Алан Чароит
Пути Дивнозёрья

© А. Чароит, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог
Неладно что-то в Дивьем царстве…

– Ведьма столько раз нам помогала, теперь моя очередь её выручать! – пробормотал Пушок себе под нос.

Он стоял в ночном лесу перед вязовым дуплом, открывающим дорогу в волшебный мир, и разговоры с самим собой придавали ему храбрости.

– Заодно наведаюсь в коловершьи пещеры, навещу родственников.

Пушок и сам до конца не понимал, с чего вдруг так робеет. Он ведь коловерша – наполовину кот, наполовину сова, волшебный зверёк. Значит, запросто может летать из мира смертных в Дивь и обратно хоть каждый день.

Наверное, всё из-за дурных воспоминаний. В прошлый раз, когда Пушок сунулся в вязовое дупло в одиночку, он лишился семьи и дома, едва не погиб от горя и одиночества…

– Эх, была не была!

Зажмурившись, Пушок нырнул в сияющий золотистым светом проём.

Ради Тайки он был готов на любые подвиги.

* * *

Уже третью неделю кряду его ведьма ходила словно в воду опущенная. Отвечала невпопад, роняла предметы, наливала чай мимо кружки, забывала в печи пирожки… Мыслями она была где-то очень далеко. Пушок настойчиво расспрашивал, что случилось. Тайка сперва отнекивалась, мол, всё нормально, но потом призналась:

– Яромир больше не снится.

– Может, он просто занят? – предположил коловерша.

Но Тайка покачала головой:

– До бабушки тоже не получается достучаться. А вдруг там что-то плохое случилось?

– Или они просто криворукие балбесы и разбили волшебное зеркало. Ты же знаешь, какая это редкость. Новое нужно у самого Кощеевича из Нави заказывать. Пока довезут, пока настроят…

После этого объяснения Тайка на некоторое время повеселела. Но летели дни, и надежда начала угасать.

– Ох, уже два месяца прошло. За это время можно было до Нави и обратно пешком дойти.

Пушок понимал, что она права. Ему тоже стало страшно: а вдруг у друзей и впрямь случилась беда? В отличие от Тайки, он мог отправиться на разведку хоть сейчас, но вместо этого маялся глупой нерешительностью. Ведь пока доподлинно не знаешь, что случилось, можно убеждать себя, что всё в порядке.

Он пытался позвать с собой Никифора, но домовой наотрез отказался:

– Я ж тебе токмо обузой буду. Ты вона какой легкокрылый. Раз-два – и обернулся. А у меня ноги короткие, пока дотопаю… Да и, знаешь, я вообще по натуре домосед.

А больше и попросить было некого. Не в том смысле, что за родную ведьмушку никто из дивнозёрской нечисти не впишется. Наоборот. Кинешь клич – выстроится очередь из желающих. Да только у них язык без костей. Начнутся потом суды-пересуды. Тайке это вряд ли понравится…

Так Пушок решился лететь один.

* * *

Оказавшись в волшебном лесу, он взмыл над верхушками деревьев, чтобы сориентироваться по звёздам.

– Ну-с, в какую сторону у нас Светелград, дивья столица? Ага, значит, западнее забирать надо. Отличненько. К рассвету как раз доберусь.

Он усердно замахал крыльями и даже не остановился, когда заметил внизу манящую ягодную поляну.

– Ох, черничка моя, черничка… Не до тебя сейчас.

Видел бы Никифор, на какие лишения приходится идти – больше не называл бы его проглотом. Даже в шутку.

Внизу простирались поля. Ветер сонно перебирал спелые колосья. В придорожных зарослях заливались голосистые соловьи. Вечное лето Дивьего царства казалось безмятежным. Никаких признаков войны или иного бедствия на протяжении всего пути Пушок не увидел, поэтому немного успокоился.

Рассвет окрасил белые стены Светелграда в розовый. Даже издалека было видно, как на зеркальной черепице пляшут солнечные блики. Это выглядело… аппетитно. Почти как торт. Пушок не отказался бы получить такой в подарок на день рождения. Он сглотнул слюну и продолжил работать крыльями. Если повезёт, можно как раз успеть к завтраку у царя Радосвета.

Коловерша помнил, каким увидел Светелград в прошлый раз. Была война. Столицу атаковали войска княжны Доброгневы, возомнившей себя истинной правительницей Нави. Битва шла и на земле, и в воздухе. Горынычи изрыгали огонь, и светлые башни пылали. Ух и страшно было! Хорошо, что всё это уже позади. Сейчас о прошедших боях напоминала разве что кое-где видневшаяся копоть, да ещё у нескольких башенок отсутствовала крыша – их пока не успели отстроить.

Пушок начал снижаться. Ему чудилось, что в воздухе уже пахнет пирожками, – городские пекари начинали трудиться затемно, чтобы утром у горожан была свежая выпечка.

Он пролетал над крепостной стеной, когда его вдруг окликнули:

– Р-рыжик, стой! Куда пр-рёшь?

Голос был очень знакомый. Пушок спикировал на стену и огляделся:

– Кто меня звал?

– Своих не узнаёшь? – усмехнулся голос.

И тут коловерша наконец разглядел обычную серую ворону. Ладно, не совсем обычную. С приметным белым пером в крыле.

– Май? А ты-то что здесь делаешь?

– Вер-роятно, то же, что и ты.

– М-м-м, летишь к царю Радосвету в гости на пирожки?

– Ну, не совсем. – Май вышел из тени, подошёл к Пушку и попытался понизить голос до шёпота, но в вороньем обличье это получалось плохо. – Р-радосвета нет в Светелгр-раде.

– Ну, значит, к царице Таисье. Как-никак она моя бывшая ведьма. Родной человек. Уж не пожалеет пирожка для любимого питомца?

– Её там тоже нет, – Май почистил клюв о каменную кладку. – Кажется, ты сильно отстал от жизни, пр-риятель.

Только сейчас, приглядевшись, Пушок заметил, что улицы выглядят непривычно пустыми. Обычно на рассвете в Светелграде уже кипела жизнь. Рано просыпались не только пекари, но и мясники, и торговцы рыбой. Бабы с вёдрами и коромыслом шли к реке, чтобы зачерпнуть молока и киселя, чумазые дети носились по улицам, а тут – никого.

– Да что вообще происходит?! – жалобно мявкнул он.

– Лучше поговор-рим не здесь, а где-нибудь в безопасном месте. Давай за мной.

Не дожидаясь ответа, Май взмахнул крыльями и полетел к лесу. Коловерше ничего не оставалось, кроме как отправиться следом. Пожалуй, лучшего рассказчика ему было не сыскать. Кто, как не советник Лиса Кощеевича, знает всё, что происходит в волшебном краю, и даже немного больше? А дело-то, похоже, серьёзное. Иначе для чего Маю самолично в Светелград лететь? От Нави дорога не ближняя…

Так рассуждал Пушок, пока его провожатый не приземлился на неприметной лесной полянке – подальше от человеческого жилья. Там Май ударился оземь, обернулся человеком и потянулся, разминая кости.

– Ох и устал я… Кашу будешь? Не пир-роги, конечно, но чем богаты.

Только сейчас коловерша заметил прикрытый листьями схрон. Значит, у Мая тут лагерь и настоящая тайная миссия.

– Конечно, буду! И чаю бы ещё.

– Дер-ржи флягу. Там р-родниковая вода. Чаю, извини, не завар-рю. Огонь р-разжигать опасно.

Май развернул на пеньке салфетку-самобранку, и перед Пушком появились горшок с ароматной пшёнкой, пара кусков ржаного хлеба и резная деревянная ложка.

– А можно я буду есть, а ты – рассказывать? Сразу два дела сделаем.

Май с усмешкой кивнул, тряхнув смоляной гривой волос, и уселся на поваленное бревно напротив.

– Даже не знаю, с чего начать. Навер-рное, с того, что в Диви тепер-рь два цар-ря. И они др-руг с др-ругом не ладят. Помнишь, навер-рное, что заклятие вечного льда р-развеялось, и все, кого Лис замор-розил, вер-рнулись к жизни? Ср-реди них был и отец цар-ря Р-радосвета Р-ратибор-р. Едва отгр-ремели пр-раздники в честь чудесного спасения, он потр-ребовал пр-рестол обр-ратно. А Р-радосвет возьми да и не отдай.

– М-да, неловко получилось, – Пушок вытер вымазанные в каше усы. – И что же теперь делать? Может, им всё поделить, как в сказках? Полцарства одному, полцарства другому.

– Не выйдет, – поджал губы Май. – Р-ратибор-р та ещё сволочь. Он делиться не станет. И мир-р с Навью, котор-рый Р-радосвет собирался подписать, не пр-ризнает. Пр-редставляешь, какие могут быть последствия?

Пушок захлопал глазами. Чем больше он представлял себе эти самые последствия, тем сильнее у него болела голова. Хотелось привычно взмолиться: «Я не хочу об этом думать, я котик, у меня лапки!» На Тайку это подействовало бы. На Мая – вряд ли.

– А где сейчас царь Радосвет с царицей? И Яромир?! Я вообще-то про Яромира прилетел узнать. Почему он своей невесте не звонит, не пишет, негодяй этакий?! Она там, в Дивнозёрье, уже вся извелась…

– Цар-рица, насколько я знаю, у твоих сор-родичей в коловер-ршьих пещерах пр-рячется. Ей дор-рогому свёкр-ру на глаза лучше не показываться.

Май заправил за ухо единственную седую прядку. Ту самую, что в вороньем облике становилась приметным белым пером.

– Потому что она смертная?

– Ну да. А ещё потому, что на сносях. Со дня на день у Р-ратибор-ра появится ещё один внучок-полукр-ровка. А может, уже появился.

– Ха, узнав об этом, старый царь лопнет от злости! – фыркнул Пушок.

– Ах, если бы… Но, будь увер-рен, он ищет цар-рицу и её дитя не для того, чтобы заключить их в объятия.

У Пушка в горле встал ком. Он даже кашу есть перестал.

– Ох… Выходит, Таисья в большой опасности.

– И не только она. Р-радосвет со стор-ронниками покинули Светелгр-рад и отошли на север-ро-запад, в Звёзднокамень. Это город-кр-репость, котор-рый давным-давно построили для защиты от р-разбойников из Полуночных земель. А тепер-рь – втор-рая столица Дивьего царства. Думаю, Яр-ромир-р тоже там, вместе с Р-радосветом.

Пушок слушал и шевелил губами, чтобы не забыть новое мудрёное слово. Звёзднокамень… Звёзднокамень… Про Полуночные земли он хотя бы слышал. Это государство находится к северу от Дивьего царства. Граница пролегает по горному хребту, где обитают симарглы. Фу, пёсье племя! Он поёжился, вспомнив об этих вредных созданиях, ненавистных каждому коловерше.

– Это что же получается? Радосвету и Яромиру пришлось драпать из Светелграда, сверкая пятками?

– Будем милостивы к ним и назовём это отступлением, – невесело усмехнулся Май.

– И, наверное, они в спешке забыли захватить навье зеркало. Поэтому являться в Тайкины сны теперь никто не может, и она там сидит, бедная, в неведении…

Только-только Пушок решил, что во всём разобрался, как Май подкинул ему новой пищи для размышлений:

– Всё несколько сложнее. Мы больше не можем пользоваться навьими зер-ркалами. Никто. Даже Лис. Иначе, думаешь, зачем бы мне летать возле Светелгр-рада самому? Я всё-таки княжеский советник, а не вор-рона-соглядатай.

Над их головами затрещала сойка, и Май сделал охранный знак. Заметив изумлённый взгляд Пушка, он пояснил:

– Подновил чар-ры, чтобы нас не подслушали. Нынче ведь не знаешь, кто вр-раг, кто др-руг.

Пока они беседовали, лес посветлел и наполнился птичьим гамом. В зарослях медуницы жужжали дикие пчёлы. Прямо на нос коловерше села бабочка, перепутав его с цветком, и Пушок чихнул. Вот вечно так у этих дивьих: на первый взгляд – рай на земле, а присмотришься – опять распри, интриги… Дурдом какой-то!

– Май, не томи! – взмолился коловерша. – Что не так с зеркалами-то? Почему они перестали работать?

– Вот это я и пытаюсь узнать. Пока ясно одно: любой, кто попытается ими воспользоваться, столкнётся с мощными чар-рами. Лис пр-робовал было сунуться, но его так пр-риложило, что он потом тр-ри дня не мог пр-рийти в себя. Тар-ращил глаза, шар-рахался от каждой тени. А он у нас чар-родей хоть куда. Хоть теперь и не бессмер-ртный. Ох уж эти стар-рые пр-ривычки… Не бер-режёт он себя совсем. – Май помассировал виски. Похоже, навий княжич – без пяти минут князь – доставлял ему немало головной боли. – А тех чар-родеев, кто послабее был, но тоже к зеркалу полез, добудиться не могут. Заснули мёр-ртвым сном.

– Мамочки! А что, если Яромир тоже?.. – От этой мысли у Пушка аж лапы похолодели.

– Вр-ряд ли. Когда Лис вляпался в чар-ры, я отпр-равил царю Р-радосвету птичку-весточку, чтобы пр-редупредить. Тот в ответ поблагодар-рил и сказал, что у них всё в пор-рядке.

– Всё равно я должен убедиться. Где, говоришь, этот Звёзднокамень?

– Там, – махнул рукой Май, указывая направление. – Отсюда дней пять лёту.

– М-да, путь неблизкий. Надо хорошенько подкрепиться.

Пушок с вожделением глянул на салфетку-самобранку. Хотел бы он себе такую же… Но Май, наверное, не подарит, даже если хорошо попросить. Это же дивья диковинка. А значит, для навьих людей редкость редкая. Как, впрочем, и навье зеркало для дивьих.

– Слушай, я вот чего не понимаю, – коловерша почесал лапой в затылке, – как вообще можно испортить сразу все-все навьи зеркала? Это ж какая силища нужна! А про Ратибора я слыхал, что он так себе колдун. Может, это не он, а какой-нибудь Кощей? Да, я знаю, что этот гад умер. Но вдруг воскрес?

– Типун тебе на язык! – шикнул Май. – Кощей возр-родиться никак не может. У бессмер-ртных с Мар-реной-смер-ртью особый договор-р. Ежели они умир-рают, то р-раз и навсегда. Ниточка судьбы не просто обр-рывается, а р-рассыпается в пр-рах. А у стар-рого цар-ря, если помнишь, помощница есть. Великая чар-родейка Лада. Думаю, это её р-рук дело.

– Мать Яромира?! – ахнул Пушок. – Неужели она против собственного сына пойдёт? Ей что, Ратибор дороже?

– Пойдёт, если сочтёт, что сын – пр-редатель и поддерживает узур-рпатор-ра. Так они теперь Р-радосвета называют. Мол, никакой он не цар-рь, а мятежный цар-ревич. Когда отец объявился, должен был пр-рестол вер-рнуть. На блюдечке с голубой каёмочкой. Что же до зер-ркал, они все между собой связаны. И с Дор-рогой Снов.

– Как всемирная паутина? Навий интернет?! – Пушок аж запрыгал на пеньке, так ему понравилась эта мысль. Надо будет Тайке рассказать, пусть тоже посмеётся.

– Не знаю, о чём ты, но на Дор-рогу Снов сейчас лучше не заглядывать. Можно не вер-рнуться. Ведьму свою пр-редупреди.

Пушок снова охнул. Мимолётная радость исчезла как не бывало. Это что же получается? Тайка тоже в опасности?!

– Где тут ближайшее вязовое дупло? – он почувствовал, как от волнения к горлу подкатила дурнота. Пожалуй, не стоило есть столько каши. – Я потом непременно слетаю в Звёзднокамень, но сначала мне нужно вернуться в Дивнозёрье. А то вдруг, пока мы тут с тобой болтаем, Тая во что-нибудь нехорошее вляпается? Ой, а если уже вляпалась?! Ты же знаешь, какая она неугомонная.

– До дупла на Лысой гор-ре несколько дней пути. Это почти на гр-ранице Диви и Нави. А ближайшее дупло – в Светелгр-раде. Но там очень опасно. Видал небось, что улицы пусты? На закате, на р-рассвете и ночью Р-ратибор-р запр-ретил гор-рожанам покидать дома. Кто ослушается, того ждут кошмар-рные сны. Такие у него тепер-рь наказания. А сделано это, чтобы лазутчиков да пр-редателей выявлять было сподр-ручнее. Коли кто увидит чужака, велено немедля докладывать стр-раже.

– Ага, а сам-то ты туда летаешь!

– Я – вор-рона. Но даже вор-ронам приходится таиться. Люди помнят, что вещуньи пр-режде Кощею служили. Увидят – могут и камнями забить.

Май поморщился, будто вспомнил что-то неприятное. Наверное, ему уже доставалось от чересчур бдительных стражников.

– Зато коловерши никому не служили, – пытался бодриться Пушок. – Я тихонько прошмыгну. Никто и не заметит.

– Что ж, тогда удачи тебе, Р-рыжик! – Май протянул ему руку, и Пушок со всей важностью её пожал. – Если что, имей в виду: в Нави ты всегда желанный гость. Понадобится помощь – обр-ращайся.

Коловерша не сдержал печального вздоха, когда Май свернул салфетку-самобранку. Тот истолковал это на свой лад и пояснил:

– Лагерь надо пер-ренести. Вдр-руг тебя схватят, и ты меня выдашь?

– Не выдам! – обиделся Пушок. – Как ты вообще мог такое подумать?!

Но Май лишь покачал головой:

– Я же не говор-рю, что ты сделаешь это нар-рочно. У дивьих есть свои способы р-разговор-рить пленных. Так что лучше не попадайся Р-ратибор-ровым пр-рихвостням. И вот ещё что: по поводу твоей ведьмы и её сер-рдечных дел. Я не знаю навер-рняка, но, возможно, Яр-ромир-р не слишком ей вер-рен.

– С чего ты взял?! – вскинулся Пушок. – Я доверяю Яромиру!

– Довер-ряй, но пр-роверяй. Иначе зачем бы ему пр-росить Лиса вер-рнуть его пр-режнюю невесту Огнеславу? Её р-разморозило вместе со всеми, но отпр-равляться в Дивь она не собир-ралась. Ведь там её должны были судить за пр-реступления. Спер-рва всем было не до неё, а потом Яромир-р вдруг потр-ребовал выдачи.

– Так, может, для суда?

– Может быть. Но, насколько мне известно, сейчас она не в тюр-рьме, а спокойно занимается своими делами в Звёзднокамне. Вер-рнулась к целительству. Что это, как не пр-ротекция воеводы?

На этой невесёлой ноте они попрощались, и Пушок с тяжёлым сердцем полетел обратно к столице.

* * *

Светелград больше не казался ему похожим на торт. Разве что на испорченный. Такой попробуешь – потом будешь несколько дней животом маяться.

Теперь, при свете дня, жизнь в городе шла своим чередом. Вот только, если присмотреться, люди выглядели уставшими и измученными. У многих под глазами залегли тёмные круги, будто они не спали несколько ночей кряду. Даже на рыночной площади было подозрительно тихо. Зазывалы молчали, торговцы и покупатели старались говорить почти шёпотом. Все оглядывались по сторонам и как по команде замолкали, когда мимо проходили царские дружинники в ярких алых кафтанах.

А ещё Пушок заметил, что над городом не летают птицы. Наверное, потому, что на стенах дежурили лучники, готовые в любой момент выстрелить в неосторожную ворону или, скажем, в коловершу.

– Гринписа на них нет! – выругался Пушок сквозь зубы, в очередной раз притаившись под стрехой, когда лучник глянул в его сторону. Уф, вроде не заметили.

До внутреннего двора, где рос старый вяз, оставалось всего ничего.

– Если бы коловерши потели, с меня бы уже семь потов сошло, – пожаловался он медному флюгеру в виде петушка, и тот скрипнул, соглашаясь.

Может, стоило всё-таки рвануть к Лысой горе? Бывало, он и раньше пропадал на несколько дней, когда дикие коловерши играли по весне свадьбы. Сейчас, правда, в Дивнозёрье не весна, а конец лета, но Тайка вполне пережила бы его недолгое отсутствие. Может, даже не успела бы сильно разволноваться.

Пушок продолжил изливать душу флюгеру:

– И как я ей все расскажу? Тут ведь ужас что творится. Тая с ума сойдёт. Нет, не буду я ей ничего говорить, пока не узнаю, что там с Яромиром и остальными. А про Дорогу Снов что-нибудь придумаю. Скажу, что это от Мары Моревны информация. Мог же я её в лесу встретить? Мог! А после уже принесу весточку от жениха… – Петушок ничего не ответил, и коловерша пристыдил его: – Молчишь? Эх ты! Вредный царь приказал, вы все рты и позакрывали.

Он перепорхнул на крышу нижнего терема. Теперь до вяза было рукой подать. Вот только двор со всех сторон оказался как на ладони и не только хорошо просматривался, но и простреливался.

– Божечки-кошечки, помогите!

Зажмурившись, Пушок сорвался с крыши. Уже в полёте открыл глаза: нужно же смотреть, куда летишь.

Кто-то крикнул, но из-за ветра коловерша не разобрал слов, лишь прибавил ходу. И не зря.

– Пли! – в воздух взвилась туча стрел.

Ладно, может быть, не туча, а штук шесть. Но Пушку хватило. Он в испуге заметался, крикнул: «Живодёры!» – и камнем рухнул в кусты. А там уже где-то бочком, где-то мелкими перебежками, где-то и вовсе кувырком выбрался к корням старого вяза, зацепился коготками и пополз вверх по коре.

Лучники не дремали. Стрела вонзилась в дерево совсем рядом с его ухом. Душа ушла в пятки, но Пушок продолжил карабкаться, бормоча:

– Разморозили гада на свою голову! Такой был Дивий край: красивый, гостеприимный. Пироги для гостей пекли, киселю наливали. Нет, надо было всё испоганить.

В спину ему доносилось:

– Уходит, сволочь!

– Да что ж вы, уроды криворукие, в одного пришибленного коловершу попасть не можете!

– Дык он небось засланный-заговорённый. Не гневись, дядько Мрак.

– А может, это ты засланный?

– Никак нет!

Пока стражники препирались, Пушок нырнул в дупло, с облегчением выдохнул: «Пронесло!», а потом, не удержавшись, огрызнулся:

– Сами вы пришибленные!

В тот же миг в глаза ударил золотистый свет, его закрутило-завертело и выплюнуло из дупла – к счастью, уже на другой стороне.

Увидев над головой знакомые звёзды, Пушок едва не расплакался. Казалось, только что в Дивьем краю был ясный день, а над Дивнозёрьем уже плыл ночной туман. Вот насколько по-разному шло время в том и этом мирах. Огоньков деревни с потайной поляны видно не было, но Пушку казалось, что даже отсюда он чует запах печного дыма и сытного ужина. Или, может, это туристы жарят шашлыки где-то неподалёку? В другой день он непременно проверил бы (и даже умыкнул кусочек, сделавшись невидимым), но не сегодня. Хватит с него приключений. Домой, скорее домой!

* * *

– Ну и дела! – ахал Никифор. – Ты энто орёл, конечно.

После ужина они встретились на чердаке, и Пушок поведал домовому обо всём, что с ним случилось.

– Энто ещё повезло, что всего сутки миновали. Таюшка-хозяюшка в делах да заботах лишь единожды о тебе справлялась. Мол, где наш пострел запропал? Я тут джем варю яблочный, а пробу никто не снимает.

– Никифор, мне нужна твоя помощь. – Уставший Пушок развалился на старом кресле-качалке лапками кверху. – Пока я до Звёзднокамня метнусь туда и обратно, дней десять пройдёт. Нужно придумать правдоподобное объяснение для Таи, куда я подевался.

– М-м-м… Матушку поехал навестить? Ну, то есть полетел. Тогда тебе потом не придётся объяснять, откуда весточка от Яромира взялась. А так – был в Дивьем царстве, заодно и узнал.

– И как это я сам не дотумкал? – Пушок со скрипом качнулся на кресле. – Никифор, ты голова! Кстати, маму навестить и впрямь было бы неплохо.

– Особенно ежели там Таисья скрывается. Ты уж узнай, как у ней дела, а? А то болит стариковское сердце…

– Эй-эй, ну какой из тебя старик?! Не ты ли по осени на Анфиске жениться собираешься?

– Ну, я… – Никифор немного смутился. – Энто просто привычка. Таюшка-хозяюшка у нас малая, ты тоже. Сталбыть, я за старшего. А вы ещё дразнитесь: мол, чаво кряхтишь, как старый дед.

– От вредных привычек избавляться надо. Ты у нас теперь не дед, а видный жених! Ух и погуляем на свадебке! – Пушок в предвкушении облизнул усы.

– Ты уж, когда полетишь, скажи там всем в Дивьем царстве, что мы с Анфисой их приглашаем. Прям на Покров день. Четырнадцатого октября, стало быть… Ежели им, конечно, дела позволят.

– А навьим не говорить?

– Да пущай все приходят! – махнул рукой Никифор.

Пушок нечасто видел своего старого друга таким счастливым, улыбающимся. Казалось, даже тревожные новости не могли испортить ему настроение.

– Кстати, о невестах. А что ты думаешь об Огнеславе? Тебе не кажется, что всё это очень подозрительно? Я сказал Маю, что верю Яромиру, но…

– На самом деле сумлеваешься?

– Угу.

Пушок надеялся, что Никифор развеет его сомнения. Скажет, мол, всё путём. Но тот лишь поцокал языком:

– И впрямь подозрительно. Если этот дивий ловелас нашу Таюшку-хозяюшку обидит, уж я ему уши пообрываю. Не посмотрю, что царский воевода.

* * *

После этого разговора коловерша всю ночь не мог заснуть. Его одолевали дурные предчувствия. Ночные шорохи заставляли сердце дрожать, как заячий хвост. А уж когда на чердаке от ветра хлопнуло слуховое окно, бедняга чуть не испачкал подстилку.

– Я сильный и бесстрашный, я справлюсь! – Пушок твердил это до утра дрожащим голосом. Говорят, так можно убедить себя в чём угодно.

С утра ему пришлось изображать веселье и беззаботность:

– Тая, я тут к маме лечу. Извини, что раньше не сказал. Я совсем забыл, что у неё скоро день рождения. Соберёшь мне узелок в дорогу? Пирожков там, плюшек.

– И банку варенья в подарок? – Тайка знала, что все коловерши без ума от сладкого. Особенно уважают вишнёвое варенье.

– Ага! – Пушок не стал отказываться, он же не дурачок.

– Ты там постарайся узнать, как дела у бабушки и дедушки. Всё равно ведь в Дивьем царстве будешь. А от коловершьих пещер до Светелграда вроде недалеко.

– А про Яромира не узнать? Почему ты про него не спрашиваешь?

– Да мы в нашу последнюю встречу поссорились, – вдруг призналась Тайка. – Поэтому я поначалу не очень переживала, когда он пропал. Думала, дуется.

– А сильно поссорились?

– Не то слово. Он в очередной раз начал бухтеть, что всё не так, не эдак. Грустная я какая-то, неласковая. А у меня и впрямь настроение было паршивое. Ну я и огрызнулась, что не нанималась ему в массовики-затейники. Сперва, конечно, пришлось объяснять, кто это такие… А дальше началось: «Да что у тебя вообще может случиться? У вас в Дивнозёрье тишь да благодать. Не то что у нас».

– А ты что?

– Сказала, что нечего обесценивать чужие проблемы. В Дивнозёрье дел тоже хватает. Ох, лучше бы я молчала… – Тайкины глаза предательски заблестели. Видать, многое держала в себе, накопилось. Она уселась на диван, подтянув колени к подбородку. – И так, блин, всегда! Его проблемы важнее моих. Я маленькая, глупенькая, ничего не понимаю, грущу по каким-то пустякам. Не выходит из меня боевая соратница, понимаешь. Не то что из Огнеславы…

Сколько Тайка ни кусала губы, а слёзы всё-таки брызнули из глаз. Пушок бросился к ней, прижался тёплым боком.

– Что, прямо так и сказал?!

– Не совсем. Но, знаешь, и намёка было достаточно. А я ему: некрасиво сравнивать нынешнюю невесту и бывшую.

– А он? – Пушок хмурился всё больше и больше.

– Брови домиком сложил: «А почему-у?»

– Он дурак или прикидывается?

– Вот я так и спросила. А дальше слово за слово… Эх! Сначала я жутко злилась. Потом поняла, что и сама была хороша. Яромир, конечно, не прав. Но мне не стоило орать и обзываться, – Тайка всхлипнула, но, кажется, уже не плакала. – Думала с бабушкой посоветоваться. А она тоже не отвечает. Впрочем, ей сейчас не до того, наверное. Скоро ведь должен родиться наследник. Рано ещё паниковать, да?

– Значит, ты хотела бы помириться с Яромиром? – беседа начала клониться в опасное русло, и Пушок решил, что лучше уж им продолжить болтать о делах сердечных.

– Конечно, хотела бы. Я же его люблю. Но, знаешь, отношения на расстоянии – это очень сложно. Да и ещё когда вы из разных миров. Не представляю, как бабушка это вытерпела…

– Тогда я найду Яромира, поговорю с ним, объясню, что к чему. А если будет тебя обижать, зенки ему выцарапаю! – коловерша воинственно распушил хвост.

– Не надо, сами разберёмся! – Тайка улыбнулась впервые за весь разговор. – И счастливого тебе пути, Пушочек. Эх, как бы я хотела, как ты: вжух – и уже в Волшебной стране…

* * *

– Пф, «не надо». А может быть, очень даже надо, – ворчал Пушок себе под нос на пути к старому вязу. – Ох уж эта Огнеслава, будь она неладна! Если я узнаю, что этот белобрысый негодяй мою ведьму разлюбил и к бывшей вернулся… Клянусь хвостом, я из него дивий шашлык сделаю!

Сумка со снедью оттягивала лапы. Наверное, не стоило так жадничать с припасами.

Когда Пушок, пыхтя и охая, добрался до заветной поляны, его ноша уже волочилась по траве, а махать крыльями стало совсем тяжко.

– Что же делать? Не выкидывать же добро?! – заволновался он. – Может, съесть немножко? Как раз и солнце в зените – самое время подкрепиться.

Он устроился прямо напротив заветного дупла, разложил на траве одну салфетку, а второй вытер лапы. Свежие плюшки пахли так головокружительно, что Пушку подумалось: вот он, аромат настоящего счастья! Он нанизал одну плюшку на коготь, раскрыл рот и… Божечки-кошечки, вязовое дупло вдруг засияло знакомым золотистым светом!

– Наверное, кто-то идёт. Ишь какой хитрый, как раз к обеду! – усмехнулся коловерша.

Второй его мыслью было: «А вот плюшки, пожалуй, лучше спрятать. Вдруг это кто-то, с кем я не захочу делиться?»

Не успел он запихнуть припасы обратно в сумку, как свет непривычно замерцал. Из дупла вырвались искры – яркие, как из сварочного аппарата.

– Э-э, что-то здесь не так…

Стоило Пушку это сказать, как свет потух. А из дупла так никто и не вышел. Коловерша бочком-бочком подкрался к вязу, тронул лапкой кору – ничего страшного не произошло. Осмелев, он взлетел повыше и сунул голову в дупло, и… опять ничего?..

– Ау? Есть там кто-нибудь? – как он ни старался бодриться, а голос дрогнул. – Почему не открываешься? Давай же! Я тут зря стою, что ли?

Пушок пробовал пролезть и так и сяк. С сумкой и без. Даже вперёд хвостом. Но всё было тщетно: дупло оставалось просто дуплом. Будто тут никогда и не было хода в Волшебную страну.

Однажды оно уже закрывалось, когда в Дивнозёрье проник Лис Кощеевич. В те времена его все называли злым чародеем Лютогором – мало кто знал, что Лис вообще-то хороший парень. А теперь-то что стряслось? Пушок видел своими глазами: никаких чужаков не было и в помине. Выходит, беда случилась на той стороне…

– Ну зачем я ел эти плюшки?! – тоскливо промявчил он. – Совсем чуть-чуть не успел…

Пушок был так расстроен, что ему просто не пришло в голову: окажись он в Дивьем царстве мгновением раньше, он уже не смог бы вернуться в Дивнозёрье. А кто знает, надолго ли закрылись дупла? Вдруг навсегда?

* * *

– Ну и сколько ещё ты собираешься прятаться на чердаке? – Никифор недовольно хмурил кустистые брови.

– А что мне делать? – Пушок уплетал за обе щеки макароны, которые принёс сердобольный домовой.

– Таюшка-хозяюшка скоро поймёт, что ты никуда не улетел. Увидит, как быстро еда из кастрюли исчезает, – и догадается. К тому же ещё день-другой, и кто-нибудь из наших непременно прознает, что дупла закрылись. Тот же Гриня. Прибежит, как в прошлый раз, поднимет крик. А тебя нет как нет. Что тогда Таюшка-хозяюшка подумает?

– Ты прав… – вздохнул коловерша. – Я бы давно уже вылез, только не знаю, как ей обо всём сказать…

– Понимаю. Сообщать дурные вести – дело непростое. Но всё же лучше, когда узнаёшь их от близкого друга. Потому что с ним притворяться не нужно. Можно вместе поплакать, ежели захочется.

– Значит, завтра утром расскажу! – решил Пушок. – Пускай она ещё хоть одну ночку поспит спокойно.

– Ты энто брось. Перед смертью не надышишься, а чего не наелся, того не налижешься. Вылазь, кому говорят! – Никифор стукнул кулаком по столу так, что аж кастрюлька подпрыгнула, дождался, пока коловерша кивнул, и продолжил уже не так сурово: – Я вот ещё чаво думаю: ты сказывай, да не всё. Незачем ей знать про Ратибора в Светелграде да про отступление наших друзей в Звёзднокамень. Мы с тобой не лыком шиты, понимаем, что новая война уже на пороге в дверь стучит. Но энто там. А мы – туточки, в Дивнозёрье. Таюшка-хозяюшка отсюда всё равно сделать ничего не сможет, токмо изведётся вся. А ей, между прочим, учиться надобно. Первый курс в энтих человечьих институтах, говорят, ох какой сложный. А так закрылись дупла – и баста.

– Врать нехорошо, – насупился Пушок.

– Так не ври. Просто не говори всей правды. Можно подумать, ты прежде так не делал.

– Делал, конечно.

– Ну вот и не выпендривайся. Послушай хоть раз, чаво тебе старшие говорят.

– Лады-лады, – отмахнулся коловерша.

В этой идее было что-то не так, но у него совсем не осталось сил спорить. Проще было согласиться и закончить неприятный разговор.

Никифор прищурился, будто не поверил:

– Ишь ты, «лады»… Забудешь ведь потом. А язык у тебя без костей, энто все знают. А ну-ка дай слово!

– А может, не надо?! – простонал Пушок.

– Нет уж, давай, повторяй: шоб у меня хвост облез, если проболтаюсь.

– Только не хвост!

– Дык, коли сдержишь обещание, усё в порядке будет. Али ты собираешься его нарушить?

– Н-нет. – Коловерша мотнул головой и, зажмурившись, выпалил: – Да облезет мой хвост, если проболтаюсь! Уф… Теперь доволен?

– Молодчина. – Никифор взял опустевшую кастрюльку и скомандовал: – А теперь, ать-два, спускаемся!

Пушок понуро поплёлся следом. Ох, не зря его сердце так дрожало от дурных предчувствий! Не обмануло, чуткое. Сейчас же, проходя ступеньку за ступенькой, коловерша осознал ещё кое-что: если вскорости дупла не откроются, жизнь в Дивнозёрье сильно изменится. Он только пока не понимал, как именно, и вдобавок очень опасался за судьбу своего несчастного хвоста.

Глава первая
Вот такая взрослая жизнь

В книгах частенько спрашивают: а вы хотели бы попасть в Волшебную страну и увидеть настоящие чудеса? Ещё недавно Тайка ответила бы: «Да, конечно». Даже не так: взвизгнула и побежала вприпрыжку навстречу приключениям. Но не теперь.

Чего она там не видела? Скукота…

Пушок нахмурился, впервые услышав от неё эти слова. Он наверняка надеялся, что выглядит достаточно негодующе, но хозяйка только плечами пожала. Сложно выглядеть грозным, когда ты только что стырил со стола чужую конфету.

В тот же день после обеда она подслушала, как коловерша жалуется на неё домовому Никифору:

– Эх, выросла наша ведьма, а ума не нажила! Мне кажется, ей больше с нами не интересно.

Никифор в ответ недовольно крякнул:

– Чаво ты напридумывал?! Оставь Таюшку-хозяюшку в покое, неугомонный! Ей и так нелегко. Слышал небось, как она ночами плачет?

– Не-а. А давно?

– Да с тех пор как выяснилось, что дупла закрылись, а на Дорогу Снов ходу больше нет.

– Ох… И это она ещё не знает, что Яромир потребовал Огнеславу разморозить…

– Ш-ш-ш, молчи, а то услышит! В общем, дай ей немного времени. Вот увидишь, она скоро одумается.

Хм, и почему это она должна одуматься, интересно? Разве что-то не так? В Дивнозёрье всё в порядке, нечисть не балует. В институте оценки хорошие. И наконец-то никакой ненавистной алгебры! Алёнка тоже молодец, постигает ведьминскую премудрость. А Волшебная страна и вязовые дупла… Ну, это что-то из детства. У каждого человека наступает момент, когда пора вырасти и не мечтать о несбыточном. И обо всяких Огнеславах тоже не думать.

Тайка замечала, что Пушок часто грустит, потом стала находить по дому выпавшие рыжие перья. Конечно, она разволновалась: что это за неурочная линька? От нервов ведь и начисто облысеть можно. Пришлось купить коловерше кошачьи витаминки и заставить их есть. Пушок страшно сопротивлялся, пока Тайка ему не напомнила:

– А кто мне говорил, что общипанный коловерша – это неприлично? Станешь на лысого сфинкса похож.

Но Пушок не внял, только насупился:

– Тая, мне кажется, нам надо серьёзно поговорить.

Однако девушка никаких серьёзных разговоров не хотела. Она только-только перестала плакать в подушку. Зачем бередить раны, которые едва утихли? Чтобы разболелись с новой силой? Ну уж нет! Поэтому она раз за разом отмахивалась:

– Ну чего тебе, Пушок? Не видишь, я вещи собираю. Завтра в город ехать на сессию, а ты меня отвлекаешь. Потом поболтаем, когда вернусь.

Дни шли. За зимней сессией следовала летняя, а «потом» никак не наступало. Когда она раз-другой задержалась у мамы в городе на лишнюю недельку, коловерша отстал. Перья тоже больше не выпадали, и Тайка решила, что Пушок нарочно их выдёргивал, чтобы привлечь внимание. А что, с него станется.

Так мало-помалу жизнь вернулась в прежнюю колею. Домашних забот стало меньше. Как только Никифор женился на домовихе Анфисе, та взяла на себя большую часть хозяйства. И супы варила отменные, и пироги пекла – объедение. Уборкой тоже не брезговала, вещи стирала, посуду мыла – всё это ей было в радость да в охотку. И Тайка была очень благодарна. Времени стало хватать не только на учёбу и ведьминские дела, можно было успеть и книжку почитать, и сериальчик посмотреть. Вечерами она даже стала выходить к деревенским ребятам на лавочки, попеть под гитару. А что, развлекаться тоже надо. Потом к её порогу начал таскать цветы Лёха – тот самый хулиган и заводила, у которого Тайка однажды вывела из дома кикимору-раздорку. С тех пор Лёхина семья жила дружно, и он сам за ум взялся: поступил в авторемонтное училище, устроился на работу и вскоре купил себе мотоцикл – не такой крутой, как у лешего Грини, зато всё сам. Безо всякого волшебства и цветков папоротника.

У Тайки захватывало дух, когда они выезжали на трассу и неслись, обгоняя машины. Лёха возил её в райцентр в кинотеатр, потом они заходили в кафе и брали по мороженому и капучино. Тайка раньше не очень-то любила кофе, он ей казался горьким, невкусным. А теперь вдруг понравился. Мама, узнав об этом, усмехнулась и сказала, что это тоже признак взросления. Мол, что за студентка без бессонных ночей и залитых кофе конспектов? А вот познакомившись с Лёхой, наоборот, помрачнела:

– Не нравится он мне. Башка бритая, как у уголовника. Ещё небось носится на своём мотоцикле, как ополоумевший. Ты с ним лучше не садись.

– Мам, я ведьма, – напомнила Тайка. – Ничего с нами не случится.

Но это не помогло. Любое упоминание волшебства мама воспринимала в штыки:

– Совсем от рук отбилась, старших не слушаешься. Этот Лёха тебе не пара. Ты у нас девушка с высшим образованием, и жениха тебе тоже надо под стать: образованного. Желательно с квартирой.

– Лёха мне пока не жених! – фыркнула Тайка.

– И слава богу. И чего ты с ним водишься? Вот был же у тебя хороший мальчик Вася. Куда он делся, кстати?

Услышав это, Тайка аж закашлялась. «Хорошим мальчиком» был не кто иной, как Лис. Но, пожалуй, маме не стоило знать, что она принимала у себя в гостях самого Кощеевича.

– Вася теперь живёт за границей.

И ведь не соврала даже. Навь – другое государство.

– Эмигрировал, значит? Работу нашёл?

– Можно и так сказать.

Ну а что, править княжеством – не работа разве?

– Умный парень… – вздохнула мама так, будто и сама мечтала уехать вслед за «Васей». – А этот твой белобрысый не появлялся?

Тайка промолчала, сделав вид, что не услышала, но мама продолжила настаивать:

– Ну, тот, дивий. Яромир, кажется?

– Я не хочу о нём говорить!!!

– Ты чего орёшь на мать?

– А ты чего лезешь куда не просят? – евушка сама не понимала, почему так разозлилась. Обычно она предпочитала не ссориться, а тут словно прорвало. – Я уже взрослая и сама решу, с кем водиться, а с кем – нет. Пока я маленькая с бабушкой жила, тебе до меня дела не было. А теперь вдруг спохватилась, воспитывать начала? Поздно уже. Мне восемнадцать есть? Есть! Моя жизнь – моё дело.

Так они сначала поругались, потом поплакали и помирились. Тайка извинилась за резкие слова, но ни капли не жалела, что их пришлось сказать. Потому что мама больше не пыталась учить её жить и отношения наладились.

Так всё и шло своим чередом. А если Тайке и казалось, что в жизни чего-то не хватает, она гнала эти мысли прочь. Синица в руках лучше, чем журавль в небе. Особенно когда журавль давно улетел и даже пёрышка не оставил.

Время бежало незаметно. Казалось, она только вчера в институт поступила, а вот уже настала пора писать диплом. По фольклору Дивнозёрья, естественно, – никакую другую тему Тайка даже не рассматривала и в работу погрузилась с головой. Пушок с Никифором помогали, чем могли, шутили, подбадривали, и Тайка, признаться, думала, что все волнения друзей остались позади, пока однажды вечером снова не услышала их разговор у печки.

– Знаешь, Никифор, – шептал коловерша, – мне кажется, нашу ведьму надо спасать. А то, глядишь, станет обычной девчонкой. Видеть нас перестанет.

– Да как её спасать, коли в деревне затишье? – буркнул недовольный спросонья Никифор. – Мавки ноют, мол, лето холодное, не потанцуешь. Леший Гриня на байк-шоу слинял и самых шумных лесавок с собой забрал. Даже кикиморы нонче не бузят. Знают, что с Таюшкой-хозяюшкой шутки плохи. А новой нечисти взяться неоткуда – вязовые дупла-то тю-тю.

Никифор был прав: в последние годы если в Дивнозёрье что и происходило, то так, по мелочи. Ну, появится какой-нибудь упырь – Тайка с ним одной левой справится. А то и вовсе Алёнку пошлёт. Той уже двенадцать годков исполнилось – прекрасный возраст для ведьмы. В самую силу ещё не вошла, но уже многое умеет и до знаний жадная, как коловерша – до пирога.

– Ох уж эти дупла! – недовольно фыркнул Пушок. – Это из-за них у Таи депрессия. Надо как-то устроить, чтобы они снова открылись.

– И как?

– Не знаю. Но в прошлый раз же как-то справились.

Никифор почесал в затылке:

– Так то была не наша заслуга. Ежели б можно было как-то с той стороной связаться, разузнать, что происходит. Но отсюда мы ничего сделать не можем. Остаётся только надеяться и ждать.

– Сколько лет уж ждём, – насупился Пушок. – А Тае всё хуже и хуже. И волшебство по капле уходит. Вон даже болотник Мокша волнуется.

– Ты и к нему уже слетал, пострел?! – ахнул Никифор.

– Должен же я был посоветоваться с экспертами.

– Тоже мне, нашёл экс… икспе… знатока, в общем!

– Я хотя бы что-то делаю! А ты только за печкой дрыхнешь да с Анфиской своей милуешься. Может, у тебя тоже депрессия?

– Ты ругаться-то брось. Нет у меня никакой диспе… Тьфу, пакость, слово то какое! Не кручинюсь я, в общем. Да и не надобно нам сейчас никаких потрясений. У Таюшки-хозяюшки предзащита скоро. Вот защитит диплому свою – и пройдёт тоска.

– Сомнительное лекарство. Ты ещё скажи, что жениха ей хорошего надо.

– Да был у нас жених… – вздохнул Никифор. – Жаль, в Волшебной стране остался. Но ничё, всё образуется, вот увидишь.

– Не образуется! – Пушок сам не ожидал, что может так рявкнуть. – Хватит себя обманывать. Всё плохо. Может, мы вообще последний оплот волшебства в этом мире? Четыре года я тебя слушал, надеялся. Это для нас не срок, а для Таи… Она же смертная, забыл?

– На три четверти, – сварливо поправил домовой. – А четверть дивьей крови – энто не так уж мало.

– Толку-то? Росла она здесь, в Дивнозёрье. А люди родные-любимые в Дивьем царстве остались. Ни весточки от них, ни письма… Тая ночами порой их зовёт. То Семёновну, то Яромира.

Заслышав это, Тайка вспыхнула. Ну чего Пушок выдумывает? Неправда это! Или?..

– Ох… Тяжко ей, сталбыть, без бабки да без друга сердешного.

– Мне так её жа-а-алко! Знаешь, я даже на Дорогу Снов попробовал сунуться. А вдруг получится?

– И чаво там?

– А ничего! Ну, кроме репьёв да чертополохов. Шипы – во! Больше моих когтей. Не пройти ни конному, ни пешему.

– Ох, беда! – всплеснул руками Никифор.

– А вдруг Дивье царство враги захватили? А может, и не только Дивье. Ох, а что, если никакой Волшебной страны вообще больше нет?!

Домовой бросил в Пушка подушкой. Тот, конечно же, увернулся.

– Не пугай меня так, паникёр пернатый.

– А ты вылазь из-за печки. Никифор, ты же умный мужик. Давай, пошевели извилинами. Будем вместе думать, что делать и как Таю выручать. Зачахнет она без Яромира-то…

Тут уж девушка не выдержала. Вскочила и встала посреди кухни, уперев руки в бока:

– Обо мне говорите?

Пушок с Никифором переглянулись и хором выпалили:

– Нет!

– Не отпирайтесь, я всё слышала. И спасать меня не надо. Всё хорошо.

– Если пациент не считает себя больным – это не значит, что он не болен! – наставительно поднял коготь коловерша. Это был один из его любимых жестов.

– Кого это ты больной назвал?!

Тайка схватила полотенце. Пушок на всякий случай нырнул за трубу – знал, что может и по хвосту прилететь. Несильно, зато обидно.

Впрочем, даже угроза полотенца не заставила его отступиться:

– Врёшь ты всё. Ничего не хорошо! Я тебя, Тая, знаю как облупленную. Признайся, что тоскуешь без бабушки. И без Яромира. И наверняка беспокоишься, что там в Дивьем царстве.

– Разве что по бабушке. Немного. – Тайка дёрнула плечом. – Но я не могу всё время жить прошлым, Пушок. Надо смотреть в будущее.

Коловерша от возмущения захлопал крыльями:

– Да что ты такое говоришь?!

– Прошло четыре года.

– Всего-то! Вон Семёновна Радосвета всю жизнь ждала.

– Нет, Пушок, не «всего-то». Целых четыре года. Это много. И наши с бабушкой ситуации отличаются. Мы с Яромиром поссорились, расстались и больше не виделись. И, кстати, я всё знаю про Огнеславу.

– Откуда?!

Коловерша грозно глянул на Никифора, и тот вскинулся:

– Чаво пыришь, как солдат на вошь?! Я молчал.

– И я! Видишь, хвост на месте.

Тайка почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ох, не зареветь бы. Сколько она бегала от этого разговора? И всё-таки он случился. Что ж, видимо, пришло время прояснить всё раз и навсегда.

– Сердцем почувствовала… А вы сейчас это подтвердили. Друзья, я очень ценю вашу заботу. Но я уже большая девочка и не верю в сказки. Не кривитесь, вы понимаете, о чём я. Конечно, волшебство существует. Кому, как не ведьме, об этом знать. Но даже у чудес есть предел, выше которого не прыгнешь. Справедливость не всегда побеждает. Первая любовь не всегда счастливая. Думаю, вязовые дупла закрылись навсегда, и вам тоже нужно научиться жить с этим. Я же как-то научилась.

– Может статься, ты и права… – Никифор шмыгнул носом.

Тайка никогда прежде не видела его таким расстроенным. Сердце ёкнуло, но она сжала кулаки и впилась ногтями в ладони. Увы, правда бывает горькой, но её всё равно нужно говорить, чтобы не питать ложных надежд, от которых потом гораздо больнее.

– Не хочу вас обоих слушать! – вскричал Пушок так, у Тайки аж уши заложило. – Поймите же: нельзя отказываться от волшебства! Иначе оно совсем уйдёт. Тая, я тебя не узнаю. Раньше ты никогда не отступала, ещё и других подбадривала, не давая отчаиваться.

– Это потому, что я маленькой и наивной была, а теперь выросла, – буркнула она.

Обвинения резали её без ножа. Впрочем, Тайка и не ожидала, что Пушок поймёт. То ли дело Никифор.

– И что она, по-твоему, должна была сделать? – домовой отвесил коловерше лёгкий подзатыльник. – Дупла закрыты, Дорога Снов тоже… Выхода нет.

– Выход есть всегда! – коловерша в задумчивости закусил губу, а потом махнул лапой. – А, пропадай мой хвост! Всё расскажу.

– Не вздумай!

Домовой попытался закрыть ему рот ладонью, но Пушок ловко увернулся:

– Тая должна знать правду.

И выложил всё как на духу. Про свой визит в Волшебную страну, встречу с Маем, про проклятого Ратибора и двоецарствие. Про кошмары, которыми заперли Дорогу Снов. А кто – неизвестно.

Чем дольше Тайка его слушала, тем больше негодовала. Одно дело подозревать, что беда случилась, и совсем другое – знать это наверняка. Эх, сейчас бы бросить все – и поспешить в Волшебную страну, на помощь! Ей стоило немалых усилий сдержать этот порыв и задать себе вопросы. Как? Да и когда? У неё же через три дня предзащита… Бессилие легко превратилось в ярость, а она, в свою очередь, заставляла говорить обидные слова.

– И ты молчал! – выпалила Тайка. – Вот и верь тебе после этого.

– Это всё Никифор! – плаксиво заныл Пушок. – Это он меня убедил сохранить всё в тайне. А лишиться хвоста, сама понимаешь, хуже некуда. Только теперь мне всё равно. Если такова цена, которую нужно заплатить, чтобы вернуть мою прежнюю Таю, я готов.

Тут из Тайкиных глаз наконец брызнули злые слёзы.

– И что мне теперь, спустя четыре года, делать с этой информацией?! Я только-только успокоилась. Меня Лёха замуж позвал. Говорит: «Будешь за мной как за каменной стеной». Лучше бы ты и дальше держал язык за зубами…

Она рухнула на табурет и закрыла лицо руками. Плечи тряслись, как от лихорадки. Никифор осторожно погладил её по руке и шикнул на Пушка:

– Ух, обалдуй! Смотри, что ты натворил!

Коловерша юркнул под стол и забился в угол. Из-под края скатерти донеслось жалобное:

– Я что, зря собой жертвовал? Ох, хвостик мой хвостик…

Домовой неодобрительно поцокал языком, а потом деловито уточнил:

– А Лёхе-то ты что ответила, Таюшка-хозяюшка?

– Согласилась. А что, нельзя? Мне уже двадцать один вообще-то.

– Можно, энто же твоя жисть. Но любишь ли ты его?

– Может, и люблю!

В глазах Никифора блеснуло недоверие. Тайка уже думала возмутиться, но тот вдруг улыбнулся:

– Значит, пора к свадебке готовиться? Когда планируете? Кого звать будете?

– Не знаю я, отстань.

Тайке было стыдно признаться, что она только что соврала друзьям. На самом деле она не сказала Лёхе «да», а обещала денёк-другой подумать. Но, скорее всего, согласилась бы, если бы не Пушок. Его признание всколыхнуло то, что она старательно вытесняла все эти годы, – и спутало тщательно выстроенные планы на будущее. Теперь Тайка сама не понимала, чего хочет. Мысли скакали с одного на другое, их было так много, что у неё начало ломить виски. Ба в таких случаях всегда говорила: «Утро вечера мудренее». И хоть бабушки давно не было рядом, Тайка решила последовать её совету.

– Так. Всё. Я пошла спать.

Она вытерла рукавом слёзы и твёрдой походкой направилась в свою комнату. Там упала поверх покрывала, не раздеваясь, и зарылась лицом в подушку. Ей так хотелось поскорее вырасти и стать взрослой. Вот, стала. Но счастья это почему-то не принесло. Наоборот. Сейчас ей хотелось скрипеть зубами и сыпать проклятиями. Если вся взрослая жизнь такая – ну её к чёрту!

В кармане запиликал телефон: это Лёха решил пожелать ей спокойной ночи. Но Тайка трубку не взяла, включила беззвучный режим. Ей сейчас ни с кем не хотелось разговаривать. Кроме, разве что…

Закрыв глаза, она позвала:

– Мара Моревна, придите, пожалуйста! Мне очень нужна ваша помощь.

Оставалось надеяться, что великая чародейка и хозяйка всего дивнозёрского волшебства услышит несчастную ведьму. И не станет таить обиду на то, что все эти четыре года Тайка её избегала.

Глава вторая
Новый виток судьбы

Нитяной лес – место, где сплетаются человеческие судьбы, – выглядел мрачнее, чем обычно. Наяву весна только готовилась уступить место жаркому лету, а здесь на деревьях листья уже пожелтели. В воздухе висел туман. Не приятная утренняя дымка, а густая, тяжёлая мгла, будто пришедшая с болот. На стволах Тайка заметила грибы – раньше их тоже не было. У одних шляпки светились, разгоняя сумрак. Другие же выглядели как парша на коре. Может быть, деревья заболели? Да, похоже на то. Некоторые вон и вовсе высохли.

Она немного прошла вперёд по заросшей тропинке и – ой! – провалилась по щиколотку в лужу, которую было совсем не видно под травой. Любимые кроссовки так и остались в грязи: раз – и всосало. Пришлось снять носки, закатать джинсы до колен и дальше шлёпать босиком по лужам – до самой поляны с нитями судьбы.

Там тоже всё выглядело неважно. Прежде яркие нити потускнели, словно их припорошило пеплом. Многие скрутились, запутались, стянулись в узлы. Тайка поёжилась: бр-р-р. Ей показалось, что сейчас откуда-нибудь вылезет паук, который сплёл эту затейливую паутину.

– Мара Моревна! – крикнула она, и лесное эхо трижды повторило её слова.

Но никто не отозвался, лишь из кустов выпорхнули и заметались потревоженные летучие мыши.

Может, Пушок прав, и волшебство действительно уходит из Дивнозёрья капля за каплей? А может, дело в самой Тайке. Что, если она разучилась видеть чудеса и поэтому чародейке не ответить на её зов?

От одной этой мысли сделалось дурно, и Тайка присела на пенёк. Если так пойдёт, однажды она и впрямь может проснуться – и больше не увидеть друзей: Пушка, Никифора, хлопотунью Анфиску, лешего Гриню, Марьянку-вытьянку и остальных. И даже скучать по ним не станет, потому что забудет, что они вообще существовали. Только одинокими зимними ночами сердце будет сжиматься от непонятной тоски о былом. Дивнозёрье, конечно, не пропадёт. Алёнка станет новой ведьмой, будет хранить и защищать заповедный край…

На языке появилась горечь, будто Тайка хлебнула полынного отвара. Раньше она думала, что Дивнозёрье нуждается в ней. И действительно много делала – буквально себя не щадила. Ни одну просьбу не оставляла без ответа, вовлекалась в чужие раздоры, искала пропавшее, помогала нуждающимся… Всем, кроме себя. Поэтому не заметила, как и когда любимое дело стало ей в тягость. Она вспомнила, как закатывала глаза (блин, опять у них что-то стряслось!) там, где раньше сама предложила бы помощь. Как всё больше ведьминской рутины спихивала на Алёнку (а та и рада была). Закрутилась, забегалась, пока не потеряла смысл. Мавка Марфа сказала бы «заболотилась» – уж она-то знала, каково это. Тайке вдруг стало ужасно жаль себя. Она наморщила нос. Показалось, сейчас опять заплачет, но глаза остались сухими. Может, нитяной лес не любит слёз, не доверяет им?

– Теперь я поняла. Это не я нужна Дивнозёрью. – Она судорожно вздохнула. – Это Дивнозёрье нужно мне!

Порыв ветра осыпал её сухими листьями. Сухие деревья угрожающе заскрипели, но устояли. Тайка сочла это добрым знаком: наверное, лес прислушивался к её словам. Ждал: мол, что ещё скажешь в своё оправдание, ведьма? Тогда она взмолилась:

– Мара Моревна, родненькая, простите меня! Знаю, я обещала каждый год помогать вам распутывать нити и не сдержала обещание. Я не хочу оправдываться: что сделано, то сделано. Причины не так уж и важны. Но дайте мне возможность искупить вину. Пожалуйста…

Она говорила всё тише и тише, пока не перешла на еле слышный шёпот. Непролитые слёзы сжимали горло. Неужели всё тщетно? Разве она не заслуживает второго шанса? Другим Тайка его давала, между прочим.

– Я всё что хотите сделаю. Нити надо привести в порядок? Приведу. Лес расчистить? Расчищу. Только не лишайте меня волшебства, прошу!

– Ты сама себя его лишила, – раздался за спиной знакомый голос.

Тайка аж подпрыгнула, потом вскочила с пенька, развернулась и ахнула:

– Что с вами, Мара Моревна?! Вы заболели?

Такой чародейка ещё не являлась: маленькой, немощной, со сморщенным, как печёное яблоко, лицом. Из-под чёрного платка выбивалась кипенно-белая прядь. Мару Моревну, словно старую рябину, пригибало к земле ветром. Она опиралась на суковатую палку, чтобы не упасть. Конечно, Тайка помнила, что облик чародейки меняется вместе с временами года. Весной она девчонка, летом – красавица в самом расцвете сил, осенью – зрелая женщина, а к зиме постепенно превращается в дряхлую старуху. Только ведь сейчас не зима!

– Весь мир хворает, деточка. Уходит волшебство, и всем волшебным созданиям нынче несладко. Твои друзья не очень могущественные, поэтому ещё не почуяли, но скоро и до них хворь доберётся.

– Неужели всё из-за того, что вязовые дупла закрылись?

Хотя Тайка не имела к этому отношения, но отчего-то её кольнуло чувством вины.

– Дупла – это ерунда. Можно подумать, они прежде не закрывались. Они всего лишь дверца, понимаешь? Захлопнется одна – распахнётся другая. Да ты и сама знаешь. Не ты ли на Алконосте в волшебный край летала? Нашла способ, когда приспичило.

Мара Моревна закашлялась, пошатнулась. Тайка подхватила её под локоть:

– Вы лучше присядьте. Вот как раз пенёк удобный.

– Посох мой подержи. А теперь слушай: это всё из-за Дороги Снов. Слыхала небось? Заросла она бурьянами да чертополохом, дикий шиповник разросся так, что ни конному не проехать, ни пешему не пройти. Даже зайцу быстроногому, и то не проскочить. А она ведь все миры меж собой соединяет. Волшебство по ней течёт, как вода по речному руслу. Или как кровь по нашим жилам, ежели так тебе будет понятнее. И куда ему деваться, коли проходу больше нет?

Тайка очень живо представила себе… нет, не реку, а какого-то большого зверя. Что-то вроде черепахи, на чью спину древние люди помещали Землю. Только в её представлении зверь и был целым миром. Должно быть, ему очень больно, если кровь не доходит до его органов или, скажем, лап. Этак и гангрену заработать недолго.

Наверное, она произнесла это вслух. А может быть, Мара Моревна умела заглядывать в чужие мысли – кто знает?

– Всё так, деточка. Я с самого начала сказала: мир болен. Потому и мгла, и сухостой, и вонь ещё эта…

До этого момента Тайка не замечала дурного запаха, а сейчас втянула носом воздух и поняла: а гнильцой-то и впрямь тянет. Не обычной древесной, а будто разлагающейся плотью. Ей стало страшно.

– Ох… Неужели это всё из-за меня?!

Мара Моревна вскинула белёсые брови:

– А ты-то тут при чём?

– Ну, вы же сказали: я сама себя волшебства лишила.

– Так одно другому не третье. Не все ниточки этого мира сходятся к тебе, деточка. Пора бы уже это понять.

Ну вот, её опять стыдят. А Тайка всего лишь спросила.

– Вообще-то я и не думала, что я – центр Вселенной.

– Неправда. В детстве все мы так думаем. Но потом вырастаем и понимаем, что мы лишь песчинки в пустыне бытия.

Тайка нахмурилась. Ей не понравилось считать себя настолько уж незначительной.

– Но от песчинок мало что зависит. Они ничего не решают. Как можно спасти мир, если ты никто и звать никак?

– А почему тогда под палящим солнцем песок порой становится прекрасным стеклом? – прищурилась Мара Моревна.

Девушка пожала плечами:

– Не знаю. Просто повезло?

– Что ж, это тоже ответ.

– А какой правильный?

– А правильного не существует. – Чародейка погладила её по плечу. – Не спеши, ведьма. Ты всё поймёшь в свой срок. Поняла же как-то, что ты больше нуждаешься в Дивнозёрье, чем оно в тебе, и что помогать себе так же важно, как и другим. Догадаешься теперь, почему я не отвечала на твой зов, а потом всё-таки ответила?

– М-м-м… Потому что решили дать мне второй шанс? – Тайка чувствовала, что находится на верном пути, но поймать Птицу-суть за хвост у неё не получалось.

– Ты сама решила дала себе второй шанс, деточка. И это позволило мне появиться. Видишь, как нелегко быть ведьмой? Можно заколдовать саму себя. Чувство вины – самое злое колдовство на свете. Оно проедает тебя изнутри, нарушает связь с корнями, превращает душу в труху. Кажется, ничего такого не происходит, а потом – оп! – а внутри пустота. И только оболочка осталась. Живёт, дышит, топчет землю, а зачем – не ведает.

– И что же мне делать?

– А это, деточка, только тебе решать. Я за тебя думать не буду. Свою голову вместо чужой не приставишь.

– Об этом я и не просила, – нахмурилась Тайка.

Ей вдруг стало обидно: это с мамой она вечно спорила, что хочет жить своим умом. А вот от совета Мары Моревны не отказалась бы. Только теперь просить об этом было как-то неловко. Ей только что намекнули, что взрослая ведьма должна сама справляться.

– Дуешься? – вновь прищурилась чародейка.

– Нет. То есть… Да, есть немного.

– А почему?

– Наверное, потому, что не понимаю, что происходит. Знаете, когда бабушка ушла в Дивье царство и оставила меня одну на хозяйстве, мне сперва было очень страшно. Я думала, что не справлюсь. А потом как-то освоилась, да и друзья помогли. И стало казаться, что мне всё по плечу, что нет такой проблемы, которую я не смогла бы решить. А теперь я как будто снова стала той растерянной девочкой, ничего не знающей о жизни… Но вы – не моя бабушка.

– Это уж точно, – усмехнулась Мара Моревна. – Однако и ты уже не та маленькая девочка. Это просто новый виток судьбы, деточка. А сколько их ещё будет!

– Всё так запуталось. – Тайка глянула на нити. – Наверное, не я одна чувствую сейчас смятение…

Лес зашумел, словно соглашаясь с ней, и чародейка тоже кивнула: мол, верно мыслишь, ведьма.

– Мара Моревна, скажите, а бывает, что вы чувствуете неуверенность?

Прежде она не осмелилась бы задать такой вопрос. Такие великие чародейки, конечно, не сомневаются в себе и не ошибаются. Но сегодня она совсем не удивилась, услышав в ответ:

– Бывает, деточка. Время от времени это случается со всеми. Жизнь прожить – не поле перейти.

– Мы должны вылечить мир, я так считаю! – Тайка сжала кулаки.

– Похвальное намерение. А почему ты этого хочешь?

– Ну, иначе ведь он умрёт. Так что я собираюсь победить смерть. А что? У Лиса получилось, значит, и у меня получится.

Ветер бросил в неё еловой шишкой. Уй, больно! Прямо по носу попал, негодяй.

– Моя сестрица тут ни при чём. Ты ведь знала, что Смерть – моя сестра? Мареной Моревной её кличут. Подозреваю, ей сейчас так же нелегко, как и мне. Пусть она и забирает жизни, но мы обе были рождены, чтобы поддерживать мировой порядок. Сейчас он нарушен, и Марене это вряд ли по нраву. У нас с ней, конечно, были немалые разногласия, но тут я могу ручаться – это не она. – Чародейка тяжело вздохнула.

– Кстати, а почему вы поссорились?

Мара Моревна помрачнела и ещё больше сгорбилась. Её дребезжащий голос стал похож на шелест листвы:

– В юности мы обе были те ещё горячие головы. Она мне завидовала, даже предлагала поменяться. Мол, давай ты будешь обрезать нити, а я – прясть и ткать. Ты станешь Смертью, а я – Жизнью. Нужно было тогда прислушаться к её словам, обсудить всё хорошенько, объяснить, что мы обе важны. Но я вместо этого посмеялась над ней и наговорила обидных слов. В те времена я была очень высокомерной, деточка.

Застоявшаяся вода выпустила пузырь, тот лопнул, и у Тайки пробежал мороз по коже. Ей показалось, будто сама земля всхлипнула.

– А вы не пробовали помириться?

– Да куда там! Старые обиды держат крепче самых крепких цепей.

– Вы поэтому ушли из Волшебного края в Дивнозёрье?

– И поэтому тоже. Но не только. В то время я была разочарована… да, считай, во всём. Отправилась искать лучшей доли.

– И как, нашли?

Тайке казалось, что она самую чуточку понимает. Не разумом, но сердцем. Даже от любимого дела можно устать – уж она-то это знала, как никто другой. Поэтому ей был особенно важен ответ Мары Моревны. Ведь своего она пока не отыскала.

– А вот этого я тебе не скажу! – чародейка погрозила ей пальцем. – Вижу, опять хочешь от меня рецепт от своих печалей. Мой тебе не подойдёт. Ищи свой собственный.

– Подскажите хотя бы направление, где искать! – выкрикнула Тайка.

Мара Моревна ткнула её суховатым пальцем в грудь:

– В себе.

От этих слов захотелось взвыть, задрав лицо к небу. Ну почему всё так сложно, а?! Вот бы прочитать какое-нибудь заклинание или выпить отвар из травок, чтобы раз – и снова стать счастливой! Она ведь была счастлива прежде, но не ценила этого. А теперь все чувства словно припорошило пылью – как весь нитяной лес.

Чародейка, заметив, как исказилось лицо девушки, подбодрила её:

– Хочешь плакать – плачь, вой. Не держи в себе.

– Пф! Слезами горю не поможешь.

Тайка точно это знала. Сколько подушек насквозь проплакала – не счесть. И разве что-то изменилось? Наоборот, только хуже стало.

– И да и нет, – покачала головой Мара Моревна.

Вот и как её понимать?

– У меня эти загадки и недомолвки уже вот где! – Тайка провела ребром ладони по горлу. – Вы не могли бы выражаться яснее?

Внутри всё клокотало от злости. Ей казалось, что Мара Моревна нарочно её запутывает. Будто играет. А что, с неё станется нарочно запутать ниточку, чтобы посмотреть, как Тайка будет выпутываться. Смертные же такие забавные игрушки!

– Хотела бы, да не могу. Ну-ну, не рычи. – Чародейка раскрыла объятия. – Лучше иди сюда.

– Не пойду! – фыркнула Тайка. – Ещё не хватало, чтобы вы меня жалели!

Но ноги невольно сделали шаг вперёд. По правде, ей очень хотелось, чтобы её утешили. И обняли. И поплакать. Только глупая гордость не позволяла.

Мара Моревна цокнула языком и вдруг засвистела, словно подзывая щенка. Тайка в ответ завиляла хвостом. Так, стоп. Откуда у неё хвост? Ах, ну да, это же сон. Во сне можно быть кем угодно. В том числе и молодой волчицей. Она ткнулась мокрым носом в ладонь чародейки и тихонечко заскулила.

– Вот так. Молодец. Хорошая девочка.

Старческие пальцы зарывались в густую шерсть, чесали загривок, гладили по лбу. А Тайка хлопала глазами, недоумевая: как же она могла забыть? За все эти четыре года она ни разу не вспомнила о матери всех волков Люте и её подарке, вероятно, решив, что превращение возможно только в волшебной стране. Ни разу не попыталась сменить облик. Да что там, даже во сне не бегала по лесам. Она только сейчас поняла: единожды став волчицей, нельзя перестать ею быть. И если ты собрала свою стаю – это тоже навсегда.

Она хотела поделиться своими мыслями с Марой Моревной, но из горла вырвался лишь вой. Впрочем, чародейка поняла её и без слов.

– Что ж, у тебя появилось больше ответов, чем в начале нашей беседы. Знаешь теперь, как попасть в Дивье царство?

Тайка кивнула и подумала (она больше не сомневалась в том, что чародейка слышит мысли): «Меня вот ещё что беспокоит… Прежде вы говорили, что мне нельзя надолго покидать Дивнозёрье. Мол, оно свою ведьму не отпустит. Не случится ли какой беды, если я буду отсутствовать… ну… слишком долго?»

То, что она может погибнуть и не вернуться, даже в мыслях допускать не хотелось.

– Беды случаются, хотим мы того или нет. Но Дивнозёрье, как ты верно заметила, без тебя не пропадёт. Зря ты, что ли, Алёнку столько лет учила? В остальном же… Я не могу сказать: «Беги, всё будет хорошо», потому что сама не знаю, как оно будет.

«Но вы же властительница судеб!»

– И что? – Мара Моревна развела руками, указав на заветную поляну. – Взгляни, мои нити в полном беспорядке. Да даже и с ними ничего не предопределено. Узор судьбы может меняться – иначе жить было бы слишком скучно… Эй, постой, горячая голова! Куда лапы навострила? Сначала проснуться надобно.

Мара Моревна щёлкнула её по носу.

В ноздрях сразу стало щекотно. Тайка чихнула раз, другой – и проснулась в своей кровати. Глянула на руки и чуть не взвыла: человеческие, не волчьи лапы! Впрочем, а чего она хотела? Хватит и того, что нашлись и способ, и смысл. Она больше не сомневалась, что сумеет превратиться, когда придёт срок отправляться в путь. А чародейка, конечно, хороша. Могла бы просто сказать: «Стань волчицей», а не морочить голову.

Поймав себя на этой мысли, Тайка усмехнулась. Нет. В том-то и дело, что не могла. Нужно было самой вспомнить, без подсказок, и Мара Моревна аккуратно подвела её к этому. Там, где человеческая часть спасовала, звериная взяла верх. Ведь животным нет дела до того, что о них подумают другие. Их не учили, что жаловаться нельзя, а проявлять чувства – стыдно. Люди сами загоняют себя в ловушку, запрещают себе грустить, а потом удивляются: куда подевалось умение радоваться? Но пепел разницы не видит: оседает и на плохом, и на хорошем. Глупо потом удивляться, что всё вокруг стало серым.

Зато сегодня небо наконец-то было ярко-голубым, листва – сочной, а солнце – ярким, потому что у Тайки появилась цель. Она с трудом поборола желание отправиться в путь прямо сейчас. Сперва нужно было закончить кое-какие дела и предупредить друзей. Ведь волшебство существует вне времени, поэтому ты никогда не знаешь, когда вернёшься из Дивьего края, и вернёшься ли вообще…

Глава третья
По волчьему веленью…

Алёнкин симаргл крутился возле Тайки и заглядывал в глаза. А она в этот раз ему даже ничего вкусненького не принесла – так спешила. За последние несколько лет Снежок вымахал в здоровенного крылатого пса и уже, наверное, мог бы потягаться размерами со своим отцом Вьюжкой – симарглом Яромира.

Тайка вдруг вспомнила, как они с Пушком и Марьяной нашли щенка в корзине. Она тогда подумала, что беднягу бросили, злилась даже. Как можно было такого малыша одного оставить? Ох уж эти дивьи люди, зоозащитников на них нет! Но уже сильно потом поняла, что симарглы – совсем не то же самое, что обычные собаки. Они рождаются с предназначением. И если тогда ещё безымянный Снежок почуял, что его судьба находится здесь, в Дивнозёрье, – никто не смог бы убедить его уйти.

– Ну и где твоя хозяйка? – Тайка почесала пса за ухом. – Уже почти час её жду. Уроки в школе давно закончились. С ней точно всё в порядке?

– Не хозяйка. Подруга. Скоро. Придёт. Я. Чую! – прогавкал тот.

Для других людей это был бы просто лай. Если, конечно, Снежок вообще соизволил бы им показаться. Здорово всё-таки, что однажды Тайка загадала желание: понимать язык животных. А не сообразила бы, ляпнула бы какую-нибудь ерунду – и они бы даже с Пушком не подружились.

Пушок, кстати, увязался следом и теперь сидел на заборе на безопасном расстоянии, привычно бормоча про «смердячее пёсье племя». Коловерша никогда не признался бы, что побаивается Снежка: вон он какой здоровенный вымахал. Спасибо, что добродушный, а не агрессивный, как кудлатая пегая псина бабы Иры.

– Тая, а долго ещё ждать? – коловерша зевнул. – Я есть хочу. И спать.

– Ты всегда хочешь есть и спать, – усмехнулась Тайка. – Лети домой, орёл, там борщ на плите.

– Ага-ага, а вы без меня секретничать будете? Нет уж!

– Секреты. От. Друзей. Фу, – неожиданно поддержал Снежок. – У меня. От. Алёны. Секретов. Нет.

– Вот, даже глупая собака со мной согласна!

– С чего ты взял, что мы будем секретничать? – Тайке стало немного неловко, ведь именно этим она и собиралась заняться. Сперва заручиться поддержкой Алёнки на время своего отсутствия, а потом уже рассказать остальным о встрече с Марой Моревной и о предстоящем путешествии.

– А то я тебя не знаю! Уж больно у тебя физиономия загадочная, – фыркнул Пушок. – С утра маялась, места себе не находила, омлет сожгла. Потом глянула на часы и рванула из дома, как ополоумевшая. Не пообедав даже. В общем, все улики против тебя. Или ты думала, что сможешь провести меня, главного детектива Дивнозёрья?

Пушок всё подметил верно, и Тайка не сумела придумать ни одного подходящего оправдания. Но тут очень кстати начал накрапывать дождь, позволив ей сменить тему.

– Снежок, а можно нам войти в дом? Промокнем же.

– Заходите. В комнату. Алёнка. Не возражает. А. Тёти. Маши. Нет. Дома.

Симаргл открыл носом дверь и посторонился, пропуская гостей вперёд.

Тайка осознала, как давно не была у Алёнки в гостях, лишь когда со стен на неё глянули не привычные фотографии собак, а плакаты с корейскими группами. Она вспомнила, что во время одного из их ведьминских занятий у Тайки на кухне Алёнка взахлёб рассказывала про какой-то «кей-поп», но тогда Тайка почувствовала лишь раздражение. Буркнула: «Ладно-ладно, давай потом, у нас сегодня сложная тема». А сейчас подумала, что могла бы хоть немного поинтересоваться новым увлечением подруги.

Как оказалось, впереди её ждал ещё один сюрприз.

– О, привет!

Алёнка вошла в комнату, и Тайка вытаращилась на неё во все глаза:

– Алёна, что это?!

– В смысле?

– У тебя волосы розовые.

– Пф, ты только заметила? Только не вздумай сказать, что мне не идёт. Мама мне и так уже наговорила…

– Ой, ты ещё и постриглась! – ахнула Тайка, всплеснув руками.

Она привыкла воспринимать подругу как ребёнка, пускай и не по годам умного. Но сейчас перед ней стояла и недовольно морщила нос девушка-подросток в короткой юбке, полосатых гольфах и толстовке с серебряными звёздами и надписью на корейском.

– Если ты скажешь, что ведьмы не должны стричь волосы, я сильно обижусь, – предупредила Алёнка, закладывая розовую прядку за ухо. – Если что, я оставила хвостик. И уже проверила: обереги у меня получаются ничуть не хуже, чем раньше.

– Извини, просто это было очень неожиданно.

– Радикальная смена имиджа, – поддакнул Пушок с Тайкиного плеча. – Передай ей, что мне нравится. Это стильно.

Тайка передала, и Алёнка расплылась в вымученной улыбке:

– Спасибо. Хоть кому-то нравится.

– Эй, я же не сказала, что мне не нравится! Вообще-то ты здорово выглядишь!

Тайка ничуть не покривила душой. Она сама, конечно, так не оделась бы, но ведь её никто и не заставляет. Каждый волен носить то, что хочет.

– Ладно, ты ведь не за этим пришла. – Взгляд Алёнки немного потеплел. Ох, наверное, ей не только от мамы доставалось, но и от школьных учителей. А может, и от одноклассников тоже. Не удивительно, что она сразу принялась защищаться.

– Твоя. Подруга. Нервничает, – наябедничал Снежок.

– Угу, я вижу. Что у тебя стряслось, Тай?

– Ты не поверишь…

Все заготовленные слова вмиг растерялись. Тайка не знала, с чего начать.

– Не торопись, – смилостивилась Алёнка. – Я пока сделаю чаю.

О, а вот это было очень кстати. Дружеское чаепитие всегда помогало Тайке собраться с мыслями. Сколько проблем они так решили – не счесть. Значит, и сейчас справятся.

– Ну не томи, выкладывай! – взмолился Пушок, когда все сели за стол. – А то в меня аж конфеты не лезут, карамельки поперёк горла становятся.

Отступать было некуда, и Тайка выложила всё как на духу: про встречу с Марой Моревной, про бурьяны и бурелом на Дороге Снов и про своё решение. Да, возможно, опрометчивое, зато искреннее.

Закончив говорить, она зажмурилась, ожидая, что её начнут ругать. Или того хуже – отговаривать. Но Алёнка спросила только:

– И когда ты отправляешься?

– Думаю, завтра с утра. Чего тянуть? Оставлю тебе ключи от дома, ладно? Можешь пользоваться моими травами. И бабушкиной тетрадкой. Я там ещё кое-что дописывала… ну так, по мелочи.

У Алёнки загорелись глаза. Ну конечно, она мечтала поскорее стать взрослой ведьмой.

– Тай, а ты меня представишь нечисти? Они меня хоть и видели, но многие внимания не обратили, наверное. Девочка и девочка. А мне, чтобы тебя полноценно заменять, нужно их поддержкой заручиться.

Тайка кивнула. Ух она и завидовала сейчас Алёнке! Надо же: ни тени сомнения в своих силах. Самой Тайке было шестнадцать, когда бабушка ушла в Дивье царство, и то она вся извелась.

– Пушок с Никифором тебе помогут… – начала Тайка.

Но коловерша вскинулся, не дав закончить фразу:

– А чё сразу Пушок? У неё вон псина есть!

– Ты что, обиделся? – Тайка была в этом почти уверена. Вон он как надулся.

– Ни капельки, – соврал коловерша, пряча взгляд. – Вообще-то я даже рад. В последнее время на тебя смотреть было страшно. Бледная, смурная, лицо – словно лимон целиком слопала. А сейчас хоть блеск в глазах появился.

– Пушочек, я…

– Собираешься оправдываться. Не надо. Говорю же, я всё понимаю, – сказал коловерша замогильным голосом.

– Тогда что не так?

– Жизнь меняется. И мне это не нравится. Я хочу, чтобы всё было как раньше. В смысле не как последние годы, а до того. Чтобы и Яромир здесь, и наши все в сборе. Да даже Лис пусть приходит. Я люблю приключения, но только когда они весёлые, а не опасные, понимаешь?

– Но они с каждым разом становились всё опаснее. Помнишь нашествие упырей, когда Яромир чуть не погиб? А горыныч? А Доброгнева?

– Вот именно. – Пушок шмыгнул носом. – Знаешь, по мне, это всё уже как-то чересчур.

– Значит, тебя с собой не звать?

– Нет, ни за что! И не уговаривай!

– Ясно. Вычёркиваем.

Вообще-то Тайка сказала это в шутку. Она с самого начала смирилась с мыслью, что будет пробираться сквозь Чёрный лес в одиночку. Но от категорического отказа Пушка сердце вдруг ёкнуло. Эх, и правда, другие нынче пошли приключения…

– Никифору не забудь рассказать, чего удумала. Только валерьянки ему сначала накапай, чтоб его кондратий не хватил. И научруку напиши, что уезжаешь. И маме. А то как мы тебя отмазывать будем?

Пушок бубнил и бубнил, перечисляя всех, кого, по его мнению, стоило предупредить. А Тайка кивала и кивала, но мыслями была уже далеко – в Волшебной стране.

Нет, она не испытывала иллюзий: дорога будет нелёгкой, а то, что она увидит по ту сторону леса, ей вряд ли понравится. Чудеса бывают разные, не все из них добрые. Но главное – следовать своим путём и не сдаваться. Тогда справедливость непременно восторжествует. По крайней мере, Тайке очень хотелось в это верить.

* * *

Никто не стал её отговаривать, даже Никифор. Так, поохал-попричитал для порядка, а потом приготовил на ужин курочку с картошкой и банку солёных огурчиков из погреба приволок. Мол, когда ещё домашних попробуешь? И вот тут Тайка не выдержала – заплакала. Ведь и правда – когда? Путь ей предстоит длинный, нелёгкий, наверняка даже опасный. А дом… он всегда в нашем сердце, даже когда далеко. Куда бы ни позвала дорога, каждому нужно место, где тебя ждут. И куда хочется вернуться.

Они проговорили почти до самого утра, вспоминая совместные приключения. Перед самым рассветом Никифор задремал прямо за столом, уронив голову на руки, а Пушок свернулся калачиком в гнезде из диванных подушек.

«Надо же, – подумала Тайка. – Заснули как по команде. Будто околдовал кто».

Может, так оно и было. Чудеса, они такие: лишних глаз не любят. А Тайке как раз предстояло совершить одно: вспомнить, как превратиться в волчицу, выпустить наружу внутреннего зверя. Во сне у неё получилось, но наяву всё сложнее. Что там надо было сделать? Кажется, перекувыркнуться через голову?

Она вышла в сад. Вдохнула пахнущий весенними цветами воздух. Как же хорошо у них в Дивнозёрье! В последние годы она почти не обращала внимания на красоту родного края, а сейчас вдруг нахлынуло щемящее чувство… А вдруг она видит всё это в последний раз?

Бр-р-р, что за бред?! Тайка прогнала непрошеную мысль. В голове вмиг прояснилось, и она вспомнила – нет, надо не кувыркаться, а удариться оземь и сказать: «По волчьему веленью, по моему хотенью»… А ещё припомнила вопросы матушки Люты и свои ответы на них:

– Я – это я. Моё место – рядом с друзьями в трудный час. Мое сердце – с тем, кого я люблю, пусть даже он не разделяет этих чувств. По волчьему веленью, по моему хотенью – хочу стать волчицей!

Какая-то неведомая сила приподняла её и шмякнула о садовую дорожку. Больно, блин! Зарычав, Тайка вскочила на все четыре лапы. Хвост метался туда-сюда, хлеща её по бокам. Ух ты! Получилось!

Мир наполнили вкусы и запахи, которых она прежде не ощущала. Кто это там под кустом прячется, а? Кикимора? Или всё-таки заяц? Надо бы проверить.

Она опять хорошенько встряхнулась и сказала вслух:

– Так. Сосредоточься. Ты человек, а не волк. И вышла не на охоту, а в путь-дорогу дальнюю. Интересно, а как пройти к Чёрному лесу?

«Следуй за луной», – раздался у неё в голове голос Мары Моревны. Что ж, спасибо за совет – это проще простого.

Задрав голову к небу, Тайка взвыла и помчалась со всех лап. Ведь ей надо было успеть добежать до опушки, пока рыжая луна ещё виднеется на небосклоне. Закатится за сосны – не поймаешь.

Вскоре позади остались и вспаханные поля, и излучина Жуть-реки, и та памятная опушка, на которой они с Алёнкой как-то встретили говорящую лису… Перед глазами замелькали стволы деревьев. Иногда Тайке казалось, что те перемещаются, пытаясь заключить белую волчицу в колдовской круг, поймать, не пустить, подсунуть под лапы кривой корень… Она прыгала через поваленные ели, продиралась сквозь бурелом. Вроде должно было уже рассвести, а на деле становилось лишь темнее. Так вот ты какой, Пограничный лес… М-да, лететь на Алконосте было куда проще.

Иногда Тайке слышался голос, зовущий её по имени, и тогда шерсть на загривке вставала дыбом. Ясное дело: заманивают, пытаются сбить с пути. Но кто? Размышлять об этом было некогда. Нельзя останавливаться. Бежать, бежать, бежать, стирая в кровь подушечки лап…

И всё-таки настал момент, когда она выбилась из сил. Язык вывалился из пасти, лапы разъехались в стороны на скользких жёлтых листьях, и Тайка упала. Падая, успела подумать: и почему здесь, на границе, тоже осень, как во владениях Мары Моревны? В Дивнозёрье же была весна…

– Тая!

Знакомый голос раздался совсем близко, и из-за соседнего дубка вывалился взмокший Пушок. Лететь он уже не мог – и понятно почему: он волок за собой набитый до отказа мешок. Явно очень тяжёлый.

«Морок?» – пронеслось в голове.

Но коловерша привычно затараторил:

– Что же ты убежала и поесть не взяла, глупая? Я за тобой летел-летел, звал-звал. Вот, курочку завернул с ужина недоеденную. И бутеров немного. И пряничков мятных. Кстати, а волки едят пряники? Потому что, если нет, я сам съем.

– Дурачок, я же не настоящая волчица! – с облегчением рассмеялась Тайка. Ни один морок не стал бы так волноваться о пряниках. – Вот только как ты теперь вернёшься домой? Пограничный лес тебя так просто не отпустит.

– О-ой! – Пушок прижал уши с кисточками. – Об этом я не подумал. – Он опасливо заозирался по сторонам. – А с какой стороны я прилетел? А ты знаешь, куда дальше? Потому что если тебе налево, то мне, значит, направо. Или нет?

– Боюсь, тут так не работает… – вздохнула Тайка. – Лес ведёт туда, куда надо ему, а не тебе.

Пушок вытаращил полные ужаса глазищи:

– Это что же получается, я заблудился? – к его чести, он быстро справился с потрясением и решительно выпятил грудь. – Знаешь, Тая, думаю, это судьба. Вот не зря у меня сердце не на месте было. Не хотелось тебя одну отпускать.

– Но и приключений тебе тоже не хотелось.

– По крайней мере, не таких. Ой, ты видела, видела?! Там за деревом глаза горят!

– Это просто гнилушки. Или болотные огни, – фыркнула Тайка.

– Нет же, говорю тебе, за нами кто-то следит. Вставай, нужно немедленно уходить отсюда. У меня плохое мр-предчувствие. Ой, только курочку не забудь! И прянички.

Коловерша заметался, не зная, куда лететь.

Тайка втянула носом воздух. Странно. Пахнет близким жильём.

– Не мельтеши, всё хорошо. – Она старалась, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Думаю, избушка Бабы Яги уже где-то неподалёку. Тут как ни беги, а мимо неё не пройдёшь. Яга как-никак страж границы между мирами. Хорошо, что мы уже с ней знакомы. Попросимся на постой, в баньке попаримся. Кстати, ты с Васисуалием давно повидаться хотел.

– Да, надо бы с ним обмурчать кое-какие делишки. А там, глядишь, они покажут мне, как из леса выйти. Может, даже на ступе покатают, – воспрянул духом Пушок.

Но не успела Тайка за него порадоваться, как увидела те самые горящие глаза за деревом. Шерсть на её загривке встала дыбом – ух и страшные! Громадные, зеленющие и злые. А главное – совсем рядом.

Пушок проследил за её взглядом и охнул:

– Ой, мамочки! Кажется, мы влипли.

– Не без этого, мр-р, не без этого! – раздался самодовольный басок из-за дерева, и прямо перед ними на залитой лунным светом поляне появился здоровенный котяра – больше Снежка. Наверное, с быка размером, если не больше.

Тайка ощерилась и зарычала. Коловерша закатил глаза и по обыкновению шлёпнулся в обморок. А может, притворился – кто его знает? Мешок-то со снедью из лап не выпустил.

Котяра зевнул, демонстрируя клыки, похожие на кухонные ножи. Дзынь! – в свете луны сверкнули острые когти.

«Я не готова драться с такой махиной, – подумала Тайка. – Придётся договариваться. Если, конечно, с ним вообще можно договориться…»

– Здравствуйте! – она постаралась приветливо улыбнуться, хотя в волчьем облике это было не так-то просто. – А вы тут, случайно, Васисуалия не встречали? Может, знаете? Это кот Бабы Яги.

Говорить было непросто – словно каша во рту. Всё-таки волки не должны говорить по-человечьи.

– Ш-ш-што?! – зашипел котяра, выгнув спину дугой. – Вы к этой ш-ш-шволочи? Друж-ш-шки небось?!

– Не, просто знакомые. И вообще мы здесь проездом, – ляпнула Тайка первое, что пришло в голову. Сложно придумать что-то осмысленное, когда у тебя поджилки трясутся.

– Тогда ладно, – неожиданно миролюбиво ухмыльнулся кот. – Васисуалий – энто мой брат родной, ш-ш-штоб вы знали.

– Правда? А вас как зовут?

– Баюн я. Настоящий хранитель Пограничного леса. Не то что какая-то там Яга. Добро пожаловать в мои владения.

– Это значит, что мы… гости?

Настоящие волки вроде не потеют, но Тайка была готова поклясться, что её холка взмокла от напряжения. Она чувствовала какой-то подвох. И не зря.

Баюн усмехнулся и, облизнув усищи, кивнул:

– Пришли гости, мр-р, глодать кости. Сначала я вас испытывать буду. Так заведено. А коли не сдюжите – съем. Давненько у меня путников не было, мр-р, изголодался уж. То есть я хотел сказать: соскучился. Заходите в мою избушку, путнички. Отказов не принимаю. Всё равно выбора-то у вас нет, мр-р.

Глава четвёртая
Ох уж эти сказочки!

– Может, тебе тут прибраться помочь? – вдохнув пыль, которую никто не вытирал годами, Тайка чихнула. – Или еду приготовить? Когда я у Яги хозяйничала, ей понравилось.

Прежде чем войти в избушку, она обернулась человеком. Не то чтобы это было необходимо: в такую широкую дверь и волчица прошла бы. Но ей показалось, что входить в чужой дом диким зверем как-то невежливо. Да и лапы от комьев глины начисто не вытрешь. А кроссовки можно просто оставить у входа.

Впрочем, она быстро передумала снимать обувь в этом царстве грязи и паутины. На полу валялись останки птиц, мышей и даже зверьков покрупнее. Пучки пахучих трав, подстилки и кухонная утварь были разбросаны, будто хозяин ежедневно устраивал ночной тыгыдык, а потом не прибирал за собой.

– А ты ругалась, что это я неаккуратный, – прошептал Пушок, сморщившись от вони. – Всё познаётся в сравнении, Тая.

– Говоришь, Яге понравилась твоя стряпня, мр-р? – фыркнул Баюн. – Значит, мне энтого точно не надо! И вещи мои тоже не трожь!

– Но у тебя тут даже сесть негде. – Тайка подняла перевёрнутый табурет.

– Я на подоконнике сижу, мр-р. Мне хватает.

– А ешь ты что?

– Что поймаю, то и съем. Настоящий кот должен есть добычу! А не сметанку, как некоторые. Или того хуже – кошачий корм из магазина. Фу, пижоны одомашненные.

– Быть домашним – не приговор! – возмутился Пушок.

Немудрено, что его задело. Ведь именно этим его вечно попрекали дикие коловерши.

Тайка положила ладонь на его вздыбившийся загривок, чтобы успокоить, и строго сказала Баюну:

– Моя бабушка говорит, что, если ты ругаешь чей-то образ жизни, значит, в глубине души ты завидуешь и хотел бы жить так же.

– Пф! Какая-то сумасшедшая карга ляпнула, а ты повторяешь!

– Эй! Вообще-то она не карга, а дивья царица.

– Предупреждать же надо… – Баюн немного смутился, но в следующий миг выгнул спину и захлестал себя по бокам хвостом так яростно, что уронил с печи закопчённый котёл. – Если думаешь, что это помешает мне вас съесть, то ты ошибаешься. Наоборот! Царевны, говорят, самые сладкие. Потому что жизнь у них такая: катаются как сыр в маслице, спят на пуховых перинах, мр-р.

– Точно завидует, – шепнул Пушок Тайке на ухо.

Она кивнула. Теперь это было ясно как день.

– Значит, ты не желаешь, чтобы я привела в порядок твоё жилище. Потчевать гостей, как вижу, у тебя тоже нечем. Тебе не говорили, что так дела не делаются? Какую сказку ни возьми…

– А мне плевать! – клацнул зубами Баюн. – У меня свои правила!

– И какие же?

– Что хочу, то ворочу. Я свободный кот. Имею право!

– Тогда какой нам смысл проходить твои испытания? А вдруг ты слово не сдержишь и всё равно нас слопаешь? И зачем напрягаться?

– Ну, не настолько же. – Баюн принялся вылизывать лапищу. – Слово я держу всё-таки.

– Хоть что-то хорошо. И какие же испытания нас ждут?

– Умная ведьма сама догадается. А глупые годятся только на шашлык.

Тайка закатила глаза. Довелось же встретить такое пассивно-агрессивное чудище. Да лучше бы она у Яги каждую неделю генеральную уборку делала!

– Значит, мы можем выбрать что угодно? – оживился Пушок.

– Думаю, мы должны предложить варианты, а он сам выберет. – Тайка принялась рассуждать вслух. – Так, что там в сказках обычно делают? Добыть перо жар-птицы?

– Тая, ты с ума сошла?! – Пушок втянул голову в плечи. – Они же страшные.

Ну да, у него же травма детства. Жар-птицы разорили и сожгли гнездо, где он вырос. И коловерша долгое время не знал, выжили ли его родичи. К счастью, потом они нашлись.

Тайка подумала, что Пушок мог бы вообще не проходить никакие дурацкие испытания. Он же местный. Это она для волшебного края пришлая, несмотря на четверть дивьей крови.

– Спасибо, что ты здесь, – шепнула она. – Вместе не так страшно.

Коловерша от этих слов приободрился, а Баюн презрительно фыркнул:

– Фу, какие нежности, аж тошнит! А идея насчёт пера хороша, мр-р… Жаль, что невыполнима. Мы же на Границе, забыла? Жар-птицы сюда не залетают.

– А ты, выходит, хотел бы желание загадать? – улыбнулась Тайка, вспомнив про чудодейственные свойства огненных перьев.

– А кто ж не хочет, мр-р?

– И что бы ты загадал?

Конечно, это была хитрость. Тайка думала хоть так узнать, чего хочет котяра. Но Баюн не повёлся:

– Ишь какая хитренькая! Нет уж, давай сама думай.

– Похоже, он сам не знает, чего хочет, – усмехнулся Пушок.

– А я думаю, что знает. Но ни за что не признается. Даже самому себе.

– Отставить мр-р-разговорчики! А то нос откушу!

Баюн угрожающе надвинулся на Тайку, и она сделала шаг назад. Спина коснулась липкой стены. Ух, надо бы с ним полегче всё-таки. Хуже здоровенного кота с острыми когтями может быть только здоровенный кот с острыми когтями и моральной травмой.

Она снова решила поискать помощи у прочитанных в детстве сказок. Те всегда выручали.

– Не кусайся, горячая голова. Лучше скажи, а не ты ли тот самый кот, что когда-то жил на златой цепи на дубе?

Баюн выпучил глаза:

– Откуда, мр-р, знаешь?!

Тайка с Пушком переглянулись, и коловерша включился в игру:

– А ты не понял ещё, с кем связался? Тайка не просто какая-то там завалящая ведьма. Она у нас о-го-го! Саму Доброгневу Кощеевну победила. Слыхал о такой?

– Слыхал… – скривился Баюн. – Вы не думайте, мы тут не совсем отсталые в нашей глуши. Но, если ты знаешь про дуб… О чём ещё тебе известно?

– Обо всём! – выпалила девушка, не моргнув глазом.

– Ну да, ты же с Ягой дружишь. Тогда имей в виду: это всё неправда и поклёп!

– Тогда расскажи, как было на самом деле, а я послушаю.

И Баюн затараторил о том, о чём Тайка с Пушком и понятия не имели:

– Во-первых, с русалкой у нас ничего не было. Во-вторых, про батьку Черномора я дурных баек не сказывал и достоинства егойного шутейками не принижал. Сталбыть, пострадал ни за что. То ли батьке вожжа под хвост попала, то ли кто-то из витязей напраслину возвёл, мр-р. Подозреваю Милоша или Жадобу. Им я, бывало, в лапти гадил – но тоже не просто так, а за дело. В-третьих, Яга меня хоть и освободила, но энто не считается, потому что на тот момент я и сам уже почти освободился. Вот энтими самыми когтями, мр-р! Посему обязанным себя считать отказываюсь и долга за собой не признаю.

– Понятненько. А с Васисуалием что?

Пушок не мог не поинтересоваться. Всё-таки они успели подружиться с котом Яги.

– Неблагодарный он! – скрипнул зубами Баюн. – Пусть он рассказал Яге о моём плачевном положении, но это же не повод сначала на постой проситься, а потом и вовсе жить оставаться? На моей, мр-р, лежаночке!

Пушок неодобрительно цокнул языком:

– А тебе для брата жалко?

– Жалко!

– Выходит, это ты жадоба.

– Моё не трожь! – Баюн чуть не плакал. – Я первым избушку на курьих ножках нашёл. И первым котом у Ягуси был. Почему это я должен уступать, мр-р?!

– Делиться тем, что имеешь, – в этом есть своя особенная радость. Ты не задумывался? – Тайке стало даже жаль Баюна. Но она ничуть не удивилась, услышав в ответ возмущённое шипение:

– Вот пройдёш-ш-шь испытание, тогда, может, задумаюсь. Ты пока меня всё за нос водиш-ш-шь да с панталыку сбить пытаеш-ш-шься. А сама даже не угадала, чего я от тебя хочу. А ещё ведьма, пф!

– Почему же не угадала. – Прищурившись, Тайка прочитала нараспев знакомый со школьной скамьи стих: – «Идёт направо – песню заводит, налево – сказку говорит…» Это же про тебя. Значит, ты хочешь песню или сказку, верно?

– Наконец-то, мр-р… – Баюн улыбнулся, показав клыки. – Да, я хочу сказку. Только такую, какой я раньше не слыхал. Смею тебя уверить, это очень сложное испытание. Потому что я знаю все песни и сказки всех миров.

Разумеется, после такого заявления у Тайки вылетело из головы всё, что она читала раньше. В растерянности она обернулась к Пушку.

– Плёвое дело, – усмехнулся тот. – Сейчас мы его сделаем, Тая! Хорошо, что я здесь, с тобой. Главный сказочник всего Дивнозёрья берёт дело в свои лапы. – Он взлетел на шесток, прокашлялся, раскланялся. – Итак, слушай. В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом…

– Это про гроб на колёсиках, что ли? – презрительно фыркнул Баюн. – Зна-а-аю. Вы потратили одну попытку, осталось ещё две.

– Эй, мы так не договаривались! – Тайка аж ногой топнула от возмущения. – Почему всего три попытки?

– А ты думала, я до морковкиного заговенья буду с вами рассусоливать? Нет уж. Три – и баста. К тому же уже светает, у меня в животе урчит, мр-р. – Котяра хищно облизнулся. – Коловерша на обед, красна девица – на ужин. Или наоборот. Я ещё не решил.

Тайка бросила взгляд на мутноватое растрескавшееся окно. Стыдно признаться, но в этот миг она подумала о побеге. Волки же бегают быстрее котов, да? Ну, обычных. Насчёт таких больших она не была уверена. Эх, зря Пушок перелетел на шесток. Он может не успеть выбраться, а бросить его на съедение Баюну никак нельзя.

– Не дрейфь, Тая! У меня есть гениальная идея. Готов, Баюнище? Слушай внимательно, ибо этой истории ты точно не знаешь! – Пушок набрал в грудь побольше воздуха и заговорил торжественным голосом: – Космос. Последний рубеж. Это путешествие…

– …звездолёта «Энтерпрайз», – со смешком закончил за него кот. – Осталась последняя попытка, гости дорогие.

Вот тут уже и коловерша сник:

– Ох… Только не говори, что ты «Звёздный путь» смотрел. У тебя же здесь телевизора нет! Ведь нет же?

– А мы по старинке, мр-р. На блюдечке с каёмочкой да с яблочком золотым.

– А-а-а какой эпизод твой любимый? Давай вместе пересмотрим?

– Ты мне зубы-то не заговаривай. – Баюн принялся умываться. – А то я не понимаю, что ты хочешь время выгадать. Где эпизод, там и сезон. Где одна серия, там и сто. Что, раскусил я тебя?

– Фу, слово-то какое противное. Рано ещё меня раскусывать!

– Тогда сказывай сказку, живо!

Тайка с Пушком в растерянности переглянулись. Должна же быть какая-то история, которой не знает этот кот-полиглот? Но побег казался наилучшим выходом. И, пожалуй, бежать стоило прямо сейчас, пока они могли рассчитывать хоть на какой-то эффект неожиданности.

– По волчьему веленью… – начала девушка, как вдруг в дверь избушки постучали.

– Есть кто дома?

Голос показался Тайке очень знакомым.

– Нет никого, мр-р! – рявкнул Баюн.

– А тогда кто это говорит? Автоответчик?

О, теперь Тайка узнала эти насмешливые интонации и заорала что было мочи:

– Лис! Это ты?!

– Ведьма? – удивились из-за двери. – А ты-то тут какими судьбами?

– Так я и знал, что умываться вредно. Вот, намыл гостей на свою голову, – недовольно пробурчал кот. – Энто кто там такой смелый пожаловал и смеет нарушать мою трапезу… то есть моё испытание?

– Это сын самого Кощея Бессмертного, навий князь собственной персоной! – Тайка сверкнула глазами. – Тоже мой друг, между прочим.

– Не с теми ты водишься, ведьма, ох не с теми. То Яга, то Кощеевич… – Баюн старался не подать виду, но поджатый хвост выдавал испуг.

– Так я могу войти? – деловито осведомился Лис.

– А если я скажу «нет»?

– Тогда я всё равно войду.

Замок звякнул, и дверь распахнулась настежь.

Баюн, вздрогнув, попятился.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Мама говорит, я должен быть вежливым мальчиком. – Лис переступил порог и втянул носом воздух. – Ну и бардак тут у вас! И пахнет, честно скажем, не эдельвейсами. И как тебя занесло в эту дыру, ведьма?

– А он нас сожрать собирается, – наябедничала Тайка, указывая на кота.

Признаться, у неё сразу отлегло от сердца. С таким союзником, как Лис, можно вообще ничего не бояться.

– Не сожрать, а всего лишь испытать. – Баюн заискивающе улыбался. – А про обед – энто так, просто к слову пришлось. Подумаешь, припугнул чуток, мр-р.

– Ба, да ты же питомец Яги! – Кощеевич по-хозяйски уселся на табурет. – Это она тебя послала путников испытывать?

Пока Баюн думал, что ответить, Пушок перелетел на плечо Лиса:

– Не слушай его, этот котяра соврёт – недорого возьмёт. Они с Ягой давно разругались.

– Значит, своевольничаешь? – нахмурился Лис. – Возомнил себя стражем Границы? Ай-ай-ай, нехорошо.

– У меня не было выбора! Яга зазналась совсем, обязанностей своих не выполняет, пропускает кого попало! – зачастил котяра. – Я один работаю в этом лесу!

– Кстати, я как раз по этому поводу и зашёл. – Лис хлопнул в ладоши. – Скажи, о самозваный страж, не видел ли ты здесь в последнее время кого-нибудь подозрительного?

– Так вот же они! – кивнул Баюн на Тайку и Пушка.

– Этих я знаю. И буду очень разгневан, если с их голов упадёт хоть волосок, хоть малое пёрышко. Ты же не хочешь прогневать Кощеевича, правда?

Его сладкие интонации заставили кота прижать уши:

– Н-нет.

– Вот и чудненько. А теперь подумай хорошенько и ответь на мой вопрос. Кого, по-твоему, упустила Яга?

– Да шастают тут всякие, мр-р. – Баюн понизил голос до шёпота. – Не знаю, кто таковы. Только шерсть от одного их вида дыбом становится. Четверых надысь видал. Поодиночке. Но все верхом. А где энто видано, чтобы по Пограничному лесу в седле ездить? Тут же и пешему не пройти, не то что конному.

– Стало быть, непростые у них кони, – рассудил Лис. – А опиши-ка мне этих всадников поподробнее.

– Да я толком их и не разглядел. Потому что смотреть зело страшно было. Но прежде таких тут не шастало – за энто я всем молоком мира ручаюсь.

Тайка не удержалась от смешка. Баюн говорил почти как Пушок. Только тот обычно ручался плюшками. Все котики одинаковы, даже волшебные.

– Окажи любезность, напряги память, – не отставал Лис. – Мне нужны зацепки.

– Я не зна-а-аю!

– Что ж… Выходит, ты ничем не лучше Яги. Она хоть к смертным на дискотеки летает, избушку без присмотра оставляет, но в остальное время бдит. А ты просто отлыниваешь.

Баюн обиженно вскинулся, но под строгим взглядом Лиса стушевался.

– Знаешь, один всадник отличался от прочих. Тоже в чёрном, и конь волшебный, а всё ж не такой, как прочие.

– Давай, думай, верю, ты умеешь. Чем он отличался?

От тяжёлых умственных усилий кот наморщил лоб.

– Энтот пытался скрываться, тогда как остальные не таились, рыскали. Может, те трое искали четвёртого, а?! – просиял он от нежданной догадки.

– Выходит, пока не поймали. – Лис потёр руки. – Отличненько! А в каком направлении они поехали?

Баюн вяло махнул лапой, указывая направление. И тут Тайке наконец-то удалось вставить слово:

– Может, объяснишь, что тебя сюда привело? Кто эти всадники? Что вообще происходит?

– Я даже не знаю, с чего начать, ведьма… – вздохнул Лис. – Ты, знаешь ли, многое пропустила. В другое время я бы с удовольствием с тобой поболтал, но сейчас время поджимает, прости.

Он встал, собираясь уйти, но Тайка вцепилась ему в рукав:

– Эй! Куда?! Я с тобой!

– И я! – Пушок запрыгал на его плече.

– Это дело опасное… – с сомнением начал Кощеевич, но Тайка отмахнулась:

– Можно подумать, у нас какие-то другие дела раньше были. Ты чего, Лис? Я же сюда не на каникулы приехала. Знала, на что иду.

– Ой ли? – покачал он головой. – Впрочем, кто я такой, чтобы помешать тебе вляпаться в очередные неприятности? Идём.

– Ур-ра! – Пушок захлопал крыльями. – Признайся, ты тоже соскучился по старым добрым денёчкам?

– Не-а. Просто с вами легче согласиться, чем что-то объяснять.

Ну, Кощеевич! В своём репертуаре. Тайка улыбнулась:

– Я тоже рада тебя видеть.

– Уже уходите?! – заволновался Баюн. – А как же испытание? Я хочу сказку!

Коловерша показал ему кукиш:

– Накося выкуси! Пока-пока, котяра!

Когда они вышли из избушки, в спину раздалось возмущённое шипение:

– Попомните ещё меня, ш-ш-шантрапа, мр-ряу!

И дверь с треском захлопнулась.

– Угрожать он ещё будет, ха! Кишка тонка! – Пушок пыхтел и надувался, как рыба-иглобрюх.

А вот Тайка остановилась в нерешительности:

– Нехорошо как-то получилось… Может, вернуться?

– Как хочешь. Но я тебя ждать не буду. – Лис даже не подумал сбавить шаг. – У меня есть дела поважнее. Надо спешить, пока не стало слишком поздно.

Сердце ёкнуло. Она знала, что Кощеевич не будет разбрасываться такими словами попусту.

– Тогда вперёд!

Они отходили от избушки Баюна всё дальше и дальше, углубляясь в чащу. В целом Тайка была рада, как всё обернулось. Но маленькое сомнение всё-таки скребло душу: испытание-то они не закончили. Смеет ли она идти дальше? Примет ли её Волшебная страна? Усилием воли она прогнала тревожные мысли. Лис же ясно дал понять, что Баюн присвоил себе право испытывать путников. Значит, не считается. Вот была бы Яга, тогда другое дело. А так – не о чем переживать.

Глава пятая
На распутье

– Лис, что ты здесь делаешь? Что это за всадники, которых ты ищешь? Что вообще происходит? – повторила Тайка.

Кощеевич так лихо мчался, перепрыгивая через коряги и бурелом, что девушка за ним едва поспевала. Хорошо Пушку – у него крылья, а она и джинсы порвала, и руки расцарапала. Синяки уже можно было даже не считать.

– Превратись в волчицу, – посоветовал коловерша, заметив её затруднения. – Легче будет бежать.

– Но тогда я не смогу задавать вопросы. Волки плохо разговаривают. У них для этого морда не приспособлена.

– Это ты решила, что не приспособлена, – фыркнул Лис, не сбавляя шага. – А я вот, например, встречал говорящих… да кого угодно. Мы в Волшебном краю, ведьма. На его границе, но тем не менее. Законы вашего мира здесь уже не действуют. А ты меня очень обяжешь, если перестанешь спотыкаться на каждой кочке.

– Ладно, тогда – по волчьему веленью, по моему хотенью…

Уф, на четырёх лапах бежать и впрямь стало намного проще.

– Так кого мы ищем?

Когда Тайка отбросила мысль, что в зверином облике сложно говорить, ощущение каши во рту исчезло. Она даже перестала задыхаться от быстрого бега. Ну, почти.

– Маржану. – Лис, кряхтя, перевалился через поваленное дерево. – Я отправил её на разведку, и она пропала. Который день ни слуху ни духу.

– Думаешь, одним из всадников может быть она?

– Скорее всего. Тем, которого ищут другие всадники.

– А кто они такие?

– Вот это Маржана и должна была выяснить… Они появились совсем недавно, пару недель назад. И до их появления всё было неплохо!

– В смысле неплохо?! – Тайка аж остановилась. – А как же двоевластие в Дивьем краю? Разве там не идёт война?

– Идёт, конечно. – Лис тоже остановился. Похоже, и ему нужно было перевести дух. – Но я-то из Нави, так что говорю за себя.

– Значит, всё это время ты не помогал ни моему дедушке, ни Яромиру?

– А должен был?

– Ну, в последний раз, когда я вас видела, вы союзничали.

– В войне с Доброгневой, что ли? Так это когда было. С тех пор уже много воды утекло. Навий князь не должен вмешиваться в дела чужой страны. Это грозит политическими осложнениями.

– Значит, ты уже князь? – Тайка вовсе не собиралась вилять хвостом от этой новости, но у хвоста были свои соображения. – Ну, типа, поздравляю.

– Я есть хочу… – заныл Пушок. – Можно, пока вы болтаете, я вон тот куст с ягодами объем?

– Можно! – великодушно махнул рукой Лис. – Солнце уже взошло, так что поиски откладываются до наступления темноты. Наши мрачные друзья при свете дня не шастают.

Счастливый коловерша нырнул в заросли, пробормотав:

– Я с вами, я всё слышу!

Вскоре до их ушей донеслось смачное чавканье. Слышит он, как же!

– Может, ты ещё и женился? – Тайка вспомнила, что Лис, кажется, собирался сыграть свадьбу.

– До этого пока не дошло. Понимаешь, то одно, то другое…

Этот скучающий тон… Тайке он совсем не понравился.

– А что по этому поводу думает Радмила? У вас всё в порядке?

– Сама у неё спроси! – огрызнулся Лис.

– И спрошу. Когда увижу. Но сейчас-то я у тебя спрашиваю: что случилось?

Кощеевич пожал плечами:

– Послушай, мне тут не до свадеб, когда под боком царь Ратибор лютует. В какой-то мере мне было даже выгодно, чтобы Дивь воевала сама с собой. Пока они ослаблены, никто не полезет в Навий край.

– Радосвет и так бы не полез. Ты не думал, что это хороший повод его поддержать?

– Я и поддерживал. – Лис словно оправдывался. – Не открыто, конечно, а тайком. Звёзднокамень нуждался в оружии и продовольствии. Я заключил договор с Тээс из Полуночных земель, чтобы всё шло через неё. Так дольше, зато безопаснее. И Ратибор не взбеленится.

– То есть ты до сих пор боишься Ратибора?

Тайка сама не понимала, почему так напирает. Ей было обидно, что Лис занял нейтральную позицию. Но разве она могла что-то требовать от Кощеевича, когда сама все эти годы бездействовала?

– Не то чтобы боюсь. Скорее, полон сожалений, что не грохнул его, пока мог. Но кто же знал, что эти балбесы его разморозят, а потом ещё и будут с ним миндальничать, соглашаясь то на одно, то на другое? Это же Ратибор. С ним нельзя по-хорошему. Ему палец дай – он всю руку оттяпает. А я, между прочим, их предупреждал. Меня не послушали, конечно. А в итоге кто прав оказался? Я!

– То есть вы с дедушкой поссорились? – до Тайки понемногу начало доходить.

– Точнее будет сказать, разругались вдрызг… – с видимым сожалением вздохнул Лис. – Всё из-за того, что я предложил убить Ратибора, пока тот ещё не очухался от обледенения. А твой полюбовничек знаешь, как орал? Мол, только негодяйский негодяй мог предложить такую бесчестную пакость.

– Он мне не полюбовничек! – если бы Тайка была в человеческом облике, то непременно покраснела бы. Удобно иногда быть волчицей.

– Ой, да плевать, не о том речь, – отмахнулся Лис. – Я им прямо сказал: коли сами боитесь белые рученьки замарать, давайте я Ратибора пристукну? Я Кощеевич, мне можно. А они мне: только попробуй! Тогда все узнают, что ты боле не бессмертный.

– Почему узнают? – не поняла Тайка.

– Потому что они разболтают по секрету всему свету. – Лис стукнул кулаком по стволу дуба так, что посыпались жёлуди. – Идиоты мягкотелые! Даже Радмила встала на их сторону, представляешь?

– Выходит, вы и с ней поругались?! – ахнула Тайка.

Лис кивнул:

– Вдребезги. Только мама меня поддержала. Годы в Кощеевом плену да в ледяном гробу здорово избавляют от излишней сентиментальности. Ну и Маржана. Она всегда была на моей стороне. Кстати, а ты бы как поступила, ведьма?

Тайка задумалась. Ратибор, конечно, натворил дел. Но убить даже самого злейшего врага, пока тот беспомощен…

– Я бы тоже не смогла, – честно призналась она. – И тебя бы отговаривать стала.

– То есть ты как они? Ну и дурочка! – Лис от обиды закусил губу.

– Нет, это ты дурачок, раз не понимаешь, что они не Ратибора спасали, а тебя – от бесчестного поступка.

– Ха! Я Кощеевич. Мне не привыкать. Одним поступком больше, одним меньше…

– Зачем ты на себя наговариваешь, Лис? Ты не Кощей. У тебя есть кодекс чести. Может, не такой, ну… общепринятый, но есть.

– И от чего же они меня спасали, позволь узнать? – голос Лиса сочился ядом.

– От мук совести.

– Пф!

– Мы на стороне добра, а добро не может побеждать бесчестно, понимаешь?

– За себя говори, ведьма. Я на своей собственной стороне. Всегда был, есть и буду.

– Ох, как же я наелся! – из кустов выкатился довольный Пушок. Глянув на лица Тайки и Лиса, он насторожился. – Вы что, никак ругаетесь?

– Нет!

Тайка не ожидала, что Кощеевич одновременно с ней скажет:

– Да.

Коловерша посмотрел на одну, потом на другого и пробормотал:

– Ну, тогда я пойду ещё немного поем. А вы продолжайте, не стесняйтесь.

– Лис, я не пытаюсь сказать, что ты был не прав. – Тайка положила морду ему на колено. – Просто ты должен понять и другую точку зрения.

– Будешь всех пытаться понять – голову сломаешь. Не учи меня жить. Я же тебя не учу.

– Ладно, проехали. – Порой этого упрямца невозможно переупрямить. – Но неужели вы с Радмилой с тех пор не разговаривали?

– Почему не разговаривали? Иногда отправляли друг другу птичек-весточек.

– То есть она осталась в Дивьем краю?

– Угу. Сказала, мол, в такой момент ей важно быть со своим народом. Поздновато спохватилась, не находишь? Когда она меня супротив царской воли освобождала, ей это не мешало.

Лис шмыгнул носом. Тайке подумалось, что он слишком долго держал всё в себе. Прямо как она сама.

– Радмила поступает так, как ей подсказывает совесть. Думаю, всё это время она в душе считала себя предательницей. А тебя, уж признай, всё это время мало что интересовало, кроме свободы твоей матери.

– И Смерти. Не забывай о ней.

Голос Кощеевича снова стал ровным, но у Тайки всё равно встала шерсть дыбом.

– Ты о ней не рассказывал. То есть я знаю, что вы встречались, но не более того.

– Это не то, чем хочется делиться, знаешь ли. Да и нельзя мне было. Смерти не нравится, когда её обсуждают.

– А вы с ней виделись? Ну, после того как ты перестал быть бессмертным.

У Тайки вдруг заурчало в животе. Она уже и сама была не прочь присоединиться к Пушку в поедании ягод. Если, конечно, этот проглот хоть что-то оставил.

– Угу. Когда погиб, собственно. Я же умер там, на башне, если помнишь.

– И как это было?

– Я не хочу об этом говорить. Но главное, что мы разорвали помолвку. И я надеюсь прожить достаточно долго, чтобы отсрочить новую встречу с ней. Может, к тому времени она остынет. Хотя… Не уверен, что она способна. Чем могущественнее существо, тем оно злопамятнее, не находишь?

Кощеевич съёжился и стал похож на нахохлившуюся птицу. Наверное, разрыв с Мареной дался ему очень тяжело. Но Тайка была уверена, что это к лучшему.

– Слушай… А это правда, что Жизнь и Смерть – близнецы? Ты ведь их обеих видел.

– Одно лицо.

– Жутковато, наверное.

– Не то слово. – Лис снова вздохнул. – Спасибо тебе, ведьма.

– За что?

– За то, что выслушала. И не стала винить.

Тайка подумала, что ещё несколько лет назад непременно стала бы. Но сейчас она понимала Лиса намного лучше, чем прежде. Ведь никто другой не может винить тебя сильнее, чем ты сам.

– Наверное, потому, что я тоже облажалась. Считала, что мои друзья меня бросили. А на самом деле выходит, что это я бросила их. Да, у меня были на то причины, но…

– Причины есть всегда, ведьма.

– Угу. Но они не извиняют…

– Разумеется.

– Тут главное – самому себя простить. Что сделано – то сделано. Нужно смотреть не в прошлое, а в будущее. – Когда Тайка высказала эту мысль, ей показалось, что с души свалился тяжёлый груз. И у Лиса, кажется, тоже. По крайней мере, его взгляд посветлел.

– Именно поэтому я решил присоединиться к заварушке. Ладно, не только поэтому. Эти всадники… Ходят слухи, что Ратибор как-то с ними связан. И в Нави их тоже видели. А это уже в полной мере затрагивает мои интересы. Не только личные, но и княжеские.

– Сложно быть правителем…

Лис дёрнул плечом:

– По правде говоря, я никогда к этому не стремился.

– Так это хорошо. Лучшие правители получаются из тех, кто не хочет власти.

– Вот и матушка так говорит. И Май. – Он сорвал травинку и принялся разминать её в пальцах. – Кстати, почему ты до сих пор не спросила меня, как там твои родные?

– Наверное, мне страшно услышать плохие новости, – Тайка сглотнула ком, вставший в горле. – Как они?

– Живы. По крайней мере, были две недели назад. Именно тогда я получил последнюю птичку-весточку от Радмилы. Потом связь прервалась.

– Но ведь это ещё не значит, что с ними случилось что-то плохое, правда? – сердце ёкнуло, пропустив удар.

– Что-то определённо случилось. Возможно, не только с ними, но и со всеми нами.

Лис уставился куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, Тайка вздрогнула: в глине виднелся отпечаток здоровенной подковы.

– О! По крайней мере, мы не сбились со следа. – Кощеевич потянулся, хрустнув костяшками.

Он выглядел расслабленным, даже довольным, но Тайку было не обмануть:

– Ты уверен, что мы должны преследовать этих… назгулов?

– Кого-кого?!

Лис чуть не свалился с поваленного дерева, подавшись вперёд.

– Ну, это такие стрёмные всадники из книжки.

– М-м-м, назгулы, говоришь… Что ещё тебе о них известно?

– Нет-нет! – замотала она головой. – На самом деле их не существует. Я просто… Не знаю, почему я это сказала. К слову пришлось.

– И всё-таки я хочу знать подробности.

– Ох, Лис… Я «Властелина колец» очень давно читала. В общем, они не живые, призрачные. И от них веет страхом и безнадёгой.

– Пока приметы сходятся. Живым духом от наших тоже не пахнет. А на кого работают эти назгулы?

– Лис, перестань. Они выдумка.

– В каждой выдумке есть доля правды, ведьма. Так на кого?

– На тёмного властелина.

Лис скривился:

– До недавнего времени я тут был главным тёмным властелином. А теперь выходит, что кто-то на мои лавры покушается? Ай-ай-ай, как нехорошо.

– Слушай… – У Тайки вдруг похолодело всё внутри. – А Кощей никак не мог вернуться? Мне говорили, что нет. Но он на роль тёмного властелина лучше тебя подходит.

– Нет, это точно не он. Бессмертные умирают навсегда, их не воскресить ни заклятием, ни живой водой. Остаётся только прах – причём совершенно бесполезный.

– Угу, Мара Моревна то же самое сказала. Значит, Ратибор? Больше некому.

– Может быть… – неуверенно отозвался Лис.

– Сомневаешься?

– Он, конечно, гад редкостный. Но призвать такую пакость у него кишка тонка. А вот заключить с какой-нибудь тварью союз – это запросто. Он ведь и с Доброгневой пытался договориться… Рано делать выводы. Сведений у нас маловато. Поэтому предлагаю немного поспать. – Кощеевич зевнул.

– Ты сможешь заснуть? Прямо вот здесь, в лесу? На Границе?! – удивлению Тайки не было предела.

– Уже не на Границе. Эта часть леса принадлежит Диви. К тому же, я не дурак, защиту поставлю хорошую. А спать для здоровья полезно. Особенно когда не знаешь, когда в следующий раз доведётся. Так что рекомендую, ведьма. Но, если ты вдруг собираешься сидеть и охранять мой сон, кто я такой, чтобы тебе препятствовать?

Лис растянулся прямо на бревне и накрылся плащом. Заснуть он не успел: из кустов вывалился Пушок с круглыми, как плошки, глазами:

– О, ребята, я там такое нашёл, вы не поверите!

– Что там?! – Лис аж подпрыгнул.

– Камень… – прошептал коловерша, прижимая уши.

– Только и всего? – лицо Кощеевича вытянулось от разочарования. – Это лес, мой пернатый друг. Знаешь, сколько тут камней?

– Но не каждый из них стоит на распутье тропинок.

– Ну да, примерно один из трёх.

– И не на каждом из них есть надпись.

– М-м-м, и что там написано? – в глазах Лиса всё-таки загорелся огонёк любопытства.

– Понятия не имею, – развёл крыльями Пушок. – Я по-местному читать не обучен. А узри-трава тут не растёт.

– Ладно, давай посмотрим. – Лис нехотя встал и накинул плащ. – Но потом – спать.

Когда они, продравшись сквозь кусты, вышли к переплетению тропинок, Тайку ждало разочарование.

– А, этот… Я такой уже видела.

– Где? Когда?

Лис обошёл камень по кругу, заглянул за него, потом сорвал траву у подножия, понюхал.

– Недалеко от Светелграда, когда попала сюда в первый раз. Я тогда Мая встретила, и он направил меня по ложному пути. Который «убитому быть». И я попала в руки к разбойникам.

– Тут про «убитому быть» ничего нет, – покачал головой Лис. – Но я бы не стал радоваться раньше времени, ведьма. Если ты второй раз на путеводный камень натыкаешься, значит, в прошлый раз не ту дорожку выбрала.

– Так я и говорю – меня Май обманул. А что тут написано, кстати? Можешь прочитать?

– Направо пойдешь – друга потеряешь. Налево пойдёшь – любовь потеряешь. Прямо пойдёшь – себя потеряешь. Короче, куда ни кинь – всюду клин. – Лис почесал в затылке. – Если честно, я бы предпочёл «убитому быть». Меня уже убивали. Это не так страшно, как может показаться на первый взгляд.

– Мы можем, например, пойти назад?.. – пролепетал Пушок. – Про «назад» ничего ужасного не сказано.

– Назад – это значит домой. – Лис скептически поджал губы. – Путь бездействия.

– А если прикинуться, что мы не видели камня, и просто продолжить поиски Маржаны?

– Такие штуки, увы, не развидишь, мой пернатый друг. Они не просто так на пути появляются.

– И что же делать?.. – Пушок чуть не плакал.

– Выбирать.

– Но как, если все варианты плохие? Это же какой-то камень унылой депрессии!

– А может, разбить его к чертям?! – рыкнула Тайка. В волчьем обличье злость приходила очень легко. И на этот раз она была совершенно оправданной. – Будет ещё какой-то дурацкий булыжник нам условия диктовать!

– Думаешь, до тебя не пытались? Нет такой кирки, и нет таких заклинаний. – Лис опустил голову. – Видно, такова судьба.

– Стой, ты куда? – Тайка заступила ему путь.

– Прямо, естественно. Я уже терял друга однажды. И любовь тоже терял. Почти ничего не чувствовал многие годы. Не хочу снова проходить через такое. И никому не пожелаю.

– Но разве, потеряв себя, мы не лишимся и всего остального? – задумалась Тайка.

Пушок поднял лапку, как ученик на уроке:

– Я голосую за «налево».

– Так может говорить лишь тот, кто никогда не любил! – с презрением отрезал Лис.

– Да нет же! Мне кажется, это загадка. Вы только послушайте, как звучит: налево пойдёшь – любовь потеряешь. Значит, достаточно просто не ходить «налево». Не в прямом смысле, а в переносном. Ну, вы понимаете. – Коловерша сделал знак бровями.

– Ничего я не понимаю. А ты, ведьма?

– Возможно, Пушок прав. – По крайней мере, Тайке очень хотелось в это верить. – Трактовать условия можно по-всякому. И если путь требует от нас лишь верности тому, кого любишь, то это хороший путь.

– К тому же мы уже начали нарушать правила, – поддакнул коловерша. – Испытание Баюна так и не прошли. Однако не застряли на Границе.

Пожалуй, именно этот довод стал для Тайки решающим. Она резко развернулась к Лису:

– Ты, конечно, волен сам выбирать, куда сворачивать. А я иду налево. И ждать тебя не буду. У меня есть дела поважнее.

– Моими же словами уела… – Кощеевич скривился, как от зубной боли. Немного постояв у камня, он рванул за Пушком и Тайкой. – Ладно, ваша взяла. Подождите меня! Эх, даже поспать не дали…

Они втроём уходили всё дальше и дальше, не оборачиваясь. Но если бы обернулись, то непременно увидели бы, как камень за их спинами рассыпался в пыль.

Глава шестая
Единственный и неповторимый

Долго ли, коротко ли, чаща начала редеть. Когда они вышли на ровный проезжий тракт, Тайка перекинулась из волчицы в человека. А то ещё не хватало напугать какого-нибудь несчастного крестьянина.

С каждым разом превращение давалось всё легче, она больше не мучилась мыслью: «А вдруг не получится?» Не зря говорят, что навык приходит с опытом.

Тем временем Лис всё ускорял и ускорял шаг.

– Шевелись, ведьма!

– Погоди-ка, – насторожилась Тайка. – А разве мы не должны были оставаться в лесу? Маржана ведь где-то там.

– Была там, да теперь нет. Ты не чуешь, что ли? Вон следы на земле.

– Ну и что? Мало ли тут лошадей проходит.

– Некованых?

Пришлось Тайке признать, что он прав. Жаль, вынюхивать добычу в волчьем обличье она ещё не научилась. Но не всё сразу.

– К тому же ты должна ещё кое-что увидеть. Оно имеет отношение к тому, что происходит.

– Что? – в душу Тайки закралось нехорошее предчувствие.

Прежде она уже ходила по этому тракту. И, если чувство направления её не обманывало, они шли аккурат в сторону Светелграда.

– Ой, это словами не опишешь… Сейчас дорога повернёт, и сама убедишься. Вот, смотри.

Тайка проследила за его пальцем и ахнула: впереди колыхалось сиреневое марево. Сквозь него было видно и продолжение дороги, и растущие вдоль обочины рябинки, и пасущихся вдалеке овец. А людей – ни единого. Вдалеке даже угадывались стены дивьей столицы, но всё было какое-то мутное – будто за пыльным стеклом.

– Выглядит как неудачный фотофильтр. Это какое-то заклятие? – сказала девушка почти шёпотом.

– Ты бесконечно прозорлива, ведьма! – Лис зааплодировал, но не смог скрыть за ёрничаньем тревогу во взгляде. – Мы называем это Пологом.

– А что он делает?

– Вот это-то нам и предстоит выяснить.

– А-а-а это не опасно? – высунулся из Тайкиного рюкзака задремавший там Пушок. Нос у него был в хлебных крошках.

– Мы в Дивьем царстве, мой пернатый друг. Тут сейчас везде опасно, – подмигнул Лис.

А Тайке вдруг подумалось: как же она по нему скучала! По такому вот лохматому, темноглазому, притворно неловкому и слегка безбашенному… Будто родную душу встретила. Впрочем, почему «будто»? Они же и впрямь родственники.

– Что, прям везде-везде?! – заволновался Пушок. – А если мне в кустики надо, тоже опасно?

Лис вздохнул:

– Ладно… Давай, только быстро.

Они сошли на обочину, и коловерша устремился в заросли.

– Главное, чтобы малину не нашёл. А то мы его до завтра не выловим. – Воспользовавшись передышкой, Тайка сняла куртку и обвязала её вокруг пояса.

В Дивнозёрье сейчас был разгар весны, однако ночами всё ещё случались заморозки. Зато в Дивьем краю царило вечное лето – как в сказке. Впрочем, так было не всегда.

Сейчас она стояла рядом с колдуном, который наслал на Дивь бесконечно долгую и суровую зиму, потому что повздорил с Ратибором. Ратибор этот приходился Тайке прадедом, она его никогда не видела. По слухам – и к лучшему. Он был отвратительным царём. Да и человеком, признаться, тоже с душком…

– Послушай, Лис. – У Тайки вдруг всё внутри похолодело. – Если тебя, правителя соседнего княжества, Ратибор поймает на своей земле – это же всё, война. Ты ведь Кощеевич – для него самый главный враг. И не только для него. Уверена, тебя добрая половина дивьих будет рада скрутить и царю на блюдечке доставить. Или сразу приложить чем-нибудь тяжёлым. И мы вот так просто с тобой расхаживаем, потому что ты решил мне показать занятную колдовскую достопримечательность?

Лицо Лиса стало кислым.

– Во-первых, эта штука действительно важная, потому что несколько дней назад появилась. Тогда же, когда и всадники. Во-вторых, никому и в голову не придёт, что навий князь может вот так запросто пешочком по дорожке разгуливать, а в‐третьих…

Что «в-третьих», Тайка так и не узнала, потому что совсем рядом послышался топот копыт и грозно взоржал конь. Охнув, она нырнула в камыши. Кроссовки тут же наполнились водой из придорожной канавы.

И откуда только взялся этот всадник? Не с неба же свалился?

Присмотревшись повнимательнее, девушка поняла: может статься, что и с неба. Волшебные скакуны, они такие – хошь по земле скачут, хошь по воздуху.

– Шторм-конь! – сдавленно ахнул Лис за её спиной.

Тайка удивилась, не услышав радости в его голосе. Ведь где Шторм-конь, там и Маржана. Значит, поиски увенчались успехом? Почему же они до сих пор сидят в камышах?

Она на всякий случай огляделась: а вдруг эти назгулы местного разлива тоже рыщут неподалёку? Нет, никого…

– Сиди смирно! – прошипел Кощеевич и даже попытался ухватить Тайку за рукав, но поздно: она уже пошевелилась.

Всадник повернулся на звук. Одновременно порыв ветра сдул капюшон с его головы, и Тайка не поверила своим глазам. В седле тоже сидел Лис. Ну и как теперь понять, который из них настоящий?

Ошарашенная, она сама не заметила, как поднялась в полный рост. Всадник, заметив её, тоже округлил глаза:

– Ведьма?! А ты-то тут какими судьбами?

Той же фразой он приветствовал её и у Баюна. У Тайки никогда раньше не случалось дежавю, но всё когда-то бывает впервые.

– Не подпускай его! Это морок!

Тайка моргнуть не успела, а тот Лис, что был рядом, потащил её за собой напрямки через колдобины.

– Блин, я кроссовку потеряла!

– Голову сейчас потеряешь! Бегом, к Пологу.

– Это к тому, сиреневенькому?

– Да! Живо!

Но разве уйти пешему от Шторм-коня? Как ни старались беглецы, а всадник настиг их в три скока и преградил путь:

– Это мы ещё посмотрим, кто тут морок! Не хочу сказать, что тебя ведут на верную погибель, ведьма, но имей в виду: все, кто зашёл за этот Полог, назад не вернулись. Я не знаю, кто принял мой облик, но уверен, что это отнюдь не дружеский розыгрыш.

Оба Лиса щёлкнули пальцами, словно зажигалкой. Вспыхнули огоньки готовых сорваться заклинаний, и Тайка помотала головой. Бр-р… Происходящее всё больше походило на бред. Ладно, не бред, а чары. Но иногда это почти одно и то же.

Чтобы не путать близнецов у себя в голове, она решила того, что на коне, называть Кощеевичем (ему было меньше веры), а того, что рядом, – Лисом (всё-таки они уже какое-то время путешествовали вместе).

– Тебя и одного порой многовато, а тут сразу двое! – выпалила она в сердцах. – Да что ж за напасть на мою несчастную голову!

В ответ оба расхохотались. Точно так же, как сделал бы и настоящий Лис. Ему ведь все эти «как ты с князем разговариваешь!» были по барабану. Эх, не получилось подловить.

– Тая-а-а, вы где-е-е?! Уф, еле догнал. Ну куда вы без меня-у-упс!..

Признаться, из-за всех этих потрясений она совсем забыла про оставленного в кустиках Пушка.

– Тая, почему их двое? – коловерша протёр глаза, словно пытаясь понять, не двоится ли в них.

– Хотела бы я знать. Какой-то настоящий, какой-то фальшивый. Один говорит – сюда ходи, другой – туда ходи. Вот я и пытаюсь разобраться.

По крайней мере, никто ни на кого не нападал – и то хлеб. Значит, с близнецами можно было попробовать договориться. Лис, кстати, тоже всегда предпочитал говорить, а не драться.

– Тая, а вдруг они оба поддельные?! – замогильным голосом провыл Пушок.

– Главное, чтобы не оба настоящие. Ну-с, ребята, гасим чары. – Тайка сплела руки на груди. – Чем докажете, что вы те, за кого себя выдаёте?

– Мы с тобой столько уже вместе прошли, ведьма. От самой Границы топаем. Могла бы уже и не спрашивать, – обиделся Лис. – Я хоть раз дал повод в себе усомниться?

– А вдруг это всё морок? – задумчиво произнёс Кощеевич. – И ты, и Пушок. Почему я должен верить, что ты годами где-то пропадала, а теперь вдруг оп-па – и заявилась прямиком из Дивнозёрья. Подозрительно это. Так что давай сперва сама доказывай, что ты не фальшивка.

Ну здрасьте, приехали! Тайка аж задохнулась от возмущения. Она к ним через тёмный лес продиралась, её чуть кот Баюн не сожрал – и это вместо благодарности?!

Когда первый миг негодования прошёл и настало время мыслить здраво, она поняла, что, в общем-то, Кощеевич прав. Она свалилась в Волшебный край будто снег на голову, и хочет, чтобы её приняли с распростёртыми объятиями, как раньше. Но время уже ушло… Никто не должен быть благодарен ей за то, что она наконец-то вспомнила о старых друзьях, перестав упиваться собственными печалями.

– Давайте каждый поделится воспоминанием, которое знают только двое. Тогда сразу станет ясно, кто притворяется. – Тайка сама предложила и сама же озадачилась. В такие моменты всегда бывает тяжело вспомнить что-то стоящее. – Например, наша первая встреча, когда я ещё не знала, кто ты такой, и приняла тебя за бедолагу, случайно забредшего на границу миров к Путь- и Непуть-ручьям. Ты был в джинсах и бежевом растянутом свитере с косами. Сойдёт за общее воспоминание?

– Вполне, – кивнул Лис. – Но мне от тебя подтверждение и не нужно. В дороге поболтали, ты была убедительна. Разве что… для успокоения совести скажи: что я в тот момент делал?

– На ветке яблони дрых, – улыбнулась Тайка. – Вернее, только что проснулся.

– И за кого ты меня приняла?

– За художника. А ты сказал, что музыкант.

– Всё, вопросов больше не имею.

Лис сложил руки на груди и принялся насвистывать весёлую песенку. Кощеевич же покачал головой.

– Не убедила. Мало ли кому Тайка об этом рассказывала. Я-то молчал, а вот у неё язык без костей.

– Эй! Не говори обо мне так, будто меня здесь нет!

Этот Кощеевич нравился ей всё меньше. Но интуиция подсказывала, что именно поэтому к нему следует присмотреться.

– Тая, превратись в волчицу, – снова подсказал Пушок… – Такого точно никто не сможет сделать. Ну, кроме твоего дедушки. И других побратимов Люты. Но их в мире единицы.

– Пернатый дело говорит. – Кощеевич поднял большой палец и показал его Пушку. Ишь, понабрался в Дивнозёрье жестов и словечек…

– По волчьему веленью… – вздохнула Тайка.

Оп! Пожалуйста.

– Теперь верю. – Кощеевич смотрел на неё с любопытством учёного-натуралиста. – Иди сюда, за ушком почешу. Не рычи, не рычи. Чего ты такая злая?

– Теперь ваши доказательства! – девушка переводила глаза с Лиса на Кощеевича и обратно.

Несмотря на одинаковые лица и повадки, разница между ними всё-таки была. Первый одевался по-простому, прятал руки в рукава, сутулился и немного улыбался. Именно таким Тайка запомнила Лиса на заре знакомства.

Когда выглядишь так, будто сгинешь-пропадёшь без чужой помощи, добиться своего становится легче. Собеседник расслабляется, а порой даже начинает тебя «спасать». Именно так люди выкладывают секреты или приводят в свой стан врага.

Тот, что на коне, наоборот, не скрывал ни молодецкой удали, ни достатка. Плащ из лучшего сукна, сапоги сафьяновые, шпоры серебряные, гусли за спиной – в узорчатом чехле, даже уздечка и та самоцветная. Богато, но не вычурно. От взгляда оторопь берёт. И вроде вы просто стоите и разговариваете, но в голове будто мигает красная лампочка: не подходи! Опасно! Сунешься дальше положенного – без носа любопытного останешься. А может, и жизнью поплатишься – тут уж как повезёт.

Увы, все эти рассуждения не помогали, потому что Лис бывал и таким, и этаким. И ещё парой десятков других Лисов. Тайке подумалось, что, родись Кощеевич в нашем мире, за него бы театральные студии передрались. Вот только каков он настоящий, не знал никто. Возможно, даже он сам.

Кощеевич усмехнулся, словно прочитав её мысли, а Лис зашептал:

– Не нравится мне его ухмылочка. По-моему, этот гад время тянет. Как бы подкрепление не подоспело. Будь готова. Возможно, придётся драться. Но не беспокойся, у меня есть в запасе пара фокусов. – Он похлопал себя по карману и, расправив плечи, грозно глянул в глаза сопернику. – Может, споём, а? Если гусельки одолжишь. Уж что-что, а мой голос ни один супостат не подделает.

– Если ты настаиваешь… – Кощеевич заметно растерялся. Даже за гуслями не сразу потянулся.

Оно и понятно: любое неподражаемое умение выдаёт с головой. Вон как с волчицей было. А Лис не просто пел – он сплетал голосом чары. Тут захочешь – не обознаешься.

Тайкины симпатии сразу переметнулись на сторону её прежнего спутника. Она уже была готова прекратить весь этот фарс, когда Кощеевич, спешившись, хмуро спросил:

– Кто первый?

Лис равнодушно пожал плечами:

– Да не всё ли равно? У тебя гусли, ты и начинай. Ты же не против, ведьма?

Тайка кивнула.

Расстелив плащ, Кощеевич сел на траву, подстроил инструмент и пробежался пальцами по струнам. Он начал почти с шёпота, но с каждым новым словом голос креп:

– Ах, как порой искусна ложь: где тьма, где свет – не разберёшь. И как понять, кто враг, кто друг?.. Дрожит свеча в сплетенье рук: горячая, живая. И морок отступает.

Сомнений не осталось: вот кто настоящий! Тайка стояла как заворожённая. И как удачно подобрал заклятие, а! Сейчас они узнают, кто водил их за нос всё это время.

– Стой, гад! – Кощеевич резко отбросил гусли.

А Шторм-конь уже встал на дыбы под новым седоком. Теперь его лицо скрывал капюшон – злодей явно не хотел быть узнанным, ведь песня стёрла личину.

«Сейчас сбросит», – подумала Тайка, но не угадала. Конь подчинился и… ой, мамочки, пошёл прямо на неё. Девушка попятилась, но жеребец настиг её одним прыжком, больше подобающим тигру или ещё какому хищнику. Она чудом увернулась от руки, пытавшейся схватить её за шиворот.

– В сторону, ведьма! – крикнул Кощеевич.

В его пальцах зажёгся голубой огонёк. Ух, сейчас рванёт!

Она не ошиблась: заклятие бахнуло как следует. Жаль только, промазало. В мгновение ока Шторм-конь и его похититель скрылись за сиреневым маревом. Кощеевич выпустил им вслед ещё несколько взрывных огоньков, но без толку: все они разбились о Полог.

– Похоже, нас с тобою только что надули, ведьма. – Он опустил руки. – Эх, не судьба мне владеть Шторм-конём. Сколько раз я его добывал, и столько же раз его уводили. Обидно. И ты тоже хороша. Как ты могла так обознаться? Я же единственный и неповторимый!

Тайка не стала отвечать на подначку. Она встала, отряхнула колени.

– Что ж, по крайней мере, я получила ответ, стоит ли заходить за эту сиреневую фигню. Однозначно не стоит. Так, а где Пушок? Пушо-о-ок!

– Я тут, – раздалось совсем рядом, но голос звучал приглушённо. – Под пеньком. Да не с той стороны. В дыре. Под корнем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.