Черненко Галина
Не моя моя жизнь

И так я вернулась из волшебной страны. Хорошо, что были дети. Они у меня были хорошенькие и любознательные. Поэтому очень отвлекали маму от горестей. Но стоило мне только оказаться наедине сама с собой, я сразу перемещалась в мир Димы и Юлии Борисовны. Хорошо, что я понимала, что это временно. С каждым днём мне удавалось все дальше отодвинуться от прошлой жизни, с каждым днём я все лучше осознавала, что они ушли навсегда. Но все равно, раз в неделю, я ехала с работы не на автобусе, а на трамвае, выходила на рынке, и шла глазеть на Димины окна. Наверное, надеялась на то, что в один прекрасный момент я увижу, как эти окна светятся и побегу в Димин подъезд, чтобы позвонить в дверь. Этого не случилось. К окнам я периодически наведывалась года два, а потом поняла, что в этом нет смысла.

А жизнь продолжалась. При чем не в очень позитивном ключе. Сначала пришло заказное письмо от родной ЖД. Я думала, что они решили мне рассказать о моей фальшивой справке. И даже успела испугаться. Но железная дорога писала совсем по другому поводу. Эта структура ожидаемо хотела видеть свидетельство о браке. А я бы хотела видеть Витю хотя бы для того, чтобы позвать его замуж. Ну а в мужья он не годится, что делать? Но Витя пока нигде не отсвечивал. Видимо Слава с Димой как-то серьезно его напрягли с паспортом. Ведь я догадывалась, что белые простыни в маминой квартире, он любит по-прежнему, но приблизится к этим простыням ему не даёт участковый. Участковый на тот момент был у нас новенький. Молодой симпатичный мальчик с армянской фамилией. Но он сумел донести до Вити, чем чревата для него жизнь без прописки.

Но это пока было не самое страшное. Самое страшное для меня на тот момент было то, что пушно-меховую базу все таки расформировали. И мы дорабатывали. Меня страшило не то, что у меня не будет денег. Как не странно Юлия Борисовна и Дима, подстраховали меня очень хорошо, и беспокоиться по этому поводу смысла не было. Пока не было. Но мне очень хотелось работать по профессии, которая была прописана в дипломе. Потому что для чего-то же я училась. Но ближайшая действующая пушно-меховая база была в Красноярске, так что надо было думать, где искать работу. Опять же в стране происходили волшебные вещи, вообще мне непонятные. Одно я понимала точно, эти перемены навсегда. Даже в моем возрасте я это видела. Потому что это было видно невооружённым взглядом, моя родная страна просто расклеивалась, а может рассыпалась.

Я стала безработной. И вот в этот волшебный момент появился Витя. Такой обходительно- предупредительный, без претензии и обвинений. Он даже не старался попасть ко мне домой, вот это да! Искал встречи со мной на улице. Ещё интересней. А я добрая и наивная целую неделю не могла догадаться чего ему надо от меня. Он встречал меня, вешал какую-то лапшу на уши, улыбался, не говорил грубых слов, и минут после двадцати общения уходил. Чудеса чудесные. В один момент я даже подумала, что Витюша бесполый ищет интима. Вот уж истинная лохушка. Что должно случится, чтобы Витя почувствовал тягу к женщине? Если и почувствует когда-нибудь, значит женщина хорошо приготовлена! И ее просто можно с аппетитом и удовольствием сожрать! Это наблюдение всей жизни.

Наконец то секрет был раскрыт. Я вспомнила, что у меня на книжке лежат его деньги! Мать моя женщина! Как я могла про это забыть! Бедный Витька, он, наверное, трясся эти все месяцы, которые меня не видел! Но я не собиралась ему ничего говорить, я вела себя как д у р о ч к а. В нашем общении меня поражало одно. Он никогда ничего не спрашивал о детях. Они ему были до фонаря. Что они едят? Как живут? Чем болеют? Это его вообще не интересовало. И пока он выписывал вокруг меня круги, боясь узнать плохие новости о своей заначке, о детях не было задано ни одного вопроса. Почему я считала это нормальным? Почему я не хотела видеть того, что жить с ним не только нельзя, жить с ним опасно.

Но, наверное, деньги ему нужны были очень срочно. Поэтому через неделю он все-таки решился намекнуть мне зачем он здесь. Но у него это получалось как-то неуклюже. Да и вообще вел он себя как-то не так, как всегда. Не давил на меня, не устраивал скандалов, не манипулировал. Надо же! Что с ним случилось то? Почему такой хороший то? И воспитанный. Деньги? Так стоит гаркнуть на меня погромче, и я в три минуты сбегаю до сберкассы и принесу все, что положено. Но он как-то боялся даже про них сказать. А я делала вид, что не понимаю ничего. Меня не щемили, мне не угрожали, меня не били. Ну и нормально. Пусть ищет слова для того, чтобы донести до меня свои желания. Он же носит штаны. Значит может хоть что-то.

Но когда он все-таки разродился, я поняла, чего он боялся. Ему нужна была не только его тысяча , ему, кроме этого, нужны были всё-таки ещё пятьсот рублей. И когда он набрался смелости рассказать это мне, он уверял меня в том, что это сюрприз и подарок для меня и детей. Я прямо умирала от его речей. Надо же! Детей вспомнил в кои то веки! Значит очень деньги нужны! Интересно, для чего? А Витя, после того как попросил у меня денег, ждал только положительного ответа. Деньги у меня были, но те деньги нельзя было давать Вите, они были святыми для меня. Поэтому я думала, как от него отвязаться, а он меня торопил.

Я усиленно думала над тем, на кого бы переориентировать Витюшку, чтобы он отстал от меня с деньгами. Ну вот настолько мне дороги были Димины деньги, что я боялась с ними расстаться, как со святыней. Но никаких идей в голову мне не приходило. А Витя крутился рядом со мной, как юла. Такой красноречивый, такой перспективный, такой добрый. Если не знаешь его лично, то можно подумать, что он просто идеальный муж и отец. Я на эту тему не заморачивалась, меня интересовало другое, зачем этому персонажу такие деньги, это раз. И ещё мне было интересно, где он ночует уже не первый месяц. Но как я не прислушивалась к трепотне Вити, но пока он не проболтался.

Через несколько дней я устала от постоянного напряжения. Ведь он где-нибудь вылавливал меня каждый день, и речь шла только о деньгах, и о том, что они ему срочно нужны. Ну вот что за урод? У безногой девочки просить деньги. И вот при таком раскладе, мне было все равно зачем ему эти деньги. Я просто знала, что просит он их у меня по одной простой причине. Он не хочет их отдавать. А меня с работы выгнали, чем я детей кормить буду, если ему деньги отдам? Но говорить с ним на эту тему я не собиралась, я стояла на своем, на том, что денег у меня нет. Тогда он предложил другое развитие событий. Попросил меня занять деньги у кого-нибудь. И дать ему. Я должна занять. Чтобы я их и отдавала. ну не он же. Я понимала, что в итоге он меня додавит. Я, конечно, была глупенькой, но не в те моменты, когда дело касалось денег.

И в итоге, через несколько дней, я решила, что мне нужен советчик. Советчик с жизненным опытом, мудрый и хитрый. Бедную мою мать я этим напрягать не хотела. Поэтому пошла на консультацию к Ольге Константиновне. В жизни она много перевидела, я ей не дочь, переживать за меня особо она не будет, поэтому совет даст реальный, я давно ее знаю. Я пришла к ней ближе к концу рабочего дня. Я же с ней работала, и знала, когда у нее есть свободное время. Она меня увидела, и, наверное, решила, что я пришла либо продукты клянчить, либо деньги ныкать, меня ведь давно не было. Поэтому мы сразу пошли в ее кабинет. Она быстренько закрыла дверь на ключ, достала коньяк и фрукты на тарелке.

Я села напротив нее и рассказала ей всю свою историю за год. Слушала она внимательно и завершила мой рассказ фразой:" Да, жалко, хороший мужик с крючка соскочил, не то что твой лысый пузырек."

– Так я и пришла про лысого рассказать. Совет мне очень нужен.

– Говори.

– Денег он у меня просит. А я не очень хочу ему давать. Вернее, совсем не хочу. А он с таким упорством за меня уцепился, что я не знаю, что делать.

– А денег то ему много надо?

– Не мало. Пятьсот рублей!

– Да уж, серьезные деньги. Он знает, что они у тебя есть?

– Он знает, что мне отдавать не надо.

– На что просит тоже не знаешь?

– Не знаю

– А что говорит, когда просит?

– Это сюрприз для тебя и девчонок!

– Интересное кино. Сюрприз за пятьсот рублей!

– Ольга Константиновна! За тыщу пятьсот. У него тысяча есть

– Ладно. Тысяча пятьсот. Что можно купить за тысячу пятьсот в нашем городе? Он же не пьет?

– Да вроде нет.

– Короче, бог с ним, все равно узнаем, что купит. Сейчас надо придумать, чтобы деньги взял где-то в другом месте. А тебе пока совет, держись

– Сколько держаться то?

– Да пару дней. Его кто-нибудь знает из наших общих знакомых?

– Да. Ленка Попова и Вова Верхотуров.

– А, эти герои- любовники. Кстати, Ленка уже Щукина

– Замуж что ли вышла?

– Ага, на днях. За такого же задохлика, как Верхотуров. Вот красивая баба, а мужиков каких-то смердящих выбирает. Но мы не об этом. Я кого-нибудь из них подошлю к твоему лысому с советом. Я думаю, что, если у него есть тысяча на руках, и он просит пятьсот, деньги ему нужны срочно. Прибежит за деньгами, но ко мне. А мне то отдавать придется. Или отрабатывать. Весь район об этом знает. Так что остановимся на таком варианте.

– А получится?

– У меня всегда все получается.

– Ну я пойду?

– Давай на посошок, и иди, дорогуша. Все у нас получится.

После разговора с заведующей мне стало легче. Ее я давно знала, и сколько афер в своей жизни провернула Ольга Константиновна, я догадывалась, и все у нее всегда получалось. И в этот раз получилось. Но так, что вообще было непонятно, кто взял деньги, Вова или Витя. Так мне рассказала Ольга Константиновна. В ее отчётность я лезть не хотела, но понимала, что расписку то кто-то писал, и моя дорогая заведующая об этом знает, просто говорить не хочет. Ну и бог с ним. Самое главное, что мои деньги остались при мне, и ей за это большое человеческое спасибо. Потому что я в тот момент не знала когда найду работу. А самое интересное, что я даже не предполагала, что за сюрприз меня ждёт.

Все прошло так, как я хотела, и от меня на время отстали. Я вдохнула полной грудью, расслабилась, пришла в себя, всплакнула по Диме и его маме и поняла, что надо искать работу. Потому что не известно, сколько я эту самую работу искать буду. Идей в моей голове вообще не было. Вернее была, одна единственная. Мясокомбинат. Это было место, где были хоть какие-то шкуры. Ещё был кожзавод. Но там, ещё по воспоминаниям юности, было всего три товароведа, и три сортировщика. И они так держались за свои места, прямо зубами. Причина была проста. Специалисты этой профессии в то время имели хорошую зарплату, к работе своей привыкли, и ничего менять не хотели.

Я решила прогуляться до мясокомбината. Кое кого я там знала с прошлых лет, поэтому сначала можно было просто провести разведку. Значит идем мы не в контору, а в гости к Светлане Николаевне, дай бог ей здоровья и долгой жизни. Но Жилкино, это такой мерзкий район Иркутска, и ныне и присно, что попасть в него очень трудно. Автобусы ходят, как хотят и очень далеко от меня. Я решила по-простому ехать с рынка. Так проще. В тот момент я ещё не знала глубину раны, которая осталась от Любови с Димой. Слезы потекли сами, когда автобус пересекал Киевскую. Сюрприз! Ведь я до сих пор ходила глазеть на его окна, и глядя на них я не плакала. Наверное, потому что ждала, когда в них зажжётся свет. А тут из окна был виден путь к счастью. К счастью, которого не случилось.

В общем, до Жилкино я ехала два часа. А потом ещё минут двадцать хромала до улицы Шахтёрской. Светка с работы только пришла, и была рада увидеть меня безмерно. Конечно, мы сели и налили. Потому что Света была знатной самогонщицей. Ну и вы же помните, ещё она была знатной ворюгой, поэтому в холодильнике у нее был весь ассортимент мясокомбината. Да и вообще материально у Светки было все замечательно, деньги зарабатывать она умела, хоть и тяжёлым трудом. А вот с семьёй у нее понимания не было. Муж, Миша, последнее время трезвым бывал только на работе. А дочь, Оксана, которую Света недавно готовилась вылать замуж, мать в грош не ставила, и относилась к ней, как к прислуге, и поставщику денег в семью. Поэтому я на время отвлекла Свету от ее горестей.

Мы хлопнули по рюмке, и я очень подробно писала ей свои проблемы. Она слушала, не перебивала. А потом заговорила:" Ну ты же все знаешь про обстановку в стране? Все сыпется, все рушится. Все за свои сортировочные столы держатся руками и зубами. Поэтому вакансий, таких, как ты хочешь, их нет. Да ещё же начальник цеха новый. С Талановым то, помнишь его, можно было договорится. А сейчас такой тюфяк у руля, Геннадий Григорьевич, с ним не украсть, ни подкараулить. Поэтому вариантов никаких. Хотя Машка Рудых решила идти на пенсию, но не сегодня, а в перспективе, месяца через три. Денег там мало. И в трудовой тебе напишут, не товаровед, ни сортировщик, а приемо-сдатчик. Ну, а получку мы с тобой увеличим без проблем, сама знаешь как"

Как Светка увеличивала со мной получку, я рассказывала. Она знала комбинат, как свои пять пальцев, и знала где что плохо лежит. Кроме этого, она знала, какому сан посту, что дать. Подумать только, тогда вместо видеокамер стояли женщины- санпосты, и бдили за тем, чтобы никто ничего не воровал! Вот смехота то! Кто это придумал? Если вечером заглянуть в сумки этих женщин можно было увидеть много чего интересного. И шоколадки, и консервы, и конфеты, и апельсины яблоки поштучно! Знаете, что это было? Презенты за услугу! Я тебе яблоко, а ты не увидишь, что я уперла килограмм фарша! Давай возьми шоколадку, а я мимо колбаску пронесу, а ты будешь смотреть в другую сторону. Вот про эти санпосты Светка знала все.

А ещё она знала, сколько колбасы фарша входит в мой протез. Поэтому я надеялась на то, что она мне говорит правду. И посодействует в том, чтобы я устроилась таки на работу по своей специальности. Ей было выгодно, если я буду рядом. Хотя я реально понимала, что Светка, она просто хороший человек, а не Господь бог. Но все равно спросила:"Слушай, но ведь у вас там сплошные пенсионеры работают, они не устали? Бричкова, Казыкина, Машка Аюева? Как они шкуры то таскают? Бычок то весит от пятидесяти до семидесяти кг, а этим теткам всем под шестьдесят, не устали тяжести тягать?"

– Галя, ты что? Они же с молодости это кидают, это для них реально. Ты то знаешь какая у них зарплата, зачем им от этого отказываться?

– Они что умереть собрались у сортировочного стола?

– Ну этого я тебе сказать не могу, не знаю

– Умора. Машка Рудых, которая тяжелее ручки в руках не держала, устала и собралась на пенсию, а те, кто уголь день и ночь грузит, не устали

– Галь, ты же знаешь, у Машки не котенка, ни щененка. Одна она. Поэтому что хочет, то и делает. У остальных семьи. А семья, это все по-другому.

На этой ноте мы со Светой попрощались в надежде на светлое будущее. Потому что мне очень нужно было это светлое будущее. И оно должно наступить до того, как закончатся Димины деньги.

Наверное, отступлю от сюжета, и посвящу статью женщинам пенсионерам, на место которых можно было смело встать мне. Но он так хотели работать, что их ни грамма не пугал адский труд в шкуроконсервировочном цехе. Он был адским не только по физическим нагрузкам, но и по условиям. Вы бы видели этот цех. Вы бы нюхнули аромат того производства. Не всякий человек мог работать в таких условиях. Но деньги стимулировали на подвиги многих. А сейчас я вспоминаю те условия труда и понимаю одно, это нечеловеческие условия. Не должен человек так работать. И не понимаю откуда восторги по поводу Советского союза.

Цех находился на двух этажах. На первом этаже принимали и солили шкуры КРС и свиней, на втором, бараньи и козьи. Да, тогда где-то разводили коз тысячами голов. И, наверное, многие помнят, хоть никогда и не сталкивались, что был козел предатель. Это вип персона мясокомбината. Потому что за этим козлом остальные животные, не подозревая подставы, шли на убой. Вот такая грустная история. Но я-то про цех. На первом этаже было очень темно. Те лампы, которые висели на потолке, не соответствовали никаким нормативам. Зимой в цеху было холодно, летом душно. За вредность давали молоко. И там была настоящая вредность. Потому что сегодня просто страшно представить такие условия работы. Все бы просто взвыли и побежали жаловаться.

А тогда люди одевали сапоги, перчатки по локоть, фартуки, закрывали волосы платками или шапочками, и шли кидать и солить шкурки. А какой чудесный запах был в том цеху! Представляете? Цех, конечно, мыли, как могли, шлангом, и даже иногда устраивали генеральные уборки. Но с засоленных шкур текла кровь. И иногда их плохо просаливали, и они гнили. Ощутили запах? Огонь! А ещё в этих шкурах делали гнезда крысы. Поднял шкурочку, а там, целый выводок! Мать же твоя женщина! Ну как на это смотреть? Противно до омерзения. Но люди работали там годами и ко всему привыкли и к запаху, и к крысам. А ещё напротив дверей в шкурный цех, был цех технических фабрикатов. Там делали альбумин. Вот там пахло вообще невыносимо. А когда ветер дул в нашу сторону, мы тоже наслаждались ароматом.

Второй этаж был получше. Потому что работал он три месяца летом. Окон там не было, просто дырки для рам. Поэтому всегда был сквозняк, и запах был совершенно другой. Типа вполне терпимый. А так, как цех был на втором этаже, там было светлее. Да и вообще по всем параметрам там было приятнее. Но был один большой и жирный минус. Эти шкурки мездрили. Ну по слову понятно, что это такое. Снимали с мездры жир. Делали это на специальных машинах. Шкуры сначала попадали на мездрильные машины, а потом на засолку. А у мездрильных машин иногда скапливались огромные кучи того, что ободрали со шкур. А так как народу не хватало, эти кучи могли пролежать не одни сутки. Представить последствия этого можете?

Все эти отходы конечно двигали туда-сюда, потому что процесс бесконечный по сути. Но суток через трое мастер понимал, что все это надо убирать, хотя бы во вторую смену. Но этой кучке органических отходов уже пара деньков, а на улице лето, поэтому запах чувствуешь у входа в цех. Но запах это не самое страшное. Вы даже не догадаетесь, что было самым мерзким на втором этаже. Опарыши! Эти кучи жира и мяса моментально заселяли опарыши. И если подойти к этим кучам поближе, можно было подумать, что они живые. Это была проблема мастера. Найдите желающих это убрать? Поэтому это воняло и размножались до тех пор, пока искали желающих за хорошие деньги. Как это мастер проводила по документам не знаю. Но лучше было придумать как, чем убирать это самой. А бывало и такое.

Душа в этом цехе не было. После смены мы мылись в раковине. Руки по локоть, лицо и шею. Кровь и соль летели везде. Ну а если ты и ноги уделал, то пойдешь с такими ногами домой. Про санитарию речи там вообще не шло. Переодевались все в комнате на двадцать восемь кабинок. У мужиков была такая же комната. Рядом кабинет мастера и начальника цеха. И был один огромный плюс в том месте, аппарат с газированной водой. И в нем всегда была газированная вода. Вот так. Все остальное я сейчас вспоминаю с дрожью. Это ужас. А с учётом того, что это пищевое производство, это ужас ужасный. Вы что думаете, крысы не попадали в пищевые цеха, где производили колбасу? Я вас умоляю! Я тогда старалась не думать о том, что в колбасе может быть крыска!

Вот в такие условия труда я стремилась. И если бы я знала, что все это идёт к завершению, и через несколько лет дипломы будут продавать, я бы просто посмотрела в другую сторону. И при моей необузданной фантазии, я бы придумала, что делать. Но я, как и все надеялась на лучшее. Все мы тогда были наивными.

Хотела рассказать о советских женщинах, а рассказала блин, об условиях труда в сказочной стране, где все было на халяву, по словам многих современников. И солнце светило ярче, и колбаса была вкуснее и деньги были дороже. Но я почему-то всего этого не видела, мимо прошло.

Ну наконец то дошла до женщин, которые будучи в пенсионном возрасте не хотели освободить свои рабочие места для молодежи. Хотя пенсия у них была хорошая, мясокомбинат не снимал с довольствия своих пенсионеров, подкидывал им продовольственные пайки, и приглашал на всеобщие собрания. Поэтому, я думаю, все они исключительно трудились ради денег. Только даже тогда я не могла понять, а на фига им деньги? Что на эти деньги можно купить в Иркутске? Кстати, цех был вредный, поэтому они могли свалить на эту пенсию ещё в полста лет, но в те времена тем, про кого я рассказываю, было под шестидесятку. Но они и не думали в сторону пенсии. Имена менять не буду. Давно никого нет в живых.

Начнем с тети Вали Бричковой. Внешне она была тетя- богатырь. Ростом с меня, в два раза шире. Шкурки кидала с лёгкостью, даже в 55+. Я никогда не слышала от нее жалоб на здоровье. Зато у нее были жалобы на мужа. Он бухал по-черному, об этом знали все, потому что жила она в Жилкино. А про все остальное люди не знали. И я в том числе. Есть дочь, и вроде внук есть или внучка. Но вот это все в тайне, про это не слова. А мужа вспомним и утром, и вечером. Я смотрела на эту бой бабу и думала, что она любого мужика одним ударом убить может. Зачем ей алкаш? Но зачем-то был нужен, как мне Витя. Была она себе на уме. Людей не любила. Меня не любила три раза. Потому что я претендовала на ее место. Сейчас я могу сказать, что мне такой вариант больше нравится. Я тебя терпеть не могу, и ты об этом знаешь, потому что я не скрываю.

Вторая была тетя Катя Казыкина. Я всегда смотрела на нее и думала, какая же в молодости она была красотка! В 55+ у нее были огромные голубые глаза, и из-под косынки лезли озорные седые кудряшки. В тот момент она находилась в стадии развода. Не знаю почему люди решают развестись в таком возрасте. Что раньше времени не было? Разводились тяжело. С пересчетом ложек, вилок, простыней, с разменом квартиры. Может работа ее отвлекала от развода? Я, например, даже тогда видела, как у нее деформированы суставы, как ей тяжело ходить. А она тяжести таскала. Ну а как человек она была не очень. В глаза Ти Ти Ти ,а за глаза, даже не ушат, а цистерну помоев может вылить на любого. Для нее это была норма.

Далее шла тетя Галя Канаева. Я ее всегда за глаза называла Галька. Такая она была противно приторная. Вся напоказ. И все то у неё везде хорошо. И все то лучше всех. И муж, красавчик, и дети умники и умницы. Хотя сейчас я уверена в том, что все это действительно было напоказ. Ну какой хороший муж разрешит жене работать по колено в крови, среди вони и опарышей? Но я тогда об этом не думала, просто она мне казалось какой-то фальшивой. Вроде на золото похоже, а пальцем ткнешь, и почувствуешь запах. Опять же, если всё прямо здорово, зачем работать на пенсии? Скучно что ли? А она работала. Но вот здоровье у нее было. По походке было видно. Спина прямая, шаг уверенный. Меня она тоже не любила. Чувствовала наверное, что не верю я ей, вообще.

А была ещё тетя Маша Салеева. Маленькая, худенькая, жилистая. То ли тувинка, то ли якутка, страшненькая, вся в морщинках. Ей все было по фигу. Вы меня не трогайте, и я вас не трону. Она была самая понятная. Она работала потому, что дочь ходила ещё в садик, в старшую группу. Во сколько она ее родила? В 49? В 50? Но что это была ее дочь, сомнений не было. У нее был молодой муж, Петька. Работал тоже на мясухе. Но мне кажется жили они вместе из-за того, что был общий интерес. Они бухали вместе. Я тетю Машу, можно сказать любила. Жизнь у меня была всякая разная. Бывало такое, что я и засыпала на рабочем месте. И если это было в паре с ней, то она не жаловалась, не возмущалась, просто дёргала меня за руку, чтобы я пришла в себя, и все. Простая и понятная тетка.

Вот такой портрет советских женщин. Ну понятно, что сейчас то я к ним никаких претензий не имею, потому что стала взрослой и мудрой. Сейчас я старше их тогдашних. И в те времена мне казалось, что они уже на пороге потустороннего мира. Сейчас я думаю по-другому, и понимаю, насколько я не советская женщина. Ну совершенно не волнует меня мнение окружающих, и много чего в своей жизни представить не могу, а они жили с этим. И если быть честной, то впереди то никакого просвета не было. Что там на этой пенсии, которая советская, и которой на все хватает? Вообще никаких перспектив. Именно доживание. Ну мне так сейчас кажется. Наверное, поэтому и держались они за работу? А может я не права? Но я сегодня думаю именно так.

Вот в такие условия труда в тот момент я стремилась. Хорошо это было или плохо? Я над этим не думала. Потому что в тот момент у меня была такая простая задача, сохранить деньги. Те деньги, которые у меня есть, и они давали какое-то ощущение безопасности. Но исходя из информации, которой обладала Света, я понимала, что в ближайшее время мне не светит ничего. А через три месяца у меня будет доступ к вакансии приемо-сдатчика. Оплата просто минимальная. Можно ли прожить на девяносто рублей в месяц? Да и работа была очень нудная, сидячая. Перспектива была одна, в этом цехе всегда можно подработать, и дорогая моя подруга Света, не даст мне умереть с голоду.

Все это я понимала. А ещё я уже медленно начинала понимать то, что страна то ли едет, то ли катится в какую-то пропасть. И конечно, я, как все, надеялась на то, что она остановится. Но мы же тогда были очень наивными и не понимали сути тех перемен и преобразований, которые медленно, но уверенно входили в нашу жизнь. Поэтому каждый как мог приспосабливался. Мы же не знали о том, что это начало глобальных изменений. Я приняла данность, и подумала о том, что пока я не работаю, можно поискать что-то в другом месте. Хотя что я могу найти с такой профессией? Ведь когда я училась, я свято верила в то, что молодым везде у нас дорога. А на поверку все выглядело не так.

А тут вдруг нарисовался Витёк, и стал весело и задорно звать меня посмотреть на сюрприз, который он приобрел. Мне было не до сюрприза, и не до Витька. Но он прямо приклеился, как банный лист на энное место. И я решила все-таки посмотреть на этот долбанный сюрприз, интересно же! Тем более, что Витёк обещал увезти туда и обратно на такси. Ладно, на такси, так на такси. Поехали. Но Витя, это не Дима, и не готов выложить таксисту столько рубликов, сколько он скажет. Тем более я не знала куда он собирается меня везти. Но поиски машины затянулись надолго. Я стояла в стороне и думала о том, почему частники не хотят ехать туда, куда надо Вите. Немного попозже я пойму почему. Но первая причина, это конечно то, что надо было дать больше денег.

Наконец то кто-то согласился ехать. Мы устроились в машине и поехали. Последнее знакомое здание, которое я видела, был Иркутский хладокомбинат. А потом мы поехали по каким то проселочным дорогам, сворачивали то направо, то налево, и мне это казалось бесконечным. Куда меня везут? Что за сюрприз может быть в этой деревне? Я с детства терпеть не могу деревенский антураж! И деревню не могу терпеть! А это прямо натуральная деревня. Кругом заросли каких-то кустов и деревьев. Черемуха, прямо заросли. Народу на улицах нет. Хотя нет. Вот кто-то с флягой куда то покатился, интересно куда? В той стороне колодец или река? Похоже, что в той стороне Иркут! Ёпта! Они что здесь, за водой на реку ходят? Действительно сюрприз!

Наконец то машина остановилась и мне помогли выйти из машины. В кои то веки! Мы стояли перед маленьким аккуратным домиком, это что? Потом меня завели во двор. Во дворе тоже было классно и аккуратно. Гараж, банька, летняя кухня, котел под навесом, дровяник. Ей богу, все, как на картинке. Красиво, чисто аккуратно. И тут из летней кухни вышла женщина лет пятидесяти. Такая хрупкая, маленькая, как статуэтка. Узкоглазая. Но не бурятка. Не бывают буряты такими изящными. Кореянка? Японка? Не знаю. И имя такое интересное, Муза. А может это сокращённый вариант и зовут ее по-другому? Я с удивлением смотрела на то, что вокруг. Огород. Капуста, морковка, свекла, картошка. Много ягодных кустов. Что это все?

И тут меня Витёк повел в пряничный домик. И хоть я в те годы была сильно наивная, но понимала, что это насыпнушка. Но ухоженная. Мы зашли в сени. Здесь стояла плита и фляга с водой. Справа была кладовка. В кладовке на полках стояли коробочки, банки и старая посуда. Выше лежали разные инструменты. В общем, хозяйственный чуланчик. А дальше дверь в жилое помещение. Такая теплая, хозная дверь. Никакой ветерок, сквознячок не прорвется. Делали на совесть. Мы сразу попали на кухню. Стол в углу. Табуретка. Умывальник. Стены покрашены белым. Потолок побелен. У двери на стене вешалка. Самодельная, сколоченная из досок. Пол тоже, доска к доске. Хорошо покрашенный. Видно, что хозяева хорошие.

Прямо по курсу комната. Очень светлая. Три окна. За окном палисадник в три черемухи. Потолки очень низкие. Я же девушка высокая. Проемы для дверей тоже не по мне, пригибаться надо. Слева печка. Она, эта свежепобеленная красотка, плитой стоит на кухне, а духовкой выходит в комнату. Наверное, это хорошо. Не знаю. В частных домах самостоятельно не жила. Везде чисто и минимум мебели.

А ещё есть комнатка справа от кухни. Метров девять, под одну кровать. Но есть окно. Тоже хорошенькая. Комнатка, конечно. В комнате стояла кровать, причем застеленная. Интересно. Мебели минимум, а кровать, как живая. И тут меня на эту кровать завалили и раздели. Я изо всех сил пыталась держать лицо. Зачем ты это делаешь, Витёк? Чтобы я тебя в очередной раз с Димой сравнила и поняла то, что ты просто подделка? Нет в тебе ничего от мужчины. Даже того, что положено по умолчанию. Но пришлось терпеть.

А потом Витюша начал рекламировать себя. Какой же он классный, какой старательный, какой целеустремлённый. Купил домишко за три тысячи! Это же подвиг. Его за это ценить надо! Это действительно был его триумф. Ну он так думал. Это же ради этого он подставил меня с квартирой. Это же ради этого его дочь несколько месяцев жила в доме малютки. Вот чтобы он мне в тот момент мог предъявить этот хорошенький домишко на краю цивилизации. И чтобы я поняла, что он круче чем мы с матерью. У нас то вон, ничего не получилось, а у него теперь есть дом! Понимаете? Дом? Он сам его купил! Он теперь хозяин дома! Поняли, на что способен настоящий мужик? А я должна была выражать свой восторг по этому поводу.

Конечно, я сыграла и восторг, и восхищение, и нашла эпитеты, которыми охарактеризовала выгодоприобретателя. И весь мой внешний вид соответствовал Витюшкиным ожиданиям. А в голове у меня крутились совершенно другие мысли. Ну во-первых, я никогда не жила в частном секторе, поэтому не могло у меня быть искреннего восторга по этому поводу. Туалет на улице. Вода вообще не известно где, надо ещё выяснить. Печку надо топить. Значит принеси дрова. Когда они прогорят, вынеси золу. В общем какой-то круговорот расходников. Сколько занесешь, столько и вынесешь. И делать все это, скорее всего буду я. Потому что, я выбрала этого чудака, и мне надо затащить его в ЗАГС, чтобы получить трешку.

Размышляем далее. Огород. На взгляд соток десять. Кто это все будет пахать и садить? Скорее всего я. А кому ещё это поручит этот колхозный бич, которого научили только жрать в три горла? Я согласна на это? Так у меня, наверное, выбора особо нет. Муж мне нужен? Нужен. Именем революции. Зачем? Чтобы как у всех, и не было повода у всех тыкать меня пальцем! А что этому мужу интим не нужен, это дело десятое. Я умная, что-нибудь придумаю. И ещё один большой минус. От центральной улицы сюда шагать и шагать. А шагать мне придется на одной ноге. Готова? Наверное да. Все равно домишко то уже купили и меня сюда уже привезли, и территорию показали. Придется как-то с этим свыкнуться. Может без мамы дружнее жить будем? Но бытовуха здесь убойная!

А ещё меня интересовал один нюанс. Витюша сказал, что купил все это за три тысячи советских рублей. Но считать то я умею. Тысяча у него была, пятьсот рублей занял. Сколько выходит? Полторы. Где он ещё то полторы взял? Негде. Я про него и про его деньги все знаю. Значит врёт? Зачем? Значимость свою повысить? Зачем? Для меня он в те времена был и так значимой фигурой. Я его слепила из того, что было. Изо всех сил старалась, но все равно получилось оно. Полюбить это невозможно, вот совсем. Но вытерпеть я это могу, потому что сильно надо. И исходя из всего вышеизложенного можно с уверенностью сказать, что трёх тысяч у него быть не могло. А мне зачем это знать? Для общего развития, или как? Для того, чтобы осознавать, сколько эта дешёвка стоит.

Но какие бы мысли не крутились в моей голове, и какие подсчёты не велись, я прямо сразу была готова выполнять Витрины желания. Нет воды и тепла? Добудем как-нибудь. Тяжело здесь будет с детьми? Нет, не тяжело. С детьми здесь будет невыносимо. Ведь помогать то мне никто не будет! Кроме того, тут нет ни мебели, ни посуды, где это все взять? Конечно, можно купить. Но на что? Димины деньги я не собиралась тратить на устройство жизни Витюши. А может это использовать, как отговорку? Ведь Витюша то уже построил планы на мой переезд. А если быть честной, я не очень горю желанием переезжать из дворца в хижину. Хотя знаю, что придется, днём раньше, днём позже. Он же теперь домовладелец, корона на голове уже выросла.

Наверное, если бы тогда рядом со мной по жизни был мужик, а не подделка, я бы не была так угнетена перспективой проживания в частном доме. Но Витя был даже не просто подделка. А подделка подделки. Или как это ещё можно сказать? О! Подделка подделочного мужика! Он вроде и так уцененный. Я имею в виду подделку. А его ещё и подделали! Но это я сегодня могу так сказать. А в то время я этому отроку искала оправдания. С какой целью, зачем пыталась доказать сама себе, что он настоящий, если даже слепому было видно, что Витя, это что угодно, но только не мужик. Ну как-то так сложилось. Нет у него ни навыков мужских, не желаний не стремлений. Есть оболочка. Вот именно оболочка- обманка.

И эта обманка диктовала мне условия жизни. Потому что я была на это согласна. Была согласна, не смотря на гнусные перспективы. Ведь здесь я буду без мамы. И до ближайших соседей метров десять. Поэтому если я вдруг решу закричать "помогите", во время очередного воспитания, это вряд ли кто-то услышит. Значит я здесь, как на необитаемом острове. И дети тоже. Хотя для детей тут много интересного. Это так я себя уговаривала, д у р о ч к а. А что уговаривать то? Ведь все решили за меня. Потому что мое мнение, оно никого не волнует. У терпилы не поможет быть мнения по умолчанию. Значит придется пробовать. А сегодня Витюша был добрым. Ведь он доказал свою значимость. На время

Оказалось, что домик Витюша купил у корейцев. Несколько лет спустя я узнаю, что цена этого домика была полторы тысячи рублей, но чувство важности не давало Витюшке покоя. Поэтому он по-прежнему врал и сочинял. А я слушала и верила. Мне кажется, что если бы я в тот момент перестала сама себе врать, нашему союзу не на чем было бы держаться. Но мне очень был нужен этот союз. Как бы там некоторые комментаторы не рассуждали о временах, когда и как ценили замужество, я считаю, что смысла этого делать нет. Рассуждать. Достаточно оглянуться вокруг. Пары, семейные пары моего поколения, несчастливы в браке в 95%, именно потому, что надо было замуж. А я была ещё и безногая. Мне замуж надо было ещё сильнее. Хотя, как хотите, так и думайте.

А я про домик. Чтобы было понятно, куда в ближайшее время мне придется переезжать. От остановки он находился на расстоянии один километр, двести метров, от Иркута до него было метров двести. Воды в том улусе не было. В тот момент она была привозная. На технические нужды воду брали летом из летнего водопровода, в межсезонье из Иркута, зимой из снега. В общем, каменный век. Ну, потому что райончик был не очень благополучный. Нахаловка. Один дом был богатый, кирпичный, брусовый или из круглого леса, рядом стояли руины, в которых жили неблагополучные семьи, и которые рушились от того, что за ними никто не следил. Во всех дворах сидели собаки. Потому что воровали здесь безбожно.

Корейцы договорились с Витей, что съедут в другой дом, который уже купили, после того как снимут урожай. А урожая у них было много. Потому что огород у них был интересный. Грядки, картошка, капуста, кусты. А в междурядьях, по которым у нас принято ходить, у них сидела свекла, редька репа. Балдежно так, и мне совершенно не понятно. Летали они что ли над этими грядками? Но видимо они были такими невесомыми, что вреда своим посадкам между гряд не приносили. Все у них росло в полный рост, у меня было время за этим понаблюдать, они молодцы. А клубника по тем временам, у них была просто волшебная. Плодоносила отлично, и была очень сладкая, они угощали.

Они вообще очень трогательно относились к своему жилищу. Это было видно. Везде было чисто и очень удобно. Все постройки вот прямо сделаны с умом, там, где они нужны. Кроме огорода у них ещё были клетки для кролей, с кроликами, конечно, и я иногда наблюдала за этими животными. У корейцев был свой способ разведения этих животных. А они их разводили для себя. Мясо они точно съедали сами, а как использовали шкуры не знаю. Они лежали у них стопами высоко под потолком. Кроликов было много, штук сорок. И за ними был хороший присмотр. Потому что размножались они хорошо. Для того, чтобы вести такое хозяйство, нужен навык. И у них он был. Да и вообще они много чего умели. Наверное, жизнь заставила.

А ещё у корейцев была собака, Амур. Восточно-европейская овчарка, но переросток. В холке он был сантиметров восемьдесят, а голова у него была размером с ведро. А как он лаял и рвался цепи! У меня сердце замирало. Я представляла, как эта махина кинется на меня, если сорвётся с цепи, и думала, что он разорвет меня на куски и съест. Но этого, слава богу не случилось. А ещё, слава богу, в то первое лето меня не припахали к огороду. Да и вообще, в то время, про которое я пишу, я ещё не решила, буду я там жить или нет. Сейчас мне смешно об этом писать, вот честное слово. Потому что в то время я вообще ничего не решала. Я была собакой у злобного хозяина и просто выполняла его команды. И в тот момент он ещё не дал команду " на место", поэтому я могла ещё прогуляться, где мне хотелось. Временно.

Поэтому после знакомства с Витиным приобретением, я по сути не знала, а нужно ли мне туда переселяться или нет. А Витюшка помнил, как последний участковый натыкал ему в лицо паспортом. Но я-то была не очень просвещена насчёт Витиных мыслей. Но именно мысль об участковом сдерживала его в тот момент, и не давала ему гаркнуть во весь голос команду, а добавочно ещё дать пинка. Но позже я, конечно, обо всем этом узнаю. Сам же проболтается. А в тот момент он просто думал, а как же сделать так, чтобы я переселилась в этот домик без скандала, и взяла на свои плечи хозяйственные заботы. Потому что он, как Шариков, не мог без пропитания. Работа у него в то время была какая-то хилая, но не далеко от этого домика.

Так вот, Витя думал думал, и придумал. И пользовал он свою придумку в нашей совместной жизни раза два. Сейчас я вообще не понимаю, как я на это попалась, но попалась. Оба раза. Хотя мотивация у нас с Витей была разная. Он ловил меня на ревность. И я попалась на ревность. Только ревность у меня была не та, о которой думал Витя. Ведь ревновать его смысла не было. Зачем? Если он и кинется на другую женщину, то только ради того, чтобы она ему жрать приготовила. Но женщины разные. А я в то свое молодое время ещё над этим не задумывалась. Но к тому времени я уже иногда вспоминала о том, что я живая, и понимала, что Витя в любовники мне не годится. Тем более, я тогда не была особо подконтрольной. Приключений на свою женскую тоску я находила с лёгкостью. А какой смысл ревновать мужчину, если ты ему заранее отомстила за все измены?

А Витюша уже расставлял сети.

Ну в общем что у нас в исходнике? Витя со своим не очень комфортным и далеко расположенным от остановки жильем. Но теперь то своим. И хочется ему, самое главное, чтобы и уют с комфортом кто-то сделал, это раз, а второе, и главное, чтобы вечером горячий ужин ждал при минимальных вложениях. И он очень хорошо знает, кто все это ему может устроить. Но побаивается. Потому что паспорт у него все тот же, бракованный. Хотя можно его уже и поменять. Ведь теперь то он собственник дома с адресом! Единоличный собственник. И если бы не было перспективы на квартиру, Витя бы так и сделал. Но Витя хитрый. Прежде чем домик оформить, он очень долго думал, и с умными людьми советовался. Потому что хочется и рыбку съесть, и косточкой не подаваться.

Галя ему однозначно нужна, такой дуры больше нет. Она ему все устроит, и райскую жизнь, и существование без напруги. Стоит только гаркнуть. Смущает одно. Тот участковый. Откуда он взялся? Откуда про прописку узнал. Ведь про это знали только двое. Витюша и Галя. Значит Галя и вложила. Выходит, не такая уж она и простая, и покорная. Ладно. С тем участковым вряд ли ещё придется пересечься. Но. Тут то тоже есть участковый! И кто сказал, что никто не стимульнет старого участкового настучать местному участковому. И опять придут с проверкой паспорта. А он у него тот же. И прописка фуфловая. А если он оформляет домик на себя, участковый припрется стопроцентно. Просто познакомится. Это не подходит. Потому что.

А сколько ещё минусов вырисовывается! Оформляя домик на себя, он теряет возможность получить долю в квартире, которая уже маячит на горизонте, это раз. Если Галька когда-нибудь бросится в суд доказывать, что домик куплен при совместном проживании, даже в гражданском браке, при наличии такого адвоката, как Калягин, она это докажет, второй минус. Придется домик делить. И третий минус, самый маленький, знакомство с участковым. Вывод какой? Нужно подставное лицо, на которое нужно оформить этот домик. Но ведь это подставное лицо может просто кинуть его на этот домик! Ведь разве есть честные люди на свете? Нет. Есть Галя дурочка, которую можно запугать, можно накидать лапши на уши, и она сделает все, как ему надо. Но в данном случае эта кандидатура не подходит.

Вот такие мысли одолевали Витю тем летом. И этот упырь не хотел упустить ничего, что плыло ему прямо в руки. А меня одолевали совсем другие мысли. Если ещё в тот первый день я и мечтала о том, что он хоть какую то часть домовладения запишет на меня или на детей, то потом, буквально через неделю я осознала, что этой победой Витя делится не будет. Нет у него привычки делится. И не важно, что дети растут, и не важно, что вроде как живём вместе, и этих детей ему родила единственная женщина, других героинь не нашлось, не собирался он считать нас своими родственниками, и заранее хотел защититься от каких бы то ни было притязаний на домик по улице Ереванской. Поэтому думал только в эту сторону.

А я в тот момент думала о том, как я там буду жить. Ведь я уже достаточно хорошо понимала, кто такой Витя, и следовательно, понимала и то, что переехать сюда меня вынудят. Дальше то что? Как я буду управляться с этим без мужской силы? А Витя не есть мужская сила. Витя, это дурилка картонная, не более, и не менее. А дом, это же не квартира. И даже не капитальный дом. Это насыпнушка. Да. Летом здесь чудесно. Особенно когда ответственность за огород не на тебе. А зимой что? Зимой ждёт неизвестность. Корейцы оставляют конечно поленницу дров. Но я же не знаю, на сколько ее хватит. И не знаю сколько эти дрова стоят. А самое главное, я не знаю, сколько у Витюшки зарплата. А спросить боюсь. Потому что не в курсе того, что у него в голове сидит участковый, которого подогнали ещё Дима со Славой.

В общем, все у нас было хорошо. Витя думал в свою сторону, я в свою, и наши мысли не совпадали вообще. Но мои мысли были намного проще Витюшкиных. Я думала о быте, и о том, как с этим бытом справится вот в таких, не знакомых мне условиях. А Витя думал в первую очередь на кого оформить дом, а во вторую очередь о том, как в этот дом загнать меня, без рукоприкладства и скандалов. Хотя я думала в тот момент, что надо, наверное, переезжать уже, пока в глаз не дали. Ведь по моему опыту это было неизбежно. Хотя до сих пор помню, как мне не хотелось. Переезжать не хотелось. Но уговаривать себя, уверяя, что все будет хорошо, это мое любимое занятие. И в тот момент я уже поверила в то, что впереди счастливая семейная жизнь.

Витина голова работала без перекуров, он же хотел придумать ход, который стимульнет меня прибежать к нему под крышу добровольно. И придумал. Теперь осталось придумать кандидатуру, которая годится быть собственником его жилища. И это он придумал. Потому что это было просто. Догадались, кто был достоин такого высокого звания? Конечно, Витина мать, которой в тот момент было около восьмидесяти. Витюша одномоментно успокоился, это было видно. Оставил на хозяйстве меня и отбыл в славный город Киров, для оформления жизненно важных для него документов.

А Галюня у окна села ждать его одна. Потому что не очень умная.

Витя расправил крылья и упорхнул, а я, дурында доверчивая, осталась. Настраивать жизнь, быт и привыкать к новой реальности. Мне же каждый раз казалось, что именно сейчас и начнется хорошая жизнь. Сейчас я поднапрягусь, шторки повешу, плафоны протру, ковры расстелю и наступит семейное счастье. Самое главное подготовить условия для этого семейного счастья. Вот я и готовила. Как умела. Хотя в те времена очень сложно было создавать эти условия. А ещё я хотела эти условия создать как-то малыми затратами, не сильно залезая в свои заначки. Поэтому в первую очередь я стала посреди этого домишки и подумала, а что тут можно сделать лучше. Потому что всегда можно улучшить место проживания, сделать его краше и уютней.

Сразу же решила привезти сюда старый коврик, который ещё мама в молодости купила. Потом страшную настенную вешалку надо заменить, и у меня есть чем, в подвале лежит. Стол кухонный тоже есть. А стенки можно оклеить клеенкой. Тоже есть в запасах. Короче один денёк ушел у меня на то, чтобы подумать, как все украсить. Дурочка. Сейчас знаете, что смешно? Что когда я убегала от Вити, мне так было жалко того, что я сделала, а теперь приходилось бросать! Но когда я начинала вить гнездо я думала, что все это навсегда. Потому что каждая из нас верит в лучшее. Назло и вопреки. И я верила. Ну, потому что хотелось и уют дома, и гармонию в отношениях, и тогда мне казалось, что все можно сделать в одно лицо. Ну никто ведь ничему не учил нас.

На следующий день я собрала по квартире все лишнее, сложила в коробки и мешки, пошла поймала машинку и увезла все на Ереванскую. Сколько же у меня было боевого задора! Маленько смутилась я тогда, когда перед расстановкой мебели и украшением дома, решила протереть полы. Оказалось, что летний водопровод сегодня отключили. И кореянка Муза повела меня на Иркут за водой. Я впервые осознала тяжести местного бытия. Дорога кривая, Иркут ни фига не близко, спуск к реке просто ужасный. Потом все-таки надо не забывать о том, что это Иркут, а не Ангара, и вода в нем чистой не бывает никогда. Эту воду надо принести по колдобинам, потом поставить на какое-то время, чтобы она отстоялась, а потом уже мыть полы.

Но я старалась не грустить о проблемах, потому что здоровье у меня есть, сил хватит, значит привыкну. День прошел в заботах. Сколько же у меня было веры в лучшее! К вечеру я завершила благоустройство жилплощади. Мебель стояла, шторочки и ковры висели, плафоны на лампочки я натянула, и даже успела оклеить стены в прихожей клеенкой. Клеёнка была бело голубая, каким-то геометрическим рисунком. Из мебели я добыла где-то какой то диван. Убей меня не помню где. А кровать уже была. Ещё у кого-то выпросила то ли комод, то ли горку. Естественно, за деньги, но небольшие. Кресло-кровать привезла от мамы, кухонный стол оттуда же. Расставить красиво и по местам для меня было просто. И к восьми часам вечера я ещё раз помыла полы, уже капитально, для жизни.

Я утащила грязную воду на помойку, выполоскала тряпку. Все поставила на место и пошла любоваться на результат своей работы. Красота!!!! Я молодец!!! Красивенько, уютненько, чистенько. Все на месте. Я с юности люблю, чтобы вокруг все красиво. Потому что красота спасет мир. Ну теперь можно и чаю попить, потому что я заслужила. Чайник у меня был только эмалированный. А это значит, или печку затапливай, или иди к Музе на летнюю кухню. Там есть плита, которая почти всегда топится. Потому что Муза всегда варит. То собакам, то свиньям, то ещё кому-нибудь. Я пошла туда. Муза была очень приятной женщиной, и внешне и в общении, и пока закипал чайник, она провела мне экскурсию по огороду. Рассказала, что клубника у них из питомника, и все кусты тоже. Плодоносят хорошо и ягода вкусная.

Мы набрали ягодки к чаю, и пошли его пить ко мне. Муза оценила мои старания. Потому что я действительно старалась. Я хотела красивый дом, даже если потолки в этом доме низкие, и на всех всего две комнатки и кухня. Похвала взрослой женщины очень меня порадовала. Да. Потому что она сама много что умела, а меня похвалила. Значит я все-таки что-то умею? Мы проболтали до темноты. Она давала мне советы по огородничеству, и я с интересом это слушала, и по возможности запоминала. Ну а почему не воспользоваться чужим опытом? Огород у корейцев был знатный. Там росло все, что могло расти. Поэтому у них было чему учиться. Ну а после того, как я проводила соседку, постелила диванчик и просто упала замертво.

Потому что я ещё днём решила заночевать здесь. Сильно хотелось завершить благоустройство именно сегодня. И у меня всё получилось. Я заслужила отдых. Но спать в новом месте, это всегда сюрприз. И я проснулась среди ночи. Потому что мне казалось, что в окна кто-то скребётся. Я реально проснулась от страха. Я тогда ещё не знала, что ночью по дереву, которое стоит под окном, гуляет соседский кот. Поэтому я испугалась этих звуков почти до смерти. Взяла подушку, одеяло, и ушла на кровать, которая стояла в комнате, окно которой выходило во двор. Устроившись поудобней, я услышала храп. Оказывается, на завалинке, которая была вровень с окном, спал Амур, которого на ночь отпускали с цепи. И храпел, как человек. Ну и пусть спит. Собака, это не страшно.

Проснулась я, довольная жизнью. Солнце светило в глаз. А тельце мое болело с головы до пяток. Ну вчера я знатно веселилась. Так повеселились, что повернуться с боку на бок было больно. Тогда я просто потянулась и продолжила наслаждение жизнью. А попутно старалась осознать, насколько же мне тут будет тяжело. А на фига было осознавать? Ведь все лежало на поверхности. Вся вода с улицы. Занёс, погрел, посуду помыл, вынес. Так же и со стиркой. Сейчас хоть есть летний водопровод. Да и он то работает не очень стабильно, но работает, можно подстроится. А осенью отключат все. Либо набирай фляги питьевой воды, либо беги на Иркут. Если этим заниматься каждый день, то надолго меня не хватит. Даже при моем желании устроить свою семейную жизнь. Надо решить, а оно мне надо?

Встала я около десяти. Опять прогулялась по хатке. Красота. Молодец, Галя! Идти греть чай я не хотела. Поэтому собралась, оглянулась, дверь закрыла и отправилась домой. А что мне здесь делать то? Да и вообще меня очень мучали сомнения, а нужна ли мне жизнь в этом улусе? Это же не жизнь. Это борьба за выживание. Если не идеализировать ситуацию, а смотреть правде в глаза. Я вышла за калитку и пошла, впервые пошла до остановки пешком. Такси в этой деревне ждать было бесполезно, поэтому надо было привыкать к пешему ходу. И я шла. Из сегодняшнего дня могу сказать, что дорог там не было. За день проезжало машины три, которые придавливали заросли на дороге. Поэтому образовалось какое-то направление.

Я шагала по этим ухабам и выбоинам, нога периодически цеплялась за заросли травы, и я каждые три шага норовила завалиться лицом вниз. Хорошо, что в руках у меня ничего не было, а то бы точно завалилась. А так я просто шагала, и с каждым шагом все больше осознавала, что все это мне не нравится. Не нравится таскать воду с Иркута, потом эту грязную воду тащить в конец огорода, в помойную яму. Когда это одноразовая акция, куда не шло, а когда это каждый день, то вот ни разу не вдохновляет. За сутки я сходила в туалет два раза. Я прямо сильно напряглась, чтобы приспособится к дырке в полу. И это лето. А что будет зимой? Я не разу не деревенский житель, мне не нравится вся это романтика. А я ведь была уверена, что все хозяйственные дела повешают на меня.

До остановки я шла целый час. И это были не только ухабы, но и горки. Ещё кое где дорога была присыпана гравием. А гравий для меня, это прямо убийство. Ноги по нему раскатываются, и надо применить усилия, чтобы остаться в вертикальном положении. В общем, пока я дошла до остановки, я устала так, как будто вагон угля разгрузила. Обессиленная я села на остановку и уже не хотела ничего. Ни семейной жизни, ни уюта и комфорта. Потому что вот все это не мое. А у меня на Маяковского есть все что надо мне. И уют, и комфорт, и мне там хорошо, и детям. Вот зачем мне этот трухлявый дом? Я никогда не жила в домах! Надо что-то придумать, и сделать так, чтобы я здесь была гостьей. Потому что хозяйкой я быть не хочу. Сильно энергозатратно.

Дома меня ждала мама. И девочки, конечно, щебетали, новостями делились, на руки лезли. От многих грустных мыслей они меня отвлекали в моей жизни. Я как-то махом переключалась на их неотложные дела, и на их проблемы, и хоть на время забывала о том, какая поганая у меня жизнь. Вот и сейчас мы что-то решали поправляли, о чем-то мечтали, прямо срочно. А мама наблюдала за мной со стороны, и все понимала, потому что давно знала свою дочь мечтательницу, которая всегда хотела осчастливить Витю. И в тот момент тоже. По своей молодости и глупости я не понимала, что счастье у всех разное. И мое мягкое, удобное, комфортное счастье подходило только мне, а Витю оно раздражало. А я старалась, подстраивались, высчитывала.

– Ну что, понравилось воду из колодца носить?

– Не из колодца, а из Иркута

– Ага, хрен редьки не слаще. Из Иркута понравилось?

– Да нет, конечно. По большому счету сегодня осознала, что мне вообще ничего не понравилось. Я вчера замертво упала

– Ну, зато порядок сделала своему биченышу. Приедет, все засрет за два часа. Опять будешь полы шоркать. Тебе же нравится?

– Мама, а что теперь делать то? Я детей от него нарожала!

– Где это написано, что это его дети? Галя, ты дура.

– Пусть буду дура, зато у детей будет отец.

– Какой отец то? Он домишко задрипанный в Нахаловке побежал на маму оформлять, чтобы детям даже палисадника не досталось! Отец!

– Мам, хватит, пошли чай пить.

– Ладно, молчу. Делай, как хочешь, только потом не жалуйся

– Мама, мне больше некому жаловаться!

Мама замолчала, а я накрывала стол, в очередной раз осознавая, что эта женщина самый родной и близкий мне человек. И что бы в этой жизни она не говорила, она все равно всегда на моей стороне.

Уехав с "фазенды", так ее назвала мама с первого дня, я дня три вообще о ней не вспоминала. Наверное потому, что совершенно не скучала. А о чем скучать то? О физическом труде на благо Вити? Сейчас, будучи взрослой, и прожив и продумав все свои поступки, я вообще не понимаю, ради чего я все это делала? Я совсем не хотела понимать, что моему сожителю не нужен ни уют, ни комфорт, не гармоничная жизнь. Ведь даже сейчас я могу вспомнить, как я себя уговаривала, доказывая, что все у нас хорошо, а завтра будет ещё лучше! А что я сама подразумевала под словом "хорошо"? А скорее всего то, что Витёк не пьет и не курит. Ведь в те времена мужики с такими качествами были на вес золота. Расходов на водку и сигареты нет, это же здорово! Пьяных драк и скандалов нет! Это тоже плюс.

Чуть позже, уже не беспокоясь о том, что Витя может внезапно напиться, я начну осознавать, что, по сути то, ничего не изменилось. Просто скандалы стали другими, более изощрёнными что ли? А ещё, любой бросивший пить алкоголик, считает себя героем. Я имею в виду тех, кто бросает на силе воли. Их очень мало, но они есть. Так вот, такие бросившие алкаши-герои, требуют к себе трепетного отношения. Все живущие с ними рядом должны оценить их подвиг, и относится к ним, как к идолам. А Витя то в тот момент не только пить бросил, но ещё и домик купил!!! Это же ценить надо! Всем ценить. Чтобы он каждую минуту чувствовал это. Но я пока ещё этого не осознала. Потому что мы и не жили путем вместе в то время. И весь его негативный накал очень долгое время скрашивал Дима.

Поэтому в тот момент меня ещё не успел напрячь трезвый Витя. А вот фазенда напрягла со второй встречи. И, не смотря на то, что я там все устроила и украсила, облагородила и вымыла, возвращаться туда мне совсем не хотелось. Из-за того, что далеко, из за того, что все удобства на улице, из-за того, что никакого комфорта. И все равно, как бы я не строила из себя счастливую, все равно меня напрягало то, что домик этот все-таки записали не на детей, не на меня, а на какую-то чужую тетю. Я, конечно, строила хорошую мину при плохой игре, но сама для себя я конкретно знала, что все это показатель наших теплых отношений. Ведь Витёк свою мать по его же рассказам видел последний раз в 24 года. Сейчас ему 34. Десять лет разлуки, это срок?

И опять же по его рассказам я понимала, что, когда его из его деревни выдавила сестра, потому что ей жалко было мать, мать перекрестилась и расслабилась. Ведь сын- алкаш, это тяжкий крест. Ну и мой личный жизненный опыт говорит, что наша русская поговорка " с глаз долой, из сердца вон", это вот реальное описание действительности. Мать не видела сыночку десять лет. Сыночку, который в былые времена душу из нее вынул своим поведением. Она с этим смирилась, привыкла к спокойной жизни, и, наверное, мысленно с ним попрощалась. Я что-то думаю, что, когда она увидела сына после десятилетней разлуки, у нее сердце замерло. От страха, конечно. Ведь ничего хорошего она от этого сына не видела. И я думаю не сильно обрадовалась его визиту. Но может я не права.

И к чему я это рассказала? А к тому, что мать в тот момент была для него не самым близким человеком. Но дом он поехал оформлять на нее. Это о чем? Это о том, что меня в тот момент, не смотря на то, что я родила ему двух детей, да и много ещё чего между делом сделала, он вообще за человека меня не считал. Ну сейчас то я это четко осознаю. А тогда вешала себе лапшу на уши, и всегда находила Витюше оправдания для любых его поступков. А поступки его были направлены только в одну сторону. Он старался сделать так, чтобы все сделать так как выгодно ему. И этот домик на долгие годы станет инструментом манипуляции. И не только своих детей он будет трясти за счёт этого дома, но и посторонних людей.

Ну а в то время я была добропорядочной, свято верующей в нашу семейку, которая должна была по моим планам сплотиться, и стать пристанищем для всех ее участников. Сейчас я точно знаю, что статус людей, близких и не очень, при доверии и при наличии ответственности, всегда прописывается на бумаге. Только недалёкий человек может сказать, что печать в паспорте ничего не значит. Наоборот, этот штамп говорит о многом. О том, что люди доверяют друг другу, что мужчина готов взять ответственность за ячейку общества, главой которой он стал. И сразу же объявляет, что готов быть отцом детей, которых ему родит эта женщина. Я была не достойна этого по мнению Вити. И я почему-то считала, что он прав.

Я должна была ему много чего. А он изначально избавился от долженствования. Дети на чужой фамилии, это же здорово? Он им ничего не должен. Я ему тоже никто по документам. А в реале я шестерка. И я шестерила. А как же без этого? Витя в Кирове оформлял дом на свою мамочку, а Галя в Иркутске, хотелось ей этого или нет, ездила в домик на улицу Ереванскую, и следила за порядком. Хотя там жила Муза, и беспокоится смысла не было. Но Витя считал по-другому. Ему плевать было на то, как я буду туда попадать. И как я себя там чувствую при отсутствии элементарных удобств. Самое главное, чтобы я выполняла его команды, какими бы дебильными они не были.

Хочу отступить и попросить новеньких, которым почему-то показалось, что я пишу для того, чтобы вы тут самоутверждались за мой счёт. Так вот, дорогие мои свежеподписавшиеся, никогда не надо сравнивать себя со мной, потому что гладиолусы. И не надо рассказывать, чтобы вы сделали на моем месте, потому что вы бы ничего не сделали. Сдохли бы вы через неделю после того, как вас переехал поезд. Так что скромнее будьте, герои семейных войн, и я вас не забаню. Мне ваши разглагольствования читать просто мерзко. Я же давно здесь, и знаю кто пишет подобные опусы. Не надо нервировать меня, потому что я злая, и меня не интересует, что бы вы сделали тридцать лет назад на моем месте, потому что мне неведомо, как вы на своём то месте справляетесь.

А я продолжаю. Сожитель мой отсутствовал недели две. А может три. Потому что ехал на поезде, потом ещё надо было добираться до поселка, где жила его мать. В общем, все это время. А я периодически наведывалась на Ереванскую. Туда я ехала обычно на такси, а обратно хромала пешком. Типа привыкала к реальности. Муза, которая скрашивала мое одиночество, потихоньку собирала урожай и готовилась к тому, чтобы освободить помещение. Свиней и кроликов уже перевезли. Она собирала ягоду по мере поспевания и тут же варила варенье. Иногда я оставалась на ночь, и сидела во дворе на лавочке, наблюдая за Музой. Мне казалось невероятно скучным то, что она делала. Варенья, салаты, закрутки. Господи, неужели вся жизнь крутится вокруг еды?

С другой стороны, за забором жила другая семья. Я нечаянно познакомилась с ними. Их огромный жирный кот прыгнул через забор, и застрял между забором и крышей нашего домика. Кот орал, как резаный. Но ещё громче орала его хозяйка. Я тогда ещё не видела ни кота, ни хозяйку, и мне было не понятно какого овоща они орут? Ведь ничего же не меняется. Кот где-то орет, его хозяйка где то орет, ну кто-нибудь уже чего-нибудь сделайте! Вам же не нравится то, что происходит, раз вы орете? Но тут ко мне подошла Муза и сказала:"Иди помоги им, ты высокая. А я маленькая, мне роста не хватит. Иначе будут оба орать до вечера"

– А куда идти то?

– Выйди на улицу, и зайди в соседнюю калитку.

Я открыла калитку и одеревенела. Во дворе, на табуретке сидела женщина невероятных размеров. Вот это да! Как же она передвигается по двору?

– Девочка моя, залезь на табуретку, вот она у забора стоит. И сразу его увидишь.

– Кого его то?

– Кота моего, рыжий такой. Фантик зовут. Помоги ему, а то будет орать, пока дед не придет!

Я залезла на табуретку, и увидела в кустах за забором, голову рыжего кота. Он был даже не рыжий. А какой-то ярко коричневый с красным оттенком. В общем цвет кота был очень необычный. Он опёрся передними лапами о перекладину забора, и задние лапы, скорее всего на чем-то стояли. Поэтому и видно было голову. Когда увидел меня, кот замолчал, наверное, понимал, что помощь пришла. Я взяла его за шкирку и попробовала вытянуть из кустов, но у меня ничего не получилось. Было такое ощущение, что кот за что-то зацепился. Я поняла в чем дело только тогда, когда легла животом на забор, подхватила кота, как ребенка, и стала тянуть его к себе. У меня получилось, но не сразу. А когда я добыла этого кота, я все поняла. Весил котик килограммов десять, и был такой же необъятный, как его хозяйка.

А хозяйке я думаю было лет семьдесят на тот момент. Звали ее Августа. Но вся деревня звала ее баба Гутя. По национальности она была якутянка, и в тот, первый вечер мне было интересно, чем надо кормить маленькую якутскую девочку, чтобы она превратилась в такого бегемота. Волосы у бабы Гути были якутские, густые, черные. Ее раскосые глаза были совсем узкие. Потому что только лицо весило килограммов двадцать, было широким и круглым как блин. Именно за счёт этого глаза стали уже. А сама она походила на гору жира. Мне всегда было непонятно, как такая табуреточка выдерживает такую тушу и не сломается. Но так, как я добыла из беды жирного кота жирной хозяйки, я по умолчанию сразу стала хорошей соседкой.

Баба Гутя была доброй женщиной. Наверное, потому что постоянно ела. Ела все подряд. Селёдку, пироги, картошку, бутерброды. В тот момент, когда я с ней познакомилась, я ещё не знала, что вся радость, счастье, и все благодарности в ее жизни заключаются в еде. И в тот, первый раз, она мне в знак благодарности дала банку малинового суфле. Какое оно было вкуснючее! Мы с Музой его в тот же вечер уговорили. В общем, и с бабой Гутей я подружилась, и с Музой нашли общие интересы, поэтому насчёт общения было все хорошо. А ещё в тот же день я познакомилась с мужем бабы Гути. Очень я удивилась, когда его увидела. Это был такой тощий старичок, в четыре раза уже своей жены. Когда он пришел домой, баба Гутя расслабилась, села у стола на летней кухне и раздавала команды.

Так я вливалась в деревенский коллектив, который для меня ограничился вот этими двумя женщинами. Мне вполне хватало этого общения. Тем более двор бабы Гути был выложен рейкой, деревянной, конечно, поэтому она всегда была выше меня и всегда меня видела. Можно сказать, я всегда была под присмотром. Единственное, что мне не нравилось, это дорога туда и обратно. Я имею в виду дорогу в Нахаловке. А люди рядом были замечательные. У обеих тёток можно было попросить питьевой воды, если прокараулил водовозку, спросить совета по проживанию в этой дыре, да и просто скоротать время. Муза была специалистом по огородным насаждениям, а баба Гутя знала все сплетни деревни. Поэтому я очень быстро узнала кто где с кем живёт, кто бедный, кто богатый, у кого любовница, у кого любовник, и какой дом выставлен на продажу. Людей в лицо я не знала, зато знала все про них. Наверное, это хорошо.

Время шло. В те годы нельзя было позвонить и предупредить, что на днях приезжаю. Опять же у нас с Витей были такие трогательные отношения, что обоим было по барабану, где шарахается типа партнёр. И я в тот момент слегка просчитала, что Витя должен был нарисоваться, и завязала ездить в Нахаловку. Может все-таки пронесёт, и Витя там как то обустроится один, и в уюте и красоте позабудет обо мне. И Витя конечно бы забыл, если бы захотел из детсадовца вырасти во взрослого дядьку. Который вполне отвечает за свою жизнь и поступки, готов убирать за собой срач и мыть посуду. Но вот это было совсем не про него. Единственное, что он делал легко и с задором, это готовил жратву. Много, жирно, и желательно позажаристей.

А ещё же он был хронически нищий. Если у него были деньги, он их махом транжирил, а в тот конкретный момент денег у него не было. Потому что скорее всего в своей Юрье, он пускал пыль в глаза, и матери, и сестре. Типа дарил подарки, а может даже и в ресторан сходил с ними, а может и ещё какой сюрприз сделал. У него же там была маленькая племянница, поэтому надо было всем показать, как он круто живёт. А ещё я догадываюсь, что в тот самый момент меня уже начало отпускать. И наверное, если бы Витя нечаянно остался в своей Кировской области, я бы вздохнула свободней. Так что выходит, что я начинала умнеть, а Витя привыкал к хорошей жизни, которую ему устроила я, и которой он сроду не видел, и даже не предполагал, что такая есть.

В общем я закрыла дверь в хатку на ключ, положила этот ключ в щель между досками в стене, и похромала жить к себе домой. Надеясь, во-первых, на то, что он не будет сильно торопится в Иркутск, а во-вторых, на то, что заскучает обо мне не в первый день приезда. Все случилось в точности так, как я хотела. Витя на моем горизонте нарисовался не скоро. Нарисовался такой гладкий, успешный, приодевшийся в родном городе. Видимо в Кирове тряпок было больше, чем Иркутске. Поэтому он приоделся. Тряпочник Витя был знатный. Сейчас я думаю, что с помощью одежды он всем старался показать, как он хорошо живёт. И в этот раз, наверное увидев то, чего в Иркутске и отродясь не было, о он не в чем себе не отказывал.

Вернулся он даже позже того времени, о котором я мечтала. А может, как я и хотела, не хотел проявляться. А потом, после встречи с ним у меня появилась ещё одна мысля в голове. Хотя сейчас я в этом вообще не уверена. А в тот момент я не умела думать, как сейчас. А уж анализировать тем более не умела. Поэтому, что хотели до меня донести, то обычно я и понимала, без раздумий. Но об этом позже. А в тот момент он просто проявился и подкараулил меня во дворе, с детишками. Конечно же изо всех сил пыталась изобразить на лице радость, а вслух говорила о том, как я соскучилась. Но что-то я догадываюсь, что не сильно у меня получалось. Потому что очень трудно было изобразить искренние эмоции, если их нет и брать неоткуда. А у меня было именно так.

Что я могла испытывать по отношению к Вите? Страх. Больше ничего. Что могло меня к нему тянуть? Секс? Так и этот формат жизни был уцененный. Ну потому, что Витя то между сексом и едой выберет обязательно еду. А о чем это говорит? О том, что во время этого самого секса он будет думать о пельменях. А что я в этот момент должна делать? Просто терпеть. Потому что ждать чего-то от этого процесса глупо. Да, процесс вроде идёт, и Вите, наверное, кажется, что это круто. Ведь он может совершать эти самые простые движения достаточно долго, здоровье у него есть даже на это. Но он никогда и ничего в этом не понимал. Потому что считал это грязью и мерзостью. Наверное, поэтому не нашлось женщины, которая бы заменила меня. Ну должны же быть в сожительстве хоть какие-то связующие моменты. У нас их не было.

Поэтому мы высказали друг другу заранее приготовленные, красивые, но лживые слова, и продолжили разговор на тему моего визита в домишко без туалета. Я отнекивалась, Витя настаивал. Я точно знала, что мне там не очень, тем более с детьми. А Витя привык жить именно так. Но я это пойму позже. Что происходило тогда в голове у моего сожителя? Ведь он, по сути, не терпел возражений? Теперь то я знаю, что в тот момент он решился реализовать заранее придуманный план. Поэтому ему надо было затащить меня в свое домовладение именем революции. Он старался. А я в тот момент понимала, что отказ чреват. Я же не знала, что Витёк до сих пор помнил участкового, проверяющего паспорт. Поэтому мы договорились, но не сейчас, а через неделю. И на этом расстались.

А через неделю я, погрузив в такси продукты, и кое какие бытовые мелочи, и захватив с собой детей, двинула в сторону Ереванской. Я думала, что я там подзадержусь. Витя тоже все сделал для этого. Он даже как-то не успел все засрать. Накрыл стол, наготовил там чего-то, действительно привез какие-то мелкие подарки. Такие мелкие, что я даже не запомнила, что это было. А ещё он приготовил крючок. Крючок на меня. Крючок продуманный хороший. Но с побочными действиями. Но ему не довелось узнать об этих побочных действиях, если только сейчас, читая это он узнает, как я среагировала на его фокусы. Хотя сейчас я на сто процентов уверена, что это был просто спектакль, для меня. И я повелась. Но не на то, на что хотел Витя.

Встреча прошла за столом, как всегда. Молодые семьи после такой разлуки кидаются в кровать, а у нас по любому поводу учились радоваться за столом. Но у меня это долгие годы не получалось. Уже ближе к расставанию я научилась жрать тазиками, и все подряд тащить в рот, по поводу и без повода. А в то время еда была для меня вообще не важна, и накормить меня можно было маковой семечкой. Дети ели, потому что за ними бдило око не очень доброго папаши, а я съела то, что мне нравилось, и ждала, когда все выйдут из-за стола, чтобы все убрать и вымыть. Потому что это мне очень не нравилось, и лучше все это сделать сразу. Пока не засохло, пока мухи не налетели, и не думать об этом больше.

Все это я сделала быстро и качественно, тем более что за детей можно было не переживать, у них было много интересного во дворе. А Витюша сразу завалился пузом кверху. Ну а что ещё можно ждать от тридцатилетнего мужика? Именно того, что он нажрется и заснёт! Но меня это не напрягало в тот момент по одной простой причине, в голове ещё сидел Дима, и уходить не собирался. Пока не собирался. Витины руки меня не вдохновляли, остальное тем более. Я перемыла посуду и стала все расставлять по местам. И тут, внимание, меня ждал сюрприз! На нижней полке в посудном шкафу лежали они! Отгадайте что? Да никогда в жизни не догадаетесь! Это были красивые, бордовые, и даже ажурные, женские труселя! Правда?

Точно. Ну если бы я была такая как сейчас, я бы начала думать по-другому. А тогда я очень заинтересовалась. Ух ты! Это точно трусы? Я взяла их в руки и решила рассмотреть. Вот сейчас я даже не скажу вам, были они новые или ношенные. В тот момент меня это мало интересовало. Я держала их перед собой и осознавала, что труселя красивые, ажурные, хорошего качества. Но вот очень интересно, что они делали в посудном шкафу? Кто их там оставил? Какая женщина могла забрести к Вите в гости? Но главное то конечно не то, что забрела, а то, что трусы сняла. Зачем она их снимала то? Серьезно это было нужно? Зачем? Я чего-то не знаю про Витю? Или может ей просто было жарко, и она решила снять нижнее белье? Я не знала, что думать!

Но раздумья, это хорошо. Но есть же ещё и то, над чем думать не надо. Это размер. Корма у той, кому принадлежали эти трусы, была шире, чем у меня. Значит трусы точно не мои. Ладно, здесь вопросов нет. Но зачем эти трусы класть или ложить в посудный шкаф? Что другого места нет? Тем более, это же посудный шкаф, который стоит в чужом доме! Какую цель преследовал тот, кто это делал? В тот момент внутри меня играл интерес и любопытство. Что это? Зачем это? В честь чего это? Кто здесь был? Как женщина может оставить трусы в чужом доме? Тем более по тем деньгам такие трусы стоили не мало. Они что у нее лишние? Купить на барахолке трусы и оставить их чужому дяде? Типа территорию пометила что ли? Вот так, с чужими трусами в руках, я и повернулась к Витюшке.

– А вот это откуда здесь? Я здесь все устраивала, и этого здесь не было!

– Ты про что это?

– Да я про трусы. И трусы эти женские!

– Да тут ко мне Олега с друзьями заходил позагорать, они, наверное, и оставили.

– А давно друзья женские трусы носят?

– С ними Светка была, и ее коллега, их наверное

– То есть жена Олега сняла трусы, оставила их здесь и пошла домой без трусов?

– Ты что ко мне пристала? Я то откуда знаю? Лежат трусы и лежат, я их даже не видел!

– Как ты их мог не видеть? Ты же тарелки отсюда брал?

– Не видел и все!

– А если бы ты под подушкой нашел мужские трусы, какие бы мысли тебе в голову пришли?

– Ну ты давно знаешь, что я о тебе думаю

– А мне о тебе что теперь думать?

Витя не готов был к такому разговору, поэтому рыкнул на меня и я тихо заткнулась. Я реально понимала, что если он здесь решит дать мне в глаз, у него нет никаких ограничений. Даже мамы за стенкой нет. Поэтому лучше замолчать. Так будет дешевле. Но внутренне я все равно напряглась. В тот момент я ещё не понимала, что меня тревожит и сделала контрольный выстрел в голову, то ли себе, то ли Вите.

– И куда их теперь? Трусишки то не простые! Вдруг хозяйка за ними придет, и не найдет там, где оставила?

– Отстань от меня! Я не знаю кто это оставил! Выкини их в печку!

Вот он, самый подходящий вариант, в печку. Наверное, Витя надеялся на то, что я просто их выкину, потому что печку никто не топил. Но я не хотела оставлять шансов на возврат. Тому, кто эти трусы оставил. Не важно зачем оставил. Возможности вернуть их не будет. Я взяла трусы и пошла к Музе. У нее печка топилась всегда. Зашла я к ней осторожно постучав в дверь. Она не услышала, занята была. Этих тридцати секунд мне хватило на то, чтобы закинуть трусы в печку. Ну вот, и царствие им небесное. Я вернулась домой, завершила свой скорбный труд с посудой и уборкой. И пошла во двор к детям. Мыслей у меня была полным полна головушка. Я даже не знала, с какой мысли начать.

Я сидела во дворе, складывала с детьми из камней узоры, а сама думала о трусах. Ну интересно, потому что. Ведь к тому времени я ревностью переболела. Гена вылечил раз и навсегда. Нет, я не говорю, что прямо вот так сразу отпустило, так не бывает. Я даже один раз, на третьем году совместной жизни бегала искать Витька. Видимо какая-то нездоровая мысль мою голову посетила. Поэтому и решила посмотреть, где он и с кем он. Наверное, по наивности думала, что он с дамами время проводит. Хотя если бы это и было так, то что бы я могла сделать? Ничего. Это я знала с давних времён. Если Гене приглянулась красотка, бороться с этим бесполезно. Что можно сделать то в таком случае? Ничего.

Но это же Гена, он без женщин не мог. А Витю то женщины вообще не волновали. Откуда трусы то женские в таком месте? Допустим, что кто-то ему и понравился, и что? Так понравился, что решили прыгнуть в койку? Ну я сама то в это верю? Ну первое, что меня смущает, как специалиста по интиму, если у него несколько лет назад вообще ничего не фурычило, значит это длилось несколько лет? Опыта общения с женщинами лет пять не было. Вот бля буду! И вдруг сейчас осмелился? Ой, не смешите мои тарелки! Для того, чтоб даму скрасть, нужно пыл иметь и страсть. А это вообще не про Витю. Я можно сказать сама себе детей сделала. Вряд ли ещё такая героиня найдется. Тогда что это за финт ушами? Пойти у Музы спросить? Стыдно.

Ладно, допустим ничего особого не произошло. Допустим. Тогда что за героиня дала ему дорогие трусы напрокат? С какой целью? И насколько надо быть шалашовкой, чтобы мужику дать свои трусы? А Витёк то, как это просил? Типа для чего они ему? Показать на барахолке, чтобы мне такие же купить? Вот ничего мне в этой истории не понятно. И сама история тоже. В какую сторону думать?

Сказать, что я как-то переживала по поводу того, что Витюшка даже переспал с кем то, я не собиралась. Смысл? Это Генкиным талантом было жалко делиться, а Витина тыкалка, это в конце концов, просто тыкалка. Не больше, ни меньше. Ну сказился он кого-то потыкать, и что? Я что-то ценное пропустила? Или потеряла? Мне обидно или жалко? Вот как-то не чувствую я особого сожаления. Ну, потому что не верю! Это же как стараться надо, чтобы Витюшка на кого-то запрыгнул! Бедная женщина. Пока старается, устанет, и уже ничего не захочется!

Но было то, за что мне было обидно. Это то, что это произошло, если конечно произошло, там, где я навела порядок, устроила чистоту и комфорт. Шторочки повесила, коверчик на стену прибила. Это почему это какая-то шалава должна пользоваться результатами моего труда, и моими стараниями! Это, пожалуй, меня бесило больше всего. И ещё все-таки было интересно чьи это трусы? Кто такой добрый и щедрый? А что это тетка, я не сомневалась. Или Олег свиснул трусы у своей Светки и дал Витьке напрокат? Но у Светки тот же размер, что и у меня! Не сходится ничего!

Вот в таком ракурсе я рассматривала это происшествие. А попутно думала о том, с кем Вите наставить очередные рога. Ведь все друзья за год моего общения с Димой скрылись с горизонта. Опять же Витины рога, это очень спорные отростки. Во-первых, он по сути мне никто. Поэтому хоть как изменяй, измена получается подосланная. Второе. Я же не могу это прорекламировать. Я это естественно буду скрывать, потому что могу получить в глаз, или по зубам. Значит успокаивать эта измена будет меня частично. И третье. Что-то я догадываюсь, что если бы я отдала соседу тарелку пельменей, Витю бы это взволновало больше, чем моя интимная связь с этим соседом. Но не должны эти трусы остаться без отместки. Свою то душу все равно надо успокоить.

И тут вдруг во двор вышел Витюшка.

– Что, выкинула трусы? Легче стало?

– Я их не выкинула, сожгла

– Костер разводила?

– Зачем? У Музы печка всегда топится, проблем с огнем нет.

– Ты что, и Музу в это посвятила? Совсем ума нет? Теперь вся деревня будет обсуждать трусы в моем доме?

Витя завелся. Это о чем? О том, что трусы были взяты с отдачей. Орать было нельзя, Муза могла услышать. Поэтому он стоял со мной рядом и шипел, как огромная злая змея. Я поняла, что слегка переборщила. Но решила, что если даст в глаз, будет повод отсюда свалить. Вопрос был в том, как свалить. Ведь такси здесь не ходит, бегать я не умею, да и ещё бежать далеко. Придется и об этом задуматься. А Витя расходился. Ни фига, какие ценные трусы! А он что думал, что я, найдя трусы в посудном шкафу, брошусь ему на шею, признаваться в любви, или умолять о верности. Его пипирка мне реально по барабану, подумаешь, ценность какая! Даже если он в натуре сказился выспаться с посторонней тёткой, то я сочувствую этой тётке. Потому что в нашем городе Витя в постели, это один из худших вариантов. Оно того стоило?

Да даже если это тетка подложила трусы, чтобы заявить о своем существовании, она действительно хочет в собственность эту кучку? У нее тоже ноги нет? И Витя единственный вариант? Я так погрузилась в свои мысли, что про Витю, можно сказать, забыла. Дунька с ярмарки. Но мне пришлось прийти в себя, потому что Витя уже разошелся, и в стену рядом со мной прилетело полено, которое он в ярости выхватил из поленницы. Ну вот и началось. Недолго мы из себя идеал строили. Мужайся, Галя.

Я стояла у стеночки и представляла, как сейчас в меня полетит второе полено. И полетит уже не мимо. Это я сейчас все это рассказываю спокойно, с высоты прожитых лет. А тогда у меня внутри все тряслось. Умереть, когда тебе ещё нет тридцатки, это не есть хорошо. Но я тогда даже не смерти боялась, а боли. Потому что боли в этой жизни я хапанулва выше крыши. И ей богу, повтора мне не очень хотелось. А ещё боялась того, что весь этот цирк увидят дети. А я, например, очень переживала за маму в детстве. Хотя у меня была такая мама, что переживать надо было за тех, кто рядом с ней и пытается ее обидеть. Короче скукожилась я у стеночки и ждала прилёта очередного полена. Я почему-то была уверена в том, что оно сейчас прилетит. Не зря же Витя рядом с поленницей встал.

Но тут откуда-то из параллельной вселенной раздался голос Музы:" Галя, я варенье из крыжовника сварила, девчонки будут?". Витино лицо поменялось прямо на глазах. Сразу из убийцы он превратился в примерного семьянина и лучшего мужа. И тихо проскрипел одними губами:"Иди". Но я не сразу поверила своему счастью. Неужели хотя бы на время это закончилось? Ну а параллельно этим мыслям, я осознавала, какая же я глупенькая. Сколько я живу с этим динозавром? Давно. Почему я всегда стараюсь верить в лучшее? Ведь этого лучшего ни разу не случилось! Витя меняется на три дня, в лучшем случае на пять. А потом все встаёт на старые рельсы. А с тех пор, как он бросил пить, обстановка в нашей семейке стала ещё горячее.

Наконец то я очнулась, и пошла в сторону Музиной летней кухни. Чем ближе я подходила, тем сильнее пахло вареньем. Я зашла на веранду, и увидела три эмалированных тазика. И варенья было три сорта. Муза стояла ко мне спиной.

– Это он в тебя что ли поленом запустил со всей силы?

– А в кого же ещё? Тут нет больше никого.

– Знаешь, я думала, что ошиблась, ну неправильно поняла.

– Да нет, именно так и было.

– И часто он так?

– Да бывает

– Не страшно тебе?

– Страшно. А что делать?

–А если бы меня не было, то что бы было?

– Личико бы у меня было синее, это точно.

– Иди, детей зови. А то почует что-нибудь неладное и припрется сюда.

– не, сюда он не пойдет, осуждения боится

Я пошла за детьми, которые прямо среди двора строили замки из щепок, и рыли каналы и реки. Слава богу, летающее полено отсюда было не видно. Услышав слово "варенье", они забыли о стройке и двинули в мою сторону. Я показала им куда идти, а сама пошла в нашу избушку за хлебом. Ну не есть же варенье ложкой из тазика. А мои дети так умеют, я это знаю. Витя лежал лицом к стене и делал вид, что спит. Может и взаправду заснёт? Уж что что, а спать то он любит. Правда всегда почему-то не высыпается. Врёт, наверное. Потому что врать он любит так же, как спать. Я потихоньку зашла и вышла. Не буду его раздражать. Какой-то неправильный спектакль он придумал. У меня теперь одно желание, сбежать отсюда побыстрее.

Не знаю, как сейчас, а тогда корейцы ели за низенькими столиками. Такие стояли в детских садиках. И сидели на таких же низеньких табуретках. Детям моим было в самый раз, Муза к этому привыкла, а мне пришлось приспосабливаться. Но вот мы уселись. Дети мои за обе щеки трескали варенье, а я просто пила чай и думала о том, что день грядущий нам готовит.

– Витя твой что делает?

– Лежит лицом к стене. Думу думает

– Поленьями то ещё будет кидаться? Или успокоится?

– Поленьями может и не будет, а в глаз кулаком может дать.

– Ты не шутишь?

– Разве так шутят?

– Так может у меня переночуете? Место есть.

– Нет. Можно просто посидеть пока он не уснет?

– Да сиди на здоровье! Детей, если устанут положим куд- нибудь.

– Спасибо. Подожду пока он уснет и уйду.

– Как знаешь. Если надумаешь, оставайся.

Дети, конечно, после хлеба с вареньем и трёх литров чая улеглись. И я поняла, что улеглись они до утра. Правильно, пусть спят. А мы с Музой говорили за жизнь. Она рассказывала про дом в Радищево, который они купили, про жизнь свою, вполне спокойную и счастливую, про планы на будущее.

А мне не о чем было мечтать. Жизнь у меня была загадочной. Мне бы дождаться, чтобы Витя заснул, перенести детей в домишко, и самой лечь у двери на коврике. Дожить до утра, не попав под Витин кулак, или под его же пинок, и подумать о том, как покинуть сей гостеприимный дом без ущерба для себя и детей. Жалко, что время потратила, устраивала тут уюты и комфорты.

Часов в одиннадцать я пошла на разведку. Витя спал. Ура! Муза помогла мне перенести детей, и уложить их в кровать. Спасибо ей. Я попробовала лечь с детишками, но кровать была сильно узкая, а с Витей ложится мне ужас как не хотелось. И поэтому я устроила себе лежанку на полу из ватного одеяла и диванной подушки. Получилось очень даже ничего. Уснула я моментально, как только приняла удобную позу.

Я проснулась от тишины. Было очень тихо. Я села на полу. Чего-то было не так. Но понять я этого не могла. Дети мирно спали, и все. Ах ты! Не было звуков с Витиной лежанки, дивана! Я потихоньку переместилась и заглянула в соседнюю комнату, койка была пуста! Товарищ или вышел во двор или куда-то ушел. Но почему не разбудил меня? Это же его любимое занятие, испортить мне с утра настроение. С чего это вдруг он ушел совсем не слышно? Не иначе, какую-то гадость приготовил! Ведь я его хорошо знаю. Беречь мой покой ради того, чтобы я выспалась, это вообще не его история. Ладно. Ушел и хорошо. Надо одеться и подумать каким образом отсюда смыться. Желания здесь притормозить теперь у меня нет. Слегка прозрела.

Я натянула протез, и наконец то поняла, что же меня смущало. Кто-то закрыл ставни! Хотя ясно понятно, что это Витя. Кому ещё нужно их закрывать? Но зачем? И тут я кое-что начала понимать! От этого понимания мне стало тревожно. Я мгновенно оделась и прошла к двери. На мой толчок дверь не отреагировала. Ещё раз. Так и есть. Меня закрыли на замок снаружи. Я потрясла дверь. Ее мне не открыть. Плохо. Ставни закрыли тоже дня того, чтобы я не могла выйти из дома через окна. Красота. Но ставни закрыты только на окнах во двор. Ааааа. Окна на улицу просто прибиты, это я видела. И что? Выхода нет? Но я же уже настроилась на побег! Я не хочу здесь оставаться! Я домой хочу! Я посмотрела на детей. Спят. А сколько времени?

На маленьком будильнике было восемь тридцать. Время хорошее. Интересно, когда ушел мой тюремщик, и когда придет? Хотя какая разница? Выхода то нет. Или есть? И тут я вспомнила ещё одно окно, которое было за печкой. Интересно, то окно закреплено? Ведь к нему очень сложно подойти и снаружи, и внутри. Именно от этого окна я на днях тащила соседского кота. Значит на крайняк, можно по кошачьи вылезти в соседний двор. Но для начала надо посмотреть можно ли выставить раму, вот тогда и будем думать, как уходить из этого дома, какими путями? Я все-таки разбудила детей и сказала им одеваться. Пусть будут готовы. На всякий случай. Детишки занялись делом, а я пошла на разведку к последнему окошку.

Визуально гвоздей не было видно. Но и на то, что я давила на раму, конструкция не реагировала. Но рычаг давления был очень маленький. Потому что расстояние между печкой и окном было прямо минимальным. Не во что упереться, нечем нажать. Вот как к нему подобраться к этому окну? И тут мне в голову пришла идея! Если просунуть туда мою деревянную ногу в согнутом виде, потом ступней упереть в раму и начать разгибать до тех пор, пока хватит места. И когда ноге понадобится место, она вполне может выдавить раму. Поехали. Раз есть идея. И нога, моя мерзкая деревянная нога, раму выдавила! Я еле успела поймать эту раму, чтобы она не разбилась. И поставила ее за окно. Все, ход открыт. Пора собираться и сваливать.

Я пошла на разведку. Надо же знать куда отступать, чтобы было незаметно. Места между домом и соседским забором было очень мало. Я в то время была очень дохлая. Но даже мне надо было идти боком. Вот я боком и пошла в сторону палисадника. Здесь конечно было узко, но можно было попасть в палисадник, а потом перелезть через штакетник. И все, свобода попугаям. Ну все, значит можно бежать. Я перемахнула штакетник и глянула в обе стороны. Пока улица была пустая. Но когда нарисуется Витя, никто не знал. Значит надо идти в противоположную сторону к Иркуту. Там можно будет подумать куда идти дальше, на Кайскую гору, или через параллельную улицу. Лишь бы на Витю не напороться! Это самый худший из вариантов.

Я вернулась и помогла детям до собираться. Потом все убрала поставила на места, и мы пошли в побег. Дети мои, с рождения золотые, все делали так, как говорила мама. Я помогла им вылезти на улицу, вывела в полисадник и пошла вставлять раму. Все. Все, как было до побега. Никто даже не догадается, как мы ушли. Самое главное теперь пройти незаметно улицу до Иркута. Пусть Витюшке сюрприз будет! Я представила его рожу, когда он осознает, что нас в домишке нет. Вот нежданчик то! Галя с детьми просочилась сквозь стены и испарилась! Теперь поленья кидай в стенку! Но сначала все-таки надо уйти. А то я что-то расслабилась. А Витюшка то резкий, как понос, и появиться может в любой момент.

И он появился! Ну вот бывает же такое! В самом начале улицы. Его летящую походку ни с чем не спутаешь! И что теперь делать? Конечно, до конца улицы далеко. Но я-то до Иркута добежать не успею. Да и зрение у Витюшки 120%. Увидит меня он сразу. И что теперь делать? Я даже представить не могла, что я вернусь опять в этот домишко. По крайней мере в ближайшее время. Что делать то? Он же сейчас уже нарисуется! А я тут стою с детьми, такая героиня! И раз, Витюшка с кулаком на подходе!

Я дернула соседнюю калитку. Открыто. Посреди двора, как всегда, восседает баба Гутя. Как будто с вечера не уходила. Я схватила детей, и поставила их в соседний двор. Потом зашла сама, и прикрыла за собой калитку на засов. Мало ли что.

Я держалась за закрытую калитку и все внутри у меня тряслось. Сейчас дойдет Витёк до двора, и баба Гутя сдаст нас с потрохами. Вот тебе бабушка, и Юрьев день! Зря выход искала, зря убегала. Опять вернут в тюрягу. Я набралась смелости и повернулась к бабе Гуте. Очень хотелось понять, что день грядущий нам готовит. Баба Гутя смотрела на меня с недоумением. Мол какого овоща я припёрлась? В гости вроде не звал никто, просто калитку не успели закрыть. А тут, на тебе, непрошенные гости! Да ещё целых трое. Но не смотря на недоумение, старая Якутка уже успела всучить детям по огромному пирогу, и мои дочуры, оставшиеся без завтрака, с удовольствием откусывали и жевали, запивая пироги молоком.

– Ты что соседка, калитки попутала? Или умышленно сюда зашла?

– Умышленно. Можно у вас во дворе постоять минут десять?

– Да хоть на весь день оставайся, только вон, табуретку возьми и сядь. Голова твоя над забором торчит. Если Витька голову задерет, обязательно тебя увидит. Ты же от него прячется?

– А вы как догадались?

– Да видела, как он вчера в тебя поленом запустил. Пугал, бестолочь.

– Да, наверное. Муза меня спасла.

– Ну и хорошо, что спасла. А сейчас то что за кипиш? Ты собралась сбежать, а из-за поворота, с Еланской Витя вышел?

– Да. Через пару минут во двор пойдет и возьмётся меня искать.

– Не бойся. Я тебя не выдам. Самое главное сидите тихо, и детям скажи, чтобы не голосили

– Дети у меня тихие. Тем более с пирогами во рту.

– Вот и хорошо. А мы подождем, когда Витя придет, посмотрим, что делать будет, а потом решим, как дальше жить.

– Спасибо вам. Я-то думала, что вы на Витькиной стороне

– Что ты милая! Я таких, как твой Витька насквозь вижу. Сразу раскусила, как только пришел дом к Музе смотреть. У меня первый муж такой же фрукт был. Так что сиди, не бойся.

– Да, я испугалась. Потому что думала, что он вас всех очаровал. Он по этому большой специалист.

– Девочка моя, мы же взрослые люди. Очень взрослые. Мы же человека насквозь видим. И Витя тоже не загадка.

– Да. Витя не загадка, Витя сюрприз.

– Да я уже поняла. Мне не понятно, как ты с ним жить будешь.

– Как-нибудь

– Мне тоже казалось когда то, что стерпится, слюбится. Но если мужчина позволяет себе поднять руку на женщину, то ничего не получится.

Стукнула калитка, это Витя зашёл во двор. Я втянула голову в плечи и прошептала детям, чтобы они были потише. Я сидела, прижавшись к забору. А баба Гутя вытянула шею и старалась увидеть, что происходит в соседнем дворе. Но сначала особо ничего не было слышно, только хлопали двери, ставни и калитка. Потом Витёк решил позвать меня. Таким ласково- волшебным голосом. Ему очень надо было, чтобы я откликнулась. Но скоро ему это надоело. А скорее всего он почувствовал, что это бессмысленно, и он подошёл к забору соседей.

– Баба Гутя! Доброе утро! Ты где?

– Да здесь я, завтракаю, а ты что хотел то?

– Ты часом моих не видела?

– Кого твоих то?

– Да Гальку с девчонками.

– Видела, вчера вечером

– А сегодня утром?

– Сегодня утром я видела тебя, когда ты уходил и Музу, когда она собаку кормила. Может Муза видела?

– Музы нет, на двери замок.

– Ну а я тебе ничем помочь не могу, не видела я не Галину, ни детей.

Витя отошёл от забора, и пошел в сторону дома. Но это видела только баба Гутя, а я смотрела на нее, и ждала что же она скажет. А старая Якутка смотрела за забор и молчала. Что она там видела? Скорее бы уже она заговорила! Но баба Гутя молчала. Заговорила она минут через десять.

– Закрыл дом. Слушай, когда калитка стукнет.

Но за забором была тишина. Было такое ощущение, что Витя затаился и ждёт. Баба Гутя приказала жестом нам молчать, а сама изо всех сил изображала жрущую с аппетитом женщину. Даже я, глядя на нее поверила в то, что ее интересует только еда. Так самозабвенно она играла роль в этом спектакле. Витя, скорее всего тоже наблюдал откуда-то за ней. И через двадцать минут поверил. Поэтому снова подошёл к забору.

– Баба Гутя, я пробегусь по окрестностям, а ты посмотри тут, вдруг что-нибудь заметишь.

– Хорошо, Витя, конечно, посмотрю. И как я их не заметила? Они точно ушли?

– Ушли, раз нигде нет. Ну я пошел, я скоро. Она же хромая, да ещё с детьми. Не могли они далеко уйти.

– Иди, Витя, беги быстрей.

Теперь мы услышали, как хлопнула калитка, и как зашуршала трава под ногами у Витьки. Все ушел. Мы немного подождали. Баба Гутя, которая казалось, была недвижимой из-за своего веса, довольно шустро встала с табуретки и вышла за калитку. Я прямо тряслась от страха. Мне казалось, что Витька сейчас увидит бабу Гутю и все поймет. Но баба Гутя вернулась и сказала:"К Иркуту пошел. Минут через двадцать вернётся. Как раз за это время всю деревню обежит. А ты бери детей, пойдем я вас на чердаке спрячу".

Мы ползли за бабой Гутей на чердак, и мне было это очень удивительно. Потому что снаружи домик был очень малюсенький, на четыре окна. Что там может быть на чердаке? Но выбора то у меня особо не было. Либо Вите в руки, либо на любой чердак. А детям было интересно. Они с любопытством разглядывали узкую крутую лестницу, и вырубленный в потолке узкий ход. Но он, наверное, показался мне узким, потому что баба Гутя туда вошла очень медленно, потому что лестница была крутая, но без особых осложнений. За ней так же медленно заползли мы. Верхняя ступенька была очень высокая, и мне пришлось подсаживать свою мелюзгу. Но вот мы все оказались наверху, в малюсенькой комнате.

Да, вместо чердака тут была комната. Свет сюда попадал через маленькое чердачное окно. Встать в полный рост тут могли только дети. Даже баба Гутя, Лилипут не рисковала, и сидела, как и я на полу этого помещения, свесив ноги вниз. Здесь стояли две низкие, но широкие кровати. Вернее, это были нары, сделанные из чурбачков и фанеры. К стене была приколочена этажерка, подобие шкафа. На ней стояла настольная лампа и лежало несколько книг. У окна, между кроватями, стоял низкий, как у корейцев столик, потому что более высокий ставить сюда не было смысла. Ещё был один маленький приземистый стульчик и полка над окном. Я так и не поняла для чего эта полка, да мне и не надо было. Хорошо, хоть на улицу не выставили. А баба Гутя посмотрела на меня.

– Об этом месте никто не знает. Я мой дедушка и наш сын. А он живёт в Новосибирске. Он здесь себе все устроил после армии. А все думают, чердак и чердак. Никто тебя здесь не достанет, только тише будь. Вон там, под этажеркой, в коробке, лежат деревянные фигурки, дед иногда вырезает, можешь детям дать поиграть. Наверху видишь? Книги. Читай если будет скучно. Поесть я вам попозже принесу. А вон там, за дымоходом стоит ведро, если кто-нибудь в туалет захочет, но выносить будешь сама. Ну вроде все объяснила. Спать здесь тоже можно, белье старенькое, но чистенькое. Все, я поползла вниз, а то сейчас Витёк явится, и нам нужно знать его планы. Тебе же надо как то отсюда уйти. Так что-жди новостей.

Баба Гутя ушла, я вытащила детям деревянные фигурки. Они такого сроду не видели. Поэтому теперь с удовольствием рассматривали невиданное. Я захлопнула люк и пошла к окошечку, оно выходило на улицу, и можно было увидеть Витю, который должен был с минуты на минуту вернуться с поисков. Но пришлось маленько подождать. Я даже думала, что он уже вернулся, но зашёл во двор с другой стороны. Но нет. Он зашёл так же, как и ушел, от Иркута. Я видела его разочарованно- злое лицо. А он видимо от злости почти бежал. Стукнула калитка. Потом брякнул засов. А дальше тишина. Я думала он пойдет с бабой Гутей беседовать, а он зашел в дом, и там затаился. Или не затаился, а пошел психовать в одиночестве? Значит в ближайшее время никаких новостей не будет.

Я взяла с полки книги. Надо же чем-то занять себя. Ведь неизвестно, когда можно будет покинуть этот гостеприимный дом. Я посмотрела на названия и выбрала Джека Лондона "Мартин Иден". Давно не читала. Нары, не смотря на то, что были самодельными, были очень удобными. Наверное, из-за матрасов. Я сложила все подушки себе под голову, легла так, чтобы дети были перед глазами, и приступила к чтению. Вот живут же, Господи, люди! Без скандалов, без упрёков, без стресса! Ну почему у меня так не получается? Ведь впереди же маячит квартира, и мне очень нужен Витька для того, чтобы получить трешку. Но как его вынести то? Я ведь живу в вечном страхе! Разве так можно? Что хорошего есть у меня в жизни? Только дети.

Проснулась я от того, что кто-то стучал снизу. Дети тоже спали, придавив своим весом вход в наши апартаменты. Я подскочила, переложила детей на нары. Люк открылся. На пол поставили тарелки с едой. Баба Гутя к еде относилась ответственно. Картошка вареная с укропом, огурчики, помидорчики, тонко порезанное сало, пончики, блины, варенье. Она сама всего этого наготовила? Ведь видно, что все свежее, с пылу, с жару! В жизни бы не подумала, что она встаёт со своей табуретки посреди двора. Сильно тяжёлой она мне кажется. В люке показалась голова бабы Гути. Она оглянулась, и оценила обстановку в комнатке чердачного типа.

– Как вы тут? Не душно?

– Нет, все хорошо.

– Заснули что ли? Еле достучалась

– Да, заснула неожиданно

– Это ты со психу, бывает

– Наверное. Читать легла и как в яму упала.

– Тарелки убери на стол, а то здесь пылюка. Попозже компот принесу, не сварился ещё.

– Да не надо, мы водой обойдёмся

– Надо. Потому что он уже варится

– Спасибо вам большое.

– Пожалуйста. А ты бы что, не помогла мне, если бы со мной такое случилось?

– Если бы могла, помогла бы

– А я могу пока. Короче докладаю. Витька на связь не выходит, закрылся в доме. Я уже даже его кричала, не отзывается. Поэтому давай подождем. Все равно проявится. Ты не беспокойся ни о чем. Накорми детей да отдыхай. А я пойду сяду на свой трон. Дед скоро с работы придет, накормить надо

–А ваш дед не выгонит меня отсюда?

– Да ты что? Мой дед когда-то меня на дороге избитую , всю в крови подобрал, и вылечил. Даже не думай его бояться. Все, я пошла.

И баба Гутя медленно стала спускаться вниз по высоким ступеням. Спустилась, передохнула, задрала голову в мою сторону и послала воздушный поцелуй. Я мысленно поблагодарила ее за все щедроты и доброты.

Наше пребывание у соседей затянулось. Я понимала, что баба Гутя ждёт, когда Витька выйдет на контакт, а Витька тоже чего-то ждал или о чем то думал. В то время я ещё не была такой продвинутой, чтобы просчитать его. Да и желания думать в эту сторону у меня не было. Я точно знала только одно, если Витя затихарился, или улыбается, то точно готовит тебе гадость. Причем простые гадости он не уважал, ему нужна была гадость изощрённая, похожая на четвертование. Поэтому меня в тот момент интересовало только одно. Как свалить из этой гребанной деревни побыстрее. Ведь для меня любой маршрут из Нахаловки был сложным и длинным. И догнать меня на этом маршруте можно было легко и просто. Тем более, если у меня на прицепе двое детей.

Я тихонько сидела и слушала, что делается вокруг. Но как то плохо у меня получалось. Видимо тот, кто здесь жил ответственно подошёл к вопросу звукоизоляции. Что-то услышать здесь можно было только тогда, когда откроешь люк- выход, или ещё если прямо сядешь у окна. Но мне с закрытым люком было как-то спокойнее, поэтому я просто ждала новостей. Покормила детей, которые проснулись, доела то, что они не доели, и мы продолжили нашу изолированную от мира, затворническую жизнь. Дети играли, я читала, время шло, но никаких новостей не было. Никаких звуков я тоже не слышала. И я старалась погрузится в переживания молодого писателя, чтобы не думать о своих переживаниях, которые все равно не давали мне покоя.

Баба Гутя открыла люк ближе к вечеру. Забрала грязную посуду, и не слова не сказав, сползла вниз. А второй раз она уже забралась к нам с тарелками. Ужин тоже был сытный и вкусный, но еда меня не интересовала. А баба Гутя держала интригу. Сначала она отдала тарелки детям, потом села на пол, и долго устраивалась поудобнее, как будто готовилась к длинному разговору.

– Витька приходил, слышала?

– Нет, тут вообще ничего не слышно

– Ну и хорошо. Он видимо деда моего с работы караулил, чтобы с ним вместе войти. Не поверил он мне утром. Вот ждал целый день, придумывал, как к нам попасть. Бутылочку красивую приволок. А дед то мой пьет всего три капли. Самое большое пять. Но Витя его охмурил. Давай про хозяйство расспрашивать. Наверное, думал, что я тебя в сараюшке или свинарнике спрячу. Сходил с дедом и туда, и сюда. А дед то и рад все показать. Он же все это своими руками делал. И свиньи, это его забота, и огород, и запасы все. В общем показал ему все, рассказал, даже в подполье спустились. Так что я думаю теперь твой Витя поверил, что нет тебя у нас. Одно плохо. Я так и не поняла, что он дальше делать будет. А ты можешь предположить?

– Нет. Это такой гад, что просчитать это невозможно.

– Тогда давай думать вместе

– А что думать то надо?

– В какое время он спит, например. Вот точно спит.

– Я думаю, что часов в пять утра должен спать. Опять же гарантию я дать не могу. Кто знает, что за мысли в его лысой голове гуляют

– Это плохо. Ты вот отсюда за сколько до остановки дойти можешь? Часа хватит?

– Хватит

– Вот где нам взять этот час? Чтобы ты дошла? Так ещё же с остановки надо уехать на чем-то. Тебе далеко до дома то?

– Три остановки

– В сторону центра или в сторону Синюшки?

– В сторону центра.

– Это плохо. Там гора. Одна бы ты ещё с горем пополам ушла, а вот с детьми вряд ли. Значит нужен или автобус или частник. Что думаешь?

– Автобусы во сколько начинают ходить?

– Первый автобус идёт в 6.20.

– Откуда?

– От ЖБИ

– А где это ЖБИ?

– На Ракитной.

– Это далеко?

– Не дальше, чем до остановки. Подожди ка, я сейчас приду. Идея созрела.

Якутка ушла, а я стала думать о маршрутах, которыми я могла уйти отсюда. Их несколько. Два в гору. Их я не вывезу, потому что с детьми. Они устанут, не дойдя до середины. Но Витя вряд ли пойдет искать меня на горе. Остальные маршруты почти ровные. Но все они выходят на две улицы, Медведева и Ракитную, и вот там меня поймать Вите с его скоростью, как два пальца об асфальт.

На мой чердак опять проползла баба Гутя.

– Слушай, если твоего Витьку на ужин позвать, он откажется?

– Да не должен. Пожрать то он любит.

– Тогда слушай. Это маленько рискованно, но чуть-чуть. Мы присматриваем за соседским домом, прямо наискосок от нас. Огороды углами совпадают. Тебе нужно перелезть в их огород и выйти на параллельную улицу. Тебя же здесь не знает никто. Если не боишься, то иди к киоску на углу, там двадцать второй останавливается. Правда ходит редко. Но я гарантирую тебе, что на час мы Витьку задержим. Согласна?

– Конечно согласна!! Когда надо лезть?

– Собирай детей, я обстановку проверю

Она ушла, а минут через двадцать маякнула мне рукой

– Пошли. Дед пошел к Витьке, типа помощи просить столб поставить. Быстрее.

Через пять минут я перелезла через забор в соседний двор. А через тридцать минут садилась в автобус. Баба Гутя с тех пор стала очень близким мне человеком.

Мама была очень удивлена, когда увидела нас. Она молча запустила нас в квартиру, и закрыла двери на все замки.

– Опять что-то случилось? Что приехала то на ночь глядя?

– Так Витя без этого не может.

– А ты что, собралась и ушла?

– Мам, ты что, Витю не знаешь? Уйти просто так от него нельзя. Это он должен разрешить.

– То есть ты втихомолку собрала детей и ушла?

– Если бы я умела бегать, я бы так и сделала. Но не получилось.

– Сейчас он прибежит следом за вами?

– Скорее всего не сегодня

– А как ты убежала то? Тем более с детьми?

– Добрые люди помогли

– Ну дай бог здоровья этим добрым людям. А это чудо точно сегодня не припрется?

– Он не может понять, как я исчезла. Бегать то я не умею. Поэтому до утра, наверное, подумает

– Галька, ну скажи мне, зачем он тебе такой нужен? Вы же и не жили толком, и не живёте! Что ты хорошего от него видела?? Такой трус, что даже детям свою фамилию дать не может! А скорее всего не трус, а подлец!

– Мам, мы столько сил в эту квартиру вложили, давай доведём это дело до конца!

– Да лишь бы у тебя сил хватило. Ты же не на два дня уходила? Вон сколько всякого добра туда увезла! А что в итоге? Опять убежала, да?

– Ну ты же сразу об этом догадалась?

– Ладно, убежала, так убежала. Утро вечера мудренее. Кормить вас?

– Нет, мы сытые. Детей сейчас уложу и приду к тебе, поговорим маленько.,

Эти мамины разговоры! Наверное, любая выросшая девочка любит прилечь в одну кровать с мамой, как в детстве. Уткнуться ей носом в плечо и говорить, говорить, говорить. И выговорить ей всю боль, которая накопилась за те дни, пока рядом не было мамы. Помните, как в песне:" Поговори со мною мама, о чем-нибудь поговори. До звёздной полночи до самой, мне снова детство подари". Но в тот раз говорила не мама, а я. Просто рассказывала ей обо всем, что со мной случилось за эти дни. Про то, как я там порядок навела, уют устроила, а он мне, на Галя, чужие трусы под нос. Теперь то я была уверена, что это было сделано специально для меня. Ну какая женщина оставит свои трусы на видном месте? Так мы и заснули, обсуждая мою личную жизнь и происшествия с ней связанные.

А утром мы проснулись от того, что кто-то по хозяйски стучался в дверь. Вариантов не было. Обе мы знали, кто это. Мои умные дети проснулись на мгновение раньше и стуча пятками, прибежали к нам в комнату и залезли под одеяло. Это хорошо, все под контролем. Стук прекратился. С той стороны двери ждали реакции. А какую мы должны были дать реакцию? Мы даже не знали, как реагировать на это. Зато Витя пришел с конкретным настроем. Ему нужна была я. Прямо сегодня, прямо сейчас. Нет. Не для счастливой семейной жизни, а для воспитательной работы. Ну а воспитание его было всегда одним и тем же. Рукоприкладство. Ему почему-то казалось, что человека просто надо забить. И он, этот человек, превратится в раба.

Стук в дверь продолжался. Две минуты стука, пять минут ожидания. Так длилось минут тридцать. А потом он стал говорить через дверь:"Галя, давай по-хорошему договоримся. Открой дверь, не доводи меня до греха". О чем договариваться то? Ну я в тот момент этого не понимала. Устроил мне расстрел поленьями и приглашает на вторую серию? Я знала, что я вернусь, из-за этой квартиры. Но не сегодня, это точно. Сегодня, это очень просто, и очень опасно. Пусть успокоится, подумает, пусть забудет трусы и поленья, вот тогда как-нибудь подумаю я. Как мой возврат сделать более выгодным и спокойным. А Витька, не унимался, все долбил и долбил в дверь. А мы лежали под одеялом, как мышки норушки.

Ещё в той ситуации меня не удивили, а поразили соседи. Нет, не те мои подружки, которые жили в моем подъезде, и все знали про нашу страстную любовь. Нет. Соседи из другого подъезда, которые кричали в окно маме:" Лидиха, дверь то открой. Зять же пришел. Что он перед дверью то стоит?". Я просто офигевала над людьми. Эй, вы, какое ваше дело до того, что происходит в чужой семье? Идете мимо? И идите. Разберитесь лучше дома со своими близкими. А мы сами разберемся, без посторонней помощи! Но люди, блядь, переживали. За меня и за мое счастье. Ведь кому я безногая нужна, кроме Витьки? Это я не придумала, это они мне сами сказали, несколько лет спустя.

Витька ушел. Я не могла в это поверить. Неужели устал? Или какие-то другие дела есть? Или осознал, что мы ему больше не откроем? Мы осторожненько посмотрели во все окна, вроде пусто. Потом в глазок. Тоже никого. Полчаса тихо лежали и ждали продолжения. Но все закончилось. Тогда мы встали, и продолжили жить, надеясь на то, что он все-таки просто принял разумное решение. Зря надеялись. У Вити не было никогда разумных решений. У него не было желания договорится о чем-то. Тоже никогда. У него было стремление запугать и унизить. И он никогда этому не изменял. Поэтому ближе к вечеру, когда в квартире задрожала дверь со стенами, мы поняли, что будет вторая серия, и он все-таки вышибет дверь. И ждать чего-то разумного не стоит. Мама задумалась.

Мама слушала все это минут двадцать и подала идею.

– Иди поговори с ним. А я вылезу в окно и сбегаю за участковым

– А если участкового нет на месте?

– Тогда позвоню в милицию. Иди

– А ты сможешь из окна то вылезти?

– Смогу. Иди, говорю

Я пошла на беседу. Моей маме в тот момент было года шестьдесят три или шестьдесят четыре. У нас очень высокий первый этаж. И пока я слушала Витины бредни она вылезла из этого окна, спрыгнула с бордюра на асфальт и через пять минут привела участкового. Для Вити вечер закончился томным свиданием с местным милицейским начальником. А у нас образовалось время подумать

Ну вот. Витя ушел на профилактику. Скорее всего его через пару часов отпустят. Что он будет делать дальше. Никто не знает. Но все уверены, что ничего хорошего от него ждать нельзя. Мне казалось, что мама тогда тряслась больше всех. Хотя она его никогда не боялась. Она боялась за нас.

– Галька, что делать то будем. Сегодня он допустим не придет, а завтра? Я, конечно, попозже схожу к участковому, все узнаю, но какой от этого толк?

А я и без мамы знала, что надо что-нибудь придумать. А что? По идее надо куда-нибудь свалить. А куда? Кому нужна я? Да ещё с двумя детьми впридачу? Да, дети у меня хорошие, спокойные, но они мои! Если мне не нравятся чужие дети, почему кому-то должны нравится мои? Полный абзац, и не одной идеи в голове.

Сейчас мне много лет, и я понимаю, что не нужно было никаких идей, и никаких переездов. Надо было просто написать заявление в милицию. Начать именно с этого. Кроме того, у меня были три человека, которые обещали мне помочь успокоить Витю. Это заведующая, Ольга Константиновна. Дойти до нее всего двадцать метров. Света, которая моя мясокомбинатовская подружка. Ехать до нее дальше, но она тоже за свои слова отвечала. А ещё был Слава. И он бы это сделал самолично. По крайней мере начал бы этот процесс, прямо сразу. Ведь буквально пару или тройку месяцев назад он успокоил Витю по Диминой просьбе. И идти до него тоже примерно двести метров. А можно сесть на автобус и уехать к нему на работу. Он сам научил, как его искать.

Но в эту сторону я даже не думала. Мне казалось, что Витя такой всемогущий и смелый, что все менты ему по барабану. Вот сейчас я пишу для тех, кто погряз в такой же ситуации, как я тогда. Сейчас многое изменилось, и никто не будет спрашивать, какой у вас брак, официальный или гражданский. Этого кухонного боксера испугают сразу. Поверьте мне, я это прошагала от начала до конца. Эти смельчаки могут бороться только с теми, кто слабее. Никогда они не рыпнуться ни на ментов, ни на полицию. Иногда достаточно одной профилактической беседы, чтобы эти удоды стали следить за своими руками. Я живу давно, и когда со мной все это происходило, не было загадочного и непонятного слова "абьюз", и никто не говорил о домашнем насилии.

А между тем оно процветало. Катьку дубасил муж Лешка, меня бил Витька, долго и тщательно. Можно привести в пример женщин, которые так же вели себя с мужчинами. Но страна была другая, и мы другие. Ведь что такое абьюз? Это нарушение личностных границ другого человека, унижение, и жестокое обращение с целью подавления воли жертвы. Это сегодня Википедия пишет. А тогда что мы об этом думали? Я всегда находила Витьке оправдания. И не я одна такая была. И даже если у кого-то из таких страдалиц, как я , хватало сил написать заявление. То через день она его забирала. Менты ненавидели нас. Мы отнимали у них время, и они заранее знали, чем это все закончится. Повторением мордобоя.

Поэтому и в тот момент, Вите менты читали лекцию о том, что так, как он делает, делать нельзя. Но понимали, что все будет с точностью наоборот. Ведь Вите нечего бояться. Заявление Я не напишу. А если напишу, то через пару дней его заберу. Классические отношения "агрессор- жертва". Но тогда в нашей стране не было такой науки, как психология. Хотя может где-то в столицах она была, и может даже ее изучали. Но в Иркутске в те времена никто не знал ни об отношениях агрессора и жертвы, а тем более, никто даже не догадывался о созависимых отношениях. Все давали такие умные советы тем, кому повезло с мужем или сожителем так же, как мне с Витей. Совет был простой до безобразия: " Выгони его!", или "Разведись с ним". Но никто не понимал, что это невозможно. Потому что СОЗАВИСИМОСТЬ. И это сложно.

Я много лет живя с Витей буду думать о том, почему я действительно не могу с ним расстаться, и ничего не смогу придумать себе в ответ. Знаете сколько раз за 13 лет я от него уходила? Сколько раз его выгоняла мама? Да не сосчитать! По разу в месяц точно. И вот, я набиралась смелости и уходила. Ура! Это свершилось! А через пять, десять дней, месяц, все возвращалось на круги своя. И вот, ходя по этому замкнутому кругу я никак не могла понять, почему так происходит. Потому что. И даже расставшись с ним навсегда я не поняла этого. Зато сейчас я с первых двух слов идентифицирую абьюзера. Но. Его партнёрши и сегодня ведут себя так же, как я тридцать лет назад. Ничего не изменилось. Не смотря на то, что рядом есть люди, которые могут помочь.

А в тот момент я думала о том, как жить дальше. И знаете что? Придумала! У меня была еще школьная подружка, Люда Григорьева. Мало того, что она была вот прямо душа нараспашку, у нее ещё и детей не сложилось, и к моим она относилась очень хорошо. И жила она от меня, если идти пешком, то километра два. И к тому же жила она в частном доме, в деревне. Эта деревня называлась поселок Кирова. Она и сейчас так называется. Жила она с мужем, Серёгой. И если в Люде я не сомневалась, то вот Серёгу знала не очень. Поэтому подумала о том, что для начала их надо навестить и спросить о том, как они смотрят на то, если я поживу у них с детьми месяцок. Просто для того, чтобы Витя понял, что у мамы меня нет.

Я собралась, и на ночь глядя отправилась в гости.

Я шла в поселок Кирова пешком, предупредив маму о том, что я могу не вернуться. Потому что у нас с Людой была одинаково трепетная любовь к алкогольным напиткам. Деньги у меня были, благодаря Диме и его маме, а спиртное тогда стоило не дорого. Шла пешком Я потому, что сильно надеялась на то, что никто не будет рассматривать на мосту через Иркут, хромую фигуру. Ну совсем мне не нужны были соглядатаи. Шла я естественно медленно, по-другому не умела, и в этот улус, который расположился на болоте, и назывался поселком имени Кирова зашла, когда солнце уже потянуло к горизонту. Адрес Люды я знала, но как идти пешком к ней я не знала, меня всегда забирал с остановки ее муж Сережа, и довозил до их дома, который располагался на улице Третья Кировская.

А сейчас мне надо было самостоятельно найти эту третью Кировскую. А потом ещё и их домик номер шестнадцать. Карт тогда и в помине не было, все жили, благодаря народной мудрости"язык до Киева доведет". А в этой деревне даже спросить было некого, так редко тут ходили люди. Да и как тут ходить? Мало того, что это было болото, и на этом болоте стояли дома, так и дороги были вечно залиты грунтовыми водами. В общем путешествие получилось классное, правда очень долгое. С горем пополам я нашла аккуратный Людин домик. А узнала я его потому, что рядом стоял мотоцикл "Восход". Это обозначало то, что Серёга был дома. А Люда без Сереги в те времена никуда не ходила. И вообще у них была очень гармоничная пара.

Я постучала по калитке железным кольцом и сразу на крыльцо выскочила Люда. Забор был невысоким, поэтому она увидела меня сразу. Что она рада была меня видеть, слышно было по возгласам и по улыбке. Мы в те времена все были молодые и бескорыстные, и умели радоваться друг другу просто так. А мы с Людой знали друг друга лет с пятнадцати. В те, полудетские времена мы были очень дружны. Поэтому все друг про друга знали, про Любови, про разочарования, про наши девичьи грехи, и поддерживали друг друга, как могли очень долгое время. А у Люды была какая-то проблема, очень она любила трагическую любовь. То женатого полюбит, то кто-нибудь любимого из под носа уведет, мне было ее жалко, и я всегда старалась ее поддержать. Поэтому отношения у нас были теплые.

Меня пригласили в дом, где накрывали ужин. Не помню какой был день, но на столе присутствовала бутылка Агдама, а за столом восседали гости. Семейную пару я знала, они жили напротив, а вот молодого мужчину моих лет видела впервые. "Сергей Синицын,"– представился он. Сергей, так Сергей. Ничего так себе Сергей. И я сразу вспомнила сколько времени я не обнимала мужчину. Не Витю, а живого задорного мужика, с желаниями, и мужской силой. Но я помнила зачем я пришла в этот дом. Поэтому сначала надо выяснить обстановку, договорится, если получится, обговорить условия, а уже потом рассматривать мужиков, у которых нет пары. Хотя краем глаза я видела, что Сергей Синицын с меня глаз не сводил. Наверное, это хорошо, не надо напрягаться.

Мы выпили, и я позвала Люду во двор. Я со своего опыта магазина прекрасно понимала, что человека надо заинтересовать. Поэтому сначала я обрисовала Люде свою ситуацию, рассказала зачем я к ней пришла, и сказала чем могу отблагодарить за услугу. А чем я могла отблагодарить? Либо заплатить, либо эти деньги тратить на продукты, и вести дом, пока Люда с Серёгой на работе. Людке понравилась перспектива ничегонеделания целый месяц, но сама принять решение она не могла. Жили то они вдвоем, и жили уже не один год. И получалось у них все, раз самостоятельно домик купили. Вот только с детьми была напруга, и я догадывалась почему. Людка в десятом классе круто согрешила с женатым мужчиной. Любовь у нее была к нему, аж челюсти сводило. Наверняка я ничего не знала, но версии слышала. И догадывалась, что Людино бесплодие выросло из той любви. Но спрашивать считала неправильным.

Мы вернулись с Людой за стол, выпили, и теперь позвали на беседу Серёжу. Сережа был вообще интересным персонажем. Я смотрела на него и понимала, что он пустит в свой дом любого, кто попросит помощи. Он посмотрел на меня очень внимательно и в первый момент я подумала, что сейчас он начнет объяснять, почему не может исполнить мою просьбу. А он рассмотрел меня, как будто видел в первый раз и спросил: " А ты вкусно готовишь?". Я была ошарашена. И ответила:"Завтра попробуешь". А он сказал:"Только на обед готовь всегда три блюда, салат, суп, и второе. Ой, забыл, ещё компот или кисель". Мне было смешно. Да что угодно приготовлю, только дайте мне угол на месяц. На этом договор был заключен. Детали договорились обсудить завтра.

Я была счастлива. Они ушли к столу, а я пошла курить в огород. Там стояли два старых кресла и журнальный столик. Я уселась на кресло, сделала затяжку, и закрыла глаза. Всё срослось, можно расслабится на месяц. И тут почувствовала, что мне на плечи легли чьи-то руки.

– Не хочешь познакомится поближе?

– Не знаю. Я тебя не вижу. Нет у меня глаз на затылке.

Он сделал два шага и встал передо мной. Хорош. Высокий, широкоплечий, поджарый. Уверен в своей неотразимости. А почему я то? Других не нашлось? Или ещё не понял, что у меня часть тела отсутствует?

Он смотрел на меня, я на него. И я точно понимала, что не имею ничего против этого мужика. Только где знакомится поближе? У Люды с Серёгой одна комната, хоть и большая. Я задумалась.

А посиделки за столом продолжались. Мы все были близкого возраста поэтому нам было не скучно. Тем более, что мы себя подогревали портвейном. Но вдруг я увидела, что Люда подаёт мне знаки на выход. Я взяла сигаретки и вышла за ней. А она почему-то отправилась не в огород, а за ворота. Причем отошла от этих ворот ещё за два дома, и встала в кустах, чтобы нас не было видно. Я удивилась.

– Люда, а по какому поводу партизаним то? У нас что тут военный совет в Филях?

– Тише говори, я не глухая. Не хочу, чтобы Серёга слышал

– Твой Серёга?

– Галя, у меня от моего Сереги секретов нет. Я про Синицына

– А что не так с Синициным? Он меня в открытую призывал дружить.

– Вот и я про это. Подружи с ним, а? Он же видный мужик?

– А ты то что за него просишь? Он пацан что ли?

– Не, он далеко не пацан, и конечно он сам свои проблемы решает, и любовные в том числе. Наверное.

– Почему наверное?

– Потому что я этого не видела.

– Люда, давай без загадок. Зачем меня сюда призвала?

– Не отказывай ему, а?

– Ну Люда, чем дальше, тем смешнее и непонятнее. В чем дело то? Он поделочный какой-то? Или что-то с ним не так?

– Да все с ним так. Просто может у тебя что-то не так стало.

–Нет, у меня все, как всегда. Высоких и красивых мужиков я люблю

– В общем, он здесь флигель снимает, рядом, вон на углу. Это я тебе заранее сообщаю. Потому что скорее всего, если он решиться, он позовет тебя туда, так что не бойся. Он не женат, сама паспорт видела. Служил срочную в Афгане, но бзиков не замечала. Женщин рядом с ним никогда не видела, хотя живёт здесь больше года. Ну вроде все.

– Вот, смотри подруга, пристал значит ко мне твой Синицын. И внешне он мне нравится, и как пристает нравится и кровать у него для этого есть, и я уже согласилась, и ты думаешь, что я перед тем, как прыгнуть к нему в койку, побежала бы к тебе выяснять кто он такой? Замуж я за него не собираюсь, а одноразово выспаться очень симпатичная кандидатура. Лишь бы не разочаровал на простынях.

– Мне тоже интересно. Потом расскажешь.

– Ты что, звала меня за тем, чтобы сказать, что тебе интересно.

Но Людка уже кинула бычок, и пошла к дому. Я пошла за ней.

За столом все было по-старому. Но теперь мне был просто интересен этот Синицын. Что за птица такая, что мне его заочно представили? Я стала за ним осторожно наблюдать. И первое, что я увидела, он тоже наблюдал за мной. Это хорошо. Значит уже все про меня понял. Да и Люда уже, наверное, ему все рассказала. Так же как мне о нем. Ой, да Люда! Сводня! Но претензий к подружке у меня не было. Она же из лучших побуждений. А я рассмотрела не только внешность предполагаемого полового партнёра, но и все, что можно было рассмотреть в той ситуации. Одет хорошо, не из магазина. Надо было спросить у Люды, где и кем он работает. Стриг его тоже хороший мастер, волосинка к волосинке. Волосы слегка вьются, поэтому выглядит его шевелюра шикарно.

Лицо открытое. Губы яркие. Глаза большие. Выбрит идеально. Как будто не утром брился, а перед застольем. Руки чистые, обожаю! Ногти подстрижены, без траурной каемки, это вообще огромный плюс к карме. На виске шрам. Глубокий. Интересно, бытовой, или с его афганской войны? Часы. Командирские. Пятьдесят рублей в магазине "Военторг", без блата не добудешь. Грудь волосатая, две пуговицы сверху растегнуты, поэтому видно. И майки нет! Ненавижу майки! Сразу обнуляется мужчина в моих глазах. Ну в общем и целом портрет мне нравится. Но это только портрет. При желании можно нарисовать любой. Знать бы что внутри. Какие мысли в этой голове бродят, какие планы на будущее. Было бы интересней.

Я потихоньку рассматривала его, он рассматривал меня. По внешности он сильно выигрывал. Именно сегодня. Я даже не накрасилась. Да даже если бы накрасилась, видуха у меня не очень. Потому что последние месяцы какие-то тяжёлые были. Скулы у меня торчат, под глазами черные круги. С волосами все хорошо и с фигурой. Талия узкая, потому что не жру ничего, грудь хорошая, как всегда. В общем, если на что-то и можно сегодня обратить внимание, это на женские прелести. Но зато хромаю за семерых. Поэтому стараюсь сильно часто не перемещаться. Но как это не скрывай, все равно заметно. Так что и этот Синицын заметил тоже. Вот интересно, какой косяк есть у него, если подошёл ко мне? У Димы нога, а у этого что? Узнаю часа через два. Или позже?

А Синицын подошёл ко мне и позвал покурить. Мы разговаривали о том, о сем, на разные темы, и конечно мне было с ним интересно, он был и начитан и образован. Это было понятно по речи, и по рассуждениям. Ну теперь то мне было очень интересно, а что же дальше будет. Но Синицын никуда не торопился. Или держал интригу? Меня просто рвало от любопытства. Мальчик боялся или были какие-то другие причины? Но я в тот момент придумывала, как ему отомстить за медлительность. Потому что мне было не понятно, зачем он тянет время. В тот момент я ещё не знала, что он просто собирал для приглашения меня в гости моральные силы, и для этого была причина.

Отомстила за медлительность не я, а сам господь Бог. То ли я утомилась, то ли портвейн был снотворным, но я что-то устала. А когда я чувствую, что устала, я ищу, где отдохнуть. И я потихоньку пошла и легла с краю на Людкину широченную кровать. Я очень хотела спать, поэтому совесть меня не мучила, я подумала:"Если сильно буду мешать, разбудит". Я сняла кроссовки, натянула на себя пледик, всегда люблю спать хоть чем-то прикрытая, и провалилась в глубокий, почти беззаботный сон. От вечеринки меня отгораживали двери, но в то время мне не мешал не шум, ни свет. Мне было все равно, что за стенкой играет магнитофон и раздается звон посуды. Я спала, и мне было так хорошо и спокойно, впервые за много дней. Это потому, что я находилась в месте, о котором не знал Витя.

Проснулась я от того, что кто-то целовал меня во внутреннюю поверхность ладони. Я открыла глаза. Ставни открыты, значит люди неожиданно упали спать, сил на ставни не хватило. Кромешная тьма, только тени деревьев темнее этой тьмы. Значит уже больше двух часов ночи, даже фонарей не видно, и меньше шести. Я резко села на кровати, ещё не до конца понимая почему я проснулась. Привыкла к темноте. Слева, под одеялом спали Серёга с Людой, и что самое интересное, я им не мешала. Справа у кровати, на полу, на корточках, сидел Синицын. В темноте я видела только белки его глаз, и ощущала, как его теплые губы прикасаются к моей ладони. Хорошо прикасаются, многообещающе. И в принципе, я не против. Но я же хотела ему отомстить?

– Ты зачем меня разбудил?

– Пошли ко мне?

– С какого перепугу я должна покидать хорошее место?

– У меня лучше, тебе понравится. И ещё плюс. Завтра утром тебя никто будить не будет.

– А может мне надо, чтобы меня разбудили? Мне завтра сюда надо перевезти детей и вещи.

– Не переживай, я тебе помогу.

– С чего бы это? Ты меня не знаешь, я тебя тоже. Я сама справлюсь.

– Галь, пошли а? Я к тебе не прикоснусь, если ты не захочешь. Просто скрасишь мое одиночество. Кроссовки помочь одеть?

– Кроссовки только я могу одеть, и то не с первого раза, так что обойдусь без твоей помощи.

– Так ты согласна? Идём ко мне?

– Идём к тебе. Ты же все равно не отстанешь. Только предупреждаю, я хочу спать

– Я же сказал тебе, что без твоего согласия я тебя тревожить не буду

– Самое главное, чтобы ты не забыл о своем обещании.

– Не переживай, я за свои слова отвечаю, уже давно.

–Сейчас проверим

– Ну тогда вставай, только ребят не разбуди, им завтра на работу. Давай руку, помогу

– Я сама справлюсь

Я села на постели, протянула руку к кроссовкам, но тут Сережа ловким движением руки перехватил мою обувь, и как-то волшебно быстро одел кроссовок на деревянную ногу. А это требовало мастерства. Даже я так не умела, хотя делала это каждый день. Второй кроссовок я одела сама, он подал мне руку и в кромешной темноте, и мы вышли на улицу. А здесь мне было вдвойне сложно. Мало того, что ничего не было видно, так ещё и дорога до флигеля, где жил мой проводник, была кривая и мокрая. Я боялась ступить не туда, я боялась поскользнуться, поэтому держалась за Синицына изо всей дури. А он держал меня. Держал, как мог и как ему было выгодно. Потому что я чувствовала его руки именно в тех местах, которые на них реагировали. Ну не нечаянно же он это делал?

Наконец то передо мной открыли двери и зажгли свет. Помещение было не очень большое. А может оно так выглядело потому, что пустого места в нем не было!? В левом углу стояла большая кровать, реально большая. Зачем такая одному? В дальнем правом углу стоял шкаф. Наполовину стеклянный, наполовину глухой. Потом стол. То ли письменный, то ли обеденный, на котором стоял телевизор. Рядом со мной с одной стороны стояла этажерка, с другой стороны была загородка с узенькой дверью. Я дернула за дверь из любопытства. Ух ты! Это был санузел. Ни фига себе! Захотел пописать и на улицу не надо бежать. Вместо унитаза стоял стул с дыркой, вместо душа к стене была прибита лейка. В те времена я в частных домах вообще такого не видела. И самое удивительное, что в этом санузле не было совершенно никакого запаха. Респект, Сережа.

Мебель была самодельная деревянная, но очень приличная по тем временам. Делал ее однозначно мастер. Все красиво. Слегка обработана морилкой, и сверху покрыта лаком. Я оценила это потому, что мой сосед по подъезду был бутафором в театре, и я часто видела, как он делал декорации и всякую другую театральную дребедень. На окошках висели занавесочки, на столе скатерть, кровать аккуратно застелена. Он правда живёт один? Или тут бабка суетится, которая сдает ему этот флигель?

– На кровать сядешь, или стул подать?

– Стул. Кровать низкая, кроссовки снимать не удобно.

– Я тебе помогу. Садись на кровать.

Снимал он кроссовки дольше, чем одевал. Умышленно? Или все-таки трудно было? А я смотрела на него и думала о том, что никогда там, где живёт Витя не будет так хорошо и уютно. Да и мстить я ему уже не хотела. А он все-таки освободил меня от кроссовок.

– Помочь раздеться?

– Да сама справлюсь. Просто отвернись.

Он дал мне второе одеяло, расстелил постель, и встал лицом к двери. Он раздевался одновременно со мной. Но я то шустренько освободилась от одежды натянула на себя одеяло и наблюдала за ним. Интересно, где дефект?

Я, забившись в дальний угол кровати, и накрывшись одеялом наблюдала за тем, как раздевается мой будущий любовник. И надо отметить то, что смотреть на него было приятно. Сзади он был красив, как бог. Высокий, с широкими плечами, этого было вполне достаточно для меня. Тем более сию минуту я должна была лечь спать. Ведь именно так мы и договорились. А я сидела и рассматривала красивое мужское тело, и спать мне уже не хотелось. Но я размышляла. Если сзади нет никакого изъяна, значит он спереди. Неужели пиписьки нет? Тогда какой смысл звать меня в гости? А он позвал. Значит дело не в этом. Хотя какой смысл гадать, все равно увижу, рано или поздно. Так что осталось только подождать, совсем чуть- чуть.

Свет погас, и Сергей, как и обещал, лег рядом под другое одеяло. Я расслабилась, вытянулась и подумала о том, что можно было бы все-таки обняться перед сном. Ну ладно. Сложилось так, как сложилось. Я закрыла глаза. И тут меня поцеловали. Быстрым, но совсем не братским поцелуем.

– Вообще то ты обещал

– Я выполняю обещания. Я так пожелал тебе спокойной ночи

– Что-то я не поняла, давай ещё раз

– Чего ещё раз?

– Спокойной ночи пожелай

– И вот твое желание выспаться уже не важно

– Пусть будет так

– Запомни, это твое желание

– Мое, мое, начинай уже

Поцелуй уже был настоящим, предупредительным, и мужское горячее тело переместилось ко мне под одеяло. Как же давно я не прикасалась к напряжённому мужскому телу, натянутому как струна в ожидании знака. Но этого юношу я вообще не знала, поэтому и не знала, как себя вести. А Сережа тоже тормозил, он не бросился в атаку, он, наверное, давал время мне к себе привыкнуть. А может сам привыкал к тому, что с одной стороны я все-таки обрубок. Не знаю. Губы наши делали свое дело, а вот руки ничего лишнего не делали, хотя уже надо было. Ведь поцелуйчик то медленно и уверенно доводил нас до трясучки, а мы просто застыли, обняв друг друга. Меня это совсем не устраивало. Я же уже настроилась.

Чуть позже я поняла, что партнёр мой тормозит, потому что боится. То ли меня, то ли того, что у него ничего не получится, и решила немного простимулировать его. Я думала, что сейчас стяну с него последнюю деталь одежды, и ему станет всё понятно. Но я не успела это сделать. Ему все стало все понятно, как только он понял, что я его раздеваю. И в этот момент он решился. А я почувствовала, как красиво могут мужские руки трогать женское тело. А если к этим ловким рукам добавить ещё и горячие нежные губы, можно вполне обойтись и этим. Потому что в тот момент мне казалось, что тело мое горит огнями. О, помните, как Сенчукова поет:"Под твоими руками под твоими губами, плавится сердце, тело все горит огнями!".

Я забыла о том, что я его не знаю, что вижу его первый раз в жизни, я просто расслабилась, скинула одеяло, и позволила ему делать со мной все что он хочет. Хотя мне вполне достаточно было его рук и губ. Я старалась повернуться так, чтобы этим рукам и губам удалось дотянуться до всех мест. А с учётом того, что я почти забыла, как хорошо и сладко бывает в мужских руках, я прямо погрузилась в это волшебство прикосновений. Трогай меня, целуй, делай, что хочешь, потому что я оказывается совершенно забыла о том, что я женщина! Слава богу, что сегодня со мной случился этот Синицын. Потому что мне уже пора было отдаться прямо первому встречному. Потому что тело мое истосковалась по рукам, по губам, по теплу и по проникновению.

И в этот момент случилось это проникновение. Хотя я как-то пропустила приближение этого момента, потому что наслаждалась руками и губами, и меня это вполне устраивало. А тут оказывается ещё и десерт припасен. Все женское счастье в один момент накрыло меня лавиной. Я обняла Синицына, прижалась к нему всем телом, и старалась открыться ему навстречу настолько, насколько это было возможно. Потому что мне хотелось в тот момент выразить ему искреннюю благодарность за те ощущения, которые он мне подарил. А он не отказывался, он тоже старался взять то, что ему давали, и силы у него на это были. Поэтому сплетение тел длилось именно столько, на сколько нас хватило. И водопад восторга мы растянули настолько насколько могли.

А потом, неожиданно даже для самой себя, я рассмеялась! Просто потому, что мне было хорошо. Но Серёже все это было совершенно непонятно

– Гал, что случилось, что-то не так? Тебе плохо?

– Сережа, разве люди смеются, когда им плохо?

– А от чего они смеются?

– От того, что им хорошо!

– Значит тебе хорошо?

– Мне замечательно. Мне все понравилось, я знаю, зачем ходить к тебе в гости!

– Ну ты и дура!

– Это плохо?

– Мне нравится!

Мы обнялись и заснули.

Проснулась я рано. Вернее, всех раньше. За окном светлело. А меня, как простую любопытную женщину мучил один вопрос. Что не так с Синициным? Ведь должен же быть у него дефект! С мужиками в нашей стране всегда напряжёнка. По возрасту он близок мне. Почему до сих пор никто не охомутал? Не даётся, как Дима, или где-то все есть, и жена и дети? Зачем ему тогда я? Девок то вокруг достаточно. Почему решил поделить койку со мной? Не верю, что просто так, потому что очень давно в статусе обрубка. Сергей лежал на спине, раскинув руки. Если бы было светлее, можно было, наверное, что-нибудь разглядеть. Но даже его силуэт сливался с простыней. Единственное, что я поняла, что он совсем ничем не прикрыт, надо дождаться света.

Я лежала, и старалась дышать потише. Через полчаса все увижу. Поэтому пусть поспит полчаса, а потом можно будет просыпаться. Ждём. И видимо я очень сильно хотела. Ставни вчера никто не закрыл, а может их и не было, и свет медленно заполз в окно. Я ждала. Когда осознала, что света достаточно, я перестала дышать, и вот так, не дыша, приподнялась на локте. Но этого оказалось мало. Я поняла, где косяк, но рассмотреть его с такого ракурса не могла. Поэтому я напряглась, собрала силы и села. Вот теперь все было видно! Галя, ты молодец! Заранее все знаешь. Ну и что в итоге? Как ты думала, так оно и есть. Зато никаких разочарований. Только совершенно не понятно, что это за повреждение. Потому что много на что это похоже. И опять же не так страшно, как у Димы.

А повреждение было на животе. И конечно не очень красивое. Я на это могла смотреть, потому что у меня на это походил остаток ноги. Рубцы, пупурышки, красная кожа, и все это почти на весь живот. Живопись находилась между двумя тазовыми костями в ширину, и в высоту она занимала место от лобка до пупка. Что это такое? На что походит? Но даже я, много чего видевшая, могу сказать, что повреждение не очень симпатичное. Но слава богу наружное. Потому что, если бы разворотило живот на такой площади, обладатель этого живота умер бы на месте. А этот жив и хорошо себя чувствует. Только сильно стесняется этой красоты. Если бы он не спал, давно бы натянул на свой интересный живот одеяло.

А что это может быть? Такое ощущение, что в этом месте тупыми и кривыми ножницами вырезали испорченный чем тот кусок кожи, и постарались пересадить из другого места. Хотя можно ли пересадить сюда кожу. На чем она приживаться то будет? А может это ожог? И на ожог похоже. И волос на лобке нет. Тоже обожжено и не растут? Не знаю, я не врач. Но зато теперь знаю, почему в его постели оказалась я. Хотя изуродованные мужики не правы. У нас в стране столько сострадательных здоровых женщин, что подберут и обогреют любого, даже без головы. Это нам, покалеченным девушкам плохо, приходится жить с теми, у кого голова не в порядке. Потому что в России испокон веков " муж жену любит здоровую", и никак иначе.

И тут я поняла, что Сережа приходит в себя. Поэтому потихонечку опустилась на подушку и приняла позу "спящая женщина", чтобы не было лишних вопросов. Первое, что сделал сосед по койке, натянул на себя одеяло. Правильно, и вполне ожидаемо. Потом он повернулся ко мне, видимо для того, чтобы проверить, сплю я иди не сплю. Так как понять ничего не смог, спросил:"Ты во сколько вставать будешь?". Но я изо всех сил изображала спящую. У меня был опыт с уродливой Диминой ногой, и я знала, как мужчина может реагировать на свое уродство. Поэтому пусть думает, что я ничего не видела, ему, наверное, так легче. А проснувшийся встал, обернулся в простыню и пошел на улицу. Удивительно. Зачем?

Все просто. Он пошел курить, я почувствовала запах дыма. А потом он пошел чистить зубы. Очень приятно, честное слово. Во-первых, ясно, что сейчас придет сюда, понятно зачем. А во-вторых, радует, что рот будет пахнуть зубной пастой, а не сигаретами "Родопи". Но со мной такое впервые. Даже Дима не обращал на это внимание. Хорошо, что курил редко. А Сережа в простыне улегся рядом и разглядывал меня. Или старался разбудить меня таким образом. Но я упорно строила из себя дурочку. Пусть проявит инициативу. Тем более, я ему ещё ночью сказала о том, что мне нравится все, что он со мной делает. Так что бояться нечего. А он и не боялся. Он думал, как все сделать красиво. Так, чтобы я не увидела его живота. Вроде взросленький, на настоящей войне был, а боится ерунды.

Но он боялся. Поэтому осторожненько, без стриптиза, перебрался ко мне под одеяло. И его волшебные руки прикоснулись к моему телу. Но я все-таки постаралась маленько побыть деревянной. Ему это не понравилось.

– Эй, просыпайся, я жду

– Чего можно ждать в такую рань?

– Смех твой услышать хочу

– Значит расскажи анекдот

– Я уже рассказываю, а ты продолжаешь спать. Открывай глаза.

Я открыла глаза. Его лицо было рядом с моим, и это нравилось. А улыбка делала это лицо ещё притягательной для меня. Я обхватила его за шею, развернулась к нему и постаралась прижаться всем телом. Интересно, я почувствую кожей его шрам? Нет. Зато он сразу отреагировал на мои движения. Утро начиналось чудесно.

Утром меня усиленно трясли за плечо, а я упорно не хотела просыпаться. Ну успею я все! А здесь так тихо, и никто меня здесь не найдет! Потому что я сама не знаю, где я.

– Галя, просыпайся. Ты же хотела перевезти детей и вещи. Вставай, я помогу.

– Сережа, я сейчас, ещё немного посплю, и сама все сделаю.

– Галя, поспишь потом, когда не надо будет думать о делах

– Ну скажи мне, тебя то как это волнует? Я машину поймаю, и привезу все

– Зачем деньги платить, вещи я могу перевезти, а детей на автобусе привезёшь.

– Скажи мне, на чем ты полезешь вещи? И зачем тебе чужие проблемы?

– Если ты хорошо их сложишь эти вещи, их можно увезти на мотоцикле

– На Серегином? Так он же на нем на работу ездит?

– Нет, Галя, на своем, вставай.

Экономия пяти рублей мне нравилась, поэтому я проснулась. Синицын уже был одет в парадную форму, как вчера. И ясно почему. Живот свой не хотел показывать. И я тоже ничего не хотела показывать, поэтому быстро выгнала его из флигеля, оделась и пошла писать и умываться. В этот момент мне подали зубную щётку, новую. Прямо, как в лучших домах. А когда я вышла, на столе уже стоял приличный завтрак с блинчиками и омлетом. Я прямо в шоке была. Это же надо какой талант. И в постели герой, и кулинар приличный. Правда на пузе какая-то дырка, но для мужика это не страшно. Я посмотрела на него удивлённым взглядом и села за стол. Он правильно перевел мой взгляд.

– Не, не придумывай. Это не я, это моя бабушка хозяйка меня кормит

– По договоренности?

– Ну, конечно. Я продукты, конечно, покупаю, а она готовит

– Ты хорошо пристроился

– Да, согласен. Будет ещё обед и ужин

– А я теперь готовлю для Людки. Ужин. Тоже кухаркой пристроилась

– Я тебе помогу

– Зачем? Я сама справлюсь

– Затем, чтобы ты днём отдохнула, а ночью я тебя жду в гости, придёшь?

– Давай до вечера доживём. Дел у меня по горло. Я не знаю, что ночью будет.

– А я тебе предлагаю свою помощь

– Шустрый ты товарищ. А ты не работаешь, что ли?

– Работаю, но не каждый день

– Это как ?

– Галя, зачем тебе это знать? Мы едем за детьми и всем остальным?

– Поехали.

Серёга был очень продуманный и все у нас получилось быстро. Он увез вещи, а я привезла детей на автобусе. Пока дети удивлённо изучали новое место жительства и знакомились с собакой, которую звали Валет, я убрала вчерашний срач, помыла посуду и полы, и начала готовить еду. По еде я была большой спец. Потому что, тренировал меня главный обжора этого города. В общем, справилась я со всем этим не то, чтобы моментально, но быстро. Детей накормила, приготовила им место, где они будут спать. И ограничив их в перемещении, решила прилечь. Я устала от вчерашнего банкета и бессонной ночи. Серёга меня вообще не тревожил. От помощи я отказалась. Вещи мои он принес, и больше не приходил.

А я очень удачненько заснула. А проснулась я от радостного крика Людмилы, которая уже вернулась с работы

– Господи! Счастье то какое! Чистота, благодать, ужин готов, ничего делать не надо!

– Я очень рада, что тебе нравится!

– А кому не понравится то? Слушай, а если мы воды принесем, поможешь постирать?

– На руках?

– Зачем? Машинка в сенях стоит

– Тогда постираю конечно.

– Ой, спасибо! Живи дорогая сколько хочешь!

– Только в огород не пойду, хоть расстреляй.

–И не надо. Там я сама справлюсь.

Потом приехал Людкин Серёга с работы, потом мы все ужинали, и я все время ждала, когда придет Синицын. А он не шел. Плакать по этому поводу я не собиралась. Нет и не надо. Спасибо, что помог. Потом мы вложили спать детей, а потом сели покурить во дворе. Спать пошли по расписанию. Ребятам завтра на работу. Вот в этот момент меня и окликнули из-за забора.

– Гал, ты же придёшь?

– Сережа, там же дети мои

– Людка присмотрит. Они же у тебя ночью не просыпаются?

– Нет

– Ну так предупреди подругу. Они уйдут утром, ты придёшь.

Люда действительно ничего не имела против. В молодости мы готовы помогать всему миру. И всем тем, кто рядом. Так у нас с Серёгой началась какая-то загадочная личная жизнь. Он был замечательный любовник, и всегда был готов помочь. А я боялась с ним сблизится, потому что раны после Димы ещё кровоточили. Он тоже не лез ко мне в душу. Наверное, была для этого причина. Но зацеловывали мы друг друга до обморока. А утром расставались как чужие

Интересная у меня в то время сложилась жизнь. Утро, день и вечер я посвящала детям и быту своей подруги. А поздно ночью уходила к Синицыну. Но очень боялась перейти какую-то черту и спросить у него, откуда дыра то в животе. Наверное, потому что боялась повторить опыт, который был с Димой. А он наивный верил, что я, каждую ночь, лёжа с ним в кровати, не заметила, что у него есть дефекты. Наверное, ему хотелось в это верить. Я не мешала. Любопытство то я свое успокоила в первую ночь, поэтому мне все было ясно и вроде понятно. Люда рассказала про Афганистан, я увидела то, что увидела, пазлы сошлись, мы друг друга устраивали. Телами мы дружили, а души держали закрытыми. У него, наверное, тоже была причина не сближаться.

Но он стабильно, примерно раз в неделю покупал какие-нибудь вкусняшки моим детям, и что-нибудь мне. Какой-нибудь неожиданный сюрприз. Именно для удивления. То домашние тапочки, именно для того, чтобы ходить по его флигелю, то часы. Если я носила всю жизнь часы на руке, он дарил мне часы кулон, и часы перстень. Мне реально было не понятно, зачем. Я спрашивала его об этом, а он отвечал: "Для удивления. Никто же кроме меня такого не сделает. Значит запомнишь меня". Зачем ему было нужно, чтобы я его запомнила? Но я запомнила. А ещё он возмещал Люде убытки, которые наносили мои дети. То кружку разобьют, то ее губную помаду друг на друга измажут, то пудрой собаку посыпят. Они изводили добро, а Серёга возмещал.

А мне было интересно очень, где он работает. Потому что было видно, что деньги у него есть, и ему их не жалко, но первую неделю знакомства я вообще не видела, что он ходил на работу. А потом раз, и исчез на десять дней, без предупреждения. Причем сначала мне о его возвращении сказала Люда, и только через сутки после ее сообщения он дал о себе знать о себе. Я даже успела подумать о том, что наши взаимоприятные ночи закончились. Но я была готова к такому развороту событий. Закончились, так закончились, значит так надо. Но он пришел вечером к ужину. С бутылкой, естественно, и парусиновым мешком кедровых орехов. И орехов, и шишек было достаточно. У моих детей на три дня наступил праздник, а я каждый вечер отмывала их от смолы.

Ну и когда меня пригласили в гости, а я пришла, я все-таки поинтересовалась:"Ты лесник что ли? Шишки где-то добыл!"

– Не, я не лесник. Я даже рядом с ними не лежал, но работа моя иногда заканчивается или начинается в лесах

– Это как?

– Лес я вожу из всяких разных мест, и с делян и с просек промышленных.

– А промышленные просеки, это что?

– Это просеки, которые рубят под ЛЭП, и другие объекты народного хозяйства.

– И куда ты его возишь?

– В основном, на лесопилки, но бывает и на ЛПК. Смотря где эта просека. Вот такая у меня работа

– А почему не каждый день?

– Потому что я не один, потому что есть трудовое законодательство, и потому что этот лес сортируют сначала, прежде чем в машины погрузить, а потом уже мы приезжаем.

– Платят хорошо, как я понимаю?

– Ещё надо понять, что и работа не сахар, не каждый там сможет.

– Значит ты можешь?

– Наверное, раз уже там пять лет работаю.

– Значит тебе все подходит?

– Летом все. Абсолютно. А вот зимой иногда приходит мысль об увольнении.

– А что не так зимой?

– Холодно. И если машина встала, и сразу не завелась, через тридцать минут ты ее уже не заведешь. И иногда эту машину просто перегружают на другую, а иногда с лесом оставляют до весны. А водитель садится на другой автомобиль и работает дальше.

– Страшно встать в снегу в мороз?

– Страшно, что ты не дождешься того, кто едет следом. Хотя за сутки бывает едет машин десять. А бывает и три.

– И что?

– Ничего. Можешь просто замёрзнуть. А могут волки разорвать на куски. Один раз шатун вдоль трассы ходил. В общем, работа у меня не мед. И ружье с собой вожу, и дрова, и пилу с топором.

– Так найди другую

– Так больше такие деньги нигде не платят

– А зачем тебе деньги?

– Чтобы были. Люблю я их

– Я тоже люблю

– Но ты же не работаешь? Откуда деньги?

– Заначку сделала

– Молодец. Я потом взнос сделаю в твою заначку.

– Зачем? Я тебе никто

– Просто так. У меня же есть. Именно поэтому я их и люблю. Можно в любой момент тебе приятное сделать.

После этого разговора мы, как-то сблизились. Вроде каждый из нас что-то понял о другом. И теперь я даже среди бела дня, уложив детей спать, или пристроив играть с соседскими детьми, могла прибежать к Серёге на часок, просто попить чаю во дворе. Нам обоим нравились такие посиделки. Можно было просто сидеть обнявшись, а можно было просто разговаривать. Сначала у нас были какие-то нейтральные темы. А потом мы перешли на частности. На мой поезд, и его Афганистан.

Я тогда много чего уже в своей жизни видела. И травматологии со всякими клиентами, и протезный завод с афганцами- самоварами, и себя, синюю, после витиных ручонок, в общем меня трудно было чем-то удивить. Была у меня парочка знакомых- одногодок, прошедших Афган, один на наркоту сел, второй просто упал в негатив. Упал тогда, когда в Афган попал, и так никогда оттуда и не вышел. Всю жизнь ждал продолжение этого Афгана, и войну, в которой ты не хочешь участвовать, но тебя принуждают. Синицын же как-то прошел мимо наркоты, хотя там, по его словам, это было доступно, и был он больше ориентирован на позитив, чем на негатив, поэтому рядом с ним было вполне комфортно.

Но то, что он мне рассказывал про то, что он видел там, за чертой, было каким-то фантастическим ужасом. А когда я осознавала, что это рассказывает восемнадцатилетний мальчик, который был участником тех событий, у меня волосы на голове шевелились. Да, я могла представить свою ногу, разможженую колесами поезда, но мне было страшно представить то, что рассказывал мой кратковременный друг. А он рассказывал, как с поля боя вытаскивали мальчишку без ног. Мальчишку тащил на себе один срочник, а его ноги следом нес другой солдат. А из безногого соответственно кровь хлестала ручьем. И вот добежали они до укрытия, а солдатик то умер. Просто умер. От потери крови

А пацанам то ещё двадцати нет. Они ведь хотели, чтобы он жил! От всего сердца, от всей души! Жизнями рисковали. И не получилось! Это что они, почти дети, чувствовали в тот момент? Во что превращались их разум и души? Ещё запомнилось, как пацана в живот ранило, все кишки раскидало вокруг, а они эти кишки в стрессе собирали, и снова в живот засовывали, и тащили его с собой, веря, что он выживет, что помогут ему. Но не всем удалось помочь. А те, кто вернулся с той войны, вернулись с вывихнутыми мозгами, и никто мне не докажет, что это не так. Потому что все наши войны, это почему-то войны с участием детей. Потому что выпускники школ, это именно дети, а не вояки. Но тогда не принято было это обсуждать. И цинковые гробы принимали молча.

Наверное, поэтому я так остро реагирую на ту войну. Там воевали мои ровесники. Хотя срочная служба, это не есть война. Но им, тем мальчикам очень не повезло. Кроме ранений и смертей, Синицын рассказывал про жару, про горы, про местные обычаи. Все это было чужое и непонятное. А самым обидным было то, что никто не знал о том, за что они воюют в этих чужих горах, за что гибнут от шальных пуль и на минах. Наверное, поэтому некоторые, стараясь убежать от страшной реальности, подсаживались на наркоту. Так было легче. Но все равно было страшно. Страшно умереть в двадцать лет, страшно остаться без рук без ног, страшно попасть в плен. Кругом один страх. Сильно держались друг за друга, поэтому и выжили.

А мне было очень любопытно узнать про его живот. Может это его кишки по земле собирали? Нет. Я же биофак закончила, и в травматологии полгода провела. Если кишки на земле, то это необратимый процесс. Поэтому с Сергиным животом случилось что-то другое, а спросить я боюсь. Потому что боюсь разрушить его иллюзию. Вот верит он, что я не видела его живота, и пусть верит. Если вдруг будет желание, сам покажет и расскажет. Но чем больше я с ним проводила времени, тем большим уважением я к нему проникалась. Не бравировал никогда своим геройством, никогда не хвастал медалями, хотя я знала, что они есть. А свою службу в Афганистане, считал просто испытанием. Тестом на выживаемость.

Но в другие свои тайные комнаты, он меня не запустил. А ведь они, наверное, у него были? Неужели в его возрасте, а он ровесник мне или чуть старше он не завел ни семьи, ни детей? Мне в то время это было очень любопытно. И я спросила об этом у Люды. И оказалось, что она вообще о нем ничего не знает, кроме Афганистана. И то про Афган он не ей рассказывал, и не ее мужу, а бабушке, которая ему флигель сдает. Наверное, и обо всем остальном знает только бабушка, а мне не надо. И вообще, любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Шли дни, приближался час икс. Я же все равно знала, что рано или поздно мне придется идти на примирение с Витей. Что он думал по этому поводу, я не знаю. Хотя с сегодняшним опытом я понимаю, что все у этой редиски было просчитано до миллиметра. И если я чего-то боялась, о чем то переживала, и в основном тогда мои думы были о квартире, и я не знала, что ждать от Вити и выстраивала какие-то непонятные предположения. А Витя, как я сейчас думаю в то время уже все продумал и решил, что и когда он будет делать. Ну а я по старой схеме ночью пешком решила сгонять к маме, и узнать у нее не приходил ли Витёк в поисках любимой женщины.

Идти я решила часов после семи, а часам к двенадцати ночи вернуться в кроватку. Ходила я тогда намного тише, чем сейчас, по скорости, конечно. Поэтому заранее все продумала. По какой стороне Иркутного моста я пойду, как буду переходить дороги. Попросила Людку уложить спать моих детей и потихоньку поползла к Главной Кировской. Мне казалось, что с этой стороны будет быстрее и безопасней. А с какой стороны грязь месить, это вообще не имеет значения. Самое главное было, нигде не напороться на Витьку. А напороться на него тогда можно было в любом месте. По крайней мере мне так казалось. Я ходила по городу и в спину мне смотрели Витины глаза.

Синицын догнал меня на мотоцикле, когда я уже ползла по асфальту, победив болото, в котором стояла их деревня. Конечно, я услышала издали, что тарахтит мотоцикл, и с одной стороны, я была рада, потому что ехать всегда лучше, чем идти. Я почему-то была уверена, что Серёга довезёт меня до матери, и привезёт обратно. А с другой стороны, я не хотела светится рядом с ним. Дело не в том уже, что обо мне скажут, а в том, что обязательно донесут Вите и у него будет ещё один рычаг для манипуляции. В его ревность я уже слабо верила, а вот в его желание навязать мне чувство вины верила на все сто процентов. Поэтому не сразу решила, принять предложение или нет. А Серёга подъехал и остановился.

– Тебе пешком больше нравится ходить? Или ты просто постеснялась ко мне обратится?

– Да нет, Сережа, я просто не очень хочу, чтобы меня видели с посторонним мужиком.

– Так солнце уже садится. Пока доедем, вообще спрячется. Там же у вас кустов целое сообщество. Встану в кустах, сходишь, вернёшься. Если пойму, что я лишний, просто уеду. Так подойдёт?

– Подойдёт. Тебе Людка доложила, что я домой пошла?

– Ну не совсем так. Я увидел, как ты пошла. Куда тебе можно идти на ночь глядя? Ну и пошел спросил у Люды. Поехали что ли?

Я села сзади, обняла Синицына, и мы поехали. Естественно, через десять минут мы были у моего дома. И действительно там было где спрятаться. Но ещё из укрытия я заметила, что света в родных окнах нет. Значит мама где-то шарахается. Ну раз приехала, значит буду ждать. Ну, потому что надо как то на что-то ориентироваться, то есть надо услышать последние известия. Мотоцикл мы оставили в кустах, а сами сели на лавочку у дома напротив. Вокруг лавочки были такие заросли, что пока не подойдёшь вплотную, не увидишь, кто сидит на этой лавочке. Это было очень хорошо. Я как-то спокойно себя здесь чувствовала. Вряд ли Витя, даже если будет проходить мимо, пойдет искать меня по кустам.

Мы сидели вплотную. Серегина рука обхватила мою талию и мне было так тепло, что даже захотелось прикорнуть на его плече. Скорее всего он понял мое состояние, поэтому поделился своей вельветовой курткой и обхватил меня обеими руками. И я куда-то провалилась, на мгновение или на два. И пока я типа спала, мне приснился Дима! Он мне что-то говорил, а я так испугалась этой встречи, что прямо изо всех сил старалась его не слушать и выпрыгнуть из этого сна в явь. Но не могла, как не старалась. Как будто он меня за руку держал. А я прямо в тот момент боялась, что ещё недавно родной Дима, скажет мне какую-то гадость. Или обвинит в легкомыслии. Но он просто сказал:"Не надо меня боятся, я просто пришел на тебя посмотреть!'. И на этом я выскочила оттуда. И прямо подпрыгнула на лавке. Серёга еле меня удержал.

– Что с тобой?

– Какая-то ерунда приснилась

– Вовремя. Это твои окна загорелись?

– Да. Я пошла. Я быстро.

И действительно, все прошло очень быстро. Потому что мама сказала, что Витёк уже неделю ходит к ней в гости и очень хочет увидеть меня. Даже свозил ее к себе на фазенду, похвастался. Муза уже переехала, Витька хозяйничает там один. Мечтает, что я вернусь, и возьму все в свои руки. Ну хорошо, что припёрся. Хотя это ожидаемо. Значит торопится не будем. Поживем маленько в спокойной обстановке. Я быстренько обсказала маме свое житие, бытие, сказала, что пока не буду торопиться с возвращением, и вернулась к Серёге. Надо было уезжать. Вдруг Витёк в гости нагрянет?

Серёжу не надо было уговаривать, назад мы ехали быстрее. У Люды света уже не было. Тревожить мы их не стали. Потому что хотелось быстрее прижаться друг к другу.

Утром я ускакала к Люде ещё до того, как Сергей проснулся. Потому что кинула ей с вечера детей, и даже ночью не зашла. Людка уже накрасилась и поджидала у двери муженька.

– Привет. Дети мои не сильно тебя вчера замучили? А то я приехала, а у вас уже темно, я не стала заходить.

– И правильно. Мы что-то огород пропололи и притомились. Поэтому твоих детей пока усыпляли, сами уснули

– Спасибочки. С меня бутылка

– На здоровье. Бутылки не надо, палас почисти. На огороде лист фанеры лежит, на него утащишь коврик, там чистить удобно.

– Договорились.

– Мы пошли, дети твои вон, дрыхнут, можешь прилечь с ними.

– Не, я пойду ковер ваш почищу.

– Как знаешь. До вечера

Я проводила товарищей, и потащила ковер на огород. Раньше сядешь, раньше выйдешь. Со мной на огород притащилась Людкина собака неизвестной породы. Была она громкая, но беззлобная. И папа у нее был овчарка. Или мама овчарка дала какой-то мелкой дворняге, и детёныш получился добрый, но страшный. Цвет коричнево подпалый, ножки кривые и тонкие, морда непонятной формы. Но хвост работает, не переставая, и морда в вечной улыбке. В общем, я развела мыльный раствор в тазике, и стала наносить его на ковер, а Валет мне усиленно помогал, нализывая мои руки, и стараясь залезть мне в лицо.

Я почистила коврик на один раз, сполоснула его водичкой, и мы с собакеном пошли передохнуть на лавочку к воротам. По пути я зашла в дом и обнаружила, что дети мои проснулись. Они убирали постель и одевались. Я быстренько помогла им, накрыла завтрак и посчитала, что поесть они могут сами. Под моим чутким руководством они умылись и сели завтракать, а я пошла туда, куда шла, на лавочку к воротам. С завтраком они прекрасно могли справится и без меня. А я настраивалась на второй этап чистки, потому что коврик был грязный. Вообще, на мой взгляд, в своем доме стелить что-то на полу, это обеспечить себя работой навсегда. Как бы все не переобувались и не берегли чистоту, грязь была на расстоянии трёх ступенек от этого самого ковра, и все равно попадала на ковер.

Я завершала чистку ковра, когда мои дети выползли во двор. В частном доме для детей, благодать. Потому что очень много вариантов придумать себе занятие. Так ещё и за воротами в этой деревне никто не ограничивает. Трава выше детского роста, можно блудить, как в лесу и играть в бабу Ягу. Ну и по обычаю, Оля отправилась искать, что-бы придумать новенького и интересного, а Ира пошла обниматься с собакой. Отношения у них были близкие и трогательные, они обожали друг друга. Ира присела на завалинку, Валет устроился рядом с ней, и началась между ними только им двоим понятная игра. В этой игре они использовали все, что было под руками.

Я в тот момент завершила чистку ковра, вода с него стекла, и я пыталась повесить этот ковер на верёвку. За пару дней высохнет. Не знаю, что произошло между Ирой и Валетом, но раздался Ирин писк, я оглянулась и увидела, что все лицо у моего ребенка залито кровью. Эта кровь меня напугала до смерти. Мне казалось, что кровь бежит сплошным потоком. А может так и было. Мерзкий Валет, кидался мне под ноги, и виновато вилял хвостом. Вот что произошло между ними? Хотя какая сейчас разница? Я подхватила Ирку и унесла в дом. Положила ее на спину на кровать и стала смывать кровь, чтобы увидеть, что там, на этом детском личике такого, что так течет кровь.

Мне было страшно, руки, ноги у меня тряслись, кровь на меня действовала ужасно. В принципе, я до сих пор реагирую на нее таким образом. Не знаю, сколько времени прошло, но я справилась. Кровь остановилась, личико открылось во всей красе, и я не могла понять, откуда столько крови! Валет ухватил ее скорее всего скользом. Непонятно, то ли от злости, то ли от избытка чувств. Одна дырочка, скорее всего от верхнего клыка, была под правым глазом, а вторая была, и тоже от клыка, но нижнего, внизу левой щеки. Ирка, пока я отмывала ее от крови, просто заснула. Видимо от испуга. Я вытащила из-под нее пропитанное кровью покрывало и засунула его в таз с холодной водой.

Потом села рядом с дочурой, и стала думать, какие меры принять для заживления ран. Нельзя было допустить, чтобы раны загнили. Это лицо. Зачем на лице дырки? Я решила пойти к соседке Любке, у нее было двое детей, и какие-то идеи в голове должны были быть. Но зря я так хорошо думала о Любаве, ничего у нее не было, кроме зелёнки. Но зелёнка была и у меня. Вдруг Любка метнулась, засунула обоих детей в манеж, и махнула рукой.

– Иди домой, у меня идея есть, сейчас врача приведу.

Врача, так врача, я отправилась обратно. Дома все было по-старому. Оля лепила пироги из грязи и складывала их на завалинку. Валет теперь сидел на цепи, а на кровати, раскинувшись, спала покусанная Ира.

Интересно, откуда Любава в этой деревне посреди бела дня найдет врача? Мне, если честно, в те времена, этот поселок Кирова казался гиблым местом. Он и сейчас не очень похож на что-то цивильное. Но сейчас там кое-где отсыпали болота и построили приличные дома. Хотя дороги те же, в дождь, или после дождя, лучше не заезжать, застрянешь там навсегда. Ну а я в то время рассматривала Иркины раны, и тихо молилась про себя, чтобы они не загноились. Перекисью я их конечно обработала, но зелёнкой мазать не хотела. Если Люба действительно приведет специалиста, это здорово, если нет, буду думать и что-нибудь да придумаю, дочь то моя.

Стукнула калитка, и залаял дурачок Валет. В дом заскочила Любка, а следом за ней зашла очень интересная женщина. Высокая для своего возраста, волосы седые, прямо белые. Заплетены в косу, а коса закручена на макушке. Глаза, не смотря на возраст, прямо черные. Ярко выделяются под седыми бровями. Губы бледные, выцветшие. А лицо какое-то притягательное, хочется его рассмотреть получше. А может просто красивое? Ну в общем, мне лицо понравилось. Юбка, присборенная на талии, почти в пол, белая блузка, из какой-то простой ткани, а сверху, вязанная жилетка бордового цвета. Калоши сняла у порога, и шагнула в комнату.

– Здравствуйте. Меня зовут Александра Алексеевна. Где наша пострадавшая?

– Вот она, спит

– Ну и хорошо, что спит. Пропустите меня к ней поближе

– Пожалуйста , проходите

– Спасибо. Давно это случилось?

– Примерно полчаса назад

– Как красиво он ее цапнул, как будто все лицо захватить хотел. Хорошо, что пасть у него маленькая, только двумя зубами и задел. Сильно испугалась?

– Испугалась, это точно. Потому что сразу заснула. Но я испугалась больше.

– А вы то чего испугались?

– Крови. Мне казалось, что кровь ручьем течет.

– Ну не растерялись ведь? Обмыли? И обработали чем то?

– Перекисью. Больше нет ничего.

– Ну и хорошо. У меня мазь есть хорошая. Я сейчас намажу ранки. А вечером приведите мне ее перед сном. Повторим процедуру.

– А куда привести?

– А я живу в доме за Серегиным флигелем, вы сразу поймёте где.

– Хорошо, приведу. Время скажете? Или просто вечером?

– В восемь часов приходите, будет в самый раз.

– Хорошо, приду

Александра Алексеевна обработала ранки какой-то белой ароматной мазью, запрыгнула в калоши и удалилась, попрощавшись до вечера. А я вопросительно взглянула на Любаву, которая тоже засобиралась домой, потому что там у нее в манеже сидело двое детей. И если сильно постараться, манеж можно перевернуть и выйти на свободу. Где их потом Любка искать будет? Я все это понимала, поэтому не препятствовала ее уходу, хотя было очень любопытно.

– Это кто был то?

– Бабка, которая Серёге флигель сдает

– Ну на бабку то она совершенно не похожа! Сколько лет то ей?

– А я откуда знаю? Ты что, не знаешь, что я не местная?

– А откуда ты знаешь, что она медик? Бабка надвое сказала?

– Когда я сюда переехала, она ещё на скорой работала. Утром ее забирали на работу, на следующее утро привозили. Вот оттуда и знаю.

– Здорово. А сейчас не работает уже?

– Раз машины не видно, значит не работает. Но к ней вся деревня лечится ходит

– Ну понятно, что вся, вот и ты пошла

– Ну а к кому ещё идти? Говорят, она и Серёгу из больницы к себе взяла

– Интересное кино. А он то, чем болел?

– А я то откуда знаю?

– Иди давай, пока дети из манежа не убежали.

Люба ушла, а я села и задумалась. Дырка в Серегином пузе мне по-прежнему была интересна. Специально узнавать про нее я, конечно, не пойду, но при случае бы с удовольствием узнала анамнез. Да и сама Александра Алексеевна очень меня заинтересовала. Она была какая-то отличная от других. Какая-то аристократично строгая и немногословная.

Поэтому вечером, встретив семейную пару, накормив их ужином и выслушав много слов поддержки и сопереживания, я помыла посуду и отправилась туда, куда меня пригласили. Ирка то вообще впервые так далеко отошла от дома, поэтому ей все было интересно. И коты, лежащие на завалинках, и воробьи, делающие раскопки в пыли, рассматривая все это, она шла совсем медленно, я тянула ее за руку. Но все равно мы дошли. Открыли калитку, и первое, что я увидела, это замок на флигеле. Сереги не было дома. Удивительно. А я то пару раз вспомнила, что он за весь день ни разу не зашел. А его нет. Куда делся?

А за флигелем, действительно, виднелся дом. Мы направились к нему.

Мы с Ирой поднялись на крыльцо, и постучали в дверь. Ни ответа, ни привета. Про нас забыли? Я дернула дверь, и поняла, почему никто не бежит открывать нам двери. За дверью были сени, уютные, светлые, с окошком. Пахло тут, как на сеновале, так и хотелось задержаться и вдохнуть всей грудью. Но я пришла совсем за другим, поэтому постучала во вторую дверь. Из-за двери послышался ответ:" Заходите, проходите, я сейчас слезу". Откуда слезет? Я открыла дверь. Здесь было так же, как во флигеле у Синицына. Деревянные стены, деревянная мебель, только просторнее. Окна большие, шесть штук. Может и ещё есть, но мне видно столько. А где хозяйка то?

Перед входом стояла лестница, которая вела на чердак. Чердак был открыт и на лестнице стояли ноги в носках, которые я видела утром. Мы сели на широкую удобную деревянную лавку у двери и стали ждать. Хозяйка спустилась сверху, держа в руках пакетики с травой.

– Проходите за стол, я чай скипятила. Сейчас чаю попьем с травками, нервную систему полечим- успокоим, пироги у меня есть с крыжовником, вот и будет у нас ужин. Потом обработаем ранки, и через неделю и следа не останется.

На своей территории она была совсем другая, такая добрая и гостеприимная, прямо натуральная бабушка, жаль, что не моя. Она расставляла чашки на столе, поставила посередине блюдо с пирогами, и заварила чай. Запах по помещению пошел волшебный. Не знаю, чего заваривала она, но это был какой-то очень интересный аромат, хотелось поставить чашку перед собой, и нюхать. А она принесла подушку, водрузила ее на табуретку, а на подушку посадила Ирку. И у меня сразу ушла забота. Стол сразу стал Ирке по росту, и она сразу протянула руку за пирогом. Чай моей дочери развели кипячёной водой, положили в кружку варенья, и по Иркиному лицу было видно, что ей все нравится.

– Вас же Галя зовут? Подвигайтесь ближе, почаевничаем. В кои то веки есть с кем поговорить, а то как уволилась с работы, так и живу молчуньей.

– У вас же сосед есть? С ним можно поговорить

Это я сказала только из любопытства. Мне хотелось хоть что-нибудь узнать об этом человеке.

– Сережа, что ли? Так он больше слушает, чем говорит. Вот слушатель из него хороший. А вот посплетничать, соседям кости помыть, это не с ним. Молчаливый он, все в себе, да в себе. Так что вот, приходится первого встречного в гости зазывать.

– Ну я то не совсем первая встречная, вроде живу рядом.

– Ну так я тебя почти и не знала до сегодняшнего утра. Видела, что к соседу по ночам шастаешь, а кто ты и откуда, бог тебя знает

– Вы правда ночью меня видели?

– Ну если ночью не видела, то утром то точно. Я бы может и не заметила. Только за все время, пока он у меня живёт, к нему ни одна живая душа не приходила.

– А давно он тут живёт?

– Так я ещё работала, когда он у меня поселился.

Хитрая бабушка. Вроде ответила на мой вопрос, но я ничего не узнала. А может я просто плохо о ней думаю? Я хотела перефразировать вопрос, но мне не дали.

– А Люда то тебе кто?

– Подруга.

– Хорошая подруга, раз в гости пустила. -Ты надолго у нее?

– Как получится

Раз ты не хочешь мне секреты открывать, значит и я тебе ничего говорить не буду. Хотя скрывать мне нечего. Свою поганую жизнь Я конечно не очень люблю, но про нее все знают. И твое бы любопытство утешила. Но ты какой-то тайной решила Серёгу окружить. Хотя я ещё не до конца это выяснила. Но у меня уже случилось два облома, и я не думаю, что они случайны. Ты либо тайну чью-то бережешь, бабушка Александра Алексеевна, либо решила просто от скуки туману напустить. Ещё раз попробую.

– А сегодня то Сережа на работе что ли?

– Да дома он был!

– Замок у него висит.

– Правда, что ли? Тогда не знаю.

Ну все понятно. Фиг она про него что скажет. Не знаю почему. Может он ее родственник? Ну а раз толку нет тут сидеть, то лучше идти спать.

– Спасибо за пироги, и варенье, мы, наверное, спать пойдем. А то моим друзьям завтра на работу.

– Сейчас, сейчас, подожди, ранки обработаю, и провожу вас.

Руки у нее были очень ловкие. Ирка и не поняла, как ей раны продезинфицировали и мазью намазали. Мазь точно была с вытяжками из трав. Утром я ещё сомневалась, а сейчас взяла баночку и понюхала. Запах, как в сенях. А зачем она нас провожать собралась?

– Я травы сама на болоте за дорогой собираю. Именно тогда, когда они в силе. Не так уж много их там, но есть. Мать у меня знатная травница была и муж лесник. Они много чему меня научили. Вот и помогаю людям.

– Спасибо вам большое. Мы пойдем.

Но она вышла вместе с нами. Зачем? Тут идти пятьдесят шагов?

Мы вместе пошли по улице. А я шла и думала, что меня провожать смысла нет. Я же взрослая, и идти тут два шага. По пути я, конечно, обратила внимание на флигель, Синицына не было дома. Интересный чувак, то появится, то исчезнет. Хорошо, что я его всерьез не воспринимала. Потому что боялась. Так мы и дошли до Люды. И я ждала, что на этом интересном месте Александра Алексеевна развернется и уйдет домой, но у нее были другие планы. Все мы сели чаевничать. Ведь мудрая бабушка захватила с собой и пирожков и варенья. И все это было вкусным. Когда чаепитие закончилось, мои дети уже спали, расстелив себе все самостоятельно.

– Люда, а отпусти свою подругу ко мне в гости

– Пусть идёт, я не держу

– Я ее разбужу завтра, она придет вовремя

– А я и не беспокоюсь, она никогда не опаздывает.

– Я с ней вам завтра ещё и пирожков, и вареньица пошлю.

– Да нам этого хватит, Александра Алексеевна, что сейчас принесли

– А я вам другого пришлю, для разнообразия. А то я ведь его варю, ягоду то жалко. А есть то некому. Серёга даже пироги сладкие не ест.

– Спасибо. Мы все едим, присылайте, раз есть некому

– Пойдем ко мне в гости, а Галя

Если честно, то я была в шоке. Без меня меня женили. Никто даже не спросил, хочу ли я куда-то идти. Но возмущаться я не стала. Потому что мазь, которую применяла Александра Алексеевна, была чудодейственной, даже за день был виден эффект. Да и жалко мне ее было. Плохо, наверное, одной. Иначе из-за чего она меня позвала? Кому нужен чужой человек в доме? Да ещё одноногий. Мы зашли во двор, и она сразу у ворот включила фонарь. Двор осветился, и я опять увидела замок на флигеле. На работу, наверное, уехал, все-таки. А меня предупреждать совсем не обязательно. По сути, ведь я ему никто? Поэтому и претензий у меня не должно быть. Мы подошли к крыльцу, и Александра Алексеевна открыла дверь.

– Ты заходи, а я собаку на ночь выпущу.

– У вас собака есть?

– А как тут без собаки? Вон какая деревня, хоть и в городе, тут всякие по ночам ходят.

– А почему я его не видела и не слышала ни разу?

– А вот такой у меня Карай. Не лает, но кусает, и в дом не всех пускает.

– Большой что ли и страшный?

– Если не боишься, постой на крыльце, увидишь.

– Да я как-то вообще собак не боюсь

– Смотри, я предупредила, а то как выскочит, как бросится к тебе, так и грохнешься в обморок на крыльце

– Такой страшный?

И тут я увидела эту собаку. Впечатляющий образ. В холке она была сантиметров девяносто. Издали было вообще не понятно, что это. А когда этот монстр подошёл поближе, я подумала, что это ньюфаундленд. Весь мохнатый, черный с висячими ушами, он бежал навстречу мне и радовался. Это было видно по его весёлому хвосту, и раскрытой пасти. Он замахнул на крыльцо, и как мог выражал свою собачью радость. А мне пришлось найти свою точку опоры, чтобы он меня не повалил, потому что был он мне по конец протеза, и силушки богатырской у него было немеряно. А ещё он старался изо всех сил облобызать меня, И я, как могла, уворачивалась. Вот это сторож, ешкин кот!

– Он правда ваш охранник?

– А что не так-то?

– Да он же гавкать не умеет, а кусать тем более.

– Галя, это ты собак не боишься. А так-то напугать он может до смерти. Ну если не до смерти, то до поноса.

– Ну с этим я спорить не буду. А если кто-нибудь знакомый ночью придет?

– Ну вот тогда он и проявляет свои навыки. Зайти гость, конечно, зайдет, а вот выйдет вряд ли. Так что все у нас под контролем

– Тогда хорошо.

– Ну все, познакомились, тогда пошли домой.

Карай лег у крыльца, куда не падал свет, а мы зашли в дом. В сенях она показала мне, где туалет и умывальник, все было так же, как у Сереги. Стул с дыркой вместо унитаза и никакого запаха. Значит это не Серёга сделал, а я на него уже орденов навешала. Ладно, учту. Зато кровать мне досталась шикарная. В дальней комнате, широкая. Матрац был набит какой-то душистой травой, подушка тоже. Мне показалось, что окошко смотрит на восход, и проснусь я завтра от того, что меня разбудит солнце. Ну утром увидим. А мне было интересно, зачем меня сюда позвали. Не просто же чтобы я поспала на шикарной кровати. Но мне пожелали спокойной ночи и все.

Травка видимо, которой были набиты постельные принадлежности, была усыпляющая. Да ещё в вазе на подоконнике стоял букет из желто фиолетовых цветов, у которых был свой удивительный запах. Все это, видимо сильно на меня подействовало, поэтому не успела я раздеться, и лечь, сразу погрузилась в царство Морфея. А спала так, как никогда в жизни.

Проснулась я, как и предполагала от солнца. Господи, как же я хорошо спала то! Я всего два раза в жизни спала у травниц. Это был первый раз, и даже с первого раза было понятно, что травы очень воздействуют на нервную систему и на эмоциональное состояние человека. Потому что я не успела открыть глаза, а уже понимала, жизнь удалась. Душа пела, сердце выстукивало какую-то задорную мелодию. Хотелось подскочить с лежанки и бежать жить. Но я не торопилась, потому что по расположению солнца понимала, что время очень раннее. И если бы здесь стояли не одноэтажные домики, отблеск солнечных лучей на стекле пришлось бы ждать ещё какое-то время.

И в этот момент просыпания я заметила, что я в комнате не одна. На краю кровати сидела Александра Алексеевна. Она сидела в ночной рубахе, с распущенными волосами, закрыв глаза. Было такое ощущение, что она ждёт, когда солнечные лучи коснутся ее лица. Я не стала ее окликать и закрыла глаза. Пусть сидит спокойно, она же зачем-то сюда пришла. А может она мне уступила свою кровать? Хотя зачем это делать? Дом просторный. Если бы она положила меня на пол, я бы тоже не сопротивлялась. Потому что, как я догадалась, сон в этом доме везде хорош. Ведь куда ни глянь, везде волшебная трава, а на ночь пьют волшебный чаек, приготовленный по рецепту хозяйки. Но я была не права.

– Галя, я тебя разбудила?

– Нет. Видимо я выспалась

– Если я мешаю, ты скажи, я уйду. Просто эта комната утром самая чудесная. Спать я в ней отчего то не могу, а вот солнце встречать прихожу сюда.

– Ну и встречайте пожалуйста. Мне тоже нравится раннее солнце. И я давно так не спала, как сейчас. А может и вообще никогда не спала.

– Ну и хорошо. Сережа тоже так говорит. Хотя сразу заменил мой матрац и подушки на свои.

– У него тоже хорошо спится, потому что тихо. Но у вас лучше.

– Так приходи ночевать. У Люды же все равно тесно.

– Мне неудобно. Дети то присмотра требуют.

– С Людой я договорюсь. А то я одичала одна, честное слово. Веришь?

– Наверное верю. Я никогда не была на вашем месте.

– Да ещё Сергей куда-то делся, и не слова не сказал. А я ведь беспокоюсь за него. Работа у него поганая, зато денежная. Да ещё подработки берет

– Наверное деньги нужны

– На кой они ему? У него нет никого. Он детдомовский.

– А вы откуда знаете?

– А я все про него знаю. Потому что познакомились мы в машине скорой помощи. А потом как-то сблизились в больнице

– В какой больнице.

– В авиазаводской. Мы его туда чуть живого привезли. Худой, черный, без сознания. Не жилец короче. А я его всю дорогу рассматривала. Ведь мальчик ещё, ему жить надо, а он дышит через раз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.