противоугонный замок.

Ей нравилось приезжать в город: тут шумели машины, мигали вывесками магазины и звенели тарелками кафе. Но всё-таки на родной окраине жилось куда уютнее. Если бы не те жуткие твари на болотах, было бы вообще прекрасно…

«Поднимаюсь», – написала Мавна и, отвязав от багажника коробки с пиццей, набрала код на панели домофона.

Родители купили Купаве квартиру в новенькой многоэтажке за поступление в вуз, но Мавна совсем не завидовала. Ей очень нравилась белоснежная студия с панорамными окнами, но становилось тоскливо, когда она понимала, что подруга живёт тут совсем одна, и вечерами даже не с кем поговорить – звонки по видеосвязи не в счёт. Купава только пожимала плечами и отвечала, что ей всё нравится. И иногда звала Мавну жить к себе, но та не соглашалась оставлять своих, только изредка приезжала с ночёвкой.

Дверь уже была приоткрыта, и едва Мавна постучалась, как изнутри прозвучал голос Купавы:

– Заходи-заходи!

Мавна шагнула за порог, закрывая за собой дверь. Квартира, как и всегда, встретила её ароматом живых лилий.

– Моя же ты дорогая, даже две! – воскликнула Купава, и Мавна не сразу поняла, что это про пиццу. На неё налетел вихрь: подруга сгребла её в охапку и прижала к себе, обдавая ароматом ванильно-ландышевых духов. – Разувайся, проходи.

Купава сунула Мавне в руку бокал с белым вином и потянула за собой в спальню.

– От кого цветы? – поинтересовалась Мавна.

– А-а, – Купава махнула рукой и закатила глаза. – Ерунда. За обедом в кафе пристал какой-то.

Они уселись на кровать – огромную, застеленную мягчайшим пледом молочного цвета и заваленную подушками. Мавна охнула, провалившись в перину и, как частенько бывало в гостях у Купавы, ощутила себя глиняной кружкой среди хрустальных бокалов – ну или плюшкой в окружении меренговых рулетов. Бордовый кардиган с яркой вышивкой неуместно выделялся на светлом, тогда как сама Купава была одета в белоснежный шёлковый домашний костюм.

– Прелестные грибочки, – заметила Купава, открывая коробку с пиццей. Мавне понадобилась минута, чтобы сообразить, что комплимент относился не к начинке, а к вышивке на кардигане.

– О. – Она смущённо оглядела свои рукава. – Спасибо. Долго с ними возилась.

– Да я уж помню, ты писала. – Купава отделила кусок, и сырные нити потянулись за треугольником теста. – Кардиган из секонда?

– Ну да…

Мавна тоже взяла кусок пиццы, но не спешила есть, поглядывала на Купаву. Та прикрыла глаза от наслаждения.

– М-м-м… – Прикрыв рот, Купава проглотила кусок и повернула лицо к Мавне. – Там в торговом центре осенние коллекции появились. Много симпатичного. Я тебе там присмотрела брюки и куртку, может, сходим?

Мавна отложила пиццу. Есть расхотелось.

– Ты же знаешь. Нет, не сходим.

Купава примирительно потёрлась щекой о плечо Мавны и промурлыкала:

– Прости-прости. Я знаю. Просто подумала, ну вдруг появится желание. Извини пожалуйста, моя хорошая.

Мавна оттаяла. Конечно, она понимала, что Купава предлагает это не со зла – прощупывает почву и проверяет, не стало ли Мавне лучше. Но нет. Торговые центры она теперь долго будет обходить стороной. Если не всю жизнь. Слишком неприятное воспоминание было связано с тем местом, и клыкастая тварь тут ни при чём.

Мавна погладила Купаву по чёрным волосам и чмокнула в висок. В кармане джинсов тренькнул телефон. Взглянув на экран, Мавна фыркнула и убрала его обратно.

– Ты не ответишь? Кто там?

Мавна вздохнула, всё-таки берясь за свой кусок пиццы.

– Илар. – И призналась: – Я на него обиделась.

Купава округлила синие глаза.

– На Илара? Да ла-адно! За что?

Она перекатилась на живот, устроив коробку с пиццей перед собой, и включила сериал по телевизору, убрав звук на минимум. Подперев голову руками, Купава внимательно уставилась на Мавну.

Мавна замялась. Повод для обиды был, но вслух прозвучал бы смешно. Особенно неловко было рассказывать это Купаве – такой восхитительной красавице, что смотреть на неё было больно, как на солнце. К щекам прилила кровь. Опустив глаза, Мавна поковыряла протёртость на джинсах и со вздохом призналась:

– Он придумал название для кофейни. Вывеску даже заказал. Ты бы посмотрела… Там написано «Булка». И спиралька нарисована, ну, как булка-улитка. А когда я пришла, этот дурак заржал и сказал, что назвал кофейню в мою честь.

Мавна замолчала и с горящим лицом повернулась к Купаве: засмеётся или нет? Они дружили много лет, ещё с начальной школы, но с каждым годом разница между ними становилась всё более очевидной. Рядом с Купавой Мавна чувствовала себя неуклюжей и некрасивой, полной и вялой, ничего не добившейся в жизни. Купава никогда не давала поводов для таких мыслей, но Мавна всё равно невольно сравнивала их, и сравнение никогда не было в её пользу.

Но Купава не засмеялась. Сдвинула брови и фыркнула.

– Ну и идиот! Парни вообще такие дурни, знаешь ли. Не отвечай, пока не извинится.

Мавна облегчённо улыбнулась.

– Ты согласна, да? Это уже слишком. Но как же твоё решение отказаться от оценочных суждений?

Купава поморщила красивый нос.

– Это не оценочное суждение, а факт. Илар – придурок, хочешь, я ему это скажу в лицо?

Хихикнув, Мавна толкнула подругу в плечо.

– А то я не знаю, что ты просто ищешь повод лишний раз встретиться с этим придурком.

Купава закатила глаза.

– Ничего я не ищу. Если захочу, в любой момент приду к вам. Да и вообще… я люблю умных парней. Только где бы их ещё найти?

– Это точно.

Мавна покивала со знанием дела и, расслабившись от поддержки подруги, тоже с ногами залезла на кровать и устроилась на боку, подтянув колени к груди. Нащупала пульт и сделала звук погромче.

Некоторое время они молча смотрели в экран и жевали тёплую пиццу, лёжа бок о бок, изредка делая по маленькому глотку вина. Пахло благовониями и живыми цветами, духами, пиццей и свежестью – так приятно, что Мавна зарылась в плед, улыбаясь от удовольствия. Жалко, что не получится допоздна засидеться с Купавой – она обожала, когда они всю ночь смотрели дурацкие шоу и громко комментировали их, смеясь и похрустывая чипсами. Но в этот раз придётся уйти, Илар вечером звал её в кофейню, чтобы обсудить новое меню, и Мавна, несмотря на все свои обиды, не могла бы бросить их общее дело.

– Что у тебя были за трудности? – спросила она.

Купава только отмахнулась.

– Ерунда. Не будем зацикливаться на негативе. Когда ты пришла, я уже обо всём забыла. Скажи лучше, как там твой лягушачий принц?

Мавна прыснула со смеху.

– Кто-кто?

– Ну, Варде твой.

– Почему лягушачий принц?

Купава повела плечом.

– А как ещё называть парня с татуировкой лягушки на предплечье? Ты сегодня поедешь к нему?

Купава спрашивала с искренним интересом. Как только Мавна заявила полгода назад, что начала встречаться с парнем, с которым познакомилась в интернете, Купава отреагировала так живо, будто сама завела с ним отношения. А однажды даже вызывала его на серьёзный разговор – Мавна тогда подумала, что Варде либо испугается и сбежит, либо поймёт, что красавица Купава намного лучше её самой. Но всё обошлось, и Купава даже осталась довольна, Варде показался ей милым и приятным. Иногда такая опека раздражала и пугала, но чаще Мавна была тронута заботой.

– Нет. – Мавна мотнула головой. – Он сегодня работает.

Купава отложила в сторону корочку пиццы и фыркнула.

– Рабо-отает. Кем? Что на этот раз? Репортажная съёмка? Моделинг? Раздача листовок? Пленэр перед школьниками?

– Ты же хорошо к нему относишься, – укорила её Мавна, переворачиваясь на спину.

– Я считаю, что он приятный малый. Но, подруга, мне не нравится, что какой-то он ветреный. А ты подумала, что дальше? Что он будет приносить в семью? Вас прокормит только твоя кофейня?

Мавна закрыла лицо ладонями, смущённо рассмеявшись.

– Купа-ава! Ну что ты говоришь! Какие нам сейчас дети? Ему всего двадцать два, я на год младше. Варде – творческий парень, он найдёт себя и успеет встать на ноги. Не будь к нему такой строгой.

– Я смотрю в будущее, – весомо парировала Купава. – Мне важно, чтобы моя подруга была счастливой и спокойной. Весёлой и уверенной в завтрашнем дне.

Купава шутливо ущипнула Мавну за руку. Мавна взвизгнула, вырываясь. Они завозились, щекоча и тиская друг друга. Плед и коробки от пиццы полетели на пол.

Когда они угомонились, Мавна со вздохом взяла телефон и открыла сообщение от Илара, на которое так и не ответила.

– Я пойду. Не могу этого дурака бросить. Иначе он введёт в осеннее меню латте «Моя сестра – булка» или красное пирожное «Щёки Мавны». Надо попридержать его безумную фантазию. Да и серьёзно дела обсудить.

– Только не прощай его слишком быстро, – посоветовала Купава. – Пусть искренне извинится и возьмёт свои слова обратно. И вовсе ты не булка. Роскошная девочка в уникальном кардигане. А тех, кто тебя обидит, сразу отправляй на разборки ко мне.

Купава угрожающе поднесла кулак к лицу, изображая удар в челюсть. Мавна посмеялась, качая головой.

– Я понимаю, что ты всеми силами хотела бы отправить Илара к себе, но лучше просто напиши ему, хорошо?

Она подхватила сумку со стула и побежала к выходу, а в спину ей полетела подушка от Купавы.

* * *

За несколько часов погода успела испортиться, и небо затянуло дырявое покрывало серых туч. Ветер бросал охапки листьев на асфальт, а кое-где даже уже зажгли фонари, хотя, на вкус Мавны, было ещё недостаточно темно.

Она катила на велосипеде по влажной от накрапывающего дождя дороге и рассматривала городские кафе, подмечая полезные детали. В одном ей понравилась неоновая вывеска с изображением кофейного стаканчика, в другом – подвесные кашпо с папоротниками, в третьем – удобные картинки с ценами прямо на окнах.

Проезжая мимо одного кафе, она раздражённо фыркнула: на штендере мелом были написаны глупейшие слова – «Нет такой проблемы, которую не решит чашка кофе и десерт».

Что ж, видимо, у того, кто это написал, никогда не случалось настоящих проблем. Мавна точно знала: хоть залейся долбаным кофе, он не заполнит дыру в груди, пробитую виной и тоской. И даже если у тебя будет собственная кофейня, боль и страх никуда не уйдут.

Она мотнула головой. Ну вот, не успела проехать и половину пути, как мысли снова затянула тревога. Записать бы успокаивающий голос Купавы и слушать его вместо музыки – тогда глупые надписи не смогли бы вывести её из равновесия.

Дорога вильнула, уходя вниз под небольшим углом. Задумавшись, Мавна не сразу заметила поворот. Крутанула руль, и колесо заскользило по влажному асфальту. Мавна зашипела, вытянула ногу, чтобы затормозить, но было поздно: велосипед полетел в сторону, а саму её отбросило и ударило обо что-то твёрдое. На миг небо и земля поменялись местами, на руку плеснулся откуда-то вдруг взявшийся кипяток, а коленки больно саданулись об асфальт.

Она не успела ничего понять, как вдруг кто-то сжал её плечо и рывком поднял на ноги. Вскрикнув от неожиданности, она увидела перед собой незнакомца в чёрной куртке.

– Упырица? – прошипел парень.

– Да ты больной! Пусти!

Мавна дёрнулась, но хватка была слишком сильной. Ей стало страшно.

Она надеялась, что парень сейчас скажет, что пошутил, и предложит помощь бедной девушке, упавшей с велосипеда, но, судя по озлобленному лицу, ему было совсем не до шуток.

– Отвечай!

Мавна возмущённо ударила его ногой в колено.

– Отпусти меня!

Она подняла глаза, с негодованием разглядывая своё препятствие. Парень был намного выше её, с чёрными волосами – довольно длинными, почти до плеч, но на висках подстриженными короче. Брови сдвинуты к переносице, тёмные глаза сверкали настоящей яростью, от которой по спине пробежали мурашки. К чёрной с белым принтом футболке прилипла лапша, а рядом валялся перевёрнутый пластиковый лоток, от которого шёл пар. Так вот откуда был кипяток: кажется, Мавна своим столкновением лишила незнакомца обеда, но это же не повод хватать и трясти её, ещё и говорить какую-то чушь. Присмотревшись, Мавна увидела татуировки на шее и руках парня. Догадка пришла сама собой.

– Ты пьяный? Или обкуренный? Пусти, или я позову полицию! Тебя быстро загребут, идиот!

Кажется, угроза подействовала, и через секунду пальцы ослабили хватку, но всё-таки крепко держали за рукав. Наклонившись, парень принюхался и сморщил нос.

– Если ты не упырица, то чем от тебя несёт?

– Духами, – буркнула Мавна. – Отвалишь ты от меня в конце концов? Что тебе нужно? Я заплачу за твой обед. Сколько там? Удельцев пятьдесят, не больше.

Она презрительно откинула мыском лоток с лапшой и мимолётом удивилась: где он взял кипяток на улице? Неужели ходил по кафе и просил налить? Принюхавшись в свою очередь, она не различила запаха алкоголя, только сигарет, мяты и чего-то сладкого.

– Ладно. – Парень наконец-то отцепился от неё и провёл ладонью по волосам, зачёсывая назад. – Раз ты не упырица, то извини. Нервы сдают.

Его лицо немного смягчилось. Мавна отскочила и спешно подняла свой велосипед. Колено болело, на джинсах красовалась дырка с рваными краями. Эх, вторые такие же удобные она уже не найдёт…

Сердце колотилось от пережитого испуга. Она обернулась на этого ненормального и презрительно сморщилась. Наверное, его можно было бы показывать детям и подросткам, чтобы они знали, с кем нельзя связываться ни в коем случае: Мавна не удивилась бы, предложи он купить запрещённые вещества прямо из своего кармана. Татуировки, чёрная одежда, серьга в ухе, хмурое худое лицо с крупным носом, вертикальный шрам от левой брови до щеки, недовольно искривлённые губы и – она сразу и не заметила – мотоцикл за спиной.

Но что-то заставило её подождать с бегством.

Пригладив растрепавшиеся волосы и поправив кардиган, Мавна развернула велосипед в сторону незнакомца.

– Слушай, я не хотела, правда. И я не упырица. Но… Мой брат тоже часто говорит про каких-то упырей. Кого ты имел в виду?

Она решила начать издалека. Если этот странный человек знает о тварях, которые не так давно появились в пригороде, то сможет рассказать что-то новое. И Мавна узнает, кто на неё напал весной и на кого охотится Илар с друзьями. А если это бред наркомана, то, что ж, она просто поедет дальше и забудет своё позорное падение на незнакомца с лапшой.

Парень сверкнул сузившимися глазами и скрестил руки на груди.

– Я имел в виду упырей. Ты плохо слышишь?

– Хамить будешь своим подружкам, – огрызнулась Мавна. – Я отлично слышу, а ты даже по сторонам не смотришь, встал посреди дороги. Кто угодно бы в тебя влетел, и я – ещё самый безобидный вариант.

– Кто бы говорил! Я стоял на обочине! – Парень ощетинился. – А вот ты совсем не смотришь, куда летишь!

Мавна закипала от злости. Разговор не клеился. Ну и ладно, пора к Илару. Да только это самое слово никак не давало покоя.

– Слушай, ты мне ужасно не нравишься… – начала она, но парень её перебил, буркнув:

– Взаимно.

Мавна рыкнула от злости, удивляясь сама себе. Она давно не злилась по-настоящему, но этот татуированный идиот сумел вывести её из себя буквально за пару минут.

– Ты мне ужасно не нравишься, но я думаю, тебе есть о чём поговорить с моим братом. Он давно ходит бить каких-то тварей у болот. И если вы поделитесь друг с другом информацией, это будет лучше, чем стоять тут и рычать на девчонку, которая из-за тебя ушиблась, испугалась и ошпарилась, между прочим.

Чёрные брови снова сошлись вместе, челюсти сжались, резко очертив высокие скулы. Мавна села на велосипед и положила одну ногу на педаль, готовая тут же уехать, если ответ ей не понравится. Она выжидающе уставилась на парня, тоже сделав самое хмурое лицо, на какое только была способна. Мавна старалась не думать, что всё равно выглядит в лучшем случае как озлобленный хомячок – с её-то пухлыми веснушчатыми щеками и чуть курносым носом.

Парень молча достал из кармана смартфон и навёл в сторону Мавны. Она уже испугалась, подумав, что он зачем-то хочет её сфотографировать, но нет.

– Живая, – буркнул он, внимательно склоняясь над экраном, чуть не уткнувшись в него горбатым носом.

– Вот это открытие, умник.

– Ладно. Далеко тут?

– В пригороде.

Парень кивнул и надел мотошлем с нарисованным черепом какого-то рогатого животного – то ли козла, то ли барана. Мавна фыркнула. Интересно, а носки у него тоже чёрные и с черепами? Ну что за карикатурный тип.

– Веди.

Он завёл мотор, и улица наполнилась шумом. Мавна быстро взглянула на небо, набрякшее ещё сильнее, и понадеялась, что в пути их не застанет дождь. От падения переднее колесо велосипеда немного искривилось, и ехала она с трудом. Треск мотора позади сильно нервировал.

«Говорила же мама не связываться с незнакомцами. Особенно с такими мутными. Дура, дура…»

Она кляла себя на чём свет стоит, но в сознании билась слабая надежда.

Что, если он не наркоман и не пьянь, а правда знает что-то об упырях?

Что, если он поможет Илару?

Что, если он знает что-то, что поможет всем им?

Они проехали квартал, когда терпение незнакомца закончилось. Он снял шлем и крикнул:

– Мы всю дорогу так плестись будем?

– Ты сломал мне велосипед, – шикнула Мавна. – Быстрее не могу.

Со стоном парень заглушил мотор, спрыгнул с сиденья и пошёл пешком, покатив мотоцикл рядом с собой.

– Мне некомфортно, когда ты тащишься сзади, – сказала Мавна, обернувшись. – Можешь выйти вперёд?

– А дорогу я в твоих мыслях прочитаю?

– Да можешь ты нормально разговаривать или нет?

– А сама-то?

Мавна с удовольствием ударила бы его в челюсть – так, как шуточно показывала Купава. Но плечо ещё ныло от крепкой хватки, да и страшно было драться. Вряд ли она сильно ударит, зато он точно сможет её опрокинуть на землю, если даст сдачи.

– Я могу нормально разговаривать, – процедила она сквозь зубы, несколько раз глубоко вдохнув для успокоения. – Меня зовут Мавна. А ты?..

Поколебавшись секунд десять, парень буркнул:

– Смородник.

Мавна задумалась.

– А человеческое имя у тебя есть?

– А у тебя?

– Да чем тебе моё имя не нравится?! – ахнула она возмущённо.

– А тебе моё?

Мавна в сердцах ударила кулаком по рулю, и тут же пожалела: рука заболела. Мавна зашипела, на глазах выступили слёзы от боли и злости.

– Заткнись, пожалуйста, и молчи всю дорогу, пока я тебя не убила.

Она услышала хриплый смешок у себя за спиной. Смородник выкатил мотоцикл так, чтобы идти вровень с ней. Так и правда было спокойнее, но Мавна всё равно на всякий случай высматривала полицейских и выбирала путь по самым многолюдным улицам. Пугало только, что в пригороде они неизбежно станут узкими и пустынными. Надо бы позвонить Илару, чтобы встретил…

К счастью, уже скоро показался знакомый поворот, и впереди, под склонившимися ветвями клёнов, замигали жёлтые огоньки витрины. Мавна прибавила скорость, так радуясь прибытию, что даже почти не ощутила укола обиды, вновь увидев огромные светящиеся буквы «БУЛКА» над входом.

Не доезжая до кофейни, Мавна остановилась. Радость вдруг сменилась противным холодком, пробежавшим по спине. Кажется, всё-таки не стоило вести сюда этого подозрительного типа. Что, если он связан с какой-то преступной группировкой? А она ведёт его прямо в кафе, которое стало для их семьи уголком тепла и делом жизни. Вдруг назавтра «Булку» ограбят? Разобьют окна, на которые Илар потратил кучу денег? Вынесут кассу и кофемашины? Что, если тут теперь будут собираться бандиты и требовать бесплатное обслуживание?

Она покосилась на Смородника. Он выглядел недовольным – хотя Мавна уже сомневалась, что он вообще способен улыбаться или хотя бы не выглядеть так, будто вот-вот откусит кому-нибудь голову. На его футболке до сих пор виднелось несколько прилипших кусочков лапши, и мимолётом Мавна подумала, что его, наверное, сильнее обожгло кипятком, чем её саму. Она мотнула головой.

– Послушай. Обещай, что никому не расскажешь про это место. Просто поговоришь с моим братом и забудешь о нас. Хорошо?

Мавна хотела добавить, что её брат – высоченный широкоплечий детина с накачанными руками и сильным ударом, но решила, что Смородник и сам всё поймёт, когда увидит Илара. И оценит свои риски.

Смородник, чуть прищурившись, вгляделся в здание кофейни и неожиданно серьёзно кивнул. Мавна даже удивилась, как легко он согласился.

– Идёт. Мне нет до вас никакого дела. Не обольщайся.

Мавна пропустила колкость мимо ушей. Что поделать, раз человек такой: что ни скажет, так непременно с ядом в голосе. Ну, ей с ним осталось видеться каких-то полчаса, потом она просто пожалуется Купаве и Варде и забудет эту неприятную встречу. Скорее бы.

– Мотоцикл тут оставь. – Мавна кивнула на маленькую велосипедную парковку у стены кофейни, куда сама пристроила свой скрипящий велосипед.

– Нет уж, потащу с собой в помещение, – буркнул Смородник, опуская подножку.

Мавна выдохнула, стараясь не сорваться. Осталось потерпеть совсем немного, сейчас она сдаст этого невыносимого типа Илару и наконец-то расслабится, заварит себе чай и обработает разбитую коленку.

В кофейне было тихо, только несколько посетителей занимали пару столиков. Уже от двери Мавну окутали тёплые ароматы кофе, выпечки с корицей и пряностей. Эх, жаль всё-таки, что так мало людей к ним ходит. Илар буквально в лепёшку разбивается, все силы вкладывает в их кофейню, но… Наверное, слишком высока конкуренция сетевых кафе. Маленькое семейное дело будто бы оставалось невидимкой среди городских заведений, и Мавне было обидно видеть, как пустуют столики, несмотря на старания Илара.

Она поискала глазами брата и увидела, что он сидит за столиком в углу, поставив лампу и окружив себя бумагами и блокнотами. Щёку он подпёр кулаком и, несмотря на свои размеры, выглядел растерянным взъерошенным мальчишкой. В груди тепло ёкнуло, и Мавна наконец-то почувствовала себя в безопасности, даже несмотря на тяжёлую поступь Смородника позади себя.

– Илар! – позвала она и подняла руку, привлекая его внимание.

Оторвавшись от бумаг, Илар поднял взгляд и расплылся в улыбке.

– О, бул…

Мавна показала кулак, но лицо Илара уже переменилось, когда он увидел Смородника. Поднявшись с места, Илар подошёл ближе, расправляя на ходу плечи.

– Сестра, всё в порядке? – спросил он напряжённо.

Мавна переступила с ноги на ногу, поправляя сползающие рукава кардигана.

– Илар, это Смородник. Он хочет с тобой поговорить. Об упырях.

Лицо Илара вытянулось. Он настороженно разглядывал Смородника, а тот, прошагав к соседнему столу, тяжело рухнул на стул и вытянул длинные ноги.

– Если он за тобой увязался, просто скажи, и я его мигом выкину, – шепнул Илар, склоняясь к уху Мавны.

Она замотала головой.

– Нет-нет. Я сама подумала, что тебе может быть интересно. Он очень странный, но кто знает, может, неспроста упомянул упырей? Поговорите, и всё. Если что – вызову полицию.

Илар шумно выдохнул, взъерошивая светлые вихры. Мавна смотрела на него снизу вверх – за всю жизнь она уже устала удивляться, насколько же они с братом были непохожи. Она – низкая и не худая, с рыжевато-каштановыми волосами, карими глазами и веснушками. Илар – всего на год старше, но высоченный, под два метра, мускулистый, светловолосый, с серыми глазами и правильным красивым лицом, хоть на календарь снимай.

– Ладно. Поговорю. А тебе лучше это не слушать, сходи на кухню, отдохни.

Он заметил порванные джинсы и погладил Мавну по плечу.

– Ушиблась?

– Да нет. Нормально. – Мавна закусила губу, поглядывая на Смородника. Он стянул свою кожаную куртку, и стало видно, что все руки от плеч до пальцев покрыты вязью рисунков, сливающихся в сплошное неразборчивое пятно. – Ладно, не буду мешать. Уже ухожу.

Она хотела чмокнуть Илара в щёку, но вспомнила про свою обиду и, в последний раз обернувшись, чтобы убедиться, что парни не станут драться прямо в кофейне, шмыгнула за дверь, ведущую в кухню.

Мавна была рада, что Илар не позволил ей слушать разговор. От одного слова её бросало в дрожь – упыри. Ну где их городок и где упыри? Разве бывают в Союзных Уделах такие твари? Это что-то из сказок и страшных снов, из старых фильмов и потёртых библиотечных книг. Упырей не бывает. Это выдумка фантастов – или просто дремучих людей, которые боялись собственной тени.

Но кто-то ведь на неё тогда напал.

И вот уже несколько месяцев пустыри за домами по ночам разрывало от воя. Выли так, что кровь стыла в жилах, и Мавна даже летом плотно закрывала своё старое окошко, через которое всё равно проникали звуки. И если выглянуть из окна, то можно было увидеть, как на болотах бегают тени на четырёх лапах, похожие на голенастых собак с горбатыми спинами.

Однажды она столкнулась с подобной тварью нос к носу. И с тех пор засыпала только со снотворным, а онлайн-встречи с психологом стали частью повседневной жизни.

Мавна не любила вспоминать тот случай – произошедшее и так отпечаталось на обратной стороне век, засело на подкорке и скреблось в груди омерзительной тревогой, из-за которой порой трудно было дышать.

А потом в перелесках и на улицах, близких к болотам, стали находить мертвецов.

Нечасто, но всё же этого хватило, чтобы переполошить городок. Соцсети и местная газета буквально взорвались, самые умные стали записывать ролики про то, как защищаться в случае встречи с тварями. Люди в Сонных Топях и раньше пропадали, в особенности дети, но теперь стали появляться разорванные тела.

А Илар и другие парни просто решили, что на их плечах лежит ответственность за весь район и начали собираться вечерами, устраивая «охоту».

Мавна боялась спрашивать. Боялась слышать подробности и даже представлять себе, что там происходит. Ей хватало того, что Илар возвращался под утро – уставший и задумчивый, с буро-чёрными брызгами крови на одежде. Недавно купленная бита быстро стала бурой от неоттирающихся пятен, а кроссовки он менял чаще, чем когда-либо.

И никто из них не говорил о том, что по болотам просто бегают бродячие собаки. После первой же вылазки парням стало ясно, что это какие-то неведомые твари, не знающие ни страха, ни усталости. Местные мальчишки будто разом повзрослели и посерьёзнели, даже её вечно смешливый Илар.

Поёжившись, Мавна мотнула головой, будто хотела стряхнуть бегающие по коже мурашки. Она потёрла глаза и оглядела кухню.

На столах теснились подносы с пышущими жаром булками и пирогами, ёмкости с поднимающимся тестом и противни с заготовками. Мавна проверила печи – нужно ли ещё что-то вынуть? Отправила выпекаться очередную партию булок с корицей и села на стул.

Закатав штанину, осмотрела коленку. Капнула антисептиком, закрепила полоску пластыря. Вроде бы разбила несильно, но синяк наливался большой, заходя на бедро. Зато на руке ожога не осталось, только немного покраснела кожа. Уже хорошо.

Обычно в кофейне помогала Айна, их единственная наёмная работница, а Мавна и Илар выходили по сменам. Но сегодня Айна отпросилась пораньше, и Илар остался к вечеру один. Вот не обзывался бы, и Мавна бы пришла ему помогать. Но Илар и не просил. Как только отец помог ему и дал денег на своё дело, брат всецело посвятил себя кофейне и уже два года почти не вылезал из неё – разве что тренировался в дворовой «коробке» и по ночам уходил бить неведомых тварей.

Телефон в кармане пикнул. Мавна посмотрела на экран. Писал Варде, спрашивал, как она. Мавна решила не рассказывать о том, что упала с велосипеда, и просто отправила стикер. Для переписки не было ни сил, ни настроения.

Хотелось приоткрыть дверь и хоть вполуха послушать, что происходит в зале. Подрались или разговаривают? А вдруг что-то страшное обсуждают? Или решили каждый друг про друга, что собеседник – идиот?

Суетливо осмотревшись, Мавна поставила чайник. Подготовила два заварника, в один насыпав зелёный чай с кусочками яблока, в другой – чёрный с мятой. Похлопала себя по щекам, горячим от волнения. Когда вода закипела, взяла поднос с чаем и кружками и вышла в зал.

– Ну как вы тут, мальчики? – тихо спросила она, приближаясь к столу.

Илар сидел на стуле верхом, развернув его спинкой вперёд. Смородник склонился, уперев локти в стол. Судя по лицам, дружбы между ними не случилось, но и драки тоже не предвиделось. Уже неплохо.

Мавна поставила поднос и разлила чай по кружкам, немного накапав на стол. Протёрла капли салфеткой, украдкой поглядывая то на Илара, то на Смородника.

– Всё хорошо, – буркнул Илар. – Мы почти закончили. – Он глотнул чаю. – Спасибо.

Смородник, метнув жадный взгляд в сторону витрины с выпечкой, влил в себя кружку дымящегося чая, выпив всё одним долгим глотком. Мавна болезненно поморщилась: вот же безбашенный, так и горло обжечь можно. Но тот даже не шикнул и снова наполнил опустевшую кружку.

– Я с тобой свяжусь, – бросил он Илару.

Не поблагодарив и не попрощавшись, Смородник встал, набросил куртку, подхватил рюкзак с соседнего стула и широким шагом пошёл к выходу, тяжело ступая в массивных ботинках.

– Так а номер взять не хочешь? – окликнул его Илар.

Смородник хмуро обернулся.

– У тебя на вывеске куча контактов. Разберусь.

Илар пожал плечами.

– Как знаешь.

Мавну осенило. Она подскочила и побежала обратно на кухню – так быстро, как только могла. Чуть не обжёгшись, вытащила из печи противень со свежей партией коричных булок, сунула обожжённый палец в рот, схватила бумажный пакет и щипцами кинула туда пару дымящихся булок. Завернув пакет, она бросилась обратно.

Рёва мотора ещё не было слышно. Пробежав мимо ничего не понимающего Илара, она выскочила наружу.

Моросил дождь, и ветер задул ещё сильнее, срывая с клёнов огромные оранжевые листья. Огни кофейни дробились на мокрой поверхности асфальта, и пахло ещё почти по-летнему, но всё же иногда ощущалось дыхание скорых первых холодов.

Смородник стоял, привалившись к своему мотоциклу. Мавну он не заметил, достал из кармана пачку сигарет и, вынув одну, зажёг без всяких спичек – просто слегка щипнув кончик пальцами.

– Ого, – выдохнула Мавна, когда на сигарете загорелся крохотный огонёк. – Это что, чудо какое-то?

– Типа того, – процедил Смородник сквозь зубы и выпустил дым из носа. – Чего тебе?

Мавна, смутившись и ощущая себя полной дурочкой, протянула ему пакет с горячими булками.

– Вот. Из-за меня ты не смог пообедать. И смотрел на витрину с выпечкой. Держи. В знак примирения.

Нахмурившись, Смородник с подозрением заглянул в пакет.

– Что это?

– Булки. С корицей. Ты не любишь?

Он убрал пакет в рюкзак и задумчиво посмотрел на Мавну.

– Люблю. – И добавил скованно: – Спасибо.

Мавна хмыкнула.

– Сразу два хороших слова от тебя. Продолжай в том же духе.

– А это я уже сам решу, в каком духе мне продолжать.

Он быстро докурил, выкинул сигарету в урну, надел шлем с козлиным черепом и завёл мотор. Мавна стояла на ступенях у входа, глядя, как мотоцикл разворачивается, чтобы скрыться за поворотом. Махнуть рукой она так и не решилась – посчитала, что ни к чему. Ветер бросил ей в лицо дождевые брызги, и она поспешила вернуться в кафе, к Илару.

Глава 2

Какао в кружке остывало. Растаявшие зефирки превратились в пышную сладкую пену, слегка подсохшую по краям. Мавна пригубила напиток и отломила вилкой большой кусок пирога с яблоками, грушей и корицей – самого осеннего из всех, какие она умела печь.

После одного более-менее погожего денька снова зарядили дожди, и в окно постоянно стучали капли, а порывы ветра бросали дубовые листья, которые прилипали к стеклу. Если смотреть на них краем глаза, то казалось, будто это чьи-то ладони скребутся в окно.

Мавна вздохнула. Спускаться и подогревать какао было лень: она так уютно устроилась в крутящемся кресле, завернувшись в плед. На экране ноутбука призывными яркими обложками выстроились рекомендуемые видеоролики: выбирай что хочешь: от серийных убийц до обзоров косметики. И гирлянда над рабочим столом, подключённая через порт ноутбука, мигала умиротворяюще тепло, будто шептала: «Не ходи никуда, посиди со мной, бес с ним, с этим какао».

Экран телефона засветился, показав сообщение от Варде.

«Что делаешь? Погодка так себе, да?»

Мавна отложила вилку и набрала ответ одним пальцем, не беря телефон в руки:

«Сижу за компом. Скучаю». – И смайлик с поцелуем.

Им так и не удалось встретиться с того дня, когда она ездила к Купаве с пиццей. То работа, то дождь – оставалось только перекидываться сообщениями и видеокружочками.

Не то чтобы Мавна сильно расстраивалась, ей всегда очень нравилось проводить время в своей комнате, самой лучшей на свете. Но всё-таки и с Варде увидеться хотелось бы: он умел поднять ей настроение, с ним было интересно. И спокойно.

Как обычно, рука потянулась к значку видео про пропавших без вести.

Сколько похожих роликов Мавна пересмотрела за год? Наверняка почти все существующие, а некоторые даже по два-три раза.

Кому-то это могло показаться странным, но со дня пропажи Лекеша, соседского мальчика, с которым они были дружны, Мавна только и делала, что смотрела, читала и слушала про людей, которые исчезли при самых разных обстоятельствах. Некоторых находили живыми – в заточении или просто заблудившихся, другие погибали, а третьи так и числились пропавшими. И это давало ей надежду. Надежду, что однажды все, кто исчез в Сонных Топях, вернутся домой.

Лекеш пропал по её вине. Его не находили живым. Но и не находили мёртвым. Могло ли это означать, что однажды он всё-таки вернётся? Вернётся и снимет с её груди душащий камень.

Время шло, ничего не менялось. И чем больше роликов она смотрела, тем сильнее её бросало от «Лекеша точно найдут» до «я остаток жизни проживу с этим грузом». Даже семья мальчика съехала из Топей через несколько месяцев после пропажи, когда полиция закрыла дело за неимением состава преступления и подозреваемых. И только Мавна упрямо верила, что если пораскинуть мозгами, то разгадка непременно найдётся. Надо только что-то делать. Искать как-то иначе… Но как?

Мавне не давали покоя болота за чертой города. Ещё до того, как там появились те четвероногие твари. Мог ли мальчик убежать туда и потеряться? Провалиться в топь или выйти через перелесок к другому концу города?

Лекеш пропал около торгового центра. В тот день Мавна забрала его из школы по просьбе матери, подруги Мавны, Любеши. Она работала допоздна и иногда просила Мавну присмотреть за сыном, а Мавна не возражала, они с Лекешем отлично ладили. Она иногда представляла, будто он её младший брат. В тот день они выбирали осеннюю одежду, Мавне хотелось какое-то тёплое платье. Лекеш выпросил мороженое, а Мавна так себе ничего и не купила. Напоследок решила зайти ещё в один магазин, а Лекеш, заскучав, попросился на улицу. Она разрешила: уж слишком он канючил и давно уже рвался на воздух. И это оказалось ошибкой.

С тех пор больше никто не видел белобрысого шустрого мальчишку. Камеры записали, как он выходит из дверей и сворачивает за угол. На этом всё.

Его искала полиция, волонтёрские отряды и неравнодушные соседи. Его искали Любеша с мужем, Мавна, Илар, их родители и весь район. Его искали гадалки и экстрасенсы, а духовники в церквях велели молиться усерднее.

Мавну тогда постоянно вызывали на допросы в полицию. Благо записи с камер точно давали понять, что она непричастна к исчезновению, но от этого было лишь немногим легче. Вопросы следователей ходили по кругу и доводили до истерики. Только к ночи она наконец-то попадала домой и подходила к окну: за ним серо-зелёными покрывалами расстилались болота. И казалось, будто зовут её.

Её тянуло искать любую информацию о болотах и о пропавших людях. На несколько месяцев она буквально погрязла в этих темах и перечитала всё, что только смогла найти. Информация попадалась самая разная: от сугубо научной до почти фантастической. От количества невероятных историй кружилась голова, но каждый день Мавна читала и читала до тех пор, пока буквы не начинали расплываться перед глазами, а голова не раскалывалась от распирающих её мыслей.

И однажды на форуме, где делились личными историями о болотах – как правило, истории были жуткими, с разной долей выдумки, – на её комментарий ответил парень с лягушкой на аватарке. Написал ничего не значащую ерунду. А спустя день отправил заявку в друзья, снабдив её комментарием: «Привет, соседка». Тогда она даже пожалела, что поставила правдивую локацию в профиле.

В те недели Мавна тонула. В круговерти из общения со следователями, в поисках, в надеждах, в страхах и в чувстве вины. А теперь ей казалось, что если бы она тогда не ответила Варде, то окончательно захлебнулась бы в чём-то липком и тёмном.

Палец щёлкнул по очередному ролику про исчезнувших детей. В первое время Мавна плакала на каждом видео, да и вообще каждый день. Но теперь устала. Все сюжеты в роликах были похожи друг на друга: горе, тайна, слёзы и надежда. Всё как у них.

Хорошо, что за дождём и ветром не было слышно воя с болот. Да и наушники она себе купила большие и мягкие, закрывающие всё ухо, пыльно-розовые – они приглушали внешний шум.

Совсем не хотелось думать о том, что могло случиться с девятилетним мальчиком, если бы он встретился с теми тварями. Да и вообще не хотелось думать о них, и Илар всеми силами старался сделать так, чтобы Мавна как можно реже о них слышала. Его телефон стоял на беззвучном, на «охоту» он уходил поздно вечером, не поднимаясь в свою комнату, и почти переехал в гостиную, чтобы никого не тревожить поздними уходами и ранними возвращениями.

Пару дней назад Мавна видела, что Илару написал тот странный парень – Илар был в душе, когда на экране его телефона, оставленного в гостиной на журнальном столике, высветилось сообщение от неизвестного номера. Мавна не смогла побороть любопытство и открыла сообщение, но, к её разочарованию, оно было пустым, только сброшенный контакт. В профиле тоже не нашлось ничего интересного: вместо аватарки – чёрный кружок, вместо никнейма – набор цифр. И только по описанию можно было понять, кто это:

«Смородник. Частные вызовы. Дорого».

Она развернула ноутбук монитором к кровати и легла на бок, обняв одну подушку, а вторую устроила между коленями. Кровать Мавны всегда была завалена подушками и плюшевыми лягушатами – подарками Варде. Её забавляла его тяга к лягушкам, но она с радостью приняла эту игру и всячески поддерживала: тоже всегда искала что-то с лягушками для него.

Она не сразу расслышала стук в дверь. Когда ударили тяжелее, пришлось снять наушники и спросить:

– Кто?

– Я, – глухо прозвучал голос Илара. – Зайду?

– Заходи.

Мавна перекатилась на живот и уставилась на дверь. Илар вошёл, и в комнате сразу стало тесно – потолок здесь был скошенный, и Илар мог стоять во весь рост только в центре, под коньком. Пройдя вперёд, он с размаху плюхнулся на кровать, и один из плюшевых лягушат свалился на пол. Мавна, цокнув языком, подняла и отряхнула игрушку.

– Какой ты кабан всё-таки.

– А у тебя бардак вечно, – парировал Илар.

– Не бардак, а стиль такой. – Мавна насупилась. – Каждая вещь на своём месте, между прочим.

Она и правда с большой любовью украшала каждый уголок своей комнаты: гирлянды, шишки, рисунки, ароматические свечи, а зимой – снежинки на окнах.

Со стороны могло показаться, что у неё действительно всё свалено в кучу: вязаные салфетки, открытки на пробковой доске, вышивка на пяльцах, ловцы снов, книги и блокноты, органайзеры для ниток и карандашей, вязанные крючком пёстрые квадраты для пледа. Но на самом деле Мавна тщательно следила за порядком и каждую деталь приносила только тогда, когда решала, что именно её тут и не хватает. Но Илар всё равно ворчал. Это он ещё комнату Варде не видел – вот уж где бардак. Но невероятно привлекательный бардак.

– Ладно-ладно, – сдался Илар и виновато глянул на Мавну – наверное, вспомнил её недавнюю обиду на «булку» и боялся снова расстроить её. – Ну ты как? Как смена прошла? Погодка ужас, да?

Мавна поставила видео на паузу.

– Смена хорошо. Но посетителей было немного. Твой новый латте все хвалят, ты молодец. – Мавна потрепала Илара по мягким непослушным волосам и улыбнулась. Он положил голову ей на колени, занял почти всю кровать и безнадёжно примял широкой спиной подушки. – А у тебя как?

Она вглядывалась в лицо брата, стараясь – и одновременно боясь – увидеть какие-то отметины, которые могли появиться после ночных вылазок. Синяки. Ссадины. Шрамы. Кровоподтёки. Царапины. Но лицо Илара оставалось чистым и гладким, только у виска виднелась крохотная царапина, уже зажившая, оставшаяся с прошлого раза.

В груди у Мавны неприятно тянуло. Сколько раз она хотела попросить его бросить выходить вечерами. Казалось, что она дёрнула за ниточку и вытащила из тёмных глубин клетку, полную страха: не уследила за соседским мальчиком, попала в когти страшной твари и всем этим безвозвратно изменила брата.

– Сестрёнка? Ты плачешь?

Мавна шмыгнула носом.

– Нет. – Утёрла кулаком глаза, но слёз и правда не было. – Просто ты у меня такой взрослый стал. Смотрю на тебя и не верю. Береги себя, пожалуйста, хорошо?

Она погладила его по волосам, а Илар поймал её руку и легонько сжал. Грустно улыбнулся, и на одной щеке появилась мальчишеская ямочка.

– Сестрёнка, я тебе сказать хотел. Только обещай, что не будешь переживать.

Мавна насторожилась. От живота до горла разлился противный холодок.

– Что случилось? Кого-то убили? Кто-то ещё пропал?

Она хотела отодвинуться, но Илар так и не выпустил её руку.

– Нет. Никто не умер и не пропал. Мне звонил куратор поискового отряда по делу Лекеша. Я у них обозначен как «контакт на месте», родные ведь уехали в Берёзье. Он сказал, что они нас не бросают, но всё равно на первый план выходят самые новые поиски. Те пропажи, которым не больше трёх дней. А у нас уже прошло…

– Тринадцать месяцев, – прошептала Мавна.

– Да. Но они сделали всё возможное. Отпусти ситуацию. Ты не виновата, веснушка. Всякое бывает, но мы старались. Постарайся жить дальше.

Он нежно погладил Мавну по щеке и чмокнул похолодевшую ладонь.

Мавна замерла, не в силах пошевелиться. Ни тёплая пижама, ни пледы не могли бы её отогреть – холод шёл изнутри, разливался под кожей. Она почти привыкла к нему, за последние месяцы уж слишком часто её знобило от ужаса и бессилия, но сейчас стало тяжело до тошноты, до сбившегося дыхания.

Сначала от них отвернулась полиция. Теперь и волонтёры.

– Мы теперь одни?..

– Мы всё сделали, пойми. Нам помогали в поисках. И раз даже родители Лекеша потеряли надежду, то почему ты должна тратить свою жизнь на его поиски?

Илар говорил мягко, но Мавна всё равно почувствовала укол злости.

– Ты не понимаешь, – шикнула она. – На тебя не пытались взвалить вину. Ты и сам не грыз себя за то, что не уследил за ребёнком. За своим другом. У нас в городе творится чёрт знает что, и каждая плохая новость налипает, как снег на провода. Провода – это мои нервы, Илар, и они вот-вот оборвутся.

Она провела по голове Илара одеревеневшими пальцами. За год с небольшим Мавна с братом сделали что могли. Илар с парнями облазили все колодцы, гаражи и глухие дворы, обыскали каждый угол в пригороде и большинство городских улиц. Мавна и Любеша с Купавой расклеивали объявления и обзванивали все службы, полиция смотрела записи с городских камер… Кажется, уже не осталось ничего, что они не пробовали. Но Лекеш не находился: ни живым, ни мёртвым. Как сквозь землю провалился.

Илар сел на кровати, обхватив подушку, и посмотрел на Мавну внимательным долгим взглядом.

– Ты не переживай. В конце концов, не может же вечно длиться эта неизвестность, правильно? Отвлекись. Всё само устаканится.

Мавна вяло кивнула. От своей беспомощности тошнило. Но ещё сильнее тошнило от собственной глупости: если бы она включила голову и не отпустила тогда чужого ребёнка одного, сейчас Лекеш и его семья были бы вместе.

– Я ещё на выходных съезжу в город, снова поспрашиваю, – продолжил Илар, теребя уголок подушки. – Чтоб тебе было спокойнее. Но знай, я и сам думаю, что ничего уже не изменится. Успокойся и живи дальше. Перестань зацикливаться на прошлом.

Мавна не стала возражать вслух. Спорить с упрямством брата бесполезно. Она продолжала каждый день проверять форумы и сайты, где писали о пропаже Лекеша. С каждым днём посты собирали всё меньше откликов, а в последние пару месяцев ей вообще ответили только пару раз. Но кто знает, может, однажды всё-таки что-то изменится…

Экран телефона мигнул уведомлением. Мавна бросила на него косой взгляд.

«Новое видео, которое может вас заинтересовать!

“В Среднем Уделе шесть лет пропадают дети”».

Мавна нажала на кнопку блокировки и сухо сглотнула. Она посмотрит этот ролик, но потом. Когда немного отойдёт от новости о предательстве поисковиков. Может, там она найдёт что-то, что натолкнёт её на новые мысли.

А сейчас она просто обняла Илара и уткнулась носом в его футболку, пахнущую стиральным порошком и цитрусовым парфюмом.

* * *

– Ну наконец-то мы нашли время встретиться!

Варде прижал её к себе и чмокнул в губы. Мавна ощутила запах клубничной жвачки и улыбнулась.

– Да уж. Последняя неделя какая-то бешеная выдалась. Столько дел в кафе, твоя работа. Ещё и проблемы с поисками…

– Что случилось?

Варде сочувствующе посмотрел на неё, переплёл их пальцы и повёл к входу в дом. Велосипед Мавна оставила во дворе, у забора, чуть не помяв колесом цветущие астры, с рассадой которых Варде носился с весны.

– Да так… – Мавна замялась, думая, рассказывать или нет. – Поисковики отошли от дел. Но нас предупреждали. Так что это… нормально.

Варде снова привлёк её к себе.

– Звучит ужасно.

Они вошли в дом. Варде жил с отцом, на улочке, состоящей из четырёх домов, на окраине болот. Тут ещё громче слышался вой по ночам, но с Варде было нестрашно. Он успокаивал Мавну и тоже считал, что никаких упырей нет, а по болотам бегают бродячие собаки, лысые и больные, вероятно, бешеные. Мавна пыталась рассказать ему про нападение и то, как Илар с парнями забивают этих тварей, но Варде не любил такие разговоры, уводил в сторону – чтобы Мавна лишний раз не волновалась.

– Я так хочу есть. – Мавна вздохнула, бросила сумку на стул и открыла холодильник. Внутри стояли какие-то банки, обёрнутые крафтовой бумагой. – Что тут у тебя такое?

– О, это папино. – Варде усмехнулся, перекатив жвачку из одного угла рта в другой. – Чайный гриб. Хочешь?

– Нет-нет. Вижу йогурт, спасибо.

Мавна достала бутылочку, поставила на стол и вынула из сумки пакет с двумя булками.

– Вот, держи. С пеканом, как ты любишь.

– И никакой корицы? – спросил Варде, смешливо щурясь. Он развернул пакет и заглянул внутрь.

– Ни единой крошечки.

– Прекрасно.

Он выплюнул жвачку и откусил кусок от булки. Едва узнав про кофейню, Варде заявил, что у него жутчайшая аллергия на корицу, и Мавна строго следила, чтобы ему никогда не попалась коричная булка. Зато с орехами он просто обожал.

Они сидели за круглым маленьким столом и переглядывались, обмениваясь смущёнными улыбками. Осеннее прозрачное солнце освещало Варде сзади, и его светло-русые волосы казались золотистыми. И весь Варде сейчас выглядел по-мальчишески тонким, хрупким, и объёмный свитер, из длинных рукавов которого выглядывали худые запястья, только усиливал это впечатление. Мавна потянулась через стол и с нежностью убрала завиток волос, упавший ему на лоб.

Ей очень нравилось смотреть на Варде. У него было живое лицо: может, не слишком красивое, но приятное и подвижное. Он нечасто, но искренне улыбался, и зелёные глаза в обрамлении пушистых коричневых ресниц чуть щурились. Ей нравилось, как он одевался: мягкие рубашки и большие свитера, вельветовые брюки и замшевые ботинки – всё уютное, в землисто-мшистых тонах. Его хотелось обнимать и щипать за худые щёки, оберегать и подолгу разговаривать, приносить булки из кофейни и…

– Забыла! – Мавна снова схватила сумку. Порылась и выудила свёрток, перевязанный бечёвкой. – Вот. Это тебе. Подарок.

Варде отложил булку и с удивлением взял кулёк. Потянул за кончик бечёвки и развернул шуршащую бумагу. На стол выпали вязаные носки, полосатые, цвета мха и горчицы. У Мавны зарделись щёки от удовольствия, когда Варде с улыбкой начал разглядывать её подарок.

– С ума сойти! Ты сама связала?

Она кивнула.

– Ты ж моя умница! Ну что за золотые руки!

Варде нагнулся и поцеловал Мавну в лоб. Ей стало так тепло на душе и приятно, что только ради этого чувства стоило снова и снова радовать Варде нехитрыми подарками. Она ведь вязала носки с мыслями, что ему непременно понравится. Представляла, как он улыбнётся, что скажет – и со спицами в руках не думала ни о чём плохом.

– Спасибо тебе, – произнёс Варде уже серьёзно. – Мне с тобой невероятно повезло.

Он подошёл и поцеловал её уже по-настоящему. Губы Варде всегда были приятно-прохладными, как утренняя роса, и сладкий запах клубничной жвачки, смешавшийся с ароматом пекановой выпечки, закружил Мавне голову.

– Чем ты вчера занимался?

Варде неопределённо махнул рукой.

– Да так. Ретушировал фото. Сто штук, по двести удельцев за каждую. Неплохо, но муторно. И голова разболелась.

– Бедный. Таблетки есть?

Мавна снова полезла в сумку, чтобы поделиться обезболивающим.

– Всё есть, не нужно. Успокойся.

Варде проговорил это мягким расслабляющим тоном, и Мавна поняла: несмотря на весь уют от долгожданной встречи, она и правда была напряжена, как пружина. Наверное, это и на лице у неё было написано, и проявлялось в суматошных, но скованных движениях. Затянувшиеся поиски, волнение за Илара, травматичные воспоминания о нападении, ещё и то последнее видео – всё навалилось на неё и мешало вдохнуть. Она суетилась, заполняла дни мелкими делами и старалась крутиться без остановки, но в груди всё равно росла и давила тревога. В последнее время даже советы психотерапевта мало помогали – ну или она плохо им следовала.

Аккуратно обхватив её кисть, Варде поднял Мавну со стула и привлёк к себе. Зарылся лицом в её волосы, а вторую руку положил ей на спину. От него веяло прохладой, запахами росы и мха – успокаивающе, ненавязчиво и приятно.

– Может, просто посидим на лавочке? У пруда. Тебе же там нравится. Согласна?

Мавна кивнула и выдохнула.

– Давай.

Позади дома прямо на участке был пруд: место тут топкое, и вода сама задерживалась в ямах, лишь чуть копни. Сейчас поверхность пруда затягивали пожелтевшие кувшинки и бурые листья, сорванные ветром с осин и дубов. Мавна села на лавочку и спрятала озябшие пальцы под длинными рукавами. Варде присел рядом и, спросив разрешения, приобнял её за плечи. Мавна прижалась к его боку.

– Мне тут ролик попался, – выдохнула она. – Вроде ерунда какая-то, а вроде… Когда больше не во что верить, начинаешь тянуться к любой чуши.

– Что за ролик? – спросил Варде настороженно.

Мавна задумчиво помолчала, ковыряя дырку на джинсах, которая осталась после падения. Надо бы поставить красивую цветную заплатку, не выкидывать же.

В тот вечер, как только Илар ушёл к себе, она клацнула по иконке нового видео. Бодрым голосом парень-блогер рассказывал о нескольких детях, пропавших за последние годы в Среднем Уделе – никого из них так и не нашли. Когда на экране появилась фотография объявления о пропаже Лекеша, у Мавны по спине пробежали мурашки.

– Там парень выдвинул теорию, что у нас в Уделе могут действовать секты или преступные группировки, – тихо сказал она, глядя на рябящуюся от ветра поверхность пруда. – Кто-то похищает детей со своими целями. От шести до десяти лет.

Варде фыркнул.

– Как оригинально. При чём тут группировки? По всему миру такое случается. Бывает разное. А иногда… – он подбирал слова. Мавна и так знала, что у него в голове: работорговля, продажа в богатые бездетные семьи, что-то ещё похуже… Но Варде никогда не произнесёт эти страшные слова вслух. Не при ней. – Иногда люди просто исчезают, Мавна. Бесследно. На то тоже есть сотни причин, а если блогерам так хочется поиграть в следователей, то всегда можно вступить в волонтёрский отряд и помочь делом. Ты согласна?

Мавна медленно кивнула. Конечно, она понимала, что вряд ли какие-то из идей, озвученных в ролике, имеют право на жизнь: если бы дело было в сектах и группировках, то наверняка полиция обо всём знала. А уж то, что сказал блогер в конце видео…

– Он ещё говорил про наши Топи, – неохотно призналась Мавна, заранее зная, какой будет реакция Варде. – Будто на болотах живёт что-то нечеловеческое. Мистическое. И похищает людей. Потому что… Ну он показывал карту. И там были отмечены места пропажи всех детей за пару лет. И все они исчезли где-то недалеко от болотистой местности. Да, пропадают не только дети, за последние годы и взрослых много исчезло, но ролик был именно про детей, и оттого особенно жутко. Осознавать, что их столько…

Варде заправил волосы ей за ухо и поцеловал в висок, не дав договорить. Мавна насупленно покосилась на него: на тонком лице играла сочувствующая улыбка.

– Девочка моя, нельзя же вот так всему верить. Ну что за «мистическое»? – Он хмыкнул. – Я всю жизнь тут живу. На болотах не больше мистики, чем в квартире твоей городской подруги, уж поверь.

– Ты не был в квартире моей городской подруги.

– Не суть. Да, здесь поднимаются туманы. Да, падают деревья, у которых сгнили корни. Ночами кричат птицы – природа, никуда не денешься. Воют собаки – администрация не хочет тратить деньги на стерилизацию бездомных животных, поэтому проблема обостряется. А в остальном – ничего особенного. Просто местность. Со своими странностями. Но без мистики, уж поверь. Ты думаешь, полиции известно меньше, чем этому блогеру? Да он ради просмотров расскажет что угодно. Даже про снежного человека и инопланетян.

Мавне нравилось слушать голос Варде, вкрадчивый и успокаивающий. Но её коробило, когда он пытался замять тот факт, что весной на неё всё-таки набросился какой-то зверь. И Илар… Нет, это точно были не собаки.

– Ты же не станешь сама в это соваться? Не будешь безрассудной?

Она вздохнула и молча положила голову на плечо Варде. Он продолжал невесомо гладить её по волосам.

– Я всё понимаю. Ты и так стараешься изо всех сил. Я же вижу. Ты выматываешься и изводишь себя, но нельзя прыгнуть выше головы. Ты делаешь всё что можешь. Не всегда человеческих сил достаточно – такие уж мы беспомощные существа. Обещай мне, что забудешь хотя бы про это глупое видео и про всё мистическое. Так недолго и свихнуться.

Мавна не стала обещать. Молча переплела их пальцы и замерла, дыша глубоко и медленно. Пусть Варде просто говорит. Пусть успокаивает её и утверждает, что она прекрасно справляется. Ей так этого не хватает. Конечно, и Илар, и Купава тоже в один голос твердили, какая она молодец и всё делает правильно, но хотелось слышать подтверждение ещё от кого-то, и Варде казался самым спокойным и здравомыслящим из всех, кого она знала.

– Останешься на ночь? – спросил он.

– Я ничего с собой не взяла, – вздохнула Мавна. – Давай в другой раз, хорошо?

– Без любимой пижамы ни шагу? – поддразнил её Варде. – В фильмах девушки хорошо смотрятся в футболках своих парней.

Мавна хихикнула.

– Твои футболки мне даже до бёдер не доходят, так что смотреться буду не очень. У меня и зубной щётки нет. А ещё я маме обещала, что вечером мы переберём всю зимнюю одежду и решим, какую отдать на благотворительность, а какую отнести в химчистку. И Купаве обещала сфотографировать одну книгу, ей для учёбы…

– Всё-всё. – Варде со смешком тронул пальцем кончик её носа. – Я понял. В другой раз. Всё хорошо, не оправдывайся.

Они посидели ещё немного, выпили чаю с брусничным листом, который Варде собирал тут же, у болот. Он показал Мавне свои новые наброски и развороты в блокнотах: с рисунками, стикерами и гербарием. Мавна покормила рыбку-петушка в аквариуме, переставила книги на полках – чтобы стояли аккуратно, корешками вперёд и по алфавиту. Потом они долго лежали на диване в обнимку и целовались, но Мавна боялась, что вот-вот с работы вернётся отец Варде: конечно, он знал про неё, но не хотелось, чтобы их застукали вот так, как подростков. Поэтому скоро Мавна засобиралась домой.

Осенью быстро темнело, и Мавна очень хотела успеть вернуться засветло. Коленки сводило при мысли о том, чтобы ехать на велосипеде по тёмной улице. Варде предлагал подвезти на машине, но Мавна, пожевав губу, решила всё-таки сама: солнце ещё не село, пустыри отлично просматривались и правда выглядели мирными, только сонными.

С помятым колесом ехалось тяжело, и у начала поселковой улицы Мавна остановилась, чтобы перевести дух. Обернулась к болотам: жухло-бурым, затянутым вечерним туманом.

Не прошло и минуты, как оттуда донёсся леденящий душу вой. Где-то далеко в тумане мелькнули тени, и Мавна, испуганно охнув, закрутила педали с удвоенной силой. Через четверть часа она уже была дома – как раз до наступления сумерек.

Глава 3

Свет фонаря заливался в комнату через окно, но в крошечной спальне-кухне всё равно было темно, не считая синеватого мерцания экрана. Смородник устало потёр глаза и в который раз за вечер потянулся за увлажняющими каплями – после едкого дыма и нескольких бессонных ночей под веки будто песка насыпали.

Голову туго стягивало болью, в висках стучали молотки. Снова мигрень, чтоб её. Но от обезболивающих только сильнее захочется спать. Он покосился на лежащий на полу огромный матрас и досадливо скривил губы. Не время валяться, нужно ещё кое-что выяснить.

Уже несколько недель Смородник чувствовал себя так, будто бегает по кругу. Одни и те же форумы, версии, теории, места – но ни на шаг не ближе к разгадке. Проклятый упырь постоянно ускользал из рук – вернее, только дразнил, а в руки никогда и не давался. Иногда казалось, что вот-вот – и всё получится, но нет. И с каждой новой неудачей его отбрасывало лишь дальше от цели.

Мысли путались, перескакивали с одной на другую и размывались, никак не могли оформиться во что-то цельное – сколько он не спал? Наверное, уже трое суток. Каждый день и каждую ночь одно и то же: бесконечный просмотр тем в Сети, дорога, проверка новых мест, поиски без результата, злость на себя и растущая ненависть к остальным.

Но должно же найтись хоть что-то, в конце концов он не первый год выслеживает этих тварей и повидал всякое. Что с этим упырём не так? Или это сам Смородник уже потерял хватку? В одиночку охотиться куда тяжелее, конечно, чем в отряде, но выбора больше не было.

Тяжелее и опаснее. Руки под бинтами до сих пор болели, а прошло уже два дня. Обжёгся своей же искрой, спалив местами кожу до живого мяса – когда такое было? Как пацан невыученный. Позор.

Если встать и включить лампу, глазам стало бы легче, но тогда снаружи и из-под двери был бы виден свет. А в прошлый раз всё закончилось камнем, брошенным с улицы и разбившим окно. Нет уж, проще убавить яркость на минимум и для верности надеть тёмные очки. Плевать, всё равно никто не увидит и не назовёт его психом.

Матушка Сенница ясно дала ему понять в прошлый раз, что больше не осталось попыток, которые можно потратить впустую. Либо ловишь тысяцкого в ближайшие пару месяцев, либо выметаешься окончательно – а то и хуже. Без вторых шансов. Хотя, это, по сути, и был самый настоящий второй шанс.

* * *

Она позвала его к себе через две недели после отчисления из отряда. Консьержка внизу, с неохотой выдавая ключи, процедила, что Матушка ждёт у себя. Смородник тогда удивился – но не настолько, чтобы показать своё удивление. И вместо того чтобы подняться к себе, вышел обратно на улицу и свернул за угол – в крыло глав отрядов и их предводительницы.

Он бывал у Сенницы считаное количество раз, но чем старше становился, тем больше слетал флёр, окружавший её обитель в его голове. В детстве, едва он сюда прибыл, жилище Матушки виделось волшебным – золотистым, присыпанным пыльцой фей. Местом, где его называли сыном и гладили по голове. В подростковом возрасте всё чаще стало казаться, что ласковые речи и прикосновения – не больше чем дрессировка. Чтобы собака слушалась, её надо гладить и угощать. Называть хорошим мальчиком, но держать на коротком поводке. И с каждым последующим годом это впечатление лишь усиливалось – а может, это душа Смородника черствела, не способная принимать и отдавать тепло.

Тогда он переступил через порог, и в нос ударили удушающие запахи – ладан, карамель, ромашка, что-то вроде забродивших сладких фруктов. И с виду в её покоях всё было такое же, как и на запах: мягкое, душное, охристо-рыжее. Ковры с узорами, хрустальные светильники, парчовые подушки и тяжёлые шторы с бахромой по краям. Сама Сенница не изменяла себе: ухоженные седые волосы свободной волной прикрывали спину, на лице – очки в дорогой брендовой оправе – тысяч за тридцать удельцев; губы безупречно накрашены сливовой помадой, на ногах – шёлковые туфли на низком каблуке, с этнической вышивкой, поверх атласного песочного комбинезона она набросила парчовый халат, украшенный орнаментом. Полы халата свободно свешивались по бокам, как крылья огромной бабочки, и при каждом движении от Сенницы пахло терпким и сладким, ещё душнее, чем от зажжённых благовоний.

Смородник вошёл и остался стоять на ковре, чувствуя себя как никогда неуместным: пропахший дымом и бензином, в тяжёлых ботинках и грубой кожаной куртке. Надо было хотя бы расчесаться и надеть что-то другое… вроде бы у него была рубашка. Чёрная, но хоть такая. Всё лучше, чем футболка с непристойной надписью и скелетом руки, показывающей средней палец.

– Садись, мой мальчик, – прошелестела Сенница.

От её вкрадчивого голоса, от неизменно ласкового тона и мягких движений в душе что-то шевелилось – как сухая листва, подгоняемая ветром.

«Мой мальчик» – она называла так всех и всегда, но Смороднику на короткий миг верилось, что это предназначено только ему.

Он знал, что ничего хорошего его не ждёт. Пожизненное изгнание, за которым последует лишение всех привилегий: и жилья, и служебного мотоцикла. Ну хорошо хоть машину купил. В ней и спать можно. А на бензин и еду сам как-нибудь заработает. Если Сенница не решит сделать выбор в пользу чародейской казни, которая была справедливым наказанием за его провинность.

В груди противно царапалось что-то похожее на страх, смешанный с разочарованием.

Сенница налила в два бокала белое вино, разбавив его яблочным соком – мерзкое пойло, которому она никогда не изменяла, – изредка заменяя вино на вермут. Протянула один бокал Смороднику, но ему казалось, что если он сделает глоток, то упадёт замертво – столько яда плескалось в стальных глазах, обрамлённых сеточкой морщин. Он не знал точно, сколько Сеннице лет – наверное, не меньше шестидесяти, но за все годы, которые он провёл в этом логове, она почти не изменилась внешне.

Смородник не взял бокал. И не сделал ни шагу. Хотелось всё время находиться поближе к двери, ощущать спиной близость выхода – дать себе возможность сбежать. Он боялся, что Сенница снова – в который раз – околдует ласковыми речами, окружит мнимой доброжелательностью, а потом нанесёт удар под рёбра. Нет уж. Он больше не поведётся ни на «моего мальчика», ни на поглаживания по волосам, ни на предложение сесть рядом с ней на мягкие подушки. Он давно должен был стать умнее. Но на то ведь она и была главой, ратной Матушкой, что умела зачаровать – не метафорически, а вполне по-настоящему.

– Что же ты стоишь, как не родной? – прошелестела она. В голосе разливалась мягкая карамель, но глаза за стёклами очков оставались такими же ледяными. Смородник сделал полшага назад, упираясь спиной в дверь.

– Уже не родной, – скрипнул он.

Сенница пригубила напиток и поджала губы.

– Вот как. Ну как знаешь. Не стану спорить. После того что ты сделал – уже не родной. Поэтому буду кратка.

Она прошла вокруг дивана, отщипнула из вазы несколько виноградин и бросила в бокал. Затем села, провалившись между подушками, и закинула ногу на ногу. Смородник так и стоял, а в голове, нарастая, пульсировала мысль: «Беги, беги, беги-беги-беги…»

Он машинально нащупал в кармане кастет и стиснул.

Заметив его напряжение, Сенница усмехнулась.

– Какой же ты нервный, мальчик. Расслабься. Я же не враг тебе. Сколько мы с тобой знакомы? Шестнадцать лет? Никак не привыкнешь, шарахаешься, как дикий зверёк. Так жить нельзя.

Верхняя губа Смородника дёрнулась, обнажая зубы. Он едва сдержался, чтобы не нагрубить. Она могла поучать его раньше. Могла вить верёвки. Могла осыпать приказами – и он всё сделал бы, лишь бы снова услышать хоть пару добрых слов. Но тут Сенница права – так жить нельзя. Нельзя слепо ползать перед ней на коленях. Особенно когда она показала своё гнилое нутро.

– Или ты боишься? Не стоит. Я же не бессердечная. Вы все мне как дети. И ты тоже, Смородник. Мой непутёвый сынок.

Смородник прикрыл глаза на пару мгновений. Не поддаваться. Не поддаваться. Не слушать её. Замечать только главное. Только смысл. Только факты.

– Я тебя пока не выгоняю. Несмотря ни на что. Живи сколько угодно. Только посоветую по-матерински: не попадайся на глаза братьям и сёстрам. Они тебя живьём сожрут, вместе с костями. А я не хочу, чтобы тебя нашли в подворотне с перерезанным горлом. Будь тихим и незаметным. Но главное – найди для меня упыря-тысяцкого. Тогда я тебя прощу и оставлю всё как есть. А если не справишься за полгода… Что ж, тогда я не смогу больше сохранять ни твой угол, ни твою жизнь. Уж прости. Мне очень нужна эта возможность. Я слишком долго ждала.

Смородник хмуро посмотрел на неё.

– Почему ты не попросишь об этом других, раз так нуждаешься?

– Может быть, мне хочется, чтобы это был именно ты, – уклончиво ответила Сенница.

Смородник мрачно закусил губу. Матушка давно всё для себя решила, и пытаться распутать клубок её планов – всё равно что голыми руками ковыряться среди оголённых проводов.

– Это значит, что в любом случае я не жилец?

Сенница сладко улыбнулась.

– Я такого не говорила, сынок. Найди тысяцкого – и живи спокойно.

Смородник не верил ей. Он сам занёс над собой меч две недели назад. Пусть случайно. И понимал, что полгода – это только отсрочка. Не справится или не успеет – всегда сможет сам уйти из жизни. Лишь бы не Матушкина страшная казнь.

Всё что угодно будет лучше этого.

Сенница долго ждала момента, который возвысит её над другими чародейскими главами. Но ей не везло: в этой части Среднего Удела упыри были слабыми, низшими, с которыми не построишь союза и не заключишь сделок. В других городах, он слышал, власти и высшие упыри вели общие дела: упырь, слишком похожий на человека, запросто мог проникнуть в любую сферу общества и добиться высот. Стать чародейкой, которая может контролировать стаи высших, – вот что ей было нужно. Быть посредницей между мэром и тысяцким. Не гонять бешеных лысых зверей по пустырям, а действовать изящнее и получать больше выгоды.

О, Смородник прекрасно понимал, что Сенница в восторге от того, что в Топях наконец-то появились высшие. И раз она так крепко взялась за тысяцкого, вероятно, её об этом попросил мэр.

– По рукам, – согласился он. – Найду тебе тысяцкого. Не переживай.

– Переживать как раз должен ты, – с нежностью протянула Сенница. – Я буду молиться Огню за тебя, сынок. Будь осторожен.

Он тогда не помнил, как дошёл до своей квартиры. В голове разбухали мысли, чернели душным дымом и смешивались с без того острым чувством никчёмности. Упав лицом вниз на матрас, он проспал не меньше суток.

* * *

Время шло. Только теперь Смородник заметил, насколько быстро сменялись дни и недели – пролетали, только моргни. От срока, назначенного Сенницей, осталась всего пара месяцев с небольшим, а проклятый тысяцкий никак не находился. Да что там, даже низших упырей не так просто выследить, они ведь чувствуют чародеев не хуже, чем чародеи – их. Были уничтоженные одиночки и несколько разорённых гнёзд, но никто из них не выводил на высшего. И в последние недели даже казалось, что приказ Сенницы – не больше чем жестокая шутка. Что в округе нет никакого тысяцкого и всё это придумано лишь для того, чтобы посмотреть, как провинившийся бесцельно бегает и мучается без результатов, понимая, что каждый день – как щелчок, отсчитывающий время до смерти. Оставалось надеяться, что тысяцкому тоже выгодно сотрудничество с властями – или ради чего там она стремилась его заполучить. А может, он давно уже связан с самим губернатором, потому и не жаждет лишний раз маячить под носами у чародеев.

Смородник зашипел и потёр виски. Буквы расплывались перед глазами, и он обнаружил, что по кругу открывает одну и ту же ссылку и читает одни и те же комментарии. Телефон, как обычно, лежал треснутым экраном вниз, чтобы не отвлекать. Быстро проверив, нет ли пропущенных звонков или сообщений, снова поставил на блокировку.

От какого-то непривычного запаха чесалось в носу. Это раздражало уже несколько дней, но Смородник никак не мог понять, чем и откуда пахнет – он всегда старался держать квартиру в чистоте и проветривать при каждом удобном случае, но всё равно оставалось что-то чужое, инородное, но будто бы знакомое…

Корица, будь она проклята!

Ну конечно.

Смородник отодвинул стул и схватил рюкзак, висящий на крючке. Нащупал внутри пакет, слегка липкий от сахарной пудры. Булок там давно не было, он съел их сразу же, урча от удовольствия, но запах остался – до невозможности сладкий и пряный, щекочущий ноздри. Нет уж, при всей любви к сладкому у него в комнате не должно пахнуть как в пекарне. Смородник скомкал пустой пакет и с презрением выкинул в мусор.

В голове что-то шевельнулось. Корица, пакет… Булки. Которые дала девчонка. А от самой девчонки пахло… упырями.

Смородник нахмурился и сел обратно за стол. Глотнул остывшего и предельно сладкого кофе из дешёвой кружки. Снял тёмные очки и с тяжёлым вздохом потёр глаза.

Он и думать забыл про ту нелепую встречу. Но ведь ему не померещилось. Запах упыря был. Пусть слабый. Но приложение ничего не показало. Она не высшая упырица. А её братец-шкаф и вовсе прост, как бублик. Значит, дело только в ней. Если хорошенько надавить, должна расколоться. Последняя зацепка, на которую ещё можно надеяться.

Смородник посмотрел на часы в углу монитора. Восемь вечера, а темень уже такая, будто давно за полночь. Если выехать сейчас, то успеет до закрытия кофейни. Хорошо бы, чтоб этот – как его? Илар, кажется… – не работал сегодня. Удар у него наверняка крепкий, не хотелось бы познакомиться с его кулаками.

Смородник захлопнул ноутбук, проверил рюкзак и почти бегом спустился по лестнице, к общим гаражам за мотоциклом, молясь Огню, чтобы в этот раз не обнаружил свои шины проколотыми.

* * *

Мавна то и дело поглядывала на часы, хотя знала: она всё равно не сможет уйти, пока не закончит с кассой и не приберётся в зале, иначе Илар расстроится.

Посетителей сегодня было как-то совсем немного, а к вечеру только изредка забегали за хлебом к завтраку. За последний час колокольчик над дверью так вообще ни разу не звякнул, но рабочее время не закончилось, значит, улизнуть пораньше не выйдет. Это не колледж, где можно сбежать с последней пары и отделаться объяснительной – тут придётся отчитываться перед Иларом, который будет пострашнее любого завуча.

Грустно вздохнув, Мавна опустила взгляд на свой фартук: на груди красовались большие буквы «БУЛКА», издалека бросающиеся в глаза. У Мавны краснели щёки каждый раз, когда она вспоминала, в каком виде встречает гостей. Отчитать бы Илара за его «креатив», только сил на это не было.

Мавна взяла тряпку и принялась оттирать со столешницы у кассы пролитый сироп. За окнами сгустилась такая плотная темнота, что казалось, будто вот-вот выдавит стёкла внутрь и проникнет в кофейню – только рыжие всполохи уличных фонарей нарезали её ломтями, как черничный пирог острым ножом.

Дверь резко распахнулась и со стуком закрылась. Переливчато запел колокольчик. Мавна оторвалась от засохшего пятна и чуть не подпрыгнула от неожиданности.

В кофейню размашистым тяжёлым шагом вошёл парень, и Мавна вмиг его узнала – тот псих со странным именем. Снова с ног до головы в чёрном, волосы растрёпанные, на лице – вот уж точно неожиданность – тёмные очки, под мышкой – шлем с козлиным черепом.

Мавна засуетилась, стягивая фартук с дурацкой надписью. Задела рукой бутылку с сиропом, и та с грохотом разбилась, забрызгав липкой гущей пол и стойку снизу. Мавна выругалась.

– Не думал, что ты такие слова знаешь, – цокнул языком Смородник.

– Ещё и не такие знаю, – буркнула Мавна. – Илар сегодня не работает. Выметайся.

Она затолкала ногой разбитую бутылку под стойку и злобно уставилась на непрошеного гостя. От досады к щекам прилила кровь, и Мавна с ужасом представляла, сколько времени у неё уйдёт, чтобы всё отмыть и собрать все осколки. Точно получит нагоняй от Илара. И всё из-за этого фрика, между прочим! Кто его просил приходить?

– Какая ты невежливая. Не боишься, что напишу плохой отзыв на вашу забегаловку?

Мавна чуть не зашипела. А он ведь может! Илар загорелся идеей получить наклейку «Рекомендуемое место» от сервиса навигации, а этот тип и правда способен всё испортить. А если напишет, что попал в смену Мавны, то Илар будет злиться не меньше месяца. И никаких ей процентов от выручки. Но хуже всего – потеря репутации, а хорошие отзывы им были ох как нужны.

– Ладно. – Мавна разом сдулась. Скомкала бесящий фартук и бросила поверх стойки. Волосы распушились от возни, и она неуклюже их пригладила. – Не пиши, пожалуйста. Извини. Но Илар сегодня не работает.

– Я не к нему. Я к тебе.

– Что?

Она снова чуть не выронила из рук тряпку, за которую по привычке схватилась. Наверное, у неё был такой испуганный вид, что Смородник хмыкнул. Мавну настораживало, что она не видит его глаза за очками: ну точно наркоман! Кому ещё такое могло прийти в голову? Вечер же, темень за окном.

– Надо поговорить. Сделаешь кофе?

Мавна поджала губы, неодобрительно глядя на него – снова в неопрятной растянутой футболке, в чёрной куртке и с не самыми чистыми волосами. Хотелось отстраниться от него подальше и вообще сделать вид, что его тут нет, но ради хорошего отзыва – или хотя бы отсутствия плохого – Мавна повернулась к кофемашине.

– Сделаю тебе бескофеиновый. Уже поздно.

Смородник фыркнул.

– Если ты мне сделаешь бескофеиновый, то я засну прямо на полу вашей миленькой кофейни. Сколько плохих отзывов тебе напишут завтра утром, увидев меня, свернувшегося под столом?

– Если ты ляжешь тут на пол, я тут же вызову полицию, и они не станут разбираться, что ты уснул из-за бескофеинового кофе, – огрызнулась Мавна, не оборачиваясь. От раздражения она начинала закипать и просыпала немного кофе на столешницу.

– Поэтому мне латте с тремя шотами эспрессо и шестью порциями сиропа.

Мавна всё-таки посмотрела на него через плечо. Лицо Смородника оставалось непроницаемо-мрачным, даже несмотря на то, что за очками не было видно непременно сведённых к переносице бровей. Не похоже, чтобы он шутил.

– Ужас, – буркнула Мавна. – Бурда получится.

Смородник пожал плечами и сел за ближайший столик, вытянув ноги почти до следующего стола. Мавна хотела сделать замечание, но прикусила язык: сейчас этот мерзкий тип опять будет её шантажировать своими плохими отзывами. Себе дороже. Одно утешало: ботинки у него были хотя бы чистыми.

С тяжёлым вздохом Мавна отмерила шесть порций карамельного сиропа и присыпала кофейную пенку сверху корицей – через трафарет с фирменной спиралькой-булкой. С хмурым видом вышла из-за стойки и поставила кружку перед Смородником, а сама села напротив, скрестив руки на груди.

– Чего тебе надо?

Сидеть вот так близко с ним было страшновато. Мавна косилась, разглядывая Смородника и принюхиваясь: снова пахло сигаретами, но не алкоголем. В этот раз его руки были перебинтованы: ладони и немного запястья.

– Очки сними, – попросила она.

Смородник сделал долгий глоток кофе и, тряхнув головой, медленно снял очки. Он сощурил глаза, красноватые и слезящиеся. Мавна хмыкнула.

– Всё ясно с тобой. Говори, зачем пришёл, и уходи. С тебя, кстати, триста удельцев за кофе.

– С такими ценами вы нескоро подниметесь.

– За каждый дополнительный шот эспрессо – пятьдесят удельцев сверху цены. – Мавна пожала плечами.

Смородник сунул руку в задний карман и положил на стол бумажку на пятьсот удельцев.

– Сдачу оставь себе. Чаевые.

В другом случае Мавна обрадовалась бы, но сейчас почему-то вспыхнула от злости – будто он пытался её унизить или смеялся над ней.

– Нет уж, схожу за сдачей.

– Тогда дай на двести какой-нибудь еды.

– Ты специально время тянешь? Говори, зачем пришёл.

– Вариант «поесть» уже не рассматривается? Ты работаешь в кафе, не забывай.

Мавна стиснула кулаки. Одну руку опустила к карману, нащупывая там маленький складной ножичек, который ей подарил Илар – после той первой встречи со Смородником Илар решил, что ей нужна какая-то защита на случай, если ещё какой-то мутный тип привяжется.

Она вовремя остановила себя. Что это с ней? Нервы сдают? Тёмный вечер и пустое кафе, напротив сидит мрачный парень с красными глазами – конечно, трудно было чувствовать себя в безопасности. Мавна успокоила себя тем, что в зале есть камеры. И на всякий случай написала сообщение Илару:

«Я скоро закрою кафе и поеду домой».

Смородник сдавил щепотью переносицу и цокнул, потирая глаза. Вид у него был не очень здоровый и изрядно измотанный. Чем дольше Мавна приглядывалась, тем больше смягчалась. Да уж, товарищ странный, но кофе ему явно не повредит. Вспомнив про еду на двести удельцев, Мавна сняла с витрины курник и пирожок с капустой.

– Я задам вопрос, – произнёс вдруг Смородник деловым тоном, в которым не осталось прошлой колкости, – а ты ответь. Только не насмехайся и не вешай ярлыки, идёт?

– Идёт, – недоверчиво согласилась Мавна.

– Упыри. Ты знаешь что-то про них?

Он вцепился зубами в курник, с прищуром глядя Мавне в лицо. Ей стало холодно, по коже пробежали мурашки. Вспомнилось и столкновение, и сильные пальцы, до боли сжимающие плечо. А главное – это слово. Упыри. Слово, лишавшее её покоя. Сводящее с ума. Чужое и нездешнее. Не из этого мира.

Мавна сухо сглотнула и суетливо заправила за ухо прядь.

Смородник откусывал огромные куски и глотал, почти не жуя. Хлебнул кофе, облизал губы от пены и снова надел очки.

– У тебя гиперфиксация, – пробормотала Мавна, глядя на своё отражение в тёмных стёклах. – Ты уже говорил об этом с Иларом. Думаешь, я знаю больше?

– Должна знать. От тебя тогда пахло упырём.

Мавна хотела огрызнуться и сказать что-то про его обонятельные рецепторы, забитые чем-то запрещённым, но осеклась. Речь Смородника не была спутанной. Он говорил уверенно и не сбивался. И вроде бы был трезв. Но это не отменяло всех его многочисленных странностей.

– А сейчас чем пахнет? – спросила она и тут же пожалела.

Он ответил без раздумий:

– Дешёвыми духами с вишней. Корицей. Кофе. И упырями.

Мавна отодвинулась на стуле подальше и замерла. В кафе тихо играла музыка, и сейчас звуки повисали в гнетущей страшной тишине – как в каком-нибудь триллере, когда сама собой вдруг начинала играть музыкальная шкатулка. Мавна быстро посмотрела в камеру под потолком. На выход – вроде недалеко, сможет убежать если что.

– Мои духи не такие уж и дешёвые, – брякнула она, чтобы хоть немного разрядить обстановку. Но Смородник был непоколебим. Доев курник, он упёрся локтями в стол и наклонился ближе к Мавне. От страха у неё пересохло во рту.

– Не уходи от темы. Я пришёл за ответами и не уйду. Ты не упырица. Но у тебя похожий запах. Где-то далеко. Но есть.

– Так переставай меня нюхать, раз не нравится.

Смородник шикнул.

– Хватит огрызаться. Я же вижу, что ты боишься, а корчишь из себя…

Мавна беспомощно открыла рот, но промолчала. Конечно, она боялась. Как не бояться? Пристал какой-то сектант, выбрал время, когда никого не будет… И несёт чушь. Рука снова потянулась к ножичку в кармане. Интересно, куда лучше ударить в случае чего? В ногу? Или попытаться в шею? Тогда это будет уже умышленное убийство, не хотелось бы попасть в колонию… Илар будет зол.

– Мне нужна помощь, – признался вдруг Смородник с неохотой и стиснул кружку обеими ладонями. Плечи чуть ссутулились. – И ты наверняка знаешь что-то. Неспроста же это всё. Кто-то из твоего окружения связан с высшими упырями. И мне очень нужно выйти на след.

Он стал выглядеть неожиданно потерянным. Мавна поверила, что ему действительно не помешает помощь – но, скорее всего, медицинская.

– Если эти твои упыри – мои друзья, то с чего я должна помогать тебе, а не им?

Смородник опустил лицо к столу и покачал головой. Чёрные волосы мотнулись из стороны в сторону.

– Твой брат с ними сражается. Значит, ты не подруга им. Просто сама всего не знаешь. Или знаешь, но молчишь. – Он поднял лицо и, сняв очки, посмотрел на Мавну красноватыми глазами. – Я заплачу тебе. Назови цену. Двести тысяч? Пятьсот? Хватит, чтобы раскрутить вашу кофейню. Или чего ты там хочешь? Снять квартиру? На машину только Удельскую хватит, уж извини.

Мавна не верила своим ушам. Нет уж, сумасшествие зашло слишком далеко. Но он говорил так серьёзно и уверенно, что где-то на самом краешке сознания начало биться сомнение.

Упыри и секты. Группировки и пропадающие дети.

Она пересматривала тот ролик ещё пару раз. И даже записала себе имейл того блогера – с ником lir00sh_. И, признаться, вспоминала о Смороднике, который зажёг сигарету собственными пальцами.

Мавна протянула клочок бумаги и ручку.

– Оставь мне свой номер. Я должна подумать.

Смородник приоткрыл рот от удивления.

– То есть ты согласна?

– Я такого не говорила. Но… – Мавна закусила губу. – Вероятно, я сделаю, что смогу, если ты поможешь мне в ответ. Ты ведь… из какой-то секты?

Она по очереди указала на его шлем и футболку. Смородник рассеянно опустил взгляд, осмотрел себя и выдохнул.

– Нет. Просто мне нравится так выглядеть.

– Значит, из преступной группировки?

– Преступной? – В голосе прозвучало возмущение, смешанное с обидой. – За кого ты меня держишь? Стереотипы погубят это общество, клянусь.

Он накарябал на бумажке неровные цифры и протянул Мавне. Она деловито кивнула, убирая бумажку в карман.

– Ещё скажи, что у тебя нет оружия и наркотиков при себе.

– Наркотиков точно нет.

Смородник насупился и сложил руки на груди. Мавна хмыкнула, но противный холодок всё равно пробежал по спине. Значит, оружие всё-таки есть.

– Покажи паспорт, – потребовала она.

Смородник вытащил из заднего кармана удостоверение, похожее на полицейское, – красная «корочка» с гербом Союзных Уделов – и с хлопком припечатал к столу.

– Такое тебя устроит?

Мавна осторожно, двумя пальцами развернула удостоверение и недоверчиво изучила. По фото вроде бы похож, только там выглядит свежее и волосы длиннее. Ни имени, ни фамилии, только эта странная кличка – «Смородник». День рождения – 30 октября. В этом году исполнится двадцать восемь.

– Всё с тобой ясно, скорпион, – буркнула она, возвращая документ.

– Теперь ты. У упыриц редко бывают паспорта. Так что предлагаю поступить по-честному.

Мавна возмущённо ахнула. Ну не нахал?! Но немного подумав, согласилась: пусть будет равноправие. Встав, она прошла за кассу, где на стойке для одежды висела её сумка. Покопалась во внутреннем отделении и выудила паспорт в обложке с лягушатами.

– Держи.

Она ревностно смотрела, как Смородник листает её чистенький паспорт своими прокуренными татуированными пальцами, и переживала: вдруг помнёт или испачкает? Но он быстро просмотрел, сверил фото и вернул паспорт, проворчав что-то про лягушек.

– Ты довольна?

Мавна неуверенно кивнула.

– Вопросов не стало меньше, но так мне немного спокойнее.

Смородник принялся за пирожок с капустой, и его ел уже медленнее, не давясь тестом. Кофе у него закончился слишком быстро: пара огромных глотков, на которые Мавне было даже больно смотреть, – и всё. Она не выдержала и пошла обратно к кофемашине.

– Тебе такой же сладкий?

– Можно слаще.

Мавна покачала головой, но всё-таки сварила латте. Добавив уже семь порций сиропа.

– Проще уж пить кофейный сироп, – сказала она, поставив на стол новый латте.

Смородник выложил ещё триста удельцев.

– Да ладно уж, за счёт заведения, – смягчилась Мавна.

Он по-прежнему пугал её до колотящегося сердца и дрожащих пальцев. На него было страшновато смотреть – но взгляд почему-то так и возвращался к его рукам и лицу. А ещё он точно что-то знал про всю эту запутанную историю с пропадающими детьми, сектами, бандами и упырями.

С Иларом они вроде бы пообщались без ссор и драк – как взрослые люди. И Илар не говорил, что Смородник – псих. Да и сейчас, по правде сказать, он не был похож на сумасшедшего: просто странноватый и смертельно уставший парень, которому отчего-то потребовалась помощь такой бесполезной девчонки, как Мавна.

– Я в этой жизни умею только печь булки, – принялась оправдываться она, сама не понимая, почему вдруг захотелось сказать именно это – наверное, от страха. – Я не знаю никаких упырей. Мой брат ходит биться с какими-то тварями, но никто не уверен, что это не взбесившиеся звери-мутанты, облысевшие непонятно от чего. Тут же заводы недалеко, мало ли что в болота сливают. А твари нападают на людей от голода. – Она нервно хмыкнула и поёжилась, глядя в сторону окна. – Так что из меня никудышная помощница. К тому же я трусиха. Ты пришёл не по адресу.

– Я пришёл по адресу, – упрямо повторил Смородник, одним глотком выпивая половину кофе. – Ты точно не видишься ни с кем подозрительным?

– Точно. У меня небольшой круг общения. И всех их я знаю очень давно. Да если бы ты их увидел, то точно сказал бы, что это самые обычные, даже скучные люди! Самый странный, кого я знаю, – это ты.

– Выходит, и правда круг общения небольшой, – хмыкнул Смородник. – Ладно. Ты подумай хорошенько. Крепко подумай. Номер у тебя есть, наберёшь. Про пятьсот тысяч я не шутил. Хочешь – будем сотрудничать. Только не тяни, а то я могу и не дождаться.

Мавна не стала уточнять, что он имел в виду. Обратится за помощью к кому-то ещё? Да пусть. Но вот сама она вряд ли найдёт кого-то, так уверенно говорящего самые дикие вещи в её жизни. Кого-то, кто сам приходит и предлагает обсудить то, что много месяцев не даёт ей спокойно спать.

Мавна открыла было рот, чтобы уже согласиться, но снова кожа покрылась неприятными мурашками. Наверное, лучше подумать денёк-другой. Не рубить с плеча. Она выдохнула и запустила пальцы в волосы.

– Я подумаю и напишу тебе. Дай мне пару дней.

Смородник допил кофе и повёл плечом.

– Договорились. Только братцу своему не говори ничего. До поры до времени.

– И ты.

Мавна хотела протянуть руку, чтобы скрепить их уговор, но в последний момент побоялась. Неуклюже встала, задев стул ногой, и убрала со стола пустые кружки.

Смородник посидел ещё немного, вытянув ноги, сунув руки в карманы куртки и опустив голову. Мавна испугалась, что он правда тут заснёт, а ведь время закрывать кофейню… Но он встряхнулся, встал, взял со стула шлем и поднёс к уху кулак с оттопыренными мизинцем и большим пальцем, изображая звонок. Мавна кивнула на прощание и нелепо махнула рукой – один взмах, не больше. Не дружеский, а просто вежливый жест.

Вскоре снаружи завёлся двигатель мотоцикла, а Мавна, наступив на что-то липкое, выругалась: надо вытирать разлитый сироп, иначе Илар утром хорошенько её взгреет. И будет прав.

Глава 4

– Смотри, за последнее время вышло три фильма, которые мы ещё не видели, – протянула Купава, разглядывая афишу кинотеатра. – «Пути волхвов», «Медь и мёд», «Серебряная клятва». Что сегодня посмотрим?

– А по жанрам что? – рассеянно отозвалась Мавна, прицениваясь к попкорну. Ужас, дорожал с каждым месяцем.

– Всё фэнтези. Судя по постерам – везде есть красивые мужчины.

– Тогда давай начнём с первого. Через неделю снова придём.

Купава удовлетворилась её ответом и щёлкнула на экране по постеру с рыжим мужчиной. Появилась схема выбора мест и страничка оплаты.

Мавне пришлось работать всю неделю без выходных – Илар снова записался на какие-то курсы по ведению бизнеса, и Мавна приходила в кофейню к открытию и уходила намного позже закрытия – пекла двадцать видов булок и пирогов на завтрашний день. Айна, как назло, ушла в отпуск, и к пятнице Мавна валилась с ног, а руки отваливались после перетаскивания противней. Несколько раз за неделю мама приносила Мавне горячие обеды – когда была свободнее на своей работе, иногда заходил Варде с едой, и только в обеденные перерывы она могла выдохнуть – всё остальное время ей приходилось варить кофе, продавать выпечку, выслушивать странные претензии и по миллиону раз рассказывать всем одно и то же о составе и ценах. Поэтому предложению Купавы сходить в пятницу в кино она искренне обрадовалась. Благо что вход в кинотеатр был с торца торгового центра, и не приходилось проходить по тем же местам, где они гуляли тогда с Лекешем.

– На тебе лица нет, – заметила Купава и погладила Мавну по волосам. – Отдыхай, моя хорошая. Завтра выспимся. Выбрала попкорн?

– Да ты на цены посмотри, – буркнула Мавна.

– Ну подорожал немного. Не беда. Нам два больших ведра с солёной карамелью, пожалуйста, – улыбнулась Купава, протягивая продавцу пластиковую карточку.

– Ты же не ешь сахар.

Купава повела плечом, с которого сползла лямка кружевного топа.

– Ты любишь солёную карамель, а я с тобой за компанию. Иногда можно.

Мавна хотела хмыкнуть и сказать, что карамели она за неделю уже наелась, но не стала расстраивать подругу. Купава забрала ведёрки с попкорном и, немного подумав, купила им ещё по сосиске в кляре. Мавна возликовала.

Нет, Мавне очень нравилась их кофейня, но с тем условием, что ей не придётся там работать совсем одной. Хорошо хоть Илар обещал потом дать ей отгулы.

– Что это у тебя? – Купава подняла с пола смятую бумажку. – Выкинуть?

Мавна медленно повернула плохо соображающую голову и взяла записку из рук Купавы. Разгладила и увидела какие-то цифры, выведенные кривым острым почерком.

– Нет, оставь. Из джинсов выпало.

Мавна убрала бумажку в сумку. Она так закрутилась и устала, что почти забыла про этого Смородника. Зато успела написать на электронную почту блогеру с ником lir00sh_ – но он ожидаемо не ответил.

– Чьи это ты номерочки стреляешь? – лукаво спросила Купава, направляясь в сторону нужного зала. – Лягушачий принц в опасности?

– Ничего я не стреляю. Это… номер прачечной.

Мавна опустила глаза, чувствуя, как к щекам приливает жар. Купава прищёлкнула языком.

– Я-ясно. Ну тогда и мне номер дай. Может, мне пальто надо почистить.

Мавна замялась и поспешила перевести тему. Она была уверена, что Купава что-то заподозрила – слишком уж проницательной она была и знала Мавну как облупленную. Но не хотелось развивать этот разговор. Они вошли в полутёмный зал и заняли свои места. Кресло под Мавной предательски скрипнуло, когда она села.

– Ты выбрала тему для курсовой?

Купава застонала и вытянула ноги до соседнего ряда.

– Ну вот давай без этого! Я всю неделю приезжаю в девять и смотрю дополнительные лекции по праву, а ты хочешь меня добить? Завтра суббота, объявляю выходные без мыслей об учёбе и работе.

Она подцепила пальцами горсть попкорна и отправила в рот. Мавна последовала её примеру.

В зал подтягивались другие зрители. Скоро свет погас, прошла недолгая реклама, и на экране появился рыжеволосый красавец верхом на огромной собаке. Он вскинул лук и начал сражаться с непонятными полумёртвыми тварями. Снято было так реалистично, что Мавна вздрагивала каждый раз, когда в зрителя летели брызги крови, а от воплей мертвяков кожа покрывалась мурашками – слишком уж было похоже на то, что кричало на болотах…

– Блин, зря мы этот фильм выбрали, – протянула Купава. – Хочешь, выйдем?

Мавна мотнула головой.

– Нет, это же просто кино. Сейчас я договорюсь со своей тревожностью. Минуту.

Она откусила щедрый кусок от сосиски и посмотрела на телефон в своей руке. Он стоял на беззвучном, но на экране высветилось сообщение. Мавна удивилась: тот блогер ответил.

«Привет, крошка! Твоё сообщение звучит интересно. Давай встретимся? Расскажешь свою историю, сниму интервью с тобой для ролика».

Сниматься в видеороликах не входило в планы Мавны, она просто хотела поговорить с ним про группировки. Без камер. Или даже просто перекинуться парой сообщений, необязательно же встречаться. Она пока не стала отвечать, но сердце заколотилось чаще.

«Тоже мне, следовательница, – подумала Мавна про себя и мысленно фыркнула. – С утра до вечера месишь тесто и печёшь булки в фартуке с надписью “БУЛКА”, а между делом пытаешься сунуть нос во что-то непонятное».

Купава положила голову Мавне на плечо, и Мавна чувствовала запах её духов – одновременно и свежий, и сладковатый, очень приятный. Про Купаву бы уж точно никто не сказал, что у неё дешёвые духи…

– Как дела у Илара? – спросила Купава, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал беспечно. Настала очередь Мавны скептически фыркать. Ей ли не знать, как подруга пытается привлечь внимание её дубоголового братца? Переглядывания, намёки, «случайные» встречи, лайки в соцсетях – Мавна уже несколько лет с интересом наблюдала за этим цирком, периодически предлагая поспособствовать. Но и Илара, и Купаву, кажется, всё устраивало. Что ж, если им нравится такая игра – пусть, но сама Мавна никогда не смогла бы столько тянуть и не сближаться с тем, кто нравится. Она и Варде первая взяла за руку – на втором или третьем свидании.

– Ты и так знаешь. Бросил меня одну, сам пошёл учиться. Бизнесмен, понимаешь ли. Позвонила бы ему. Он ждёт.

– В самом деле? – Купава оживилась.

Мавна прыснула от смеха.

– Какие же вы дураки. Созвонитесь уже и погуляйте, а то только огонёчки на истории друг другу ставите.

Купава пихнула Мавну в бок.

– Так будет неинтересно.

– Ну знаешь ли… Если долго смотреть на парня, можно увидеть, как он находит себе девушку.

Щипнув Мавну, Купава хмыкнула.

– Что-то не вижу вокруг него толпу девушек. А вот мне периодически дарят цветы поклонники. А Илар – нет. Так что это я кого-нибудь найду, если он не оторвёт голову от своих бизнес-схем и не позовёт меня в ресторан.

– Для ресторана он пока не так много зарабатывает. Скорее принесёт тебе булку из пекарни. Или шаурму.

Купава сморщила нос.

– Фу. Но я бы потерпела. Илар – красавчик, каких мало.

Купава лениво развалилась в кресле, обняв ведро попкорна, и одним глазом поглядывала на экран, но чаще – утыкалась в телефон, пролистывая ленту историй.

– Покровители… – пробормотала она и нахмурилась.

– Что такое? – спросила Мавна.

Купава поджала губы, и Мавна поняла: она хотела бы сохранить в тайне то, что сейчас увидела. По спине пробежал холодок.

Мавна достала свой телефон и нажала на значок соцсети. Пролистала ленту новостей.

Блогеры, пара школьных знакомых, акция от кафе, реклама маникюрного салона… А вот и история от Алтея, товарища Илара по ночным вылазкам и старинного друга по спортивной «коробке» во дворе. Нажав на кружок рядом с его аватаркой, Мавна приоткрыла рот.

Темнота, разрезанная тусклым светом уличных фонарей. Звериный визг. Мужские крики. Всё мелькает, не разобрать. Звук кинотеатра мешал хорошенько расслышать, что там происходит. С холодеющим сердцем Мавна вышла из зала, чтобы никому не мешать, и включила видео повторно. Среди прочих она явно различила голос Илара. Кажется, при записи видео телефон чуть не выпал из рук Алтея – или это сам Алтей споткнулся. Вспышки огня – слишком алого, чтобы быть светом фонарей.

– Что у них творится? – Купава тоже вышла в коридор кинотеатра.

– Понятия не имею, – беспомощно ответила Мавна.

Дрожащими руками она набрала номер Илара. В трубке послышались гудки – как назло они казались гораздо более длинными, чем обычно, а в паузах между ними Мавна слышала грохот своего сердца в ушах. Вокруг пахло приторным попкорном и маслом, из зала доносились звуки фильма, а с другого конца коридора – радостные крики детей, которые выпрашивали купить им сосиски в кляре. Наконец глухо щёлкнуло, и Илар ответил. Мавна выдохнула с облегчением.

– Мавна? Ты в порядке? Где ты сейчас?

Голос Илара звучал напряжённо, и противное предчувствие свернулось тугим узлом под ключицами.

– Я с Купавой. Мы в кино. У вас что-то случилось? Мне приехать?

В трубке послышался шорох и какие-то невнятные шумы. Скоро вновь пробился голос Илара.

– Нет. Я не дома сейчас. Не бери в голову.

Снова послышались шумы, кто-то то ли кричал, то ли ругался. Вдалеке звучала сирена полиции или скорой помощи.

– Илар! – Мавна повысила голос и прошла дальше по коридору, пытаясь отыскать место, где не будут мешать посторонние звуки из зала и со стороны касс. – Где ты? Что там у вас?

– Всё уже нормально. – Сирены завыли громче. – Просто не приезжай сегодня домой на велосипеде, ладно? Поезжай к Купаве. Оставайся у неё до утра.

Узел под рёбрами стянулся ещё туже.

– Ты на охоте? Скажи! Я видела историю Алтея.

Илар куда-то пропал, в трубке захрипело и захлюпало. Мавна слышала стук собственного сердца в ушах, ногам стало холодно, несмотря на тёплые носки и плотные кроссовки.

– Илар?.. – позвала она.

Купава подошла поближе и прижалась ухом к телефону.

– Мы уже разобрались. Потом расскажу. С нами всё о′кей. Нам помогли.

Илар выпалил это собранным деловым тоном и отключился. Мавна замерла, сжимая телефон так сильно, что пальцы заныли.

В голове нарастала пульсирующая боль – так было каждый раз, когда Мавна сильно нервничала. Повернувшись к Купаве, она бессильно всхлипнула.

– Я ничего не понимаю.

– Сейчас разберёмся. – Купава резко забросила ремешок сумочки на плечо и прошла по коридору в сторону касс, где были мягкие диваны и столики. Она с размаху села на ближайший диван и склонилась над телефоном, сосредоточенно пролистывая новостную ленту.

– Может, просто дворовая драка, – предположила Купава. – У вас же на окраине полно маргиналов. Мало ли что не поделили.

Мавна не могла ничего ответить, замерла, похолодев до кончиков пальцев. Ей бы хотелось, чтобы Купава оказалась права – с драками парни уж как-нибудь справятся, у них при себе и импровизированное оружие, и крепкие кулаки. Но если это не просто уличная шпана? Вдруг на них напала та тварь? Она снова вцепилась в телефон и открыла список недавних вызовов, но в последний момент передумала звонить. Лучше не отвлекать Илара. Или всё-таки набрать?..

Холл кинотеатра заливали радостные огни, пел игровой автомат, раздражающе-беспечно. Мавна медленно обвела глазами помещение, рассматривая счастливую пару, которая покупала газировку, и группу подростков, выбирающих сеанс у интерактивной афиши. Тревога снова стучала в горле горячим комком, и импульсы от него будто бы лавой растекались по венам к сердцу и пробирались в позвоночник.

Беспечные счастливые люди, которые понятия не имеют, что происходит у них под носом. Было бы здорово однажды тоже закрыть глаза на всё и просто забыть – но уже не выйдет. Уже не вырвать из своего нутра кошмар с пастью, стискивающей лодыжку. Не вернуть Лекеша по щелчку пальцев. Не выкорчевать мысль, что пропажи людей и твари связаны между собой, как звенья одной цепи, сковавшей город.

Илар, во что же ты снова впутался?

В новостях освещали какую-то ерунду – проблемы с электросамокатами, прорыв трубы в северной части города, забастовку экоактивистов. Ничего срочного, ни слова о чрезвычайных происшествиях или каких-то нападениях. Мавна снова и снова обновляла соцсети в надежде, что у Алтея или ещё у кого-то из друзей Илара появится заветный кружок с историей. Но всё было пусто.

«Либо у них всё хорошо, либо, наоборот, очень плохо» – грустно подумала она.

Купава покусывала ноготь на большом пальце, не сводя глаз с телефона.

– Да чтоб вас всех! – прошипела она.

Мавну утешало, что подруга тоже волнуется. Она потянулась к ней и приобняла за плечо.

Мелодия звонка раздалась резко и громко, заставив подскочить на диванчике. Мавна дрожащими руками схватила телефон и чуть не выронила.

– Да?

– Сестрёнка. – Голос Илара теперь звучал спокойно, и у Мавны немного отлегло. – Прости, что бросил трубку. Тут было… не до разговоров.

– Что у вас случилось?

Мавна прислушивалась, нет ли странных шумов? Вроде бы что-то стучало и поскрипывало, но, может, это просто обычные звуки проезжающих машин…

– Мы… убили одну тварь, – ответил Илар, осторожно подбирая слова. – Она на нас набросилась. У Алтея повреждена нога. Но… нам помогли.

– Кто?

– Какие-то странные ребята с огнём. Спалили её, да так, что даже костей не осталось. Просили не звонить в полицию. Дали какую-то мазь. Вонючую.

Мавна покосилась на Купаву и слегка кивнула, показывая, что всё неплохо. Купава в ответ протянула ей свой телефон и нажала на аватарку Алтея: история с нападением была удалена.

– Тебя не ранили? – спросила Мавна в трубку.

– Нет. Мы здорово струхнули. – Илар издал смешок. – Но тварь сдохла. Всё хорошо. Не переживай, Булка.

В этот раз Мавна не стала обижаться и даже улыбнулась. Пусть называет её как хочет, лишь бы не лез на рожон и оставался цел.

– Алтею не нужна больше помощь?

– Да вроде нет. Забинтовали поверх мази. Матерится, но не ноет. Но по улицам всё равно не ходи. Даже на велосипеде.

– Хорошо. И ты скорей иди домой. Машину возьми.

У Илара кто-то громко заговорил, раздался смех. Мавну по-прежнему трясло, но дышать стало легче. Ребята смеются, значит, Илар не скрывает от неё ничего страшного.

– Ты только маме потом не говори, ладно? Переживать будет, – буркнул Илар смущённо.

– Конечно. Целую тебя.

– И я тебя, Булка.

Мавна чмокнула воздух около нижней части телефона и нажала отбой. Купава потёрлась головой об её плечо и спросила:

– Ну что там?

– Алтея ранили. Но там кто-то помог. И в целом все живы-здоровы. Нас просили быть осторожнее на улицах.

– Слава Покровителям. – Купава выдохнула. – Алтея жалко, конечно.

Мавна кивнула. Она так и продолжала сжимать телефон в руке. Сердце перестало гулко стучать в ушах, но голова безнадёжно разболелась. Слова Илара всплывали в мыслях обрывками: ребята с огнём, не осталось костей, мазь и Алтей, тварь в городе… И странная просьба не звонить в полицию. Но какие-то сирены там всё-таки завывали.

И чем дольше она об этом думала, тем больше вопросов хотела задать – кому угодно, да хоть самой себе. Только кто мог на них ответить? И вместе с вопросами нарастала тревога, стягивала виски и сдавливала грудь. Но что могла сделать Мавна? Уж точно не драться с упырями, она и на велосипеде-то с трудом ездила. Но должна быть и другая сила. Не кулаки и не биты. Что-то ещё. Мягкое… Спокойное. Она должна делать что-то посильное. В голове скреблось, будто не хватало какого-то кусочка картинки, который подсказал бы ей решение.

Слава Покровителям, что с Иларом всё хорошо. Её сильный и высокий брат просто не может пострадать. Но если этих упырей не станет меньше, то кто знает, к чему всё приведёт? Вон, бедолаге Алтею уже досталось.

Купава положила голову ей на плечо. Мавна рассеянно погладила её по мягким волосам и задумчиво открыла почту.

Сообщение от блогера. Который явно знает что-то больше.

Выдохнув, она ответила ему:

«Давай встретимся».

Вспомнила про бумажку в сумке. Незаметно протянула руку, расстегнула молнию и вытащила записку. Расправила её двумя пальцами и вбила номер в контакты.

Он ведь даже предлагал ей деньги. За сотрудничество. А ей нужна всего лишь информация. Звучит не так уж страшно. Что, если попробовать?..

Написать Смороднику почему-то было страшнее, чем блогеру. Мавна глубоко вдохнула и, пока не передумала, набрала:

«Я согласна».

* * *

Домой Мавна вернулась только утром, выспавшись и позавтракав у Купавы. До центра города твари пока не добирались, и там было спокойно. В кофейне на работу наконец-то вышла Айна, и Илар был дома – он и Алтея к ним притащил, чтобы тот не пугал своих родителей разорванной ногой. С отцом Мавна столкнулась в дверях, а мама хлопотала вокруг Алтея и жалела его, покусанного «собаками».

– О, кто пришёл! – обрадовался Илар. Мавна посмотрела на него грозным взглядом, чтобы не вздумал называть её Булкой при посторонних. Алтей расплылся в улыбке – пусть на слишком бледном лице.

Он со школы оказывал Мавне знаки внимания, и она пару раз сходила с ним на свидания, а однажды они даже поцеловались, но дальше дело не зашло. Мавне нравился Алтей как друг Илара, который иногда приходит к ним посмотреть футбольный матч с чипсами и пивом, но больше ничего при виде него не загоралось в душе – только дружеская симпатия.

– Алтей, ты как? – спросила она, чмокнув Илара в щёку.

Нога Алтея была перевязана и лежала на диване. Сквозь бинты проступали зеленоватые разводы, и в комнате остро пахло вонючей мазью.

– Наверное, ещё поживу. – Он красноречиво указал на ногу. – Но прививки от бешенства всё-таки сделаю.

– Да там не только от бешенства надо. Столбняк ещё по крайней мере. – Мама вышла из кухни с подносом сэндвичей. – Мавна, солнце, чай будешь?

Мавна внимательно посмотрела на мать – маленькую и худенькую, со светлым каре и незаметными очками на носу. Та хлопотала и суетилась – наверное, ей даже в радость было позаботиться об Алтее.

– Я в термос с собой налью, – сказала Мавна. – Мы с Варде пойдём гулять.

Она украдкой взглянула на телефон, зажатый в кулаке. Никаких уведомлений.

Блогер ответил ночью, и они договорились встретиться в пятницу в каком-то баре. Кажется, он был в северной части города и назывался «Пьяная дудка». Мавне эта идея не то чтобы нравилась – она и в барах-то ни разу не бывала. Но альтернативы он не предлагал, а Мавна боялась, что он передумает, если она откажет. Так что у неё оставалось целых три дня, чтобы морально подготовиться.

А от Смородника ответ так и не пришёл. Сообщение висело непрочитанным, и в сети он был больше суток назад. Мавна с тоской смотрела на чёрный кружок вместо аватарки и гипнотизировала взглядом строчку «был онлайн вчера», но ничего не менялось, и около её согласия так и стояла одинокая галочка. Она уже думала, не стоит ли удалить позорное сообщение? Но упрямство не позволяло. Надо убедиться, что этот сумасшедший может быть ей полезен – или наоборот, чтобы отрезать этот вариант и не возвращаться к нему.

* * *

Перекладины поскрипывали, и при каждом движении назад Мавна заглядывала через плечо Варде, который сидел на соседних качелях. Он рисовал в блокноте рыбку, и чем дольше Мавна раскачивалась, тем больше чешуек обретали блеск и объём – рыбка становилась совсем живой, даром что карандашной.

Телефон молчал. Нервное ожидание ответа Мавне совсем не нравилось: ей начинало казаться, что она сходит с ума и написала по несуществующему номеру. А ещё она буквально физически ощущала, как с каждым часом её решимость тает и тает. Если после вчерашнего разговора с Иларом про нападение упыря ей хотелось скорее со всем разобраться, то сейчас было страшно опять встречаться с этим странным парнем.

– Ты всё переживаешь за брата? – спросил Варде, оторвавшись от рисунка. Он сунул в рот кончик карандаша и обернулся на Мавну с неподдельным участием во взгляде. При тускло-золотистом свете дня его глаза казались прозрачно-мшистыми, как капли росы на траве. – С ним всё хорошо. Успокойся, Лягушонок.

Мавна поморщила нос.

– И обязательно вам всем нужно придумывать мне какие-то прозвища. У меня имя есть.

Варде со вздохом поднялся с земли, обошёл качели и обнял Мавну сзади, устроив подбородок у неё между шеей и плечом. Шею приятно защекотал его мягкий свитер.

– Раз капризничаешь, значит, слишком сильно нервничаешь. Ну что такое? Расскажи мне. Что случилось? Твой брат в порядке, на его друга напала собака. Такое бывает сплошь и рядом. Я много раз писал письма в городскую администрацию, просил обратить внимание на бездомных животных. Может, хотя бы теперь они начнут стерилизовать бродячих собак. Обычно так и бывает: кто-то должен пострадать, чтобы всем стало лучше. Жаль, что это твой знакомый.

Мавна погладила его по мягким волосам и задумчиво закусила губу.

– Ты всегда такой спокойный и уверенный. А я каждый раз трясусь.

– Да уж я чувствую. – Варде выдохнул ей в шею. – Слушай, может, тебе что-то пропить от тревожности? Врач ничего не советовал? Нельзя постоянно себя накручивать. Да, мне тоже не нравится наш городишко. Тут много подозрительных личностей, проблемы алкоголизма и диких животных. Хочешь, переедем? В столицу.

Мавна хмыкнула.

– От таблеток постоянно тошнит и хочется спать. Так что лучше я послушаю твой умиротворяющий голос. А про переезд… Как ты себе это представляешь?

Варде выпрямился, обошёл качели спереди и присел на корточки перед Мавной, осторожно взял её руки в свои. Речка сзади него сверкала бликами на воде, а на берегу лениво переваливались с ноги на ногу утки, поглядывая в сторону Мавны: нет ли у неё чего-то съестного?

– Обычно. Люди могут менять место жительства. Мы ведь не привязаны к этому городу и к этим болотам. Снимем жильё. В многоквартирном доме. Там точно не будет никаких бешеных собак. Ты сменишь обстановку. Сможешь заниматься выпечкой на заказ. Я устроюсь фотографом куда-нибудь. Или дизайнером. Мы справимся, вот увидишь.

Мавна смотрела в его бледное, но такое уверенное и спокойное лицо, что сама тоже понемногу расслабилась. Варде мягко поглаживал её пальцы и легонько сжимал ладони, и Мавна тоже стиснула его руку. Он скромно улыбнулся – такой трогательный и хрупкий, что хотелось его обнять. Мавна подалась вперёд, но Варде вдруг что-то стал искать в своей сумке.

– Раз уж такое дело… – Его щёки внезапно покрылись красноватыми пятнами, а голос стал чуть выше обычного. – Я тут подумал. Может…

Варде вытащил из сумки маленькую зелёную коробочку. Как бы невзначай почесал нос, поправил куртку. Пригладил волосы, взъерошенные рукой Мавны. Опустился на одно колено и открыл футляр.

Внутри оказалось пластиковое кольцо в виде мордочки лягушонка – Мавна видела такие в интернете удельцев за двести.

– Мавна… Мы достаточно долго встречаемся. И раз заговорили про переезд… То, может… Может, ты станешь моей женой?

Варде осёкся и сухо сглотнул. Его глаза стали ещё больше, щёки и губы покраснели. Мавне захотелось его поцеловать, но она моргнула и с недоумением посмотрела на кольцо.

Он всегда дарил ей что-то с лягушками: плюшевых лягушат, обложку для паспорта, значки, открытки, что-то ещё… Но о том, что можно подарить помолвочное кольцо с лягушкой, она даже не думала.

– Женой?.. – переспросила она растерянно. – Варде…

Слова куда-то пропали. Она молча смотрела на него, такого милого и родного, на это нелепое забавное кольцо и не могла поверить, что он зовёт её замуж. Ну какой брак? Ей двадцать один, ему двадцать два. Да, они живут в захолустье, где каждый день может принести не самые радостные новости, но переезд?.. А как же кофейня? Поиски Лекеша? Да и с Варде они встречаются всего несколько месяцев, разве этого достаточно для свадьбы?..

Варде взял её палец и надел на него кольцо. Сердце Мавны сжалось и сделало кувырок – она никогда не представляла себе, что всё будет так. Честно сказать, вообще никак не представляла.

Телефон в кармане тренькнул. Мавна вздрогнула, но не вырвала руку. Посмотрела Варде в глаза и приблизила лицо, поцеловала его в губы – невесомо, едва касаясь. От него, как обычно, пахло клубничной жвачкой и свежей зеленью.

– Ты у меня очень хороший, – шепнула она с грустью. – Только не обижайся, пожалуйста. Но что, если я подумаю какое-то время?

Варде шмыгнул носом и чуть нахмурил светлые брови. Мавна понимала, что ему неприятно это слышать – но она ведь не отказывает. Просто просит дать ей время.

– Я правда не ожидала, – принялась оправдываться она. – Мне не встретить второго такого же замечательного, как ты. Мне хорошо с тобой. Но это так внезапно… И я не думала о семье. Мы так молоды, Варде. Давай подумаем ещё, хорошо?

Варде сунул ей в ладонь пустую коробочку и засобирался, складывая скетчбуки и пенал в рюкзак. На душе у Мавны скребли кошки: ну что такого она сказала? Как можно было ещё ответить, чтобы он не обиделся? От досады хотелось ударить что-нибудь.

– Не обижайся, пожалуйста. – Она встала с качелей и подошла к Варде. Протянула руки, чтобы обнять, но он делал вид, что не замечает её. – Это же даже серьёзнее, чем просто переезд. Ты принимаешь решения быстро, а я медленная и нерешительная. Ты ведь знаешь меня. Мы разные. Дай мне пару недель, прошу.

Варде обернулся и натянуто улыбнулся.

– Хорошо. Конечно. Прямо сейчас и дам.

Его движения стали дёргаными и неловкими. Мавна бессильно сложила руки перед собой, наткнувшись пальцем на пластиковый ободок кольца. Она понимала, что Варде уже и сам не рад, что поторопился. Наверняка ему было стыдно и неуютно, но кто ж тянул за язык? И обнимать его сейчас тоже казалось лишним, пускай остынет и побудет наедине с собой. Ох…

Варде сухо чмокнул её в щёку на прощание и, вскочив на велосипед, укатил по дороге, усыпанной осенними листьями. Сначала его колёса немного петляли, но он приподнялся над седлом и закрутил педали с нажимом и яростью, набирая скорость.

Мавна проводила его глазами до поворота, а потом вспомнила про телефон.

На экране высветилось сообщение от Смородника:

«Я сегодня заеду».

Глава 5

Смородник забыл поставить будильник – просто в какой-то момент упал на матрас и закрыл глаза. А когда снова открыл, то сперва не понял, сколько времени прошло. Если судить по часам, то не очень-то много… Но стоило посмотреть на дату, как всё встало на свои места.

Больше суток впустую, чтоб его!

Застонав, Смородник перевалился на бок. Тело затекло от долгого пребывания в одном положении, и даже ортопедический матрас не помог.

На заблокированном экране смартфона всплыло несколько уведомлений. Пропущенный звонок, спам на почте, напоминание об оплате счетов, уведомление от приложения банка… Что за бред, сообщение «Я согласна» от какого-то незнакомого номера. Ошиблись или снова кликбейт, наверняка ниже какая-то ссылка на сайт знакомств.

Он отбросил телефон на одеяло и потянулся, разминая затёкшие плечи. Встряхнулся, зевнул во весь рот и прижал ладони к глазам. Голова предательски наливалась тяжестью. Да что ж такое, не спишь – мигрень, долго спишь – снова болит.

Приняв прохладный душ, он сыпанул в кружку дешёвый кофе три-в-одном из пакетика, залил водой из крана и на пару секунд прижался к кружке кончиками пальцев. Вода закипела.

После душа и кофе мысли понемногу прояснялись. Что ж, один день прошёл впустую и ни на шаг не приблизил его к тысяцкому. Значит, следующие дни нужно провести как можно продуктивнее. Что там на форумах творится?

Залив водой второй пакетик с дешёвым кофе, Смородник открыл ноутбук и обновил открытые вкладки с чародейскими форумами. Пробежался глазами по картам, где за сутки какие-то светящиеся зелёные точки пропали, а какие-то, наоборот, появились. Он приблизил карту, хмуро вглядываясь в координаты. В пригороде убили упыря. А вот на болотах ещё пара появилась, но пока не выходили охотиться к людям. Безобидные. Может, даже пока бестелесные. С этими позже разберётся, пока понаблюдает. А может, другие раньше убьют.

– Тысяцкий, тысяцкий… Где же ты… – пробормотал он, отхлёбывая кофе, такой горячий, что простой человек давно обжёг бы губы и нёбо. – Как же ты…

Прищурившись, Смородник отдалил карту, так, чтобы были видны и другие города. Но ничего подозрительного не обнаружил.

Он будто бы бился головой в закрытую дверь, зная, что где-то точно есть открытая – но только где?

И помощи-то ждать неоткуда. Хотя в этом виноват только он сам.

Ожоги на руках саднило. Смородник развязал мокрые после душа бинты и осмотрел ладони. Волдыри сошли, остались красные язвы и расходящиеся вокруг полосы шелушащейся кожи. Смородник прицокнул языком. Жалко татуировки на пальцах и запястье, которые пострадали. Придётся подправлять, когда всё заживёт. Если к тому моменту его не убьёт Сенница, конечно.

Он достал с верхней полки банку с зелёной чародейской мазью и щедро нанёс на руки. По комнате поплыл резкий удушающий запах, захотелось открыть окно. Вновь перебинтовав раны, Смородник нажал кнопку на чайнике. За утро он уже дважды кипятил воду чародейством, надо бы поберечь руки, а то снова искра вырвется и обожжёт. А силы ему понадобятся к вечеру.

Пока в пластиковом лотке заваривалась лапша, Смородник вспомнил про телефон, валяющийся на матрасе. Сам матрас, конечно, так и манил вновь прилечь – завалиться бы и забыть про всех этих упырей, проспать бы до ночи. Режим явно нездоровый, но что делать, если жить нормально уже давно не получалось.

Новых уведомлений не было, но вроде бы он что-то вспомнил. Конечно. Девчонка из пекарни, с надписью «Булка» на груди. Смородник открыл мессенджер и снова наткнулся на сообщение, показавшееся шуткой. Ткнул пальцем в информацию о пользователе. Ну точно.

Имя: Мавна.

Была в сети: 3 минуты назад.

На аватарке она стоит спиной, видны только рыжеватые волосы с какой-то веткой, торчащей за ухом.

В сообщении больше ничего не было, только два слова о согласии. Смородник фыркнул: ну что за девица? По паспорту двадцать один год, а по виду скажешь, что лет семнадцать, наверняка и пиво без документов не продают. И что за сообщение? Бегать за ней, что ли? Но ничего не оставалось. Как назло, она была единственной зацепкой.

Он ответил тоже коротко, пускай и она теперь думает, что это значит. Но задерживаться, конечно, не собирался. Пускай приходит к своей кофейне, раз уж согласна. Он сумеет из неё вытянуть всё, пусть только попробует огрызнуться.

* * *

Мавна понятия не имела, куда Смородник собирается заехать и что конкретно значит «сегодня». Она написала ему пару сообщений с просьбой уточнить время и место встречи, но они снова остались висеть в непрочитанных, и Мавну это просто выводило из себя. Ну как так можно? Ты просишь о сотрудничестве, предлагаешь немалые деньги, а потом то молчишь сутками, то снова игнорируешь вопросы? Нет уж, так дела не делаются. Она решила, что если сегодняшняя встреча всё-таки состоится, то, вероятно, станет последней. Сотрудничество – значит сотрудничество, а не игра на нервах.

Немного подумав, Мавна пришла к выводу, что Смородник знает её исключительно по кофейне и вряд ли станет искать в других местах. Значит, нужно оставаться где-то поблизости.

Мавна не знала, сколько времени придётся ждать, поэтому зашла к Айне, проведать, как та справляется, и захватить с собой кофе и еды. Выйдя из кофейни с большим стаканом карамельно-орехового латте и пакетиком слоек, она придирчиво осмотрелась по сторонам. Если сядет за уличный столик прямо у кофейни, то Айна может увидеть и начнёт спрашивать. А зная болтливость помощницы, можно быть уверенной, что до Илара точно дойдут сплетни. Да и сам Илар мог бы наведаться, несмотря на курсы и выходной. Пришлось бы объясняться – а ещё хуже, если Мавну снова застанут с этим психом. Тогда отмыть своё честное имя будет непросто.

Напротив кофейни, через дорогу, располагался маленький сквер. Ничего особенного: выложенная брусчаткой площадка с нелепым памятником «Я люблю Топи» – конечно, с сердцем вместо слова «люблю», вокруг – штук пять скамеек и много деревьев, обмотанных уличными гирляндами. Если устроиться на крайней скамейке, то и кофейню будет хорошо видно, и Айна не заметит из окна. Перебежав через дорогу, Мавна обосновалась в сквере, сжав ладонями стаканчик с кофе и положив рядом пакет со слойками.

Деревья вокруг ещё оставались почти зелёными – кажется, это были липы, – но ветер нет-нет да срывал несколько жёлтых листков. К Мавне тут же слетелись любопытные голуби и стали прохаживаться около скамейки. Мавна откинулась на спинку скамейки и устало прикрыла глаза.

На душе остался осадок после свидания с Варде. Она так ждала их встречу, скучала и представляла, что он, как всегда, успокоит её и зарядит радостью… Но всё оказалось не так. Покровители, как он вообще додумался до такой глупости? Предложение, ещё и такое спонтанное. Нет, понятно, что он готовился, даже кольцо это дурацкое купил… Но всё равно, кто же так делает?

Мавна, не открывая глаз, нащупала пластиковый ободок на безымянном пальце и немного покрутила. Если Илар спросит, она скажет, что это просто подарок. Не надо ещё и ему голову забивать. Тем более зная, как он относится к Варде. А вот Купаве можно и пожаловаться. Но сперва – успокоиться самой и разложить всё по полочкам.

Её мир определённо сходил с ума. Он зашатался тринадцать месяцев назад – исчезновение Лекеша подкосило опоры и заставило жизнь развалиться на отдельные части. Потом нападение чудовища выбило воздух у неё из лёгких и почву из-под ног. А что самое неприятное – Мавна уже начинала думать, что это не мир сходит с ума, а она сама. И Варде только усилил это ощущение.

Она не обижалась на него. И надеялась, что он тоже сможет справиться с уязвлённой гордостью, остынет и поймёт её. Не хотелось бы ссориться, тем более по такому поводу. Всё-таки предложение яснее всего говорило о том, что он её любит и настроен самым серьёзным образом. Так почему же она не смогла с благодарностью принять его порыв?..

«Потому что это не моё решение, – подумала Мавна. – А только его. Но оно касается меня. Варде не имеет права решать за меня, что делать с моей жизнью. Несмотря на то что мы вместе».

В воздухе пахло сырой землёй, прелыми листьями и кофе. Мавна глубоко вдохнула и попыталась себя утешить: ну, ему хотя бы не пришло в голову делать предложение в каком-нибудь людном месте. Или при Иларе. Это было бы поистине ужасно: краснеть, теряться и мямлить что-то вместо того, чтобы как в кино, заплакать от радости и кинуться новоиспечённому жениху на шею.

Нет, такую реакцию Мавна никогда бы не выдала. Всё равно замерла бы, складывая в уме все за и против. Она не готова. Не сейчас.

Голуби потеряли к ней интерес, поняв, что она не собирается делиться едой. Тяжело вздохнув, Мавна проверила телефон. Варде ничего не писал, Смородник так и не ответил, зато Купава интересовалась, как она себя чувствует. Мавна несколько раз набирала и стирала сообщение, раздумывая, готова ли она сейчас обсуждать с Купавой выходку Варде. Решила, что нет. Пускай это пока побудет только между ними двумя, ведь даже сама Мавна ещё не до конца поняла, что чувствует по этому поводу. Не стоит ещё и Купаву запутывать. В итоге она просто ответила: «Хорошо, а ты?» и убрала телефон обратно в карман джинсов.

Она шумно выдохнула, глотнула кофе и пошуршала пакетом со слойками. Отломила от одной кончик и сунула в рот – попалось одно тесто, без начинки. Лист упал с дерева и приземлился прямо Мавне на колени.

Она осматривалась и прислушивалась, ждала, когда послышится рёв мотора. Но было тихо, только кричали дети где-то в стороне, на площадке, и проезжали машины, шелестя шинами по асфальту. Пару раз всё-таки проезжали мотоциклы, но всё мимо. Мавну бесило, что она вынуждена сидеть тут неизвестно сколько. Вдруг он явится только к ночи? Что же, не отойти никуда и постоянно ждать? Будто бы у неё своей жизни нет!

Напротив парка остановился чёрный внедорожник. Достаточно большой, но не очень новый, с длинной царапиной на крыле. Мавна хмуро уставилась на машину, откусывая от слойки большой кусок.

Из двери вышел мужчина, и Мавна чуть не поперхнулась. Ну ничего себе! У него ещё и машина. Быстро проглотив кусок, она крикнула «Эй!» и помахала рукой, привлекая внимание. Смородник завертел головой и, увидев её, снял тёмные очки, поставил автомобиль на сигнализацию и двинулся к Мавне. Она переложила пакет с булками себе на колени, освобождая место на лавке.

– Ну привет. – Смородник сел на дальнем конце лавки.

– Привет, – настороженно отозвалась Мавна.

Они посидели молча пару напряжённых минут. Мавна украдкой посматривала на него: сегодня выглядел куда лучше, чем в прошлый раз, даже синяки вокруг глаз пропали и движения сделались не такими дёргаными.

– Я получил твоё сообщение.

– А я твоё.

Смородник фыркнул.

– Может, пройдёмся? Не люблю сидеть.

Мавна с большим удовольствием сидела бы в комфорте на лавочке. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил её прогуливающейся с этим типом. А так всегда можно сказать, что какой-то фрик просто присел покормить голубей. А вдруг он ходит быстро… С такими длинными ногами немудрено. Но она не решилась отказать.

– Давай, – удручённо Мавна и протянула пакет Смороднику. – Хочешь? Наши слойки. С ветчиной и сыром.

– Хочу, – ответил он без колебаний и запустил руку в бумагу.

Они пошли вокруг сквера, держась друг от друга на странном расстоянии: не далёком, но и не слишком близком для удобного общения. И да, Смородник шёл слишком быстро, Мавна едва за ним поспевала.

Наконец он остановился, но вовсе не за тем, чтобы Мавна его нагнала. Вынув из кармана пачку сигарет, Смородник закурил, снова без зажигалки, просто щипнув кончик сигареты двумя пальцами.

– Да как ты, Темень тебя забери, это делаешь? – возмутилась Мавна, переводя дух. Эти необъяснимые появления огня её до жути пугали, но она старалась держать лицо. – Пироман, что ли?

– Искрой, – буднично ответил Смородник.

– Очень понятно. Слушай, если из тебя каждое слово придётся вытаскивать щипцами, то я отменю наше соглашение.

– Согласие не имеет обратной силы.

Он глубоко затянулся, выдохнул дым в сторону от Мавны и серьёзно посмотрел на неё.

– Я чародей. Мы владеем силой огня. А у болот появляются упыри, которые жрут людей. Чародеи убивают упырей, чтобы те не жрали всех вокруг. Упыри бывают низшими и высшими. А мне нужен один из главных высших. И я считаю, что ты можешь вывести меня на его след.

Мавна не понимала, рассмеяться ей или сбежать, пока не поздно. Она вцепилась рукой в ремешок сумки и сглотнула.

– Ты сейчас цитируешь какой-то подростковый сериал?

– Мне некогда смотреть сериалы, – фыркнул Смородник.

Мавна переступила с ноги на ногу и глотнула кофе, чтобы скрыть своё замешательство. Она совершенно не понимала, как себя вести с ним, верить или спорить, злиться или попытаться найти общий язык… Ещё ни один человек не мог вот так запросто вывести её из себя лишь парой фраз и надменным взглядом.

– Выходит, ты и разные… ну… фокусы умеешь? – Мавна нервно хмыкнула. – Раз ты чародей, в чём твои чары?

Смородник посмотрел на неё с нескрываемым презрением.

– Фокусы тебе в цирке покажут. Мы распаляем силу внутри себя и обращаем пламя во благо мирным людям.

– Как пафосно звучит.

– Как есть. Ты бы предпочла пафосно спастись или быть прозаично сожранной?

Мавна шумно хлебнула кофе и откусила кусок слойки.

– Оставим это на потом. Скажи про упырей. Что это за твари? Это точно не собаки-мутанты? И не больные шакалы какие-нибудь?

Смородник выкинул бычок и тоже стал жевать слойку. Они стояли у глупого монумента в честь города, а голуби кружили под ногами, в надежде подобрать крошки.

– Упыри – это упыри. Выродки из болот. Мерзкие твари. Никто не знает, откуда они взялись, но они появляются в разных Уделах уже десятки лет. Где-то больше, где-то меньше. Нападают на путников, пьют кровь. Кого-то убивают, кого-то нет. Низшие похожи на лысых собак или на придурков, вставших на четвереньки. А вот высшие… – Он задумчиво оторвал кончик слойки и кинул голубям, чем вызвал среди них настоящий переполох. – Высших сложно отличить от людей. Раньше в Топях водились только низшие, но сейчас они неплохо эволюционировали.

Мавна отступила чуть назад, чтобы налетевшие голуби не испачкали её ботинки.

– В смысле – сложно отличить от людей?

Смородник отряхнул руки и повернулся к Мавне с таким выражением лица, будто ему было невыносимо скучно объяснять ей, непробиваемой дурочке, очевидные вещи.

– В прямом. Они выглядят как люди. Но умеют оборачиваться в чудовищ. И пить кровь. Как раз такие мне и нужны.

У Мавны похолодели пальцы от его уверенного тона. Он говорил какие-то нелепые и жуткие вещи, но так серьёзно и буднично, будто это она была сумасшедшей, которой приходится объяснять правила, по которым живёт весь мир.

– И почему о них не говорят в новостях? Почему никто не знает?

– Чародеи знают. Полиция знает. Власти знают. А остальным и не обязательно. Ради чего? Чтобы люди начали подозревать и бросаться друг на друга? Чтобы подняли бунты? Кто с ними сталкивался, те знают. Но власти следят, чтобы информация не шла дальше. Мы молча делаем свою работу, а вы – в большинстве своём – спокойно спите. Вот и всё. Для вас это звучит как очередная теория заговора.

– Лично я сплю беспокойно, – проворчала Мавна, чувствуя, как начинает болеть голова.

Смородник передёрнул плечами.

– Ну уж извини. Сама можешь себе помочь.

– Как?

– Сдай мне тысяцкого. Высшего упыря.

Он медленно зашагал по скверу, явно давая Мавне время подумать. Она понуро поплелась следом. Да уж… Чародеи, упыри, кто будет дальше? Единороги? Феи? Снежный человек?

– Ты думаешь, я с ним каждый день чай пью? Я только что о них узнала и размышляю о том, чтобы сдать тебя в психушку.

Мавна издала бессильный смешок.

– Не знаю насчёт твоего досуга, – бросил Смородник через плечо. – Вот и расскажешь.

Мавна поёжилась и оглянулась. Она постоянно переживала, что её кто-то заметит из знакомых в такой-то странной компании, но, с другой стороны, тут хотя бы можно было позвать на помощь, случись что.

– Расскажи мне обо всех, с кем ты часто видишься, – потребовал он. – Имена, чем занимаются, где живут. Я должен понять, из-за кого ты пахнешь упырём.

Мурашки стали ещё крупнее. Снова он говорит этот бред. Как от неё может пахнуть упырём? Мавна украдкой поднесла к носу рукав. Да нет. Пахнет шерстью от свитера и немного – духами. Если бы она сегодня работала в кофейне, то примешались бы запахи выпечки, корицы и кофе. Чем пахнут упыри? Псиной? Землёй? Илом? Кровью? Явно не булками и вишней. Или это с тех пор, как на неё напала тварь весной?

– Даже не пытайся учуять, – фыркнул Смородник, всё-таки заметив её попытки обнюхать себя. Мавна залилась краской. – Только упыри и чародеи чуют друг друга. У людей нет этой опции.

– Ты говоришь так, будто пытаешься меня унизить.

– Не передёргивай.

Мавне совсем не нравился этот разговор, который, очевидно, не клеился. Общий язык они никогда не найдут, это было ясно с первой встречи. Покровители, ей специально послали человека, который выводил её из себя каждый раз, когда открывал рот? И почему каждое слово у него звучало как ругательство?

– Я жду, – требовательно бросил Смородник.

Мавна замялась. Она машинально перевернула кольцо – так, чтобы мордочка лягушонка смотрела вниз, а снаружи был виден только зелёный ободок. Наверняка этот тип считает её недалёкой дурочкой, а если заметит детское кольцо, то подумает ещё, что она слишком инфантильная и ненадёжная.

– Сначала расскажи про этих упырей. Я не могу говорить о своих друзьях с тем, кому не доверяю, – потребовала она.

Смородник повернулся к ней лицом, провёл пальцами по волосам и недовольно скривил губы. Мавна крепче вцепилась в ремешок сумки, но не отвела взгляд – наоборот, смотрела настойчиво и хмуро. Пусть не думает, что её так легко заставить сделать всё что угодно. Она согласилась сотрудничать – но не обязана делать это слепо.

Переступив с ноги на ногу, Смородник махнул в сторону лавки.

– Ладно. Если тебе проще сидеть, давай сядем, и ты задашь свои вопросы. Но и от моих не уйдёшь, не обольщайся.

Мавне хотелось съязвить, что уж он её точно никогда не обольстит, но она молча прошагала к лавке и села, скрестив руки на груди.

Смородник сел на другом конце, уперев локти в колени. Волосы свесились с обеих сторон, почти скрывая его лицо. Мавна тихо фыркнула. Илар точно посоветовал бы ему подстричься и без задней мысли дал бы номер друга-барбера.

– То есть то, что я слышу по ночам, это вой упырей? – спросила она, поставив рядом стаканчик с недопитым латте. – Какое-то чудовище однажды напало на меня на тёмной улице. И Илар с его друзьями их убивают. Это упыри? Так? Они не уходят дальше болот? И неопасны в городе?

– Не могу отвечать за то, что ты слышишь ночами, но поорать эти твари любят. Твой брат их не убивает. Просто лишает тел, а дух отчаливает обратно под болота. Чтобы снова возродиться.

Мавна приоткрыла рот.

– В смысле?

– Упыря убивает чародейская искра. Спрятанная в оружии или просто так. Тогда упырь сдыхает целиком и полностью. А биты пацанов – игрушки, чтобы выпустить пар после работы.

Мавна поковыряла ободок пластикового кольца. Стало обидно за Илара, за раненого Алтея и всех, кто думал, что защищает родные улицы.

– Ты сказал ему об этом? То, что они бессмысленно тратят силы.

– Ну почему бессмысленно. Убить тело – тоже непросто и важно. Упырю требуется время для восстановления, и пока что он не сможет больше никого сожрать. Лучше бить дубинками, чем пить пиво в баре.

Мавна хотела съязвить, что как раз по Смороднику кажется, что он-то точно проводит всё свободное время в барах, но решила не перегибать.

– Низшие упыри преимущественно держатся своих территорий, – продолжил он. – В данном случае – это болота за чертой города. Твари посильней могут выбраться в город. Поэтому одинокий поздний путник – идеальная добыча не только для маньяков. Раньше в этой части Среднего Удела водились только низшие.

– Прекрасно, – пробормотала Мавна. – А что бывает с теми, на кого они… ну… напали?

Сердце стало колотиться чаще. Она не стала спрашивать, почему никто не может сделать так, чтобы раз и навсегда уничтожить этих тварей или отвести их подальше от города – очевидно, она тут не могла ни на что повлиять, и если власти знали, но не реагировали, то копаться в причинах глупо и бессмысленно. Сейчас надо сосредоточиться на своём: могли ли они утаскивать людей и что, если всё-таки да… Мавна сглотнула и отвернулась от Смородника, уставилась на свои коленки.

– Ничего хорошего, – сказал он, как отрубил. – Упырь питается кровью. Но низшие упыри тупые и жестокие. Они набрасываются на жертву и не заботятся о её сохранности. Могут просто выпить кровь через прокус в артерии. Могут разорвать на куски и сожрать. А могут утащить к себе на дно. Зато высшие действуют аккуратнее. Им нет нужды убивать, можно просто взять крови впрок. Но высшие опаснее тем, что они имеют влияние на низших. Тебе необязательно сейчас в это вникать, просто знай, что чем больше упырь похож на человека, тем он страшнее.

– А если утаскивают, то что происходит?

– Подозреваю, что человек становится донором жизни. – Смородник дёрнул плечом. – Это сложная система. Упыри – нежаки – неживые. Полный антипод жизни. Но им нужно шевелиться, говорить, питаться, делать вид, что они – люди. Чародеи – концентрированная жизнь, её огонь и импульс. Упыри поддерживают своё существование за счёт человеческой жизни, крови и других сил. Болотный дух не может держаться в теле без подпитки. А убить дух упыря может только чародейская искра: сила жизни против смерти. Опять скажешь, что звучит пафосно, да?

Он повернулся к Мавне и невесело усмехнулся. Мавна заторможенно кивнула.

– Ужасно.

– Ну извини. Как тебе ещё объяснить?

Мавна покачала головой. В носу противно свербело. Она шмыгнула и тихо сказала:

– Ты ненормальный. Абсолютно сумасшедший. Но я ещё хуже. Потому что отчего-то верю тебе.

– Есть прогресс, – согласился Смородник.

Мавна похлопала себя по щекам, чтобы собраться. Не время реветь тут. Нужно всё выяснить, мыслить чётко и понять, что она может сделать. Раз про упырей всё правда, то…

– Они могли утащить маленького мальчика под болота? И… Может ли он потом вернуться домой?

Смородник устремил на неё тяжёлый подозрительный взгляд.

– Зачем ты это спрашиваешь?

Ветер немного растрепал его волосы – и волосы Мавны тоже. Она спешно пригладила выбившиеся пряди и поскребла пальцем по закрытой крышке кофейного стаканчика, просто чтобы занять чем-то руки.

– У меня друг пропал, – призналась Мавна с комком в горле. – Девятилетний мальчик. По моей вине. Прошло уже больше года, дело закрыли, потому что не было ни зацепок, ни подозреваемых. – Она вздохнула, глядя себе под ноги, и сложила руки на коленях. Смородник молчал, слушая. – На камерах его нет, всё проверяли. Обыскали весь город. Вообще ничего, как сквозь землю провалился. Ни живого, ни мёртвого, даже записей с ним нет. Мне уже кажется, что я с ума схожу от всего этого. Не может такого быть, чтоб мальчик пропал вот так. В нашем маленьком городке. Обязательно кто-нибудь бы увидел. Но нет.

Мавна поковыряла дырку на джинсах, оставшуюся после падения с велосипеда, и вытерла подступившие слёзы кулаком. Продолжила говорить, будто слова больше не могли тесниться в груди, надо было дать им выход.

– Я пересмотрела все ролики. Думала, вдруг где-то найду идею, где его искать? Вдруг узнаю какую-то новую схему? Торговля людьми, рабство, удерживание в плену – это всё уже передумала. Я уже и в инопланетян была готова поверить, что мне твои упыри. А тут недавно видео появилось. Говорят, несколько лет похожие случаи повторяются. Но там про группировки, будто они могут быть причастны и развивают какой-то свой нелегальный бизнес по торговле людьми. Но мне самой кажется, что это из-за наших болот. Вот нутром чую, веришь или нет? Бывают же от них какие-то испарения. Вдруг надышался и ушёл? Или убежал и… утонул. Когда я была маленькая, нам часто рассказывали, что люди пропадали на болотах. И про тварей этих я тоже уже думала. Что сожрали, даже костей не найти. Сколько я всего передумала, ты и не представляешь… На меня ведь тоже как-то раз такая тварь набросилась. И я с тех пор нормально жить не могу. Вечно трясусь и жду чего-то плохого… Ещё и Илар вечно их ищет. Они будто мою жизнь украли, а я не знаю, кто они.

Слёзы уже текли ручьём. Мавна поняла, что её колотит так, что она вот-вот сорвётся, и все месяцы работы с психотерапевтом полетят к чёрту.

Дура, расклеилась перед малознакомым мужчиной. Вывалила на него сразу все свои горести. Что он теперь подумает? Что нельзя с ней иметь никаких дел, конечно же.

– Эй. Не плачь.

Краем глаза она видела, как Смородник беспокойно ёрзает на своём конце лавки – кажется, ищет что-то в карманах.

– Возьми.

Он протянул ей пачку бумажных салфеток и шоколадный батончик, слегка примятый. Мавна удивлённо взяла «подарок», но только вытянула одну-единственную салфетку, а мятый батончик вежливо отодвинула в сторону.

– Вода у меня в машине. Хочешь, схожу принесу.

Мавна мотнула головой, промакивая глаза салфеткой.

– Не нужно. – Голос звучал гнусаво от слёз. – У меня есть.

Мавна расстегнула сумку и достала бутылку воды.

– Спасибо, – сказала она хрипловато, глотнув воды. – Я не должна была разреветься. Ты теперь подумаешь, что я неуравновешенная истеричная девица.

– Не подумаю, – отозвался Смородник серьёзно. – У меня тоже из-за них жизнь полетела в дыру. Так что я всё понимаю.

Мавна покосилась на него, ссутулившегося на лавке, но не стала ничего спрашивать. Не её это дело, захочет – сам расскажет. Да ей и неинтересно, со своими бы бедами разобраться, некогда в чужие вникать.

– Я жду рассказ про всех, с кем ты часто общаешься, – сварливо напомнил Смородник. – Времени у меня в обрез.

С тяжёлым вздохом Мавна сдалась. Не отстанет ведь.

– Илара ты видел. Он точно не упырь.

– Не упырь, – подтвердил Смородник.

– Родители. Самые простые. Мама занимается финансами, отец – поставками в продуктовые. Они много работают и вообще им не до всей этой ерунды с болотами.

Смородник что-то записал в заметки на телефоне.

– Дашь адреса их работ?

Мавна хмыкнула.

– Тебя никто не пустит, если заявишься такой и потребуешь встречи по бестолковому вопросу. Охрана в офисе развернёт.

– Тогда приеду к вам домой.

– Ещё лучше.

– Но я должен проверить всех.

– У меня есть лучшая подруга. Купава, – продолжила Мавна. – Она точно не упырица. Мне кажется, она от вида крови упадёт в обморок.

– Упырицы всегда строят из себя невесть что, – отрезал Смородник. – Познакомь меня с ней.

– Я тебе не приложение для знакомств, – буркнула Мавна. – Ты можешь издалека сканировать упырей? Не хочу лишних вопросов от близких.

Она и правда не могла представить себе, как приведёт Смородника к Купаве и скажет: «Привет, это мой новый знакомый и вынужденный партнёр по делу, он хочет понять, не упырица ли ты случайно». Да Купава их обоих сдаст в клинику для наркозависимых. Не хотелось, чтобы подруга думала, что Мавна водит дружбу с каким-то странным парнем.

– В таком случае хватит с тебя пятидесяти тысяч. Вижу, ты не горишь желанием помогать.

Смородник с недовольным видом зажёг ещё одну сигарету и нервно дёрнул плечом.

– Да что ж ты такой. Ладно, есть Айна. Помощница в пекарне. Мы видимся почти каждый день, и сейчас она на работе. Была ещё одна подруга, но они с семьёй съехали после того, как тут пропал их сын.

Выдохнув сизый дым, Смородник сощурился, глядя через дорогу, где мигала неоновая вывеска с булкой.

– Помощница на работе, говоришь…

– Только не пугай её, ради Покровителей! – попросила Мавна. – Она очень стеснительная, но запросто пошлёт сигнал на пульт охраны. Веди себя нормально, будто просто пришёл купить кофе с собой.

– Да я вообще-то никого не пугаю, – огрызнулся он в ответ. – Кто виноват, что вы такие пугливые?

– Попробуй пореже скалить зубы и оденься приличнее, – посоветовала Мавна.

– Дальше кто? – перебил её Смородник, затягиваясь сигаретой. – Давай, говори про всех. Я сюда не молчать и не пререкаться приехал.

Мавна покрутила пластиковое колечко и со вздохом сказала:

– Ещё Варде. Он мой… хороший друг. – Голос дрогнул. Произносить слово «жених» было неловко, да и какой он жених, раз она не приняла предложение? Говорить «парень» тоже почему-то не хотелось. Вдруг Варде обиделся так сильно, что решил расстаться с ней? Да и у Мавны остался неприятный осадок после их встречи – тоже что-то вроде обиды. Она мотнула головой. Ну зачем, зачем он всё так усложнил? Дурак.

– Что за Варде?

– Тоже никак не может быть упырём. Он живёт с отцом в частном доме и такой… Знаешь, если бы меня попросили описать определение «хороший мальчик», то я бы показала им Варде. Он носит мягкие свитера, любит булочки с орехами, ложится спать в десять вечера, не имеет вредных привычек и собирает гербарий. Красиво рисует. Любит старые пластинки. Фотографирует. Он очень милый и вежливый, такой внимательный.

– Я бы подумал, что либо ему десять лет, либо он точно упырь, – заключил Смородник. – Ладно. Тоже познакомишь. А пока пойду к твоей помощнице.

Он выкинул недокуренную сигарету, резко поднялся и размашистым шагом пересёк сквер. Мавна осталась сидеть на лавке и теребить рукава свитера. Она проверила телефон. Варде так и не написал. Ну и пусть, как хочет. У Мавны в груди сжалось от обиды. Поставил её в неловкое положение и строит из себя недотрогу. Ну разве так делают?

Смородник вернулся очень скоро, не прошло и пяти минут. В руках он держал картонную подставку с двумя стаканчиками кофе. Мавна удивилась, когда он сунул один из стаканчиков ей – скованным движением, будто стесняясь.

– Спасибо, – рассеянно проговорила она.

– Твоя Айна не упырица, – известил Смородник, сняв со своего стаканчика крышку и большим глотком выпивая почти половину содержимого. – Запаха нет, по приборам тоже чисто.

– Отличная новость. – Мавна пригубила кофе. – Слушай, ну вот найдёшь ты этого упыря. И что? Убьёшь? Я должна знать, что ты собираешься делать с моими друзьями.

– Будет зависеть от ситуации. – Смородник так предельно серьёзно обсуждал эти невероятные вещи, что Мавне хотелось истерически хихикнуть – будто в дешёвой чёрной комедии оказалась. – Мне не нужны мелкие упырьки. Мне нужен их главарь. Так что сперва пусть выведут на него. А ты выведи на них. Выстроим иерархию.

У Смородника зажужжал телефон. Взглянув на экран, он выругался.

– А, черти. «Отсутствие жизни в квартале пятнадцать». Чтоб вас.

– Что это значит? – упавшим голосом поинтересовалась Мавна.

Смородник залпом допил свой кофе и выкинул стаканчик. Встал, застегнул куртку под горло и убрал телефон обратно в карман.

– Это значит, что в пятнадцатом квартале зашевелились упыри в гнезде.

– Где этот квартал?

Он мотнул головой в сторону пригорода.

– На болотах. За последней улицей на юго-западной окраине.

– Ох. – Мавна прижала ладонь к щеке. – Рядом с моим домом, выходит.

– Сочувствую. Ты не забудь, скинь мне контакты своих друзей. И если ещё кого-то вспомнишь – пиши. А то как-то ты слишком мало имён назвала. Не поверю, что ты больше ни с кем не общаешься. Учти, если пойму, что ты зря тратишь моё время, то могу и разозлиться.

– Очень боюсь, – огрызнулась Мавна, но внутренне вздрогнула. Смородник по-прежнему её пугал и неизвестно, как он сможет отомстить в случае чего.

– Ты меня услышала.

Он быстро зашагал в сторону машины, на ходу проверяя карманы и ощупывая себя под курткой. С холодком, пробежавшим по коже, Мавна поняла, что у него, скорее всего, при себе оружие.

– Постой! – крикнула она и побежала, подхватив кофе и пакет со слойками. – Я тоже поеду.

Смородник остановился посреди сквера, недоумевающе подняв брови.

– Ты? Нет уж, сиди в кофейне и вспоминай знакомых упырей.

Мавна заранее знала, каким будет ответ.

– Но если мы хотим доверять друг другу в нашем сотрудничестве, то я должна знать, во что именно ввязалась. Ты просишь сдавать своих друзей, а что я получу взамен? Я поверила тебе на слово. Но мне нужно увидеть всё своими глазами.

Она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрогнул и звучал твёрдо. Мавна сдвинула брови и стиснула губы – нужно выглядеть не просящей девчонкой, а надёжной и уверенной в себе. Смородник задумчиво посмотрел на неё, хмыкнул себе под нос и махнул рукой.

– Возможно, тебе это будет полезно. Но при одном условии: ни шагу из машины. И никаких глупых инициатив.

– Это уже два условия, – насупилась Мавна.

– Сойдёт за одно.

Он снова отвернулся и пошёл к машине, а Мавна, расценив его ответ как согласие, упрямо поспешила следом, стараясь не отставать.

«Чёрт, во что я ввязываюсь?»

Она напомнила себе, что всего после одной встречи с тварью заработала себе полугодичный невроз. Что сходила с ума от страха и тревоги, не понимая, что за монстры терзают город.

Но как только появилась возможность столкнуться с ними лицом к лицу, безбашенно бросилась в автомобиль к незнакомцу.

Ради чего? Доказать самой себе, что она не слабачка? Взглянуть страху в глаза и убедиться, наконец, что это точно не бешеные собаки?

Расставить всё по местам. Точно понять, с чем имеет дело. Выдохнуть, прорыдать пару дней, провести несколько сессий с психологом – и распланировать дальнейшие действия.

Мавна ущипнула себя за руку, до боли выворачивая кожу, до синяка. Да, она безрассудная. Глупая отчаявшаяся девчонка. Но иначе её задушит неизвестность.

Внедорожник мигнул огнями, когда Смородник снял его с сигнализации. Мавна, не дожидаясь приглашения, забралась на переднее сиденье и тут же пристегнулась ремнём безопасности. В салоне пахло мятой и чем-то сладким, кажется, шоколадом и карамелью, но ни фантиков, ни ароматизаторов Мавна не увидела. Да и вообще внутри было неожиданно чисто – ни пылинки, идеально чистый салон из чёрной искусственной кожи. Мавна устроила пакет со слойками у себя на коленях, внезапно почувствовав себя лишней. Покосилась на Смородника – он наверняка убьёт её, если хоть крошка упадёт на его вычищенные до блеска сиденья или – Покровители упаси – приборную панель. Он сосредоточенно завёл двигатель, мельком взглянул в зеркало заднего вида, включил поворотник и быстро, но предельно аккуратно выехал с парковки, будто бы вовсе не замечая Мавну. Она крепко вцепилась в пакет, на всякий случай подвернув край несколько раз, чтобы ничего оттуда не вывалилось, и рассматривала резко очерченный профиль Смородника, татуировки на руках и шее, волосы, чуть не доходящие до плеч. Он сдвинул брови и стиснул челюсти – впрочем, как всегда, – и сосредоточенно вёл машину, будто вокруг никого больше не было. Мавна сперва боялась, что он будет гнать и опасно перестраиваться, но нет: Смородник ехал быстро, но внимательно и даже слишком педантично соблюдая правила. Мавна немного выдохнула.

Но спокойствие рассыпалось прахом, стоило ей обернуться. Заднее сиденье было сплошь завалено огнестрельным оружием: винтовки, пистолеты, ружья и карабины, даже что-то похожее на автомат и совсем уж странные штуки, напоминающие ручной гранатомёт. Всё оружие было не чёрным, а будто бы хромированным. Мавна застонала.

– Что там у тебя за склад оружия?

– А ты думала, я упырей голыми руками душу?

Он выкрутил руль, поворачивая на перекрёстке. Куртка сбоку задралась, и Мавна увидела кобуру на поясе, а рядом с ней и ножны с торчащей из них рукоятью. В груди зашевелился страх.

Они ехали по оживлённой дороге, соединяющей основную часть города и пригород с его частными домами. По обеим сторонам от трассы стояли невысокие дома в три-пять этажей и росли деревья, по-осеннему зелёно-жёлтые. Ветер гнал по небу тучи, и на лобовое стекло начинали падать мелкие капли.

Мавна попыталась дёрнуть ручку двери. Ничего не вышло. Заблокированы.

– На полном ходу прыгать собралась? – процедил Смородник.

Мавна сникла и ничего не ответила. От своей глупости стало тошно. Этот человек совершенно точно был очень опасен – неуравновешенный псих с кучей оружия, и сейчас она едет с ним в машине. Ну что за дура? Мавна незаметно достала телефон и отправила Купаве сообщение со своей геолокацией. Пусть хотя бы знают, где искать в случае чего.

«Говорила мне мама не садиться в машину к незнакомцам, – подумала она с тоской. – Ну, я прожила короткую, но хотя бы счастливую жизнь».

Мавна сжалась в комок и прислонилась вплотную к двери, стараясь стать как можно более незаметной. Смородник мельком повернул к ней голову и хмыкнул.

– Я тебя не затаскивал. Сама напросилась.

Мавна обхватила пакет со слойками и отвернулась. Сердце глухо колотилось у самого горла, хотелось пить, но кофе закончился, а просить у Смородника было страшно, мало ли, что он может подмешать в питьё молодой девушке… Всё доверие к нему, которое только-только начинало выстраиваться, разом если не рухнуло, то заметно поблекло.

Смородник не пытался ей ничего объяснить или как-то успокоить, будто для него было совершенно нормальным ездить по городу с оружейным арсеналом почти на самом виду. Мавна снова украдкой покосилась на него, сосредоточенно глядящего на светофор, отсчитывающий последние секунды до зелёного сигнала.

– А если полиция остановит? – осторожно спросила она. – Как ты будешь оправдываться?

– Покажу удостоверение.

– Ту фальшивую корочку?

– Она не фальшивая.

Мавна снова отвернулась к окну и печально проводила взглядом машину с красно-синими мигалками, несущуюся по соседней полосе.

– Высадить тебя на остановке? – Смородник, видимо, сжалился над её несчастным видом.

Искушение было велико. Дорога сузилась, всё больше стало попадаться частных домов – значит, они уже почти в пригороде. Подбросил бы её до дома, да и всё. Было бы неплохо. Лучше, чем трястись от страха и думать, не продаст ли он её в рабство прямо сейчас, пригрозив оружием.

– Отсутствие жизни в квартале пятнадцать. Отсутствие жизни в квартале пятнадцать, – заговорил телефон механическим женским голосом. Мавна вздрогнула.

– Нет, – отказалась она, помедлив с ответом. – Вези уж.

– Как знаешь.

Вскоре он свернул на грунтовую дорогу, проехав между двумя последними многоквартирными домами. Впереди уже виднелся пустырь, поросший жухлой травой, а за ним начинались болота. Смородник пристроил телефон на подставку, и на экране то и дело всплывали оповещения из незнакомых Мавне приложений. И каждую минуту женский голос напоминал об «отсутствии жизни».

Дорога пошла вбок, а внедорожник поехал напрямик по полю, подпрыгивая на кочках. Мавна ещё крепче уцепилась в свой пакет. Машину подбросило сильнее, Мавна чуть не завалилась вбок, но вовремя упёрлась ногами в пол. Половина недоеденной слойки всё-таки выскочила из пакета и, рассыпая крошки слоёного теста, шлёпнулась на резиновый коврик.

– Я уберу, – покраснела Мавна.

– Непременно.

– Отсутствие жизни в квартале пятнадцать. Отсутствие жиз…

– Да заткнись ты уже! – вспылил Смородник и с силой ткнул в экран телефона.

Мавна хотела пошутить, что теперь понятно, почему у него через экран тянется трещина, но тактично промолчала.

– Что это значит? – спросила она вместо едкого замечания.

– Значит, что в вашем квартале упырь. Говорил же.

– Но это и без говорящего приложения понятно…

Смородник злобно зыркнул на Мавну, и она замолчала.

Машина развернулась и остановилась посреди пустыря. Ещё немного – и начнутся топкие места.

Смородник заглушил двигатель и бросил Мавне:

– Из машины не выходи. Сиди тихо.

– А окошко приоткрыть можно? – уныло спросила она.

Подумав, Смородник кивнул.

– Открывай. Но громко не болтай.

Он отстегнул ремень и вышел наружу.

У Мавны зазвонил телефон. Вздрогнув, она ответила на вызов.

– Да?

– Что у тебя случилось? Ты потерялась? – Голос Купавы звучал обеспокоенно.

Мавна смотрела из окна машины, как Смородник берёт что-то вроде пейнтбольного ружья и с деловитым видом проверяет оружие.

– Н-нет. – Мавна качнула головой и зажала телефон между ухом и плечом. Руки по-прежнему были заняты пакетом, и она пыталась пристроить его куда-то так, чтобы не накрошить в салоне ещё сильнее. В конце концов она не придумала ничего лучше, как положить пакет на водительское сиденье. – Я просто не на тот автобус села. Испугалась.

– Ты смотри там! – Купава хихикнула. – А то уедешь ещё куда-нибудь в Озёрье. Сейчас всё хорошо? Разобралась?

– Ага. Всё супер. Я почти дома.

Мавна почти не соврала, тут и правда было же не так далеко от дома. Но всё равно было стыдно скрывать что-то от Купавы. Хорошо, что не было видно её краснеющих щёк.

– Ну ладно. Пиши, если что.

– Обязательно.

– Люблю тебя.

– Целую.

Смородник дал ей знак опустить стекло пониже. Мавна послушалась.

– Ты умеешь водить? – спросил он, заглядывая в салон.

Мавна со вздохом вспомнила с трудом законченную автошколу, литры пролитых слёз и то, как Илар ходил к инспектору просить за неё.

– Немного, – ответила она с сомнением. – Но у меня права не с собой.

– К чертям болотным твои права. – Смородник махнул рукой. – Если поймёшь, что я не справляюсь, пересаживайся на моё место и уезжай.

Он сунул ей в руку ключи от машины. Мавна нахмурилась.

– Как я пойму, что ты не справляешься?

– Например, если упаду бездыханным.

– Не надо…

Мавна живо представила, как еле-еле едет на чужой машине, без документов, а на заднем сиденье – местный филиал оружейного магазина. На сколько её посадили бы, если бы она попалась? Ух, и взгреет её тогда Илар…

– Нет, ну я, конечно, не горю желанием умирать. – Смородник провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. – Но всякое может быть. Просто предупреждаю.

Такие разговоры вовсе не поднимали дух Мавны. Она мысленно металась от «Дура, и зачем ты сюда поехала?» до «Наконец-то увижу этих тварей своими глазами и окончательно поверю в бред про чародеев». Но что бы она сейчас ни решила, отступать было поздно.

– Где у тебя вода? – спросила она на всякий случай. Бутылка в её сумке была совсем маленькой, вдруг придётся сидеть тут до ночи.

– Возьми термос, – буркнул Смородник, зачем-то распаковывая одноразовый шприц.

Мавна только сейчас увидела серебристый термос в подставке справа от водительского кресла. Вытянула шею и рассмотрела бутылку воды на двери. Ладно. Жить можно.

Она отстегнула ремень безопасности, чтобы удобнее устроиться на своём месте, и открыла рот, когда увидела, что Смородник, скинув куртку, набирает в шприц кровь из вены на руке.

– Что ты делаешь? – спросила она в полуоткрытое окно.

Он не ответил. Шлёпнул на вену кусок пластыря, снова надел куртку, достал из коробки, стоявшей на капоте, несколько небольших прозрачных шариков, напоминающих шарики для пинг-понга, и по очереди проткнул их шприцем, впрыскивая внутрь кровь. Затем зарядил шариками ружьё и сосредоточенно уставился в экран смартфона.

– Как-то всё это жутковато, – пробормотала Мавна, съезжая вниз по сиденью, пока ноги не упёрлись в панель под бардачком. – И то, что я говорю сама с собой, – тоже.

Она покосилась на термос. Какая вероятность, что её отравят? Вроде бы никто не настаивал, чтобы она пила, да и термос не для случайных попутчиков, а лично Смородника. Открутив крышку, Мавна подозрительно принюхалась. Пахло кофе, ни единой нотки алкоголя или чего-то ещё. Она глотнула и тут же чуть не выплюнула всё обратно. Кофе оказался настолько крепким и в то же время сладким, что глаза на лоб полезли.

– Ну и бурду ты пьёшь, – убедилась Мавна, вытирая рот.

Наконец-то разглядев что-то на экране, Смородник развернулся в другую сторону и сделал несколько выстрелов, каждый раз направляя ружьё немного левее. Мавна сильнее вжалась спиной в кресло.

Несколько минут стояла пугающая тишина. Ветер шевелил сухостой на пустыре и шелестел листьями в роще неподалёку. Оповещения про «отсутствие жизни» больше не приходили – наверное, в приложении был отключён звук. Мавна задумалась: что же, у чародеев и программисты свои есть? И как это всё работает? По спутнику, или какие-то особые чародейские датчики? Вот бы Илару что-то такое.

Телефон в руке коротко прожужжал. Мавна опустила взгляд и увидела сообщение от Варде:

«Как дела, Лягушонок? Прости, я погорячился. Встретимся?»

Узел обиды в груди немного расслабился. Мавна слегка улыбнулась и, чуть помедлив, набрала ответ:

«Попозже. Я напишу».

Снова подняв лицо, она посмотрела через лобовое стекло на Смородника. Он стоял боком к машине, вытянувшись в струнку, как охотничий пёс в стойке. Пейнтбольное ружьё лежало на капоте, а взгляд Смородника то опускался на экран смартфона, то снова с прищуром устремлялся куда-то на болота. Он был так сосредоточен, что Мавне сделалось ещё неуютнее, чем было. Хотелось нарушить это напряжённое молчание, но она боялась помешать.

Прошло, наверное, не меньше получаса. Мавна ёрзала на сиденье, ощущая себя очень странно: страх смешивался с любопытством и чувством, что она здесь лишняя. Смородник, казалось, вовсе забыл о её существовании, почти не шевелился и постоянно всматривался то вдаль, то в экран. Наконец Мавна решилась спросить громким шёпотом, почти высунувшись в окно:

– Чего мы ждём?

– Упырей, – ответил он, почти не размыкая губ.

– О. Они… придут прямо сюда?

– Хотелось бы.

«Нет, совсем не хотелось», – чуть не ответила Мавна, но одёрнула себя. Сама напросилась в компанию, сама и терпи. А чего ещё ожидала? Увеселительной прогулки по болотам? За таким, скорее, к Варде – он обожает бродить пешком и выискивать насекомых и других мелких тварей, которых можно снять на видео и зарисовать в блокноте.

Сама ведь решила, что должна встретиться с ними нос к носу. И ожидаемо струсила.

– Ты их как-то отслеживаешь? Ты знаешь, где они? Скоро придут?

Смородник бросил на неё быстрый досадливый взгляд и снова уткнулся в смартфон, чуть не касаясь его горбатым носом.

– Здесь у них гнездо. Где-то тут. Я давно отслеживаю, но никак не могу определить точное место. Они осторожничают и выходят только по одному.

– Ага. Значит, я живу совсем близко с гнездом упырей. Прелестно, – пробормотала Мавна. – Так может, поэтому от меня пахнет упырями?

Смородник упрямо помотал головой.

– Нет.

Мавна сникла.

– Ну как знаешь.

Где-то поблизости раздался вопль: высокий и отчаянный. Мавна не единожды слышала такие по ночам, но чтобы днём – ни разу. Ещё и так близко. Сердце будто остановилось на миг, кровь в жилах стала холоднее.

– Закрывай окно и сиди тихо, – скомандовал Смородник.

Он в один прыжок подскочил к задней двери, быстро открыл, схватил с сиденья хромированный карабин, захлопнул дверь и дал Мавне знак заблокировать двери изнутри. У неё получилось не сразу: после крика упыря руки начали подрагивать.

Визг раздался снова, будто немного с другой стороны. Мавна настороженно вглядывалась вдаль, но за высокой травой было плохо видно. Смородник зарядил карабин, затем прижал пальцы к груди и вытянул из себя что-то вроде огненных струн. Оборвав резким движением руки, он стряхнул их с пальцев на карабин, и оружие моментально вспыхнуло пугающе-алым.

Быстро взглянув на экран телефона, оставленного лежать на капоте, он прицелился и выстрелил куда-то в пустоту. По болоту с грохотом пролетела красная вспышка, разорвавшись небольшим фейерверком.

Мавна обхватила себя руками, чувствуя, как ладони становятся липкими от холодного пота. Вновь где-то закричал упырь, уже более яростно. Смородник развернулся на пятках и выстрелил в сторону звука. Затем зажёг огонь на ладони и, пригнувшись, метнул его катиться по сухостою, выжигая путь. Мавна слышала, как бесконечно вибрирует его телефон, разрываясь от уведомлений. Наверное, не будь звук выключен, механический женский голос постоянно повторял бы про «отсутствие жизни».

Движения Смородника напоминали странный танец. Он делал выстрел, перекидывал карабин через плечо, наклонялся, прокатывал огненные плети над травой и через неё, резко разворачивался и снова стрелял. Глаза резало от ярких вспышек и летящих искр, и Мавна боялась, как бы не загорелось всё вокруг, а то и до домов может дойти.

Трава зашевелилась, неистово завизжало совсем рядом.

– Справа! – крикнула Мавна.

Она не знала, услышал ли её Смородник за закрытыми окнами. Он развернулся, вскинул карабин, но кожистое чудовище выскочило из травы и с воплем ударилось ему в бок. Выстрел прошёл по верху, не задев упыря, только раскроил небо алой вспышкой. Смородник быстро вскочил на ноги и ударил упыря прикладом по голове. Чудовище зарычало, брызжа слюной, и снова кинулось в атаку, размахивая когтистыми передними лапами. Мавна боялась даже дышать, но не смотреть не могла, будто её заворожили.

Она замерла. Упырь выглядел отвратительно: жилистое, размером с человека, существо. Вытянутая морда, почти как у крупной собаки. Огромные зубы. Крошечные подслеповатые глаза. Угловатые конечности с длинными когтями, хребет и рёбра выпирают, обтянутые светло-коричневой кожей.

Упырь отскочил к машине, навалился телом на бампер. Машину качнуло. Смородник зажёг огни на обеих ладонях и отступил в сторону – не решался метать пламя в свой внедорожник. Мавна тихо охнула.

Завизжав так громко, что заложило уши, упырь оттолкнулся лапами от капота и бросился на Смородника. Тот увернулся, перекатился по земле и, отскочив в сторону, ударил упыря в грудь огненным хлыстом. Кожа лопнула, вскрылась грудная клетка, и чудовище, хрипя и разбрызгивая вокруг чёрную жижу, упало на траву.

Всё смолкло так быстро, что если бы Мавна снимала схватку на видео, то пересматривать пришлось бы в замедленной съёмке.

Смородник стряхнул с пальцев ещё сноп искр, и тело упыря загорелось, поднимая в воздух столб едкого чёрного дыма.

– Машину поцарапал, вот гнида, – выругался Смородник, осмотрев капот. Он вынул из кармана пачку влажных салфеток и протёр лобовое стекло от брызг чёрной крови.

Мавна бессильно сползла по сиденью. Её колотило.

Она наблюдала, как Смородник методично собирается: проверяет и кладёт назад карабин и пейнтбольное ружьё, убирает коробку с прозрачными шариками, поднимает с земли шприц и заворачивает его в бумажный мусорный пакет. Оттирает с рук грязь, а потом долго трёт каждый палец, вылив на ладонь половину пузырька с санитайзером. Затем, оперевшись на машину, он закурил.

Мавна осторожно приоткрыла окно. В салон тут же хлынул вонючий дым от упыря, и она закашлялась.

– Квартал пятнадцать освобождён? – спросила она слабым голосом.

Смородник обернулся на неё с удивлением, будто уже забыл, что не один.

– А. Если бы. Это одна тварь из гнезда. Очередная.

– Тебе за это хотя бы заплатят?

Смородник передёрнул плечами.

– Должны.

Мавна покивала головой, делая вид, будто её нисколько не смущает ни нелепость диалога, ни вид чадящего дымом тела чудовища, которое чернело и съёживалось на глазах. Её мутило, руки и ноги ощущались ватными.

Только что на её глазах огромный упырь с лёгкостью сбил с ног взрослого вооружённого мужчину, к тому же явно не впервые встретившегося с таким существом. Что чудовище может сделать с беззащитным ребёнком? Какого роста был Лекеш? Наверное, по пояс Смороднику. В половину упыря.

Только что она нос к носу встретилась со своим главным страхом, и это было ужасно. Она знала, что настоящий ужас накроет её чуть позднее, пока же реакции были заторможенными от шока. Мавна снова глотнула отвратительного кофе из термоса, и, на удивление, в этот раз напиток ей даже понравился: то что надо, чтобы включить мозги.

Вернувшись в машину, Смородник сел, откинувшись затылком на спинку сиденья, и замер на некоторое время, прикрыв глаза. Мавна покосилась на него с сочувствием.

– Ты как? – спросила она.

– Нормально. А ты?

Мавна пожала плечами.

– Если честно, чуть не умерла. И тошнит.

Смородник хмыкнул, заводя двигатель.

– Понимаю. Поначалу всех тошнит. Отвезти тебя домой?

Мавна задумалась. Её трясло, а в голове бурлил котёл из мыслей. Если она придёт домой в таком состоянии, то не избежит расспросов. Не хотелось бы говорить сейчас об упырях дома. Лучше прийти в себя и спокойно всё обдумать, а уже потом поговорить с Иларом.

– Нет. Не надо домой.

– Тогда поехали в закусочную. Я бы чего-нибудь перекусил.

Мавна пошуршала пакетом, который успела забрать с сиденья до того, как Смородник вернулся на место.

– У нас на двоих есть половина слойки и твой отвратный кофе.

– Негусто.

Внедорожник сдал назад, развернулся мимо тлеющих останков упыря и выкатил через поле на грунтовую дорогу.

Глава 6

Варде сложил горячие оладьи со сковороды на тарелку и угрюмо поставил на стол. Сунул сковороду в раковину, достал из холодильника бутылку с карамельным сиропом и щедро полил оладьи.

Есть обычную пищу не хотелось, да и вообще настроение было хуже некуда, но Варде всё равно откусил и принялся жевать, почти не ощущая вкуса – сладко, тепло, но не более того.

Полдня он клял себя за глупость. Ну кто его торопил? Подготовился бы как следует. Выбрал бы красивый момент. Но нет, поспешил и всё испортил. Хотя Мавна тоже хороша. После её слов в груди пекло от обиды, Варде и не предполагал, что получить отказ будет так больно. Но это же был не отказ?.. Просто просьба дать время подумать? А что ему самому делать в это время? Бегать за ней с цветами и подарками? Не мешать и дать ей больше свободы? Плакать и умолять принять предложение?

Он со злостью мотнул головой. Волосы упали на глаза, пришлось поправить пальцами, липкими от сиропа.

Может, стоит набрать ей и извиниться? Или просто прислать сообщение? Варде проглотил оладьи и достал из кармана телефон. Уведомлений не было, Мавна не писала. Ну как хочет. Но он-то всегда может написать первым.

Или это будет слишком навязчиво?

Темень бы забрала эти условности!

В груди расползалась сосущая пустота. Получается, он обидел Мавну? Но ведь и она его тоже. Они никогда не ссорились с самого знакомства, да и сейчас, по сути, не ссорились, но Варде было стыдно за свои поспешные сборы и бегство, а гордость всё-таки не давала сделать вид, что ничего не произошло. Его никогда не отвергали девушки – наверное, потому, что в его жизни их было считаное количество, и со всеми они расходились тихо и спокойно, решив все недопонимания простым разговором.

Значит, и с Мавной надо просто поговорить. Разве не так?

Не так. Тем двум он не делал предложение. А ей сделал.

Идиот.

Варде встал, отодвинул стул и нервно прошёлся по кухне. Подошёл к окну – большому и квадратному, выходящему на болота. Вздохнул, осматривая комнатные растения. Хлорофитум снова до самого пола распустил свои плети с детьми-хлорофитятами, монстера вытягивала новый листок, а вот старый фикус что-то начинал вянуть. Варде поджал губы и полил своих питомцев, не забыв подлить воды в аквариум к петушку Варфоломею, и невидящим взглядом уставился на болота. Трава пожухла, бурым ковром укрыв всё, что летом так приятно зеленело. Над деревьями вдали кружило несколько ворон. Не самый радостный пейзаж, но Варде он наполнял каким-то мрачным вдохновением.

Взяв с комода блокнот и карандаш, он устроился на краешке подоконника, не занятом горшками с цветами, и начал рисовать. Всё подряд: разросшийся хлорофитум, пышные плавники Варфоломея и веточку роголистника из его аквариума, стопку недоеденных оладий, стул с рюкзаком, висящим на спинке… И Мавну. По памяти.

Шуршание грифеля по бумаге успокаивало, в голове стало легче и светлее. Варде откинулся затылком об оконную раму и протяжно выдохнул.

Скоро из коридора донёсся шум. Варде выпрямил спину, закрыл блокнот и настороженно спросил:

– Пап, ты?

После недолгой возни – снимал обувь, наверное – отец вошёл в кухню. Он был высоким, широкоплечим, с густой каштановой бородой – совсем не похожим на Варде, но они и не были родными друг другу. Прошагав к холодильнику, отец достал банку, отогнул обёрточную бумагу, открутил крышку и плеснул в стакан тёмной жидкости. До Варде донёсся железистый запах, от которого в желудке начало тянуть.

Варде удручённо смотрел, как отец жадно пьёт большими глотками, а потом вытирает рот рукавом. Покряхтев, отец поставил стакан на стол и кивнул Варде.

– Налить тебе? Будешь?

Варде помотал головой.

– Нет, благодарю.

– Ну как хочешь.

Отец сел за стол и сунул в рот оладью. Прожевал и сморщился.

– Ты, что ли, пёк?

– Я.

– Дерьмо редкостное. Как резина. Больше не готовь.

Варде пожал плечами.

– А мне нормально.

Он соскочил с подоконника, задев ногой лист монстеры, и постарался незаметно убрать блокнот в комод. Если отец заметит, снова начнёт насмехаться. Варде это злило: ведь в том числе и его рисунки приносили им доход, но спорить с отцом было себе дороже.

– Ты бы лучше свеженького принёс, – пробурчал отец и толкнул пальцем банку. – Всё сидишь, то малюешь, то за компьютером. А кто будет пожрать приносить? У меня, думаешь, дел мало? За вами, остолопами, смотреть, молодняк учить. Верчусь как могу, чтоб тебе жизнь облегчить. А ты не помогаешь совсем.

Варде опустил взгляд. Уши горели – как и всегда, когда отец пускался в нравоучения. Хотелось огрызнуться, но он знал, что так сделает только хуже.

– Хорошо, пап. Ночью схожу.

– Схожу, схожу. Знаю я, как ты ходишь. У тебя весь рюкзак карандашами набит. Взял бы лучше верёвку покрепче, ножей бы купил. С перочинным ходишь.

– Я справляюсь, пап.

Отец презрительно фыркнул и взял с тарелки ещё несколько оладий. Макнул в сироп, собирая его по краю тарелки.

– Одно сладкое готовишь, как баба. Раз так цепляешься за прошлое, то научился бы нормальную еду готовить. Что ты раньше ел? Не блины же вот эти сплошные.

Варде не ответил. Опустив голову, он проверял верёвку, которую нашёл в ящике. Потянул в стороны, осмотрел, нет ли торчащих нитей. Скрутил аккуратно и убрал в рюкзак.

– А девка твоя как там? – спросил отец. – Когда ты её уже приберёшь?

– Её зовут Мавна, – напомнил Варде сквозь зубы. – И мы поссорились.

– Как это – поссорились?

Взгляд отца стал тяжёлым и мрачным, а голос – низким и ледяным. Варде сглотнул и посмотрел ему прямо в лицо.

– Люди ссорятся, пап. Я поспешил и сказал лишнего. Она обиделась.

– Меня не волнует, что там делают люди. Иди и извинись сейчас же. Ты что, зря её столько обхаживал? Не будь идиотом и не разочаровывай меня. Ты же не только из-за больших сисек её выбрал. Так что давай.

Варде скрежетнул зубами, закипая от злости.

– Не говори так о ней.

– Бабы есть бабы, – отрезал отец. – Понятное дело, зачем они нужны. Но не забывай, что ты не просто мальчишка, тебя должно интересовать не только тело. Но и её жизнь.

– Меня не интересует тело! – вспылил Варде. – Вернее, не в той мере, как ты думаешь. Я люблю её, а ты никак не можешь в это поверить.

Отец фыркнул.

– Любишь, ага, конечно. Ты молодой и дурной, поэтому такие глупости говоришь. Залезешь на неё ещё десяток раз и разлюбишь, другую захочешь. Так что давай, скорее затаскивай к нам, а там на других переключайся. Шевелись быстрее.

Варде сунул в рюкзак банку, блокнот, проверил верёвку и нож. Метнул на отца взгляд, полный ненависти. Он не стал ничего отвечать, только сильнее сжимал челюсти, чтобы не сорваться и не рассориться окончательно. Хлопнув дверью, он вышел на улицу, почти бегом пересёк их участок, выскочил за калитку и только тогда сбавил шаг. Несколько раз глубоко вдохнул, достал из кармана телефон и набрал сообщение Мавне:

«Как дела, Лягушонок? Прости, я погорячился. Встретимся?»

* * *

Улица постепенно разгоралась огнями. Было ещё не поздно, но небо затянули тучи, и уже включалось уличное освещение вместе с вывесками, раскрашивая осенние сумерки оранжевым, синим и розовым. Мавна прижалась виском к стеклу, безучастно разглядывая городские виды, а в голове всё так сильно запуталось, что она даже перестала надеяться разобраться во всём.

Стоило ей моргнуть, и на мгновение перед глазами появлялся упырь.

Стоило моргнуть ещё раз, и она видела, как на лобовое стекло брызжет чёрная кровь.

Стоило моргнуть снова, и мёртвый монстр вспыхивал алым пламенем.

В носу до сих пор липко пахло горелой мертвечиной. Хотелось залезть под горячий душ и мыться долго-долго, хватать струи ртом, полоскать язык и внутреннюю поверхность щёк, чтобы избавиться от запаха гари. Но они уже давно проехали пригород с её домом, а Мавна боялась попросить повернуть назад.

Смородник, видимо, принадлежал к тем людям, для которых «недалеко» – это двадцать километров езды. Они ехали через город уже достаточно долго, чтобы закусочная из категории «это рядом» перешла в категорию «это где-то в соседнем Уделе».

– Там был ларёк с шаурмой, – осторожно заметила Мавна.

– У меня бонусы в другом месте, – буркнул Смородник.

Мавна со вздохом похоронила надежду скорее вернуться домой.

Наконец-то машина завернула и остановилась на крошечной парковке у сетевой закусочной. Мавна тут же отстегнула ремень и вывалилась наружу, испытывая облегчение от того, что они приехали и можно подышать привычным воздухом, который пахнет не гарью, а прелой листвой, мокрым асфальтом и чем-то съестным.

В этом районе Мавна бывала редко и сейчас тоскливо вздохнула, представив, как далеко она от дома. Может, попросить Варде её забрать? На такси жалко денег, велосипеда нет, проездного с собой – тоже, а просить Смородника подвезти она точно не станет.

– Ты идёшь или нет? – коротко бросил он, проходя мимо неё к входу в кафе.

Мавна бы с удовольствием постояла ещё немного, но с ещё большим удовольствием просто посидела бы, собираясь с мыслями. Хорошо, что ей попался неболтливый попутчик и точно даст ей время прийти в себя.

Они заняли столик у стены, за которым с лёгкостью разместилась бы компания из шести человек. Сели на противоположных концах: Мавна с краю, Смородник у стены. Мавна сразу навалилась на стол и подперла щёку кулаком.

– Что тебе взять? – отрывисто спросил Смородник.

Мавна вяло перевела взгляд на экраны с меню, которые мелькали яркими картинками за кассами. Бургеры, пирожки, мороженое, кофе, курица в панировке…

– Ничего. Есть не хочется. Тошнит.

– Воды?

Она покачала головой.

Смородник оставил рюкзак на своём месте и ушёл делать заказ. Мавна покачала головой. Ну и зачем он его вечно с собой таскает? Можно было бы не забирать из машины. Разве что он тоже набит чем-то ценным и не очень легальным…

Мавна положила перед собой телефон и легла на стол, устроив голову на согнутой в локте руке. Пролистала ленту одним пальцем, особо не вглядываясь. Проверила, что ни Илар, ни его друзья больше не выкладывали ничего тревожного. Зашла на страницу к Купаве – она, как всегда, транслировала идеальную студенческую эстетику: стаканчик кофе в аудитории, обед в ланчбоксе, конспекты, выведенные каллиграфическим почерком и подчёркнутые неоново-жёлтым… Если бы Мавна выкладывала случайные фото со своей учёбы в кулинарном техникуме, то там были бы заляпанные стаканы с какао, тёмные коридоры и парты, исчерканные нецензурными словами, а Купава будто бы притягивала к себе исключительно красивое. Или просто не брала во внимание некрасивое?..

Моргнув, она обвела взглядом зал кафе. Через пару столов от них сидела шумная компания подростков, которые со смехом что-то обсуждали и показывали друг другу ролики на экранах мобильных; чуть подальше женщина разговаривала по телефону, пока двое её детей расправлялись с наггетсами; в дальнем углу обедал одинокий мужчина. И никто из них не видел, как убивают визжащее кожистое чудовище, из которого вместо крови вытекают сгустки чёрной грязи. И ни на кого такое чудовище не нападало тёмным весенним вечером. Счастливые спокойные люди… Хотелось бы Мавне снова стать такой, как они.

К горлу подкатил комок. Мавна закрыла глаза, пытаясь прогнать вновь возникающие страшные картины, и сосчитала до десяти, представляя просто блаженную темноту. Без упырей. Без крови. Без огня.

По коже пробежали мурашки. Мавна пониже опустила рукава свитера, пряча пальцы. В кафе звучали голоса, гремела посуда, работники выкрикивали номера заказов, шумели вытяжки, пищали датчики готовности, и в какой-то момент все звуки начали сливаться в один протяжный чудовищный вой, сквозь который пробивался голос девятилетнего мальчика…

«Ма-авна, ну купи!»

«Ма-авна, мне скучно! Я пойду на улицу!»

Голова закружилась, Мавна вдохнула ртом, будто ей не хватало воздуха. Если бы не слабость в ногах, она бы хотела выйти в туалет – умыться холодной водой. А может, её бы и правда стошнило.

– Держи.

Перед ней появился бумажный стаканчик с чайным пакетиком и долькой лимона. Она непонимающе подняла глаза.

Смородник сел на своё место. На его подносе громоздилась какая-то невероятная гора еды: два огромных бургера с пометкой «острый» на коробке, большая порция картошки фри, кусочки курицы в панировке, гигантский стакан кофе со взбитыми сливками, посыпанными шоколадными звёздочками, сладкий жареный пирожок и самое большое мороженое с шоколадом и карамелью.

– Что это? – тускло спросила она, тронув свой стакан.

– Чай. Сладкий с лимоном. Помогает от тошноты.

Мавна покосилась на Смородника, но он даже не взглянул на неё и невозмутимо принялся за первый бургер, откусывая огромные куски.

– Спасибо.

Она глотнула чаю. Удивительно, но правда немного полегчало, тошнота притупилась. Интересно, можно ли выпить какую-то таблетку, чтобы забыть встречу с упырём? Дурочка, и кто её тащил… Сама напросилась. А теперь точно не уснёт, всю ночь будет мучиться страшными видениями. Хотя когда она крепко спала в последнее время?

Хорошо, что стакан чая был большим – выпив половину, Мавна почувствовала, что немного оживает и согревается. Звуки уже не сливались в ушах в неразборчивый нагнетающий шум, вонь в носу почти прошла, и теперь она ощущала приятные запахи еды.

Мавне нравилось, что Смородник сейчас не пытался с ней заговорить. Она бы не перенесла очередной перепалки из-за мелочей, наверняка расплакалась бы на нервах. А сейчас они сидели так, будто оказались просто случайными незнакомыми людьми, занявшими один свободный стол. Будто между ними не было ни договора, ни страшной тайны с убитым упырём.

Подростки за соседним столиком ушли, убрав за собой подносы с обёртками. Женщина с детьми тоже скоро вышла. Мавна видела через панорамные окна, как на улице сгущается темнота, в которой ярче разгораются огоньки на витринах магазинов, расположенных через дорогу. Свет отражался и в лужах, и лавой растекался по мокрому асфальту: уже довольно давно моросил дождь.

С уходом части посетителей в кафе стало ощутимо тише – или это у Мавны в голове настолько прояснилось, что каждый звук перестал ощущаться невыносимым шумом? Она теперь даже различала тихую музыку, играющую в зале.

– Тебе не многовато еды? – недоверчиво спросила Мавна. При виде подноса у неё заурчало в животе. Наверное, надо было бы взять себе чикенбургер и не делать вид, что она ест как птичка. Но встать не было сил, после чая её разморило, и тело стало будто ватным – пусть она не сражалась с упырём и не вела машину через половину города, но всё равно ужасно устала.

– Искра забирает много сил.

В оранжевом полумраке свисающих абажуров картошка фри на подносе Смородника выглядела особенно аппетитно. Мавна вздохнула и подвинула руку ближе, украдкой наблюдая за Смородником, сосредоточенно выскребающим остатки соуса кусочком курицы. Когда курица закончилась, он развернул второй бургер. Смородник не поднимал взгляд, поэтому Мавна украдкой потянулась пальцами и утащила ломтик картошки. Незаметно сунула в рот и прикрыла лицо ладонью, чтобы было незаметно, как она жуёт.

Смородник коснулся экрана телефона и, увидев, который час, скривил губы.

– Время летит. Тебя подвезти домой?

Мавна поспешно проглотила картошку.

– Не надо. Доберусь сама.

Смородник повёл плечом.

– Как знаешь. Не надумала насчёт своих друзей? Мне по-прежнему нужны их контакты.

– У меня мало друзей, – тихо созналась Мавна. – Я приглашу Купаву в кофейню и скажу тебе, когда она придёт. Если ты обещаешь, что проверишь её так же быстро, как Айну. И вообще сделаешь вид, что мы незнакомы.

Мавна покраснела. Ей было неудобно признаваться, что она стесняется Смородника, но ещё хуже было бы объяснять Купаве, кто это и откуда она его знает. Пускай пока всё побудет в тайне.

Смородник снова пожал плечами, так и не глядя на неё. Решив, что он не заметит, Мавна опять потянулась к картошке. Рука замерла на полпути: рыжий светильник расчерчивал лицо Смородника такими резкими тенями, что оно казалось злым. Или просто уставшим?.. Быстро утащив ещё два кусочка картошки, Мавна закинула их в рот.

Никакой реакции не последовало. Конечно, попасться на воровстве было бы неприятно, но, с другой стороны, что такого?.. Она осторожно. Вон, Смородник жуёт себе бургер и вовсе не заметил исчезновения пары кусочков картошки. А если рявкнет, она быстро выложит ему на стол пятьдесят удельцев, и пусть подавится от жадности.

Мороженое в пластиковом стаканчике таяло, образуя белые лужицы, в которые стекал шоколадный соус. Мавна оценила, что Смороднику осталась ещё примерно половина бургера, значит, к мороженому он приступит не прямо сейчас… А ещё же и пирожок его дожидается. Вроде бы на неё пока никто не ворчал и не скалился. Ну раз не замечает ничего, кроме своего бургера, то у неё есть шанс ещё разок попытать удачу. Мало она волновалась за день, что ли?

Осмелев, она взяла сразу несколько картофельных ломтиков и, поколебавшись, макнула их в стаканчик, щедро подцепляя массу растаявшего мороженого. Мавне показалось, что рука Смородника незаметно двинула поднос поближе к ней. Наверное, просто померещилось. Или случайно задел.

– Тебе взять что-то? – вздохнул он, не выдержав.

Мавна покачала головой с набитым ртом.

– Аппетита нет.

Смородник молча переставил ей картошку, мороженое и вручил пластиковую ложку.

– Не сдерживайся, раз нет аппетита.

Мавна хотела сказать «с меня шоколадка», но подумала, что это будет означать, будто она надеется на новую встречу. А она не была уверена, что выдержит ещё один сумасшедший разговор об упырях и стрельбе по неведомым тварям. Не так скоро. А вообще, лучше бы постараться скорее забыть это всё. И самого чародея тоже. Вот устроит их встречу с Купавой, получит свои деньги за сделку и будет копать информацию про упырей и дальше. Обратится к альтернативным источникам. Ведь чародейская точка зрения ей уже знакома.

Мавна набрала Варде:

«Я встретила школьную подругу. Мы в кафе. Заберёшь меня?»

И прикрепила ссылку с адресом. Положив телефон экраном вниз, она, уже не стесняясь, взялась за картошку – ещё восхитительно горячую – и мороженое.

Смородник допил кофе – как-то неспешно, будто тянул время, и с хрустом прикончил пирожок. Мавна искоса поглядывала на него, непривычно расслабленного. Сейчас казалось, будто это обычный парень – угрюмый и явно с не самой благополучной жизнью, но в уютной обстановке кафе вовсе не хотелось верить в то, что совсем недавно он убивал чудовище и выпускал пламя из собственных рук. Происшествие с упырём теперь казалось страшным сном, но Мавна понимала: нельзя отгораживаться от этого, прикрываясь собственным страхом. Нужно докопаться до правды ради Лекеша и Любеши.

– Отсутствие жизни в квартале тридцать два, – тихо возвестил женский голос из мобильного.

Смородник чертыхнулся, протёр руки влажной салфеткой и взглянул на экран.

– Мне пора. Тебя куда-то подбросить?

– Я уже говорила. Сама доберусь. Что за квартал тридцать два?

Смородник махнул рукой куда-то за спину Мавны.

– Далеко. Северный край города. Оттуда ещё проехать.

– И там тоже упыри?..

Он сверкнул потемневшим взглядом.

– Они везде.

– А вы… совсем не скрываетесь от людей? Много о вас знают? Огненные шоу весьма привлекают внимание.

Смородник вздохнул.

– Не скрываемся. Но и не выпячиваемся. Союзным губернаторам выгодно держать нас немного в тени. А разоблачителей выставлять идиотами. Так что не трепись по углам. Доедай и пошли.

Мавна понуро опустила плечи и быстро доела картошку – на дне коробочки оставались самые маленькие кусочки.

Смородник отнёс поднос с мусором, закинул на плечи рюкзак и коротко кивнул Мавне.

– Жду информации.

– И тебе хорошего вечера.

Он не понял намёка на то, что прощаться нужно по-человечески. Не оборачиваясь, спешно вышел из кафе, на ходу снимая машину с сигнализации. Мавна обернулась, глядя через окно, как загораются фары и внедорожник выезжает с парковки. Посидев ещё немного, она посчитала, что Варде уже скоро должен быть, и, потянувшись, вылезла из-за стола и села снаружи кафе на скамейку.

Дождик продолжал моросить, такой мелкий, что в свете фар проезжающих машин казался просто водяной пылью. Мавну защищал козырёк крыши, выступающий над лавкой, но всё равно она чувствовала себя совсем одинокой, не в своей тарелке. Простая девчонка, которая почему-то полдня слушала бредни ненормального чародея, а потом напросилась с ним в опасное путешествие. И куда это её привело? Сидит в чужом районе совсем одна, как брошенный котёнок, и прячет озябшие пальцы в длинных рукавах.

Но к возвращению домой она по-прежнему была не готова. Да, очень хотелось увидеть маму, папу и Илара. Послушать, как прошёл их день. Но что отвечать, если они в ответ спросят, чем она занималась? Врать про встречу с подругой? Да они сразу заметят, что улыбка на её лице – натянутая, а щёки бледные до зеленцы. От Илара точно ничего не скроешь. Ворвётся в её комнату и будет давить до тех пор, пока Мавна не расплачется и не расскажет всё как было. А если Илар узнает про её авантюру, то привяжет к батарее и не отпустит никуда ближайшие пару недель.

Нет уж, так дело не пойдёт. Нужно прийти в себя и привести мысли в порядок. И возвращаться домой только успокоившись.

Мавна развернула кольцо мордочкой лягушонка кверху. Пластиковый ободок приветливо блеснул, отражая яркий свет из окна кафе. Мимо мелькали люди: одни заходили, другие, наоборот, выходили, держа в руках бумажные пакеты с заказами и стаканчики с кофе. От ожидания и круговерти прохожих в голове начинала снова стучать тревога. Мавна вцепилась пальцами в ремешок своей сумки и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

Лекеш любил мороженое-рожок, наггетсы и чизбургер. А Мавна и Любеша уговорили бы его на морковные палочки, чтобы была хоть какая-то польза.

Темень, она скучала по ним. Но стыдилась даже лишний раз написать теперь уже бывшей подруге.

Переменчивый осенний ветер пробирался под свитер, и кожа покрылась мурашками. Волосы лезли в лицо, уже распушившиеся из-за моросящего дождя.

Интересно, что там в квартале тридцать два? Вдруг тоже какой-то ребёнок оказался в опасности?

А что, если всё-таки упыри никак не связаны с теми исчезновениями детей?

Мавна достала телефон, чтобы вновь нервно пролистать ленту, но тут рядом затормозила машина: старенький, местами поржавевший «Удел 56». Мавна облегчённо выдохнула и встала со скамейки.

– Привет. – Варде спрыгнул с водительского места и остановился за шаг до Мавны, будто бы не понимая, можно её обнять или она ещё сердится. Он перекатывал жвачку с одной стороны рта на другую, и до Мавны донёсся привычный аромат клубники.

– Привет.

Мавна тоже сунула руки в карманы.

– Ты с Купавой?

– А?.. Н-нет. Это была… школьная подруга. – Мавна заправила прядь волос за ухо. – Сто лет не виделись. Она уже уехала. На автобусе. – Мавна махнула рукой в противоположную сторону от той, откуда приехал Варде. – В сторону центра.

Варде рассеянно проследил взглядом за её рукой и поджал губы.

– М-м-м… Понятно. Ну хорошо. Слушай, я тут думал… Если ты не против, поехали ко мне, – тихо предложил Варде. – Я хочу извиниться.

Мавна закусила губу, поправила ремешок сумки, врезающийся в плечо.

– У меня нет с собой щётки.

– Я купил новую.

Варде говорил тихо и не настаивал, терпеливо ждал, что она решит. Наконец Мавна кивнула. Не хотелось показывать, будто она ждала, что он это и предложит. Пусть Варде думает, что она сомневалась и выбирала, ехать к себе домой или к нему.

– Поехали.

Мавна устроилась на переднем сиденье, укрытом клетчатым пледом: она знала, что Варде так маскировал дырку в обивке, машина-то у них с отцом была совсем старенькая, с ржавыми пятнами на решётке радиатора.

Пока Варде выруливал на дорогу, Мавна набрала матери. В телефонном разговоре было проще делать вид, что всё в порядке. Старательно обходя лишние вопросы, она повторила ложь про случайную встречу со школьной подругой. Спросила про папу и Илара и, убедившись, что дома всё относительно хорошо, сказала, что останется у Варде. Мама не возражала. Тепло попрощавшись, Мавна положила трубку.

– Почему от тебя пахнет гарью? – спросил Варде, чуть повернув голову к Мавне, но не сводя глаз с дороги. Он вёл медленно, нарочито аккуратно, останавливаясь на светофорах ещё до того, как загорался жёлтый.

Мавна украдкой понюхала рукав.

– Гарью? – Голос прозвучал предательски высоко. – Да вроде духами пахнет.

– Нет.

– А. Там мальчишки мусор подожгли, – соврала она, отворачиваясь к окну. – Я мимо шла. Воняло и правда ужасно.

Варде задумчиво кивнул, но больше спрашивать не стал. Мавна снова покосилась на него, и ей показалось, что на рукаве его куртки появились какие-то тёмные пятнышки. Она хмыкнула себе под нос: наверняка снова возился со своими зарисовками тушью. Давно пора бы понять, что с тушью у него не ладится, а вот с карандашами – очень даже. Салон заполнялся запахом клубничной жвачки – и как он учуял гарь сквозь этот аромат? Чудак, да и только.

Мавна успокаивалась. Варде не говорил с ней об их размолвке. Будто почувствовав её усталость, включил в машине диск с расслабляющим ретроблюзом. Мавна смеялась над ним: ну кто сейчас слушает музыку на дисках? Но у Варде в комнате стоял даже кассетный магнитофон, и старые фильмы он тоже собирал на кассетах. Будто застрял во времени лет двадцать назад. Её это умиляло.

Она украдкой поглядывала на Варде. Иногда он казался ей взрослым парнем, а иногда – подростком. Вот как сейчас. Светлые волосы падали ему на глаза, красный свет светофора бросал на нос и скулы румяные блики – ну мальчишка же, не дашь больше шестнадцати. Упрямый, милый, временами своенравный, обходительный и чуткий. Нестерпимо захотелось коснуться его щеки пальцем, но тут светофор мигнул, окрасив Варде потусторонним зелёным, и Мавна решила не отвлекать.

Да и всё же: он пока что не извинился. Хоть и сказал, что хочет этого. Пусть думает, что Мавна оскорблена – отчасти так и есть. Она снова покрутила колечко. Странно, но она успела к нему привыкнуть: будто бы прикосновение к пластику дарило какое-то мимолётное успокоение, приземляло мысли и удерживало на месте тревогу. Знал ли Варде об этом, когда дарил? Да вряд ли. Но теперь Мавна испытывала искреннюю благодарность за этот подарок. Не за предложение, нет. Подарил бы просто милую вещицу – было бы куда уместнее. Эх, мальчишки…

И снова за окном машины замелькали знакомые улицы. Ларёк с прессой, старые кирпичные пятиэтажки, потом – супермаркет «Пять удельцев» и дома пониже, на три этажа. Сквер, спортивная «коробка». Одноэтажные домишки с палисадниками на пару соток. Их родной дом, выкрашенный коричневой краской. Мавна мимолётом отметила, что в гостиной и в комнате Илара горел свет. На душе стало тепло-тепло.

Машина свернула на просёлочную дорогу. Стемнело так, что было видно только попавший в свет фар путь да жухлую полынь на обочинах. Впереди, правда, моргали огонёчки далёких домов, но казалось, будто это чьи-то глаза среди кромешной тьмы. Мавне хотелось бы думать про кошачьи. Только не упыриные, нет.

Интересно, другие упыри испугались?

Нет, нельзя о них снова думать.

А почему нельзя было приманить сразу всех?

Наверное, один чародей не справился бы.

Но если собрать человек десять таких же психов?

И что там с кварталом тридцать два? Всё ли хорошо?

Рука потянулась за телефоном, чтобы написать Смороднику сообщение и спросить, как у него дела. Но не успела Мавна нажать кнопку разблокировки, как машина слегка подпрыгнула на кочке, возвещая о прибытии. Варде крутанул руль, остановился перед воротами и заглушил двигатель.

– Ну, – он провёл рукой по волосам, – приехали.

Он зажёг фонарик на телефоне, чтобы добраться до крыльца без происшествий, и включил лампу над входом.

– Твой отец дома? – спросила Мавна осторожно, едва они оставили обувь в темноватом коридоре.

– Не-а. Был днём, снова уехал. Своё дело, ну ты понимаешь.

– Ага.

Варде рассказывал, что его отец занимается частными охранными компаниями – что-то с ведением финансов или связями с госструктурами, Мавна так и не поняла – всё это звучало слишком далеко от её привычного мирка, полного выпечки и кофе.

«Не дальше, чем упыри и чародеи», – шепнул противный голосок в голове.

– Проходи. – Варде как-то скованно указал в сторону кухни.

На первом этаже их дома была просторная светлая кухня, совмещённая с гостиной. Около больших окон громоздились полчища цветочных горшков, винтажный стол с четырьмя стульями стоял недалеко от газовой плиты, а на противоположном конце комнаты расположился старенький бледно-зелёный диван, такой глубокий и мягкий, что в нём можно было утонуть. Компанию дивану составляли два разномастных кресла с гобеленовыми подушками, а напротив, в стене, был камин, который почти никогда не разжигали. Если бы Мавна увидела фото этого жилища в интернете, то подумала бы, что оно принадлежит пожилой даме – а непременные кошки остались где-то за кадром, постеснявшись выходить на фотосессию.

Варде щёлкнул выключателем, и зажёгся бахромчатый абажур над столом. Мавна села на стул, на котором сидела каждый раз, приходя к Варде. Одна из ножек привычно скрипнула, и Мавна, как всегда, подумала, что однажды она всё-таки доконает этот несчастный стул – интересно, отец Варде сильно на неё разозлится?

– Минутку.

Варде метнулся к холодильнику и достал оттуда большое ведёрко мороженого. Поставил на стол перед Мавной, открыл крышку и воткнул ложку.

– Я специально вынул из морозилки заранее. Ты же любишь, когда немного мягкое?

Мавна заглянула внутрь ведёрка. Что уж там, само мороженое тоже было её любимое: крем-брюле с огромным количеством мягкой тянущейся карамели и с орешками. Варде сел напротив и сложил руки на столе.

– Мавна… – Он слегка улыбнулся, наконец-то заметив лягушачье кольцо на её пальце. – Можно я скажу? Я повёл себя как идиот. Эгоистичный идиот. Прости меня, родная. Хочешь, возьму свои слова обратно? Если не время для них, то давай.

Варде протянул Мавне раскрытую ладонь, будто правда ждал, что она что-то отдаст ему. Мавна взяла ложку и задумчиво зачерпнула мороженого.

– Мне кажется, ты снова на меня давишь. Ждёшь решения, – сказала она с сомнением. Варде сник. – Ох, только не обижайся! Я просто подумала… Так, мимолётно… Что ты ждёшь, что я скажу «да, забирай слова» или «нет, всё хорошо, я подумала и согласна». Но лучше бы, – она проглотила мороженое и облизала ложку, – на самом деле не поднимать пока эту тему и дать мне время. По-настоящему дать, а не возвращаться снова и снова. Давай забудем пока об этом, хорошо?

Мавна протянула руку и ободряюще стиснула пальцы Варде. Потом потянулась выше и погладила его по щеке – как и хотела в машине. Она видела, как от её слов Варде сначала показался расстроенным, но сейчас будто бы засветился. Чуть склонив голову, он прижался щекой к её руке и улыбнулся.

– Спасибо тебе. Я обещаю, что больше не буду лезть со своими глупыми мыслями. Ни слова не скажу. – Он изобразил жестом, что застёгивает рот на молнию. – Будем общаться как раньше. Правда ведь?

Мавна кивнула.

– Правда. Я бы хотела, чтобы всё так и было.

Варде потёр лоб ладонью и с нежностью посмотрел на Мавну.

– Я так боюсь ссор и всяких размолвок. Не хочу, чтобы мы что-то недоговаривали друг другу. Так что надеюсь, моя ошибка не отразится на нашем будущем. Ты будешь оладьи? Я сам пёк.

Варде с гордостью пододвинул Мавне тарелку, накрытую перевёрнутым блюдцем в цветочек. Она приподняла край блюдца и увидела уже остывшие, но по-прежнему пышные румяные оладьи.

– Разогреть тебе?

Мавна покачала головой.

– Нет, спасибо. Мороженого достаточно. Я перекусила… с подругой.

Варде только что сказал «не хочу, чтобы мы что-то недоговаривали друг другу», а Мавна, получается, как раз этим и занимается. Врёт. Чтобы скрыть стыд, она притворилась, что вдруг непременно захотелось посмотреть в сторону окна.

Что сейчас творится снаружи? И что творилось тринадцать месяцев назад? Мог ли маленький мальчик выжить в этом концентрированном безумии? Они искали, где могли, но никто не представлял, что Сонные Топи на самом деле раздирают упыри, чародеи и, Покровители знают, какие ещё тайные общества и группировки. Всё по-прежнему звучало как горячечный бред, и, даже увидев своими глазами, Мавне проще было поверить в то, что она просто сошла с ума.

Она опустила голову и со вздохом призналась:

– Я видела сегодня упыря.

Варде поменялся в лице.

– Где? – спросил он едва дыша.

– У болот. Не очень далеко от вашего дома.

– Днём?

Мавна хмыкнула. Ей показалось, или Варде не пытался её убедить в том, что это была бродячая собака?

– Да. Днём. Это не была собака или другой зверь. Это было чудовище.

– Покровители… – Варде побледнел, взъерошил волосы и стал похож на испуганного школьника. – Ты цела? – Он перехватил свободную руку Мавны и стиснул. – С тобой всё хорошо?

– Как видишь.

– И что он делал? Как выглядел? Он видел тебя?

Мавна поджала губы, опустив взгляд. Конечно, она не могла сказать Варде: «Я поехала туда вместе с сумасшедшим татуированным сектантом, который называет себя чародеем. Он убил упыря, приманив на свою кровь, а ещё, кстати, очень хочет тебя обнюхать, чтобы понять, не упырь ли ты сам».

– Я гуляла, – сказала она осторожно. – Помнишь, там на соседней от нас улице – маленький магазинчик хозтоваров в подвальном этаже. Я ходила посмотреть нитки для вышивания. А потом решила, что хочется пройтись до полей. И там… Оно…

В горле стало сухо. Мавна сглотнула – она не могла бы найти слов, чтобы достоверно описать «случайную встречу» с упырём.

– Ты купила нитки? – зачем-то спросил Варде.

Мавна растерялась на секунду, но тут же собралась и ответила полуулыбкой.

– Нет. Подходящих цветов не было.

Ложь. Снова ложь. Да будь проклят этот пироман! Всё из-за него.

Мавна с ужасом вспомнила, что в пятницу согласилась встретиться с блогером – снова придётся врать Варде.

– Ну и ладно, – выдохнул он. – Съездим в центр на днях, если захочешь. В тот большой магазин товаров для творчества. Ты устала? Можем пойти в мою комнату, посмотреть фильм.

– Я бы сходила в душ, – призналась она со всей честностью.

– Тебя проводить?

Варде засуетился, встал, чуть не опрокинув стул, протянул Мавне руку. Ей было приятно видеть, что он разволновался за неё после слов об упыре.

– Не заблужусь, не бойся. И… спасибо за заботу. Ты такой хороший.

Она встала и чмокнула Варде в щёку. Ну кто бы ещё стал терпеть её причуды? Она же то замыкается в себе из-за пропажи сына подруги, то занимается вышивкой и молчит на свиданиях, то не спешит радоваться предложению руки и сердца… а в последнее время вообще свихнулась на теме упырей. Нет, такого терпеливого, как Варде, больше не найти во всём мире.

Лейка тропического душа была слегка ржавой, а вода лилась прохладная – Мавна и не помнила, чтобы в доме Варде когда-либо была по-настоящему горячая вода. Старые трубы, да и бойлер барахлил, дом-то не новый. Закрыв глаза, она подставила лицо струям – напор не был особенно сильным, вода едва пахла чем-то вроде пруда или речки. Хотелось бы согреться, но выбирать не приходилось. Мавна набрала воды в рот, прополоскала и выплюнула – и сделала так несколько раз. Позволила струям даже попасть в нос – в ноздрях защипало, но наконец-то вместо запаха гари там появился другой, не более приятный запах ржавых труб и стоячей воды. Но лучше так. Пусть скорее смоет эту вонь горелой плоти, уже надоевшую до тошноты.

Мавна не смогла простоять под душем долго – её стало знобить ещё сильнее, чем до него. Она растёрлась полотенцем, снова надела свою одежду, постояла перед зеркалом, похлопав себя по щекам. Потом отыскала в сумке таблетку успокоительного и запила водой.

– Я принёс сюда поесть, – сообщил Варде, встречая Мавну в своей комнате. Он робко улыбался – чуть виновато, светлые волосы были взлохмачены сильнее обычного, будто корова лизнула. В растянутой зелёной футболке Варде выглядел трогательным и милым, худая шея казалась совсем по-мальчишески тонкой. Мавна задержалась в дверях, задумчиво глядя на него. Может, и правда стоило сразу принять предложение? Где она найдёт кого-то лучше, чем Варде? Такого же внимательного, милого и заботливого… Слава Покровителям, что свели её с ним.

Мавна медленно подошла и взяла Варде за руку, повыше запястья.

– Хочешь есть? – повторил он слегка растерянно и указал на тарелку с горячими бутербродами и оладьями, которая стояла на его письменном столе. Рядом дымились две кружки какао.

Мавна не ответила. Положила ладони на его затылок и поцеловала в губы, прижимаясь всем телом. Руки Варде обвили её талию, он опустился на стул, увлекая Мавну за собой. Она осторожно присела ему на колени.

– Я это… бутерброды сделал с сыром и докторской колбасой, как ты любишь, – хрипло шепнул Варде, когда Мавна оторвалась от его губ. Он неловко качнул головой в сторону тарелки. – Будешь? Я помню, ты поела с подругой, но может снова проголодалась.

– Давай. Спасибо.

Варде взял в одну руку тарелку и протянул Мавне. Она взяла бутерброд – ещё немного тёплый, но с чуть заветренным сверху сыром. Разломила пополам и сунула одну половину себе в рот, а другую отдала Варде.

В его комнате стоял мягкий сумрак – за окном хоть глаз коли, а внутри горела настольная лампа с бежевым абажуром и гирлянда, подаренная Мавной – она пару месяцев назад заказала две одинаковые, одну себе, а вторую для Варде. В полумраке рисунки и гербарные листы, развешенные на пробковой доске над столом, были похожи на страницы старинных книг, а листья комнатных растений бросали причудливые тени – Мавне нравилось представлять, что она где-то в тропическом лесу.

– Твой отец не разозлится, если узнает, что я осталась?

– Наоборот. Он расстроился, когда я сказал, что…

– Что ты сказал?

Варде смутился.

– Ну… что мы… не разговариваем.

– Дурак.

– Мавна, милая. – С протяжным вздохом Варде погладил её по руке. – Я не вправе просить у тебя что-то, но… обещай мне больше не гулять одной там, где ходят эти твари. – Он устроил подбородок у неё на плече. – Пожалуйста. Я по-прежнему не верю в упырей. Но что бы там ни было, оно опасно. Хорошо?

Мавна потрепала его по пушистой чёлке.

– Хорошо. Ты упрямый и забавный, но я сама не горю желанием встречаться с ними снова. Так получилось. Извини.

Мавна съела ещё бутерброд и пару оладий, выпила стремительно остывающий какао и наконец-то почувствовала долгожданное тепло и покой. Может, подействовала таблетка, а может, это всё вкусная еда и долгожданная забота. Хорошо, что они всё-таки поговорили и решили всё мирно, как взрослые люди.

– Где у тебя самая большая футболка? – спросила она.

Варде немного покопался в комоде и выудил что-то необъятное, серое в зелёную полоску.

– Вот. Она чистая, не переживай.

Мавна снова зашла в ванную, переоделась в футболку Варде, собрала волосы в хвост и, зевнув, вернулась в комнату. Забралась в кровать, отвернулась к стене и положила ладони под щёку.

– Спокойной ночи, Лягушонок, – тихо сказал Варде, ложась рядом.

– Спокойной ночи.

Мавна почувствовала, как он обнял её сзади за талию и прижался к спине. Она улыбнулась сквозь наваливающуюся темноту и скоро заснула.

Глава 7

Голова у Мавны шла кругом. В чём вообще ходят в эти бары? Можно одеться как обычно или нужно платье и – упаси Покровители – каблуки? Она протяжно выдохнула, завалилась на кровать и, подняв телефон на вытянутых руках перед лицом, набрала в приложении карт:

«Бар “Пьяная дудка”».

Приложение показало точку в часе езды от дома. Мавна нажала кнопку «проложить маршрут» и поняла, что ей придётся ехать сначала на автобусе, а потом пересесть на трамвай. Выкладывать больше тысячи удельцев за такси не хотелось, так что она решила, что общественный транспорт – самое правильное решение. Интересно, если всё-таки придётся откуда-то достать осенние сапоги на каблуке, как она будет ковылять в них до остановки?..

Мавна ткнула на значок бара. Открылись фотографии: современный интерьер, залитый неоновым фиолетовым светом, разномастные дудки на стенах, полки с невероятным количеством алкоголя… И люди: разные, но все как на подбор весёлые и красивые. На фото точно не было девушек в кардиганах с вышитыми грибами. Мавна снова вздохнула и перекатилась на бок.

Пора бы понемногу собираться. Она до последнего оттягивала выбор одежды, изо всех сил думая о том, что она едет не развлекаться, а на деловую встречу. Но выглядеть белой вороной не хотелось. Вдруг там фейсконтроль? Не впустят, вот будет позор, как объясняться перед блогером? Но если надумает насчёт каблуков, то ещё успеет заехать к Купаве и одолжить что-то из красивой обуви. Про одежду думать не приходилось: Купавин размер XS явно не подойдёт.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.