Джейсон Шрейер
Нужно больше золота. Взлет, падение и будущее Blizzard Entertainment

Джейсон Шрейер

* * *

Посвящается Софи и Ноа

Пролог

3 ноября 2023 года

В жаркую ноябрьскую пятницу десятки тысяч людей собрались в центре Анахайма. Этот город, находящийся в штате Калифорния, в первую очередь прославился как родина «Диснейленда», но в тот день центром притяжения оказались не аттракционы или возможность сделать фото с Микки Маусом. Люди слетались со всего мира и отдавали три сотни долларов за билет, чтобы попасть на BlizzCon – конференцию, посвященную компании – разработчику игр Blizzard Entertainment.

Может показаться странным, что конференция посвящена лишь одной компании – ну вот сколько бы вы заплатили за билеты на выставку Cigna? Но это было не что иное, как демонстрация мощи Blizzard Entertainment и ее игр. Фанаты потратили сотни часов, сражаясь за более высокий рейтинг в StarCraft, и гриндили неделями, чтобы выбить идеальный шлем в Diablo. По утрам они залипали в Hearthstone в ванной, а по вечерам смотрели короткометражки Overwatch.

Среди всех игр Blizzard одна выделялась особенно – именно она убедила десятки тысяч людей столпиться в Анахайме на тех выходных. World of Warcraft покорила сердца миллионов геймеров, породила бесчисленное количество подражателей и изменила представление людей об онлайн-играх.

Все выходные облаченные в плащи посетители ходили по конференц-центру Анахайма и поедали огромные индюшачьи ножки. В воздухе витал аромат залежалого попкорна и резкий привкус дыма от коптильных аппаратов. В одном из залов сотни зрителей сидели за трибунами и наблюдали, как лучшие игроки Overwatch участвовали в напряженном побоище пять на пять. В залах по соседству фанаты терпеливо стояли в очереди, чтобы разработчики из Blizzard подписали постеры, а дизайнеры Hearthstone сыграли с желающими дуэльный матч. Люди повидали своих согильдийцев из World of Warcraft – и смогли наконец-то обнять друзей, которых не видели годами. Несколько особо преданных фанатов захотели, чтобы им сделали татуировки по мотивам иллюстраций из Diablo, а один провокатор надел красную кепку с надписью: «Сделаем Азерот снова великим»[1].

А в воскресенье в международном аэропорту Лос-Анджелеса несколько ожидавших своих рейсов участников отправились в игровой зал Gameway[2], чтобы зайти в World of Warcraft и проверить, как там дела у гильдии, выполнить парочку квестов и посмотреть, что произошло интересного за время их отсутствия.

Несмотря на всю энергетику мероприятия, в том году BlizzCon ощущался как-то иначе. Фанаты и разработчики от души повеселились, но что-то подсказывало: культовый синий заледеневший логотип компании несколько утратил свое величие. В последний раз такая конференция состоялась аж четыре года назад – спасибо пандемии COVID-19. За это время репутация Blizzard приняла целый град ударов, заставивших некоторых фанатов задуматься: а точно ли они справили праздник с той же самой компанией, которую они знали и любили прошлые три десятка лет? На такие мысли наталкивал международный скандал из-за свободы слова, неудачный релиз и ряд обвинений в сексуальных домогательствах, которые привели к культурным изменениям и увольнениям десятков сотрудников Blizzard.

Возможно, ухудшение репутации неким образом сказалось на том, что BlizzCon 2023 также ознаменовался для компании еще одним позорным событием. Впервые с 2005 года, когда конференция начала проводиться, билеты на нее не были распроданы.

* * *

В 1991 году два студента, Аллен Адам и Майк Морхейм, решили основать собственную фирму по разработке видеоигр – и тогда вряд ли они могли представить, что их решение позже приведет к появлению такого громкого ивента, как BlizzCon. За тридцать лет маленький стартап превратился в одну из крупнейших технологических компаний на планете и вошел в состав громоздкого конгломерата Activision Blizzard; два юных соучредителя вряд ли признали бы свое детище в этом колоссе. Летом 2021 года штат Калифорния начал судебное разбирательство из-за сексуальных домогательств и дискриминации внутри этой компании, что впоследствии привело к слиянию Activision Blizzard и Xbox. Эпохальная сделка стала крупнейшей за все время существования индустрии.

Пусть за прошедшие годы история Blizzard была тщательно задокументирована, у внимательных фанатов все равно оставалось множество серьезных вопросов. Как Адаму и Морхейму удалось превратить Blizzard в игровую империю с многомиллиардным доходом, которая уместилась лишь в кампусе площадью более 22 тысяч квадратных метров? Что на самом деле происходило во время мучительной разработки Diablo, как StarCraft взлетела и рухнула в Южной Корее, почему произошла громкая отмена проекта под кодовым названием Titan?

И, разумеется, нельзя забывать о драматических событиях в зале заседаний. Как Blizzard стала Activision Blizzard? Почему Морхейм ушел строить новую компанию после двух десятилетий работы президентом Blizzard? Какую роль сыграл генеральный директор Activision Blizzard Бобби Котик в отставке Морхейма и возникновении культурных проблем внутри компании? Да как вообще настолько обожаемая компания – та самая Blizzard, ради которой бесчисленные толпы мужчин и женщин часами стояли в очередях, просто чтобы послушать беседу разработчиков о следующей игре, – оказалась втянутой в беспрецедентный судебный иск о должностном преступлении?

Книга ответит на эти и многие другие вопросы, опишет в красках историю Blizzard и ее культуру, а также поведает, каково было трудиться в ее застенках на самом деле. Это история о настоящем фестивале хитовых игр, что выходили друг за другом, о быстро разбогатевших молодых ребятах, о хищном корпоративном поглощении и внутренней культуре, которая оставила у многих ее сотрудников сложные и противоречивые чувства. Это история о деньгах, власти и погоне за бесконечным ростом.

Описываемая в книге тридцатилетняя история в большинстве своем основана на интервью с более чем 350 людьми: нынешними и бывшими сотрудниками Blizzard, нынешними и бывшими сотрудниками Activision и другими людьми, для которых эти компании стали центром притяжения – например, разработчиками, что трудились с Blizzard спиной к спине или, наоборот, с ней конкурировали. Некоторые руководители и разработчики согласились дать комментарии или уточнить факты только на условиях анонимности. Сама Blizzard отказалась предоставить хоть какие-либо комментарии под запись.

В этой книге не будет попыток воссоздания диалогов или описания вымышленных ситуаций. Каждый комментарий был дан мне лично, если не указано иное.

* * *

В ту пятницу на BlizzCon во время церемонии открытия на сцену вышел босс Xbox Фил Спенсер. И сказал: «Теперь, когда Blizzard стала частью Xbox, мы будем развивать то, что делает Blizzard такой уникальной». Для многих такое заявление выглядело как миленькое, хотя и беззубое обещание от начищенного до лоска корпоративного пиджака. Но для тех, кто знал, что на самом деле творилось в Blizzard последний десяток лет, намек Спенсера оказался толще, чем массивные ноги таурена.

Чтобы понять это, нам придется отправиться в самое начало. В те времена, когда Blizzard даже не называлась Blizzard. Все хорошие истории начинаются с Pac-Man, и эта – не исключение.

Часть первая. Взлет

1. Хаос-менеджмент

Еще до своего выпуска из школы Аллен Адам понял: он хочет делать игры. Это была Южная Калифорния восьмидесятых годов – игры превращались из мелкой забавы в прибыльный бизнес. Произошел бум аркадных залов, все чаще в гостиных можно было заметить дешевый домашний компьютер вроде Commodore 64, а песня «Pac-Man Fever» пробилась на девятое место в чарте Billboard Hot 100. На обеденных переменах[3] Адам бегал в местный аркадный зал и сражался с инопланетянами, рубился в Asteroids и Space Invaders. Дома он вместе с братом убедил отца купить компьютер Apple II, на котором игры можно было и запускать, и создавать.

Айман Аллен Адам родился в семье египтянина, работавшего инженером и администратором в дошкольном образовательном учреждении. Парень с детства был одержим устройством видеоигр и теми чувствами, которые они вызывают в людях. «Он вечно втирал нам, что игры станут новым словом в развлечениях, что по значимости не будут уступать фильмам, и всякое такое. Мне казалось, что он обдолбанный просто», – описывает Аллена его одногруппник. Но тот был уверен, что интерактивность наделяет игры новым свойством: они могут вызывать ни с чем не сравнимый прилив адреналина, ведь превращают человека из стороннего наблюдателя в действующее лицо.

Школьный друг свел его с харизматичным программистом Брайаном Фарго. Он был чуть старше Адама, но уже разрабатывал игры за деньги в компании Boone – в те времена сама концепция такого заработка казалась чем-то абсурдным. Фарго увидел в Адаме необходимые ум и амбиции, а потому нанял его для тестирования игр. «Он всегда казался крайне смышленым мальчишкой, но при этом не вел себя как мальчишка», – рассказывает Фарго. В 1983 году он с несколькими коллегами покинул Boone, чтобы основать компанию Interplay Productions, и вскоре по игровой индустрии прокатились волны. Их вызвала фирменная серия приключенческого фэнтези The Bard’s Tale, вдохновленная игровыми сессиями Фарго в Dungeons & Dragons. На успехи Interplay Адам смотрел с восхищением и легкой завистью, задаваясь вопросом: сможет ли он когда-нибудь тоже основать компанию? Начав обучение в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он продолжал работать с Фарго в периоды летних каникул. Адама не покидала надежда, что в один прекрасный день он будет делать игры, которые покорят сердца миллионов людей.

На втором курсе университета Адам сделал свою первую игру, которую назвал Gunslinger – простенькую текстовую адвенчуру с картинками, действие которой разворачивается на Диком Западе. Небольшая компания Datasoft напечатала тираж и распространила его по магазинам, а потенциальные покупатели не имели понятия, что автор этой игры даже не мог легально купить алкогольный напиток. Gunslinger не снискала особого внимания, но для Адама она стала доказательством того, что он способен разработать и выпустить игру собственными силами – подвиг, о котором он трубил всем, кто соглашался слушать.

Однажды в компьютерной лаборатории университета Лос-Анджелеса[4] Адам сел рядом с худощавым кудрявым студентом по имени Майк Морхейм. Оба юноши были зубрилами-тихонями и порой пересекались на некоторых курсах, но друг с другом особо не разговаривали. Однажды Адам вышел из класса – и перед этим заблокировал свой компьютер. Спустя несколько минут истекло время ожидания: система стала доступной сама по себе. Тогда Морхейм решил подшутить над соседом и ввел собственный пароль, чтобы повторно заблокировать устройство. Адам вернулся, щелкнул по паре клавиш и неведомым образом разблокировал компьютер. Ошеломленный Морхейм не мог взять в толк, каким боком его сосед провернул этот финт. Оказалось, что оба компьютерных гения использовали один и тот же простейший пароль: Joe. Эта встреча стала началом долгой дружбы.

Морхейм тоже был одержим видеоиграми[5]. В детстве его завораживало внутреннее устройство техники, будь то радиоприемники, телевизоры или микроволновки. Всякий раз, когда кто-то приносил домой новую электронику, он игнорировал саму «железку» и с головой погружался в руководство, желая выяснить, например, точное назначение каждого порта на задней панели видеомагнитофона. В средней школе он с братьями и сестрами откладывал карманные деньги, чтобы купить игровую систему Bally Astrocade. С ней в комплекте шел картридж с языком программирования BASIC, позволивший Морхейму писать простые программы и шаг за шагом разобраться в том, как устроены игры. Страсть к разбору и повторной сборке устройств подтолкнула его начать изучение электротехники в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Там он сидел в первом ряду, задавая вопросы на каждой лекции, чтобы усвоить как можно больше знаний.

На потоке значилось свыше сотни студентов, но среди них Морхейм выделялся особенно – Адам считал его лучшим из лучших. Из тех, кто расправляется с заданиями до истечения срока, а в появившееся свободное время придумывает друг для друга задачки и соревнуется, кто сможет написать правильно работающую программу с наименьшим количеством строк кода.

Парни учились в восьмидесятые, во времена стремительного роста игровой индустрии. Выпущенная в 1987 году консоль Nintendo Entertainment System привела к появлению таких новаторских игр, как Super Mario Bros. и The Legend of Zelda. Видеоигры с каждым годом становились более навороченными и прибыльными. Старые приятели Адама из Interplay настолько преуспели в разработке собственных игр, что начали финансировать и издавать игры других компаний.

Оканчивая учебу в 1990 году, Адам предложил Морхейму объединить усилия и основать компанию по разработке видеоигр, но тот получил диплом парой месяцев ранее[6] – и отказался, ведь уже нашел работу по написанию тестового программного обеспечения в Western Digital. Это место славилось стабильностью: предлагало достойную зарплату и льготы, там не было никаких рисков. Да и специальность Морхейма была связана с аппаратным обеспечением, а не с видеоиграми. Но Адам продолжал настаивать на своем. Дело дошло до того, что он расписал долгосрочный план во всех деталях и даже организовал встречу со скептически настроенным отцом Майкла. Молодым компьютерным инженерам было чуть больше двадцати лет – Адам считал, что лучшего времени рискнуть у них уже не будет. Если что-то не срастется, то невелика потеря: они без проблем могли получить работу в IBM или Microsoft. В те времена существовало не так много отраслей, в которых пара ребят могла начать бизнес с небольшим стартовым капиталом и в итоге выпустить продукт, способный порадовать огромные толпы людей.

Все понимали, что Адам владел даром убеждения. «Люди считали, что у него есть джедайские способности, – говорит один из его бывших коллег. – Он всегда был спокойным, внимательно слушающим, ноль агрессии. Полнейший скромняга. А затем начинал говорить и заряжал этим всех: „Да, я проследую за тобой“».

После недолгих раздумий Морхейм согласился на этот решительный шаг. В феврале 1991 года двое ребят основали компанию Silicon & Synapse, название которой должно было отражать синергию между компьютерными составляющими (кремний) и человеческим мозгом (синапс). Каждый из них вложил примерно по десять тысяч долларов – Адам взял деньги, предназначающиеся для обучения в колледже, а часть Майкла была получена от ссуды его бабушки. Парни арендовали крошечный офис в Ирвайне, штат Калифорния. К покупке новых компьютеров ситуация не располагала, поэтому их просто притащили из дома. Адам нанял первого сотрудника – им стал Фрэнк Пирс[7], друг по университету. На сделанном в первый рабочий день фото запечатлен следующий кадр[8]: лица Адама и Морхейма обросли одинаковой щетиной, оба вытянули шеи, поджали губы и уставились в камеру сверху вниз. Так выглядят люди, готовые покорить мир.

* * *

В 1991 году игровая индустрия переживала бум. Street Fighter II доминировала в аркадных залах по всему миру, Sega и Nintendo боролись за место у телевизора в гостиных, а Tetris стала мировой сенсацией – спасибо веселой мелодии и аддиктивным головоломкам с блоками. Деньги текли рекой, поэтому компании стремились издавать свои игры на максимально возможном количестве платформ. Для адаптации тайтлов с одной системы на другую частенько нанимали аутсорсеров. Изначально вышедшую для компьютеров с операционной системой DOS игру можно перенести – или, выражаясь точнее, портировать – на Super Nintendo, Sega Genesis, Amiga и другие устройства. Так как разные версии делали разные подрядчики, одни платформы могли обладать какими-то фичами, которых не было на других.

Морхейм и Адам планировали однажды переключиться на собственные игры, но в начале пути Silicon & Synapse приходилось браться за контрактные проекты, чтобы их компания стала известной. Именно здесь отношения Адама с Брайаном Фарго наконец-то обернулись отчислениями дивидендов. Став советником Silicon & Synapse и получив 10 % акций (Адам завладел 60 %, Морхейм – 30 %), Фарго начал заключать с компанией множество контрактов на портирование игр. Первым таким проектом стало создание Windows-версии Battle Chess – шахматной игры, где вместо фигур на поле стояли средневековые воины.

Работы оказалось много, и, чтобы не отставать от графика, Silicon & Synapse требовались дополнительные программисты. Морхейм обратился к Патрику Уайатту – приятелю из университетского братства Triangle, участники которого лишь тем и занимались, что обсуждали какой-нибудь код. Уайатту оставалось доучиться последний месяц, поэтому Морхейм спросил, не хочет ли тот делать видеоигры. Такое предложение не могло не заинтриговать специалиста по компьютерным наукам. «Я ответил, что предложение звучит весело, – вспоминает Уайатт. Он начал программировать порт Battle Chess, одновременно оканчивая учебу и при этом подрабатывая в кампусе. – Я был чертовски загружен, на меня свалилась целая куча всего. Но это приносило мне удовольствие». Вскоре Уайатт официально присоединился к Silicon & Synapse в качестве программиста.

Целый год команда получала контракты на портирование самых разных программных продуктов Interplay, начиная от RPG по мотивам «Властелина колец» и заканчивая образовательной игрой, учащей набирать текст на клавиатуре. «Нам поясняли задачу, и мы быстро решали, потянем такую работу или нет, – объясняет Уайатт. – Мы тогда называли такой подход „Бизнес-план du jour“»[9]. На такие проекты уходило максимум несколько месяцев, но каждому сотруднику Silicon & Synapse приходилось работать над несколькими одновременно. «К тому моменту наша цель заключалась исключительно в выживании», – объясняет Джоуирей Холл, который присоединился к компании позже в том же году.

В свободное время сотрудники компании фантазировали об оригинальных играх, которые хотели сделать. Заряженные возвышенными речами Адама, они решили, что смогут покорить индустрию – и не только потому, что являлись мастаками в программировании, но из-за своего понимания игр как таковых. Стремительный рост индустрии вызвал интерес у опытных бизнесменов: они были экспертами по ведению таблиц и видам упаковок, но плохо знали сам продукт. Адаму и его команде, напротив, не требовались фокус-группы или маркетинговые исследования, чтобы понять, стоящая ли это вещь. Они просто могли делать игры, за которыми сами с удовольствием провели бы время.

Адам решил, что в Silicon & Synapse нет места тем, кто не играет сам. При найме потенциальных сотрудников спрашивали о любимых видеоиграх, а затем проводили дотошный опрос, чтобы оценить глубину их знаний. По утрам коллеги писали код, во время обеда рубились друг с другом в карты Magic: The Gathering, а по вечерам играли на консоли, используя офисный телевизор. Джеймс Анхальт, еще один инженер и выпускник Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, жил в одной квартире с Фрэнком Пирсом, который работал одновременно программистом и секретарем. «Это была формула 24/7: представьте, что те, с кем вы живете, отдыхаете и работаете, – это одни и те же люди», – объясняет Анхальт. В застенках студии постоянно гудело обсуждение: какие игры хороши, какие плохи, что бы они сделали совершенно иначе.

Interplay работала над игрой под названием RPM Racing – то был обычный гоночный симулятор, в котором игроки управляли спортивными автомобилями и грузовиками на извилистых трассах. Время сильно поджимало: осенью того же года планировался выход новой консоли Super Nintendo, было крайне важно выпустить игру к этой дате. Фарго обратился к Silicon & Synapse с просьбой помочь в разработке и в очередной раз поразился эффективности и надежности команды. «Я знал, что могу положиться на этих ребят. И они сделали все по красоте», – комментирует он.

Затем Фарго предложил Адаму набросать собственные идеи, и к концу 1991 года Interplay подписала контракт с Silicon & Synapse на разработку двух оригинальных игр для Super Nintendo. Одна из них стала продолжением RPM Racing под названием Rock N’ Roll Racing, которое ярко разбавило однообразие предшественницы. Звучала музыка в стиле хеви-метал, за рулем сидели водители с такими именами, как Кибер-ястреб и Змей Сандерс, а диктор начинал гонку запоминающимся криком: «Да начнется бойня!» Вторая игра – The Lost Vikings, пазл-платформер, вдохновленный классической стратегией Lemmings: пользователи должны были проложить для несчастных блуждающих существ безопасный маршрут через туннели и лаву. От первоначальной идеи, где игрок управлял десятками или сотнями крошечных скандинавских викингов, отказались: в таком случае существа оказались бы слишком маленькими, чтобы их можно было разглядеть на экране телевизора.

Позже для решения подобных проблем индустрия родит дисциплину, которая станет известна как гейм-дизайн, но в начале девяностых игровые стандарты были менее строгими. В Silicon & Synapse сотрудник значился либо художником, либо программистом – чтобы найти решение возникающих проблем, Адам собирал в кабинете их всех. «Право высказаться было у каждого, – поясняет Джоуирей Холл. – Ничье мнение не воспринималось в штыки. Просто берешь и предлагаешь идеи, которые считаешь крутыми». В итоге количество персонажей в The Lost Vikings сократилось до трех, что должно было хорошо отразиться на балансе. Эрик Неуловимый умел бегать и прыгать, Балеог Свирепый стрелял из лука, а Олаф Толстый таскал с собой щит – им он отражал вражеские снаряды и на нем же планировал в воздухе на короткие расстояния. Одновременно можно управлять только одним викингом, но игрок мог переключаться между ними, чтобы уничтожать монстров или решать головоломки.

Все сотрудники Silicon & Synapse были мужчинами, поэтому заправленные кофеином и тестостероном планерки иногда проходили шумно. Порой там просто кричали, но могли и кулаками помахать. Растущую среду игровой разработки с трудом можно было назвать индустрией, и у компании вроде Silicon & Synapse со штатом в десять человек еще не было ни юристов, ни кадровиков, ни даже трудовых стандартов. Парни назвали это хаос-менеджментом: поиск лучшего решения путем дебатов. «Мы сидели и обсуждали проблему, пока все не приходили к единому мнению, – вспоминает Джесси Макрейнольдс, программист, который присоединился к компании чуть позже. – Мы могли спорить на какие-то темы часами напролет». Процесс оказался рабочим во многом благодаря навыкам убеждения Адама, который получил прозвище Бархатный молот за свой сдержанный и одновременно решительный подход.

Разработка The Lost Vikings заложила принципы дизайна, которым компания будет следовать на протяжении десятилетий. Играть в Silicon & Synapse было обязательной трудовой задачей: лишь так можно обрести углубленное понимание внутреннего обустройства продукта. К внешним тестировщикам обратились лишь в тот момент, когда все заигрались в The Lost Vikings до такой степени, что потеряли какое-либо чувство объективности. Чтобы придать игре несерьезности, викингам добавили мультяшные анимации и дерзкие диалоги – они воспроизводились после гибели, когда игроку приходилось начинать заново. «Я устал, Эрик. Слишком много раз мы пытались пройти этот уровень! Разбуди меня, когда пройдем».

Когда The Lost Vikings поступила в продажу, несколько сотрудников отправились в ближайший магазин, чтобы посмотреть реакцию людей на демоверсию. Адам был в восторге, когда увидел, как один паренек выглянул из-за аркадного автомата и пошел за их игрой. Первым делом на уровне от Эрика Неуловимого требовалось миновать яму с электричеством посредством ловкого прыжка; когда мальчик начал играть, он попал в эту ловушку, и Эрик умер. Юный геймер немедленно отложил геймпад и направился в другой павильон. «И тогда я испугался. Боже, мы за две секунды убили этого мальчишку, и теперь он никогда не узнает, насколько крутую игру мы сделали[10], – позже будет вспоминать Адам. Этот случай убедил его в том, что игровые вступления должны быть максимально безопасными, простыми и доступными[11]. – Нужно позаботиться о ваших игроках – они должны с самого начала чувствовать себя могучими героями».

Но никакие ямы с электричеством не помешали The Lost Vikings и Rock N’ Roll Racing попасть в точку. Один из игровых журналов назвал Silicon & Synapse «Лучшим разработчиком программного обеспечения за 1993 год». Издававшая обе игры Interplay оказалась в восторге от такого приема и жаждала продолжения сотрудничества. «Эти ребята определенно были лучшими разработчиками, с которыми я трудился, – вспоминает продюсер Interplay Алан Павлиш. – Парни разбирались в гейм-дизайне, много работали и потратили массу усилий на полировку игры. В итоге она поменяла свою категорию с В или В+ на А или А+».

Впрочем, этот успех не сделал компанию богаче. Сотрудники Silicon & Synapse не получали высоких зарплат и не имели особых льгот, но даже при низких расходах Адам и Морхейм едва держались на плаву. Продажи Rock N’ Roll Racing и The Lost Vikings не оказались настолько хорошими, как надеялись разработчики. Некоторые сотрудники компании винили в случившемся маркетинг, над которым у них не было контроля. Издателем была Interplay – компания финансировала, упаковывала и продавала большинство своих игр. Это означало, что вся прибыль идет к ней в карман. Чтобы добиться реального успеха, Silicon & Synapse нужно было издать игру самостоятельно.

* * *

Стю Роуз носил растрепанные длинные патлы, вечно ходил в джинсовой куртке и грезил о том, как в один прекрасный день он станет художником-карикатуристом. Но в начале девяностых газетная индустрия переживала тяжкие времена, и Стю пришел к выводу, что его мечта о смешных рисунках для какой-нибудь ежедневной рубрики может не осуществиться. Поэтому он решил попытать счастья в игровой индустрии. Как-то вечером он прогуливался с другом, работавшим в Silicon & Synapse, и пересекся с Адамом и другими работниками. От них Роуз узнал, что компания ищет новых художников. «И почему мой друг ничего мне об этом не сказал?» – вспоминает Роуз.

Ответ он узнал вскоре после того, как устроился в Silicon & Synapse. Алан Павлиш приехал в офис, чтобы посмотреть на свежий билд Mac-версии игры Castles от Interplay. В тот момент друга Роуза в офисе не оказалось. Когда коллеги заглянули в его компьютер, то нигде не смогли найти нужные иллюстрации. «Выяснилось, что работал он так себе. Лицо Аллена побледнело, когда он все понял», – вспоминает Роуз.

Друга «отпустили», и Роуз взялся за проблемный проект. За несколько недель он выполнил все поставленные задачи, тем самым доказав, что прекрасно вписывается в коллектив амбициозных сотрудников Silicon & Synapse.

Чуть позже Роуз зашел в офис Адама и заметил коробку с образовательной игрой, над которой работал в предыдущей компании[12]. «Ого, как тесен мир – у вас на полке красуется моя работа», – вспоминает он свои слова. Адам пребывал в замешательстве и ответил, что вроде как над ней работал уволенный. «Думаю, что он воспользовался моим портфолио, чтобы получить работу», – делится размышлениями Роуз. После этой неловкой ситуации процесс собеседования художников в компании пополнился новым этапом: тестовые зарисовки прямо на месте.

Роузу нравилась благоприятная нердовская атмосфера Silicon & Synapse. В обеденное время парни собирались в одном из небольших кабинетов, доставали Neo Geo или Super Nintendo и проводили офисные турниры. Однако главным увлечением ребят стала компьютерная стратегия Dune II от Westwood Studios, разработчика из Лас-Вегаса, выпущенная в декабре 1992 года. Вдохновленная культовым романом Фрэнка Герберта, Dune II стала одной из первых игр в жанре, который впоследствии окрестят стратегией в реальном времени. Вместо того чтобы контролировать одного персонажа, игрок брал на себя роль всезнающего командира с полным обзором поля боя, на котором требовалось добывать ресурсы, строить здания и обучать солдат. Каждую секунду приходилось принимать решения: куда перебросить свои войска, на что потратить деньги и как определять приоритет целей.

В Dune II Роуз и коллеги обнаружили одну-единственную проблему: там отсутствовал многопользовательский режим. Охочие до соревнований геймеры из Silicon & Synapse могли спорить о лучших тактиках и меряться набранными очками, но они не могли сражаться друг с другом напрямую. Принцип «c друзьями всегда лучше» стал одной из догм компании: нет ничего круче, чем вместе с другом решать головоломки в The Lost Vikings или объявить себя лучшим офисным игроком в Samurai Shodown II[13]. Все были согласны, что с мультиплеером Dune II могла бы стать одной из лучших видеоигр на свете.

Тем временем Аллен Адам размышлял о том, как превратить компанию-разработчика в издателя оригинальных продуктов. Вдохновленный серией игр по мотивам Dungeons & Dragons, также известной как коллекция Gold Box из-за характерной позолоченной коробки, он представил себе серию, которая бы так же гармонично смотрелась на полках магазинов. Эти игры могли быть слабо связаны между собой, а их действие происходило бы в разные исторические периоды, например, во времена Древнего Рима или войны во Вьетнаме. Сэм Дидье, один из художников, чье видение пышных бород и здоровенных наплечников стало определять своеобразное художественное направление компании, предложил название Warcraft. Кто-то из коллег подал идею фэнтезийного сеттинга, вдохновленного «Властелином колец» и настольными играми Warhammer. Вскоре идея начала обретать форму. Warcraft: Orcs & Humans станет копией Dune II с многопользовательским режимом и тщательно отполированным геймплеем, а действие игры будет разворачиваться в мире меча, магии и монстров.

Патрик Уайатт начал программировать Warcraft: Orcs & Humans летом 1993 года, в то время как остальные сотрудники Silicon & Synapse изо всех сил старались удержать компанию на плаву и брали на себя как можно больше контрактов. Поскольку в начале разработки художника не было, Патрик скопировал всю графику из Dune II[14]. Затем он начал разрабатывать инновации, такие как выделение нескольких юнитов мышкой, чтобы игрок мог приказать им двигаться или атаковать. «Мне этот способ показался прикольным», – комментирует Уайатт. В первоначальном видении Патрика не существовало ограничений на количество выделенных юнитов, но Адам настаивал на том, что ограничения заставят игроков принимать более взвешенные решения, вместо того чтобы бездумно пускать в расход огромное число рыцарей и лучников. После нескольких недель фирменного хаос-менеджмента Адам смог переубедить Уайатта.

Позже к разработке Warcraft подключился Стю Роуз в качестве первого главного художника. Он нарисовал интерфейс карты и анимации для двух игровых рас, орков и людей. Каждая обладала уникальными юнитами и постройками. Процесс разработки был настолько неструктурированным, что Роузу приходилось придумывать имена героям и городам. «Я просто использовал все слова, какие придут в голову, – вспоминает Роуз. – Так, ага, ну сейчас эти ребята отправятся в место под названием Златоземье»[15]. Позже Роуз озвучит человека-крестьянина, юнита, который может добывать золото, рубить лес и строить здания. «Дело сделано», – ровным баритоном уверял игрока Роуз каждый раз, когда заканчивалось строительство новой фермы или бараков.

Разработка Warcraft шла хорошо, но соучредители компании начали сталкиваться с финансовыми трудностями. К концу 1993 года Silicon & Synapse переименовали в Chaos Studios. Новое название отражало как уникальный рабочий процесс, так и проблемы с оплатой счетов. Адам и Морхейм выплачивали зарплату десятку сотрудников со своих кредиток, тем самым накапливая долги, лишь бы удержать компанию на плаву. Долги двух основателей перевалили за десятки тысяч долларов[16]. Все было настолько плохо, что руководители получали авансы наличными по своим карточкам Discover[17] в супермаркете, чтобы затем переводить эти деньги на банковский счет компании.

Несмотря на напряженность ситуации, Адам и Морхейм не считали финансовые проблемы угрозой существованию компании. Продолжали поступать контракты, и всегда казалось, что стабильность вот-вот наступит, нужно только пару месяцев потерпеть. Да, были долги, но ситуация не вынуждала брать новые ипотечные кредиты или выпрашивать ссуду у Фарго. Никому в голову даже не приходила мысль о продаже компании.

2. Теория пончика

Глядя на Дэвидсонов, нельзя было сказать, что они какие-то важные персоны в игровой индустрии. Джен Дэвидсон со времен поступления в колледж хотела трудиться в сфере образования, потому всю жизнь работала учителем и занималась репетиторством с детишками после уроков. Ее муж Боб Дэвидсон имел юридическое образование, степень магистра в области бизнеса и многолетний опыт работы в инженерной сфере. В восьмидесятых Джен разработала серию образовательных игр Math Blaster. С их помощью дети решали простенькие примеры, параллельно играя – например, от юных геймеров требовалось стрелять из пушки по правильному ответу. Когда популярность их игр начала расти, супруги основали компанию Davidson & Associates для разработки и издания образовательных программ. К 1993 году их компания стала публичной и была оценена в более чем 40 миллионов долларов, что очень удивило и обрадовало Джен. «Приятно взять и разбогатеть[18], – комментирует она одной газете. – Но, по правде говоря, у меня другая цель. Я очень хотела учить детей».

Как и Interplay, Дэвидсоны искали подрядчиков для портирования своих игр на другие платформы, и один из продюсеров компании узнал, что им может подойти компания Silicon & Synapse. Офис Davidson & Associates находился в Торрансе, штат Калифорния, всего в часе езды, поэтому Боб Дэвидсон решил лично встретиться с Адамом и Морхеймом. «Мы уселись на полу, точили пиццу и пили Pepsi, – вспоминает Дэвидсон. – Я состоял в студенческом братстве, потому такие вещи для меня норма». Он заключил с Silicon & Synapse контракт на портирование игры Kid Works II и уже вскоре пребывал в шоке от скорости и эффективности ребят. «Тогда я сказал: „Наверное, надо будет еще разок с ними увидеться и обдумать, над чем еще мы можем вместе поработать“».

Адам и Морхейм объяснили, что подряды они брали, только чтобы сохранить компанию, их основной целью была разработка собственных игр. Дэвидсон обдумывал эту мысль несколько недель, а затем вернулся с шокирующим предложением: он хотел купить Silicon & Synapse за четыре миллиона долларов. Парней озадачило это предложение[19]. Вскоре они выпустят beat ‘em up о Супермене, научно-фантастический экшен для Super Nintendo под названием Blackthorne, в котором нужно расстреливать зеленых пришельцев из дробовика, и Warcraft. Вряд ли такое портфолио будет гармонично соседствовать с играми вроде «Пиши по буквам плюс» и «Чтение и я».

Основатели Silicon & Synapse ответили, что им нужно обдумать предложение. Они были близки к подписанию контракта с Interplay на издание Warcraft, плюс Брайан Фарго все еще оставался миноритарным владельцем компании, поэтому парни решили встретиться, чтобы обсудить предложение Дэвидсона. «Выскажусь и как акционер, и как ваш друг, – вспоминает свои слова Фарго. – Я бы не стал продаваться. Вы слишком перспективные ребята. Четыре миллиона долларов – это неслабо, конечно, но много ли останется, когда вы заплатите налоги и поделите остальное? На беззаботный остаток жизни тут точно не хватит». Два соучредителя согласились и отклонили предложение. Дэвидсоны, однако, не сдавались и пообещали Адаму и Морхейму, что они получат творческую свободу для создания каких угодно игр.

Тогда Дэвидсоны согласились удвоить цену, тем самым сделав предложение, от которого бы не смог отказаться даже Фарго. «Как другу мне бы хотелось и дальше работать с вами, – вспомнил он. – Но вот такой отказ я точно не смогу понять». К февралю 1994 года, через три года после основания студии, стороны пришли к соглашению. Davidson & Associates приобретает Chaos Studios за 6,75 миллиона долларов, что помогает стабилизировать ситуацию в компании и делает Адама и Морхейма богатыми людьми. Однако в обещании независимости было одно исключение. Вскоре после приобретения спор о торговой марке вынудил Адама и Морхейма отказаться от названия Chaos Studios. Тогда они сменили название на менее притягательное Ogre Studios. «Мне кажется, мало какая мама оценила бы такой нейминг, – комментирует Боб Дэвидсон. – Они перезвонили мне примерно через неделю и заявили: „Ладно, мы придумали себе название покруче“».

История гласит, что Адам листал электронный словарь в поисках прикольных слов. Затем он показал их команде, чтобы сократить список до нескольких претендентов. В конце концов они остановились на одном слове, которое по-прежнему отражало суть их хаотических процессов, но при этом казалось достаточно нейтральным, чтобы не задеть даже самую строгую маму. Да к тому же звучало оно довольно свежо.

* * *

В январе капитал Адамса и Морхейма был отрицательным, а месяц спустя они превратились в миллионеров. Новая дочерняя компания Davidson & Associates получила название Blizzard Entertainment. Теперь парни располагали куда большим количеством ресурсов для разработки своей первой самостоятельной игры Warcraft, которую Davidson будет распространять в магазинах.

Некоторые сотрудники, в том числе Патрик Уайатт и программист Боб Фитч, оказались не в восторге, когда узнали, что все деньги полностью достались двум боссам. Незадолго до продажи компании Уайатт организовал планерку и попросил о долевом распределении капитала, на что Адам ответил решительным отказом. «Это был очень резкий отказ, в нем ощущалась злоба», – вспоминает Уайатт. Продажа принесла Уайатту и его коллегам бонусы в виде повышения зарплаты, накопительного пенсионного счета и медицинской страховки. Дэвидсон предоставил Blizzard опционы на акции, которые Адам и Морхейм передали своим самым ценным сотрудникам, включая Уайатта. Однако недовольства в компании меньше не стало. В течение последних трех лет они сверхурочно пахали за гроши в надежде, что однажды эти старания окупятся. Вместо этого они увидели, как Адам и Морхейм получили миллионы, а им всучили какие-то бумажки, что ощущалось как пощечина. Крайне озлобленный Уайатт заявил, что увольняется, чтобы основать собственную компанию.

Адам и Морхейм несколько недель уговаривали Уайатта не уходить, обещая ему повышение в должности. На самом же деле за его угрозами не стояло никакой реальной силы: он вместе с коллегой купил дом, и оставшихся денег не хватило бы ни на переезд, ни на открытие новой компании. Патрик просто продолжал работать над Warcraft, сделав вид, что никакого конфликта не было. «Я с головой ушел в разработку и отлично провел время с Warcraft», – комментирует Уайатт. Первый многопользовательский матч с коллегой из Blizzard произвел на Патрика неизгладимое впечатление. «Я пережил самый насыщенный игровой опыт, который когда-либо получал в своей жизни», – вспоминает он. Победа над живым противником приносила больше радости, а поражения же, наоборот, ощущались куда острее и могли стать причиной вспышек гнева в офисе или швыряния клавиатуры в стену.

Стю Роуз пригласил своего друга Билла Роупера озвучить реплики для демоверсии, которую компания планировала показать летом СМИ и фанатам. Приехав в офис, Роупер увидел, что композитор компании Гленн Стэффорд превратил старую подсобку в звуковую будку. Не найдя никакого сценария, Роупер начал на ходу придумывать реплики, которые позже будут звучать в релизной версии игры: «В эпоху Хаоса две фракции сражались за господство…» Он влюбился в Blizzard и даже написал соучредителям письмо, в котором умолял их нанять его. «Аллен, я буду мыть твою машину», – вспоминает он свой текст. Морхейму он пообещал редкую карту Magic: The Gathering, но это оказалось лишним. Он и без нее произвел на боссов достаточное впечатление, чтобы получить работу сценариста Warcraft.

Большая часть наработок Роупера была размещена в игровом руководстве, которое поставлялось вместе с тематическим блокнотом Blizzard к каждой копии Warcraft: Orcs & Humans. Адам давно считал, что посетители магазинов будут охотнее тратиться на более тяжелые коробки с играми – они кажутся ценнее. Роуз нарисовал слово Blizzard неровными синими буквами, создав логотип, который будет красоваться на коробках, дисках и товарах компании в течение многих лет. Почти сразу же слово Blizzard стало священным символом того, что все сотрудники студии вносят свой вклад в нечто большее, чем они сами. Первой строчкой в титрах Warcraft значился не конкретный человек, целая компания: «Гейм-дизайн: Blizzard Entertainment». Когда сотрудники компании осознали, что им хочется играть в Warcraft даже по окончании рабочего дня, они стали оптимистично оценивать судьбу игры.

В ноябре 1994 года Warcraft: Orcs & Humans оказалась на прилавках магазинов. Геймеры и пресса не сразу обратили на игру внимание, но к концу года все оказались увлечены новинкой. Как написал один журналист, «ничто в этом или каком-либо другом мире не сможет сравниться по свирепости и неослабевающей жестокости с двумя людьми, сошедшимися в смертельном поединке в Warcraft». За год было продано 100 000 копий – не так лихо, как продавались абсолютные хиты вроде Myst или The 7th Guest, но достаточно, чтобы превратить никому не известную Blizzard в серьезного конкурента Westwood, создательницы Dune II. «Я частенько шутил, мол, наша игра полностью отличается от Dune II, – комментирует Уайатт. – Тут какое дело: у них мини-карта находится в правом нижнем углу, а у нас в верхнем левом». Обвинения в том, что Blizzard украла код Dune II, сотрудники Blizzard отрицали. В Westwood даже задумывались о судебном разбирательстве. Десятилетия спустя соучредитель компании Луис Касл спокойно прокомментировал ситуацию: «Если подражание – самая искренняя форма лести, то Blizzard льстила нам частенько».

К 1995 году в штате Blizzard значилось уже около двух десятков людей, поэтому команда переехала в офисы покрупнее. Но студия была нацелена расти и дальше, поскольку Адам заявил, что они будут строить видеоигровую империю. «Как-то Адам выступал перед сотрудниками, рассказывая о нашей высокой миссии, и произнес: „Мы хотим сделать бренд Blizzard настолько сильным, чтобы нам можно было положить камней в коробки с надписью Blizzard, а люди не глядя их скупали“», – вспоминает художник Эрик Фланнум.

Очевидным следующим шагом была разработка Warcraft II, но в Blizzard разошлись во мнениях, куда двигать серию. Одни сотрудники считали, что новая часть должна идти в совершенно другом направлении, как изначально Адам и планировал: может быть, задействовать полеты в космос или скрестить военные самолеты с огнедышащими драконами? Другие считали, что лучше взять основы первой игры, отшлифовать их, улучшив то, что работало не очень хорошо, и добавить много-много-много нового контента. В итоге в ходе споров вторая группа одержала победу. «Мы постоянно возвращались к незаконченным вещам из Warcraft, – вспоминает Билл Роупер. – Мы хотели бы добавить в сиквел то, чего нам не хватало в первой игре. С таким сиквелом мы бы добились настоящего успеха».

Если в первой Warcraft армии сражались только на земле, то в Warcraft II юниты сталкивались в воздухе и на море. Максимум игроков был увеличен с двух до восьми. Армии стали больше, графика – четче, а кампании – разнообразней. Появился новый ресурс, нефть, и набор инновационных юнитов вроде летающих дирижаблей и взрывоопасных гоблинов-саперов[20]. «Помню, что четких критериев не было, – вспоминает художник Джастин Тавират. – Рисуйте все, что вам кажется крутым. Двухголовый тролль, метающий топор? Отлично, рисуй». Повествование не было главным приоритетом Blizzard в первой Warcraft, но на этот раз команда хотела создать ощущение полноценного мира. И нашелся идеальный парень для этой работы.

* * *

Как и многие другие будущие звезды Blizzard, Крис Метцен попал в компанию случайно. Однажды вечером он выступал со своей группой в округе Ориндж. Там он и пересекся с несколькими сотрудниками Blizzard, которым очень понравился нарисованный Крисом на салфетке дракон. Парни предложили Метцену присоединиться к ним в качестве художника. По прибытии в офис Криса поразило увиденное. Он словно попал в Мекку для гиков[21]: постеры с супергероями, машинки с дистанционным управлением в коридорах, фигурки, повсюду валяющиеся снаряды Nerf[22], азартно рубящиеся на SNES в Street Fighter и Mortal Kombat коллеги-задроты. «Когда я зашел, то не сразу понял, над чем они тут работают, – позже будет вспоминать Метцен в интервью. – Но я уже знал, что хочу принять участие». Метцен начинал с создания иллюстраций и анимаций, но вскоре обнаружил, что у него есть талант рассказывать истории. Он взял оригинальные идеи Роупера и расширил их для Warcraft II, написав продуманную историю, полную войн, предательств и извращенной некромантии. «Он проявил себя как талантливый писатель», – характеризует его Роупер.

Выдающаяся личность Метцена задала тон культуре Blizzard. Он был дерзким, напыщенным и готовым бесконечно рассказывать о комиксах, стоило найтись слушателю. Хрипловатый голос и вульгарный словарный запас сделали из него самого колоритного сотрудника переполненного офиса. «Даже в обычный рабочий день от Метцена пахло сигаретами и виски, – вспоминает художник Дэвид Пёрсли. – Он не здоровался, как заходил в офис; вместо этого он начинал рассказывать нам очередную историю о Торе или Капитане Америка, прочитанную в одном из любимых выпусков, дополняя красочный пересказ кучей ругательств. А потом просто уходил».

Шел 1995 год, рост игровой индустрии даже не думал утихать. Sony вот-вот должна была выпустить PlayStation, а программное обеспечение от Microsoft под названием DirectX вскоре сделает гейминг на Windows проще, чем когда-либо. Появление более мощных компьютерных чипов позволило таким консолям, как Sega Saturn, использовать элементарную 3D-графику. В то же время большинство игровых студий еще не успело переквалифицироваться в профессиональные компании. Легендарные игроделы вроде Midway и id Software почти полностью состояли из круглосуточно работавших и игравших мужиков-нердов, живущих на пицце и диетической коле.

В то время Blizzard еще не привлекала талантливых соискателей со всего мира, поэтому компания в основном брала в штат людей, которых сотрудники знали лично. Почти все они были мужчинами, выросшими в Южной Калифорнии. Некоторые даже работали в одном и том же пункте Kinko’s[23], из которого один за другим уходили в Blizzard благодаря рекомендациям коллег. Они устраивали розыгрыши, варьировавшиеся от необычных – например, заполнить чей-то кабинет пустыми банками из-под газировки – до совершенно вульгарных. «Если вы отходили от своего компьютера, предварительно его не заблокировав, то по возвращении вас могла ждать на рабочем столе не просто порнография, а самая отвратительная вещь, которую вам когда-либо доводилось видеть», – вспоминал тестировщик Ян Велке. Парни одевались в футболки, джинсы или шорты и шлепанцы. Одним из их любимых развлечений были поединки в японском файтинге с самураями для консоли Neo Geo. «В ДНК ранней Blizzard были караоке и игра Samurai Shodown II, – вспоминает художник Микки Нилсон. – В такой простоте того времени и была вся красота».

Выпускать пар было необходимо, потому что Аллен Адам настаивал на том, чтобы Warcraft II поступила в продажу к концу года. Разработка первой части стала самой долгой в истории Blizzard: на всю работу ушло шестнадцать месяцев, и теперь Адам хотел сделать сиквел в два раза быстрее. «Аллен часто говорил, что мы не можем просто почивать на лаврах, – вспоминает Уайатт. – Мы чувствовали, что просто обязаны справиться».

Адам говорил с интонациями профессионального политика и так мягко, что его сотрудники уходили с совещаний с чувством, будто теперь могут ходить по воде. Но в особо стрессовых ситуациях он мог и вспылить. Во время одного бурного совещания Адам разозлился на команду программистов за то, что они пытались умерить его амбиции. Вдохновленный Donkey Kong Country, новой великолепной игрой для Super Nintendo, он захотел, чтобы Warcraft II поддерживала высокое разрешение 640 на 480 пикселей. Программисты возражали, заявляя о непрактичности такого решения, из-за чего раздраженный Адам начал выкрикивать идеи, с помощью которых задуманное можно было бы реализовать. «Его очень злило, что ему приходилось предлагать решения, а не программистам», – поясняет Джесси Макрейнольдс.

Адама несказанно радовали идеи сотрудников, как сделать продолжение Warcraft масштабнее и лучше. В первой части у орков был единый на всех набор фраз, и у людей тоже. В Warcraft II юниты получили уникальную озвучку и набор реплик. Если в первой части кликать на орка слишком часто, он крикнет: «Хорош в меня тыкать!» Во второй части каждый юнит получил свой набор «раздраженных» реплик, которые, как вспоминал Билл Роупер, было приятно записывать. «Примите решение наконец, – прорычал бы Роупер в роли пехотинца, если бы вы продолжали по нему кликать. – Не отрывайте меня от службы». Такие шутки помогали разбавлять в целом мрачную историю о воинствующих армиях.

Чтобы продемонстрировать философию роста компании, Адам придумал концепцию, которую назвал теорией пончика. Во время встреч с сотрудниками и партнерами он рисовал на доске гигантский пончик. В центре была дыра – она символизировала хардкорных геймеров. Игры Blizzard должны быть достаточно глубокими и стратегическими, чтобы понравиться этой небольшой преданной аудитории, потому что эти люди потом будут разносить вести о понравившихся играх. Кольцо самого пончика – крупное, весомое, более значительное – представляло собой аудиторию «среднего уровня». Эти люди покупали обычно одну-две игры в год. Чтобы привлечь их внимание, игры Blizzard должны стать доступными и не отталкивающими, как вышло с разочаровавшей ребенка в магазине The Lost Vikings. Другими словами, Warcraft II должна была казаться простой в освоении, но сложной в достижении мастерства.

Чтобы достичь этих целей и уложиться в установленные Адамом сроки, сотрудникам Blizzard пришлось, по сути, поселиться в офисе. В свободное от работы время они либо выбирались поесть, либо рубились в карточные игры в коридорах. Иногда они уходили домой поспать, но далеко не всем выпадала такая привилегия – многие работники на экстренный случай держали под столами спальные мешки. «Вся наша социальная жизнь крутилась вокруг офиса, – вспоминает Патрик Уайатт. – Могло случиться так, что вы теряли друзей, девушек и других людей из-за долгого пребывания на работе. Мы называли это проклятием Blizzard».

Не всем сотрудникам Blizzard пришлась по душе такая жесткая офисная культура. Например, программист Энди Вейер терпеть не мог, когда приходилось работать под мало совместимым с нормальной жизнью давлением. За день до его поездки на выходные, о которой Вейер предупреждал за несколько недель, начальство раскритиковало его за такое решение и потребовало оставить свой номер телефона. «За выходные они позвонили мне, наверное, раз двадцать, – вспоминает Вейер. – И это при том что я не был особо важным программистом». На заключительном этапе производства, когда все должны были тестировать игру в свободное от работы время, Вейер пожаловался коллеге, что ему надоело брать на себя неоплачиваемую функцию тестера.

Вейер стал объектом бесконечных издевательств в офисе. Коллеги отклоняли, игнорировали и высмеивали его идеи. «Ко мне относилось плохо такое множество людей, что я стал думать, будто и правда в чем-то виноват», – говорит он. Его критиковали за неадекватный код, который сломал программу запуска игры, что усложнило всем и без того нелегкую работу. Он возмущался: как он мог оправдать ожидания, если никто не наставлял и не учил его? В компании не было структур, помогающих молодым сотрудникам разобраться, как исправлять ошибки или писать более качественный код. «Мы настолько спешили, что не позаботились о культуре менторства или обучения», – подтверждает Уайатт. Менее чем через год после начала работы Вейера уволили за плохое исполнение обязанностей. «Я считал работу в Blizzard работой мечты, – вспоминает Вейер. – Я был совершенно раздавлен».

Только вот потом дела у Энди Вейера сложились просто отлично. Два десятилетия спустя он написал роман под названием «Марсианин», экранизация которого с Мэттом Дэймоном в главной роли заработала более 630 миллионов долларов по всему миру.

* * *

Warcraft II: Tides of Darkness вышла 9 декабря 1995 года, как раз к Рождеству. Компания корпела над игрой даже в День благодарения[24], призвав всех сотрудников по возможности прийти поработать в офис. Во время создания первой Warcraft выискиванием ошибок занимались разработчики, но для сиквела Blizzard собрала команду тестировщиков, чтобы как можно лучше отполировать игру. «За минувший год мы стали больше походить на настоящую компанию», – комментирует Джесси Макрейнольдс.

Если Warcraft поместила фигурку Blizzard на карту игровой индустрии, то Warcraft II окружила ее жирными красными стрелками. «Blizzard Entertainment превзошла саму себя»[25], – писал обозреватель GameSpot. Игра продалась многократно лучше предшественницы: за три месяца ее купило полмиллиона людей, а за год – миллион. К началу 1996 года компания переехала в новый офис по адресу 5 °Corporate Park, прямо в центре Ирвайна, и вдвое увеличилась в размерах. Все еще было неясно, сможет ли Blizzard продавать именные коробки с камнями, случай такое провернуть еще не представился. Но ее звезда восходила. В какой-то момент в команде поняли, что сотрудникам следует тщательнее подбирать слова на публике, особенно когда они носят толстовки и футболки с логотипом Blizzard. «Когда мы выбирались поесть, то уже не могли свободно говорить о работе, потому что находящиеся рядом люди прекрасно понимали, кто мы такие, и могли подслушать наши разговоры, – объясняет Роуз. – В тот день меня посетило это странное осознание: „Погодите, выходит, мы теперь важные фигуры?“»

Это была своего рода веха, которая помогла сотрудникам Blizzard Entertainment понять, что они добились успеха. Однажды один игрок позвонил в службу технической поддержки Warcraft II. Никто не смог ему помочь, поэтому автоответчик попросил его оставить голосовое сообщение. Пока мужчина в наушниках пояснял свою проблему, на фоне начала кричать его жена. Перефразируя воспоминания нескольких сотрудников Blizzard в одно, произошел следующий диалог.

Ж: Ну-ка выключай эту тупую игру.

М: Минутку, зай. Мне нужно быстро решить одну проблемку.

Ж (злобно): Из-за этой игры у нас больше нет секса.

Если бы вы зашли в офис Blizzard в последующие недели или месяцы, то с большой вероятностью услышали бы запись этого разговора. Реклама дополнения к Warcraft II в журнале PC Gamer[26] закатала этот разговор в историю компании цементом. Среди хвалебных отзывов была размещена цитата.

«Из-за этой игры у нас больше нет секса».

Реальные слова жены пользователя службы поддержки

3. Клик-клик-клик

Пока Аллен Адам и Майк Морхейм создавали игровую компанию, Дэвид Бревик пытался попасть хоть в какую-нибудь. Бревик жил в Сан-Хосе, штат Калифорния, недалеко от Сан-Франциско, где закрепилось лидерство Atari и Electronic Arts. Как и соучредители Blizzard, Бревик вырос за компьютерными играми и считал их самым клевым развлечением в мире. В детстве его семья часто переезжала с места на место[27] – из Висконсина в Джорджию, из Джорджии в Калифорнию. По этой причине Бревику не удалось завести прочные дружеские отношения с кем-то в школе. Но куда бы он ни переезжал, рядом всегда находился компьютер.

Бревик выглядел как типичный высокий и долговязый подросток с волнистыми волосами и типичным для программиста оттенком кожи. Он был слеп на один глаз, что мешало его восприятию глубины и мечте стать профессиональным спортсменом. В колледже он открыл в себе талант к программированию – он так быстро справлялся с заданиями, что преподаватель информатики разрешил ему помогать другим студентам. Когда Бревик окончил колледж, его родители предположили, что полученное образование позволит сыну построить успешную карьеру. А Бревик предпочел стать частью небольшого, но активно растущего коллектива задротов, которые хотели зарабатывать на жизнь созданием видеоигр. Он устроился в компанию по производству клип-арта FM Waves, которая пыталась ворваться в игровую индустрию, но у нее быстро закончились деньги, и вскоре Бревика охватило ужасное чувство. Может, родители были правы?

Во время работы в FM Waves Бревик подружился с двумя братьями, Эриком и Максом Шейферами, которые прекрасно понимали его недовольство и желания. Каждый день они отправлялись куда-нибудь пообедать, попутно болтая об играх, которые на тот момент проходили. По мере того как нестабильность компании становилась все более очевидной, три приятеля начали вынашивать планы по созданию собственной. Они даже дали ей кодовое название Project Condor, чтобы можно было спокойно говорить о тайной задумке, не вызывая подозрений у коллег. В конечном счете Бревик устроился в другую игровую компанию, в то время как Шейферы остались, чтобы закончить свой текущий проект. Троица не отказывалась от своих планов и осенью 1993 года воссоединилась, создав игровую компанию Condor.

Вооружившись накопленными Бревиком контактами и компьютерным оборудованием, унаследованным Шейферами от ныне несуществующей FM Waves, трое партнеров думали, что поиски работы займут несколько недель, но в итоге им потребовалась всего пара часов. Продюсер издательства Sunsoft, которого Бревик ранее покорил своими навыками программирования, услышал о его новой компании и немедленно предложил Condor работу. В Sunsoft сказали, что они могут заняться игрой про группу Aerosmith, Скуби-Ду или Лигу справедливости. Бревик передал варианты Шейферам, и они сразу же сошлись на том, что это будет Лига справедливости.

Condor находилась в нескольких сотнях миль к северу от офиса Silicon & Synapse, но обе компании развивались по схожему вектору. Бревик и Шейферы заключали контракты, например, на серию футбольных игр NFL Quarterback Club, затем привлекали новых художников и программистов, чтобы справиться с нагрузкой, и в то же время мечтали о создании собственных игр. На самом деле Бревик с детства мечтал о воплощении конкретной идеи, вдохновленной играми в Dungeons & Dragons и путешествиями по подземельям-«роуглайкам»[28], где каждый раз с помощью алгоритмов генерировались уникальные уровни – они делали каждое прохождение особенным. Angband, его любимая игра, была захватывающим примером этой идеи, позволяющим игрокам собирать случайно сгенерированный лут в крепости из «Властелина колец».

Бревик даже придумал название для проекта. Его вдохновило зловещее название горы, находящейся недалеко от Дэнвилла, штат Калифорния, где по итогу обосновалась семья Бревика. Эта гора называлась «Дьябло».

* * *

В начале девяностых компании вроде Sunsoft организовывали деловые встречи и показывали свои продукты на Consumer Electronics Show, которая проводилась раз в два года. Именно так Бревик и Шейферы оказались в Чикаго летом 1994 года, бродя по выставочному залу, который заполнили новые холодильники, автомобильные стереосистемы и видеоигры.

Перед выставкой команда Condor доработала питч Diablo – игры, о создании которой Бревик так долго мечтал. Это была RPG, действие которой разворачивалось в готическом фэнтези-мире, полном всяких демонов и пауков. Персонажу игрока предлагалось выбрать один из трех архетипов – боец, вор или маг. После этого герой оказывался в городе, расположенном над гигантским лабиринтоподобным подземельем с генерируемыми уровнями, поэтому каждое приключение становилось уникальным. Diablo черпала вдохновение из X–COM, которая вышла в марте и покорила парней из Condor: в игре была пошаговая боевая система и изометрическая камера, отображающая игровое поле, словно шахматную доску. «В Diablo собраны знакомые фэнтезийные элементы в уникальной структуре, рассчитанной на максимальную реиграбельность, расширяемость и универсальность», – говорится в дизайн-документе.

Бревик и Шейферы ходили от издателя к издателю, ожидая, что деньги польются рекой. Но игровая индустрия менялась под влиянием трендов, и в 1994 году слово «RPG» считалось ругательством из-за ряда провальных игр по мотивам Dungeons & Dragons. Руководители издательств больше интересовались яркими платформерами по популярным франшизам, нежели очередным фэнтезийным данжен-кроулером. «Мы предлагали нашу игру целой куче издателей, – вспоминает Эрик Шейфер. – И все как один отказались».

Поникшие парни направились к стенду Sunsoft и были потрясены увиденным. Демостенд разработанной ими игры Justice League Task Force обслуживали какие-то посторонние люди. Condor разрабатывала версию для Sega Genesis, а сейчас парни видели демонстрацию для Super Nintendo. Ошеломленные Бревик и Шейферы представились местному главному. Им оказался Аллен Адам. Оказалось, что его компания Blizzard Entertainment взяла на себя разработку Justice League Task Force в рамках одного из многих контрактов, которыми они ловко жонглировали в Южной Калифорнии. Адам надеялся, что его компания однажды будет издавать собственные игры.

После того как внезапный шок и растерянность прошли, парни узнали, что у их компаний гораздо больше общего. У обеих компаний много похожих идей для персонажей и локаций Justice League Task Force, несмотря на то что офисы команд разделяли четыреста миль. «Мы сразу поняли, что у нас похожая философия, – вспоминает Бревик. – Мы делали игры, в которые хотели бы играть сами».

Бревик узнал, что Адам тоже делал консольные игры, но при этом предпочитал играть в собственные разработки на компьютерах – в широком публичном восприятии они были более глубокими и сложными. Проекты для PC также были более капризными: если на консолях достаточно просто вставить картридж, то компьютеру сперва требовалось миновать несколько уровней операционной системы. Поэтому зачастую PC-геймеры искали более комплексных впечатлений, чем их собратья-консольщики. На самом же деле, по словам Адама, к тому времени Blizzard уже показывала частные демоверсии Warcraft для PC, которую они планировали выпустить позже в этом году.

Парни из Condor пошли вслед за Адамом в небольшую комнату для совещаний, где увидели, как тот гоняет по экрану орков и людей. Увиденное мгновенно покорило молодых разработчиков. «Я подумал, что игра выглядела просто великолепно», – вспоминает Бревик. Затем он предложил услуги тестирования в обмен на ранние копии. Несколько месяцев спустя он созвонился с Адамом и выбил несколько коробок Warcraft для своего офиса. Два гейм-дизайнера продолжали и продолжали говорить. В конце концов Бревик упомянул, что у его компании есть питч одной RPG, которую никто не хочет взять в оборот. «Многие издатели совсем не разбирались в играх», – объясняет Бревик. Именно это делало Blizzard такой особенной: там работали геймеры, а не бизнесмены со значками долларов в глазах, как в детских мультиках.

Адам сказал, что с радостью бы послушал про Diablo, но сперва требовалось доделать Warcraft. Через пару месяцев, в январе 1995 года, он полетел в район залива Сан-Франциско с Патриком Уайаттом, чтобы посетить студию Condor. Как только Бревик начал рассказывать о Diablo, он понял, что оба руководителя Blizzard мгновенно уловили всю привлекательность игры. «Я считаю, что тогда в зале мы и продали им игру», – комментирует Бревик.

Адам и Уайатт решили обсудить детали наедине, чтобы прийти к единому мнению: им обоим понравилось увиденное, но требовалось внести два существенных изменения. Во-первых, как и в других играх Blizzard, в Diablo должен быть мультиплеер. Во-вторых, как и в Warcraft, геймплей должен происходить в реальном времени, а не пошагово. Второе предложение заставило Бревика вздрогнуть. «Я сказал тогда: „Блин, нет, мы не можем это изменить“», – вспоминает Бревик.

Но к тому времени сотрудники Blizzard прекрасно знали, каким убедительным может быть Адам. В конце января Condor и Blizzard заключили контракт на финансирование и издание Diablo, а в последующие месяцы Адам убеждал и подначивал Бревика, пока тот не согласился разработать хотя бы прототип игры в реальном времени. «Когда мы решились на геймплей в реальном времени, я понял, что мы поступили правильно», – делится Бревик.

Diablo начала собираться воедино именно такой, какой ее представлял себе Бревик: нежные, несколько тревожные звуки гитары сопровождали каждый шаг в темном городе Тристрам. Там можно залечить раны и купить новое снаряжение, чтобы затем снова спуститься в сгенерированное подземелье и пробиваться сквозь орды скелетов и злобных тварей. Пожалуй, самым впечатляющим элементом игры стало звуковое оформление. Идеально подобранные «бульк» и «дзыньк» звучали всякий раз, когда выпадало зелье или на месте убитого игроком монстра появлялась сверкающая горстка золота.

К слову, о золоте. Заключив контракт с Blizzard, Condor смогла выручить всего несколько сотен тысяч долларов на разработку Diablo. Этих денег не хватало даже на зарплаты сотрудникам в течение одного года, не говоря уже о том, что на завершение игры требовалась пара лет. «Мы так сильно хотели сделать игру, что подписали один из худших контрактов во вселенной», – признается Бревик. В свободное от разработки Diablo время Бревик и Шейферы скребли дополнительные контракты по сусекам, чтобы найти деньги на зарплаты сотрудникам. Но они были не бизнесменами, а разработчиками. Да, в этой компании не было алчных «пиджаков», но, справедливости ради, кое в чем эти «пиджаки» разбирались.

К концу 1995 года дополнительные деньги совсем перестали поступать. Несколькими месяцами ранее Condor закончила разработку Justice League Task Force, заказов футбольных игр больше не поступало, и оплачивать счета стало нечем. Condor пренебрегала налогами на заработную плату, что не одобрялось правительством США, которое тут же начинало слать письма с угрозами. Несколько раз компания даже не выплачивала деньги сотрудникам, что грозило массовым оттоком кадров. «У нас были серьезные проблемы», – вспоминает Эрик Шейфер. Всего пару лет назад троица основателей видела, как из-за проблем с выплатами закрылась FM Waves, а теперь столкнулась с той же бедой. Для Бревика разработка Diablo стала воплощением детской мечты. Не иметь возможности осуществить свою мечту – это очень больно. Но еще хуже просто смотреть, как она срывается с обрыва на полпути.

* * *

20 февраля 1996 года сотрудники Blizzard узнали неожиданную новость: специализирующийся на заказах по почте клуб CUC International приобрел акции Davidson & Associates на сумму более миллиарда долларов. Это была отличная новость для всех владеющих опционами сотрудников Blizzard. Аналитиков, однако, такое решение сбивало с толку: почему такая компания, как CUC, прославившаяся годовой подпиской для скидок на авиабилеты и бытовую технику, положила глаз на бизнес программного обеспечения? Аналитик Джеффри Тартер писал в New York Times, что он может назвать как минимум «десять веских причин, по которым это не имеет смысла»[29].

Эта новость также неприятно ударила по трем владельцам Condor, которые вот уже два месяца проводили сложные переговоры с Davidson & Associates. Узнав о финансовых проблемах Condor, воодушевленный успехом Warcraft II Адам предложил Бревику и Шейферам продать свою компанию Blizzard. Адам считал, что Боб и Джен Дэвидсоны ему достаточно доверяют, чтобы согласовать такое приобретение. Diablo казалась ему очень многообещающей игрой – даже несмотря на то что заляпанный кровищей хоррор был для взрослой четы Дэвидсонов немного чересчур. Вскоре были очерчены рамки сделки, которая казалась выгодной для всех.

После слияния с CUC Дэвидсоны заработали так много денег, что их хватило бы на покупку целого города, из-за чего приобретение Condor показалось им незначительным. «Мы тогда подумали: „Эй, надо бы прямо сейчас позвонить им и попросить больше денег“», – вспоминает Эрик Шейфер. Он набрал финансового директора Davidson, чтобы предложить более высокую цену покупки. Ответ был коротким: «Нет». «Это все, что нам сказали, – говорит Шейфер, который решил не настаивать на своем, рискуя потерять вообще все. – Мы боялись, что сделка может сорваться». К марту процесс был завершен: Condor становится дочерней компанией Blizzard, которая сама при этом была дочерней компанией CUC. Дэвид Бревик, Эрик Шейфер, Макс Шейфер и их главный юрист Кеннет Уильямс[30]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Make Azeroth Great Again» – аллюзия на слоган президентской кампании Дональда Трампа: «Make America Great Again». – Прим. науч. ред.

Вернуться

2

Gameway – сеть игровых залов, размещаемых в некоторых аэропортах США. – Прим. пер.

Вернуться

3

Dean Takahashi, „Cofounder Looks at Chaos in Early Stages and Future Challenges“, Los Angeles Times, 13 марта 1994 г.

Вернуться

4

Allen Adham, BlizzCon All-Access, 3 ноября 2017 г.

Вернуться

5

Gamedev things, „Warren Spector lecture 07 – Mike Morhaime“, YouTube, 22 октября 2007 г., https://www.youtube.com/watch?v=MzpS7xYyjNw.

Вернуться

6

Dean Takahashi, „Mike Morhaime: The highlights and lessons of nearly three decades at Blizzard“, VentureBeat, 30 июня 2019 г.

Вернуться

7

Спустя пару лет Пирс будет значиться соучредителем Blizzard, но в то время он получал зарплату, а не долю в капитале. – Прим. авт.

Вернуться

8

https://imgur.com/a/wGW3Lfx. – Прим. ред.

Вернуться

9

«Бизнес-план дня» (фр.). – Прим. пер.

Вернуться

10

Blizzard Entertainment, „The Lost Vikings And How We Learned To Love Multiplayer Puzzles“, 20 февраля 2021 г., https://news.blizzard.com/en-us/blizzard/23609765/the-lost-vikings-and-how-we-learned-to-love-multiplayer-puzzles.

Вернуться

11

В итоге первым уровнем The Lost Vikings стал небольшой тренировочный маршрут по деревне викингов. – Прим. науч. ред.

Вернуться

12

По всей вероятности, речь идет о Lexi-Cross – это единственная образовательная игра Silicon & Synapse, у которой в титрах нет Стюарта Роуза. – Прим. науч. ред.

Вернуться

13

В действительности Samurai Shodown II вышла через месяц после релиза «мультиплеерной Dune II от Blizzard». – Прим. науч. ред.

Вернуться

14

Когда Warcraft вышла, Уайатт понял, что во время «чистки» игры от ассетов Dune II разработчики забыли поменять шрифт. В последующих версиях это недоразумение было исправлено, но в первой ревизии игры визуально текст ничем не отличался от оного в Dune II. «Получается, – комментирует он, – с нас причиталось». – Прим. авт.

Вернуться

15

В оригинале деревня называется Goldshire – от слов «золото» и «округ» (или Шир – как деревня хоббитов из «Властелина колец»). А в World of Warcraft это еще и первая локация, куда попадают игроки Альянса, прошедшие обучение. – Прим. науч. ред.

Вернуться

16

Tom Marks, „Inside the early office culture of Blizzard, in their own words“, PC Gamer, 9 декабря 2016 г.

Вернуться

17

Речь идет о системе cash advance, позволяющей получать наличные с кредитной карточки даже при минусовом балансе, но проценты за такой «кредит» очень высоки. – Прим. науч. ред.

Вернуться

18

„A Big Math Attack“, Los Angeles Times, 22 августа 1994 г.

Вернуться

19

Kosta Andreadis, „The Early Days of Blizzard With Cofounder Allen Adham“, IGN, 13 января 2019 г.

Вернуться

20

Изменения вносились постоянно: например, в альфа-версии Warcraft II, выданной журналистам для предварительной рецензии, был еще и четвертый ресурс (камень). – Прим. науч. ред.

Вернуться

21

Dan Brodnitz, „An Interview With Chris Metzen“, About Creativity blog, 21 апреля 2008 г.

Вернуться

22

Nerf – марка американского игрушечного оружия, стреляющего пенопластовыми зарядами. Впоследствии она стала нарицательным названием для изменений, при которых боевые способности персонажей World of Warcraft кардинально снижались, словно огнестрельное оружие превратилось в игрушечное. – Прим. науч. ред.

Вернуться

23

Kinko’s – американская розничная сеть, в том числе занимающаяся доставкой. Сейчас известна как FedEx Office. – Прим. пер.

Вернуться

24

В США День благодарения празднуется каждый четвертый четверг ноября. – Прим. пер.

Вернуться

25

Ron Dulin, „Warcraft II: Tides of Darkness Review“, GameSpot, 1 мая 1996 г.

Вернуться

26

https://i.redd.it/wfr1r5ta81g91.jpg. – Прим. пер.

Вернуться

27

David L. Craddock, Stay Awhile and Listen: How Two Blizzards Unleashed Diablo and Forged a Video-Game Empire (Canton, Ohio: DM Press, 2017).

Вернуться

28

Роуглайк, или рогалик (от англ. Rogue-like – «похожее на Rogue»). Вышедшая в 1980-м Rogue была первой пошаговой ролевой игрой со случайно генерирующимися уровнями, монстрами, артефактами и т. д. Термин «роуглайк» и сегодня используется для описания игр в разных жанрах, где случайная генерация играет значительную роль. – Прим. науч. ред.

Вернуться

29

Peter H. Lewis, „CUC Will Buy 2 Software Companies for $1.8 Billion“, New York Times, 21 февраля 1996 г.

Вернуться

30

Не путать с Кеном Уильямсом, основателем компании Sierra On-Line, которая также пала жертвой махинаций CUC. – Прим. науч. ред.

Вернуться