Сергей Баранников
Мы будем первыми! Красная планета

Глава 1. Самый лучший день

– Это что? – Павлов нахмурился, рассматривая документы, которые положила перед ним Даша.

– Это, папочка, диплом, за который ты так переживал.

– Я переживал за то, чтобы у тебя была престижная специальность, которая поможет тебе работать и не скитаться по вахта, как я.

– О, тогда это точно не о медицине, – с грустью в голосе ухмыльнулась девушка. – Если профильные врачи ещё куда ни шло, то терапевты – это просто наказание: десятки пациентов с вирусными заболеваниями, вечно недовольные, ещё и вызова на дому, заполнение карточек, отчётов и другой документации…

– Но тебе-то к чему переживать? Ты же не старого отца будешь лечить и не своих учителей и соседей, а здоровых лбов, которым захотелось поиграть во взрослые игрушки, – недовольно прокряхтел мужчина.

– А тут я могу поспорить, – не выдержал я и решил вмешаться. – У развития космической отрасли свои перспективы. Например, мы можем получать более дешёвую и экологически чистую энергию как замену нефти, газу и углю. Я уже не говорю о таких ресурсах, как железо, никель, платина, золото и так далее, которыми богаты астероиды. Этих ресурсов на Земле ограниченное количество, именно поэтому человечество надеется найти их в космосе. В скором времени может оказаться, что шахтёры и буровики будут отправляться на вахту в космос и там добывать ресурсы для нужд человечества.

– Надо же, космические буровики! – ухмыльнулся Павлов. – Ну, это уже без меня. Я вряд ли доживу до этого времени, да и с моим здоровьем в космос меня никто не возьмёт. Но перспективы хорошие. Значит, нашему брату везде найдётся работа.

– Кстати, папа, мы с Мишей подали заявление, – поделилась радостью девушка.

– Давно пора было! А то живёте неизвестно как. Срамота! – Проворчал Павлов.

– Так ты же был против свадьбы до конца учёбы! – вспылила Даша.

– А вы как будто меня слушаете. Всё равно делаете как вам захочется. Ладно, если вам нужно моё отцовское благословение, то я даю добро. Может, действительно вся эта шарманка с космосом – не пустая затея, и нас ждёт большое будущее. А свадьба-то хоть когда? Надеюсь, вы меня пригласите?

– Через неделю, – призналась Даша. – Мы специально подгадал, чтобы попасть на твой отпуск.

На самом деле, когда мы планировали церемонию, опирались на небольшой промежуток времени между дипломированием, распределением и ординатурой Даши. Но легенда получилась красивая.

– Я же говорил! Сами уже всё решили. Спасибо, хоть не поставили перед фактом. Хотя, именно это вы и сделали, – Проворчал Павлов.

– Игорёшь, не кипятись, – вмешалась в разговор девушка. – У детей скоро важный праздник. Одно из самых важных событий в жизни, их нужно поддержать. Кстати, завтра поедем за костюмом, у тебя ведь нет ни одной приличной рубашки для такой церемонии.

Один важный этап был пройден. Теперь оставалось завершить приготовления. К сожалению, медового месяца не получится. У Даши с сентября начинается ординатура в Первой городской больнице Ворошиловграда, а мне придётся уехать в Ростов-на-Дону, потому как там располагался ближайший филиал «Ростеха». Видеться нам предстояло разве что по выходным. Но нужно потерпеть всего пару лет, пока девушка закончит ординатуру, а я отработаю положенный срок, чтобы задуматься о смене места работы. Это всё пока было в планах, а сейчас нужно было думать о свадьбе: костюм, свадебное платье для Даши, ресторан, пригласительные гости…

– Так, вопрос с ведущим предоставь мне! – заявил Абрамов. – Я ведь свидетель на твоей свадьбе и твой лучший друг, так что должен принимать самое активное участие в подготовке свадебной церемонии. Есть у меня один человек, который проводит корпоративы и свадьбы в Москве и даже вёл пару мероприятий в самом Кремле. Я его наберу и договорюсь на тридцатое.

– Тём, думаешь, у него будет время? Обычно, у ведущих такого уровня всё расписано на месяцы вперёд, а тут осталось всего ничего.

– Я же сказал, всё организую в лучшем виде! У вас с Дашкой будет самый крутой ведущий – Михаил Липарк.

– Спасибо, Тёма!

– Не стоит благодарностей, лучше упомяни в завещании, – рассмеялся парень.

Выбор свадебного платья тоже состоялся без моего участия. Даша наотрез отказалась даже показывать мне его, сославшись на то, что жениху нельзя видеть невесту в платье до свадьбы.

– А если просто платье? Без невесты.

– Нет!

– А невесту без платья?

Даша посмотрела на меня так, что даже без слов стало понятно – лучше не злить женщину, которая на нервах перед свадьбой.

Зато выбирать мне костюм отправились вместе. Значит, на счёт свадебного платья примету сочинили, а как дошло дело до костюма жениха, так фантазия кончилась? Сам я бы справился за полчаса, а с Дашей эта процедура растянулась на весь день.

– Посмотри, как по мне, хороший костюм! – Я вышел из примерочной и покрутился перед девушкой, чтобы она оценила как сидит наряд со всех сторон.

– Хороший, но под моё платье не подойдёт. Нужно более строгий.

– Если бы я видел твоё платье, я бы сориентировался, а так приходится выбирать вслепую.

– Зачем вслепую? – удивилась девушка. – У тебя есть я. Если нужно, я подскажу.

Из трёх костюмов, которые понравились мне, Даша забраковала все. В следующем магазине произошла в точности такая же ситуация. Пришлось ехать в Ворошиловграл за костюмом. К счастью, после пары часов безуспешных поисков мы нашли вариант, который устроил нас обоих.

Ресторан я заказывал сам, а вот над меню мы думали все вместе. Нужно было продумать блюда так, чтобы понравилось нашим бабушкам, можно было хоть что-то покушать Оле и детям. Торт мы заказывали у хорошей знакомой, которая пекла торты на День рождения Вики. Конечно, это совсем разные масштабы, но я изучил портфолио и остался доволен. Человек явно профессионал своего дела.

С гостями тоже пришлось заморочиться. С моей стороны были мама, бабушка, Саша и Лида с дочкой. Ещё я настоял на том, чтобы пригласить Фомина. Ради такого дела Макс даже согласился пораньше смотаться с моря.

– Сезон всё равно подходит к концу, все понемногу разъезжаются, так что работы практически нет, – объяснил Рыжий.

Со стороны Даши были её родители, бабушка, сестра Вика и подружки с универа. Ну и, разумеется, наши общие друзья: Руслан с Олей и Артём с Настей. Решили перестраховаться и арендовали ресторан на тридцать человек. Вдруг кого-то забыли пригласить?

Если кто-то скажет вам, что два месяца до свадьбы – это вагон времени, не верьте. И глазом не успеет моргнуть, как они пролетят, а буквально за день вы осознаете, что ещё ничего толком не готово. Неизвестн окто будет забирать торт и доставит его в ресторан, какая машина будет возить молодожёнов, и как будут передвигаться гости, кто будет фотографировать мероприятие и снимать видео… Кстати, с фотографами мы вообще попали в просак и вспомнили об этом буквально за пару недель до свадьбы.

– Макар и Ника согласны, у них на тридцатое окошко, – успокоил я Дашу после того, как созвонился с супружеской парой фотографов. Их мне посоветовал Фомин, а этот жук точно разбирается в фотографии.

– Серьёзно? – удивилась девушка. – Это как? Свадебный сезон в самом разгаре. Обычно каждый день расписан по часам…

– Ну, до начала учебного года ещё два дня, а на счёт свадеб не знаю. В общем, тебя этот вариант устраивает?

– Более чем! – просияла девушка.

Я видел как дрожали её руки, поэтому сжал их в ладонях и присел рядом.

– Даш, у нас всё пройдёт замечательно. Самое главное, что мы вместе и любим друг друга, а остальное уже детали. Даже если я отдавлю тебе ноги во время свадебного танца, официант уронит торт, гости побьют посуду, а Тёма потеряет кольца, мы всё равно будем самой счастливой семейной парой на свете.

– Спасибо! – девушка улыбнулась, прижалась ко мне и закрыла глаза.

Торжественная церемония проходила в Ворошиловграде, во Дворце счастья. Сразу после росписи мы заглянули на фотосессию в новенький Сквер молодожёнов, который открыли всего шесть лет назад, а праздновать отправились в Коммунарск, где нас уже ждали в ресторане «Сапфир». Торт уже привезли, столы были накрыты, а все традиции оказались соблюдены. Перед тем, как мы сели за стол, Артём схватил меня за руку, увёл в сторону и показал на мужчину, который уже общался с гостями.

– Мишка, смотри, это тот самый ведущий, о котором я говорил!

Когда мы с Дашей сели за стол, мужчина подошёл к нам, чтобы познакомиться, уточнить предпочтения и записать небольшие видео на память.

– Михаил, Дарья! Поздравляю вас с важным событием в вашей жизни. Не волнуйтесь, этот вечер пройдёт замечательно и запомнится на всю жизнь. Начинаем!

Абрамов не подвёл, ведущий оказался действительно потрясающий. Я далеко не сразу разгадал принцип его работы: каждый гость должен быть задействован в празднике, никто не должен скучать и оставаться без дела. Собственно, так и должно быть, ведь все пришли сюда веселиться. Одни получили возможность спеть, другие боролись за победу в конкурсах, третьи искали более спокойного места, чтобы поболтать, но и там их находили и разбавляли серьёзные разговоры шутками и пожеланиями для молодых.

Хороший ведущий должен быть отменным психологом, который чувствует людей с первого взгляда и понимает кому что нужно. Как оказалось, это умение нам потребовалось в очень скором времени.

– Даша, иди встречай дядю Костю с семьёй! – гаркнул Павлов, когда все гости занимали места.

– Какого дядю Костю? – удивилась девушка.

– Ты что, своего родного дядю забыла? Они почти сутки ехали в Коммунарск из Волгограда. Даже на роспись не успели. Хорошо, хоть к праздничному столу поспеют.

– Пап, а почему ты не предупредил, что пригласил его? – осадила отца девушка. – Мы ведь обсуждали список гостей ещё до заказа ресторана, и ты ничего не сказал.

– А как можно не пригласить Костика? Ты в своём уме? Это же семья! Я думал, это само собой разумеется.

– Даша, всё в порядке, у нас всё равно есть свободные места, так что ничего страшного не случилось, – попытался я успокоить девушку.

– Дело даже не в том есть места, или нет. Меня возмущает, что даже на таком празднике всё делают без моего ведома, будто я здесь ничего не значу! Так всегда было, Миш, всю жизнь!

– Успокойся! – я обнял девушку и прижал к себе. Понимаю, что эмоции сейчас зашкаливают, поэтому ей нужна поддержка. – Игорь Константинович, к вам будет огромная просьба. Нужно встретить дядю Костю самому, потому как невесту сейчас украдут. Сами понимаете, срывать сценарий никак нельзя, иначе всё пойдёт наперекосяк.

– Ладно, – проворчал мужчина и отправился на выход, но уже через пару минут вернулся в сопровождении гостей. Но Даша их не увидела, потому как я увёл её из зала. Я и сам заметил шумную компанию всего мельком, прежде чем нырнуть в дверной проём вслед за невестой.

– Тебе не кажется, что красть невесту должен не жених? – забеспокоилась девушка.

– Это наш праздник, поэтому нам всё можно. Просто я хочу, чтобы ты немного отдохнула от повышенного внимания и давления со стороны гостей. Всё в порядке, у нас всё хорошо получается, поэтому не стоит волноваться. Мы готовы к любым неожиданностям, пусть этот день оставит после себя только приятные воспоминания.

Когда мы вернулись обратно в зал, Даша уже успокоилась.

– А где моя любимая племяшка? – пробасил дядя Костя, покрутив головой. Мне он чем-то напоминал отца Даши. Причём, не только внешне, но и поведением.

Заметив нас, дядя Костя, словно пароход, направился в нашу сторону.

– Костя, все поздравления потом. Занимайте места, – вмешалась тётя Марина, но его было уже не остановить.

– Дамы и господа, давайте дадим слово опоздавшим! Они так долго добирались, наверняка им хочется поскорее поздравить молодых! – произнёс Михаил и поднёс микрофон к брату Игоря Константиновича.

– Горько! – рявкнул дядя Костя, насколько хватило сил. Некоторые гости даже закрыли уши, потому как усиленные аппаратурой звук едва ли не оглушил стоящих у входа.

– Нет-нет, так не пойдёт! – запротестовал ведущий. – Сначала поздравление, а затем уже можно кричать «Горько».

– Ребята! – мужчина ненадолго замялся, собираясь с мыслями. Судя по всему, он совершенно не был готов произносить речь. К его счастью, на помощь пришла жена.

– Мы вас от всего сердца поздравляем и желаем счастливой семейной жизни, чтобы вы шли рука об руку по жизни, поддерживали друг друга…

– Горько! – вклинился дядя Костя, вызвав волну смеха у гостей. Пришлось нам с Дашей подниматься и целоваться, а опоздавшие воспользовались заминкой и заняли места.

– Раз уж наши молодожёны начали принимать поздравления, давайте дадим слово родителям. Наверняка они хотят поздравить детей в этот день.

– Галь, давай ты первая, – уступила тётя Марина, а после эмоционального поздравления моей мамы настала очередь родителей Даши:

– Конечно, изначально я был против этого союза, – начал Игорь Константинович, но получил тычок под ребро от тёти Марины, запнулся и сразу сменил тему. – Но Мишка пацан хороший, башковитый. Сразу видно, что космонавт.

Речь пришлось ненадолго прервать из-за смеха в зале, отчего Павлов ещё больше смутился.

– В общем, я ваш брак благословил, добро своё дал. Будьте счастливы. На одну Павлову в нашей семье становится меньше, но я надеюсь, что доча не забудет родителей и будет навещать нас почаще. Да, солнце, мы позаботились о вашем семейном гнёздышке. После свадьбы вы отправитесь в свою собственную квартиру, которую мы купили в новом доме специально для вас. Это наш общий маленький подарок.

– Горько! – с места прокричал дядя Костя, перебивая тостующих.

– Ребята, советую срочно поцеловаться, иначе я буду просить дядю Костю о помощи весь вечер, – пригрозил Михаил.

После нашего поцелуя слово взяла тётя Марина, а потом попросилась сказать пару слов и Вика. Девчонка здорово подросла, перешла уже в четвёртый класс, и её уже нельзя было назвать маленькой егозой, но язычок у неё по-прежнему оставался острым.

– Если честно, я очень хочу стать тётей Викой. Это звучит очень по взрослому и будет чем хвастаться перед одноклассниками. Так что вы поберегите силы, потому что я жду племянников и как можно скорее!

– Дядя Костя, ваш выход! – произнёс ведущий, и наш специальный гость не подвёл.

Круг поздравлений подошёл к концу, но веселье только начиналось. Танцы, забавные конкурсы для гостей, пробивающие слезу умиления традиции… Это свадьба действительно оказалась богатой на события. Досталось внимания ведущего и нам с Дашей:

– Даша, ты стоишь между двух Михаилов, загадывай желание, – произнёс мужчина, став рядом с невестой.

– Загадала, – ответила девушка с улыбкой.

– Только никому не говори, а то не сбудется. Ну, или можно шёпотом. Если тихо, то не считается.

– Я не боюсь, что моё желание не сбудется, потому что я уверена в своём муже и знаю, что он точно его реализует.

– Классный у тебя муж! – ответил ведущий. – Уверен, сейчас все незамужние девчонки в этом зале захотели себе такого мужа, который осуществит их мечты. Собственно, раз мы их замотивировали как следует, пора бросать букет невесты! Сейчас мы узнаем кто будет следующей!

Незамужних девчонок собралось всего пятеро. Они выстроились в ряд и приготовились ловить букет. Даша стала спиной к зале и сжала букет двумя руками.

– Приготовьтесь к яростной борьбе! – объяви ведущий. – Дорогие гости, впечатлительных просьба закрыть глаза, потому как уступать никто не собирается. Даша, ты готова?

– Да!

– Раз… Два… Три!

Букет взмыл вверх, едва не зацепил люстру, и в невероятном прыжке его поймала… Кира! Остальные девчонки даже не шелохнулись, и девушка это заметила.

– А что происходит? – удивлённо произнесла она, посмотрев на подруг.

– Кир, а какой смысл бороться, если следующая всё равно ты?

В этот момент к девушке подошёл Артём и стал на одно колено, а зал замер, ожидая предложения. Тёма ещё тот романтик. Конечно, мы с Дашей знали о его планах и решили подыграть другу, но даже нас он удивил. Хлопушки, заряженные сердечками, романтическая музыка и симпатичное колечко в коробочке.

– Я согласна! – ответила Кира, и Тёма заключил девушку в своих объятиях.

– Дашка, познакомь со своей подругой! – заканючил Фомин, воспользовавшись временным замешательством.

– Ещё чего! – выпалила девушка.

– А что не так? – удивился Рыжий.

– Всё не так, Макс! Ты ведь бабник. Хочешь, чтобы я свела тебя с одной из своих подруг по универу, а ты разбил ей сердце?

– Эй, Павлова, ты меня два года вообще не видела. Я сильно изменился: остепенился, взялся за голову. Между прочим, поступил в лётное училище гражданской авиации. Познакомь вон с той чёрненькой! У неё ведь нет парня?

– Вообще-то не Павлова, а Чудинова! – поправила девушка и задумалась. – Ладно, дам тебе шанс.

Остаток вечера Макс ворковал о чём-то с Юлей, подружкой Даши из медицинского универа. Уже к концу вечера гости устали, а брат Игоря Константиновича так вообще уснул в кресле.

– Ребята, у нас возникла проблема, – произнёс ведущий. – Дядя Костя сломался. Ну, так бывает, когда человек очень старается. Он весь вечер развлекал молодых, поэтому давайте поблагодарили его аплодисментами.

Когда овации смолкли, Михаил снова взял слово:

– А сейчас, друзья, я попрошу вас о помощи. Раз дядя Костя не может нас выручить, придётся всем вместе. Давайте на счёт три: раз… два… горько!

Уже поздно вечером, когда мы ехали домой, я взял Дашу за руку.

– Ты как? – девушка выглядела уставшей, поэтому мой вопрос был к месту.

– Устала просто до безумия, – призналась девушка. – Но мне всё понравилось. Правда, я губы не чувствую. Кажется, мы за всю жизнь целовались меньше, чем за этот день.

– Да, «Мистер Горький» сделал этот вечер, – признался я, вспоминая прозвище дяди Кости.

– И ведущий просто супер. Нужно сказать «спасибо» Абрамову.

Квартира оказалась на третьем этаже. Мы немного провозились с ключами и принялись осматривать подарок. Двушка в новом районе – это невероятно дорогой подарок.

– Вода идёт в кране! – обрадовалась Даша, потому как проблемы с водой так и не решились до конца. Мне кажется, на международную космическую станцию воду доставить проще, чем в квартиры горожан. – Даже горячая включается! Всё, я смывать лак с волос.

Девушка проторчала в ванной с полчаса, а затем настала моя очередь. Я справился куда быстрее, главным образом потому, что безумно хотел поскорее оказаться в кровати. День сегодня выдался просто сумасшедшим на события и сил уже ни на что не оставалось.

Выйдя из душа, я застал Дашу спящей на кровати. Девушка настолько устала, что уснула, лишь коснувшись кровати. Я укрыл её одеялом и лёг рядом, но Даша тут же открыла глаза.

– Мне не приснилось? Я теперь Чудинова?

– Посмотри на руку, у тебя на безымянном пальце колечко.

– Точно! – расплылась в улыбке девушка и прижалась ко мне.

Глава 2. Конкурс

По распределению мне повезло попасть в ростовское отделение конструкторского бюро, которое занималось проектировкой, производством и ремонтом ракетных двигателей. Благодаря практике в «Ростехе» и высокому месту в рейтинге академии мне удалось попасть в одну из его дочерних компаний на должность инженера-испытателя ракетных двигателей. Собственно, не только мне, но и Абрамову, но у Тёмы специальность была немного другая.

– «ГДК-Темерник», – попробовал на слух название нашёй компании Артём. – Знаешь, что-то в этом есть, но плох один момент. Если спросят где работаю, это название ничего не даст собеседнику. Что это вообще за «ГДК» такое?

– Государственная двигателестроительная компания, – пояснил я Абрамову. – А чтобы похвастаться, можешь говорить, что работаешь в одной из компаний, входящих в состав «Ростеха». Так будет куда понятнее.

Я несказанно радовался тому факту, что на новом месте будет хоть кто-то знакомый. Правда, виделись мы с Абрамовым только по вечерам, потому как работали в разных цехах. С Дашей мы могли видеться только по выходным. Это было особое испытание, когда после работы в пятницу я брал билет на ночной поезд до Ворошиловграда, пытался хоть немного поспать, а в субботу утром был уже на месте.

Даша с Кирой снимали ту же квартиру, в которой в студенческие времена мы жили вчетвером. Теперь здесь было пустовато, но на выходные мы заполняли эту пустоту и наполняли квартиру весельем. Правда, уже в воскресенье вечером приходилось ехать обратно, чтобы рано утром быть уже в Ростове, успеть добраться до дома, чтобы оставить вещи и к восьми часам приехать на работу. Поезд прибывал в пять утра, так что трёх часов вполне хватало, чтобы везде успеть. Оставалась только одна проблема – выспаться.

Работа в бюро приносила мне настоящее удовольствие. Если бы не особая миссия, возложенная на меня в этой жизни, я бы провёл всю жизнь на этой работе. Мне нравится проектировать двигатели, проводить испытания и своими глазами наблюдать как из сделанного своими руками чертежа создаётся эффективный двигатель. Да и знания из моей прошлой жизни помогали быстро продвигаться по работе. Если с начала меня воспринимали как зелёного новичка, который только пришёл после вуза и не имеет ни малейшего представления о том, как устроен производственный процесс, то уже через пару недель отношение изменилось. Но главным признаком того, что со мной стали считаться было предложение от начальника отдела Петра Евгеньевича Домникова.

– Эй, Чудинов! Есть работёнка, которая может тебя заинтересовать, – произнёс он перед утренней планёркой. – Останься после совещания, нужно поговорить.

– Надеюсь, это не задание мести цех от стружки?

– Нет, куда интереснее! – ухмыльнулся Домников. – Комплексная проектировка космического аппарата. Ты ведь с командой вроде как студенческую олимпиаду выигрывал и «Десницу» придумал? Вот, дерзай! Замахнёмся на более масштабный проект.

– А потянем? – засомневался я. Не хотелось бы сесть впросак на моменте испытаний, или вообще потерять кучу времени, работая над заведомо провальным проектом.

– Ну, мы же не вдвоём будем его делать! Так-то у нас целая команда над этим работает. Николаич сказал подтягивать новичков, вот я и решил тебе предложить.

– Погодите, так ведь Абрамов ещё есть, давайте его позовём. Мы ведь с ним в команде ту олимпиаду выиграли. Его знания в робототехнике наверняка пригодятся.

– Вот, мыслишь, голова! – ухмыльнулся Доманов. – Давай, зови своего Абрамова и подтягивайтесь в лабораторию. Сейчас помозгуем что да как, а если что дельного предложите, то сразу к Николаичу пойдём на ковёр, чтобы включил вас в состав рабочей группы.

Через десять минут мы с Тёмой стояли в лаборатории и переминались с ноги на ногу, ожидая когда соберётся вся команда. Буквально каждый входящий в лабораторию рассматривал нас с явным интересом. Кто-то любопытствовал с какой целью мы здесь находимся, другие сканировали оценивающим взглядом и проходили мимо. Были и те, кто сразу решил подойти познакомиться. Судя по всему, здесь все друг друга знали, и наше с Абрамовым появление бросалось в глаза.

– Так, орлы, на месте? Идёмте!

Домников провёл нас в просторный зал, залитый ярким солнечным светом. Посреди комнаты стоял стол для собраний, заваленный чертежами.

– Ну, набедокурили тут! – проворчал мужчина, разгребая чертежи. – Как видите, ситуация у нас тут рабочая.

Следом за нами в комнату вошли ещё шесть человек в белых рабочих халатах с эмблемой компании.

– Значит, обрисую ситуацию в общих чертах, чтобы вы понимали зачем я вас собрал, – произнёс Пётр Евгеньевич, оторвав взгляд от чертежей и внимательно посмотрев на нас. – Сверху пришло указание разработать космический аппарат для посадки на поверхность другой планеты. Над проектом будут работать три конструкторских бюро: мы, а также наши отделения в Самаре и Подмосковье. Какой вариант покажется наиболее удачным, тот и примут наши космонавты. А теперь слушаю ваши вопросы.

– Речь идёт о посадке на поверхность Марса? – выпалил я волнующий меня вопрос сразу, как появилась возможность.

– Пока не могу сказать в точности, но думаю, что так оно и есть. Со дня на день наши космонавты закончат подготовку российской орбитальной станции, двигатель корабля для межпланетных перелётов уже готов, осталось только собрать это всё воедино и отправить экспедицию на Красную планету.

– А зачем мы изобретаем космический аппарат для высадки на Марс, если корабль почти готов? – задал логичный вопрос Абрамов.

– Видишь ли какая ситуация, – начал Домников. – Корабль готов, но посадить его на поверхность Марса, а затем преодолеть его гравитацию, чтобы взлететь, будет проблематично. Пусть гравитация Красной планеты существенно ниже, нам нужно много топлива, чтобы преодолеть эту силу и разряженную атмосферу. Представляешь, сколько топлива для этого нужно? А если учесть, что это топливо придётся тащить с собой с земли? Каждый килограмм груза на орбите имеет огромную ценность. Я уже не говорю о стоимости этого груза. Именно поэтому мы хотим вывести межпланетный корабль на орбиту Марса и провести высадку экипажа на поверхность планеты. По нашим расчётам более лёгкий корабль будет легче доставить на поверхность и забрать обратно.

– А разве не будет расходоваться топливо на его доставку к орбите Марса? – произнёс я, прикидывая в голове массу аппарата.

– Не так много, чтобы преодолеть притяжение планеты, – заметил Домников. – Так мы заметно облегчим массу корабля на Земле. И потом, где ты найдёшь на Марсе подходящую взлётную площадку для старта тяжёлой ракеты? С небольшим модулем гораздо больше возможностей.

– Технически может быть сложно состыковать челнок и межпланетный корабль на орбите.

– Не сложнее, чем состыковать корабль на орбитальной станции, – отрезал Пётр Евгеньевич.

В целом, задача была ясна, мы с Абрамовым не упали в грязь лицом и гармонично вписались в коллектив, так что идея с участием в команде разработчиков имела право на жизнь.

– Сработаемся! – резюмировал Домников, явно довольный итогов нашей беседы и небольшого мозгового штурма. – Теперь главное, чтобы Николаич не стал в позу, а он человек настроения. Но это я беру на себя. Вы помалкивайте и влезайте в разговор только если сам спросит. Мне не впервой с ним толковать по душам. Думаю, уговорю на ваш счёт.

Мне ещё ни разу не приходилось общаться напрямую с директором «ГДК-Темерник» Аркадием Николаевицем Бугацким, поэтому перед разговором я серьёзно нервничал. А вот наш непосредственный начальник ничуть не волновался и был настроен более чем оптимистично.

«На ковёр» мы отправились втроём: я, Абрамов и Домников. Пётр Евгеньевич завёл нас почти на самый верх административного здания, отмахнулся от секретарши, которая принялась возмущаться по поводу вторжения и даже выскочила из-за столика, чтобы помешать нам, но начальника отдела было не остановить. Девушка так и промчалась вслед за Домниковым до самого кабинета шефа, пытаясь его остановить.

– Николаич, можно к тебе?

– А что говорит моя секретарь? – послышался недовольный голос Бугацкого.

– Что ты очень занят, но для старого приятеля у тебя всегда найдётся свободная минутка, – невозмутимо ответил Пётр Евгеньевич, а мы с Абрамовым переглянулись и постарались сделать вид, что нас здесь нет. Такое панибратское отношение между начальством было явно не для наших глаз и ушей.

– Аркадий Николаевич, я пыталась его остановить, но Пётр Евгеньевич даже не стал меня слушать.

– Да, в следующий раз буду нанимать вышибалу, а не секретаря, – отшутился Домников. – Критиночка, возвращайтесь к работе и не волнуйтесь. Ну а ты, голова, раз уж пришёл, то заходи. Или так и будешь в дверном проёме торчать и отвлекать меня от работы? Если бы у меня совещание было по связи, я бы в тебя туфлёй запустил, ей богу!

– Николаич, так я не один. Со мной, вон, бойцы! – Домников шире распахнул дверь, чтобы нас было видно, а мы с Тёмой синхронно кивнули и поздоровались. Меня не покидало чувство, что мы совсем не в своей тарелке, и нас не должно здесь быть.

– Ещё лучше! Мало того, что врываешься ко мне в кабинет, когда тебе вздумается, ещё и дурной пример подаёшь молодёжи. Ладно, выкладывай что хотел, но только быстро – у меня через двенадцать минут звонок из Москвы. Будем согласовывать ряд вопросов, и мне нужно настроиться. Один из вопросов, кстати, космический аппарат для посадки на поверхность планеты, за разработку которого ты отвечаешь.

– Так я же как раз по этому поводу! Вот, нужно включить этих двух пацанов в состав рабочей группы, – Домников буквально втолкнул нас в кабинет, а мы поспешили отойти в сторонку, пока он ещё чего не придумал.

Бугацкий на пару секунд завис, а гримаса недовольства, появившаяся из-за вторжения Домникова, сменилась недоумением.

– Петь, тебе в цеху на голову ничего не падало? Каску нужно носить, между прочим. На кой-ляд ты мне притащил этих зелёных пацанов? Ты всерьёз собираешься привлекать их к разработке проекта, который на данный момент считается основным на предприятии?

– Я знаю что делаю! – Пётр Евгеньевич отбросил веселый настрой и вмиг стал серьёзным. Когда дело касалось работы, он мгновенно настраивался на рабочую обстановку. Судя по переменам в его поведении, началась основная фаза переговоров. – Эти двое пацанов участвовали в разработке «Десницы» и выигрывали всероссийские олимпиады. Думаю, если бы их пустили на мировую арену, они бы и там всех уделали. Да, опыта у них, может, и немного, но наши старики на что? Никто не даст им самим работать над проектом. Пусть помогают, набираются этого самог опыта. Может, что подскажут. Сам знаешь, свежий взгляд однозначно пригодится. Вот увидишь, у меня на такие дела нюх. Мы утрём нос остальным и сделаем самый лучший аппарат.

– Петь, я тебя уважаю как специалиста и как человека, который кучу раз выручал наше предприятие в сложных ситуациях. Если ты за них ручаешься, пусть работают с вами. Приказ о переводе я подпишу после связи с Москвой. От тебя требуется полный список с фамилиями и должностями. В конце дня заберёшь подписанную копию у Кристины. Всё, я занят!

Домников знал когда нужно остановиться, поэтому когда Бугацкий махнул рукой, вытолкал нас в коридор и поспешил удалиться. Секретарь провожала нас недовольным взглядом, будто мы были злостными нарушителями порядка, но меня это мало заботило. Только выйдя из кабинета директора я осознал, что у нас получилось, и с завтрашнего дня у меня будет совсем другая задача – более ответственная и напрямую связанная с полётом на Марс!

– Ну вот, а вы боялись! – ухмыльнулся Пётр Евгеньевич, когда мы спускались в лифте. – Я же говорил, что всё улажу. Только так, ребята! Сами понимаете, задача серьёзная, поэтому я рассчитываю на вашу дисциплину и полную самоотдачу. Работать будете под моим непосредственным руководством.

– За это можете не волноваться! – поспешил успокоить начальника Абрамов.

Следующий день стал для меня началом новой жизни и очередным испытанием. Пришлось навёрстывать массу информации, чтобы быть на уровне с более опытными конструкторами. Пока работа велась только на уровне программирования. И вот здесь я здорово удивился, потому как за пятьдесят пять лет изменилось очень многое. Да что там, изменилось вообще всё!

Больше не нужно сидеть за разложенными по всему столу чертежами с кучей инструментов и старательно вычерчивать схемы на листе бумаги. Одно нажатие кнопки мыши, и элемент нарисован. Остаётся только установить его в нужном месте. Ещё в академии я удивлялся этому достижению, но каждый раз, как мне приходилось работать с программой, я не переставал восхищаться.

– У меня уже глаза болят и голова закипает! – пожаловался Абрамов через несколько минут разглядывания сложных схем. Эх, Тёма! Не работал ты с чертежами полвека назад. Вот где голова кипела, а перед глазами рябило.

Новость о нашем новом проекте Даша восприняла в своей манере.

– Выходит, теперь ты будешь все выходные торчать в лаборатории, и не приедешь в Ворошиловград?

– Даш, я постараюсь, но ты сама понимаешь насколько это масштабный и амбициозный проект…

– Да я уже поняла! Ладно, если ты не едешь ко мне, тогда приеду я. Иначе я с ума тут сойду. И потом, должен же кто-то следить за тем, как ты питаешься? Не хватало, чтобы светило нашей космонавтики слёг в больницу с гастритом.

– Ой, скажешь тоже! – отмахнулся я.

Но на ближайших выходных Даша и Кира приехали к нам. Пришлось рано утром ехать на вокзал и встречать девчонок, снять им посуточно квартиру, а потом мчаться на работу, потому как за опоздание Домников явно по голове не погладит. Вариант расположить их в нашей квартире отпадал сам по себе, потому как нам жильё предоставляла компания, и жили мы в закрытом комплексе, попастьв который можно было только по пропуску. Пусть цены на посуточную аренду жилья и кусались, но это было проще, чем выбить пропуск для девчонок. Хотя, нужно озаботиться этим. Жёны они нам, или как?

– А мы перевели ординатуру в Ростов, – призналась Кира, когда вечером уставшие мы вернулись домой.

– Вы прям как жёны декабристов! – рассмеялся Абрамов. – Те тоже следовали за своими мужьями.

– Погодите, но вам ведь нравилось в Первой городской больнице, – удивился я.

– Нравилось. Но с вами нравится больше, – парировала Даша.

Немного позже девчонки сняли квартиру в Ростове, в получасе езды от нашего конструкторского бюро, и мы стали видеться чаще. А мы с Тёмой забросили удочку Домникову, чтобы он выбил для нас семейные комнаты в комплексе. Конечно, решать такой вопрос будет Бугацкий, но прыгать через голову не хотелось, да и шансов выбить нужный результат у Петра Евгеньевича куда больше.

В тот же день по дороге к дому меня ждала неожиданная встреча. Двое мужчин в гражданской одежде стояли недалеко от проходной и о чём-то переговаривались, но заметив моё появление, уверенно направились навстречу.

– Чудинов Михаил Игоревич? – поинтересовался первый, и мне сразу вспомнилась та встреча с иностранным разведчиком из прошлой жизни. Что-то похожее было и в этой ситуации. Неужели история повторяется снова?

– Вы ошиблись, – ответил я с каменным лицом.

– А у нас другие сведения, – оживился второй и преградил мне путь.

– Если у вас другие сведения, тогда зачем интересуетесь?

– Работа у нас такая – интересоваться, – ответил мужчина и предъявил мне документы.

– Служба безопасности компании «ГДК-Темерник»? Чем обязан?

– Вы получили допуск к работе над специальным проектом. Мы бы хотели пообщаться с вами, а также осмотреть ваше жильё. Поверьте, это стандартная процедура при работе с таким уровнем допуска, мы вас ни в чём не подозреваем, но проверить должны.

– Как вам будет угодно. Где будет удобнее поговорить?

– У вас в квартире, – ответил первый, который явно был главным в этой паре.

Мы поднялись с безопасниками наверх. Я подметил, что охрана сразу успокоилась, заметив в руках моих сопровождающих удостоверения. Видимо, они уже знали, что такие случаи имели место в прошлом.

Сама беседа заняла минут пятнадцать времени. Как по мне, задавали стандартные вопросы о моём прошлом, интересовались планами на будущее. Квартиру осмотрели поверхностно, не заглядывая в сумки и коробки, но пробежались взглядом по всем комнатам, полкам и даже шкафам.

– Прошу меня простить, но таков порядок, – развёл руками старший. – Мы должны проверить какой образ жизни вы ведёте, убедиться, что у вас нет никаких взяток от сторонних лиц. По части бухгалтерии мы уже проверили ваши финансовые потоки, подняли характеристики с академии, оставалось убедиться в вашей честности лично. Претензий к вам нет, всего доброго.

Оба мужчины удалились, оставив меня в одиночестве. Интересно, как бы они проверяли происхождение какого-нибудь ценного презента от кого-то из родственников или друзей? Чеков у меня не сохранилось. Главное, что никуда не влезли, куда не следует. Не хватало ещё прослушку у себя обнаружить, или камеры слежения. Хотя, не удивлюсь, если и такое здесь есть.

Следующие выходные были ознаменованы ярким историческим событием. Начала работу российская орбитальная станция. Теперь наши космонавты имели куда больше возможностей. В то же время было немного грустно, ведь старая Международная космическая станция завершала свой жизненный срок. Всё оборудование и полезные модули предварительно вывезли и демонтировали, а саму станцию решили утилизировать, чтобы на околоземной орбите не скапливался космический мусор.

В прямом эфире транслировали как старая Международная космическая станция спускается через слои атмосферы к поверхности Земли. Наши космонавты рассчитали всё таким образом, чтобы она упала в Тихий океан недалеко от так называемой точки Немо – места, удалённого от любого обитаемого участка суши более чем на две с половиной тысячи километров.

Лично я наблюдал за космической станцией с нескрываемой печалью. Понимаю, что в ней уже нет необходимости, свой срок эксплуатации она уже исчерпала, но всё равно обидно.

– Да, Мишка, так мы и не успели побывать на МКС! – с сожалением в голосе произнёс Абрамов. – А хотелось бы хоть разок оказаться там, чтобы было что вспомнить.

– Ничего, у нас ещё будет возможность слетать на орбитальную станцию. И упустить эту возможность мы не имеем права.

Успехи других стран в космосе придавали нам сил и упорства на пути к цели. Японцы доставили грузы на поверхность Луны и даже смогли отправить туда человека. У Китая тоже были свои успехи в космосе: они смогли вывести спутник на геостационарную орбиту и успешно работали с термоядерным синтезом, который позволял получать экологически чистую энергию с минимальными затратами ресурсов. Американцы отправили к Марсу кучу спутников и даже посадили на поверхность планеты очередной марсоход, который повторил судьбу своих предшественников и застрял в горной породе.

Время поджимало, а моменты, которые нужно было продумать, требовали максимальной концентрации сил и внимания. Часто приходилось оставаться после работы и подолгу зависать в лаборатории, подгоняя хвосты. Наши разработки из академии здорово пригодились здесь, что было удивительно. Обычно после окончания вуза прямо просят забыть всё, чему там учили и начинать учиться заново уже на рабочем месте. Регулярно проводили телемосты с Москвой и отчитывались о ходе разработки. Да и число выходных мы сократили до одного в неделю. Воскресенье оставили выходным, чтобы хоть немного прийти в себя и освежить мысли.

Зато через полгода, когда нужно было презентовать свой проект, у нас всё было готово. Проверять аппарат прибыла комиссия из Москвы, в которую входили глава «Роскосмоса», директор «Ростеха», ведущие специалисты из конструкторских бюро и университетов страны.

– Волнуетесь? – поинтересовался Домников, когда мы готовились к презентации.

– С одной стороны – да, – ответил Артём. – А с другой стороны, какой смысл волноваться, если всё, что от нас зависело, мы уже сделали?

– Не всё! – возразил Пётр Евгеньевич. – Аппарат мы спроектировали, собрали и протестировали, но теперь его нужно презентовать так, чтобы у комиссии не возникло никаких сомнений, что наш вариант гораздо лучше.

Сама презентация пролетела, как одно мгновение. Всё, что мы делали эти полгода, к чему готовились, сжалось до небольшого пятнадцатиминутного выступления. Разумеется, этим всё не кончилось. Были многочисленные вопросы, порой очень даже каверзные, но любые выпады в адрес нашего аппарата спокойно парировались

– Ребята, мы произвели впечатление на комиссию! – произнёс Домников после презентации. Пётр Евгеньевич светился от счастья, а я пока не торопился с выводами.

– Погодите, нужно дождаться презентаций из Самары и Подмосковья. Может, там придумали что-то лучше, чем у нас.

– Посмотрим! – нахмурился начальник и больше не произнёс ни слова.

Прошла неделя, но результата до сих пор не было. Мы вернулись к прежней работе и сконцентрировались на новых целях, поэтому я не сразу понял почему в одно утро Домников ворвался в цех со счастливой улыбкой.

– Мы победили! – заорал он так громко, что даже перекричал звук приборов. – Парни, мы победили! Наш космический аппарат лучший, именно он полетит к Марсу!

Глава 3. Набор

Два года казались вечностью, но когда я оглядывался на прожитые годы в Ростове-на-Дону, то понял, что они пролетели, словно один день. Два года постоянных забот, мыслей о будущем и переживаний за наши успехи в космосе.

За это время наши космонавты собрали и запустили работу Российский орбитальной станции, которая пришла на замену устаревшей Международной космической станции, китайские космонавты высадились на Луну, а японские специалисты начали подготовку к строительству лунной базы. Увы, пока этот амбициозный проект оставался только на бумаге, потому как существенных подвижек в этом направлении достигнуто не было. Одно дело – расчёты, и совсем другое – практика, когда в дело вступают сотни факторов.

Я с нетерпением ждал, когда объявят очередной набор в отряд космонавтов. В связи с тем, что число полётов увеличилось, требовалось куда больше космонавтов для выполнения всех запланированных задач.

Наконец, этот день настал. Прохладным сентябрьским утром мне позвонил Абрамов и сообщил, что на сайте Роскосмоса появилось объявление о наборе в Центр подготовки космонавтов. Там же находились и требования к кандидатам, а также список документов, которые необходимо предоставить: диплом, аттестат, характеристика с места работы – это ещё цветочки. Самой сложной задачей было пройти массу медицинских обследований, многие из которых возможно было пройти только в частных клиниках, да и там была очередь в пару недель. Именно поэтому пришлось брать отгулы или выходные за свой счёт, чтобы попасть в медицинские центры по предварительной записи.

О своём желании попробовать собственные силы я сказал только Даше и маме. Это были два самых близких человека, которым я мог доверить самое сокровенное. Пусть у меня не было такой сильной привязанности к матери, как у прежнего владельца тела, всё равно я считал, что это будет правильно, ведь женщина ни о чём не подозревает, а все изменения в моём поведении списывает на начало взрослой самостоятельной жизни, академию и работу.

До первого октября нужно было подать предварительную заявку, в которой требовалось расписать все достижения и полученные квалификации. Благо, их у меня хватало. Зря что ли я начал готовиться к поступлению с первого курса академии? Сертификаты токаря и слесаря, легководолазная подготовка, прыжки с парашютом, победы и призовые места во всероссийских олимпиадах, квалификация пилота и безупречная характеристика. Лучшую кандидатуру ещё нужно поискать. Чего только стоит участие в разработке проекта «Десница» и моя победа в конкурсе космических аппаратов, которую мы вырвали уже на производстве. И всё равно, этого могло быть недостаточно.

Через пару недель, когда мне осталось пройти всего пару обследований, пришло приглашение в Звёздный городок в Подмосковье на личную встречу. Это значило, что моя кандидатура заинтересовала руководство, и я попал в финал отбора.

– Вместе поедем! – обрадовал меня Абрамов, которому тоже пришло приглашение.

Собеседование было назначено на третье октября, и этот день я ждал больше, чем День рождения, Новый год или даже День Победы, потому как должно было решиться стану я космонавтом или нет. Это была своего рода черта, итог семи прожитых лет в новом теле. Если я недостаточно хорошо поработал, значит, не поступлю. С другой стороны, что ещё требовалось сделать, чтобы перевесить чашу весов на свою сторону?

Мы с Тёмой заранее взяли билеты на поезд и отправились в Москву на два дня раньше. Решили перестраховаться на тот случай, если в дороге возникнут какие-нибудь непредвиденные трудности или заминки. Сняли квартиру посуточно в Королёве, а в назначенный день поехали на встречу. Как ни странно, но нам проще было добраться до Звёздного городка на электричке, чем на автобусе. Из Королёва утром они шли полупустые, чего нельзя было сказать о тех, что ехали в обратную сторону.

– Станция «Циолковская», наш выход! – толкнул меня локтем в бок Абрамов и поспешил на выход.

Пройти пришлось совсем недалеко. По ровной асфальтированной тропинке мы пересекли небольшую рощицу и вышли сразу на автобусную остановку возле Центра подготовки. Дальше располагалас автомобильная парковка, которая сегодня была забита до отказа, а сразу за ней – большая скульптура, изображающая земной шар. Здесь нас встречали волонтёры, которые подсказали куда пройти дальше.

Серьёзность объекта подчёркивал блокпост на входе. Шлагбаум перекрывал проезд, а охрана в униформе проверяла документы. Волонтёры провели нас в двухэтажное здание, где располагался просторный зал, напоминающий лекционную аудиторию в академии.

Я осмотрелся вокруг, пытаясь рассмотреть присутствующих. Может, среди них есть знакомые лица? Из всех знакомых я узнал только двух ребят с Москвы, с которыми познакомился на командной олимпиаде во времена учёбы в академии и одну девчонку, которая увидев меня, помахала рукой. Я ответил ей тем же, а затем заметил проницательный взгляд с верхнего ряда и встретился глазами с Ромой Плотниковым. Он сдержанно кивнул и отвернулся, сделав вид, что потерял ко мне всякий интерес. Тоже мне ещё космонавт нашёлся! Никогда не желал никому зла, но с этим позером пересекаться совсем не хотелось. Надеюсь, если он и поступит, то нам не придётся с ним работать вместе.

В зал вошёл мужчина лет пятидесяти, в котором я сразу узнал известного космонавта. Интересоваться современным космосом и не знать Панкратова – просто неслыханное невежество. Наш гость прошёл к самой кафедре, положил перед собой исписанный лист бумаги и перевёл взгляд на нас.

– Приветствую вас, дамы и господа! Приятно видеть, что космос волнует молодые сердца как и в былые времена, а желающих отправиться покорять его бескрайние просторы с каждым годом становится всё больше. Позвольте представиться, Герой России, лётчик-космонавт и командир отряда космонавтов Панкратов Анатолий Филиппович.

– Кто же вас не знает? – не упустил случая подмазаться Плотников. – Вы ведь величайший космонавт нашей страны!

– Ну, измерять величие мы не будем, к счастью, и прибора такого нет, – отшутился Анатолий Филиппович. – Но я думаю, что затмить Гагарина и Леонова не под силу никому из современников. Первый человек, отправившийся в космос и первый человек, который вышел в открытый космос. Вот где величина! Я же выполняю свою работу, которая мне очень нравится. Если вы полюбите её также как и я, думаю, у нас с вами не будет проблем.

Панкратов насупился, потому как собрался переходить к более серьёзному разговору. Что мне понравилось, так это то, что он совершенно не смотрел в листок, который подготовил перед выступлением. Выходит, он говорил то, что думает, или заучил слова наизусть. Но в этом я сомневался. Сразу видно, когда человек говорит от души, а когда действует по заранее подготовленному плану, словно по инструкции.

– Как вы знаете, не существует высших учебных заведений, в которых готовят профильных космонавтов, но есть специальные академии, в которых получают очень важные специальности ребята по смежным профессиям. Мы работаем со всеми ребятами, окончившими авиационные и воздушно-космические академии, а также инженерные вузы. Но одного диплома будет недостаточно. Космонавтика – это вершина всех наук, потому как там, в космосе, нужно обладать комплексом знаний по многим дисциплинам: физика, химия, биология, сопромат… Там требуются не только глубокие познания и понимание устройства законов природы, но и умение работать с оборудованием, ведь в космосе используются самые современные приборы. Бывает так, что их аналогов ещё даже нет на Земле, а на орбите мы их уже используем.

Панкратов сделал большой вдох, чтобы набраться сил и вернуться к первоначальной теме. Было заметно, что говорить о любимом деле этот человек может часами.

– Я могу долго перечислять все требования, но надеюсь, что вы и сами понимаете насколько их много. Поэтому, очень надеюсь, что у вас не будет обид, если мы будем отдавать предпочтение ребятам, которые уже обладают какими-либо дополнительными квалификациями.

– А можно привести пример? – послышался голос с галёрки. Интересно, этот любопытный уже заработал штрафные баллы в глаза Панкратова, или мужчина пока не будет поспешных выводов?

– На все ваши вопросы я непременно отвечу, – успокоил парня Анатолий Филиппович. – Сейчас я попрошу вас пройти собеседование. Ваши анкеты мы предварительно изучили и в общих чертах понимаем с кем имеем дело, но живое общение ничто не заменит. Те, кто пройдёт этот этап, отправятся проходить медицинскую комиссию. Если по части медицины проблем не будет, тогда будем общаться уже более плотно.

– Так мы ведь уже прошли все обследования! – удивился кто-то из ребят.

– А мы ещё разочек вас посмотрим. Так сказать, в рабочих условиях. Не волнуйтесь, серьёзных исследований проводить не будем, просто немножечко покрутим в центрифуге, проведём беседы с психологами и всё в таком духе. Бояться точно нечего!

Конкурс на место был просто бешеный. Из всех, кто прошёл предварительный отбор на стадии дистанционной отправки анкет, а это было не менее четырёхсот человек, должны были отобрать двенадцать счастливчиков, которым суждено пополнить состав специалистов в Центре подготовки космонавтов.

Получив бегунки, мы сразу помчались занимать очередь, чтобы поскорее разобраться со всеми специалистами. Самые предприимчивые занимали очередь сразу к нескольким специалистам и проходили быстрее. Это было ещё один своеобразный тест на умение адаптироваться в непривычных условиях.

– Мих, я на тебя занял очередь к кардиологу, – оповестил меня Абрамов. – Идёшь после меня, а я после вон тех ребят, стоящих возле колонны.

– Спасибо! Пойду, забью нам местечко к окулисту.

Как только подошла моя очередь в первый кабинет, я нырнул внутрь, положил карточку на стол и устроился на кушетке. Нас одновременно запустили троих, чтобы ускорить процесс.

– Раздевайтесь до нижнего белья, – скомандовала женщина, даже не удостоив меня взглядом.

– А зачем? – удивился парень, стоявший рядом со мной.

– Молодой человек, зачем нужно раздеваться у дерматолога? – задала риторический вопрос женщина, подняв на него взгляд. – Как малые дети, ей богу! Куда вас в космос пускать?

Осмотр занял буквально пару минут. Когда очередь дошла до меня, я уже был готов. Пришлось стать спиной к специальному экрану и замереть, пока аппарат не сделает снимок. Ещё один снимок сделали, когда я развернулся к экрану передом.

– Татуировки есть? – поинтересовалась женщина в белом халате, – рассматривая мою кожу с помощью специального прибора, который помогал диагностировать различные образования на теле в виде бородавок, родинок и папиллом. Эта штуковина практически со стопроцентной точностью определяла стоит ли волноваться по поводу той или иной родинки.

– Как видите, нет!

– А почему так? Это же красиво, – задала она провокационный вопрос.

– А зачем они мне нужны? Мне и без татуировок хорошо живётся, – пожал я плечами, будто не понимал к чему этот разговор.

– Кожа чистая! – заключила женщина, а её молоденькая ассистентка тут же сделала соответствующую запись в журнале.

В соседнем кабинете пришлось показаться ещё двум врачам – окулисту и лору, а затем меня попросили выйти и подождать, пока будут заполнены все документы.

Эти несколько минут ожидания показались мне настоящим испытанием, но я старался держать себя в руках. Нельзя позволять себе волноваться и напортачить в самый ответственный момент. Пусть давление у меня уже измеряли, и кардиограмму сняли, но вдруг моё состояние покажется кому-то из врачей слишком неуравновешенным?

– Почему отклонено? – возмущался кто-то, получив отказ по медицинским показаниям.

– Простите, но наш психолог вас не пропустила, – ответила женщина в возрасте, которую назначили оповещать посетителей о результатах осмотра. – У вас татуировки на теле, а это признак желания выделиться, доказать что-то окружающим, произвести впечатление. Прежде чем набивать татушки, нужно было поинтересоваться берут ли с ними в космос!

– А если я сведу? – поинтересовался парень, мгновенно растеряв запал. Молодец, ищет компромиссы, быстро ориентируется в происходящем и умеет брать себя в руки. Вот только вряд ли это ему поможет.

– Хоть сводите, хоть нет, а дорога в космонавты вам заказана, – отрезала женщина-медик.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! А я ведь чувствовал, что с этими татуировками что-то не так. А ведь можно было на ровном месте засыпаться.

Беседа с психологом мне показалась самой сложной, потому как вопросы затрагивали самые разные аспекты жизни: полная ли у меня семья, как я пережил гибель отца, моё семейное положение, каким я был в школе, брал ли на себя обязанности лидера в трудные моменты…

– Разумеется, если я понимал, что смогу принести пользу своими действиями, или никто другой не справится с задачей так хорошо, как я, то приходилось брать лидерство в свои руки. Но тут важно быть именно лидером, а не самодуром, который тянет одеяло на себя, чтобы потешить какие-то свои амбиции, чем делает только хуже.

Кажется, такой ответ устроил психолога, и она поставила положительную отметку в обходном листе.

Несмотря на большой наплыв, мы справились часа за два, после чего нас пригласили на обед. Кормили здесь сытно, так что голодными точно не останемся. Уже в столовой я осмотрелся и понял, что претендентов осталось заметно меньше. Если в начале беседы было четыре сотни человек, то медицинскую комиссию успешно прошли сотни три, не больше. Неужели пытались подделать ответы и результаты анализов? Другого варианта у меня точно нет.

После обеда нас пригласили обратно в аудиторию и вызывали в соседний кабинет по одному. Теперь это был небольшой кабинет, в котором собралась небольшая комиссия. За длинным столом сидело пять человек, а мне приходилось расположиться напротив. Сейчас я чувствовал себя, как на экзамене с независимой комиссией, потому как из всех людей я знал только двух – Главу Роскосомоса и Панкратова, с которым познакомились ближе буквально сегодня. До этого я видел его только на экране.

– Присаживайтесь, Чудинов! – пригласил меня Панкратов. – Мы изучили ваши достижения за последние годы, оценили уровень квалификации и остались довольны. Признаюсь, вы смогли произвести на нас впечатление. Скажи честно, прыгать с парашютом страшно было?

– Не страшно, но дух захватывало, – признался я. – Столько всего вокруг, я лечу, ветер шумит… В общем, вы и сами знаете. Такое лучше раз пережить, чем сто раз рассказывать.

– Это точно! – улыбнулся мужчина. – В общем, ваша кандидатура нам подходит. Утрясайте свои вопросы с работой и ждём вас в Звёздном городке.

– Спасибо! – я просиял, пожал руки всем членам комиссии и поспешил на выход, пока они не передумали. Изнутри распирало от переполнявших эмоций, но я старался держать их под контролем.

– Ну? Хотя, не говори. По лицу вижу, что взяли! – произнёс Абрамов и заключил меня в объятия. – Красава, Мишка! Теперь мой черёд.

Я не уходил, пока из кабинета не вышел Артём. Парень пробыл там минут пятнадцать и вышел с грустным лицом. Интересно, что у него могли спрашивать? Мне почти не задавали вопросов.

– Что? – спросил я, заметив недобрые эмоции на лице друга.

– А ты как думаешь? – поинтересовался он, и я впал в ступор, потому как гримаса на лице никак не стыковалась с горящими радостью глазами.

– Я даже думать боюсь, но мне кажется, ты пытаешься меня наколоть.

– Прошёл! – сдался Абрамов и дал волю эмоциям. Мы прыгали от счастья, потому как сбылась наша мечта, о которой мы мечтали ещё лет семь назад, если не раньше. За плечами осталась академия и конструкторское бюро, а вперед центр подготовки и космос.

По дороге обратно мы встретили одного из космонавтов, который возвращался после тренировки.

– Выходит, мы с вами теперь коллеги? – произнёс Феофанов, пожав нам руки. – Поздравляю! Ну, или сочувствую. Тут как посмотреть.

– Чему же сочувствовать? Мы ведь прошли отбор и реализовали мечту. Хорошо, почти реализовали, потому как в космос мы пока не летим.

– Потому и сочувствую, ведь теперь для вас начинается подготовка и обучение. Не удивлюсь, если половина новичков отсеется, не выдержав нагрузки.

– Это мы ещё посмотрим! – твёрдо ответил я и сжал кулаки. Я умею стоять на своём и идти к цели до конца. Финишная прямая уже мелькает впереди, так что нужно собраться с силами и осуществить то, ради чего мне дали второй шанс.

Я нарочно не звонил никому, пока не вернулся в Ростов. Тут уже сдался и набрали матери, а жену порадовал вечером, как только вернулся с поездки.

– Даша, мы перебираемся в Подмосковье! – выпалил я, едва переступив порог дома.

– У тебя получилось! – захлопала в ладоши девушка и обняла меня, а затем насупилась. – Миш, а если у меня не получится? Если меня не возьмут врачом? Я ведь только после ординатуры, у меня даже опыта работы нет.

– Ничего, осуществишь мечту своего папы и найдёшь работу в Подмосковье в какой-нибудь больнице, а потом попробуешь ещё раз. Я ведь не на пару дней еду в Звёздный городок. Надеюсь, что впереди ещё десятки лет успешной работы. А самое главное, что мы будем вместе, как и хотели.

– Ага, тебе легко говорить. Полетишь в свой космос на полгода, а мне тебя выглядывать.

– И всё равно ты будешь рядом, потому что всегда в моём сердце.

Глава 4. Общефизическая подготовка

И снова в моей жизни круто перевернулась очередная страница. Правда, прежде чем начать новую главу и вписать туда первые успехи, пришлось немного повозиться. С жильём обещали помочь, поэтому было уже легче, а вот перевозить вещи оказалось совсем непросто. Оказалось, что за два года жизни в Ростове у Даши скопился огромный багаж, который было просто невозможно забрать с собой. Часть барахла пришлось выбросить, более полезные вещи, без которых можно обойтись, раздали знакомым или отвезли в Коммунарск на квартиру, ну а самое необходимое решили взять с собой. Но даже так вышло три полных чемодана на колёсиках. И это без моих вещей.

Я относился к вещам куда более просто: зимнюю одежду перевёз домой, а с собой взял осеннюю куртку, ботинки на первое время, пару комплектов вещей, ноутбук и записи. Всё это легко уместилось в обычную дорожную сумку.

Разумеется, ехать на автобусе мы не решились, потому как наш саквояж ни в один багажник не поместится, а выкупили купе поезда на пару с Артёмом и Кирой. Девушка Абрамова тоже легко снялась с места и согласилась на переезд в Подмосковье. Но я так понял, этот момент они обсуждали заранее, поэтому претензий не возникло.

Ехать приходилось в стеснённых условиях, потому как не все чемоданы помещались под лежаками нижних мест, и нам пришлось ставить их возле столика. Мы уступили девушкам нижние места, а сами забрались наверх.

– Ну, точно космонавты! – хохотнул Абрамов, свешиваясь с верхней полки. – Всё время тянемся вверх, к звёздам.

– Гляди только ночью с орбиты не сойди, – пригрозила Кира.

– Не волнуйся, я упаду на твои платья, поэтому приземление выйдет мягким, – вернул он девушке выпад.

С прошлой работой тоже не было особых проблем. Я предупредил заранее о своём уходе, отработал положенные две недели, а на прощание притащил коллегам огромный торт, которым мы отпраздновали наш с Абрамовым уход. Правда, начальник всё-таки потрепал нервы. Бугацкий никак не хотел подписывать приказ о моём увольнении.

– Миша, вот сдался тебе тот космос! – выпалил Аркадий Николаевич, когда я пришёл подписать заявление. – Оставайся! Лет через пять сделаю тебя главой отдела, когда опыта немного наберёшься, а там посмотрим. У тебя ведь отличные данные. Если всё пойдёт как надо, годам к сорока сделаю тебя своим замом, а потом и моё место займёшь. Я ведь не собираюсь тут торчать до бесконечности. Поработаю до пенсии, может, ещё пару лет и хватит. Не всю жизнь ведь работать.

– Аркадий Николаевич, это дело всей жизни.

– А ты уверен, что нужен там? Что будешь востребован, как космонавт? Конкуренция огромная, а отбирают всего дюжину человек. И потом, никто не даст тебе гарантий, что ты действительно полетишь, даже если покажешь хорошие результаты на тренировках. А здесь ты нашёл своё место, заслужил доверие и авторитет среди сотрудников и на хорошем счету у начальства. Я ведь тебя никогда не обижал за эти два года.

– Я всё это понимаю, но иначе не могу.

– Эх, молодёжь! Что с вами делать? – хлопнул рукой по столу Бугацкий. – Всё куда-то бежите, чего-то хотите. Не сидится вам на месте. Может, оно и правильно, может, благодаря таким, как ты, Миша, и идёт прогресс. Нам-то чего нужно? Чтобы всё было стабильно и сытно на привычном месте. А вам всего мало, хочется больше, дальше, выше…

Начальник набрал воздуха в грудь и хотел сказать ещё что-то, но махнул рукой и потянулся за ручкой.

– Ладно, подпишу твоё заявление. Удачи на новом месте!

Уже в третий раз пришлось менять место жительства и перебираться в новый город. Сначала это был Ворошиловград, потом Ростов-на-Дону, теперь это Королёв. Место оказалось очень удачным – всего двадцать минут пути до Центра подготовки на электричке или минут пятнадцать на автобусе. Несколько минут ходьбы до контрольно-пропускного пункта не в счёт.

Мне выдали служебную квартиру в одной из новостроек. Пока я буду работать в Центре подготовки космонавтов, она будет числиться за мной. А как решу перевестись на другое место работы, придётся освобождать апартаменты. Меня этот расклад вполне устраивал, потому как искать жильё и платить огромные деньги за аренду никак не хотелось, а если я буду хорошо зарабатывать, то лет через двадцать смогу купить собственное жильё. Так как я приехал с женой, нам сразу выдали «двушку», чему Даша не могла нарадоваться.

– Миша, смотри: здесь даже микроволновка есть! Я уже не говорю за печку, холодильник… Нам ничего из техники даже покупать не придётся. Есть всё необходимое. Просто заходи и живи!

– Вот и хорошо, не придётся деньги тратить на обустройство, – ответил я с улыбкой, провоцируя девушку на ожидаемую реакцию.

– Нет, ну, кое-что придётся купить. Шторы, например. Я не могу без штор и тюли. Кажется, что не квартира, а какой-то склад. Опять же, не помешает обновить посуду. И да, нужны хоть какие-то люстры. Посмотри, тут просто лампочки вкручены в цоколь – никуда не годится.

– Тебе что не сделай, всё мало будет. Только пять минут назад прыгала от счастья, а теперь возмущаешься, что всё не так, – попытался я одёрнуть Дашу, но девушка нисколько не смутилась.

– Я не жалуюсь, просто нужно кое-что сделать, чтобы стало ещё комфортнее.

Я подошёл к девушке и заключил её в объятия.

– Твой папа очень гордился бы тем, что его дочь перебралась поближе к столице и будет работать, спасая жизни людей.

– Ты напрасно за папу радуешься, он всё равно расстроится.

– Это ещё почему?

– Ну, а как иначе? Они ведь нам на свадьбу квартиру подарили, а мы за два года там почти и не жили. Я не считаю ночь после свадьбы и те редкие моменты, когда мы приезжали на праздники и в отпуск.

– Но ведь квартира никуда не девается.

– Но она покупалась для того, чтобы в ней жили, Миш.

– Ничего, пусть стоит. Зато у нас всегда есть возможность остановиться там, а не ночевать у родителей.

– Ещё одна причина, почему мама с папой оба расстроятся. Они ведь скучают, а те редкие моменты, когда мы приезжаем в Коммунарск, пролетают, словно одно мгновение.

– Если бы твой папа меньше ворчал, у нас было бы больше времени на общение. Ему ведь невозможно угодить, как ни пытайся.

– И не пытайся! – покачала головой девушка. – Папа мечтал о том, чтобы я работала в нашем родном городе и присматривала за его здоровьем. А ещё он мечтал, что будет хвастаться перед друзьями и соседями, рассказывая, что его дочь работает врачом. Как видишь, у него всё шло по плану, пока в моей жизни не появился ты. Тогда весь его план разрушился.

– Он поэтому меня недолюбливает? – ухмыльнулся я, вспоминая наше общение с Игорем Константиновичем.

– Не придумывай! Просто он каждый раз вспоминает о своих несбывшихся мечтах и расстраивается. А ты дал ему повод для новой гордости. Теперь он будет рассказывать всем, что у него зять космонавт и побывал в космосе.

– Ну, ещё не побывал! – отмахнулся я. – Но очень надеюсь, что я смогу вернуть твоему отцу повод для гордости, которого однажды его лишил.

На следующий день мы с Абрамовыми встретились, чтобы отпраздновать новоселье. Начинали праздновать у нас, а потом переместились к друзьям. Наши квартиры оказались в одном жилом комплексе, только в соседних зданиях. Ну, и если уж совсем докапываться до деталей, то мы жили на пятом этаже, а Абрамовы – на седьмом. В тот же день мы узнали, что здесь же поселились ещё трое космонавтов из нашего отряда, которых мы встретили на улице. Кажется, у нас появляется новая компания, с которой мы будем общаться в ближайшие годы. Разумеется, если удастся наладить отношения и на работе.

На следующий день началась работа, и нам было уже не до гостей. Рано утром мы с Абрамовым сели на автобус и отправились на новую работу. Решили в этот раз попробовать другой способ добираться до работы, чтобы выбрать наиболее комфортный вариант. Судя по тому, что нам пришлось бежать от КПП до расположения, чтобы не опоздать, этот вариант нам не особо подходит. Уж лучше вставать на час раньше и тащиться на электричке. Зато точно знаешь, что не опоздаешь.

– Рад приветствовать вас уже в роли космонавтов, – произнёс Панкратов, который дожидался нас в кабинете, где в день поступления проходило собеседование с комиссией. Только в этот раз помимо Анатолия Филипповича за столом сидел только один человек – космонавт Илья Феофанов.

Судя по всему, его будут привлекать к нашей подготовке. Может, он всюду ходит за Панкратовым, потому как рассчитывает заменить его через несколько лет, когда Анатолий Филипповиче уйдёт на заслуженную пенсию? На первый взгляд всё выглядит именно так, ведь Панкратову уже за пятьдесят, а Феофанов лет на десять-пятнадцать моложе.

– Вы – новый набор, который будет готовиться к работе на орбитальной станции, – продолжил Панкратов.

– А на Марс мы не полетим? – немедленно напрягся Абрамов.

– Погодите с Марсом! – ухмыльнулся Феофанов. – Ещё неизвестно полетит туда вообще хоть кто-нибудь, а вы уже планы строите.

– А почему бы и не строить? – вмешался я. – Двигатель изобрели, космический аппарат готов, дело осталось за малым.

– Знаете в чём проблема высадить человека на Марс? – поинтересовался Феофанов. – Это даже не мощные двигатели, ракета, способная добраться до орбиты Красной планеты и даже не космический аппарат, на котором нужно спустить космонавтов. Это всё у нас уже есть и реализовать на практике вполне возможно. А вот как быть с радиацией, мы пока не совсем понимаем. Наши скафандры слишком слабо защищают от радиационного воздействия. Любая вспышка на солнце и мощный выброс радиационной волны может привести к гибели экспедиции. У нас попросту нет способов защититься. Да, мы можем спрогнозировать вспышки на Солнце и даже попытаться защититься от радиации на поверхности Марса, но лететь только в одну сторону два месяца. Почти столько же займёт обратный путь. Где гарантия, что за этот период что-то не пойдёт по плану, и наша горячо любимая звезда не выкинет фортель?

– И как быть? Выходит, у наших конкурентов эти способы есть?

– Ни у кого пока этих способов нет, иначе они были бы на Марсе уже сегодня, – отрезал Феофанов. – А что на счёт полёта на Марс, даже если он и состоится в ближайшем будущем, то туда полётят только опытные космонавты, так что сильно не надейтесь на далёкий полёт. Вам бы пока опыта набираться на орбитальной станции.

– А что там делать? – с грустью вздохнул Плотников.

– Проводить научные исследования, наблюдения за Землёй… Массу всего! – оживился Панкратов. – Если раньше мы осваивали космос и проводили исследования на одной станции, то теперь каждая страна, вышедшая в космос, хочет иметь свою собственную космическую базу для различного рода исследований. Нам не на кого рассчитывать в этом направлении, так что теперь надежда только на самих себя.

Ненадолго в кабинете повисла гнетущая тишина, которую первым нарушил Панкратов.

– Так, заговорили мне зубы, а время-то идёт! Сейчас я расскажу что вас ждёт во время подготовки. Вот, полюбуйтесь! Чтобы получить хорошую оценку по физической подготовке, вам нужно выполнить эти нормативы.

Панкратов раздал нам печатные листы, и мы ненадолго погрузились в их изучение. Бег на сто метров, бег на три километра, подтягивание, прыжки в воду, заплыв на восемьсот метров, ныряние на глубину…

Из нас явно собирались готовить едва ли не олимпийских чемпионов. И пусть цифры были вполне выполнимыми, но результата нужно было добиться во всех дисциплинах, а не в какой-то одной.

– Пф-ф! – выдохнул Плотников и отбросил от себя листок. – Придётся попотеть. Я половину этого не сдам с первого раза.

– Погодите, это вы ещё ОКП не сдавали, – попытался настращать нас Феофанов. – Вот где придётся потрудиться.

– Что ещё за ОКП? – удивился Абрамов.

– Вы совсем не интересовались подготовкой, когда поступали? – удивился мужчина. – Общекосмическая подготовка включает в себя изучение систем космического корабля, который должен доставить вас на орбиту, модулей орбитальной станции, я уже не говорю о сурдокамере, испытаниях в центрифуге и так далее. В общем, ребята, вы попали. Ближайшие два года станут для вас невероятно продуктивными.

– Опять два года? – не выдержал Плотников. – Да сколько можно то! Пять лет в академии, два года рабочей практики, теперь два года подготовки. И это всё только ради того, чтобы пару раз слетать в космос по полгода.

– А как ты хотел? – удивился Феофанов. – Прийти, с ходу запрыгнуть в ракету, махнуть рукой и полететь? В космос отправляются только подготовленные космонавты и только те, кто показал лучшие результаты во время тренировок и подготовки к полёту.

– Кстати, о полётах, – оживился Панкратов. – Я понимаю, что пока рано об этом говорить, но хочу сразу прояснить этот момент, чтобы потом не возникло недопонимания. Может, эта информация послужит дополнительным стимулом для вас на тренировках. Очередь на полёты у нас максимально прозрачная и справедливая. В первую очередь, это касается новичков, которые ещё ни разу не летали в космос. Она выстраивается на основе рейтинга космонавтов в отряде, а сам рейтинг формируется в зависимости от того, как успешно вы преодолеваете испытания, проводите тренировки и сдаёте экзамены. На этот рейтинг не влияет ни руководство Центра подготовки, ни я, ни кто-либо другой кроме вас самих. Единственное, что может изменить очередность – медицинская комиссия. Если врачи заметят, что у космонавта появились какие-то проблемы по их части, они могут заменить его тем, кто следует дальше в рейтинге.

– А сколько новичков летит в каждом экипаже? – поинтересовался Абрамов.

– Хороший вопрос! В прошлом наши космонавты летали на международную космическую станцию по три человека, причём, одним из членов экипажа обязательно должен был стать иностранец. Теперь мы летаем на российскую орбитальную станцию, на которой нет иностранных специалистов. Численность экипажа та же и составляет три человека. Таким образом, одновременно на РОС может находиться шесть человек: три космонавта, которым предстоит вернуться домой, и три космонавта, которые заменят их на следующие полгода. Но не забывайте о составе дублёров, которые готовы заменить товарищей в случае необходимости.

– В общем, можно никогда и не полететь, – заключил Абрамов после долгой речи командира отряда.

– Можно и не полететь, но это выходящий из ряда вон случай. Я почти уверен, что каждому из вас найдётся работа на орбите, так что приступайте к тренировкам и дерзайте!

Нас разбили на четыре группы по три человека в каждой. К счастью, разделили не по алфавиту, иначе мне бы никак не откреститься от компании Плотникова, а учли пожелания каждого участника. Разумеется, мы с Абрамовым попросились в одну группу, а третьей к нам определили Лину Ратошную – одну из двух девушек, которые прошли отбор.

Как я уже понял, новички занимаются отдельно от опытных космонавтов, потому как подготовка у нас заметно отличается. Нам нужно постигать азы и сдавать базовые нормативы, тогда как «старички» освежают знания, поддерживают организм в норме и осваивают новые знания и передовые технологии. Конечно, нам тоже обещали дать поглядеть на то, что придумали наши учёные, но базовая подготовка была в первую очередь.

Три раза в неделю по два часа мы занимались в тренажёрном зале, затем обязательно посещали бассейн, где можно было плавать вольным стилем, нырять на глубину и прыгать с вышки. В конце каждого дня нам приходилось заглядывать к медикам, где они измеряли давление, пульс, температуру тела и насыщение крови кислородом. К счастью, у меня все показатели были в порядке, поэтому мне не о чем было беспокоиться.

Особенно мне нравилось плавание, потому как после него я чувствовал себя в хорошей форме. Вот только после бассейна приходилось подолгу торчать в душе, чтобы смыть с себя кучу химии, которую добавляли в воду.

В тренажёрном зале тоже было вполне комфортно. Я вспоминал тренажёрные залы в своё время и мог только ухмыляться, потому как лет семьдесят тому назад всё выглядело совсем не так. А сейчас заниматься – одно удовольствие, вот только желающих стало куда меньше.

– Чудинов, банки качаешь? – ухмыльнулся Плотников, стоило ему появиться в зале вместе со своей группой. – Что это за вес? Тебе не стыдно такой ерундой размахивать?

– Я ставлю цель на поддержание формы и повышение выносливости, поэтому делаю ставку на количество, а не на массу.

– Сейчас покажу как нужно тренироваться! – Рома навесил на гриф ещё два блина весом в пятнадцать килограмм каждый и улёгся на скамью. – Подстрахуешь, или такой вес не для тебя?

– Смотри, не надорвись! – ухмыльнулся я. – Учти, я отказываюсь участвовать в твоём представлении. Если что-то пойдёт не по плану, ответственность полностью лежит на тебе.

Я всё-таки стал у изголовья на тот случай, если Плотников облажается. Пусть куражится сколько ему угодно, лишь бы только не покалечил себя. Казалось бы, взрослый человек, сформировавшаяся личность, которой не нужно ничего никому доказывать, но всё пытается набить себе цену.

– Р-раз! – бодренько произнёс Роман, вытолкнув штангу вверх.

А вот второй раз у парня получился куда тяжелее. Штанга опустилась на грудь Плотникову, но поднять её в третий раз он уже не смог. Я быстро сбросил по блину по сторонам и вытащил штангу наверх, вызволяя товарища из плена, в который он сам себя заключил.

– А разговоров-то было! – закатила глаза Лина.

– Да тут гриф от олимпийской штанги весом в двадцать кило! – возмутился Плотников, но даже непосвящённому было понятно, что он просто ищет способ оправдать свою неудачу.

– Знаешь, плохому танцору всегда что-нибудь, да мешает, – продолжила Ратошная. – В случае со спортсменами ситуация та же.

– А ты сама попробуй выжать столько! – огрызнулся Роман.

– К счастью, у меня хватает ума подбирать для тренировки тот вес, который мне подходит, – спокойно парировала девушка. Понимая, что никто не поддержит его, Плотников ретировался. Он ушёл в другой конец зала на беговую дорожку и до конца тренировки больше ни с кем не разговаривал.

В один из дней, когда мы заканчивали тренировку, к нам зашёл Панкратов.

– Вижу, с физической подготовкой у вас всё в порядке, будем понемногу добавлять элементы подготовки к полёту. На следующие четыре дня ничего не планируйте, потому как завтра у вас будет испытание в сурдокамере на трое суток.

– А почему ничего не планировать на целых четыре дня? – удивился Артём.

– Потому как после сурдокамеры мы проведём медицинское обследование и отпустим вас домой отсыпаться. Вряд ли в этот день вы сможете заняться ещё хоть чем-нибудь полезным. Вы ведь не думаете, что вам позволят валять дурака всё это время? Нет, вас ждёт масса ответственных заданий, которые нужно выполнить корректно, если вы хотите, чтобы тренировка считалась пройденной.

Глава 5. Изоляция

Даша с пониманием отнеслась к предстоящему мне испытанию. Улыбку вызвало желание девушки наготовить мне еды на трое суток.

– Даша, ну, какой тормозок? Я же не в шахту спускаюсь. Там будет специализированная еда, которой кормят космонавтов.

– Пресная гадость! – ответила девушка, вспоминая ту пасту, которую предлагали попробовать на дне открытых дверей в Центре подготовки космонавтов, куда могли попасть все желающие.

– Нужно привыкать. В будущем придётся больше полугода питаться такой пищей.

– Ладно, тогда ничего не буду готовить, – сдалась девушка.

– А чем сама будешь питаться три дня?

– Закажу что-нибудь. Лень готовить для себя одной.

– Как ты в общаге жила раньше? Голодная ходила?

– Ну, в общаге мы готовили по очереди, а теперь мне приходится готовить одной. Да и сейчас куча забот: нужно разобраться с документами и сходить на собеседование в несколько клиник. Я разослала свои резюме, и в одном месте меня уже пригласили на собеседование.

– Не знал, что у врачей это тоже так происходит.

– Я ведь не в государственную клинику устраиваюсь, – пожала плечами девушка. – Хотя, с работой в государственной больнице тоже нужно что-то решать, иначе мне не видать категории.

На следующий день мы с Дашей разбежались по делам. Девушка убежала на собеседование, а я отправился на тренировку. На прощание она долго обнимала меня, потом поцеловала и помчалась на автобус. Три дня разлуки будут серьёзным испытанием, учитывая, что девушке придётся провести это время в незнакомом городе.

– Ничего, у меня есть Кира, – отмахнулась Даша. – Организуем клуб жён космонавтов и будем бороться с одиночеством. Это сейчас вас не будет трое суток, а что будет, когда вы полетите на орбиту?

В Центре сегодня царило непривычное оживление. Над подготовкой испытания для нас работал целый отряд специалистов. Испытание проходили целой группой, но для каждого из нашей троицы был подготовлен отдельный отсек. В изолированной камере размерами два с половиной на два метра каждому из нас предстояло провести по трое суток. При этом на сон отводилось совсем немного времени.

– За время нахождения в сурдокамере вы будете бодрствовать шестьдесят четыре часа! – заявил Панкратов, когда мы проходили инструктаж перед выполнением задачи. – Существует чёткий распорядок, которого вам придётся придерживаться. Два раза за трое суток вам дадут поспать по четыре часа. В остальное время придётся работать или проводить время за отдыхом и саморазвитием. На свободное время отведено не более семи часов в сутки.

– Спать всего четыре часа в сутки? – удивился Абрамов.

– Да. Отсутствие сна – это дополнительный фактор нагрузки, который может вывести психическое состояние космонавта из состояния равновесия. Вот мы и проверим насколько вы стрессоустойчивые. Это сейчас вы держите себя в руках и контролируете эмоции, а камера покажет то, что скрывается за ширмой. В своё время изоляция помогла мне лучше понять самого себя и поработать над своими недостатками, так что внимательно прислушивайтесь к себе.

– Не думайте, что вам дадут заскучать, – оживился Феофанов. – Мы позаботимся, чтобы каждому нашлось дело.

– А что полезного можно делать в такой тесной комнатке? – поинтересовалась Лина.

– Вести дневник оператора, в котором вы будете записывать состояние своего здоровья до мельчайших параметров: температура, пульс, давление и прочие параметры, – взял слово Панкратов. – Затем вам придётся выполнить несколько тестов, которые выдадут наши специалисты. Мы должны понимать насколько хорошо вы справляетесь со стрессом и сохраняете работоспособность.

Нам разрешили взять с собой вещи для досуга. Разумеется, это были не смартфоны с доступом в интернет. Я прихватил пару книг в жанре космической фантастики, чтобы соответствовать обстановке, Артём выбрал сборник кроссвордов, а Лина взяла с собой карандаши, краски и бумагу. В свободное время девушка собиралась рисовать портреты Гагарина, Циолковского и Королёва.

Первые сутки показались настоящим отдыхом. Я настроил яркость освещения, немного освоился в тесном помещении и подготовил рабочее место. Периодически экзаменаторы подбрасывали задания, а мне приходилось озвучивать каждое своё действие, что немного раздражало. Что ещё напрягало – отсутствие коммуникации. То есть, я озвучиваю свои действия, отчитываюсь на камеру, а в ответ тишина. Вот такой симулятор сумасшедшего, беседующего с самим собой.

Феофанов стращал отсутствием солнечного света, но меня это совершенно не волновало. Замкнутое пространство? Да, немного стесняет движения, но трое суток можно вынести. Одиночество тоже не было серьёзным испытанием. В прошлой жизни я привык быть один и не чувствовал себя хуже из-за отсутствия людей.

Первым заданием, которое я увидел, была задачка на логику и скорость реакции. На экране были изображены цифры красного и чёрного цвета, а от меня требовалось расположить их в правильном порядке: красные от меньшего числа к большему, а чёрные – наоборот. И всё бы ничего, но на выполнение задания отводилось определённое время.

За упражнениями на скорость мышления следовала анкета психолога с каверзными вопросами на логику. Вот здесь пришлось потрудиться. А заключительным испытанием первого этапа стало задание, в котором я должен был мысленно отсчитывать время и нажимать кнопку на таймере. Отсчитать шестьдесят секунд оказалось совсем несложно, а вот дальше уже сложнее. И самое паршивое, что я понятия не имею насколько правильно я справился, потому как обратная связь отсутствует в принципе.

После обеда я получил несколько часов отдыха и отдохнул с книгой в руках, но уже вечером пришлось заняться физическими тренировками. В условиях ограниченного пространства удалось организовать отжимания от пола, скручивания для пресса, планку и приседания. В принципе, этого оказалось вполне достаточно для хорошей тренировки. Я прозанимался минут сорок и почувствовал себя гораздо лучше.

На следующий день я проснулся без особых проблем. Организм ещё не понял, что его ограничивают в отдыхе. Сейчас я чувствовал себя свежим, но понимал, что это ненадолго. Ещё со времён академии отложилось в памяти чем заканчивается работа до поздней ночи и недосып.

– Яркость света на два уровня выше! – скомандовал я, и в отсеке стало заметно светлее.

Да, одна и та же обстановка немного напрягает. Не хватает хотя бы крошечного иллюминатора, в который можно полюбоваться пусть даже не Землёй, а хотя бы звёздами.

– Доброе утро! – произнёс я в камеру, хоть и знал, что не услышу ответа. Но я готов поспорить, что по ту сторону провода меня видят и слышат. Причём, наблюдают круглосуточно. Именно для них предназначалось моё приветствие. – Чувствую себя хорошо, бодро. Готов приступить к выполнению заданий.

С удивлением обнаружил, что мне предстоит пройти практически те же задания. Может, наблюдатели хотят узнать насколько падает моя концентрация в стрессовой ситуации? Надеюсь, что это так, иначе не понимаю зачем выполнять одно и то же.

К концу второго дня изоляции я чувствовал упадок сил. Веки слипались, а работоспособность заметно снизилась. Это не укрылось от комиссии, которая наблюдала за моими действиями, но эксперимент не прекращали. Выходит, всё не настолько плохо. С большим трудом я продержался двадцать часов и получил заветные четыре часа на сон.

А вот на третий день появилась головная боль и трудности с выполнением задач. Я справлялся со всеми задачами, которые лились на меня как из ведра. Казалось, будто комиссия намеренно хочет завалить меня работой, чтобы проверить максимум возможностей. Только сила воли помогала справляться со всеми трудностями и сохранять самообладание. Немного помогало отвлечься чтение. Я погружался в мир книги и надолго забывал о желании спать. Если бы мне не ограничивали свободное время, трое суток пролетели бы, как одно мгновение. Я мог бы и до семи суток продержаться в таком режиме, но суть исследования заключалась не столько в проверке переносимости закрытого пространства, сколько в том, как долго человек сможет сохранять работоспособность в экстремальных условиях, находясь без сна в модуле орбитальной станции. И это у меня ещё хорошие условия! А если бы приходилось спать на полу и голодать?

Я мысленно одёрнул себя, потому как моим соотечественникам приходилось выполнять задачи и в более сложных условиях, а я тут на всём готовом и жалуюсь. Такой настрой помог отогнать усталость и собраться с силами.

– Испытание окончено, прошу на выход! – прозвучал голос в динамиках, а через минуту дверь отворилась, позволяя выйти наружу. Уже выбравшись из принудительной изоляции, я встретился с остальными ребятами из моей группы. У Абрамова появились синяки под глазами и выглядел он сильно уставшим, а вот Лина практически не изменилась. Только глаза не сияли так ярко, как прежде. Сейчас в них читалась усталость. Да, погоняли нас экзаменаторы знатно. Приходилось снимать показания с приборов, постоянно докладывать об изменениях и комментировать каждый свой шаг.

После пребывания в сурдокамере Лина показала свои рисунки, которые успела нарисовать в свободное время. Помимо трёх запланированных девушка сделала и четвёртый портрет, на котором был изображён Панкратов.

– Если с космосом не получится, можешь реализовать себя в художестве, – заметил Артём.

– Я всё-таки надеюсь, что мне не придётся менять профессию, – ответила девушка, восприняв комментарий Абрамова не как похвалу, а как сомнение в её возможностях.

Выбравшись из заточения, мы попали в руки медиков, которые не успокоились, пока не проверили все жизненно важные параметры, которые только можно было проконтролировать в текущих условиях. Только после этого нам позволили покинуть помещение.

– В целом испытание прошло отлично, – резюмировал Панкратов. – Отмечаем высокую продуктивность испытуемых и хороший уровень подготовки. Всем зачисляем высокие баллы. Подробности узнаете позже. У наших коллег нет никаких нареканий по поводу состояния здоровья, поэтому можете быть свободны. Завтра у вас выходной день, но уже в понедельник жду вас на тренировках.

– Какое испытание будет следующим? – поинтересовался Абрамов.

– Не торопите события! – ухмыльнулся Анатолий Филиппович. – С новой недели возвращаетесь к тренировкам, а о следующем испытании мы объявим заранее.

Вернувшись домой, я первым делом рухнул спать. Аппетита не было, да и ужинать в одиночестве не хотелось, потому я решил дождаться Дашу. У девушки было запланировано собеседование в одной из местных клиник на время моего испытания, поэтому я волновался за неё. Как она справилась без моей поддержки? Нет, в её профессионализме я был уверен, а вот в эмоциональном состоянии не очень.

– Миш, ты спишь? – попыталась растормошить меня девушка.

Я открыл глаза и понял, что уже вечер. Сколько времени прошло с тех пор, как я вернулся домой?

– Нет, просто прилёг отдохнуть, а глаза сами закрылись, – пробормотал я, поднимаясь с кровати.

– Идём на кухню, сейчас погрею ужин.

Пока Даша переодевалась, я умылся и привёл себя в порядок. Уже на кухне мне удалось расспросить её об успехах с поисками работы.

– Ты удивишься насколько большая нехватка врачей! – тараторила девушка, помешивая еду на сковороде. – Я думала, найти работу в Подмосковье будет очень сложно, а на деле оказалось, что врачей очень не хватает. В общем, меня пригласили в городскую больницу на ставку терапевта, а ещё приглашают на четверть ставки в клинику в соседнем квартале. Буду работать там во вторник и четверг по вечерам и полный день в субботу.

– А не слишком много работы ты на себя взваливаешь? – заволновался я, задумываясь о здоровье жены.

– Нормально! Что мне ещё делать? Ты на работе постоянно, детей у нас нет, а дома скучно. И потом, мне нужно нарабатывать практику и опыт. Я не отказалась от идеи поступления в твой центр космонавтов, просто там нужны квалифицированные специалисты с большим опытом, так что мне пока придётся поработать здесь.

Воскресенье было единственным днём, когда у нас с Дашей был выходной, и нам не приходилось никуда бежать. В этот день мы решили устроить себе небольшую экскурсию по Москве. Гуляли по городу, ели мороженое, катались на метро и фотографировались. Вечером наткнулись на извозчика, который прокатил нас по парку музея-заповедника «Коломенское» на карете, запряжённой двойкой лошадей. Приятно, что несмотря на стремление человека в космос и научный прогресс мы отдаём дань традициям и сохраняем яркие особенности прошлого.

Мы с Дашей прекрасно понимали, что на следующий день начнётся тяжёлая неделя у нас обоих, поэтому домой отправились пораньше. Утром девушка умчалась на работу раньше меня, а я дождался Артёма и поехал с ним на электричке.

– Сорока на хвосте принесла новость, – заговорщическим тоном начал Абрамов. – Говорят, Плотников облажался на испытании в сурдокамере: на третьи сутки сорвался и саботировал работу. Конечно, ему влепили «удовлетворительно», но Панкратов жутко недоволен.

Я совершенно не удивился тому, что Артём решил сообщить эту новость мне. Неприязнь к Плотникову возникла у нас обоих с самого первого дня нашего попадания в отряд космонавтов. Собственно, я ещё несколько лет назад понимал, что это за фрукт, но не обращал особого внимания. Где он учится, и где я? Но так вышло, что наши пути снова сошлись, и теперь приходилось тесно сотрудничать.

– Тёма, и откуда ты знаешь эти новости?

– У меня есть некоторые знакомства среди ребят из отряда, – уклончиво ответил Абрамов. – Как-то разговорились, проскочила такая информация, ну я и намотал на ус.

Эту информацию мог рассказать только тот, кто тренируется в одном отряде с Плотниковым, поэтому круг подозреваемых сужается всего до двух человек. Не станет же сам Роман разглагольствовать о своих неудачах! Да и Артём вряд ли будет с ним откровенничать. Конечно, не стоит исключать эффект сарафанного радио, но я думаю, что Абрамов общался либо с Должиковым, либо с Клименко, которые были в одном отряде с Романом.

– Как дела, молодёжь? Не передумали в космос лететь? – поинтересовался охранник на входе, когда мы остановились у турникета и достали свои пропуска.

– Неа, мы упрямые. От нас так легко не отделаетесь! – ответил Абрамов в своей привычной манере.

– Ну, поглядим что вы через пару недель скажете! – ухмыльнулся мужчина, который, по всей видимости, что-то знал о нашей подготовке. Я укрепился в этой мысли, когда Панкратов объявил нам о следующем тестировании, которое должно было пройти уже в эту пятницу.

Испытание на центрифуге должно было занять у нас куда меньше времени. Всего полдня на весь отряд космонавтов. Этот эксперимент должен быть проверить насколько каждый из нас способен выносить нагрузки, которые испытывают космонавты при выходе на орбиту и возвращении на Землю.

В день испытания я заметно волновался, а Тёма подлил масла в огонь. Абрамов выбежал из подъезда, как всегда, опаздывая, и выпалил на ходу:

– Мишка, мы попали! Эта центрифуга – просто лють! Я смотрел пару видео в интернете, там у людей едва глаза из орбит не вылетают, когда их раскручивают.

– Вот зачем ты сейчас мне об этом рассказываешь? – нахмурился я.

– То есть, ты предпочитаешь оставаться в неведении, насколько это возможно? – хитро сощурился Тёма.

– Верно. Если нам всё равно не избежать испытания, какой смысл дёргаться? Да и всё равно придётся испытывать перегрузки при взлёте и приземлении. Единственная возможность этого избежать – никуда не лететь, а я так не согласен.

В Центре нас встретил Анатолий Филиппович. К счастью, Феофанова с ним не было, а это значило, что сегодня мы обойдёмся без его едких замечаний. Мы последовали за командиром отряда в отдельную лабораторию и оказались в огромном зале диаметром метров в пятьдесят.

– Знакомьтесь: центрифуга «ЦФ-18»! – с гордостью в голосе произнёс Панкратов, бережно проведя ладонью по поверхности аппарата. – Гордость нашей тяжёлой промышленности и кошмар всех космонавтов, которые проходят на ней подготовку.

Глава 6. Холод, перегрузки и сила воли

– Прямо-таки кошмар? – ухмыльнулся Артём, с беспокойством бросив взгляд на центрифугу.

– Да что рассказывать? Сейчас сами узнаете. Мы начнём с небольших перегрузок, чтобы проверить как вы справляетесь, но затем увеличим до отметки в 6G. То есть, вы будете испытывать перегрузку, в шесть раз превышающую земную. При возвращении на Землю вы будете испытывать немного меньшую нагрузку, но ведь мы должны учитывать, что вы пробыли на орбите больше полугода и даже постоянные тренировки при отсутствии воздействия гравитации не позволили поддерживать организм в прежнем режиме.

Панкратов бросил взгляд на выход и заметил, что оператор и врач уже на месте.

– Ну, пойдём по алфавиту, или есть желающие?

– Чудинов хочет! – авторитетно заявил Абрамов.

– Вот как? – улыбнулся Анатолий Филиппович и посмотрел на меня. – Ну, раз хочет, давай, Миша, полезай!

Я наградил друга многообещающим взглядом после того, как выберусь из центрифуги, и полез внутрь. Меня закрепили ремнями и повернули в горизонтальное положение.

– Слушай внимательно и запоминай, чтобы не пришлось крутить тебя дважды, – принялся напутствовать Панкратов. – Видишь эти лампочки спереди и по бокам? В то время, как центрифуга будет вращаться и пытаться размазать тебя по стенкам, ты должен внимательно смотреть на лампочки и нажимать на пульте кнопки, чтобы потушить их. Вот пульт!

– Вот эти красненькие? – поинтересовался я, рассматривая пульс, который напоминал мне рычаг самолёта.

– В точку!

– А что делает вот эта большая кнопка, которая зажимается ладонью?

– А эта кнопка автоматически отключит центрифугу, если ты потеряешь сознание, или тебе станет плохо. Как только твоя рука ослабнет, кнопка отожмётся, и всё прекратится, поэтому держи крепко и используй только если будет совсем невмоготу.

– Понял!

Я уже отдавал себе отчёт, что легко не будет. Судя по лицу Анатолия Филипповича, всё серьёзно.

– Вот ещё! Обязательно контролируй дыхание. Как только задержишь дыхание, считай, что всё пропало.

Крышка капсулы закрылась, и меня повезли внутрь центрифуги. Вообще, здесь можно было испытывать сразу по два человека, но на новичков это правило не действовало – тут бы за одним углядеть.

– Как настрой? – услышал я в наушниках голос оператора.

– Отличный!

– Тогда начинаем! Подаю нагрузку в полтора джи. Сейчас немного прижмёт!

Действительно, меня придавило к креслу, я буквально чувствовал, как кровь отхлынула от головы и устремилась к ногам, но самое забавное – брови наливались кровью и наплывали на глаза. Несмотря на нагрузку приходилось размеренно дышать и нажимать на этот дурацкий пульт и отключать загорающиеся лампочки.

– Нагрузка три джи! – послышался голос.

Если раньше было ещё терпимо, то теперь стало совсем туго. Я с большим трудом дышал и понимал, что долго так не продержусь. Руки тряслись и отключать лампочки стало совсем сложно.

– Как самочувствие? Ты меня слышишь? – забеспокоился оператор.

– Ыа-а! – невнятно ответил я, но такой ответ его устроил.

– Пять джи!

Перед глазами потемнело, а я понял, что сознание вот-вот покинет меня. Повторилось то самое чувство, как во время попадания в тело и на экзамене в академию. Центрифуга стала заметно замедляться и стало легче. Я открыл глаза и понял, что весь мокрый от пота, а тело практически не слушается. Не понимаю, то ли в какой-то момент я перестал зажимать пульт, то ли оператор не услышал ответ на свой вопрос и экстренно остановил испытание. Так или иначе, на сегодня для меня работа в центрифуге закончилась.

Когда капсулу вывезли из центрифуги и открыли крышку, я всё ещё тяжело дышал и чувствовал себя как амёба. Возле капсулы стояли Панкратов и наш лечащий врач Эллина Петровна Князькова.

– Как самочувствие? – поинтересовалась она и сразу проверила пульс.

– Уже хорошо, – ответил я и попытался улыбнуться. Кажется, у меня получилось, пусть это и выглядело не очень убедительно.

– Ничего, самое сложное уже позади! – принялся успокаивать меня Панкратов. – С крещением! Можешь считать, что только что ты испытал то, что чувствуют все космонавты при полёте на орбиту.

– Кажется, не самое приятное впечатление, которое хотелось бы вспоминать по возвращении. Надеюсь, я найду что-нибудь более приятное и запоминающееся.

– О, за это не волнуйся! – отмахнулся командир. – Но сегодня отдыхай. Соберёмся через пару часов пообщаться, а потом поедешь домой.

Мне помогли выбраться из капсулы и передали врачам. Эллина Петровна не успокоилась, пока не провела диагностику моего состояния. Только после этого мне позволили отдохнуть, а моё место занял Абрамов.

– Миша, скажи, что там легко! – взмолился парень.

– Конечно, легко. Там почти ничего делать не нужно: лежи себе да жми на кнопки, чтобы гасить лампочки.

– А перегрузка? – опешил Тёма.

– А это совсем другое дело. Увидишь!

Из лаборатории я направился прямиком в кабинет практики, где остальные члены отряда осваивали строение космического корабля и приборную панель. Не обошлось без расспросов и подколов со стороны ребят.

– Чудинов, говорят, ты чуть не отрубился на центрифуге? – заржал Плотников, заметив меня в кабинете.

– Чуть не считается, – ухмыльнулся я, переводя выпад на шутку. Цапаться с Ромой сейчас совсем не хотелось. Мне не давала покоя ситуация с темнотой перед глазами. Сколько лет я уже не испытывал ничего подобного? И вот, в самый сложный момент это повторилось. Может, такое состояние бывало из-за того, что я только вселился в тело Михаила и не успел прийти в себя? А почему это сучилось в другие разы?

– Ты сначала сам пройди испытание, а потом умничать будешь! – одёрнула его Ратошная, и голос девушки вернул меня к реальности.

– А ты в защитники к Чудинову записалась? – оскалился Роман, но девушка не удостоила его ответом.

Через полчаса в кабинете появился мокрый от пота Абрамов. Он плюхнулся рядом и не проронил ни слова, что совсем было на него не похоже.

– Говорят, крутиться в центрифуге – это как летать на реактивном самолёте. Ну, не знаю! Это точно не наши «Даймонды» из академии. На них я таких перегрузок не ощущал.

После испытания на центрифуге я даже представить боялся что ещё нас ждёт, но Панкратов дал нам немного времени прийти в себя. Мы продолжали физические тренировки, разбирали устройство орбитальной станции и ракеты, работали на симуляторах космического корабля и готовились к полёту. Незаметно пришёл ноябрь, а с ним и снег.

– Давненько мы не отрабатывали этапы подготовки, – произнёс в один из снежных дней Анатолий Филиппович. – Сегодня будем разбирать выживание в экстремальных условиях, а к концу недели проведём практику, где проверим как вы усвоили материал и насколько хорошо можете выполнять задачи. Как раз погода соответствующая, и эта тренировка не покажется вам лёгкой прогулкой.

– Так холодно ведь! – удивился Абрамов, посмотрев в окно.

– Правильно! А вы думаете, вам предстоит спускаться только летом, ещё и в ясную погоду? Нет, друзья! Вы должны быть готовы к любым условиям. На этой неделе отработаем посадку в зимнее время, весной займёмся выживанием в условиях приводнения, а где-то в августе поработаем в условиях пустыни. Как раз в то время будет засуха и горячий ветер, так что лучше условий и не придумаешь.

Как оказалось, на прошлой неделе группа Плотникова уже отработала аварийную посадку в неблагоприятной местности, о чем успел разузнать Абрамов.

– Что они хоть делали? – поинтересовался я. Конечно, кое-что я уже успел почитать, да и историю с Леоновым и Беляевым я хорошо помню, хоть это и случилось в годы моей прошлой жизни. Но за годы в подготовке космонавтов кое-что могло поменяться, поэтому мой интерес был совершенно не праздным.

– Да они ничего особо не говорят. Видимо, Рома им уже поездил по ушам, так что придётся ориентироваться по той информации, что есть в общем доступе. Говорят, приземлились, выбрались из аппарата, ночевали в лесу – больше ни слова не удалось из них выбить.

– Ладно, и этого достаточно, чтобы понять общую картину, – успокоил я друга. – В общем, будем выживать. Я так понимаю, нам придётся проходить эту тренировку ещё раз перед полётом на орбиту, так что лучше немного освоиться сейчас, чтобы в нужный момент не наломать дров.

В пятницу Наша троица приготовилась к испытаниям и ждала своего часа у входа в лабораторию Центра. Ноябрьский холодный ветер дул в лицо, но я даже не пытался укрыться от него за капюшоном. Пусть немного бодрит, да и нужно привыкать к холоду, потому как ближайшие сутки станут непростыми.

Разумеется, никто не даст нам замёрзнуть. В случае экстренных ситуаций мы передадим тревожный сигнал, и в считанные часы нас поместят в безопасные условия, но никто не станет прерывать эксперимент и получать низкие баллы.

Панкратов пребывал в отличном расположении духа и много шутил, а затем пригласил нас на инструктаж.

– Пока остальные ребята будут продолжать освоение модулей орбитальной станции, мы с вами пройдём очередной этап подготовки. Для кого-то из участников отряда эта тренировка осталась позади, но для вас всё только начинается.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.