Лекса Эйвери
Сон о пустыне. Поглощённая тьмой

Пролог.

Осирис

Ощущения! Чувства! Эмоции! Всё это переполняло его до краёв. Испытав смерть однажды, начинаешь больше ценить жизнь. Ощущать каждой клеточкой тела и души, что дышишь, что живёшь – высшее наслаждение! До хруста костей, до ласки ветра в волосах, до боли в ступнях, когда стоишь на камнях, до ледяных прикосновений человеческой кожи…

Никто не заметил его состояния. Бог с равнодушным лицом принимал тех, до кого уже дошёл слух о его возвращении. Все обращались к нему, как к повелителю, великому Осирису, позабыв о древних именах.

Как только его не называли раньше! Усир, Ун-Нефер, даже Неб-ер-чер, что означало: «Владыка до самого крайнего предела». Высшее звание, ведь крайний предел – само время и пространство. Осирис мог только наблюдать за домыслами смертных, находясь в своём царстве мёртвых. В каждом номе Та-Кемет, Древнего Египта, о нём ходили легенды, и в каждом добавляли что-то своё.

Сколько лет прошло с тех пор, как он умер и стал правителем Дуата, загробного мира? Для вечной души время не имело значения. Пять тысячелетий или больше – для него они прошли спокойно и размеренно. Оттого и скучно. Стало слишком скучно продолжать сидеть на одном месте, в царстве, в которое почти перестали попадать людские души. Они больше не верили в него.

А как интересно всё начиналось! Когда-то Осирис был коронован владыкой Ра, верховным божеством, его прадедом, и царствование его принесло в Египет мир и благополучие. Он был великодушен и щедр. Именно он ввёл первые законы и сделал население страны Великого Нила цивилизованнее, запретив им поедать человеческое мясо, обучил охоте, земледелию, культуре и разнообразным ремёслам. Осирис привил народу почитать богов. Но, как ни странно, даже боги были смертны.

Вражда Осириса и его родного брата Сета началась задолго до того, как один из них погиб от руки второго. Впервые Сет обрушил бурю с ливнем на брата, которая захватила весь Египет, ещё в первые годы правления Осириса. Сет всегда завидовал брату и не считал верным его восхождение на престол. Однако тогда ещё никто не подозревал, насколько мрачны помыслы Сета, и как далеко он может зайти.

Осирис жил жизнью, о которой мог лишь мечтать. Он путешествовал со своей свитой и огромным войском, обучая людей земледелию и прививая почитание богов. Осирис покорял людей своим обаянием и убедительными речами. Но, как это всегда бывает, не всех ему удавалось убедить, и он считал своим долгом наказывать не подчинившихся его воле. Войско за его спиной сыграло в этом немаловажную роль. Но кто из великих полководцев не проливал кровь? Мира без войны никогда не существовало.

Но главный бой Осириса был ещё впереди. Как-то раз, на охоте, Сет подстерёг своего брата и напал неожиданно, со спины, как трус. Он разрубил его тело на четырнадцать частей, раскидав их по всему Египту. Из-за зависти? Таковой являлась причина для всех непосвящённых, однако, помимо этого, они шептались о том, что может быть замешана ревность. Осирис зачал ребёнка в утробе жены Сета, Нефтиды, своей родной сестры. Кому такое понравится? Только Осирису дела не было до страданий брата. Он являлся царём, повелителем Чёрной земли, и считал, что может брать то, чего желает.

Сам он видел причину ненависти Сета в другом. В том, что тот был бы совсем не прочь поменяться жёнами. Он замечал во взгляде брата желание, с которым тот смотрел на Исиду, супругу самого Осириса. Отчасти поэтому он и воспользовался женой Сета. Чтобы тот знал своё место. Брату следовало радоваться, что ему досталась хотя бы одна. Немного попользованная, но кто он такой, чтобы жаловаться?

Исида с самого детства втолковывала своему общему с Осирисом сыну, Гору, что он должен отомстить за отца. Она жила этой местью. Казалось, что отмщение для неё важнее жизни собственного сына. Однако, когда Гор одолел Сета, и отдал его на суд Исиде, она смилостивилась. Осирис, возведённый в должность царя Дуата, не простил ей её жалости. Или любви? Любви ко второму брату, которого она желала убить и растерзать, но в конце концов решила пощадить. Вся суть женщин! И чем же ответил Сет на её прощение? О, она заплатила кровавую цену за свою слабость!

Будучи ещё живым, царём Та-Кемет, Осирис понимал, что для продолжения рода ему необходимы наследники. До появления таких известных имён, как Анубис или Гор, Осирис дал жизнь нескольким сыновьям и одной дочери. Она была его любимицей, пока о ней не узнала Исида. Богиня выслала смертную девочку за пределы Фив, города, с которого началось правление Осириса, и вскоре после этого он был убит.

Именно от первой и единственной дочери шёл род Эфинои, и долгое время о ней не знал никто, кроме самого Осириса и его супруги Исиды. В Дуате, загробном мире, бог не мог влиять на её жизнь. Эта девушка родила мальчика от единокровного смертного брата по отцу, а после её смерти появилось то самое пророчество, которым Исида хотела вернуть мужа в мир живых. Все знали её, как богиню-колдунью, и равных в этом ремесле ей не было.

Его части, раскиданные по свету, сразу после их нахождения, Исида с помощью магии превратила в анкхи, в камнях которых были заключены частицы его души. Так, люди, которых выбрала богиня, стали последователями Осириса, и каждый человек из их рода был призван вечно охранять его силу.

Пророчество, записанное на глиняную табличку, было передано слугам Осириса, а после Рамзесу Великому, построившему храм в Абидосе. Жрецы надёжно спрятали его в потайной комнате, скрыв от посторонних глаз.

Оно звучало так: «Дитя его даст ему защиту свою, уведёт прочь противников его, остановив силой своей. Мерен-Ун-Нефер воскресит праотца своего, ждавшего её неустанно, при полной луне. Завладевшая тенью не будет знать покоя, пока не изыщет владыку своего, Ун-Нефера, и не напитает его кровью божественной. Спасительница возродит священную силу его, поднимет усталость утомлённого и примет восход его, даря закат свой. Да разверзнется Красная земля! Да поразят её козни врага вечного, но не усыпит взор его предатель, дабы возродить землю священную!»

Исида, создавая пророчество, надеялась на быстрое возвращение мужа. Однако Осирис не простил ей её грехов, да и планы у него были другие. Будучи богом подземного мира, он едва ли заботился о том, что происходит в верхнем. Он считал, что заложил там необходимые знания, и что люди будут чтить его вечно за принесённые им дары. Но время шло, и спустя тысячелетия его имя забывалось, а в мире появлялись новые боги.

В загробном царстве Осирис был судьёй, решающим какая судьба будет уготована человеку после смерти. Но с течением времени всё меньше людей проходило через него, теряя веру в бога возрождения. Такой уклад не понравился тому, кто считал себя верхом справедливости. Другие боги, даже Тот, его главный помощник, оставили его, растворившись в вечном океане первозданного хаоса – Нун. Осирис же не мог покинуть царство мёртвых, призванный до конца времён властвовать в нём.

И спустя тысячи лет он захотел вернуться на поверхность, чтобы узнать, отчего люди перестали возлагать на него свои надежды, и почему иссякла их вера. Такого конца он не мог допустить. Они должны были вспомнить, кто даровал их существованию благословение на мир и благополучие.

Сейчас, удобно расположившись в своём временном тронном зале, он внутренне усмехался, сохраняя внешнее равнодушие, видя, как люди – эти низкие создания, восхваляют его и дают обещания служить верой и правдой. Предатели, воздвигшие идолы лжебогов, вновь склонялись перед ним. Перед могущественной силой, которой раньше наделяли самих себя, строя величественные сооружения, создавая оружие, отнимая жизнь… У них на подобное не было ни малейшего права! Возомнили себя богами! Но теперь он покажет им, где их место. Покорившихся он, как и положено справедливому богу, не тронет, и поведёт в новый прекрасный мир, где будут чтить истинных богов, а не убивающие игрушки и людей, возомнивших себя царями, управляющими государствами.

После того, как Осирис решил вернуться, ему не составило труда вторгнуться в сознание людей, носивших анкхи, чтобы напомнить о себе и о пророчестве. Но, в отличие от Эфинои, они этого не чувствовали, и не понимали, что действуют по чьему-то указанию. Поклоняющиеся Осирису, носящие анкх, считали, что сами пришли к выводу, что бога нужно воскресить именно сейчас. Он не управлял их сознанием полностью, лишь подталкивал к нужным действиям.

Дочь Осириса получила одну из его частей от Исиды, которая и позаботилась о создании пророчества. Она провела ритуал над частями тела Осириса и его дочерью, чтобы её любимый вернулся из загробного мира, но не учла, что ему в то время это было не нужно. Ему нравилась его должность, так как решать судьбы людей после смерти было ещё интереснее, чем при жизни. Их жизнь для бога длится всего миг, а вот то, что будет после, будет длиться целую вечность.

Когда он решил, что его час пробил, Осирис даровал через анкх отцу Эфинои свою собственную тень, чтобы у того родилась девочка, потому что, согласно пророчеству, только девичья кровь могла воскресить бога. Женщины приносят жизнь в этот мир, рождая детей, и так же женщина должна была даровать ему новую жизнь.

Девочка, благодаря тени, жившей в ней, появилась на свет с его меткой на левой руке. Была бы поумнее, знала бы, что левая рука – знак предопределения. Но девчонка совершенно не разбиралась в магии, проводя свою жизнь в далёкой от Чёрной земли стране.

Осирису было тяжело связываться с ней без анкха, но когда тот к ней вернулся, он наконец начал воздействовать на её сознание, показывая по кусочкам то, что ей стоило узнать. Когда же она появилась поблизости храма, он показал себя, но злость, что жила в нём долгое время, выплеснулась на девушку, ещё не принявшую свою суть.

Когда она воспользовалась его силой, заключённой в анкхе, частице его души, его тень начала воздействовать на её душу. Потеря невинности стала последней рухнувшей защитой её разума от сознания Осириса. Она вновь вернулась в Египет, и он решил действовать по-другому, призывая её, мягко направляя, и вливая в её голову поток своих мыслей.

Она приняла свою жертву и отдала за него свою жизнь. Воскресить её для бога возрождения было не трудной задачей. Стоило лишь поделиться своей са, магической силой, являющейся так же жизненной энергией божества. Он не собирался терять одну из частей его сущности. Кроме того, у богов, как и людей, есть чувства. Эфиноя принадлежала ему, и её нахождение рядом было приятно. Они являлись одним целым, и делиться с ней силой для него казалось чем-то естественным.

Она могла бы заменить ему Исиду. Проблема в том, что про свою супругу он хотел забыть. Но женщины так похожи! Эфиноя была ему куда ближе, потому что в ней текла его кровь, а теперь его плоть была наполнена её жизненной энергией. Однако и она уже успела соприкоснуться с мерзкой сущностью Сета, его алчным потомком, едва не отнявшим у Осириса то, что ему принадлежит, как сделал это сам Сет с Исидой.

После стольких лет внизу Осирису нравилось вновь чувствовать себя живым. Да, там он был могущественен, но здесь его силы возросли. А плоть требовала тепла. И неважно, что тело Эфинои было таким же холодным, как у него. Единение душ и тел сделало бы их неуязвимыми.

Девушка, сидевшая рядом, смотрящая на него с уважением и почтением, была красивым дополнением к новому миру. Её тень являлась одной из частей защиты, воздвигнутой богом от врагов. От таких, как Сет, или его потомков.

Он создал её. Дал ей могущество и власть. И он знал, что ей от него никуда не деться. Эфиноя не пожелает подобного. А он желал, чтобы с ним была достойная, сильная, та, с которой разделить вечность – значит жить на полную силу. Умирать снова Осирис не собирался.

Глава 1. Когда забывается прошлое

Эфиноя

Она проснулась лишь под вечер, уставшая, словно перетаскала камней на целый дом. Последний раз Эфиноя ела три дня назад, перед отправкой в Хургаду, поэтому первым делом решила заняться подкреплением сил.

Заправленная шёлком постель с чёрным балдахином, закрывавшем обзор на широкий выход на террасу, находилась напротив этой самой террасы. Девушка, потянувшись, слезла с довольно высокой для неё кровати, от верха которой до пола она не доставала ногами. Спрыгнув на светло-голубую ковровую дорожку с непонятным, вероятно, арабским орнаментированным рисунком, она накинула чёрный бархатный халат до пола, подчёркивающий её фигуру, и прошла к террасе. Выход на неё начинался с семи колонн, которые полностью заменяли стену. Эфиноя подумала, что, должно быть, зимой комната пустует. Иначе без закрывающихся дверей человек замёрзнет. Однако ей самой холод был привычен. К тому же, кто знает, насколько они здесь задержатся?

Закатное солнце окрашивало видневшуюся вблизи реку в приятный розовый оттенок. На балюстраде лежала пачка взятых у Ричарда сигарет. Там оставалась всего пара штук, и Эфиноя, вынув одну, решила, что нужно будет позаботиться о приобретении новых. Правда, пока не было известно, где в городе она сможет их достать, но, в любом случае, она могла и переместиться в Берлин для такого дела. Конечно, если Осирис позволит. В крайнем случае, теперь у неё имелись люди, готовые исполнять все её поручения, которые до недавнего времени желали ей смерти. Девушка мысленно усмехнулась. Как непредсказуема судьба! Ещё только пару дней назад её хотели убить, а сегодня она решает, кому умереть.

Сделав последнюю затяжку и окинув взглядом зелень у реки, она покинула террасу. Следовало принять ванну, прежде чем предстать перед господином.

Натирая кожу маслами, предоставленными новообретёнными слугами, Эфиноя уловила знакомый аромат. Апельсиновое дерево. Раньше она могла пахнуть им и без масел, лишь побывав в объятиях Исета. Сейчас же она постаралась выкинуть мысли из головы – зудящие, что воспаление после укуса, который хотелось соскрести до крови. Не к чему было вспоминать о потомке предателя, едва не помешавшем осуществлению плана Осириса. Теперь образ Исета вызывал в ней только одну эмоцию – раздражение. Сильной ненависти, как в прошлом, она на данный момент не испытывала. Её бог обрёл свободу, и гнев не заполнял его разум и, таким образом, не проникал в её сознание.

Служанка, постучавшись, вошла в ванную, когда Эфиноя заканчивала процедуры. Она начала извиняться, что не пришла раньше, спрашивать почему госпожа не позвала её, но Эфиноя не считала нужным, чтобы ей помогали мыться. Может, в прежние века подобное считалось нормальным, но она почувствовала бы себя слабой, если бы ей нужна была помощь в таком несущественном деле.

Ария, её личная помощница, прислуживала, естественно за деньги, прошлой хозяйке этой комнаты. Видно, та девчонка была странной, раз не могла самостоятельно искупаться.

Осирис предоставил Эфиное слуг из тех, кто преклонился перед ним. Всё началось с его появления в городе позавчера ночью, и сторонники стали собираться очень быстро. Прошлые хозяева особняка были одними из первых преклонившихся, как и их работники. Эфиноя не слишком разбиралась в замашках богачей. В Берлине они никогда не нанимали ни домработниц, ни кого-то подобного. Семья Вальтер являлась достаточно обеспеченной, но до «элиты» Луксора им было далеко.

Когда они с Осирисом только переместились с места разрушения храма, то оказались в этом городе. Бог доверился Эфиное в выборе места, и был рад тому, что она выбрала Луксор, который основал он сам под названием Уасет. По-гречески – Фивы, как он уже успел ей поведать.

О верхнем мире после нескольких тысячелетий в подземном Осирис знал мало, однако во время ритуала воскрешения его сознание слилось с сознанием Эфинои, и он впитал её знания и воспоминания. Даже то, что она просто где-то услышала или увидела, он запомнил, и мог выдать то, что она давно отложила в забытый ящик памяти.

Когда-то именно в Луксоре началось правление Осириса, и возвращение сюда можно было бы назвать традицией. Потому что ему снова предстояло управлять государством, и в этот раз его властвование должно было длиться вечно.

Город Эфиноя выбрала непроизвольно. Когда бог сказал, что его вновь смертному телу необходим отдых, она подсознательно представила Луксор. Это место стало ей вторым домом. Пусть она и выбиралась в сам город нечасто, но дом Исета представлялся родным. Однако она не могла заявиться именно туда. Исета близким она больше не считала, и приводить в его дом Осириса было бы как минимум странно. Кроме того, дом предателя она не считала достаточно величественным, чтобы посметь привести в него бога возрождения.

В ночь перемещения они оказались на подступах к городу. Тогда служители культа рассказали обо всех преданных старой вере в Луксоре, и тени с посланиями незамедлительно отправились к каждому. Эфиноя до сих пор удивлялась, что они могут быть одновременно бестелесны и при этом могут что-то удерживать, будь то листок бумаги или же горло человека.

Многие считали великой честью предоставить свой дом богу, но Осирис хотел дворец. К его огорчению, древних египетских дворцов, которые были бы в хорошем состоянии, в городе не осталось, впрочем, как и во всём Египте. Дворцы, храмы, мечети и церкви во имя бога другой культуры раздражали Осириса, и в скором времени он собирался разобраться как с постройками, так и с предателями веры.

В итоге они заняли огромный величественный особняк рядом с Нилом, принадлежавший кому-то из правительства города. Люди, жившие в нём, без долгих раздумий склонились перед новым богом, подчиняясь его силе. Тени подле Осириса вселяли страх во всех. А управлять людьми с помощью страха он умел. Раньше он любил убедительные речи, чтобы добиваться желаемого, но утомлённый возвращением в мир, где ему не чуждо всё человеческое, бог вёл себя соответствующе.

Не успело солнце взойти на небосклоне, как к нему на поклон уже собирались люди. Эфиною же он отправил за Ричардом. Осирис знал о нём из её же воспоминаний, переданных во время ритуала. Одно радовало – сейчас их сознания не являлись частью одного целого, иначе, как бы Эфиноя перед ним не благоговела, она сошла бы с ума от постоянного контроля.

Как оказалось, Ричард был нужен ему, но девушка пока не знала зачем. Тайны она не любила, но задавать вопросы богу, который был явно не в настроении, потому что его тело, вернувшееся в мир, оказалось ослабленным, – не самая разумная идея.

Перед встречей с Ричардом Осирис влез в её сознание с помощью неизвестного ей заклинания крови. Эфиное тоже пришлось кое-что прошептать, выражая своё согласие. Как он объяснил, действие не продлится долго, но, чтобы она всё сделала правильно, он должен иметь способ передавать ей необходимые сведения.

Прибыв к Ричарду, она чувствовала присутствие бога, и делала всё возможное, чтобы парень послушал её. Кровь, как и говорил Осирис, сработала идеально. Стоило лишь капле попасть в организм Ричарда, как он подчинился воле Эфинои. Всё это было подкреплено его чувствами, поэтому он сдался ей так легко. Она не собиралась постоянно управлять им, но ему стоило забыть о том, что знать не следовало. Ричард должен был оставаться рядом, думая, что Эфиноя хочет быть с ним вместе. На самом деле, отчасти она радовалась его присутствию. Она всё ещё любила его, как самого родного человека, но вступать с ним в отношения не собиралась. Сейчас её волновал только Осирис. Она благоговела перед ним и его силой, и была благодарна за его дары.

Эфиноя изменилась, однако не утратила свою суть. Она понимала, что делает. Изменились её чувства. Были ли они подконтрольны ей или нет, неизвестно. Ей казалось странным взять и в одночасье разлюбить одного человека, а затем полюбить другого. Но ведь другой был богом, а не человеком. Уважение и восхищение им перекрывали ранее испытываемые чувства, или же покрывали их сверху толстой плёнкой, что даже сама девушка не могла их разглядеть.

Весь следующий день Эфиноя провела с Осирисом, принимая поток людей, пришедших выразить своё почтение богу. Он хотел, чтобы она находилась рядом. Чтобы все видели, что у царя есть царица. Чтобы её не смели ослушаться, так же как его. От подобного поведения Осириса привязанность Эфинои к нему усиливалась. Уснула она лишь на рассвете, продержалась до которого только с помощью внутренней тени, поддерживающей в ней жизненную силу.

Ария продолжала стоять перед ней, поднимающейся из ванны. Эфиноя отмахнулась от неё, но служанка, примерно её возраста, взяла в руки халат, укрывая нагое тело своей госпожи. Эфиноя громко вздохнула, но приняла помощь. Ария помогла ей высушить и расчесать волосы, а после была отправлена за Ричардом.

Когда парень вошёл в комнату, Эфиноя стояла напротив открытого шкафа, выбирая наряд к ужину. Осирис через слуг позвал её, предупредив, что они будут вдвоём. Такая обособленность её персоны вызывала в ней восторг. Сам бог возрождения – великий Осирис – выделял её среди других. Надменности ей было не занимать, потому что она и сама считала себя выше всех, кроме самого бога.

– Эффи, проснулась наконец! Я заходил к тебе, но твой храп дал мне понять, что ты ещё не отдохнула.

– Слышал бы ты себя, когда спишь, – не отрываясь от шкафа, ответила она.

– Наблюдала за мной, принцесса? – сказал он, поигрывая бровями в своей обычной манере. – Ладно тебе, я шучу. Ты спала тихо и мирно, как птенчик в гнезде.

– А я нет. Слышала тебя за стенкой. Странно, что от твоих храпов не начинаются землетрясения, – усмехнулась девушка.

– Ах так! – Он подбежал к ней и закружил, как бывало раньше, и Эфиноя позволила, наигранно упираясь руками в его грудь. – Могу устроить тебе землетрясение, если ты так хочешь, – сказал он, подмигнув.

Она нахмурилась, и Ричард отпустил её, бросая на кровать. Но не успел он протянуть к ней руки, ложась рядом, как Эфиноя вскочила, возвращаясь к нарядам. Шкаф оказался переполнен закрытыми платьями в пол да арабскими халатами, которые, насколько было известно девушке, назывались абайями. Их в дар предоставила дочь политика, проживавшая в этой комнате ранее. Вещи Эфинои остались в доме Исета, в который возвращаться она не намеревалась.

– Повелитель ждёт меня на ужин. Хочу, чтобы ты помог мне с платьем, – строго сказала она, словно говорила со слугой. Ричард прищурился, но промолчал. Она, смягчившись, ехидно добавила: – Ты же главный модник в Берлине! Или у тебя правда живёт личный стилист? Где ты его прячешь?

– Он живёт в моей голове, – улыбнулся Ричард краем губ. – Значит, вы будете только вдвоём?

Эфиноя проигнорировала последнюю реплику, говоря:

– Не разбираюсь в арабской одежде. Нужно будет заняться гардеробом на досуге. В такую жару только абайи не хватало.

– У меня есть кое-что для тебя. Хотя я планировал, что ты поужинаешь со мной…

– Ты купил мне что-то? – перебила она. – Где ты взял деньги?

– Вчера, да и сегодня пока ты спала, к твоему богу немало людей приходило кланяться, – произнёс Ричард, скривившись. Эфиноя подумала, что с его недовольством необходимо что-то сделать. Иначе друг поплатится своей жизнью. Осирис не потерпит неуважения, к тому же, ей самой было неприятно, когда о нём говорили в таком тоне. – Куча разного народа. Представляешь, я даже видел пару иностранцев! Каким образом они-то о нём прознали?

– Иностранцы на вид вполне могут оказаться местными. В любом случае, подобные слухи быстро расходятся. Скоро город закроют, так что будем ожидать прибытия властей и военных, – усмехнулась она.

Осирис только обрадуется возможности поскорее избавиться от неугодных. Из её воспоминаний он прознал о многих технологиях нынешнего времени. Но никакое оружие не выстоит против тысяч теней.

– Так что на счёт вещей?

Ричард вздохнул, понятия не имея, почему она так спокойно говорит о военных. Когда такая жизнь стала нормой для них? Для неё. Он встал с кровати, останавливаясь подле девушки, и ответил:

– Знаешь, на выходе я встретил парочку владельцев магазинов одежды и торговцев с центрального рынка. Я с ними туда прогулялся и… а, я же запомнил путь, так что нам с тобой нужно будет обязательно сходить на этот рынок! Там столько всего, что глаза разбегаются. Тебе должно понравиться.

Он ещё и присвистнул в конце. А Эфиноя скрестила руки на груди, ожидая, когда он уже конкретно ответит на заданный вопрос.

– Я прикупил тебе обычной одежды. Наподобие того, что ты носила в Берлине.

– Ты хочешь, чтобы я предстала перед господином в джинсах? – возмущённо вскинув бровь, спросила она.

– Боже, ты же любишь простую одежду! К чему строить из себя госпожу?

– Не смей так разговаривать со мной! – прошипела Эфиноя. Как бы она не изменилась, её вспыльчивость никуда не пропала. А в паре с возросшим чувством собственного достоинства она стала только взрывоопаснее.

– Принцесса, – он поднял руки в успокаивающем жесте, – я просто хотел, как лучше. Ты уверена, что мы вообще должны быть здесь? Ты выполнила свой долг перед ним. Мы можем вернуться домой.

– Теперь он – мой дом! – громко сказала она. – А ты, – она сменила интонацию на строгость, – подойди.

– Эффи, ты… – Он отшатнулся от девушки. Её глаза до сих пор пугали его, но пока она сохраняла спокойствие, то и ему не было страшно. Однако сталь в её голосе доводила до мурашек по всему телу. – Почему мы не можем вернуться в Берлин? Ты здесь из-за Исета? Ты же сама назвала его предателем. А Осирису ты больше не нужна. Он уже получил своё.

– Я всегда буду нужна ему. – Она сделала к нему шаг, хватая за ворот рубашки. – А он всегда будет нужен мне. Если ты хочешь оставаться рядом, то не смей больше говорить о нём в таком тоне.

Она молниеносно прокусила губу, надавив на не зажившую ранку, и втолкнула в рот Ричарда свой язык. Он сразу же ощутил вкус её крови. Она казалась ему наркотиком, от которого все краски становились ярче, а тревоги забывались. Наступало ощущение, словно он парит над землёй. Тело расслаблялось, и имена, что напоминали ему об испорченном прошлом, тонули в глубинах разума, стираясь из памяти.

Эфиноя, отстранившись, подошла к шкафу и, вытащив приглянувшееся платье, произнесла, как ни в чём не бывало:

– Как думаешь, хорошее? Примерю его.

Она скинула халат, оставаясь обнажённой, и надела белое, что солнце в пустыне, платье в пол с золотистой узорчатой каймой внизу, которая поднималась по центру, условно разделяя платье.

– Слишком свободно, – сказал Ричард. Голова была затуманена. Всё, о чём он мог думать сейчас – это о девушке, стоявшей рядом. Покопавшись в шкафу, он вытащил золотистый пояс и надел на её талию. – Теперь ты настоящая пустынная принцесса.

Эфиноя посмотрелась в большое прямоугольное зеркало с золотым окаймлением, стоявшим рядом с кроватью, и хищно ухмыльнулась. Один глаз был тёмно-зелёным, а второй – полностью чёрным. Волосы ровно ниспадали до самой талии. Одежда оказалась довольно удобной, чему бы порадовалась прежняя Эфиноя, но сейчас её больше волновало мнение Осириса.

– Спасибо, Рич. Можешь идти, – сказала она, не отрываясь от собственного отражения. – Ах да, – повернулась она, – прогуляйся в город, поищи сигарет. Но не уходи далеко. Ты же не хочешь огорчить меня, сбежав?

– К чему мне сбегать от тебя?

Он приподнял брови в вопросе. Мыслей о доме, как ни бывало.

– Конечно, не к чему, – довольно улыбнувшись, ответила она. – Как вернёшься, оставь пачку на кровати.

Он, кивнув, удалился. А Эфиноя отправилась к Осирису, думая, что постоянно повторять ритуал с кровью не хочется. Ей нравилось общаться с Ричардом как раньше. Однако без тумана в голове он проявлял непозволительное неуважение. Она решила заняться этим вопросом позже.

В каком-то смысле управлять людьми таким образом оказалось удобно. И всё благодаря тому, что Осирис поделился с ней своей силой. В прошлом были одни лишь разговоры о способностях, а на деле она ничего не могла, в отличие от того же Исета. Неужели она тогда действительно ему завидовала? Теперь ему с ней не сравниться. Перемещения через песок? Она перемещается в пространстве! Самостоятельно, без кулона. Лечение людей с помощью магических песчинок? Она своей кровью может управлять этими самыми людьми.

В её способностях имелась отличительная черта. Они были направлены на самый главный человеческий порок – власть. Но осталась ли она человеком?

Эфиноя шла по коридору, улыбаясь только от одной мысли о предоставленном ей месте подле самого бога. Трепет и благоговение перед ним затмевали её разум так же, как её кровь затмевала разум Ричарда. Но действие крови быстро заканчивалось. Истощатся ли когда-нибудь её странные чувства к богу, или он уже полностью завладел её сознанием?

***

Ария сопроводила Эфиною в большой зал на первом этаже с высокими арочными окнами, из которых задувал ветерок, и со светлыми мраморными стенами. В центре зала, который про себя Эфиноя назвала «тронным», на длинном столе на ножках с вычурными завитками стояли всевозможные блюда от запечённого мяса до простых фруктов. В серединной линии стола примостились белые цветы лотоса, чередующиеся со свечами. Эфиноя глубоко вдохнула, ощутив аромат пряностей вперемешку с медовым запахом цветов. Атмосфера напомнила ей какой-то романтический ужин из кино. Никто для неё подобного раньше не делал.

В голову забрался мерзкий червячок, напомнивший об ужинах с Исетом. Но их размах нельзя было сравнивать! Хотя Исет готовил сам…

Во главе, вальяжно раскинувшись на бархатном кресле наподобие трона с узорчатой золотой окантовкой, ожидал Осирис. Служители культа, которые просили не называть их культом, склонив перед богом голову, удалились, прежде поклонившись вошедшей госпоже. Кивнув им, она мысленно усмехнулась. Ощущать своё превосходство стало приятно и уже успело войти в привычку. Вот чего не было у Исета и никогда не будет! Он не способен бросить весь мир к её ногам.

Осирис поманил её к себе, и она, поклонившись, села рядом от угла справа от него. Он облачился в белые одежды чуть ниже колен, словно фараон с картинки в энциклопедии по Древнему Египту. Начиная с шеи, на его груди висели широкие золотые пластины, а в центре их располагался золотой анкх размером с ладонь с изумрудом по центру. Украшение принесли ему в дар сегодня утром. Будто всё это время оно именно его и ждало.

Для неё пообещали сделать подобное, а Осирис распорядился, чтобы вместо изумруда вставили обсидиан. Он говорил, что чёрный ей идёт куда больше зелёного. Намёк на тьму в её глазу был слишком очевиден, но Эфиноя не обратила внимания на суть. Отметила для себя лишь то, что ему нравится видеть на ней чёрный цвет. Однако в такую жару носить тёмные вещи не было ни малейшего желания.

Часть мышц тела бога виднелась из-за странной лоскутной одежды, но, видимо, так и было нужно, решила Эфиноя. Кроме того, смотреть на него ей с каждым днём становилось приятнее. Его поджарое телосложение усиливало трепет перед богом. Кожа была на пару тонов темнее, чем у Адиля или Исета, что только подчёркивало его контуры.

Открыто разглядывая его, Эфиноя заметила одну не вяжущуюся в её голове деталь. Пальцы и кисти в браслетах и кольцах выглядели сухими, как у шестидесятилетнего старика, несмотря на то что его лицо, как и остальное тело, оставалось молодым и подтянутым.

– Мой господин, позволите задать вопрос? – сказала Эфиноя, пригубив вино из позолоченной чаши. Вкус был кисловатый, и она отставила её.

– Моя Ха́ти, ты всегда можешь обратиться ко мне, – произнёс Осирис низким бархатным голосом.

Наверное, именно таким голосом он раньше убеждал людей в правильности своего правления. Властного, как в первые разы их общения во сне, голоса в её сторону больше не наблюдалось. Но с другими он не вёл себя так мягко, как с ней.

– Ваши… твои руки… Осирис, что-то не так? – спросила она, так и не приступив к трапезе.

– Эта оболочка со мной ещё со времён моего первого правления. В подземном царстве она не имела значения, но здесь каждое тело бренно. А моё восстало из ничего. В скором времени оно всё покроется морщинами и зачахнет.

– Мы не можем этого допустить! – воскликнула она громче, чем хотелось бы. – Вы… ты говоришь об этом так спокойно. Знаешь, как решить проблему?

– Знаю. Ешь, Эфиноя, – ответил он, осушая свою чашу с вином.

Девушка прикусила губу. Неужели он ей не доверяет? Она увидела на столе свои любимые сосиски и улыбнулась от того, что Осирис наверняка приказал приготовить их специально для неё, учитывая, что теперь он знал о ней всё. Но, положив их на тарелку, снова нахмурилась. Она считала себя самой приближённой из всех, а тайн ей в жизни хватило. Если бы перед ней сейчас был кто попроще, она бы не сдержалась.

– Человеческая натура так противоречива, – медленно начал Осирис, – добро и зло, нежность и жестокость, самоотверженность и эгоизм, мудрость и глупость… В тебе есть все качества, как и в любом человеке. Главное, какие из них одержат над тобой верх. Ты думаешь, я тебе не доверяю, но доверяешь ли ты себе сама? Будешь ли ты верна мне несмотря ни на что?

Эфиноя сглотнула. В ней ещё осталось что-то от неё прежней, но, находясь рядом с богом, смотря в его глаза и чувствуя благоговение, она легко ответила на вопрос, отбрасывая ненужные мысли.

– Моя верность к тебе течёт по моим венам. Никто не может ставить под сомнение твою справедливость.

– Я могу разрушить этот город до основания, – произнёс Осирис, не прерывая зрительный контакт.

– Нельзя построить новое, не разрушив старое, – ответила она, слегка сжав в кулаке ткань своего платья.

Осирис удовлетворённо улыбнулся, а затем махнул слуге, стоящему у створчатых с с резной позолотой дверей. Они возвышались метра на три, и до потока оставалось ровно столько же.

Слуга отворил двери, и в залу вошла Лисса под руку с Сотисом. Они поклонились и подошли к противоположному краю стола. От неожиданности Эфиноя поперхнулась надкушенной сосиской.

– Что скажешь, Хати? По-твоему, им можно доверять? – спросил Осирис, когда поставил локти на стол и, сцепив пальцы, положил на них подбородок, что ребёнок, пришедший увидеть представление.

Лисса вздрогнула от проницающего взгляда тёмно-зелёных глаз. Сейчас очи бога выглядели естественнее, чем у её младшей сестры, один из которых покрылся сгустком тьмы.

В душу Эфинои прокралось раздражение. Она покрепче сжала вилку, скрежетнув ей по тарелке. Видеть здесь Лиссу она не желала.

– Зачем ты пришла? – спросила она, постаравшись придать голосу холода. – Опять жизни меня учить?

– Эффи, я…, – Лисса сглотнула, – мы с Сотисом…

– Мы хотим служить тебе, великий Осирис. Я – верховный жрец вашего храма, и я преклоняюсь перед вашим могуществом, – сказал Сотис, переключив внимание на себя.

– Почему же вы не преклонились сразу, у храма? – равнодушно спросил Осирис, вернувшись к чаше с вином.

– Моя спутница плохо себя чувствовала. Она едва не потеряла сестру, поэтому была не в состоянии оказать вам своё почтение.

Осирис повернул голову в сторону Эфинои, смотрящей на эту парочку с прикушенной губой.

– И давно ты стала почитать Осириса, Лис? До или после того, как этот наглец хотел убить меня?

– Разве ты не довольна своим положением, сестричка? Он хотел принести тебя в жертву для твоего же бога, – вырвалось у Лиссы. Опустив голову и прикусив щёку, она продолжила: – Господин, как только я вас увидела, решение преклониться перед вашей силой пришло незамедлительно. Сотис, ваш верный слуга, помог мне понять, что вы – лучшее, что могло случиться с этим миром. Поэтому мы хотим служить вам. Мы надеемся на вашу справедливость.

– Отождествлять себя с другими людьми – признак слабости, верно, Хати? Нужны ли мне слабые последователи, которые в случае опасности будут защищать друг друга, а не своего бога? Не лучше ли избавиться от тех, кто может доставить проблем?

– Господин, – сердце Эфинои сжалось, – все люди подвержены слабости. Так у нас никого не останется. Думаю, нужно дать им шанс.

– А если…

– Я лично накажу их, – перебила Эфиноя, но Осирис лишь усмехнулся.

– Если они здесь ради тебя, тогда тебе придётся не просто наказать их, а убить. Ты будешь готова выполнить мой приказ в случае их неповиновения?

– Как я уже говорила, никто не может ставить под сомнение твою справедливость.

Осирис удовлетворённо кивнул.

– Присаживайтесь, отужинайте с нами, – властно сказал он голосом, не терпящим возражения. – А после вам, как почётным… последователям, предоставят покои.

Последующий ужин прошёл в молчании. Эфиноя ела, не переставая, стараясь не смотреть в сторону сестры на другом конце стола, пока не поняла, что ещё один кусочек и её стошнит. Несмотря на то, что сестра раздражала своим присутствием, её смерти она не желала. Часть её души продолжала любить Лиссу, пусть она не хотела этого признавать.

Лисса почти ничего не ела, ковыряясь вилкой в салате и обдумывая всё произошедшее. Ей было страшно, но вместе с этим она гордилась, что выдержала тяжёлый взгляд обоих и не сбежала.

Осирис, осушив уже пятую чашу, поднялся из-за стола, собираясь выйти из-за зала, когда Эфиноя окликнула его, не желая оставаться в обществе сестры. Он позвал её за собой, покидая зал, и они направились на самый верх особняка по широкой мраморной лестнице. Вышли на широкий балкон в коридоре третьего этажа, с которого открывался вид на город. Начали зажигаться фонари, окутывая теплом сумеречный Луксор.

– Какой был смысл твоей жизни раньше? Я не увидел его в твоей голове.

– Смысл? – вскинула бровь Эфиноя. – Я просто хотела жить и наслаждаться каждым днём. Путешествовать, рисковать…

– Жизнь без смысла – как зыбучий песок, в который ты проваливаешься и не пытаешься выбраться, – хмыкнув, сказал Осирис. Эфиноя поджала губы, задумавшись о том, всегда ли он был таким философом или подхватил привычку из её последних воспоминаний. – Искать смысл в удовольствиях? Звучит занятно. Но знаешь ли ты, какое самое главное удовольствие в жизни?

– Служить тебе – самое большое удовольствие для меня, – не задумываясь, ответила она. Подчинение ему въелось ей в кожу, что масла́, который он так любил втирать в свою.

– Служба и подчинение… не знаю, как вы – люди, находите удовольствие в подобном. Самое главное – это власть.

– Власть не даётся легко. А вот прислуживать может каждый, – усмехнулась Эфиноя.

– Не все достойны власти, но все хотят её получить. Иногда жажда такая сильная, что невозможно сопротивляться, даже зная, какой мучительной будет расплата.

– Твоя власть дарует миру справедливость. Платить будешь лишь тот, кто не увидит верного пути.

– Слушая тебя, я невольно вспоминаю себя в первые годы правления. Тогда я был наивен и полагал, что сладкими речами можно добиться чего угодно.

– Сладкими речами? – вспылила Эфиноя, вцепившись руками в края балюстрады. – Я не такая, как твои прислужники. Я рядом, потому что сама этого хочу. И я доказала тебе свою верность, разрезав свое горло до кости.

– Тень подтолкнула тебя…

– Нет тени без света. Как и света без тени. Тьму не всегда нужно истреблять, даже если ты можешь это сделать.

Произнеся это, Эфиноя вдруг вспомнила свой разговор с Адилем. Он говорил, что одного не может быть без другого. Остался ли свет в её душе? Тоска по старому другу нахлынула внезапно, но ведь он был предателем. Если бы он пришёл сегодня вместе с братом, Эфиноя была бы рада дать ему шанс. Но он не пришёл. А значит, не заслуживал того, чтобы она о нём думала. Перед Осирисом должны были склониться все.

– Как поживает твой друг? – внезапно спросил Осирис. Эфиноя задержала дыхание, думая: «Неужели он сейчас слышал все мои мысли? Он же говорил, что действие ритуала закончилось. Лишь бы не решил, что я скучаю по предателю».

– Друг? – вопросительно вскинув бровь, спросила она.

– Ричард.

– Ах, Ричард, – вздохнула Эфиноя. – Всё в порядке. Гуляет по городу, но всегда возвращается. Он не оставит меня, я уверена.

– Прекрасно. Иди к себе, Хати, – ласково произнёс Осирис.

Хати – сердце. Когда он называл её так, то её собственное сердце готово было разорваться от желания упасть ему в ноги. Пару раз он обращался к ней «Амит-Керх» или просто «Амит». В первый раз она не сразу поняла, что он говорит именно с ней. Пришлось уточнить, что всё это означает. Пусть он знал все языки, что знала она, но иногда любил кидаться фразочками на своём древнеегипетском.

Амит означало что-то наподобие «прекрасная и чистая богиня». А Керх – тьма. Как тьма может быть прекрасной и чистой, она не понимала. Но ей и не нужно было. Для него она была готова быть кем угодно.

– А ты не придёшь ночью?

Бог хищно улыбнулся, так же как это делала она, и сказал:

– Не сегодня, Эфиноя. Это тело быстро разлагается.

Эфиноей он её называл, когда был либо раздражён, либо усмехался.

– Когда ты возьмёшь новое? Это возможно?

– Мои жрецы уже готовят всё необходимое для ритуала. В следующую полную луну я займу новое тело.

– Мне интересно, почему в ваших ритуалах так важна полная луна? А ещё…, – ещё она вспомнила, как Исет говорил что-то о том, что её не просто так хотели принести в жертву именно в декабре. Снова чёртов Исет всплыл в её памяти! Казалось, всё вокруг напоминало о нём! И всё же вопрос она задала: – Для них необходимы какие-то определенные месяца?

– В полную луну происходит обновление природных сил. Для бога возрождения это что-то да значит, – усмехнулся Осирис. – А месяца… Как же они у вас там называются?

– Сейчас конец июля.

– Разлив Нила.

Эфиное информация мало что дала, но она продолжила:

– А декабрь? Когда меня впервые хотели принести в жертву.

Мурашки пробежали по телу от воспоминаний о Тахосе. Больше она не чувствовала своей вины за его смерть. Он делал праведное дело. Однако человек из него был никчёмный. Если бы она видела его после возрождения каждый день, то сама бы убила, не сдержавшись.

– Всё это мелочи, выдуманные жрецами. Я вернулся бы в любой из них, главное, чтобы луна была полной. Погиб я тоже при её свете.

– Но вновь стал править.

– Правление в Дуате выглядит иначе, чем здесь, наверху. Там мало что ощущается, а радости ничего не приносит.

Эфиноя закусила губу. В таких обычных разговорах она забывала, что он – бог. А когда вспоминала, казалось странным, что те способны чувствовать так же, как люди.

– Все после смерти попадают в Дуат?

– Простые смертные – да. – Он постучал пальцами по балюстраде, задумавшись, словно сам – простой смертный. – Был бы я обычным человеком с такой же смертной женой, мы встретились бы с ней в полях Иалу. В полях вечного рая.

– Ты всё ещё любишь её? – спросила Эфиноя. Ладони сжали холодный камень сами собой.

Выражение лица Осириса сменилось из задумчивого на напряжённо-озлобленное.

– Она давно отправилась в Нун. Первозданный хаос – место для всех умерших богов. И я бы там оказался, если бы меня не сделали царём Дуата.

Гневить бога она не желала. Но её мучил ещё один вопрос, а Эфиноя была не из тех, кто станет молчать, даже не попытавшись узнать то, что хочет.

– А куда после смерти попаду я? Ведь во мне часть твоей силы.

Черты лица Осириса смягчились, но он не стал отвечать на её вопрос.

– Возвращайся к себе, Хати.

Эфиноя, кивнув, поклонилась, и уже развернулась, чтобы уйти, как Осирис взял её за руку и притянул к себе. Она рвано выдохнула в его грудь, и посмотрела вверх, в его глаза. Он взял её за подбородок сухими холодными пальцами, но не удосужился наклониться, из-за чего ей самой пришлось встать на носочки.

Поцелуй с ним не был похож на те, которые были у неё ранее. Он проникал внутрь языком, водя им внутри, и всасывая губы, будто пытался выкачать её душу. Она издала стон удовольствия, отвечая на поцелуй. Разум так затуманился, что она готова была отдаться ему прямо на балконе, даже если мимо будет проходить сотня слуг. Но Осирис отпустил её и, довольно улыбнувшись, развернулся, оставляя её одну.

Дыхание было сбито, а сердце колотилось, что птичка в клетке. Облизав губы и ухмыльнувшись, Эфиноя отправилась в свою комнату. Подумала о том, что можно зайти к Ричарду и удовлетворить возникшую в близости потребность, но её пересилило желание оставить вкус бога на своих губах.

Глава 2. Когда цель объединяет

Исет

Открыв глаза от слепящего света Исет устало вздохнул. Он не смог уснуть, и половину оставшейся ночи и ещё пол дня пролежал с закрытыми глазами, обдумывая произошедшее.

Когда Эфиноя вырвалась из его рук, а его самого отбросило в сторону, он испугался, что это конец. Но, найдя в себе силы встать, Исет вознамерился вернуть её, используя свою силу. Он направил песчаный вихрь следом за девушкой, но опоздал. Она исчезла вместе с восставшим богом во вспышке света. Ему показалось странным, что не во тьме. Потому что глаза Эфинои затуманивались именно тьмой.

Потеряв её, он не просто разозлился. Он пришёл в дикую, словно зверь, ярость. Исет был готов напасть на самого бога, если бы тот находился поблизости. Ведь только таким образом он мог вернуть её.

Но вокруг была пустота. Ночь, затихающий дождь и выходящая из-за туч полная луна посреди пустыни с обломками храма.

Всю свою злость он выплеснул наружу, подняв столп мокрого песка. Упав на колени и ударив кулаком по земле, он согнулся, борясь с подступающей тошнотой. Казалось, в его груди выжгли дыру. Словно выкачали всю жизнь.

Он же только начал доверять людям! Сколько себя помнил, он боялся впускать кого-то в своё сердце, и, видимо, не зря. Он боялся, что его снова бросят. Так и случилось. Однако в этот раз бросили не монстра. Его бросили ради нового чудовища. «Может, Ною влечёт ко всем убогим?» – подумал он, мысленно усмехнувшись. Выдавить улыбку на лице не вышло. Оно замерло с пустующим взглядом, представляя собой каменный лик. Искусно выточенный лик, как сказала бы прежняя Эфиноя.

После её внезапного ухода его будто раскололо надвое. Рядом с ней было ощущение полёта, который не можешь остановить. А что в итоге? Падение. Об острые скалы вернувшейся ненависти. Но не к девушке. Снова к самому себе. Из-за того, что в этот раз ему не удалось её спасти. Сначала она умерла, пока он, сидя взаперти, вспоминал, что обладает силой. А вернувшись к жизни, она ушла. Сбежала. Вырвалась из его рук. Оставила ни с чем. Опустошила, что стакан с чёртовым апельсиновым соком!

Рубашка Исета была пропитана её кровью. Запах лишь усиливал тошноту. Однако в желудке было пусто. Кто-то тронул его за плечо, и он инстинктивно отбросил руку, подняв взгляд исподлобья. Адиль стоял перед ним, смотря на него с приподнятыми в жалобном жесте бровями. Исет ненавидел жалость по отношению к себе. Он поднялся с колен и взглянул в ответ, вопросительно.

– Сожалею, что так вышло. Я видел, что между вами что-то было, – уставшим голосом произнёс Адиль.

– Что было, то прошло, – холодно ответил Исет.

– Слушай, она дорога мне не меньше, чем тебе. – Исет отвернулся, сжимая кулаки. – Только себе не лги, Змей. Ничего не прошло. Ты же знаешь её. Это была не она. Её… она не виновата. Полагаю, Осирис как-то воздействовал на неё.

Исет знал, что тот прав. Но легче не становилось. Она бросила его. Возможно, не по своей воле. Но что, если она действительно этого хотела? С богом она будет гораздо могущественнее. А кто не хочет власти?

– Ты не видел её, когда она резала себе горло, – продолжил Адиль. – В неё будто кто-то вселился. Глаза почернели. Она смеялась и говорила чужим голосом.

– Тогда почему очнувшись, она вела себя как обычно? Она сказала, что её тянет к нему, но, чёрт возьми, что это значит?!

– По возвращению её глаза были прежними.

– Пока он не начал призывать её.

Адиль вздохнул, усевшись прямо на мокрый песок, и сцепил руки в замок.

– Не знаю, что это значит. Может, в ней поселилась тьма, но она просто не могла захватить её полностью.

– Тьма, – хотел усмехнуться Исет, только губы отказывались приподняться даже на миллиметр. – Её душа была такой светлой, – добавил он охрипшим голосом. Малышка Ноя осветила его жизнь. Как в её душе могло поселиться что-то настолько тёмное?

– На самом деле тень мучила её давно. Ещё тогда, полгода назад, госпожа вдруг заговорила со мной об этом. Спрашивала что-то о свете и тени, но я не придал её вопросам значения. Зря мы тогда расслабились.

– Если бы не твой брат-фанатик…

– Он виноват, но в последний момент он остановился. Она сделала такой выбор, но точно не сама. Осирис влез в её голову, я уверен.

Исет не знал, что сказать. Змейка надежды обвила его сердце, укрывая от жестокой реальности. Он задавался вопросом: есть ли вероятность вернуть его Эфиною? Прежнюю, ту, у которой в глазах плясали светлячки. Возможно ли очистить её душу?

– Что будем делать? – спросил Адиль, запустив комок мокрого песка куда-то в сторону.

– Я спасу её, – уверенно сказал Исет, выпрямившись.

– Знаю, знаю, что ты защитник, спаситель и всё такое. Но я её друг, и не собираюсь оставаться в стороне.

– Хорошо, – неожиданно согласился Исет. Неожиданно даже для самого себя. – Нужно вернуть этого бога туда, откуда он вылез.

– Только как? И где их искать?

– Разберёмся. Придумаем что-нибудь, а после я лично убью его.

Адиль ушёл поговорить с братом, а после они разделились. Исет с Адилем отправились в Луксор, оставляя Лиссу с Сотисом в пустыне. У Сотиса имелся анкх, так что они как-нибудь справятся.

Исет же, перестав прислушиваться к словам Адиля, думал только об Эфиное. Вернувшись домой, думал о ней. Ложась в кровать, думал о ней. Живот урчал от голода, но парень понимал, что ему сейчас кусок в горло не полезет. Он желал только одного – уснуть и встретиться с ней во сне. А если она оттолкнёт его, то больше никогда не просыпаться. Но сон так и не пришёл.

Исет сходил в ванную, а после отправился вниз. Выйдя в сад, хотел сорвать апельсинов, но они ещё не доспели. Когда Эфиноя была здесь, Исет специально ходил на рынок, чтобы купить их для неё. Пошарившись по шкафам, из фруктов он нашёл только яблоки. А ведь она говорила, что именно яблоко – её любимый фрукт. Но ему было приятно кормить её апельсинами. Словно он внедрял в неё частичку себя. И она принимала, не вспоминая ни о каких таких «яблоках».

Перекусив фруктом, он решил сходить на рынок, закупиться продуктами. Стоило проветрить голову и подумать, что делать дальше. Лёжа в кровати, отказываясь от еды, он ничем не поможет ни девушке, ни стране. Честно говоря, о стране он сейчас думал в последнюю очередь. Вытащить Эфиною из цепких лап восставшего бога являлось приоритетной задачей. На втором месте стояла смерть Осириса, и, как следствие, спасение Египта. Исет не верил в россказни о том, что тот возродит их страну. С ним вышло столько теней или душ, что вызывало сомнение в благости его мотивов. Кроме того, не просто так Исету даровали силу. Вероятно, это означало, что Осириса нужно остановить.

Покупая любимые сосиски Эфинои, Исет услышал разговор двух женщин у прилавка с мясом. Запах стоял не самый приятный, отчего его снова затошнило. Но уйти, понимая, что полезной может оказаться любая деталь, он не мог.

Одна из женщин была молода, чуть старше Эфинои, а вторая – лет пятидесяти на вид. Исет уловил обрывок разговора.

– В вашем доме? – спросила старшая.

– Ну, не в моём, конечно. В доме госпожи Тарват, – ответила молодая.

– Аллах, аллах, что же будет! – воскликнула старшая. – Что же теперь делать?

Молодая девушка оглянулась по сторонам, но Исет сделал вид, что не прислушивается, спросив продавца о свежести мяса.

– Я преклонилась вместе с господами, и вам советую, – сказала младшая шёпотом. – Он так могущественен!

– Не учи меня жизни, юна ещё, – фыркнула старшая. – Мало ли тут было революционеров!

– Какой он вам революционер? Он себя богом называет, и остальные соглашаются. Видели бы вы его! А что его… его сила сотворила с нашим поваром, отказавшимся преклониться… После такого зрелища я и сама начинаю верить, что он действительно бог.

– Глупости, – недовольно бросила старшая. – Не может такого быть! Бог один только, и его имя ты знаешь! Не бери грех на душу, Ария! Иншаллах, пусть сгинет твой революционер поскорее!

– Скоро он захватит город. Тогда посмотрим, как вы запоёте, – обиженно сказала младшая и, забрав покупки, удалилась.

Исет, поспешно расплачиваясь, пошёл за девушкой. Однако на рынке в это время было столпотворение, набежало много народу. Туристы сновали туда-сюда. Выйдя за пределы рынка, Исет начал судорожно оглядываться, но упустил девушку из виду. Сжав кулаки от злости и сокрушённо вздохнув, он отправился в сторону дома.

Пообедав на террасе, он рассказал Адилю о том, что услышал. Общая проблема неожиданно сплотила двух прежних врагов.

– Значит, они в этом городе, – сказал Адиль. – Удачно выходит.

– Вот только сегодня первый день, а слухи о нём уже ползут по всему Луксору. Если люди увидят его, тут же начнут пресмыкаться! Стадо овец! – произнёс Исет, стукнув кулаком по столу.

– Чем больше у него будет сподвижников, тем труднее будет до него добраться. А нас всего-то…, – Адиль нахмурился, – подожди, Ричард был с тобой в Хургаде?

– Чёрт! – воскликнул Исет, снова стуча кулаком. – Ну, от верёвки я его избавил. Взрослый парень, как-нибудь доберётся до дома.

– Эфиноя не простит нам, если её друг потеряется в чужом городе.

– Некогда мне было о нём думать! – бросил Исет. – Я торопился её спасать, а потом…, – он недобро усмехнулся, уставившись на каменную ограду, и вспоминая неудачный побег Нои, – потом я мог думать лишь о ней, – едва слышно произнёс он.

– Сначала нужно вернуться за ним, а после решим, что делать с информацией, которая у нас есть, – сказал Адиль, похлопав Исета по плечу, из-за чего тот взглянул на него косо.

– Мы с тобой сотрудничаем только ради неё. Не думай, что это делает нас друзьями.

– Как скажешь, Змей. Мой анкх начнёт действовать лишь ночью.

– Выйдем за город. Отправимся по песку. Придётся и тебе немного поползать, – усмехнувшись, ответил Исет.

Так они добрались до Хургады только вечером, оказавшись на берегу моря. Затем отправились в дом Сотиса, найдя там его вместе с Лиссой. Тем пришлось ехать в Хургаду на автобусе, так как анкх Сотиса начал бы действовать только к вечеру. Адиль рассказал брату о том, что Осирис в Луксоре, и после разговор пошёл на повышенных тонах, так как оказалось, Сотис собирается идти на поклон к богу. Когда Исет уже был готов напасть на Сотиса, Адиль увёл его из дома, хотя после заявления брата и сам был бы не против набить тому морду. «А чего я, собственно, ждал? – думал Адиль, выходя на улицу. – Что Сотис вдруг изменится и всё осознает? Бред. Он, как обычно, думает только о себе. Что тогда он сбежал, бросив семью, что сейчас захотел власти».

Проследив путь Исета до моря, они обнаружили светлую рубашку в пятнах засохшей крови.

– Пляж частный, – сказал Исет. – Туристов здесь не бывает.

– Это точно её? В темноте ничего не видно.

– Это моя. Я дал ей эту рубашку и, сбегая к богу, она ещё была в ней. А значит, здесь она была позже.

– Полагаю, она приходила сюда не просто так. Наверняка она и забрала Ричарда.

– Тогда она уже должна быть в Берлине. Чёрт!

– Она бы с нами так не поступила. Не оставила бы в неизвестности.

– И зачем же ей было возвращаться за её дружком, если она с Осирисом?! – не сдержавшись, громко выкрикнул Исет, едва не порвав рубашку, которую держал в руках.

– Не знаю, – ответил Адиль, устало опустив плечи. – Нужно найти дом… как ты там сказал…

– Госпожи Тарват, – прошипел Исет, не прекращая злиться.

– Найдём и узнаем, там ли Эфиноя. Анкх должен начать работать через пару часов.

***

Адиль

В то время как в Хургаде дул тёплый ветер, принося запах соли с моря, в Луксоре стоял удушливый аромат просыпающегося города. Машины разъезжали с утра пораньше, пока на город не упала жара. На окраине распространился запах чего-то горелого. Но в той части, где жил Исет, оказалось довольно спокойно. Адиль вместе с хозяином дома добрался до него примерно через час после рассвета, а затем они разошлись по комнатам.

Едва Адиль опрокинулся на кровать, силы покинули его, утянув в долгожданный сон. Там он впервые за последние несколько лет оказался дома. А затем увидел маму. Маму, истекающую кровью и лежащую на коленях у старшего брата. Боль воспоминаний об утрате когда-то самого близкого человека пронзила грудь, что стрела, от которой хотелось резко податься вперёд, но не было сил пошевелиться. Он словно снова вернулся в то время и стал маленьким мальчиком, потерявшим самое дорогое.

Он смотрел, как кровь пропитывает ткань её песочного платья и растекается по полу. Красная лужица превратилась в воду. И в следующее мгновение перед его взором предстал Каир с его наполненными людьми улицами. Посреди толпы стояла Руфия со своей, как всегда, печальной улыбкой. Та самая девушка, которую он повстречал в этом городе и с которой молча расстался три года назад. Девушка, ставшая его первой любовью, а возможно, и последней.

Учитывая происходящие события, существовала огромная вероятность, что он может умереть, если не подчинится. Он всю жизнь готовился к служению богу. Встретив Эфиною, благоговел перед ней, что перед богиней. Но отчего-то Осирис не вызывал подобных чувств. То ли потому, что Адиль перестал верить в его благость, то ли потому, что тот воскрес мерзким образом, притащив за собой тьму.

Но одно дело не преклонить колено, и совсем другое – начать борьбу против Осириса или, по крайней мере, выкрасть его «трофей». Адиль не понимал, почему бог вернул Эфиною и забрал её с собой. Чем ему могла быть полезна обычная девушка, даже с божественной кровью? Ведь она уже отдала за него свою жизнь. Разве она может дать ему что-то ещё? О том, что у божества могут быть какие-то человеческие чувства, он не задумывался. Да и какие чувства к незнакомке? Пусть она и твоя очень дальняя родственница.

Улыбка Руфии померкла, когда её взгляд переместился за спину Адиля. Глаза наполнились страхом, а руки затряслись. А когда парень обернулся, перед ним стояла Эфиноя с чёрными глазами и перекошенным от ненависти лицом. Она лишь взмахнула рукой, и возникшая из ниоткуда тень, набросившись на Руфию, сжала её горло. Лицо возлюбленной приобрело серый оттенок, а Адиль стоял на месте, не в силах пошевелиться. Люди вокруг ничего не замечали, продолжая идти по своим делам.

Зажмурившись, он начал шептать, чтобы всё это поскорее закончилось. Тогда он услышал голос Эфинои: «Всё в порядке», – прошептала она ему на ухо. А когда он открыл глаза, перед ним не было ни Руфии, ни его подруги. Над ним возвышался сам бог возрождения – Осирис, смотрящий на него зловещим взглядом таких же, как у Эфинои, чёрных глаз. Усмехнувшись, он щёлкнул пальцами, и Каир стал рушиться, а люди, ничего не замечавшие до этого момента, бежать кто куда и истошно кричать, моля о спасении.

От страха сердце Адиля забилось быстрее, готовое замереть навечно. Он проснулся и резко сел на кровати. В ушах звенело от учащённого пульса, а тело содрогалось в судорогах. Осмотревшись по сторонам, он начал шептать самому себе, что то был только сон. Но такое успокоение помогло утихомириться лишь его телу.

Глубоко внутри он понимал, что его сон может стать явью. Если Осирис действительно зло, то именно такая судьба ждёт мир. Египет будет разрушен. Эфиноя станет чудовищем, не осознающим, что делает. А Руфия погибнет, потому что Адиля не будет рядом, чтобы её защитить. Возможно, она уже забыла его. Тогда он просто не пришёл на следующую встречу и исчез, не попрощавшись. Он бросил её, не желая этого. Однако безволие не оправдывало его поступка, что он понимал без всяких объяснений.

Умывшись и переодевшись в свободные светлые штаны и лёгкую рубашку без пуговиц, он накинул на голову арафатку и отправился вниз. Исета не было видно, поэтому Адиль отправился в город, надеясь незаметно поспрашивать местных о доме госпожи Тарват.

Пока он нашёл центральный рынок, где, вероятно, закупался Исет, солнце уже склонилось к западу. Люди стали расходиться, но Адиль не терял надежды.

Он зашёл в лавку продавца фруктов, спросив о госпоже Тарват. Вроде как она знакомая его матери, и ему нужно срочно её отыскать. Но торговец сказал, что ни какой такой госпожи не знает. Расспросы у оставшихся местных торгашей ничего не дали. Остался последний – продавец мяса. Когда Адиль спросил у него про госпожу, мужчина сказал, что её не знает, но слышал про господина Тарвата.

– Он работает в администрации города. Но, скажи честно, парень, тебе ведь не он совсем нужен?

Адиль опустил взгляд, пожав плечами. Не знал, что сказать, чтобы не отпугнуть и при этом узнать необходимую информацию.

– Был я в его доме, и понимаю, зачем ты туда собрался. Грех взял на душу, ох! – Продавец склонился ближе и зашептал: – Многие боятся об этом говорить, и не зря, но вы правильно думаете, что туда нужно сходить. Да простит меня Аллах! Но какой у нас выбор? Жизнь, парень, она всем дорога. Господин всех принимает.

– Господин Тарват?

– Ох, да при чём здесь он? – громко воскликнул мужчина, всплеснув руками. Оглянувшись, снова перешёл на пониженные тона: – Я говорю про великого господина Осириса. Склониться перед его могуществом – верное решение. Видал я его теней. Боюсь, никакие военные с ними не справятся. Господин обещает, что не тронет тех, кто перешёл на его сторону. Скоро нас всех ждут большие перемены…

Продавец замолк, переведя взгляд за спину Адиля.

– Моё почтение, господин, – громко продолжил мужчина, обращаясь к кому-то позади, и поклонился. Обернувшись, Адиль сразу же узнал Ричарда. – Молодой человек из его приближённых последователей, – прошептал продавец и кивнул в сторону парня.

Тот неспешно шёл, пиная камень по дороге и куря сигарету. Он кивнул мужчине и продолжил путь, как ни в чём не бывало. Адиль собирался поздороваться, но Ричард прошёл мимо, не задержав на нём взгляда.

Извинившись перед продавцом, Адиль поспешно нагнал Ричарда, останавливая, но тот отмахнулся от него, нахмурившись и прищурившись. Адиль замер от неожиданности на несколько секунд, но вновь нагнал Ричарда перед входом в переулок, толкая его к стене.

– Ну, привет? – сказал Адиль, не понимая, отчего тот сопротивляется.

– Что тебе нужно? – грубо спросил Ричард, бросил сигарету и начал закатывать рукава рубашки, что к драке готовился.

– Как это что? Куда ты исчез? Эфиноя с тобой? – засыпал вопросами Адиль, схватив брыкающегося парня. Ричард был с него ростом, но более щуплый, поэтому и сил у него было поменьше.

– Эфиноя? – Непонимание отразилось на лице Ричарда, а затем сменилось злостью. – Какое тебе дело до неё? Ты кто такой?

Теперь уже Адиль распахнул глаза от удивления, а заодно и приоткрыл рот, не говоря ни слова. Его хватка ослабла, и Ричард вырвался, оттолкнув его.

Он стремительно побежал в сторону от рынка к оживлённой улице. Адиль направился следом, пытаясь того остановить.

– Ричард! Подожди! – кричал он. – Это же я – Адиль!

Но Ричард лишь странно оглядывался на него, не прекращая бежать.

– Постой же!

Адиль потерял счёт времени. Уже стемнело, но он не прекращал упрямо двигаться за Ричардом. Силы покидали его, но, на его счастье, Ричард тоже устал. Однако сдаваться явно не собирался.

Они оказались на улице рядом с берегом Нила. Здесь стояли величественные особняки, и Ричард подбежал к самому большому и роскошному из них. Адиль замер невдалеке, наблюдая, как парень что-то говорит двум мужчинам у широких кованых ворот, показывая на Адиля рукой. Они впустили его внутрь, а сами направились в сторону запыхавшегося Адиля. Но тот, понимая, что к чему, и превозмогая усталость, бросился бежать прочь.

Если в этом доме находился Осирис, то ничего хорошего Адиля явно не ждало. Сам Ричард вряд ли бы жил там один, да ещё и с охраной. Не было понятно, что происходит и почему парень не узнал его, но в этом омуте незнания имелась и хорошая новость. Кажется, Адиль нашёл Эфиною, а значит, первая задача была выполнена.

Глава 3. Когда вера побеждает сомнения

Исет

Только после их с Адилем перемещений на Исета накатилась усталость вдобавок к прошлой бессонной ночи, поэтому он заснул, едва коснувшись головой подушки. Он не рассчитывал увидеть Эфиною, так как уже наступило утро, и теперь корил себя, что упустил шанс связаться с ней этой ночью. Он отдался во власть сновидений, не контролируя их, и, проснувшись, ничего не помнил.

Встав с кровати и выйдя из комнаты, он не обнаружил Адиля в доме. Ходить по городу после заката смысла не было, так что Исет решил снова попробовать заснуть, но в этот раз взяв под конроль ситуацию, чтобы прорваться к Эфиное.

Исет зашёл в её комнату, оглядевшись. Сумка осталась не разобранной, и некоторые вещи валялись на кровати и на полу. Любительницей порядка её сложно было назвать. Что её жизнь, что комната – сплошное безумие.

Он лёг на её кровать, притягивая к себе свою же чёрную рубашку, которая пропахла девушкой. В её запахе до сих чувствовалась нотка апельсина, которую почти полностью перекрывал горьковатый табак с мятой. Новая привычка Эфинои не слишком нравилась Исету, но запрещать ей что-либо он не видел смысла. Она всё равно сделает по-своему.

Закрывая глаза, Исет думал о ней, но пробиться не удавалось. Вероятно, она ещё не спала. Он подождал немного, побродив по комнате, и остановился у шкафа с книгами. Возле некоторых из них отсутствовала пыль, что намекало на их недавнее использование. Исет притянул к себе «Триумфальную арку» Ремарка в оригинальном издании на немецком языке. Он покупал её для углубленного изучения языка, и поставил в комнату Эфинои ещё в то время, когда она попала сюда впервые. Книга заинтересовала его в своё время, и теперь он думал, почему они с Эфиноей так мало разговаривали. О книгах, да и вообще о чём угодно! Им предстояло обсудить столько вещей! Казалось, впереди всё время мира. И при этом их время закончилось, толком не начавшись.

О чём она разговаривает с богом? Она ничего не знает о его мире, а он – о её. Может ли быть умнее тот, кто тысячи лет провёл в подземном царстве? Да какие у них вообще общие темы, кроме власти?!

Она так покорно бежала к Осирису, что Исет начал во многом сомневаться. Насколько ей важно собственное превосходство? Насколько ей важно быть в этом величии рядом с богом? Точно ли он держит её силой? «После стольких лет в Дуате бог наверняка расположился с удобствами. Лишь бы Эфиноя не сидела сейчас в какой-нибудь темнице, пока я отлёживаюсь», – думал Исет.

Вернув книгу на место, он снова лёг в постель, направив взгляд в сторону открытой террасы. Виднелось чистое небо с бесконечным количеством звёзд. Может, его Ноя тоже сейчас смотрит на небо, вспоминая мрак его глаз? Исет сомкнул веки, сосредоточившись на её образе, и вихрь закрутился.

Он представил девушку среди ночной пустыни и, позвав её по имени, оказался за её спиной. Однако она воспротивилась, и, оглядевшись, он понял, что находится совсем не в пустыне. Это была огромная комната с расшитыми арабскими гобеленами на стенах и большой кроватью с чёрным балдахином, возле которой и стояла Эфиноя. Она резко развернулась, хватая его за горло, но Исет скинул её руки, отходя на пару шагов.

Она предстала перед ним такая красивая в лёгком платье цвета полной луны. Каждый участок её тела, кроме лица и кистей рук был закрыт, и она казалась такой невинной. Но глаза выдавали. Левый чёрный и затуманенный не предвещал ничего хорошего. А в правом – зелёном – не было прежнего блеска. Исет больше не видел светлячков в ночном лесу. Только тьму и пустоту. Её губы дрогнули в усмешке, которую она сменила недовольством.

– Какого чёрта ты здесь забыл? – скрестив руки на груди, спросила Эфиноя.

– Значит, это конец, малышка Ноя? – Он произнёс фразу с усмешкой, однако она не продержалась долго. – Ты теперь с ним? – шипя, как самый настоящий змей, выпалил Исет.

– Конец – это всегда начало чего-то более… прекрасного.

На её губы вновь вернулась усмешка и продержалась куда дольше, чем у него.

– Ты, – он отвернулся, рыкнув, и продолжил сквозь зубы, – ты лжёшь. Лжёшь самой себе. Ты не осознаёшь, что делаешь. Ты…

– Нужно уметь проигрывать, господин Исет, – протянула она с иронией, – иначе жизнь станет невыносимой.

– Невыносима здесь только ты.

– Иди к чёрту, предатель, – произнесла она, кривя лицо.

– И как же я предал тебя, Ноя?

Он повторил её позу, так же скрестив руки на груди.

– Ты – потомок изменника. Твоя кровь нечиста, – отвечала Эфиноя, словно объясняя провинившемуся ученику о его проделках. – Предатель крови, вот кто ты. И даже если ты придёшь кланяться моему господину, он не примет твою осквернённую душу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.