С. Массери
Королева

Freedom. Стерлинг Фолс

S. Massery

STERLING FALLS BOOK 4

QUEEN

Copyright © 2022 S. Massery

Перевод с английского Ю. Корнейчук

© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Боги

Аид – бог подземного царства.

Персефона – богиня весны, царица подземного царства.

Аполлон – бог солнца и света.

Арес – бог войны.

Артемида – близняшка Аполлона, богиня охоты. Никс – богиня ночи.

Гермес – посланник богов, проводник душ в царство Аида, бог воров.

Цербер – трехголовый пес, сторожащий вход в подземное царство.

Хирон – кентавр, известный своей мудростью и знаниями (особенно в медицине).

Кронос – Титан, одухотворяющий время.

Богоубийца – убийца или низвергатель богов.

Бо-го-у-би́й-ство – убийство божественного существа или символическая замена такового.

Мало того что убийца богов Кора Стерлинг выжила, так к тому же все это время она находилась прямо у меня под носом. А это совершенно неприемлемо!

Я выхожу из широких дверей Олимпа, окруженный людьми, которые обтекают меня, словно вода. Направляясь к своим машинам, они возвращаются к обычной жизни, потому что не знают, как реагировать на то, что их прогнали с Олимпа, и не понимают, как приоткрывшаяся завеса тайны ее истинной личности повлияет на этот город. Но я-то знаю. Она может забрать то, что принадлежит ей по праву рождения, а слухи о том, что она жива, быстро распространятся. Пятнадцать лет назад все только и говорили о смерти Стерлингов, а теперь их страх возродится.

В каком-то смысле это даже поэтично, ведь убийство Коры сделает мою победу намного слаще.

Я сажусь в машину и мчусь прочь от Олимпа. Сегодняшний вечер был довольно поучительным, и теперь я знаю, что у меня появился целый ряд новых проблем, а именно мужчины, которые ее окружают. К тому же мне еще предстоит разобраться с Цербером.

Но всему свое время.

В конце концов, я отдал своему замыслу почти двадцать лет, передвигая фигуры по доске, будто весь город – просто игра в шахматы. Я уже поверил, что выиграл, но оказывается, ошибался. Мне все еще могут поставить мат.

Но сначала нужно выяснить, как она смогла ускользнуть от меня.

Глава 1
Кора

Я не могу вспомнить, когда в последний раз могла побыть наедине сама с собой, но наконец-то все оставили меня в покое.

Я провожу эту ночь на Олимпе. Вокруг меня царит абсолютная тишина, нарушаемая только моим дыханием и шарканьем метлы по мраморному полу. Конечно, эту работу можно было поручить кому-нибудь еще, но мне не хотелось, чтобы кто-то другой убирал за мной устроенный здесь беспорядок. И плюс ко всему, мне кажется, я не заслуживаю помощи.

К тому времени, как солнце врывается внутрь через массивные двойные двери, которые на ночь были оставлены открытыми, я уже смела песчаный круг, оттерла кровь Джейса и Паркера с пола и собрала все крупные осколки статуи в кучу. Ею я поручу заняться кому-нибудь другому.

Вместе со взошедшим на небо солнцем во мне зарождается смелость, и я отваживаюсь подняться на второй этаж, ведь всю эту ночь я провела на первом. Я прохожу по одному из двух коридоров, обрамляющих лестницу, и мимо двери в кладовку, в которой я недавно обнаружила не только метлы и швабры с ведром, но и раковину, электрический щиток и кучу других приспособлений для уборки.

Я захожу в главную комнату, окутанную тенями. Даже солнечный свет, проникающий сквозь высокие окна, не способен уничтожить их все. В комнате стоит большой стол с лежащей на нем картой Стерлинг-Фолса, по которой разбросаны какие-то мелкие пластмассовые фигурки. Возможно, эта комната служила военным штабом Церберу?

Какое-то время я изучаю карту, но потом отхожу от стола, потому что планы Цербера теперь все равно не имеют никакого значения. Кронос умер, а Титаны исчезли. Я пытаюсь игнорировать чувство вины и стыда, разъедающие мои внутренности, напоминая себе, что именно Титаны разрушили Стерлинг-Фолс, а нам просто пришлось их уничтожить.

– Кора.

Я оборачиваюсь и вижу, что в комнату входит человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Перед его футболки пропитан кровью, и он, прихрамывая, направляется ко мне, таща за собой черную винтовку, наконечник которой царапает пол.

– Бен, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, уперев руки в бока и стараясь казаться как можно более безразличной. Но это сложно. Особенно после того, как я стала свидетельницей убийства его отца. Я помню, как Бен закричал, и я ударила его по затылку прикладом пистолета. Меня терзает чувство вины оттого, что я вырубила его, а после мы бросили парня рядом с мертвым телом его отца.

– Дошло, почему я здесь? – спрашивает он, и по моему позвоночнику пробегает холод.

Бен подходит к столу и указывает пальцем на метку рядом с надписью «Норд-Фолс». Цербер вполне мог обозначить ей убежище Титанов.

– Где Святой, Кора?

– Зачем он тебе?

– Я думаю, ты знаешь зачем. – Бен бросает на меня раздраженный взгляд.

– Я не знаю, где он. – Я завожу руки за спину, чтобы он не видел, как они дрожат, ведь я здесь совершенно одна и безоружна.

Несмотря на то что Бен не видел своего отца несколько лет, он выглядит очень расстроенным его смертью.

– Хочешь поговорить об этом?

Бен вздыхает, а затем одним быстрым движением руки сбрасывает со стола карту и все лежащие на ней фигурки. Слегка морщась, он проходит прямо по ней и, подняв винтовку, направляет ее дуло в мою сторону. Я напрягаюсь, замечая в его глазах жестокость, которую он так старался скрыть с самого начала.

– Ты думаешь, я хочу говорить об этом? – Бен смеется, но его смех полон ненависти. – Конечно, давай поговорим о том, как на протяжении многих лет я таил обиду на человека, который меня вырастил. Ты знаешь, что он убил мою мать? Он застал ее в постели с другим мужчиной и убил их прямо у меня на глазах, так как хотел, чтобы я знал, что происходит с людьми, которые идут против него.

Вот черт.

Бен все еще направляет на меня винтовку, дуло которой слегка покачивается из-за дрожи в его руках. Одно неверное движение его пальца – и мне настанет конец.

– Я никогда не забуду ее криков, – говорит он. – Но это было только началом. После этого я стал свидетелем бесчисленных непростительных поступков с его стороны, которые настолько травмировали мою психику, что, когда мне исполнилось восемнадцать лет, я сбежал.

– На остров? – спрашиваю я, делая шаг навстречу Бену.

– Нет, – он закатывает глаза. – Этот остров стал для меня решением давней проблемы. Тот факт, что он мог найти меня где угодно, означал, что я нигде не могу чувствовать себя в безопасности. Но чем больше времени я проводил вдали от него, тем больше понимал его выбор. Постепенно я узнал, как устроен мир и как этот мир формирует его… и мою личность.

– Бен…

– Не пытайся перехитрить меня, Кора, – вздыхает он, опуская винтовку. – Я не хочу стрелять в тебя. Я просто хочу, чтобы ты поняла.

– Я пытаюсь, – говорю я, сжимая зубы. – Но ты слишком быстро переходишь от попыток что-то рассказать мне к… – Я указываю на него рукой, давая понять ему, что сейчас он слишком эмоционален.

А с кровью на футболке почти похож на психа.

– К ужину.

– К ужину? – Я удивленно поднимаю брови.

– Мы ужинали. – Бен оставляет винтовку и подходит ближе. – За столом он сказал мне, что весь этот гребаный город может стать моим, если я этого захочу. Это было мое наследство, которое я мог от него получить.

– Ты знал, что у тебя есть брат?

– Сводный брат, – поправляет он, широко раскрыв глаза. – Какая ирония, тебе не кажется? Он трахал замужнюю женщину после того, как убил собственную жену за то, что она изменила ему.

– Бен…

– Заткнись, заткнись! – кричит он и внезапно оказывается на расстоянии вытянутой руки от меня.

Я не знаю, что лучше: отступить или позволить ему приблизиться, поэтому в итоге просто стою совершенно неподвижно. Я игнорирую приглушенный страх, пронизывающий меня до костей, и тревогу в голове, которая пытается призвать меня убраться от него подальше. Какая-то часть меня все еще верит, что он не причинит мне боли.

– Подумать только, – шепчет он, разведя руками. – Все это время ты была прямо у меня под носом.

– Но я же никто, – говорю я.

Бен протягивает руку и сжимает пальцами ворот моей блузки, а затем притягивает меня ближе. Я знаю, что могу вырваться и увеличить расстояние между нами, но в каком-то извращенном смысле мне любопытно посмотреть насколько пал мой друг.

– Ты был моим единственным другом на Райском острове, – говорю я почти шепотом. – И что ты делаешь сейчас?

– Думаю, собираюсь сделать то, что не смог сделать мой отец, – отвечает Бен, смотря мне прямо в глаза.

Свободной рукой он берет меня за запястье, и его пальцы касаются клейма в виде песочных часов, поверхность которого теперь похожа на блестящее серебро.

– Ты скрывала это, – говорит он, и я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

Я больше не чувствую стыда, который испытывала раньше. Я смирилась с тем, что Кронос сделал со мной, и добилась того, что теперь никому не принадлежу. В том, что Бен не заметил этого клейма, нет моей вины. Я от него ничего не скрывала.

Он проводит по клейму большим пальцем, и я пытаюсь отступить, увидев, что на его лице появляется совершенно новое для него выражение. Одержимость. Смерть отца превратила Бена в безумца или выпустила его на свободу.

Бен сжимает мое запястье, а затем, потянув за воротничок моей блузки, наклоняется и целует песочные часы. Несмотря на охватившую меня дрожь, я стараюсь не отстраняться, делая то, что делали многие женщины до меня. Стараюсь угодить ему, несмотря на отвращение. Возможно, он отпустит меня, если я не буду оказывать сопротивление.

Видимо, я плохо усвоила урок, который преподал мне Паркер. Никакие уговоры и мольбы не могли спасти меня от монстра, в которого он превращался, а Бен сейчас – очень похож на него.

Он чудовище? Безумец?

Пожалуйста, не надо.

– Я собираюсь взять то, что принадлежит мне, а потом я покажу тебе, что может произойти с людьми, которых ты любишь. – Отвращение охватывает меня с новой силой, и я отдергиваю руку.

Хоть Бен и отпускает мое запястье, он все еще держит меня за блузку и, притянув к себе, целует в губы. Чувствуя, как по моему позвоночнику стекает ледяной пот, я отшатываюсь и толкаю его в грудь.

К черту эту кротость, я не позволю ему так издеваться надо мной!

Когда Бен отпускает меня, на его губах появляется улыбка хищника.

Спотыкаясь, я отступаю на несколько шагов назад, осматриваясь вокруг в поисках оружия. Но у меня есть лишь метла, лежащая в шкафу, и разбросанные фигурки, которыми Цербер играл в войну. Я даже не могу добраться до пистолета.

– Что, черт возьми, это было? – спрашиваю я, вытирая рот, но Бен разводит руками.

– Меня охватила страсть. Можешь ли ты винить меня в этом?

– Да, – отвечаю я. – Я могу винить тебя, ведь в течение нескольких месяцев ты был так добр…

– Добр? А где была твоя доброта, когда твой друг выстрелил моему отцу прямо в лицо? Он прикончил его как животное, а ты просто бросила меня там.

Бен бросается прямо на меня, но я быстро уклоняюсь от его атаки. Мое сердце разрывается оттого, что в этом безумце я вижу парня, которого, как мне казалось, я хорошо знаю. Он снова бросается на меня, почти так же, как обычно это делал на наших спаррингах. Только на этот раз это гораздо меньше похоже на игру и таит в себе неподдельную опасность.

– Давай Кора, ты должна выложиться на полную! – ухмыляется он. – Если бы я только знал, кто ты, на том острове… я бы мог взять от тебя все, что хотел. Но это неважно, потому что теперь мы здесь.

– И что же это? – спрашиваю я, стараясь увернуться от его рук.

Когда я вижу блеск, появившийся в его глазах, горький привкус наполняет мой рот. Как я могла так сильно ошибиться в нем? Довериться ему? Сейчас он полностью отпустил свой самоконтроль, превратившись в безумца.

Всего на секунду я ослабляю бдительность, и Бен врезается в меня. Падая на пол, я ударяюсь затылком о мрамор, и перед моими глазами начинают мелькать белые пятна, которых недостаточно, чтобы притупить мои чувства. Бен наваливается на меня сверху и прижимает к полу. Он вытягивает мои запястья и, держа их одной рукой, другой проводит по моему телу и сжимает грудь. Сопротивляясь, я пытаюсь вспомнить, каким образом я могу сбросить его с себя, но раньше мы с ним так не дрались, а на занятиях по самообороне в лагере нам больше демонстрировали эти приемы, чем заставляли практиковать защиту от них.

– Сбрось меня, – шепчет голос Джейса мне на ухо. – Найди, на что ты можешь опереться.

Вместо того чтобы попытаться сбежать, я упираюсь пятками в пол и резко приподнимаю бедра вверх. К моему удивлению, это срабатывает, и Бен заваливается на бок, но, когда я откатываюсь в сторону и поднимаюсь на четвереньки, он уже снова садится на меня верхом и прижимает мое лицо к полу. Он заламывает мои руки за спину и, стянув через голову мою блузку, связывает ей запястья. Хныканье вырывается с моих губ прежде, чем я успеваю его остановить, и в ответ Бен хватает меня за волосы. Он поворачивает мою голову и наклоняется ниже, касаясь губами уха.

– Когда я думаю о тебе и твоих парнях – меня тошнит.

Он ерзает на мне, и мое дыхание сбивается, когда я чувствую, как его член упирается прямо в мою задницу. Он трется об меня все яростнее, словно пытается убедиться, что я понимаю, что происходит или вот-вот произойдет. Я чувствую, что он чертовски возбужден этой ситуацией, и мне кажется, что меня сейчас стошнит.

– Как ты смеешь?! – выкрикиваю я, изо всех сил пытаясь снова сбросить его с себя.

Он буквально вдавливает мое лицо в пол, из-за чего я прикусываю зубами внутреннюю сторону щеки, и на моем языке появляется металлический привкус крови.

Я тут же вспоминаю, как позволяла Паркеру издеваться надо мной, использовать меня и причинять боль. Я пообещала себе, что со мной больше никогда не произойдет подобного, но потом меня заклеймил Кронос. Сначала он продал меня, как рабыню, а потом, изменив решение, оставил умирать в том подвале.

Если именно этим человеком вдохновляется Бен…

– Как я посмел? – смех Бена мрачен. – Как. Посмела. Ты.

Бен поднимается и одним грубым движением переворачивает меня на спину. Мои руки все еще связаны блузкой за спиной, и теперь он видит мой обнаженный живот и бюстгальтер. Он снова всем весом наваливается на меня сверху, и я скольжу ногами, ища опору. Но поскольку в этом положении Бен оказался выше, чем раньше, я понимаю, что не смогу его сбросить.

Паника охватывает меня, когда я не могу сделать полный вдох. Бен тянет за мой бюстгальтер, а затем наклоняется и вгрызается в него зубами. Я вздрагиваю, когда его лицо касается моей груди, но буквально через секунду ткань, а вместе с ней и часть моего достоинства трещат по швам. Бен продолжает тянуть, пока бретельки на моих плечах не лопаются и не падают ему прямо в руку. Пока он пялится на мою обнаженную грудь, я вожусь с блузкой на запястьях и мне удается освободиться. Должно быть, он замечает это, потому что вздыхает.

– Нужно было взять с собой веревку, – говорит он, и я вижу, как темнеет его взгляд. – Не то чтобы я не подготовился. Просто не знал, к чему это все приведет, пока не увидел, что ты одна…

Я плюю ему в лицо, и каким-то чудом розовая от крови слюна попадает ему прямо в глаз. Лицо парня искажается ненавистью, но, воспользовавшись представившимся мне шансом, я вскакиваю и бью его лбом прямо в нос.

Бен вскрикивает и падает назад, а я ползу, пока не оказываюсь от него на достаточном расстоянии, чтобы сесть. Я трясу руками, и когда наконец мне удается скинуть со своих рук блузку, поднимаюсь на ноги. Меня сковывает ужас, когда я чувствую холодный воздух на своей обнаженной груди, но я не позволяю этому отвлечь себя.

Я должна бежать. Должна оказаться как можно дальше от него. В конце концов, именно этому меня учили на курсах самообороны. Нанести хороший удар, а затем бежать в безопасное место. Но если я уйду сейчас, то больше никогда не окажусь в безопасности. Бен спрячется в тени, а затем вернется более сильным и лучше подготовленным.

Пошатываясь, Бен поднимается на ноги и смеется надо мной. Морщась, он зажимает свой нос, из которого ровной струйкой вытекает кровь.

– Кажется, ты сломала мой гребаный нос, – укоряет он меня.

– Кажется, ты пытался изнасиловать меня.

Бен делает шаг вперед, и я снова отступаю в сторону, чувствуя, как страх берет в заложники мои легкие. Но это не страх перед ним. Это страх, который преследовал меня всю жизнь вместе с воспоминаниями, которые теперь всплыли на поверхность, и, стиснув зубы, я пытаюсь ему сопротивляться.

Моих биологических родителей убили, а меня всю жизнь шпыняли и оскорбляли. Надо мной издевались, меня заклеймили, но страх перед всем этим ослабевает, потому что на передний план выходит другое воспоминание. Причем не одно, а целых три.

Я вспоминаю притихший зал и потухший свет. Моих приемных родителей, сидящих в зале на одном из моих последних отчетных концертов. Я играю на виолончели заученную наизусть пьесу, над которой мы так неустанно трудились с моим учителем, но на середине произведения мои пальцы внезапно находят ноты, которые я никогда не играла до этого, но каким-то образом они оказались мне знакомы. Мой преподаватель был в ярости, а мои родители в замешательстве. Ту же самую мелодию Джейс играл на пианино, пока я сидела в темном коридоре рядом с музыкальной комнатой, и ту же мелодию напевала женщина где-то в глубине моего сознания. Ее голос был просто эхом, но самым громким из всех моих воспоминаний.

Продолжая отходить назад, я натыкаюсь на стол и перевожу взгляд на Бена. Он смотрит на меня расчетливо и пристально, я понимаю, что уже видела этот взгляд. Он пытается придумать лучший способ напасть на меня, но никогда еще на кону не стояло так много. С бешено колотящимся сердцем я подхватываю пальцами дуло винтовки, а затем провожу по ее стволу. Я не знаю, заряжена ли она, или Бен принес ее просто, чтобы напугать меня.

Его пристальный взгляд снова опускается на мою грудь, и теперь я не чувствую ничего, кроме отчаянного желания покончить с этим. Я хочу победить его, даже если потом пострадаю от последствий.

– Ты ничего не можешь сделать, – говорит он, кривя губы в жестокой ухмылке. – Я знаю тебя, Кора Синклер. Ты не настолько сильна, чтобы победить меня.

Так и есть, но я все равно крепче сжимаю винтовку, поднимая ее за своей спиной. Когда Бен бросается на меня, я замахиваюсь ею со всей силы, которая у меня есть. Этот удар застает его врасплох. Приклад врезается в скулу парня и отскакивает в распухший нос. Бен кричит, и на этот раз, отбросив винтовку в сторону, я атакую первой. Пригнувшись, я врезаюсь плечом ему в живот, выбивая воздух из легких, и когда мы падаем на пол, снова ударяюсь лбом в его лицо. Бен закатывает глаза и пытается остановить хлещущую из носа кровь, сжав тот пальцами, но я сажусь сверху и обхватываю руками его горло. Единственное чувство, которое сейчас движет мной, – это жгучий гнев.

Бен задыхается и хватает меня за запястья, но я переношу свой вес на руки и сжимаю их так сильно, что впиваюсь ногтями в кожу его шеи. Он открывает и закрывает рот, пытаясь вдохнуть воздух, а его лицо становится свекольно-красным.

– Кора… – произносит он одними губами, но я лишь увеличиваю давление на горло.

Так же, как и Олимп, я была рождена насилием.

– Я – гребаный Стерлинг! – говорю я ему. – А ты можешь присоединиться к своему папочке в аду.

Глава 2
Аполлон

Вернувшись на Олимп, я оглядываю атриум, в котором стоит абсолютная тишина. Давно на Олимпе не царило такой тьмы, несмотря на все еще горящие бра.

Я выдыхаю, понимая, что с исчезновением Цербера я будто снова могу здесь дышать.

После того как с пола убрали пропитанный кровью песок и стекло, он сверкает чистотой. В углу свалена груда мрамора, которая еще недавно была статуей, сидящей на троне. Я думаю, вряд ли Джейс заметил, что трон, на котором когда-то сидела статуя, был заменен креслом Аида. Возможно, он вообще захочет сжечь его, когда узнает, что на нем делал отец Вульфа.

Я хмурюсь, стараясь не думать о той сцене, свидетелем которой я однажды стал. Мне повезло, что Цербер был занят и не заметил меня, иначе бы он меня просто застрелил.

Но где же Кора?

Я решаю обойти Олимп, чтобы найти ее, и для начала выбираю коридор справа от лестницы. Солнце уже взошло, но на Олимпе все еще остаются уютные уголки, в тени которых можно укрыться. Смотря на эти ниши, я улыбаюсь и вспоминаю, как Кора прижималась ко мне, когда мы тайком выводили ее отсюда.

Я захожу в большую комнату, в которой раньше мы проводили тренировочные бои, и замираю. Первое, что я замечаю, – это стол, стоящий так криво, будто на него кто-то упал, а затем вещи, разбросанные по полу.

Внезапно мой взгляд падает на тело, также лежащее на полу, и я достаю пистолет. Я тихо подхожу и опускаюсь на колени рядом с Беном и вдавливаю два пальца в его горло, чтобы проверить пульс.

– Он мертв?

Услышав ее голос, я поднимаюсь и поворачиваюсь, опуская пистолет. Кора сидит у стены возле дверей, через которые обычно сюда заходили бойцы, а на ее коленях лежит винтовка.

– Что случилось? – спрашиваю я, но она лишь смотрит на меня в ответ и хмурится.

Ее взлохмаченные волосы рассыпаны по плечам, но не скрывают синяк на скуле.

Я снова смотрю на Бена и замечаю, что его нос искривлен, на горле проступили синяки, а в его руках…

В моей голове все переворачивается вверх дном, когда я тяну за бретельку и пытаюсь понять, почему держу в своей руке разорванный бюстгальтер Коры. Не услышав от нее никаких комментариев, я сжимаю челюсти, бросаю его на пол и снова опускаюсь на колени рядом с Беном, проверяя его пульс. Просто чтобы удостовериться…

Несмотря на все еще теплую кожу парня, я не чувствую биения пульса под пальцами, прижатыми к его шее, а судя по тому, что его глаза открыты, – у меня создается впечатление, что он умер, глядя прямо на нее.

Внезапно меня охватывает какое-то безумное желание вогнать лезвие в его глаз, поэтому мой верный нож мгновенно оказывается в руке. Но тут появляется Кора, и ее пальцы смыкаются вокруг моих.

– У него ничего не получилось! – вскрикивает она, дергая меня за рубашку свободной рукой. – Я смогла его одолеть.

Наблюдая за тем, как пристально она изучает лицо Бена, я не могу сдержать дрожь. Я бросаю нож рядом с трупом и, обхватив Кору за шею, поднимаю ее на ноги. Она не сопротивляется, лишь откидывает голову назад, не сводя с меня глаз. Чертова злость практически вибрирует под моей кожей, и будто на автомате я поднимаю руку и провожу большим пальцем по синяку на ее скуле. Кора слегка вздрагивает и жмурится от боли.

– Он сделал тебе больно! – заявляю я.

– Я сполна ответила ему за это.

Этого недостаточно!

Я должен осмотреть ее всю, но не буду этого делать у проклятого трупа.

Я беру Кору на руки, и она крепко обнимает меня, обвивая ногами мою талию. Мы проходим мимо атриума, запятнанного адскими псами, и направляемся прочь из Олимпа навстречу золотистому сиянию солнца.

Закаты в Стерлинг-Фолсе очень красивые, но рассветы, за которыми я сотню раз наблюдал со скалы, просто волшебны. К сожалению, сегодня мы пропустили рассвет. Солнце уже взошло, а розовые полосы, которые могли бы окрасить небо, исчезли. Май не спеша переходит в июнь, и совсем скоро прохладные ночи станут теплыми. Я останавливаюсь в нескольких футах от края обрыва и опускаюсь на землю. Несмотря на теплый воздух, Кора дрожит.

– Он пытался меня изнасиловать, – шепчет она дрожащим голосом, и во мне снова закипает гнев. – Его руки на мне…

На секунду она закрывает глаза, а когда открывает их, то в их голубизне я вижу бурю.

Иногда Кора для меня как открытая книга, и в такие моменты, как сейчас, она позволяет мне ее прочесть.

– Пожалуйста, сотри эти воспоминания.

Я нежно целую Кору, наслаждаясь мягкостью ее губ, и впитываю в себя ее боль и надежду. Наверное, мне бы следовало предугадать, что сейчас Кора не хочет от меня нежности. Я понимаю это, когда она впивается в мои плечи ногтями и дергает за рубашку, а затем засасывает мою нижнюю губу в рот. Я стону, пытаясь сохранить контроль над собой, но он слишком хрупкий. Да и к тому же Кора, похоже, не хочет, чтобы я сдерживался. Она кладет руки мне на грудь и снова дергает за рубашку, а я облизываю уголок ее губ. Словно услышав секретный пароль, она открывается для меня, и я проникаю языком в ее рот, чувствуя слабый привкус крови. Наши языки переплетаются, а затем мы разрываем поцелуй для того, чтобы я мог стянуть с нее блузку. Кора поднимает руки и позволяет мне снять черную ткань с ее тела. Меня не должно шокировать то, что на ней нет бюстгальтера, ведь, в конце концов, я сам бросил его на пол на Олимпе, но меня снова одолевает буря эмоций. От прохладного воздуха и моего внимания ее соски твердеют и наливаются кровью, поэтому, рыча, я наклоняюсь, чтобы втянуть один из них в рот. Я сжимаю его зубами, и дыхание Коры сбивается. Она выгибается мне навстречу и, расстегнув пуговицы на моей рубашке, грубо стаскивает ее с плеч. Снова притягивая девушку к себе, я чувствую, что мы вот-вот превратимся в пепел.

Она проводит пальцами по моему животу, чуть выше пояса джинсов, и внутри меня разгорается пожар. Но это ощущение не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую, когда она засовывает руку в мои трусы и обхватывает мой твердый как камень член. Сначала Кора скользит рукой вверх и вниз по его длине, а затем опускает руку ниже и обхватывает мои яйца. Мое дыхание сбивается, и меня пронзает потребность оказаться внутри ее прямо сейчас. Я опускаю нас на землю, думая, что Кору не волнует впивающаяся в ее голую спину трава, и прокладываю дорожку из поцелуев и укусов от ее грудей до живота. Я чувствую, как Кору сотрясает крупная дрожь, пока расстегиваю пояс с золотой цепочкой, который, без сомнений, ей одолжила моя сестра, а затем пуговицу и молнию на ее белых брюках. Кора дышит так же часто, как и я, отчего в моей голове возникает вопрос: совпадает ли сейчас частота наших сердцебиений?

Кора приподнимает бедра, чтобы помочь мне стянуть с нее брюки и трусики, и я снимаю их вместе с туфлями и отбрасываю в сторону.

– Ты чертова богиня! – шепчу я.

Ее рыжие волосы разметались по плечам, на лице все еще сохранился вчерашний макияж, а синяк на щеке становится все темнее с каждой секундой. Кора раздвигает ноги, открывая для меня доступ к ее телу, и стонет, когда я беру ее за лодыжку. Кора не отводит пристального взгляда от моего лица, и когда я провожу ногтем по ее ступне, лишь вздрагивает и слегка улыбается. Я наклоняю голову и продолжаю гладить ее по икре, задней части колена и бедру. Проведя носом по ее безупречной и чувствительной коже, я приникаю ртом к местечку чуть выше колена и кусаю ее. Кора дергается, но затем стонет, впиваясь пальцами в землю. Наконец я добираюсь до ее киски и несколько секунд просто смотрю на то, как она идеальна. Каждый ее гребаный дюйм.

Если бы Бен хотя бы дотронулся до нее! Если бы он причинил ей боль похуже, чем синяк на щеке, то я…

– Аполлон! – хнычет Кора, и, улыбаясь, я наклоняюсь вперед.

Ее аромат подобен аромату чертового источника молодости. Раньше я никогда не думал, что чей-то вкус будет для меня настолько сладок. Ее вкус наверняка может сделать меня бессмертным, ведь она солнечный свет и дым, разлитый по бутылкам специально для меня. Я протягиваю руку и надавливаю ей на живот для того, чтобы она не шевелилась, пока я наслаждаюсь вкусом ее киски. Дыхание Коры неровное, а ее бедра дрожат, но, когда я сжимаю рукой ее грудь, она замирает. Подняв взгляд, я вижу, что глаза Коры закрыты, и это меня абсолютно не устраивает.

Я поднимаюсь и, нависая над ней всем телом, обхватываю рукой ее горло.

– Смотри на меня! – приказываю я.

– Я…

– Открой глаза, детка, – говорю я снова, но не так грубо.

Какой же я идиот! Из-за моих ласк она мыслями вернулась обратно в ту комнату.

Но теперь я собираюсь вычеркнуть Бена из ее памяти с помощью удовольствия или боли, а возможно, и того и другого.

Я сжимаю ее грудь, и Кора открывает глаза, наполненные слезами, которые вот-вот прольются. Я стараюсь не замечать их, потому что если сдамся, то снова стану нежным, а это не поможет ни одному из нас, ведь я тоже злюсь на нее. Во мне кипит гнев, вызванный предательством близкого друга. Я слышал, как Цербер сказал, что Кора стала женой Джейса, и старался не обращать внимания на эти слова, сосредоточившись на том, чтобы не дать моему лучшему другу истечь кровью, одновременно борясь с желанием зарезать его.

Я приспускаю штаны ровно настолько, чтобы освободить свой член, и, не став ждать каких-либо действий с ее стороны, вхожу в нее настолько глубоко, насколько могу. Кора пытается приподняться, но я хватаю ее за горло и вдавливаю в землю, пресекая любые движения.

Ее глаза расширяются, но я снова толкаюсь в нее и стону.

Я не знаю, откуда это берется, но я знаю, что Кора моя! И будь я проклят, если позволю этому ублюдку Бену попытаться забрать у меня хотя бы ее частичку. Он не получит ни ее тело, ни разум, ни гребаную душу.

Я снова тяну губами ее сосок, но на этот раз уже грубее.

– Это мое! – рычу я и впиваюсь в ее грудь зубами.

Кора вздрагивает, и я чувствую, насколько влажной она стала. Ее мышцы сжимаются вокруг меня, когда я покачиваю бедрами, но я стараюсь сохранить самообладание, потому что целиком отдаться удовольствию было бы слишком просто.

– И это мое! – снова рычу я, приникая губами к другой груди.

Я чувствую, как Кора резко сглатывает под моей рукой, лежащей на ее горле, и, приподнимаясь, завладеваю ее ртом. Этот поцелуй жадный, наполненный похотью, но благодаря ему Кора возвращается ко мне, а ведь на секунду я испугался, что потерял ее.

Я впиваюсь губами в ее шею, а затем в ключицы, безмолвно заявляя права на все, к чему прикасаюсь.

Мое, мое, мое!

Ее кожа пылает огнем, и, выгнувшись подо мной, Кора наконец-то, черт возьми, прикасается ко мне. Она проводит ногтями по моей спине, а затем впивается ими в бицепсы, но боль, которую она мне дарит, – это настоящий экстаз. Я провожу рукой между нами, и Кора вздрагивает от прикосновения к ее клитору. Я сжимаю его, и стон, который срывается с ее губ, словно эхом отдается в головке моего члена.

Проклятье!

Сев на колени, я раздвигаю ее ноги шире и смотрю вниз, на место нашего соединения. Когда я вижу, как ее киска принимает меня и растягивается вокруг члена, – я чувствую покалывание где-то в основании позвоночника. Мои яйца сжимаются, но я надавливаю на ее клитор, желая, чтобы она кончила первой. И она кончает, выгибаясь подо мной дугой. Кора не отводит взгляда от моего лица, и в моей груди поднимается чистая радость. Во время своей кульминации я кричу так громко, что, наверное, этот крик слышит весь мир, но меня не заботит, если кто-то может находиться слишком близко. Пошли они все к черту.

Я замираю, чувствуя, как пульсирует мой член, а Кора притягивает меня в свои объятия и обвивает руками мою шею. Она целует меня в подбородок, затем в щеку, и я поворачиваюсь, чтобы поймать ее поцелуй своими губами. На этот раз наш поцелуй намного нежнее и медленнее. Опустившись на Кору всем своим весом, я глажу ее по волосам и вижу, как она тает от этой нежности. Ее ногти впиваются в мои лопатки, будто она хочет удержать меня рядом с собой. Но мы не можем оставаться здесь вечно. Я приподнимаюсь на локтях, сожалея о том, что этот момент ускользает от нас.

Встав, я протягиваю ей руки, а затем помогаю подняться на ноги. Я чувствую, как Кора дрожит, и проклинаю себя за то, что забыл, зачем вообще пришел на Олимп.

– Что случилось? – спрашивает она, пристально глядя на мое мрачное лицо, и я качаю головой.

– Нам нужно поговорить.

Глава 3
Кора

Обычно фраза «нам нужно поговорить» не сулит ничего хорошего. Поэтому, пока мы с Аполлоном собираем с земли свою одежду и молча натягиваем ее, я пытаюсь угадать, о чем пойдет разговор.

О черт!

Возможно, Аполлон слишком серьезно воспринял новость о своей свободе и теперь хочет бросить нас?

Это что, был прощальный секс?

– Ты нервничаешь, – комментирует Аполлон. И он прав, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать задавать вопросы.

Дождавшись, пока я оденусь, Аполлон берет меня за руку и молча ведет мимо Олимпа. Мы спускаемся вниз по холму, и я не задаю ему никаких вопросов. Мне кажется, что из всех парней я сомневаюсь только в Джейсе.

Свой мотоцикл Аполлон припарковал на углу, подальше от любопытных глаз; на нем я замечаю подготовленные для нас шлемы. Глядя на меня, Аполлон вздыхает, а затем отпускает мою руку и проводит ладонью по своему лицу.

– Ну что? – наконец спрашиваю я. – Может, ты просто…

– Прямо сейчас? – хмурится он.

– Мне бы не хотелось ждать до следующего гребаного вторника, – отвечаю я, и Аполлон на короткий миг улыбается.

По моей спине струится пот, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра стекает его семя. Мне нравится чувствовать и знать, что он был во мне. В моем животе порхают бабочки, но кожа зудит так сильно, будто я вот-вот выскочу из нее, если он продолжит молчать. С его красивых полных губ не слетает ни слова, но я не могу перестать смотреть на них, особенно когда они снова изгибаются в улыбке. Когда Аполлон замечает мой взгляд, я отворачиваюсь и стараюсь смотреть куда угодно, только не на него.

– Корин Стерлинг, – говорит он, и мое сердце превращается в лед.

Я ничего не отвечаю, потому что не знаю, что сказать.

– Что ты помнишь? – спрашивает он, подойдя ближе. – Ты знала, что твои родители…

– Мои родители – это Кен и Рейчел Синклеры, – шиплю я. – А мои биологические родители…

– Они же не бросили тебя, – он перебивает меня настолько спокойным тоном, что мне хочется закричать. – Они не отдали тебя на усыновление, чтобы жить здесь припеваючи без тебя, или что ты там еще себе воображала, злясь на них.

Испытывая ярость из-за этих слов, я отталкиваю Аполлона, но он хватает меня за запястье и притягивает обратно. Во время поцелуя он прикусывает меня за губу, и я кусаю его в ответ еще сильнее. Ухмыльнувшись, Аполлон отстраняется и размазывает подушечкой большого пальца по своим губам выступившую каплю крови.

– Прибереги немного огня для Джейса, детка.

Для моего мужа.

– Как вообще мы могли пожениться без моего ведома? – вздыхаю я, качая головой.

– Ты же подписала с ним контракт, – улыбается он. – У тебя есть плохая привычка подписывать документы, не читая мелкого шрифта.

– Засранец, – шепчу я, когда Аполлон прикасается к клейму на моем запястье.

Пожав плечами, он протягивает мне шлем, и, надевая его, я вспоминаю, что был лишь один документ, который я подписала вместе с Джейсом Кингом… в клубе Адских гончих, в офисе Цербера.

Что он тогда сказал мне?

Ты доверяешь мне, Синклер?

Он заманил меня в эту ловушку. Черт, он всегда так делал, а я, как идиотка, повелась на его слова.

Ужас, который я испытала, когда увидела, как он расписывается прямо под моим именем, вновь забурлил во мне, взрываясь, как гейзер.

– Давай оформим твою свободу официально, – сказал тогда Джейс мне на ухо, и я подписала то, что меня просили, а потом под моими инициалами расписался и Джейс.

Уже тогда я понимала, что не оформляю свою свободу, а просто отдаю поводок другому хозяину.

Я помню, как Цербер откинулся в своем кресле и ухмыльнулся мне.

– Теперь ты счастлива, девочка? Ты вышла из-под моего контроля.

– Из огня да в полымя.

Я не могла смотреть на Джейса, а вот у него, похоже, с этим не было никаких проблем. Я помню, как он наклонился и прошептал:

– Пойдем.

– Это приказ? – спросила его я.

Тогда Джейс повернулся ко мне лицом и, проведя пальцами по моему подбородку, откинул волосы с плеча. Сейчас его действия кажутся мне угрожающими, а тогда мое глупое сердце нашло в них утешение, словно его слова были безмолвной угрозой и одновременно извинением.

– Да, Кора, – это приказ, – медленно кивнул он, проведя пальцами по моим волосам.

Как я могла обо всем этом забыть? После нашей разлуки, после времени, которое я провела на острове, и этой чертовой войны, я была так рада видеть его снова. Я испытывала облегчение, просто видя его живым, поэтому забыла, кем он является на самом деле.

Теперь я чувствую, как дюйм за дюймом мое сердце превращается в камень.

Надев шлем, я откидываю забрало и смотрю в неотрывно следящие за мной темно-карие глаза Аполлона.

– Ты знал, что собирается сделать Джейс?

Он неопределенно наклоняет голову в сторону, ничего не подтверждая и не опровергая. И пусть я вижу, как Аполлон злится из-за произошедшего, я понимаю, что ему могло быть хоть что-то известно. Ведь должны же они были каким-то образом привязать меня к себе, зная, что рано или поздно вся правда раскроется.

Аполлон наблюдает за тем, как я подхожу к мотоциклу и перекидываю через него ногу, а затем садится сзади. Он скользит руками по моим бедрам и сжимает их.

– Для протокола, – говорит он. – Если бы Джейс не получил ножевое ранение, я бы выбил из него все дерьмо за то, что он сделал с нами.

С нами, не со мной.

Я опускаю забрало и завожу мотоцикл, мотор которого оживает просто с убийственным ревом. Аполлон поднимает подножку и ногами удерживает нас на месте, не утруждая себя указаниями. Уже много раз я ездила на их мотоциклах, ведь если бы не научилась хотя бы этому, какой бы был от меня толк?

Мы буквально вылетаем на улицу. Время от времени Аполлон протягивает руку и кладет ее на мою, чтобы поменять скорость, но он также не возражает, когда я и сама переключаю передачи ногой. Периодически нас либо шатает, либо я съезжаю на обочину, а вибрация мотоцикла отдается прямо в моей голове. Я не знаю, каков мой дальнейший путь, но сейчас мы прибыли в библиотеку Стерлинг-Фолса.

Теперь, когда я знаю об этом городе больше, в этом здании чувствуется характерная атмосфера Древней Греции, будто оно из более древних времен, как Олимп или здание администрации СФУ. Широкие мраморные ступени ведут к впечатляющим колоннам, а резьба наверху каждой из них изображает зверей из мифов: трехголовую собаку, полубога с луком в руках, другого полубога с мячом и прекрасные ангельские лица.

Аполлон тенью следует за мной, и мы заходим в прохладную тихую библиотеку. Внутри сделан свежий ремонт, и я удивляюсь тому, насколько сильно меня это огорчает. Женщина за стойкой регистрации поднимает руку, призывая нас остановиться, но Аполлон что-то шипит ей сквозь зубы, и, замолчав, она пропускает нас, широко раскрыв глаза.

Я оглядываюсь на Аполлона, поднимая брови в удивлении, и он коротко ухмыляется, продолжая следовать за мной к справочной службе в задней части здания.

– Чем я могу вам помочь? – улыбается мне библиотекарь лет сорока.

Аполлон кашляет, и мужчина бледнеет. Когда он снова обращает свое внимание на меня – я вижу, как дергается его кадык.

– Архивы, – говорю я. – Я ищу отчеты об убийствах в семье Стерлинг.

– Конечно. – Библиотекарь поправляет воротник на своей рубашке и бодро кивает, снова посмотрев на Аполлона. – Обычно мы просим, чтобы люди резервировали кабинки для чтения заранее, но думаю, что смогу найти для вас свободную.

Он выходит из-за стойки регистрации с ключом в руках, и мы следуем за ним по коридору. Мужчина открывает комнату с рядами проволочных стеллажей, заваленных журналами и газетами. И я замечаю пять кабинок, стоящих у левой стены, две из которых заняты.

Мы занимаем среднюю кабинку, и Аполлон, перетащив стул с одной стороны стола на другую, садится рядом со мной.

Как и положено в библиотеке, в этой комнате царит тишина, изредка нарушаемая шелестом переворачиваемых страниц или звуком перелистывания слайдов. Я чувствую, как громко стучит мое сердце, пока мы ждем возвращения библиотекаря, и смотрю на Аполлона, который, кажется, погружен в свои мысли.

Внезапно Аполлон резко встает со стула, и женщина, сидящая в кабинке рядом с нашей, поднимает на него взгляд. Она краснеет и медленно снимает наушники.

– Вон! – просто приказывает он, и она встает, в охапку забирая свои записи.

Когда женщина, не оборачиваясь, покидает комнату, Аполлон обращает внимание на молодого человека в другой кабинке. Судя по его внешнему виду, он студент. Мне кажется, что парень должен ощущать на себе тяжелый взгляд Аполлона, но он не замечает нас. Надев наушники, он постукивает ногой в такт музыке. Устав ждать, Аполлон хмурится и, подойдя ближе, хватает парня за ворот рубашки. Тот вскрикивает от удивления и пытается отпихнуть Аполлона, хотя это бессмысленно. Он быстро вытаскивает парня из-за стола и, поставив на ноги, вырывает из уха один из наушников.

– Убирайся отсюда! – рявкает Аполлон, и я прижимаю кулак ко рту, пытаясь скрыть улыбку.

Когда дверь со щелчком захлопывается за парнем, который так спешил сбежать, что забыл свой телефон, Аполлон смотрит на меня и поднимает бровь.

– Что? – спрашивает он.

Черт. Мне приятно осознавать, что благодаря Аполлону, я все еще могу широко улыбаться, несмотря на все, что произошло ранее. Я встаю со стула и, пожав плечами, просовываю два пальца за пояс джинсов Аполлона, чтобы притянуть его ближе. Приподнимаясь на носочки, я намереваюсь поцеловать его в щеку, но в последнюю секунду он поворачивает голову, и наши губы встречаются.

– Мне нравится, когда ты ведешь себя с людьми как пещерный человек, – озвучиваю я маленькое признание, не отрывая губ от его рта. – Когда ты рычишь – ты выглядишь так, будто готов оторвать им головы…

– Я бы так и сделал, – отвечает он, слегка отстранившись, чтобы посмотреть на меня. – Мы же не хотим, чтобы люди подслушивали. И вообще, должен тебе сказать, что с твоей стороны было чертовски рискованно прийти сюда и просить эту информацию.

– Я принес, – говорит библиотекарь, входя в комнату со стопкой катушек для проектора. – О, а куда все подевались? – спрашивает он, останавливаясь и оглядываясь по сторонам.

Аполлон пожимает плечами с пустым выражением на лице, и библиотекарь закашливается.

Он загружает пленку в проектор, стоящий в центре кабинки, и показывает мне, как им пользоваться.

– Ну, если у нас возникнут вопросы – просто позовите меня, – говорит он, отойдя в сторону. Я поражаюсь спокойствию этого парня.

– Спасибо, – отвечаю я, уже опускаясь обратно на стул и придвигаясь ближе к экрану.

Тем временем Аполлон закрывает за библиотекарем дверь и, поставив стул под ручку, возвращается ко мне.

– Конечно, меня это особо не волнует, – говорю я, – но как там Джейс?

Я должна была об этом спросить, учитывая, что мой сумасшедший бывший едва не зарезал его. Наверно, я должна волноваться или быть обеспокоенной, но его предательство разъедает меня изнутри, и я не знаю, как мне относиться к Джейсу Кингу.

– А я все думал, когда ты спросишь, – говорит Аполлон, целуя меня в плечо. – Он с Антонио. Мы накачали его лекарствами и отвезли в отделение неотложной помощи. Они сделали несколько снимков, чтобы убедиться, что в нем не застряло ничего вроде кончика ножа, а потом провели операцию по устранению внутренних повреждений и наложили швы. После мы увезли его оттуда, чтобы никто нас не вычислил. – Встречаясь со мной взглядом, Аполлон закатывает глаза. – Не смотри на меня так. Он в порядке.

Поджав губы, я снова перевожу свое внимание на экран.

С ним все в порядке.

Я совсем не беспокоюсь о Джейсе Кинге, но мысль о том, что он попал на больничную койку, как это было со мной и Аполлоном, – вызывает тревогу.

Я нервно ерзаю, а затем наклоняюсь ближе к экрану. Мне не приходится долго искать нужный слайд, потому что, как только я нажимаю первый раз на кнопку, – на экране высвечивается нужная мне информация. Смерть Стерлинга – это вам не одна из новостей, попадающих на шестую страницу. Об этой семье пишут на первой полосе.

Первое октября, восемнадцать лет назад. Тогда мне было три года.

Стерлинг-Фолс скорбит вместе с его семьей-основательницей. Вильма Стерлинг была найдена убитой в своем доме в понедельник 29 сентября. Тело миссис Стерлинг было обнаружено ее пятнадцатилетней дочерью, которая позвонила в службу 911 примерно в одиннадцать часов вечера. На место происшествия были направлены помощники шерифа. В настоящее время власти проводят тщательное расследование, но пока подозреваемых нет. Семья Стерлингов во главе со старшими братьями Вильмы – Брэндоном и Мэйсоном – призвала полицию к немедленным действиям. Они возглавляют кампанию по восстановлению справедливости в отношении своей погибшей сестры…

– Но как она умерла? – спрашиваю я, откинувшись на спинку стула.

– Я не знаю. – Аполлон барабанит пальцем по столу. – И вообще сомневаюсь, что эта информация когда-либо была обнародована. А ты хотела бы, чтобы подробности выплыли наружу?

– Нет, – вздрагиваю я.

Вильма. Это она была моей матерью? Хотя Цербер не отличался особой разговорчивостью, он, вероятно, упомянул бы о моей сестре, если бы она у меня была.

Внезапно у меня сводит живот. Я никогда не допускала мысли о том, что у меня могут быть братья и сестры. Разумеется, в своих фантазиях я иногда задумывалась о том, какой могла бы быть моя жизнь, но эти размышления оставались лишь на уровне грез.

А ведь у меня и правда может быть брат или сестра, или даже несколько.

Я просматриваю слайды в поисках информации о своем настоящем имени. Хотя уже не уверена, какое из них настоящее – Кора или Корин. Аполлон меняет катушку, и мы перескакиваем во времени на шесть месяцев вперед. Тогда мне исполнилось четыре года. В газете мало подробностей о погибших при пожаре Мэйсоне Стерлинге и его жене, которые оставили после себя сына.

– Алекс? – спрашиваю я, и Аполлон ворчливо это подтверждает.

Какой ужас.

Я изучаю фотографию в газете, на которой вижу Мэйсона Стерлинга. Довольно высокого мужчину, стоящего рядом со своей женой. У меня нет никаких сомнений в том, что они их чувства взаимны. Их тела наклонены друг к другу так, словно они цветы, которые тянутся к солнцу, но за их улыбками и формальными костюмами хранятся секреты, о которых никогда не догадается камера. По зернистой черно-белой фотографии мне трудно сказать, похожи ли мы друг на друга.

– Последняя катушка, – говорит Аполлон, вставая, чтобы вставить ее.

Жестоко убитые последние члены семьи Стерлинг.

Прошлой ночью посредством огнестрельных ранений в голову были убиты Председатель городского совета – последний оставшийся в живых Стерлинг – и его жена. У Брэндона и Лэйсел Стерлинг осталась дочь, Корин…

У меня перехватывает дыхание, когда я читаю их имена. Брэндон, Лэйсел.

Корин всего пять лет. В настоящее время девочка числится пропавшей без вести. Полиция делает все, чтобы найти ее, но если кто-то владеет какой-либо информацией об этих смертях или местонахождении Корин Стерлинг, – пожалуйста, позвоните…

Я отодвигаюсь от стола, чувствуя, как к моему горлу подкатывает тошнота.

Выстрелы в голову?

– Теперь ясно, что это твой отец не давал прессе освещать подробности смерти своих братьев и сестер, – тихо говорит Аполлон. – Информация о смерти твоих родителей более подробна, чем та, которую они печатали раньше…

Не дослушав Аполлона, я бросаюсь к мусорному баку в углу, но он мгновенно оказывается рядом со мной и собирает мои волосы в хвост на затылке, пока меня сотрясают приступы рвоты. Аполлон гладит меня по спине, пока я не перестаю вздрагивать.

– Прости, – говорю я, сплевывая и опускаясь на колени.

– За что ты извиняешься? – Он проводит костяшкой пальцев по моему подбородку. – На тебя это не похоже…

– Знаю.

– Мистер Мэддон! – зовет библиотекарь, когда у него не получается открыть дверь, и мы оба вскакиваем. – Это совершенно неуместно…

– Нам пора идти, – выдыхаю я.

Аполлон кивает и берет меня за руку, не отпуская, даже когда отодвигает стул в сторону и быстро распахивает дверь.

– Вам не разрешено запирать эту дверь! – бормочет покрасневший библиотекарь, свирепо глядя на нас.

– Все в порядке, мы уже закончили. – Аполлон проходит мимо возмущенного мужчины, который, заикаясь, что-то бормочет нам вслед.

Я избегаю его взгляда и иду за Аполлоном мимо проволочных стеллажей.

Когда я поднимаю на него глаза, то вижу, как он улыбается. Думаю, ему нравится нарушать правила или же он доволен тем, что просто держит меня за руку, потому что, когда я пытаюсь высвободиться, Аполлон сжимает ее еще крепче.

Мы выходим на улицу, и, дождавшись пока Аполлон сядет на мотоцикл, я устраиваюсь сзади, обняв его за талию. Все происходит так естественно, словно мы занимались этим всю жизнь.

Глава 4
Вульф

Я сжимаю кулаки и не двигаюсь, когда рядом со мной разбивается стакан. Стараясь не выдавать своих эмоций, я пытаюсь вспомнить, когда мой отец поднимал на меня в последний раз руку с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы дать ему отпор. Но сейчас он в ярости, поэтому мне кажется, что возможно все. В результате вспышки гнева, во время которой он перевернул стол и начал угрожать всем, кто не так на него посмотрел, большинство Адских гончих покинули помещение клуба.

Несмотря на то что моему отцу потребовалось всего полгода на то, чтобы отстроить и отремонтировать их клуб, он все равно оставался на Олимпе, пытаясь вывести меня из себя. Мы вернулись в клуб только потому, что Кора не оставила Церберу другого выбора. Здесь все еще пахнет свежей краской, бар полностью уставлен новой мебелью, в комнатах на втором этаже сделан свежий ремонт, а в задней части клуба добавлено несколько комнат для парней. В принципе было разумно расширить и отремонтировать помещение, несмотря на то что его основная планировка осталась прежней.

Я не знаю, в какие комнаты он собирается поселить нас с Аполлоном, и не спешу это выяснять, потому что, судя по его настроению, сейчас он вполне может запереть меня в подвале.

Мысленно я возвращаюсь к тому, что сказал Коре мой отец после того, как удовлетворил ее просьбу. Именно его признание стало главной причиной, почему мы покинули Олимп. Она – Стерлинг. Я готов поспорить на свою жизнь, что Джейс с самого начала знал, кто она такая, и теперь, когда я думаю об этом, все становится на свои места, а каждый поступок Джейса обретает новый смысл. Я вспоминаю, как он хотел приковать ее к нам и, казалось, не мог отпустить. Черт, а ведь раньше он никогда так себя не вел по отношению к какой-либо девушке.

Я опускаю взгляд в пол, и меня пожирает такая злость, что я готов присоединиться к своему отцу и начать разбрасывать вещи по комнате. Джейс должен был быть честен с нами и рассказать, кто такая Кора, как только об этом узнал. Я не сразу распознаю, что за пронзающей болью в моей груди таится не столько гнев, сколько обида на Джейса, который решил скрывать правду от своих лучших друзей. Раньше мы делились абсолютно всем и между нами не было секретов и лжи. Черт, да мы даже делим между собой Кору.

Я крепче сжимаю спинку стула, у которого стою, и понимаю, что мой отец злится на то, что две ценные вещи, словно песок, ускользнули из его рук, а он не смог этому воспрепятствовать. Кора и Олимп.

Я же остался с ним.

Я делаю вдох через нос и напоминаю себе, что Джейс сделал правильный выбор. Я не могу злиться на то, что ублюдок выбрал Аполлона.

Вошедший в комнату Малик смотрит на осколки стекла слева от меня и, проскользнув вдоль стены, садится на соседний табурет. Он наблюдает за моим отцом более оценивающим взглядом, чем большинство других, и я не могу не признать, что ненавижу благосклонность, с которой мой отец относится к Малику.

– Ты же знаешь, что ты его преемник? – говорит Малик, будто прочитав мои мысли, и хмурится. – Он объявил об этом на глазах у всех.

– Да, он сказал, что я его наследник, – бурчу я себе под нос. – Но это не одно и то же.

– Это – правда, – хмыкает Малик. – Он хочет, чтобы ты стал его наследником, если с ним что-то случится, – он подталкивает меня. – Но никто не пойдет за тобой, если ты не сделаешь шаг вперед.

Я смотрю на Малика, молча отмахиваясь от этой идеи.

Уже однажды потеряв меня, мой отец стал непреклонен. Он решительно не собирается отпускать меня, а думать о том, что Адские гончие когда-то перейдут мне – чистое безумие. Хотя я не теряю надежды, что смогу отвязаться от них снова.

– Давай, – призывает Малик. – Покажи нам, на что ты способен.

Он всегда говорил так, чтобы раззадорить нас. Меня, Аполлона и Джейса. Когда мы были подростками, он учил нас драться, ездить на мотоциклах и становиться незаметными, как тени. Он привил нам навыки воровства и убийства, и я до сих пор помню следы наших ботинок в грязи круга после борцовских поединков, которые были проверкой нашей силы.

Я оглядываю комнату, в которой собралось еще несколько Адских гончих. Большинство членов банды остались стоять на крыльце, которое достроили в последнюю очередь. Его еще нужно покрыть морилкой, потому что новое дерево совсем не годится для таких, как мы. Оно слишком яркое и чистое, особенно в лучах восходящего солнца.

Мое сердце начинает биться быстрее от одной лишь мысли, что мне придется приблизиться к отцу, но, отбросив страх, я делаю несколько шагов вперед. Почувствовав, что я стою у него за спиной, Цербер перестает кричать на одного из новобранцев и, развернувшись, смотрит на меня сверкающими от гнева глазами. Я бесстрашно смотрю ему прямо в лицо.

– Прекрати истерику!

– Ты знал, что Кора особенная? – спрашивает он обвиняющим тоном и указывает на меня.

Я чувствую, как в мой нос ударяет горький запах водки.

Когда мы вернулись с Олимпа, Адские гончие, участвующие в боях, разошлись, чтобы занять комнаты и сделать их своими, в то время как мой отец завис в баре и напился до беспамятства.

Мы не должны были оставлять его одного.

– Не знал, – твердо отвечаю я. – Как и о том, что Джейс на ней женился.

Мне странно произносить это вслух. Это я хотел жениться на ней, а теперь просто не знаю, что делать с болью, которая разрывает мою грудь изнутри. Заслужил ли я Кору? Скорее всего, нет, но это не мешало моему сильному желанию сделать ее своей, а теперь…

– Ты облажался, сынок, – смеется Цербер мне в лицо. – Если бы ты остался со мной, я бы привязал тебя к ней, но у Джейса было более заманчивое предложение… – Он взмахивает рукой, будто отгоняет что-то проплывающее перед глазами. – Я должен был понять, что все не так просто.

Подождите, Джейс провернул это благодаря Церберу?

– Как ты понял, что она Стерлинг? – спрашиваю я, стиснув зубы, и отец больно тычет пальцем в мою грудь.

– Не просто Стерлинг. Сте-е-ерлинг!

– Хорошо, – усмехаюсь я. – Как ты понял, что она Сте-е-ерлинг?

Отец обхватывает меня за шею и притягивает к себе, двигаясь обманчиво проворно для такого старого пьяного мужика, но я не издаю ни слова протеста, как он меня и учил.

– Впервые я заподозрил, что она Стерлинг, когда Кора получила стипендию. Я подстроил этот конкурс, чтобы заманить в город наследника.

Что?

– Сначала я не понял, что это она, потому что ее лишили стипендии. – Он щелкает пальцами. – Пуф, пуф, и будто она ее не получала. – Цербер плетется к бару, увлекая меня за собой. – Я подумал, что университет облажался и выдал стипендию не той девушке. Все было как-то неправильно.

– Но…

И тут меня осеняет.

Джейс знал о стипендии! Черт, это же мы были виноваты в том, что университет забрал ее у Коры после той ночи в лесу.

Закончится ли когда-нибудь список его обманов?

Я помню о том, как мы сидели в кабинете и размышляли о серьезности сложившейся ситуации. Какая-то девушка стала свидетельницей, как Аполлон заколол крысу Адских гончих, а мы ни черта с этим не сделали. Потом нам позвонил Дэниел. Он навел справки об этой девушке и выдал нам краткую информацию о ней. Девушка жила в съемной квартире, а осенью собиралась поступать в университет Стерлинг-Фолса и претендовала на стипендию…

Я не помню, как отреагировал на эту информацию Джейс, но он предложил нам разрушить ее жизнь в этом городе и сделать все возможное, чтобы заставить вернуться к родителям.

Черт.

– А после того как я выиграл ее на аукционе, Кора сама мне обо всем рассказала, – продолжает отец, не обращая внимания на то, как я застыл рядом с ним. – Это было лучшее вложение денег, которое я когда-либо делал, потому что Кронос был чертовым сосунком. Как же был сладок момент, когда я ткнул ему в лицо тем, что он проворонил наследника Стерлингов.

Я стараюсь не смотреть на Цербера, но то почтение, с каким он говорит о Коре, выбивает меня из колеи.

– Ты все равно упустил ее, – не удержавшись, замечаю я, и черты его лица ожесточаются.

– Это произошло из-за ложной информации, которая сбила меня с толку. Она упомянула родителей, и я предположил, что они были настолько же никчемными, как и родители Джейса, сдавшие его в детский дом.

– Прости?

Мне надоело, что наш разговор напоминает игру в догонялки.

Наконец отец отпускает меня и тянется к бару за другой бутылкой водки.

– Ты думаешь, я вытащил его из той дыры ради его же блага? – спрашивает он, откручивая пальцами крышку.

Всякий раз, когда он задумывается о том, чтобы совершить какой-нибудь акт благотворительности, на его лице появляется выражение отвращения. Особенно если дело касается ребенка.

– Благодаря ему мы просто обязаны были ее найти. – Цербер откидывает голову назад и начинает смеяться как гиена.

Когда-то в банде был только один ребенок. И им был я. Потом нас стало двое, а затем трое. Я никогда не спрашивал своего отца, откуда взялись Аполлон и Джейс, потому что они сами рассказали мне о своих родителях и прошлом, но Джейс никогда не упоминал о том, что был в приюте.

Я чертовски запутался.

– Может, тебе лучше пойти спать, пап? – наконец говорю я. – Это была долгая ночь.

– Да, была, – бормочет он, внезапно перестав быть похожим на того сильного лидера Адских гончих, которого я знаю.

Я замечаю, что мой отец выглядит усталым. Вокруг его глаз появились новые морщинки, а в волосах стало больше седины.

Посмотрев на меня на прощание, он направляется в сторону лестницы. Когда ему удается подняться наверх, большой зал погружается в тишину.

Осмотревшись вокруг, я замечаю, что в углу, белый как полотно, стоит один из наших новобранцев.

– Ну и чего ты ждешь, новобранец? – спрашиваю я. – Убери этот чертов бардак, и пусть кто-нибудь выяснит, что известно полиции о Титанах! – кричу я, выбегая на улицу.

– Да, сэр! – раздается несколько голосов, но я уже спускаюсь с крыльца и, остановившись на новом, недавно привезенном гравии, откидываю голову назад.

Солнечные лучи бьют меня прямо в лицо, согревая кожу, и мне нравится, как они жгут мои веки.

После столь долгого пребывания в темноте я наконец собираюсь получить от Коры ответы на некоторые вопросы.

Глава 5
Кора

Мы с Аполлоном поднимаемся по небольшой наклонной подъездной дорожке к дому, расположенному на тихой улице района Ист-Фолс. Судя по ухоженным домам вдоль дороги, мы оказались в довольно старой части города.

Я заметила, что после смерти Кроноса на улицах стало гораздо меньше патрулирующих полицейских. По крайней мере, днем. Возможно, мне кажется, но, находясь здесь, я не чувствую гнетущей атмосферы, которая довлела над улицами во время войны между бандами. Люди по-прежнему продолжают ездить на работу, а после нее ходить за продуктами, заниматься спортом и встречаться с друзьями, будто война почти не задела этот район. Или я просто вообразила себе ее тяжесть. Я слезаю с мотоцикла и, снимая шлем, удивленно смотрю на дом бирюзового цвета с темными, привлекающими внимание наличниками. Перед домом стоит большое дерево, вдоль подъездной дорожки высажены ряды кустарников, а площадь перед зданием покрывает короткий аккуратный газон, как у всех на этой улице.

– Это дом Антонио, – говорит Аполлон, тоже снимая шлем и слезая с мотоцикла.

Он тут же берет меня за руку и ведет в дом, но не через парадную дверь, а через расположенную рядом с гаражом.

– В доме двое из трех его детей, но они хорошо воспитаны.

– И ты втягиваешь меня в их жизнь?

– Если ты думаешь, что при встрече с тобой они проявят какую-то неблагодарность или сочтут тебя монстром… – Аполлон раздраженно фыркает и сжимает мои пальцы.

– Я почти уверена, что проклята, – сухим тоном прерываю его я.

– Возможно, – признается он, ухмыляясь. – Тебе определенно нравится привлекать к себе опасность.

– Именно поэтому мне следует держаться подальше от детей.

– А разве ты не хочешь высказать Джейсу все, что ты о нем думаешь? – качает головой Аполлон.

Вот черт, судя по улыбке, адресованной мне, Аполлон знает, что я попалась на этот крючок.

Я потираю подбородок, словно мне нужно обдумать его слова, и, притворяясь равнодушной, спрашиваю:

– О, он тоже там?

– Ему повезло меньше, чем тебе.

Я поднимаю наши переплетенные запястья и целую костяшки его пальцев.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что?

– За то, что заставил меня почувствовать себя… – я пожимаю плечами, окидывая взглядом улицу, – наверное, не такой одинокой. В конце концов, я только что убила человека. Друга.

Но даже Аполлон со своей заботой не в силах заштопать дыру в моем сердце, которую оставила после своей смерти Никс.

– А где Святой? – спрашиваю я, снова останавливаясь.

Ему сейчас совершенно нельзя быть одному, хотя, возможно, он бы этого хотел.

– Он внутри. И Тэм тоже.

Аполлон подходит ближе и запускает пальцы в мои волосы. Затем наклоняется и прижимается губами к моим губам. Закрыв глаза, я чувствую, как его большой палец скользит по моему подбородку, но поцелуй разрывается слишком быстро.

– Антонио не хотел, чтобы мы приходили сюда в разгар войны, но поскольку есть вероятность, что все кончено…

Я киваю, соглашаясь, потому что тоже не хотела бы приводить в свой дом толпу вооруженных психов, связанных с бандами.

Мы заходим с Аполлоном в прихожую, снимаем обувь, а затем, не разрывая рук, идем дальше, пока не оказываемся в узком коридоре. До меня доносится приглушенный разговор, но, пораженная внезапной мыслью, я замираю и стараюсь не выходить из-за спины Аполлона.

– Аполлон, – шепчу я, притягивая его к себе. – Что мы будем делать с Беном?

– Не волнуйся. Я позабочусь обо всем, когда сядет солнце, – тоже шепотом отвечает он, сжимая мою руку. – Все будет в порядке.

Облегченно выдохнув, я киваю.

Мысль о том, что он не оправдывает совершенное мною убийство, потому что сам делал вещи и похуже, по-своему успокаивает.

На кухне, соединенной со столовой, у кухонного островка стоит Антонио со своей женой. Они ведут беседу на итальянском и не сразу замечают, как мы входим через боковую дверь. Антонио всего на несколько дюймов выше меня, но его жена просто миниатюрна и очень красива. У нее длинная темная коса с серебряными прядями, свисающая по центру спины. Подойдя ближе, я замечаю, что во время разговора с мужем ее лицо будто бы светлеет, а глаза светятся. У меня щемит сердце от нежности, когда Антонио протягивает через остров руку и сжимает ее ладонь.

Когда они замечают нас, Антонио с облегчением улыбается. Он выходит вперед и обнимает сначала Аполлона, притягивая его к себе, а затем меня.

– Кора, это моя жена – Витория. – Отстранившись, он представляет нас друг другу. – Витория – это Кора и Аполлон. Аполлон – друг Джейса и Вульфа, – говорит Антонио и смотрит на меня так, будто не знает, как классифицировать меня.

Не будет же он представлять меня как жену Джейса.

Витория выходит вперед, и я улыбаюсь, пожимая протянутую ей руку в знак приветствия. Затем она обнимает Аполлона, который все еще держит меня за ладонь.

– Где все? – спрашивает он.

– Джейс и Святой в подвале, а Тэм наконец пошла отдохнуть наверх в комнату Анны, – говорит Витория. – Это была тяжелая ночь для всех нас.

Тяжелая – не то слово.

– Мы организуем похороны Элоры, – продолжает она, не сводя с меня глаз, и я тут же прижимаю ладонь к внезапно взбунтовавшемуся животу.

Не знаю, смогу ли я пойти на похороны. Это я приняла решение оставить Никс и Святого в машине перед домом. Я должна была знать, что если Кронос попытается сбежать, то она неминуемо с ними столкнется. Святой был ранен, и у них практически не было прикрытия.

– Эй, – Аполлон толкает меня плечом. – Не надо падать в яму вины. Ты никогда не выберешься обратно.

Но я уже там.

Аполлон что-то отвечает Витории, а затем тянет меня к приоткрытой двери в углу, за которой находится темная лестница, ведущая в подвал.

Я снова упираюсь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Ноги просто отказываются двигаться, а под моей кожей сражаются огонь и лед, и я не знаю, замерзну я или сгорю.

– Все в порядке, – шепчет мне на ухо Аполлон. – Кроноса больше нет, и ты в безопасности.

– Я далеко не в безопасности, – шепчу я в ответ. – Кто-то убил Стерлингов, а Цербер в зале, полном незнакомцев, объявил, что я тоже Стерлинг. Кронос пытался убить меня, связав в подвале, а какой-то незнакомец спас меня и, судя по всему, по-прежнему находится где-то неподалеку. И это не говоря уже о Титанах, у которых теперь нет лидера.

– Ты права, – кивает Аполлон, пристально глядя мне в лицо своими темными глазами. – Но в этом доме, прежде чем добраться до тебя, им нужно будет пройти через меня.

В этом-то и проблема. Я не хочу, чтобы они проходили через кого-то, чтобы добраться до меня. Не хочу снова подвергать кого-то риску. Но я не могу позволить страху управлять моей жизнью. Если я что-то и вынесла из тех дурацких сеансов психотерапии, то именно этот маленький урок, запавший мне в душу.

Я делаю глубокий вдох и отпускаю руку Аполлона. Он отступает, позволяя мне шире открыть дверь в подвал, – с минуту я разглядываю покрытые ковром ступени. Я не знаю, почему мне кажется, что я могу умереть там, ведь непохоже, что Аполлон собирается захлопнуть за мной дверь и запереть меня здесь.

– Это еще один страх, с которым нам нужно разобраться? – шепотом спрашивает он, скользя руками по моим бедрам.

– Возможно, – вздрагиваю я, выдавив улыбку.

Аполлон хихикает в ответ, и этот звук дрожью отдается в моем позвоночнике.

– Все в порядке. Я справлюсь.

Всего двенадцать ступенек, и я уже внизу. В помещении, больше похожем на огромную семейную комнату, чем на мрачный подвал, хотя я ожидала последнее. Вокруг телевизора с игровой приставкой расставлены диваны, и я представляю, как дети Антонио развлекаются здесь со своими друзьями. По другую сторону лестницы находится барная стойка и табуреты, а рядом стоит музыкальная система.

Мое внимание возвращается к диванам, на одном из которых лежит Джейс. Он без рубашки, с повязкой, обмотанной вокруг талии. Белая марля не скрывает темных синяков, испещряющих его кожу, и когда вижу их – мое сердце неровно стучит.

Святой, расположившийся на другом диване, прижимает руку к боку и встает, когда видит нас. Внезапно на его лице мелькает гримаса боли, но затем она исчезает, хотя он все еще выглядит так, будто ему нехорошо. Под его налитыми кровью глазами залегли темные круги. Несмотря на то что Святой сменил испачканную кровью одежду, он, похоже, не перестает думать о том, что случилось. А разве может быть иначе?

– Он спит, – негромко говорит Святой, подойдя ближе. – Раз вы пришли – я пойду наверх и попытаюсь поспать.

Мы киваем Святому, и я чувствую, как в моем горле образовывается комок. Я не знаю, что могу сказать ему. Извиниться? Этого недостаточно. Ничто в мире не вернет Никс.

Я подхожу к Джейсу, останавливаясь в двух шагах от края дивана, на котором он лежит.

Мы женаты? Это же абсурд!

Внезапно глаза Джейса распахиваются, и, потянувшись ко мне рукой, он смыкает пальцы на моем запястье, не давая мне отстраниться.

– Кора, – выдыхает он. – Ты в порядке?

– Возможно, ты имел в виду Корин? – Я вырываю руку из его пальцев.

Джейс бледнеет, но приподнимается, а мы с Аполлоном молча смотрим на то, как он пытается принять сидячее положение. Когда он наконец-то со вздохом откидывается на подушки, на его лбу выступают бисеринки пота. Но этой боли ему кажется недостаточно, и, кряхтя, Джейс встает на ноги.

– Ты сражалась…

– Я хотела Вульфа, – говорю я, сердито глядя на него. – Ты помнишь Вульфа? Это твой лучший друг, которого ты бросил с Адскими гончими.

Я чувствую, как Аполлон касается моей спины и, чуть надавливая, проводит пальцем по обнаженной коже между брюками и рубашкой. Возможно, он готовится оттащить меня от Джейса, потому что я чувствую острое желание ударить последнего по красивому, покрытому синяками лицу.

– Как ты мог? – шепчу я.

Вот только я не знаю, о чем спрашиваю, ведь моя голова просто раскалывается от вопросов. Он связал нас узами брака перед тем, как из клуба Адских гончих меня вывез таинственный человек, а потом признался, что не хотел искать меня. Не хотел, чтобы я возвращалась в Стерлинг-Фолс. Это и было его целью? Заставить меня уехать? Тогда зачем он привязал меня к себе? Потому что я – Стерлинг?

Когда Джейс не отвечает, я качаю головой и молча отступаю. Аполлон тянется ко мне, но я уклоняюсь и от него.

Для Джейса это был лишь способ захватить власть, и когда я осознаю это, мне становится тяжело на душе. Он связал нас узами брака лишь с одной целью – заполучить Стерлинг-Фолс. Чтобы иметь возможность контролировать банды и влиять на городской совет и мэрию. Конечно, мне нужны ответы, но я не уверена, что хочу слышать от Джейса очередную ложь.

– Пойдем, Аполлон, – говорю я, и Джейс замирает. – Я не хочу разговаривать с ним.

Не сейчас. А возможно, и никогда.

– Стой! – умоляет Джейс, но я не останавливаюсь.

От пребывания в подвале по моей коже распространяется зуд, а учитывая все, что произошло за последние двадцать четыре часа, – я в любой момент могу потерять контроль.

– Аполлон! – зовет Джейс. – Пожалуйста.

– Отвали, чувак, – бросает ему Аполлон и следует за мной.

Мы поднимаемся по лестнице и, обойдя Виторию, выходим на улицу. Я не хочу здесь оставаться, поэтому, желая убраться отсюда подальше, жестом указываю Аполлону на мотоцикл. Я уже собираюсь начать умолять его увезти меня, но резко останавливаюсь, услышав звук другого мотоцикла, с ревом проносящегося по улице.

С некоторым удивлением и недоверием я наблюдаю за тем, как мотоциклист сворачивает на подъездную дорожку к дому Антонио. Он паркуется рядом с мотоциклом Аполлона, откидывает подножку и снимает шлем.

Мое сердце замирает, когда я понимаю, кто этот мотоциклист. Я бросаюсь к нему, и Вульф едва успевает слезть с мотоцикла, как я оказываюсь в его объятиях, и он зарывается носом в мои волосы. Мои глаза наполняются слезами, но я наслаждаюсь его ароматом, позволяя ему окружить меня. Когда мои губы касаются его шеи, он издает стон и поднимает меня на ноги, не отпуская из своих объятий.

Он скользит руками по моей талии и, прищурив глаза, замечает что-то на моем лице. Его пальцы касаются моей скулы, и я вздрагиваю от боли. Интересно, болит ли моя щека после того, как Бен ударил меня лицом о пол, или же это последствия драки?

– Тот урод, с которым ты сражалась, ударил тебя по другой щеке, – замечает Вульф, словно читая мои мысли. – Что случилось?

– Ты заметил?

– Я замечаю в тебе все, – говорит Вульф серьезным тоном, и в моем животе просыпаются бабочки.

Не в силах ответить на его вопрос, я бросаю взгляд на Аполлона, а затем снова на Вульфа.

– Э-э-э…

– Бен, – отвечает за меня Аполлон, скрещивая руки на груди.

– Что? – Вульф застывает на месте.

– Бен напал на меня, – шепчу я и придвигаюсь на дюйм ближе, чтобы Вульф не пытался заглянуть в мою душу.

У него это слишком хорошо получается, а я предпочитаю не делиться с ним своей болью, потому что у него достаточно своих забот.

Но, кажется, он думает иначе, потому что приподнимает пальцами мой подбородок.

– Бен напал на тебя, и он все еще дышит?

– Вообще-то нет, – выдыхаю я. – Я…

– …чертовски хорошо защищалась, – заканчивает за меня Аполлон. – Его тело на Олимпе.

Глаза Вульфа темнеют, и он снова притягивает меня к своей груди и обнимает руками за плечи. Внутри меня будто бы ослабевает какая-то пружина или прорывает плотину, потому что в следующую секунду из меня вырываются громкие рыдания, а ведь я не плакала, даже когда Аполлон нашел меня на Олимпе. Не плакала после того, как все это случилось и тело Бена обмякло подо мной. До этого момента я не проронила ни единой чертовой слезинки, а теперь не могу остановиться.

– Тс-с-с, – шепчет Вульф, запуская руку в мои волосы. – Если ты хоть на секунду можешь подумать, что мы не убили бы его даже за мысль прикоснуться к тебе, то ты бредишь. Ты просто опередила нас.

Наслаждаясь прикосновениями Вульфа, я цепляюсь пальцами за его кожаную куртку и какое-то время крепко сжимаю ее, пока ровное дыхание не возвращается ко мне.

Услышав мой глубокий вдох, Вульф слегка улыбается и вытирает слезы под моими глазами.

– Вот она, – говорит он.

– Корин Стерлинг?

Боже, как горько.

– Нет, – улыбка Вульфа исчезает. – Ты та девушка, в которую я влюбился, и мне насрать, какое имя указано в твоем свидетельстве о рождении. Корин, Кора, Персефона.

Слыша это, мое сердце громко колотится. Он просто…

– Она хотела убраться подальше отсюда, – вздыхает Аполлон. – Может быть, ты хотел бы оказать ей такую честь?

Я отпускаю куртку Вульфа и гляжу на Аполлона. Возможно, он не испытывает ревности, смотря на нас с Вульфом, но он точно несчастлив. Возможно, он думает, что в этой ситуации победитель получает все, но он должен знать, что у меня нет никакого желания выбирать между ними.

– Пойдем с нами, – говорю я Аполлону, потому что это все, что я могу предложить им сейчас.

И, видимо, этого оказывается достаточно, так как его глаза загораются, и он кивает.

Я беру запасной шлем и сажусь на мотоцикл Вульфа, а он пристраивается позади меня, прижимая свои бедра к моим. Я позволяю ему взять управление мотоциклом на себя, но продолжаю держать руки на руле, находясь в его объятиях.

Вульф прижимается ко мне и легонько ударяется о мой шлем своим. Он опускает руку на мое бедро и сжимает его, а затем возвращается к управлению мотоциклом, двигатель которого с ревом оживает.

Мы срываемся с места, и, слыша, как мотоцикл Аполлона следует за нами, я позволяю им унести меня вдаль.

Глава 6
Джейс

Прихрамывая, я поднимаюсь по лестнице и, подойдя к окну, успеваю увидеть, как Кора садится на мотоцикл Вульфа. Раздается рев мотора, и они уезжают прочь по тихой улице вместе с Аполлоном, который следует за ними.

На меня обрушивается такой сильный гнев, который раньше никогда не испытывал, и я сжимаю кулаки, чтобы не наделать чертовски опрометчивых поступков. Если я закачу истерику или сломаю что-нибудь из вещей Антонио, его добродушие тут же исчезнет, ведь семья для него всегда была превыше всего и, безусловно, даже превыше нас. Их безопасность и счастье были для него на первом месте, хотя сейчас скрывать раненых беглецов после смерти Кроноса стало куда проще.

Перед моими глазами мелькают темные пятна, будто моим зрением завладела агония от боли, пылающей в боку, куда Паркер ударил меня ножом. Чертовски злясь, я моргаю, отгоняя черные пятна, и стискиваю зубы. Боль от ножевого ранения пройдет, как и любая другая травма, но она точно не сравнится с болью, охватившей мою грудь.

Я выдергиваю из-под стола стул и падаю на него, резко выдыхая. Я почти ничего не помню с прошлой ночи. Лежа на полу и истекая кровью, я смотрел на то, как сражается Кора, и думал, что вот-вот умру. Ее противником была большая Адская гончая, которую с головой поглотила жажда крови. Ненасытное чудовище. Аполлон продолжал прижимать к моей ране полотенце, которое насквозь промокло от крови, но я не мог отвести глаз от Коры. А потом, черт возьми, она победила. Девочка, которая была так напугана, когда я впервые встретил ее в лесу, одетую в дешевую золотую маску и поношенное черное платье, исчезла. Теперь ее место занял сильный боец, и, несмотря на чувство вины, я безумно ею гордился.

Пока Кора не попросила в награду Олимп, у Цербера не было в глазах выражения, которое говорило о том, что он наконец поверил мне. Поверил в то, что Кора и есть наследница Стерлингов. Корин Стерлинг.

После этого в моем сознании все помутилось. Аполлон отвез меня в больницу, и мне сделали операцию, из-за которой у меня ужасно болели горло и швы. Потом меня привезли сюда, но я даже не спросил у них, где находится Кора или Вульф. Я просто позволил себе смириться с болью.

Я не знал, что и думать, когда понял, что Кора спускается по ступенькам в подвал. Что она простит меня? Что засомневается в словах Цербера?

В моей памяти всплыла ночь, когда я поцеловал ее возле «Лука и стрел». Я помню, как позже сидел в нашем офисе, все еще ощущая ее вкус на своих губах, и уже тогда мое сердце было разбито вдребезги, а в голове царил полный кавардак. Когда Аполлон спросил меня о моих дальнейших действиях, я самонадеянно ответил, что собираюсь позволить ей думать, что она свободна, но было уже слишком поздно. К тому времени ее судьбу, да и свою собственную, решал не я. Колесо судьбы уже пришло в движение.

А теперь она связана с нами и со мной, а я не настолько хороший человек, чтобы позволить ей уйти. Я не могу отпустить ее так же легко, как это сделали Кронос и Цербер. Я не сделаю этого.

Святой опускается на стул напротив меня с двумя кружками в руках. Он протягивает одну мне, и я вглядываюсь в ее содержимое, прежде чем обхватить пальцами теплую керамику.

Кофе.

– Я удивлен, что Кора не осталась здесь, – говорит он мягким голосом, и я хмыкаю.

Я не собираюсь признавать свои промахи, которых накопилось достаточно, особенно учитывая, что она только что ускакала с двумя моими лучшими друзьями. Она пребывает в бешенстве, а значит, мы оба испытываем одно и то же чувство.

– Звонила тетя Элоры, – продолжает Святой. – Она хотела вернуться в Стерлинг-Фолс и помочь с подготовкой…

Родители Никс и она сама никогда не сходились во взглядах. Поэтому неудивительно, что Святому позвонила только ее тетя. Последние несколько лет Святой и Никс были только вдвоем, не считая нас.

– Что бы тебе ни понадобилось, парень, ты знаешь, что мы все для тебя сделаем, – говорю я, позволяя вине пробиться сквозь мою броню.

Святой кивает, но затем выражение его лица мрачнеет. Мне кажется, будто он мысленно откладывает все свои проблемы в сторону и снова сосредотачивается на мне.

– Итак, в чем же истинная причина того, что Кора и Аполлон выскочили отсюда, будто кто-то поджег их задницы?

– Потому что я идиот, – отвечаю я и стону, проведя рукой по лицу.

– Что ты сделал?

Я опускаю руку, а затем снова сжимаю пальцами кружку.

Что я сделал?

Я делал это постоянно. Неделями, месяцами. И не только с Корой. У меня были секреты от Аполлона и Вульфа, моих самых лучших друзей во всем мире. Я скрывал от них самые главные части головоломки, но это не тот разговор, который я должен вести со Святым.

Кора, Вульф и Аполлон заслуживают того, чтобы услышать правду от меня раньше других.

Глава 7
Кора

Я прислоняюсь спиной к груди Вульфа и слегка расслабляюсь в его объятиях. Иногда приятно не быть главной и даже не думать о том, куда мы едем.

Вульф сворачивает на проселочную дорогу, а Аполлон, перестроившись, следует за нами, хотя до этого ехал рядом, если позволяла ширина дороги. Обогнув деревья, мы поднимаемся на холм, и Вульф с Аполлоном наконец тормозят. Я поднимаю тонированное забрало и наслаждаюсь прекрасным видом юго-восточной части Стерлинг-Фолса и отвесными скалами, за которыми простирается гавань. Где-то внизу у пристани находится убежище Джейса. У пирса пришвартовано несколько больших кораблей, хотя они вряд ли представляют собой что-то особенное по международным стандартам судоходства. В доках слишком много пустых мест, и, должно быть, это влияет на город, его ресурсы и экономику. Я не эксперт, но понимаю, что война банд нанесла больший ущерб Стерлинг-Фолсу, чем я могу предположить.

– Куда мы идем? – спрашиваю я. Вульф опускает руку и кладет ее на мое бедро.

Мое тело охватывает жар, и Вульф хихикает, наблюдая за тем, как я пытаюсь справиться с дрожью, а затем издает рычание, похожее на рев его мотоцикла, и нежно гладит меня по ноге.

– Это сюрприз. Я просто хотел, чтобы для начала ты насладилась видом.

Стараясь справиться с участившимся дыханием, я откидываю голову на его грудь.

Не знаю, как ему удается заставлять мое тело гореть, словно рождественская елка, всего от нескольких прикосновений, но… сейчас именно это и происходит.

– Тогда давайте уже, – наконец говорю я, и Вульф смеется.

Аполлон наблюдает за нами сквозь открытое забрало и молчит, хотя я вижу, как темнеет его взгляд. Вульф опускает сначала мое забрало, затем свое и, не говоря ни слова, заводит двигатель. Далее мы мчимся вниз по склону. Должно быть, сейчас мы находимся недалеко от недавно отстроенного клуба Адских гончих, но, к моему удивлению, я не замечаю ни одного из членов этой банды.

Дорога снова исчезает за деревьями, но Вульф внезапно сворачивает в сторону, на длинную подъездную дорожку, вдоль которой высажены бледно-розовые и желтые цветы. Свернув за угол, мы сбавляем скорость, и нашему взору предстает двухэтажный дом, которому не пристало быть таким великолепным. Мне удается рассмотреть крыльцо, белый фасад и миллион окон, прежде чем Вульф останавливается, откидывает подножку мотоцикла, слезает с него, а затем протягивает руку, помогая слезть. Разглядывая дом, я едва замечаю, что Вульф расстегивает мой шлем и снимает его.

– Что это за место? – наконец спрашиваю я, отведя взгляд от дома и сосредотачиваясь на Вульфе и Аполлоне.

– Э-э-э… запасной план? – смущенно улыбается Вульф.

– Что это значит? – Я непонимающе смотрю на них.

– Но мы же не могли предвидеть, что сумасшедшая женщина сожжет наш дом, – бормочет Аполлон, подходя ближе и беря меня за руку. – Но в любом случае мы все равно подыскивали что-то более подходящее для нас.

– Нас? – я снова смотрю на дом, чувствуя, как мое сердце сходит с ума и колотится, что есть силы. – В смысле вас и меня?

– Для нас четверых, – говорит Аполлон, а затем морщится: – Ну или троих.

Я смеюсь, чтобы скрыть всплеск боли, который пронзает меня при мысли о Джейсе.

Сейчас я не желаю думать о том, какую боль он причинил всем нам своим эгоизмом.

– Пойдем, – говорит Вульф и, взяв меня за другую руку, тянет к дому.

Пока мы поднимаемся по ступенькам на крыльцо, я замечаю, что сбоку между тремя деревьями стоит гараж. Вульф ведет меня к входной двери, а затем, быстро отперев ее одной рукой, останавливается и смотрит на Аполлона, который, кажется, читает его мысли. Аполлон наклоняется и легко подхватывает меня на руки. От неожиданности я вскрикиваю и обнимаю его за шею, но он только смеется надо мной. Когда он переносит меня через порог, его темные глаза сверкают. Так поступают только супружеские пары, но я не могу выйти замуж ни за одного из них, потому что у меня украли эту возможность.

Слезы затуманивают мой взор, и я чувствую, как Аполлон прижимается губами к внешнему уголку моего глаза. Он ловит языком слезу, которая катится по моей щеке, и шепчет:

– Не грусти детка, мы же вместе.

Я сглатываю.

Его слова не отменяют того факта, что Вульф – все еще Адская гончая, находящаяся на привязи у своего отца, а также не возвращает того, что Джейс забрал у нас.

Аполлон ставит меня на ноги, и они оба берут меня за руки. Я улыбаюсь сквозь грусть, пока они ведут меня по первому этажу до большой гостиной в задней части дома. Мое сердце замирает при виде панорамных окон, лишь наполовину закрытых шторами, из которых открывается великолепный вид на водную гладь. Если бы я смотрела на дом с другой стороны, то никогда бы не догадалась, что он стоит так близко к воде. А сейчас я вижу, что она находится прямо за горным хребтом.

Вот доверься им, и они выберут дом у скал.

Пока я стою и смотрю в окно, Вульф подходит сзади и, убрав волосы с моих плеч, целует в шею. Я закрываю глаза и наклоняю голову набок, чтобы ему было удобнее. Когда он задевает мою кожу зубами, по моим рукам пробегают мурашки, но он лишь тихо смеется над моей дрожью.

Вульф обхватывает руками мои бедра и притягивает ближе, а я, сдерживая ухмылку, прижимаюсь попой к его паху и чувствую, насколько он твердый.

– Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, – стонет он, и, медленно повернувшись к нему лицом, я обхватываю руками его шею.

– Ты мог бы показать мне… – я прикусываю губу.

Я вижу, как в другом конце комнаты Аполлон опирается на кухонной остров. Он засунул свои руки в карманы, но его поза не скрывает того, что он тоже возбужден.

– Ты привел меня сюда, чтобы трахнуть? – спрашиваю я, и Вульф качает головой.

Он проводит большим пальцем по обнаженной коже на моей талии чуть ниже рубашки, и это губительно сказывается на моем самоконтроле и сердцебиении.

– Нет, – признается он. – Я просто хотел, чтобы ты увидела этот дом. Он бы мог стать нашим убежищем… если ты этого хочешь.

– Но ты же не против трахнуть меня? – спрашиваю я, после чего, проведя рукой от груди до паха Вульфа, сжимаю через джинсы его возбужденный член.

– Я никогда не откажу тебе, – говорит он. – Что может быть лучше, чем окрестить это место нашим?

– А ты? – ухмыляюсь я и отступаю назад, смотря на Аполлона.

Мой златовласый мужчина выпрямляется.

– Ты хочешь нас обоих?

Я снова прикусываю губу, а затем киваю, потому что мысль о выборе между ними двумя просто невыносима. Я хотела их обоих слишком долго.

На лице Аполлона читается голод и желание, но вместо того чтобы подойти ко мне, он переводит взгляд на Вульфа, и между ними словно происходит безмолвный обмен мыслями. Я вздрагиваю, потому что мое сердце в ожидании ответа начинает колотиться еще сильнее, но в конце концов Аполлон жестом подзывает меня к себе, и я без колебаний подхожу ближе.

Он давит ладонью на мой подбородок, откидывая мою голову назад, и целует меня намного яростнее, чем я ожидала. От неожиданности я оступаюсь, но внезапно рядом оказывается Вульф. Он снова обхватывает руками мою талию и проводит пальцами по краю трусиков. Аполлон же проникает языком в мой рот, и я не могу сдержать тихое хныканье.

Пока Аполлон зарывается руками в мои волосы и притягивает мое лицо ближе, Вульф продолжает удерживать меня на месте. Я словно хожу по краю бритвы между страстью и нежностью.

Я задираю рубашку Аполлона, с озорной улыбкой позволяя ей упасть на пол, и провожу пальцем по шраму, который он получил, пытаясь спасти меня от мертвой хватки Кроноса. Боль от этого ранения отзывается эхом в моем сердце. Аполлон вздрагивает, делая шаг ближе, а Вульф уже расстегивает пуговицы на моих штанах, а затем срывает с меня топ. Прикрыв глаза, Аполлон наблюдает, как Вульф стягивает с меня штаны, и мне нравится его реакция. Я больше не чувствую себя невидимой, забытой или той, кого они могут использовать только для развлечения.

Аполлон берет меня за подбородок двумя пальцами и поворачивает мою голову так, чтобы я встретилась губами со ртом Вульфа. Его прикосновение – словно безмолвный приказ, от которого в моем теле вспыхивают искры. Он опускает руку ниже, к моему горлу, и Вульф жадно глотает мои стоны. Один из парней, я не знаю, кто именно, расстегивает бюстгальтер и стягивает его с моего тела, а затем именно Вульф обхватывает ладонями мою грудь. Пока он сжимает пальцами один из моих напряженных сосков, горячий рот Аполлона накрывает другой. Мое тело почти пылает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не потереться о твердый член Вульфа, который упирается мне в ягодицу, но Аполлон уже опускается ниже, прокладывая дорожку из поцелуев от моей груди до живота. Он срывает трусики с моих ног и проводит языком чуть выше нежных складок.

Я разрываю наш поцелуй с Вульфом, чтобы посмотреть, как Аполлон наклоняется вперед. Проведя рукой по моей ноге, он неожиданно поднимает ее и закидывает себе на плечо. Мгновение я чувствую прохладный воздух прямо на своей промежности, а затем его рот накрывает мой клитор, и я почти сгораю.

Вульф прижимает меня к себе, скользя губами от уха к плечу, а затем обратно. Он кусает меня за шею, и от боли, смешанной с удовольствием, я стону еще громче. Оргазм приходит словно из ниоткуда. Просто внезапно мои мышцы напрягаются, и я вскрикиваю от крышесносного ощущения, которое дарят мне прикосновения обоих мужчин. Вульф держит меня, пока я не расслабляюсь, а Аполлон нежно целует внутреннюю сторону моего бедра.

Когда я снова открываю глаза, Аполлон уже стоит на ногах, но мой взгляд падает на четкие очертания его напряженного члена под брюками.

– Моя очередь! – рычит Вульф, разворачивая меня к себе.

Он ведет меня на кухню, а затем поднимает и сажает на кухонный остров, спустив штаны достаточно низко для того, чтобы освободить свой член.

– Хочешь попробовать себя на вкус, цветочек? – спрашивает Вульф, с блеском в глазах раздвигая мои бедра.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем киваю, и Аполлон, обхватив ладонями мое лицо, касается своими губами моих. Он проскальзывает языком в мой рот, и я пробую свой вкус, смешанный с привкусом мяты. И это сочетание действует на меня опьяняюще.

Вульф входит в меня без предупреждения, и когда ощущение наполненности затмевает все остальные чувства, – я выгибаю спину, а Аполлон вкушает мой беспомощный стон.

– Черт, Кора… – выдыхает Вульф, и я вздрагиваю.

Оба парня сильнее сжимают меня в объятиях, а Аполлон разрывает наш поцелуй, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты – Кора Синклер, – говорит он. – Если захочешь, ты можешь стать кем-то другим, но никогда не избавишься от своей сущности.

Вульф все еще погружается в меня, но на этот раз медленнее, будто соглашаясь с Аполлоном, и этого медленного ритма достаточно, чтобы свести меня с ума. Я не могу оторвать свой взгляд от Аполлона и отчаянно пытаюсь поверить ему, но есть вещи, на которые я просто не могу не обращать внимания.

Внезапно комната начинает кружиться у меня перед глазами, и я не понимаю, парю или падаю.

– Кора, – снова зовет меня Вульф. – Или ты предпочитаешь, чтобы мы называли тебя Персефона?

В моей груди зарождается смех, но ему не дает вырваться наружу прикосновение Аполлона. Он скользит рукой вниз по моей груди и животу, кладет ладонь на мою киску, а затем обводит пальцами клитор.

– Персефона, – соглашается Аполлон. – Тебе подходит.

– Всегда подходило, – тихо говорит Вульф. – Особенно когда она перестала быть нашей.

– Черт. – Я откидываю голову назад, чувствуя, как закрываются мои глаза. – Я ваша.

В ответ на мои слова оба парня рычат, и в моей груди разливается легкость, которой мне так не хватало. Она вырывается сквозь страдания, которые держали в заложниках мои легкие, сквозь неуверенность и недоверие.

– Я ваша, – повторяю я, и Аполлон трет пальцем мой клитор еще быстрее.

Другой рукой он обхватывает мою шею, наклоняя голову так, чтобы я могла видеть и его, и Вульфа. Сочетание члена Вульфа во мне и пальцев Аполлона на моем клиторе дарит мне такое наслаждение, что, кажется, я не смогу его выдержать. По мере того как скорость Вульфа увеличивается, он тянет меня за сосок, а другой рукой больно впивается в бедро.

– Я не смогу кончить снова, – задыхаюсь я, и Вульф встречает мой взгляд с ухмылкой.

– Сможешь и кончишь, цветочек. И думаю, еще не один раз.

Черт возьми.

Он добивается своего, и с дрожащими ногами я кончаю во второй раз. Вульф замирает внутри меня, наслаждаясь ощущением сжимающихся вокруг его члена мышц моего лона. Но внезапно Вульф жестом указывает на Аполлона и выскальзывает из меня. Я резко выдыхаю, когда он подхватывает меня на руки и несет через всю комнату к дивану.

– Ты хочешь нас обоих? – спрашивает он меня на ухо. – Вместе?

Его хриплый голос пронизан вожделением, и я крепко обхватываю его за шею, а затем целую в подбородок, проводя руками по волосам. Я не отвечаю, но протягиваю руку к Аполлону. Я хочу их обоих так сильно, что мне больно.

Вульф садится на диван, и я устраиваюсь у него на коленях. Его член, покрытый моими соками, зажат между нами, а Аполлон подходит к нам сзади и, пристроившись между ног Вульфа, толкается в меня.

– Черт, – выдыхаю я, ощущая разницу между ними.

Он входит и выходит из меня несколько раз, но затем отстраняется, оставляя после себя пустоту, от которой между моих ног возникает боль. Я сжимаю руками спинку дивана и наблюдаю за лицом Вульфа, который улыбается мне такой легкой улыбкой, какую я не видела на его лице с тех пор, как вернулась в Стерлинг Фолс.

Небольшая передышка заканчивается, когда Аполлон проводит пальцем по моему клитору, погружаясь им в киску. Затем я замираю, потому что чувствую, как он вводит палец в мою попку.

– Расслабься, – шепчет Вульф покусывая мочку моего ухо, увидев, как расширились мои глаза.

Аполлон продолжает трахать пальцем мою попку, и к тому времени, как он высовывает его, – мои ноги уже дрожат. Подождав несколько мгновений, он снова вводит свой палец в мой анус, скользя им внутрь и наружу, смазывая моим возбуждением. Вульф удерживает меня на месте, когда Аполлон внезапно заменяет свой палец головкой члена. Я медленно выдыхаю и опускаю голову на спинку дивана, пока он не входит в меня полностью.

– Хорошая девочка, – говорит Аполлон, поглаживая меня по бедру. – Черт, ты прекрасна.

Сердце замирает, когда я чувствую, как он выходит из меня и чуть приподнимает мои бедра. Я чувствую, как по моему анусу стекает что-то прохладное, и крепче цепляюсь за спинку дивана, возбуждаюсь еще сильнее от понимания, что это была слюна. Вульф немного сдвигается, и они оба входят в меня. Я настолько полна, что это ощущение заставляет меня застонать.

– Ты идеальна, – шепчет Вульф, прикрывая глаза. – И, что б меня, ты такая тугая.

– Готова, детка? – смеется Аполлон.

– Да, – выдыхаю я.

Они начинают двигаться, вознося меня к небесам, но внезапно Аполлон выходит из меня почти полностью, а затем резко входит снова. Из-за этого я падаю на Вульфа, и мы все стонем. Спустя буквально мгновение они находят нужный ритм, и я хнычу от переполняющего меня удовольствия. Я едва могу его выносить. Аполлон обхватывает рукой мое горло, заставляя сесть прямее, и Вульф пользуется изменением моего положения, чтобы провести руками по груди, оказавшейся на уровне его глаз. Он наклоняется и обхватывает губами мой сосок, отчего внутри меня поднимается дрожь.

– Боже… – бормочу я, практически задыхаясь.

Теряя рассудок самым сладким из возможных способов, я теснее прижимаюсь к Вульфу, а затем к Аполлону и погружаюсь в очередной оргазм. Мои напрягающиеся мышцы подталкивают парней к краю, и Аполлон первым замирает внутри меня. Он сжимает пальцами мои бедра до синяков и со стоном кончает. Пока я наслаждаюсь его извержением, Вульф тоже стонет, приподнимая бедра, и в разы ускоряет ритм. Наконец и он достигает оргазма, выкрикивая мое имя.

Первым из меня выходит Аполлон. Он встает, а затем присоединяется к нам на диване. Когда Вульф укладывает меня на себя, я протягиваю руки к ним обоим и закрываю глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Я отгоняю все остальные мысли и стараюсь не думать, например, о том, что Вульф все еще несвободен, хоть и может бывать с нами. И теперь я знаю, что так же несвободна и я.

По моей щеке скатывается слеза, и, наклонившись ко мне, Вульф ловит ее языком. Затем он прижимается поцелуем к уголку моего рта.

– Мы пройдем через это вместе, – обещает он.

Я хочу ему верить, но…

Глава 8
Аполлон

В конце концов Кора поднимается с дивана и направляется в душевую комнату. В ней три тропических душа, да и пространства достаточно для того, чтобы вместить в себя пять человек. Кора ахает, удивляясь ее размерам, но не закрывает за собой дверь, и мы с Вульфом немедленно принимаем ее немое предложение. Ко мне приходит мысль, что я могу остаться здесь навсегда, хотя такова и была цель, когда мы покупали этот дом. Как только в наш особняк въехал Ричард Джейкобс, мы все в какой-то степени уже понимали, что не сможем туда вернуться. Даже если бы особняк не сгорел, он никогда не смог бы снова стать нашим убежищем. А это место – может. Удивительно, но мы здесь чувствуем себя как дома, несмотря на то что после покупки даже не успели как следует осмотреть все комнаты. Хотя от меня не ускользнул заинтригованный взгляд Коры, который она бросила на очень большую кровать в просторной спальне, через которую мы прошли, чтобы попасть в душевую комнату. Я не могу отрицать, что при покупке этой кровати мы с Вульфом думали именно о ее предназначении.

После душа я выключаю воду, а Вульф заворачивает Кору в пушистый халат. Ее колени подкашиваются, когда Вульф обнимает ее сзади и целует в плечо и чувствительное местечко под ухом. Мой член под полотенцем снова встает, и я думаю о том, что хоть мне и хочется врезать Джейсу, именно его нам сейчас не хватает.

Хихикая, Кора наконец отталкивает от себя Вульфа, и мы следуем за ней в спальню.

Вульф кивает ей на дверь шкафа, и, открыв ее, Кора удивленно приоткрывает рот. Мы потратили часть денег, которые Цербер выдавал нам в качестве жалованья, на человека, подобравшего нам новую одежду. Поскольку в течение последних нескольких месяцев другие источники нашего дохода иссякли, вложение денег в это место было скорее инвестицией, но я знаю, что мы снова встанем на ноги, особенно если Кора будет рядом.

Она выбирает для себя серые шорты и белую футболку с логотипом популярной группы, а мы с Вульфом молча подходим к ящикам и, вытащив оттуда спортивные штаны и футболки в тон той, что надела Кора, одеваемся.

– Я узнал кое о чем, – говорит нам Вульф. – Я собирался поговорить об этом с Джейсом, но вы двое тоже должны об этом знать.

Кора поджимает губы, но в конце концов кивает.

– Больше никаких секретов, – говорю я, и Вульф пожимает мне руку.

– Именно так.

– Что ж, мы все внимание.

Я первым спускаюсь по лестнице, сопротивляясь желанию вынуть из кармана только что положенный туда перочинный нож и повертеть его в руках. Но это просто нервы. Ведь что, черт возьми, Вульф мог узнать о Джейсе?

Мы спускаемся в гостиную и садимся на диван. Кора прижимается ко мне, а Вульф берет ее за ноги и кладет их себе на колени. Он бездумно проводит пальцем вверх и вниз по ступне, пока Кора не начинает дергаться.

– Боишься щекотки? – ухмыляется он.

– Вообще-то мы ждем, – напоминаю я.

Улыбка исчезает с его лица, и мой желудок скручивает. Возможно, я не хочу знать то, что он собирается нам рассказать, но остановить его я не успеваю, потому что, вдохнув, Вульф выдает:

– Я думаю, что Джейс знал реальную личность Коры с самого начала.

Кора удивленно вздыхает и кладет руку на мое бедро. Она не проявляет больше никакой реакции, но я все равно накрываю ее ладонь своей.

В следующие несколько минут Вульф объясняет нам, что стипендия, которую получила Кора, была учреждена Цербером для того, чтобы найти наследника Стерлингов. Вульфу удалось узнать, что Корин попала именно в тот конкретный приют, и он надеялся, что наследница Стерлингов проявит себя, попытавшись получить эту стипендию. И это сработало.

Но возможно ли, что Джейс отобрал стипендию у Коры за несколько месяцев до начала занятий по случайности? А иначе как он мог скрывать от нас то, что ему известно?

Я недоуменно потираю подбородок.

– А что еще хуже, – буквально шепчет Вульф, – Джейса приняли в банду, потому что мой отец думал, что через него сможет найти ее.

– Но как? – вздрагивая, спрашивает Кора. – Разве ему тогда было не десять или одиннадцать лет?

– Я думаю… – Вульф смотрит вниз на свои ноги. – Возможно, вы были с ним в одном приюте.

– Что?! – вскрикиваю я.

– Но он никогда не упоминал о какой-то приемной семье или приюте, – протестует Кора. – Он говорил лишь о своем отце.

– Об отце-бездельнике, который на самом деле и отцом-то ему не являлся? – сердито спрашивает Вульф. – Который, скорее всего, отказался от Джейса, когда умерла его мать?

– Черт, – вздыхает она. – Это…

– …чудовищно, – заканчиваю я.

К концу тирады Вульфа я уже готов бросить все и вернуться к дому Антонио, чтобы обрушить на Джейса целый ад.

О чем, черт возьми, он думал? Сколько еще секретов стоит между нами?

– Я умираю с голоду, – внезапно вздыхает Кора, и я оживляюсь.

Мне с детства внушали, что кормить свою семью – это и есть проявление любви. К тому же я вечно голоден, а сегодня не ел ничего кроме тоста с маслом, который Витория сунула мне в руки, перед тем как я вышел за дверь.

Когда я думаю о том, что у Коры в животе не было даже этого, меня охватывает чувство вины. А у нас ведь здесь тоже нет еды.

– Мы что-нибудь придумаем, – обещаю я ей и, взяв за руки, тяну вверх.

– Ты в порядке? – спрашиваю я Вульфа, который остается сидеть на диване.

– Ты ведь собираешься вернуться к Антонио? Мне нужно возвращаться в клуб. Я и так отсутствую слишком долго.

Вульф на мгновение застывает, и, заметив это, Кора опускается обратно на диван, обнимая его за шею. Он обнимает ее в ответ, но я понимаю, что прежде чем он сможет полностью открыться нам, ему предстоит пройти еще очень долгий путь. Ведь долгие годы в ответ на боль и обиду он только вымещал на ком-то свою злость и гнев. То, что теперь он проявляет другие эмоции, – достойно восхищения. И все это заслуга Коры.

– Все будет хорошо, – шепчет она ему на ухо. – Мы освободим тебя от них.

Когда я встречаю взгляд Вульфа, у меня что-то переворачивается внутри, но я киваю, подтверждая слова Коры. Даже если на самом деле не знаю, сможем ли мы сдержать ее обещание. У нас нет рычагов давления на Цербера, а без Кроноса он наверняка попытается захватить весь город.

Оставив нас с Вульфом наедине, Кора идет к входной двери, и я кладу руку на плечо Вульфа.

– Она права, – говорю я. – Так или иначе…

– Я знаю, что значит это иначе, – Вульф качает головой. – И я к этому не готов.

Он имеет в виду, что не готов к убийству своего отца.

Я воздерживаюсь от каких-либо комментариев, потому что мой собственный отец был трусом, продавшим меня Адским гончим в качестве возмещения долга, а несколько лет спустя сделал с Тэм нечто гораздо худшее. В итоге он получил то, что заслужил, но Цербер – другое дело. Его нельзя назвать злом или добром. Он настолько прочно засел в серой зоне, что его устранение граничит с нашими собственными моральными принципами.

Внезапно раздается крик Коры, и мы с Вульфом бросаемся к двери. Я добегаю первым и сразу замечаю прибитую к входной двери черную змею. Змея все еще дергается, истекая кровью, и я таращусь на нее, не в силах отвести взгляд, но затем замечаю бумагу, прибитую выше.

«Тебе следовало держаться подальше от города».

Я вижу, как Кора содрогается, и быстро разворачиваю ее к себе, обхватив за плечи, чтобы она не видела ни проклятой змеи, ни написанных на бумаге слов. То, что эта записка адресована ей, – ясно как день. Как и то, что это сделал человек, подложивший обезглавленную змею в ее постель, пока я находился в наркотическом опьянении[1].

Кора хватается за мою футболку и, тяжело дыша, зарывается лицом в мою шею. Я поднимаю голову и осматриваю деревья, растущие неподалеку, а когда Вульф подходит ближе, протягиваю ему нож, вынутый из кармана. Бормоча ругательства, он спокойно добивает змею, но не снимает ее с двери. Вульф просто выходит на крыльцо, жестом призывая нас следовать за ним, но мы оба безоружны, и мне снова хочется ругаться. Я злюсь, потому что мы так увлеклись Корой, что забыли о мерах безопасности. Только вот никаких опасностей мы не ожидали. Кронос мертв, а Цербер не хочет иметь с ней ничего общего.

– Шериф… – внезапно говорит Вульф в телефон, который держит у уха, и Кора снова вздрагивает, прижимаясь ко мне.

Я даже не видел, как он достал телефон и набрал номер.

– У нас здесь возникла одна ситуация… и я был бы не против, чтобы сюда приехал кто-то еще… Ой, да ладно тебе. – Вульф закатывает глаза и называет Натану Брэдшоу наш адрес.

Он кладет трубку и всего на две секунды убирает телефон обратно в карман, потому что телефон звонит снова.

– Да, – отвечает Вульф, тяжело вздыхая, а на другом конце раздается хриплый, низкий голос. Грубый тон того, кто звонит Вульфу, мне слышно лучше, чем произнесенные слова. – Хорошо, я скоро буду, – говорит Вульф заканчивая разговор.

– Тебя вызывают? – спрашивает Кора и, подойдя к Вульфу, обхватывает руками его талию. – Тебе нужно идти?

– Звонил Малик, – вздыхает Вульф. – Мой отец хочет, чтобы я вернулся в клуб.

Кора прижимается лбом к его груди, и Вульф машинально поднимает руки, чтобы обхватить ее затылок. В таком положении они стоят несколько секунд, а затем Кора отпускает его.

– Мы с Аполлоном дождемся Нейта, – говорит она. – А потом все тебе расскажем.

– Береги ее, – говорит Вульф, смотря сначала на нее, а потом на меня.

Я иду к своему мотоциклу и достаю пистолет, который лежит в багажнике вместе с набедренной кобурой. Пристегнув ее, я поднимаю руки, чтобы этот засранец понял, что переживать не о чем, но Вульф только качает головой. Он целует Кору в лоб, одновременно проводя большим пальцем по ее нижней губе. Вся та радость, спокойствие и облегчение, которые мы видели на его лице, пока он был с нами, медленно исчезают, будто он снова надевает на себя маску равнодушия.

Надев шлем, Вульф садится на мотоцикл, и мы отступаем назад. Заведя двигатель, он разворачивается, и, смотря на то, как он отъезжает, я ощущаю эту потерю так же остро, как и Кора.

– По крайней мере, на этот раз ты не под наркотиками, – облегченно говорит она, взяв меня за руку.

Черт возьми.

Глава 9
Кора

Ждать, пока приедет Нейт, – сущее мучение. Мы не покидаем крыльца на случай, если кто-то прячется среди деревьев и хочет уничтожить улики. Хотя я не чувствую, что рядом кто-то есть. Но Аполлон говорит, что это ощущение – лишь моя интуиция и она может ошибаться.

Кто бы ни оставил нам это послание, он сделал это идеально, рассчитав момент, когда мы были слишком заняты друг другом. Ведь в любое другое время мы бы по-любому услышали, как он забивает гвозди в дверь. Поэтому я думаю, он сделал это либо пока мы с Вульфом и Аполлоном занимались громким сексом, либо пока мы принимали душ, закрыв за собой дверь спальни. Она тоже находится в задней части дома, и, возможно, этого времени хватило, чтобы совершить задуманное.

Черт.

Пока Аполлон пристально осматривает деревья, погрузившись в свои мысли, я провожу пальцами по своим влажным волосам, распутывая их. Мне не нужно было мыть голову без использования расчески, но я бы сделала это снова, чтобы почувствовать, как их пальцы вымывают шампунь с моей головы. Но теперь даже этого было бы недостаточно, чтобы отвлечь меня от наших проблем.

Прежде всего меня интересует эта история с Корин Стерлинг. Я не уверена, как внезапное раскрытие моей настоящей личности может на что-либо повлиять. Они что, отдадут мне место олдермена? Двадцатиоднолетней девушке? Проведут тест ДНК и наденут мне на голову чертову корону? И это я еще не учитываю того, что кто-то убил мою биологическую семью. Во-вторых, в этом городе явно есть кто-то, кто хочет, чтобы я держалась подальше от Стерлинг-Фолса.

Обхватывая себя руками, я пытаюсь вспомнить все предостережения, которые были мне посланы: змеи на двери и в моей постели, фотография, на которой я была мертвой.

Я вспоминаю о мертвом Патрике и о Джейсе, который является не только лжецом, но и моим мужем. Если Вульф прав, то Джейс знал меня еще ребенком и все, что произошло после нашей первой встречи, кардинально изменило его жизнь. Неужели я украла у него шанс на нормальную семью? Думая, что Джейс может знать меня, Цербер забрал его из того приюта, но мальчишке не удалось меня найти, а это значит, что либо десятилетний ребенок знал и хранил мой секрет, либо мы просто ошибались и я никогда не встречала Джейса прежде.

Вот же хрень.

От этого кошмара у меня так сильно начинает болеть голова, что я не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме боли, давящей на глаза, и голоде, который, как демон, скручивает мой желудок.

Я бросаю взгляд на Аполлона и прикусываю губу. Я не хочу спрашивать его о том, что пришло мне на ум, но мне нужна уверенность в том, что Паркер мертв. Что он не вынырнет из воды и не попытается убить меня за то, что мы с ним сделали.

Думаю, Вульф сломал ему ногу или повредил колено, но даже если Паркера не найдут, это не отменяет того факта, что мы убили агента Управления по борьбе с наркотиками, и это нам еще аукнется.

– Кора. – Аполлон прерывает мои размышления и переживания, указывая на подъездную дорожку, по которой едет машина шерифа, и мое внимание возвращается к змее.

Она напоминает мне до чертиков пугающую змеиную маску, в которой был человек, похитивший меня и вернувший приемным родителям. Когда-нибудь мне придется снова встретиться с ними лицом к лицу, а мне до сих пор не дает покоя мысль о том, что они бросили меня на Райском острове. Знали ли они, кто я? И специально ли они спрятали меня там?

Я прикасаюсь к подвеске с инициалами «К. С.» и прячу ее под футболку, чувствуя себя более безопасно, когда прохладное серебро касается моей кожи.

Нейт вылезает из машины, оставив в ней свою темно-зеленую шляпу. Он одет в форму, а на его поясе висят огнестрельное оружие, наручники, электрошокер, фонарик и рация.

Подойдя ближе, Нейт обменивается взглядом с Аполлоном, но все равно сначала обращается ко мне.

– Ты в порядке? – спрашивает он меня, и я киваю. – Вульф сказал, что это срочно, – его тон не то чтобы обвиняющий, но…

Я провожу большим пальцем правой руки по двери.

– Кто-то оставил мне послание, и это происходит уже не в первый раз.

Замечая прибитую к двери змею, Нейт краснеет. Смотря на него, я не совсем понимаю, что могло вызвать такую реакцию, но потом он просто проходит мимо меня, взбегая по ступенькам крыльца, и останавливается прямо перед дверью. Змея, которую Вульф недавно избавил от страданий, держится на нескольких гвоздях, а листок бумаги над ней развевается на ветру.

– Ты выглядишь так, будто увидел привидение, Брэд, – говорит Аполлон.

– Не называй меня так! – дергается Нейт, хмуро оглядываясь через плечо.

– Конечно, – усмехается Аполлон.

Пока шериф осматривает змею, я подхожу к Аполлону. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе, в ответ я крепко обнимаю его. Даже не потому, что мне нужна поддержка, а потому, что я, словно наркоман, жажду его прикосновений.

– Еще одну змею вы обнаружили в вашей постели? – спрашивает шериф. – Несколько месяцев назад, верно?

Я киваю, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не сболтнуть лишнего. Например, не сказать ему, что он увидел ту змею только потому, что Вульфа и Аполлона арестовали. Или чтобы не задать вопросы, на которые у него, скорее всего, нет ответов.

Вздохнув, шериф разворачивается и идет к своей машине, а затем возвращается уже с перчатками и пакетами для улик. Он делает несколько снимков, а после аккуратно снимает с двери змею с запиской и складывает все в пакет. Через несколько минут он обращает внимание на рану, от которой умерла змея.

– Она была еще жива, – говорю я. – Это Вульф прекратил ее страдания.

– Хорошо, – кивает шериф.

– Хорошо? – повторяет Аполлон. – И это все?

– Можно тебя на минуту, Кора? – шериф кивает мне в сторону своей машины.

Я колеблюсь. Что бы ни сказал шериф, он может сделать это и в присутствии Аполлона. Но, кажется, Нейт не рад видеть нас с Аполлоном вместе, и мне становится любопытно, о чем именно он не хочет говорить при нем. Поэтому я прошу Аполлона подождать меня на крыльце, а затем следую за Нейтом к багажнику его машины. Открыв его, шериф укладывает пакеты с уликами в специальный ящик, а затем прислоняется к бамперу.

– О тебе ходят разные слухи, – говорит он низким голосом. – Вернее, о твоей личности.

Несмотря на то что мое сердце начинает биться быстрее, я усмехаюсь.

– О моей предполагаемой личности. А выдвинул это предположение, возможно, безумный человек.

Шериф медленно кивает, не сводя с меня глаз.

– Верно. То есть это не ты посещала библиотеку с целью изучить старые документы, касающиеся смертей представителей рода Стерлингов?

Я молчу, чувствуя, как в горле возникает комок, который трудно проглотить. Полагаю, этого молчания достаточно, потому что в глазах шерифа появляется блеск, говорящий о том, что он докопался до истины.

– Я могу ответить на любые вопросы, которые ты хочешь задать о своей семье, – говорит он. – И…

– И?

– Ты не хочешь позвонить родителям?

От внезапного приступа страха мой желудок сжимается, и я хватаюсь за машину. Совсем недавно я предполагала, что они могут что-то знать о моих биологических родителях, но…

– Чтобы я не смогла вернуться сюда, они отправили меня в тюремный лагерь на гребаном острове, – тихо говорю я. – И ты хочешь, чтобы я просто позвонила им и посмотрела, будут ли они честны со мной?

– Это важно, – говорит Брэдшоу, не сводя с меня взгляда.

– Нет! – возражаю я, отступая назад. – Это ничего не изменит, тем более для этого города.

Нейт оценивающе смотрит на меня, но я уже разворачиваюсь и возвращаюсь к Аполлону. Когда я снова смотрю на Нейта, то замечаю, что он просто молча отдает нам честь и садится в свою машину.

Мы наблюдаем за тем, как он разворачивается и уезжает прочь по подъездной дорожке.

– Еда, – внезапно говорит Аполлон, и я выдыхаю. – Нам нужно поесть, а потом мы вернемся к Джейсу и тумаками выбьем из него ответы на некоторые вопросы.

– Отличная идея. Во всяком случае, лучше, чем звонок моим родителям.

Глава 10
Вульф

Я стою у бара Титанов «Спуск», к боковой стене которого прибили обезглавленное тело какого-то парня. Кто-то изрядно искромсал беднягу, из-за чего под его телом растеклась лужа крови, а грубые порезы на шее навели меня на мысль, что его смерть была мучительной. Чем дольше я смотрю на тело парня, тем сильнее меня тошнит. Теперь, когда Титаны, можно сказать, практически покинули корабль, разбираться с этим происшествием предстоит мне.

Наконец я отвожу взгляд от мертвого парня и заставляю себя осмотреть окрестности. Мне странно находиться в Вест-Фолсе при свете дня, не опасаясь нападения. Малик и другие Адские гончие рассредоточились вокруг квартала, ожидая неизбежного прибытия полиции.

Шесть месяцев назад три Адские гончие были найдены обезглавленными, и мы понятия не имеем, кто и почему совершил это преступление. Конечно, мы попытались провести расследование, но из этого ничего не вышло, тем более полицию совершенно не волновали убитые члены банд. Такова цена за жизнь в неблагополучном районе города – если ответ на вопрос, кто совершил то или иное преступление, не приходит сразу, то дело уходит в долгий ящик еще до того, как высохнут чернила в папке.

Однако этот мертвый парень кажется мне знакомым.

– Зацените, – говорит Малик. – Эти буквы были вырезаны и на других телах.

У меня перехватывает горло, когда я вижу на коже запястья парня вырезанные буквы «К» и «С».

– Уничтожьте это, – приказываю я, и Малик смотрит на меня так, будто я спятил.

Эти буквы были вырезаны и на других телах.

Сначала обезглавленная змея в постели Коры, потом обезглавленные Адские гончие, а теперь еще и этот четвертый парень.

Что, черт возьми, происходит?

– Малик, – твердо говорю я, – срежь кожу с этими гребаными буквами с его запястья!

Выполняя приказ, Малик достает лезвие и хватает парня за запястье, поворачивая его под удобным ему углом. Он режет кожу, словно та кусок сыра, и не произносит ни слова, даже когда я протягиваю ему платок, чтобы он завернул туда срезанную плоть.

Он кладет в платок срезанную кожу, и я, борясь с отвращением, заворачиваю ее в мягкую белую ткань.

Малик должен был сказать мне о том, что инициалы Коры были и на телах других жертв.

Я пытаюсь вспомнить, что особенного было в тех обезглавленных парнях, и внезапно на меня находит озарение. Эти парни сопровождали Цербера и Кору на пресс-конференцию с мэром после пожара, а этот парень…

Я хватаю его за руки и переворачиваю их. На его костяшках синяки, выдающие в нем бойца, что в случае с Адскими гончими совершенно неудивительно, но лишь один боец за последнюю неделю оказался слишком близок к Коре. Тот, с которым она сражались на Олимпе. Нет ничего необычного в том, что некоторые парни выживают после падения с обрыва, но чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что мы его не сбросили со скалы. После того как Кора попросила в награду Олимп, в зале начался хаос и все поспешили убраться оттуда, а про ее противника все в спешке просто забыли. Я снова смотрю на Малика, раздумывая над тем, что для всех четырех Адских гончих встреча с Корой закончилась явно хуже, чем для нее.

Кронос уже мертв, а иначе я поддался бы сильному искушению спросить у него – не случалось ли чего-нибудь похожего с членами его банды. Если на кого-нибудь из них тоже напали…

Раздается резкий свист одного из наших парней, и Малик тащит меня к моему мотоциклу. Он толкает меня к нему и забирается на свой, после чего мы в мгновение ока скрываемся с места преступления, но я не могу побороть тошнотворное чувство, разрывающее меня изнутри. Все происходящее говорит о том, что либо у Коры есть свой темный ангел-хранитель, либо у нее серьезные проблемы, а возможно, и то и другое сразу.

Мне приходится собрать силу воли в кулак, чтобы проигнорировать приказ и не вернуться к отцу. Прежде чем Малик успевает меня остановить, я сворачиваю в узкий переулок и, нажимая на газ, мчусь вперед. Еще немного, и я вернусь в Норд-Фолс, к дому Антонио.

К черту моего отца! Я сам выбью из Джейса все интересующие меня ответы.

Подъехав к дому, я замечаю, что в гараже не стоит мотоцикл Аполлона, а значит, они с Корой еще не вернулись. Потому что я сомневаюсь, что они могли припарковаться где-то сзади. Вряд ли Антонио был бы рад, если бы они заехали прямо на газон, ведь испортить его – означает ударить по нашему имиджу в глазах Витории.

Спрыгнув с мотоцикла я мчусь ко входной двери, но она распахивается прежде, чем я успеваю коснуться ручки.

Из дома выходит Тэм и, увидев меня, бросается ко мне в объятия. Признаюсь, это удивляет меня, и, застыв на месте, я позволяю ей обнять меня и даже неловко похлопываю по плечу в ответ, ожидая, когда она меня отпустит. Ее глаза кажутся стеклянными от невыплаканных слез, отчего я чувствую дискомфорт. Артемида явно страдает от всего происходящего, и прежде всего из-за смерти Никс, но, отгоняя эти мысли, я прохожу мимо нее, намереваясь задушить своего лучшего друга. Я приму решение о том, что мне с ним делать, в зависимости от его придуманных жалких оправданий.

Я нахожу Джейса и Святого в гостиной. Не знаю, где находится Антонио, но Витория, вошедшая в комнату через другой дверной проем и посмотрев на меня, снова уходит.

– Вставай! – рычу я, глядя на Джейса, и на мгновение он удивленно поднимает брови.

Стиснув челюсти, через секунду он поднимается на ноги, и его лицо искажается от боли.

Хорошо, надеюсь, этому ублюдку чертовски неприятно стоять, двигаться, кашлять и даже дышать.

– Ты лгал нам! – Я делаю шаг вперед и останавливаюсь, едва не коснувшись его. – У тебя есть всего один шанс, чтобы все исправить.

– Наверное, нам стоит подождать Кору… – вздыхает он, и эта фраза действует на меня как на быка красный цвет.

Мой кулак движется быстрее, чем мысли в моей голове, и я бью его прямо в лицо костяшками пальцев. Кажется, Джейс был готов к удару, но я задеваю его рот, отчего голова откидывается назад. Выпрямляясь, я чувствую боль в руке, которая немного приводит меня в чувство. Вместо того чтобы снова его ударить, я просто стою на месте, ожидая, что он скажет очередную ложь, от которой земля уходит из-под моих ног.

– Вульф… – бормочет Джейс, дотрагиваясь пальцами до своей губы. – Я должен был…

Я снова бью его в лицо, и на этот раз не готовый к удару Джейс отшатывается.

– Я могу делать это весь день, – говорю я, разжимая кулак.

Снаружи ревет двигатель мотоцикла, и, повернувшись к окну, мы оба видим, как на подъездную дорожку въезжают Аполлон и Кора. Она спрыгивает первой, встряхивает волосами и замечает мой мотоцикл, припаркованный у дома. Поджав губы, Кора смотрит на Аполлона, и они спешат внутрь. Уже через несколько секунд они оказываются позади меня и, вероятно, замечают кровь на лице Джейса и мою напряженную позу.

– Продолжай, – обращаюсь я к Джейсу. – Они уже здесь, и у тебя больше нет оправданий.

– Кора… – хрипло выдавливает он, и я даю ему такую сильную пощечину, что ее звук разносится по всей комнате.

– Сейчас ты разговариваешь со мной! – говорю я в ответ на его сердитый взгляд. – Не обращайся к ней и даже не смотри на нее, черт возьми.

«Предатель!» – добавляет шепот в моей голове.

Джейс морщится, но кивает, а затем переводит взгляд на Святого, который все это время неподвижно сидел на диване:

– Ты не мог бы ненадолго выйти?

Святой вскакивает на ноги и хватает за руку Тэм, которая, должно быть, вошла в комнату вслед за Корой и Аполлоном. Он тащит ее прочь, не давая высказаться; в итоге мы остаемся лишь вчетвером.

Аполлон закрывает французские двери, а Кора обходит Джейса, чтобы заглянуть в коридор, который расположен за аркой позади него. Похоже, она хочет быть уверена, что, несмотря на отсутствие дверей, нас никто не подслушивает.

– Объяснитесь, – говорит Аполлон, складывая руки на груди.

Джейс подходит к окну и прислоняется плечом к оконной раме. Какое-то время он просто молчит, потирая пальцами свою челюсть и разбитую губу, и мне кажется, что он собирается проигнорировать вопрос, но затем он вздыхает, и его плечи опускаются.

– Мне жаль, – говорит он, и мы молча ожидаем продолжения.

Он знает, что на этот раз простого извинения будет недостаточно.

– После смерти мамы мой отец стал очень жестоким по отношению ко мне. Ему уже не доставляло удовольствия избивать меня в одиночестве, и он начал делать это везде, где только мог: в машине, в переулке, возле продуктового магазина, за школой. – Взгляд Джейса становится отрешенным. – В конце концов, кто-то увидел, как он обращается со мной, и сообщил об этом в соответствующие органы.

– И тебя забрали? – догадывается Кора.

Она снова обходит его и, встав рядом со мной, берет меня за руку, проводя пальцами по моим костяшкам.

Я не хочу, чтобы она разговаривала с Джейсом, потому что он не заслуживает даже того, чтобы находиться с ней в одной чертовой комнате, но Кора должна узнать ответы, и мне приходится утешаться тем, что она держит за руку меня, а не его.

– В приют Святой Терезы, – с горечью отвечает Джейс. – Потому что ни один другой приют не хотел брать мальчика, который решает свои проблемы с помощью кулаков.

Я прищуриваюсь, узнав название приюта, в котором прошло детство Коры. Я прекрасно помню, как вытягивал из нее эту историю после нашего знакомства, ведь тогда я думал, что она солгала о своем детстве, чтобы получить стипендию. В конце концов, у нее просто замечательные родители, а так везет не каждому приемному ребенку.

– Я прожил там шесть месяцев, прежде чем встретил Кору. – Он смотрит ей в лицо. – Ты и я…

– Не надо… – Она закрывает глаза.

– Поначалу ты не отзывалась на Кору. Это было всего лишь имя, под которым тебя оформили. Так они тебя представили нам, но ты сама призналась, что это не твое настоящее имя.

– Прекрати! – Она яростно качает головой.

– Кора…

– Я сказала – прекрати! – Она поднимает руку. – Мне плевать на то, что нас с тобой, по-твоему, объединяет общее прошлое. Я хочу всего лишь узнать, почему ты решил, что заставить меня выйти за тебя замуж – это нормально? У тебя даже не хватило смелости сказать мне об этом или хотя бы спросить.

Джейс делает шаг по направлению к Коре, и я заслоняю ее собой.

– Не смей! – предупреждаю я.

– Я бы не причинил ей вреда, – говорит Джейс, останавливаясь.

– Тебе повезло, что он позволяет хотя бы смотреть на нее, – рычит Аполлон.

– Ладно, – хмыкает Джейс. – У Цербера был контракт, и он был близок к тому, чтобы выяснить, кто она такая. Приезд ее родителей в город на время выбил его из колеи, но…

– Но что? – шепчет Кора у меня из-за спины. – Ты все равно хотел привязать меня к себе? Ты стремился не освободить меня от власти Цербера, а заключить в клетку, которую сам же и построил?

Мое сердце бешено колотится, и, потянувшись рукой назад, я провожу ею по бедру Коры, просто чтобы убедиться, что она все еще рядом со мной. Кора касается лбом моей спины, и я решительно встаю между ними. Я знаю, что она выдержит этот разговор, но все равно готов убить его за это.

– Я не хотел, чтобы ты возвращалась в Стерлинг-Фолс, – наконец говорит Джейс.

Тем временем Кора берет с журнального столика стакан, оставленный кем-то из них, и швыряет его прямо в него.

Джейсу удается поймать его, но жидкость из стакана все равно попадает на его лицо, и я прячу ухмылку, вспоминая похожую ссору, произошедшую между мной и Корой, которая закончилась сексом. Почему-то я не думаю, что в этот раз Кора также охотно раздвинет ноги перед Джейсом, как в прошлый раз передо мной.

Отлично.

Впервые мы с Джейсом стоим по разные стороны баррикад, и, судя по неловкому выражению на лице Аполлона, он думает о том же самом. Ведь с детства мы втроем всегда выступали вместе против всего мира.

Джейс смотрит на Кору с шокированным выражением лица, и его ноздри раздуваются от гнева. Вопреки здравому смыслу он бросается вперед и, хватая ее за плечи, заставляет отступать назад, пока она не ударяется о стену.

– Не надо! – рычит Джейс, оглядываясь на меня через плечо.

Джейс переключает свое внимание на Кору, которая стоит у стены откинув голову назад. На ее лице – спокойствие, хотя глаза говорят об обратном. Если бы взгляд мог убивать, Джейс был бы уже мертв и мы покинули бы эту комнату с решенной проблемой.

– Это дерьмо ты на мне уже испробовал, Джейс Кинг, – выдыхает она. – Я поняла, что в твоем мозгу сформировалась какая-то извращенная идеология, но все, чего я хочу, – это узнать причину, почему ты не стал бороться за мою свободу. Почему вместо этого ты решил привязать меня к себе?

Пока Джейс раздумывает над ответом, я слышу рык Аполлона, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не вырвать руки Джейса из его тела.

– Джейс, – обращается к нему Кора низким голосом. – Конечно, я виновата в том, что не прочитала контракт, но ты…

– Он что? – внезапно вклиниваюсь в их разговор я.

– Ты попросил меня довериться тебе, – говорит Кора, не отрывая от него глаз. – И я доверилась.

Черт.

Джейс хмыкает и убирает от нее свои руки, словно обжегшись.

– Но это не значит, что ты должна была мне доверять.

– Но я доверяла! – Кора не позволяет ему уйти.

Это ее битва, и она к ней готова.

– Так скажи мне, супруг, почему ты решил жениться на мне? Потому что ты знал, что я стану наследницей… – Она машет рукой, словно охватывает весь Стерлинг-Фолс.

Мы понятия не имеем, что сулит нам происхождение Коры. По крайней мере, Аполлон и я. Возможно, это известно Джейсу, но он молчит, а я больше не могу этого выносить. Я оттаскиваю от него Кору и выталкиваю ее из комнаты вместе с Аполлоном, и она неохотно следует за мной. Я рад, что мы не рассказали Джейсу о змее и новой записке с угрозами, потому что все, что он делал с тех пор, как мы с ней познакомились, идет к чертям.

– Когда разберешься со всем, дай нам знать, – говорит Аполлон Джейсу.

– Это будет тот еще денек, – усмехаюсь я.

Глава 11
Джейс

Пятнадцать лет назад

Что бы ни означало слово «своенравный», в приют Святой Терезы поступали именно такие дети. Своенравные и проблемные, как гласит табличка на стене.

Я сижу на полу возле своей кровати и, кажется, уже в сотый раз распаковываю вещи, потому что очередная приемная семья не захотела оставить меня у себя. После очередной неудачи мне кажется, я начинаю понимать, что означает слово «проблемный». Потому что оно про меня.

Пока я распаковываю вещи, в комнату входит мисс Уилкокс. Комнаты в приюте Святой Терезы небольшие. С четырьмя двухъярусными кроватями и комодами, в каждом из которых детям выделено по два ящика для вещей, если у них столько имеется.

– Джейс, – говорит она, заметив меня. – Это…

Я засматриваюсь на девочку намного младше меня, которую мисс Уилкокс буквально запихивает в комнату, и пропускаю мимо ушей ее имя. У девочки оранжево-красные волосы, а по всему лицу рассыпаны веснушки.

Мисс Уилкокс выходит из комнаты прежде, чем я успеваю ей сказать, что не особо лажу с детьми, и оставляет дверь открытой.

Отлично.

Поскольку я замечаю, что девочка, стоящая в нескольких шагах от двери, выглядит совсем потерянной, я приглашаю ее сесть рядом со мной. Я с любопытством рассматриваю босую худенькую девочку, одетую в комбинезон, под которым видна белая футболка с нарисованными на ней божьими коровками и цветами. В руках она сжимает белую сумку, в которую обычно складывают продукты на рынке.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, все еще медленно вынимая свои вещи из черного мусорного пакета.

Девочка проводит пальцем по одной из перекладин двухъярусной кровати и прикусывает нижнюю губу. Внезапно она подходит слишком близко, отчего мне кажется, что она вот-вот упадет на меня, но девочка лишь касается синяка на моей шее.

– Держи руки при себе! – кричу я, дергаясь, и от неожиданности она падает назад, приземляясь на задницу.

Мгновение мы пристально смотрим друг на друга, а затем ее глаза наполняются слезами.

Видите, почему я не лажу с детьми?

– Я не должна говорить людям свое имя, – шепчет она, вытирая щеки.

Девочка засовывает большой палец под цепочку на ее шее и, потянув, вытаскивает ее из-под футболки. Посередине цепочки висит кулон с черным камнем. Она проводит пальцем по обратной стороне кулона, а затем прячет его обратно под футболку.

Это странно, но, пожимая плечами, я пытаюсь притвориться, что ситуация нормальная.

– Ладно, а как ты хочешь, чтобы тебя называли? – спрашиваю я, но она снова не отвечает.

Вздохнув, я достаю из пакета последнюю вещь и комкаю ее в руках, оценивая свои скудные пожитки. Кое-что из вещей мне купили последние приемные родители, кое-что досталось от других детей из приюта, но здесь ничего нет из моей прошлой жизни. Хотя так даже лучше. Я не хочу думать о своей матери.

Я запихиваю все в один из ящиков и, поднимаясь с пола, медленно протягиваю девочке руку, нарушая свои же собственные правила.

Девочка колеблется, и от этого у меня щемит в груди.

Неужели я стал таким же придурком, как мой отец?

Спустя какое-то время она все же берет меня за руку, и я помогаю ей встать на ноги.

– Мальчики спят здесь, – говорю я и веду ее в соседнюю комнату. – А девочки здесь.

Заметив пустую койку на одном из вторых ярусов, я указываю на нее:

– Все уехали на экскурсию, так что сейчас в приюте только мы и Уилкокс.

Почему наш арт-терапевт[2] не показал девочке ее комнату – мне совершенно непонятно.

Я скрещиваю руки на груди и жду, пока она поднимется по лестнице на свою новую койку. Девочка не утруждает себя распаковкой своей сумки, а просто оставляет ее у изножья и спускается обратно.

Несколько секунд она смотрит на меня, а затем скрещивает руки на груди, копируя мою позу, и гримасничает.

Прекрасно!

– Сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Пять и три четверти.

На целых пять лет младше меня.

Я качаю головой и выхожу обратно в коридор, но замечаю, что она следует за мной.

– А как мисс Уилкокс тебя называла?

В моей голове полно вопросов, но, похоже, мне нравится тайна, окружающая эту девочку. Она отвлекает меня от моей собственной дерьмовой ситуации.

– Я не помню, – хмурится она. – Оно…

– Оно что?

– Оно похоже… – девочка пожимает плечами.

– На твое настоящее?

– Джейс! – вскрикивает мисс Уилкокс, когда я едва не врезаюсь в нее. – Осторожнее, – говорит она, удерживая меня за плечи на расстоянии вытянутой руки.

– Извините, мисс Уилкокс.

Пару секунд мисс Уилкокс смотрит на меня, а затем кивает.

– Время обедать. Ты голодна, Кора?

Кора.

Пока я прокручиваю это имя в своей голове, девочка кивает и снова прикусывает нижнюю губу.

– Не присоединишься к нам, Джейс? – спрашивает мисс Уилкокс, когда Кора берет ее за руку.

– Я не могу, – лгу я, после чего они идут в одну сторону, а я в другую.

Это к лучшему. Устанавливать связи, особенно в таком месте, – только навредит мне.

Кора уверенно находит дорогу ко мне среди длинных рядов скамеек в часовне. Глядя на нее, я осознаю, что она начинает мне нравиться. Она – единственная, кто проявляет ко мне хоть какое-то дружелюбие. Правда, учитывая ее возраст, я не уверен, понимает ли она это или просто считает меня кем-то вроде лидера. Когда меня нет рядом, девочки из приюта пристают к ней. Они треплют ее ярко-рыжие волосы, насмехаются над ее пухлыми губами и веснушками, а также дергают за одежду, будто раньше не видели комбинезонов, хотя должны были привыкнуть к нему, за два-то месяца.

В один из дней стирки мисс Пирсон пыталась заставить Кору надеть что-то еще, и могу сказать, что никогда не слышал такого громкого крика. Коре пришлось сделать укол успокоительного, после которого она проспала весь остаток дня.

Несмотря на то что на следующий день Кора вела себя как ни в чем не бывало – не проявляла страха и не показывала слез, – все же я думаю, что теперь она опасается мисс Пирсон, которая, к слову, является директором Святой Терезы. Усыновление ребенка – это сложный процесс, в котором участвуют приемная семья и детский приют. Однако окончательное решение остается за мисс Пирсон. Она обладает большой властью и может как способствовать продвижению документов по усыновлению, так и замедлить его. Это особенно важно для детей, подобных нам.

– Ты веришь в Бога? – спрашивает меня Кора, думая, что шепчет, но вопрос произнесен настолько громко, что я вижу, как дергаются плечи мисс Пирсон, и жду, когда она повернется и отругает нас за то, что мы не слушаем проповедь.

В приюте Святой Терезы все дети каждое воскресенье проводят два часа в часовне, слушая, как старый полуглухой священник разглагольствует о каком-то конкретном уроке из Библии, а потом начинает молиться. То вслух, то молча, то стоя на коленях, то стоя на ногах. Но это просто смешно.

– Нет, – шепчу я в ответ. – И говори тише.

– А в кого-то веришь? – хмурится она.

Целую минуту я решаю, что ей ответить, потому что не уверен, что меня поймет шестилетний ребенок.

– Я верю в себя, – наконец отвечаю я.

За последние несколько недель Кора периодически мне рассказывала что-то о себе, но она открывалась лишь на самую малость, а потом снова уходила в себя. Видимо, держать свои мысли при себе ее заставляет что-то похуже страха.

Однажды она рассказала мне, что ее родителей больше нет, и я решил, что они либо бросили ее, либо умерли. Когда я ответил ей, что у меня тоже больше нет мамы, Кора обняла меня, и мне это понравилось. Этот физический контакт разительно отличался от приставаний моего отца или шлепков моих приемных родителей, которые думали, что так смогут исправить меня.

Теперь Кора хихикает, и мисс Пирсон все-таки оборачивается. Она сверлит нас долгим недовольным взглядом, и девочка прижимается ко мне.

Я пытаюсь не улыбнуться, и мне удается сохранить невозмутимое выражение лица, пока мисс Пирсон сердито смотрит на меня. Довольно быстро она оставляет нас в покое и отворачивается.

Это потому, что на скамьях позади нас полно народа. Сегодня День семьи – массовая рекламная акция для того, чтобы кого-нибудь из детей усыновили.

Я вздыхаю, когда священник начинает говорить что-то о спасении, понимая, что сейчас он начнет внушать кучке детей, что наши души могут быть спасены, если мы будем просто молиться.

Вот уж вряд ли.

– Я тоже не верю в Бога, – шепчет Кора через несколько минут. – Но мне нравятся греческие боги.

– Что? – от удивления я поднимаю бровь.

– Зевс, Аид и Пойзан.

– Кора! – злится мисс Пирсон. – Тихо.

Девочка хнычет и сползает ниже под скамейку, пытаясь стать невидимой; покачав головой, я тяну ее за руку. Некоторые взрослые хмуро смотрят на нас, пока мы встаем со скамьи и идем по проходу к задней двери, но Кора просто сияет. Никто нас не останавливает, потому что я довел практически до совершенства свой образ неприкасаемого. Мой взгляд говорит: «Тронь меня и умрешь». Ну, может, не умрешь, но получишь серьезную травму, потому что я ударю так сильно, как только смогу. Единственный, кто не поддается этому взгляду, – мисс Пирсон.

Пройдя через вестибюль, мы выходим на залитую солнцем лужайку, на одной стороне которой находится наш приют, а на другой – парковка, заставленная машинами. Над дверьми главного здания Святой Терезы кто-то повесил большую табличку «Приветствуем семьи».

Выйдя из часовни, Кора с облегчением вздыхает. Она откидывает голову назад и закрывает глаза, но при этом продолжает уверенно шагать за мной, словно верит, что я не поведу ее к краю обрыва или что-то в этом роде.

Странно.

– Посейдон, – внезапно говорю я.

Она открывает глаза, только когда мы оказываемся под деревом. Я опускаюсь на траву, и девочка плюхается рядом со мной. Мы скрываемся в тени, и солнце больше не освещает ее кожу.

– Не Пойзан, а Посейдон, – хихикаю я. – И что ты о них знаешь?

– У Зевса есть молния. – Кора наклоняется вперед и горстями загребает землю вместе с травой, а затем раскрывает ладони и позволяет ветерку сдуть часть земли. – У Пойзана вода.

– А у Аида?

– Он – царь подземного мира, где находят приют заблудшие души, – улыбается она. – Я думаю, он мой любимый бог.

– То есть тебе нравится дьявол?

Иногда я совершенно ее не понимаю.

Забудьте о том, что я только что сказал! Я никогда ее не понимаю!

Она приподнимает плечо, поправляя лямку комбинезона, хотя сегодня мисс Пирсон опять пыталась одеть ее во что-нибудь приличное. Например, в одно из платьев, которые были у Коры, когда она сюда приехала, или свежую футболку без пятен. На удивление, несмотря на возраст, Кора чертовски аккуратна, и ее комбинезон выглядит совершенно новым.

Пирсон не хотела пичкать Кору лекарствами, как в день стирки, поэтому позволила ребенку выиграть эту битву. Но не войну.

– Он не дьявол! – говорит Кора, хмурясь, и я снова обращаю на нее свое внимание. – Он защитник мертвых.

Я смотрю на нее и пытаюсь понять – откуда пятилетняя девочка (почти шестилетняя) так много знает о греческих богах? Но мне не выпадает шанса это выяснить, потому что внезапно кто-то хватает меня за ухо и поднимает на ноги. Краем глаза я успеваю заметить, что это мисс Пирсон, но она ведет меня не обратно в церковь, а тащит в сторону приюта.

– Возвращайся в церковь, Кора! – кричит она через плечо.

Боль в моем ухе не является для меня чем-то новым, но я все равно прижимаюсь к мисс Пирсон, пока она тащит меня в подвал.

Я упираюсь пятками, но мое сопротивление бесполезно. Мисс Пирсон ведет меня вниз по деревянной лестнице и толчком заталкивает в комнату.

– Никто не захочет усыновлять непослушного, конфликтного мальчика! – ругается она. – Так что ты посидишь здесь, пока все не уйдут, а если издашь хоть один звук – я сделаю так, что ты будешь спать здесь целый месяц! Так ты хотя бы не лишишь Кору шанса на усыновление.

Я чуть было не бросаюсь на мисс Пирсон, но внезапно ее слова будто врезаются мне в душу.

Она права. Меня никто не усыновит, но я не хочу, чтобы Кора лишилась шанса на нормальную семью. Я могу выжить не только здесь, но еще и в самых суровых приемных семьях. Но в отличие от половины ребят, которые живут здесь и которые слишком быстро повзрослели, Кора все еще остается невинным ребенком.

Поэтому я смотрю, как мисс Пирсон поднимается наверх и закрывает за собой дверь, оставляя меня в темноте. Я сажусь на пол, и холод проникает сквозь мою поношенную одежду и кожу.

В подвале вокруг меня нет ничего мягкого или теплого. Ничего, кроме коробок и пыли на окнах решетки, которая установлена для того, чтобы сюда не могли проникнуть люди. Ну или чтобы никто не мог выбраться наружу.

К моим штанам прилипла трава, и я сердито смахиваю ее, пытаясь контролировать свои эмоции.

Это ад?

Нет.

Я прокручиваю в мыслях то, что рассказала мне Кора. Историю, которая застряла в моей голове благодаря всего нескольким словам.

Это не ад, а подземный мир. И я могу стать его правителем.

Глава 12
Кора

Вульф не успел рассказать мне обо всех возможных опасностях, которые, по его мнению, меня подстерегают, так как его срочно вызвал Цербер, и мы с Аполлоном остались вдвоем. Я сижу на его мотоцикле недалеко от Олимпа, на котором теперь точно водятся призраки, и из-за этого мне не очень хочется возвращаться в его глубины. К тому же солнце уже село, и все вокруг меня погрузилось в темноту.

Шаг первый. Позвонить моим родителям.

Я держу в руках мобильный телефон, который мы забрали у Антонио, и наконец набираю знакомый номер. Оставив меня одну, Аполлон сначала поднимается по склону к краю обрыва, но в конце концов я вижу, как он заходит в Олимп через боковой вход.

В этот момент я нажимаю на кнопку вызова.

– Кора? – слышу я голос отца.

– Как ты узнал, что это я?

– По заблокированному номеру. Но на самом деле я просто надеялся, что ты позвонишь. – Повисает небольшая пауза. – Позволь мне позвать твою маму. Подожди.

Я знаю, что звоню с определенной целью. Получить от них ответы. Но слышать их голоса – это больно, и в моей груди все сжимается, будто лезвие упирается мне в ребра. Если бы они только знали…

– Кора? – на этот раз я слышу мамин голос. – Ты в порядке?

– Имеешь в виду, в порядке ли я сейчас? После того как выбралась с того острова?

– Дорогая… – Мама вздыхает, и я представляю, как она вздрагивает.

– Забудь, – говорю я, закрывая глаза. – Мне просто нужно спросить вас кое о чем, и очень важно, чтобы вы сказали мне правду.

Они молча ждут, когда я продолжу.

В глубине моего сознания звучат два голоса. Один из них напоминает, что мы находимся на зыбкой почве и что один неверный шаг может привести к тому, что я потеряю их навсегда. Другой голос напоминает мне о том, что мы семья. И как бы ни было тяжело, я не могу оставить их в трудную минуту, даже после всего, через что они заставили меня пройти.

– Мы расскажем тебе обо всем, что ты хочешь узнать, – говорит папа.

– Вы знали, кто я, когда удочеряли меня?

В трубке повисает молчание, а затем папа говорит:

– Мы узнали об этом после того, как ты попала под нашу опеку. Да, мы знали об этом, когда официально начали оформлять усыновление.

– Но как? – шепчу я.

– Мы устроили вечеринку, – слышу я глухой голос папы. – Друг твоего отца из Стерлинг-Фолса приехал к нам в гости и узнал тебя, а ты узнала его.

В недоумении я отвожу телефон от уха. Я узнала их друга? Если это был тот же самый человек, который похитил нас с Джейсом, то я его не помню.

– Кто он? – наконец спрашиваю я.

– Твой дядя, – признается папа, и мое сердце замирает.

Стерлингов больше нет, но у меня остался дядя?

– Как его зовут? – спрашиваю я.

Это еще один кусочек головоломки, который мне предстоит…

Телефон вибрирует возле моего уха, и, посмотрев на экран, я вижу высветившееся на нем имя Натана Брэдшоу.

Откуда у него мой номер?

В мою голову закрадывается сомнение, и я нажимаю кнопку «отклонить вызов».

– Дорогая, ты должна понять…

– Я ничего не должна понимать, – огрызаюсь я. – Вы лгали мне и поставили мою жизнь под угрозу.

– Он всегда заботился о тебе, – объясняет папа. – Как насчет того, чтобы ты вернулась домой? И мы все обсудим.

– Нет, папа! Назови мне имя своего друга.

Я слышу раздавшееся на заднем плане бормотание моей мамы, но она говорит настолько тихо, что я не могу разобрать слов.

– Джереми… – наконец отвечает отец и, сжав челюсти, я жду продолжения, ведь имя Джереми ни к чему меня не приведет, – Брэдшоу, – заканчивает отец, и я чувствую, как весь этот гребаный мир с грохотом сходит со своей оси.

Словно в тумане, я осознаю, что мой телефон падает на землю, а в моих ушах звенит эхо удивления и понимания.

Посмотрев на Олимп, я думаю о том, чтобы взять с собой Аполлона, но после того, как я завожу мотоцикл и он не появляется в дверях, я наклоняюсь и, подняв телефон, пишу сообщение шерифу:

«Где ты?»

«В СФУ», – сразу отвечает он.

Сглотнув, я надеваю шлем, к чему, кажется, стала привыкать, и, убрав телефон в карман, поднимаю взгляд.

– Садись, или я уеду без тебя, – говорю я Аполлону, который приближается ко мне с растерянным выражением лица.

Нахмурившись, он перекидывает ногу через мотоцикл и, надев второй шлем, кладет руки на мои бедра.

Подняв подножку, я наклоняюсь вперед, и мы летим прочь от Олимпа. По моим венам несется бурлящая кровь, в которой таится безрассудство, но я не хочу быть безрассудной. Я должна быть на высоте, а потому мне нужна собранность.

Боже, как бы я хотела, чтобы сейчас рядом со мной была Никс.

При этой мысли я сбрасываю газ, и Аполлон руками сжимает мои бедра.

– Ты в порядке?

Я заставляю себя кивнуть, потому что мне нужно ехать дальше. Я подъезжаю к дому Антонио, и мы с Аполлоном слезаем с мотоцикла. Я снимаю шлем и чувствую, как у меня сводит челюсть.

Аполлон следует за мной с полным замешательством на лице.

Джейс не сможет дать мне ответы на мои вопросы, но мне все равно нужна его помощь. Очевидно, между ним и Корин Стерлинг существует какая-то связь. А возможно, и со всеми чертовыми Стерлингами в целом. Не знаю. Я бы спросила обо всем у Вульфа, однако опасаюсь, что он надолго останется привязанным к своему отцу.

Я нахожу Джейса на кухне, где он стоит, прислонившись к столешнице. Поскольку на нем нет рубашки, мне в глаза сразу бросается ряд швов на его боку. Паркер действительно изрядно его потрепал, и мне ненавистна мысль о том, что он смог подобраться так близко к Джейсу. К тому же мой бывший дрался нечестно.

– Пришла еще раз ударить меня? – спрашивает Джейс, откусывая кусок бинта и прижимая его к ране.

– Я подожду, пока тебе не станет лучше, – отвечаю я с легкостью, которую совершенно не чувствую. – Но я выяснила, кто тот человек, который нас похитил.

Аполлон шумно вздыхает позади меня, а Джейс медленно поднимает голову, и настороженное выражение на его лице тает.

– Кто это?

– Давай прокатимся, – говорю я, наклонив голову в сторону дороги за окном.

– Ты и я? – Он подозрительно прищуривается.

– В последнее время я неплохо управляю мотоциклом.

– И ты хочешь, чтобы я поехал с тобой?

– Неужели в это невозможно поверить, придурок? – Я складываю руки на груди. – Только потому, что ты испортил мою жизнь…

– Ничего я не портил! – огрызается он.

– Да, конечно. Тогда оставайся здесь со своими секретами, а я пойду и разберусь в этом сама! – выкрикиваю я, но, успев пройти лишь половину коридора, слышу, как он идет за мной.

– Отлично! – кричит он. – Я иду!

Я хмурюсь, чувствуя тесноту в груди, и уговариваю себя, что делаю это лишь по одной-единственной причине. Джейс заслуживает ответов. Джереми Брэдшоу поимел не только меня, но и Джейса. Он заставил меня думать, что собирается убить его.

Я пытаюсь представить человека, который вывез меня из Стерлинг-Фолса, и гадаю, кем он приходится Нейту. Братом? Отцом? Он называл меня Кей, будто знал, кто я.

– Ты в порядке?

Игнорируя Джейса, я направляюсь к мотоциклу, надеясь, что у нас не будет времени на разговоры. Но тут Джейс хватает меня за локоть и ведет к гаражу, где мы подходим не к машине Антонио, на которой я ездила раньше, а к вишнево-красному седану.

Отлично.

Я поджимаю губы, поскольку Джейс не предлагает мне ключи, а сам садится в водительское кресло.

Я уже подумываю оставить его в машине и вернуться к мотоциклу. Наверняка я смогу обогнать его и даже оторваться в центре города.

– Давай, – вздыхает Джейс, приподнимаясь на ногах, чтобы видеть меня. – Ты же хотела, чтобы я поехал с тобой.

– Наверное, мне стоило ожидать, что ты снова перейдешь в режим полного придурка. – Я скрещиваю руки на груди, и, заморгав от удивления, Джейс выходит из машины.

– Значит, поведешь ты, босс. – Он бросает мне ключи, и я прижимаю их к груди.

– Я – босс? – Я смотрю ему в спину, пока он не садится на пассажирское место и не закрывает за собой дверь.

Давай, ты сможешь.

В крайнем случае я всегда могу съехать с моста.

К счастью, всю дорогу до университета Джейс молчит и не задает вопросов. Но, вполне возможно, все дело в том, что я громко включила радио, чтобы заглушить урчание двигателя.

С музыкой, вибрирующей у меня в груди, мы подъезжаем к университету, и, несмотря на то что Джейс удивленно поднимает брови, он все равно продолжает хранить молчание.

– Я привезла тебя сюда, потому что… – я глушу двигатель и поворачиваюсь к нему лицом, – какая-то часть меня знает, что ты заслуживаешь ответов.

– Я знаю, что ты хочешь получить извинения, Кора, – говорит Джейс, смотря в окно. – Но я не могу их тебе дать.

– Разве я просила извинений? – Гнев вспыхивает во мне, как дискотечный стробоскоп. – Я лишь спросила у тебя, почему ты умолчал о том, что тебе известно. Из-за этого я думала только о худшем.

– Возможно, это правильно, – отвечает Джейс, встретив мой взгляд.

Но я не верю в это! Почему он лжет мне?

Мы выходим из машины, и я направляюсь к большому административному зданию. Джейс следует за мной, передвигаясь немного медленнее. Наверное, из-за полученного ранения ему еще не следует ходить, но мы сможем передохнуть после того, как я получу от шерифа всю интересующую меня информацию. Поэтому сейчас или никогда.

Пока мы в тишине едем на лифте, я подумываю написать Нейту о том, что мы здесь, но элемент неожиданности должен сработать в нашу пользу.

Наверное.

Мы выходим на втором этаже, где теперь располагается офис шерифа. Джейс следует за мной, как верная тень, но я очень жалею, что не догадалась взять с собой пистолет. Смешно, не правда ли? Я чувствую необходимость в том, чтобы быть вооруженной в полицейском участке.

– Мисс Синклер, – говорит секретарша, нахмурив брови. – Шериф вас уже ожидает.

– Неужели? – улыбаюсь я, стараясь скрыть свое разочарование.

Вот вам и элемент неожиданности.

– Идите по коридору прямо. Его кабинет – последняя дверь справа.

Без сомнения, посмотрев на Джейса, она узнала его по объявлениям о розыске, которые практически исчезли после моего возвращения, но ничего не сказала.

– Может, хотя бы намекнешь, зачем мы здесь? – наконец шепчет Джейс, следуя за мной.

– Нет, – отвечаю я, и он ворчит, стараясь не отставать.

Я стучу в открытую дверь кабинета Нейта, и он поднимает голову от папки, над которой склонился, а затем вскакивает на ноги.

– Кора! – приветствует он меня. – И… Джейс.

– Ты сказал, что я могу задать тебе несколько вопросов, – неуверенно говорю я, заходя в его кабинет. – Сейчас ты свободен?

– Ты уверена, что хочешь, чтобы он присутствовал при этом? – кивает шериф, все еще наблюдая за Джейсом.

– Уверена. Он имеет право знать, поскольку женился на мне, пусть даже и не спросив меня.

Я вижу, как руки Нейта сжимаются в кулаки. Он не выходит из-за стола, но его тон становится ледяным, когда он приказывает Джейсу:

– Закрой дверь.

И Джейс захлопывает дверь и щелкает замком.

Когда он закрывает жалюзи и оттаскивает один из стульев от стола, я сразу вспоминаю его поведение в доме Кроноса, и от этого у меня щемит сердце.

Похоже, Джейс не единственный, кто хранит секреты, ведь я не рассказала ему о том, что Бен, его сводный брат, сделал со мной.

Сглатывая, я думаю о том, что могу рассказать ему об этом в другой раз, когда пыль уляжется, а в моих ушах до сих пор звучат слова моего отца, и я хочу получить от шерифа ответы на свои вопросы.

– Ты сказал, что поможешь мне, – напоминаю я и сажусь на оставшийся свободным стул.

– Конечно, – говорит Нейт и через некоторое время тоже садится обратно за стол.

– Ты решил помочь мне, потому что мы родственники? – спрашиваю я, после чего слышу шипение Джейса.

На лице шерифа мелькает шок, но он ничего не отрицает.

– Я пыталась собрать этот пазл воедино, – продолжаю я. – И мой отец был настолько любезен, что сообщил мне имя человека, который забрал меня из Стерлинг-Фолса, когда Титаны напали на клуб Адских гончих.

Нейт, так же, как и Джейс, сидит абсолютно неподвижно, и меня охватывает удовлетворение от того, что мне удалось удивить обоих.

– Джереми Брэдшоу, – медленно произношу я и скрещиваю руки на груди. – Так зовут старого друга моего отца и, судя по всему, дядю давно пропавшей Корин Стерлинг.

– Кора… – Джейс наклоняется ко мне, но я поднимаю руку, не позволяя ему продолжить, и смотрю на Нейта:

– Он твой брат или отец?

– Мой отец, – подтверждает Нейт.

– Полагаю, ты не собираешься нас знакомить?

– Наверное, я мог бы, – морщится Нейт.

– Как давно ты знаешь о личности Коры? – На лбу Джейса выступают капельки пота, и он пытается сесть ровнее, но не признается в том, что ему больно.

– Я мог бы спросить тебя о том же, – говорит Нейт.

– Это твой отец присылал нам записки с угрозами? – спрашиваю я. – Как ты объяснишь это? На чьей ты стороне? – Внезапно мне в голову приходит еще одна мысль: – Стой, твоя мать – Вильма Стерлинг?

Нейт встает со стула – похоже, ему не нравится, что его допрашивают. Пока я жду ответа на свой вопрос, мое горло сжимает отчаяние.

– Когда она умерла, о моей семье почти ничего не писали, – наконец сдавшись, отвечает шериф. – Эту толику покоя нам обеспечили ее братья. Они обеспечили нам жизнь без преследования репортерами.

– Когда она умерла, ее обнаружила Надин, – догадываюсь я. – И после этого жизнь девочки уже никогда не была прежней.

– Тем не менее она хоть чего-то добилась в этой жизни. – Нейт приподнимает одно плечо, не переставая смотреть на меня. – И не позволила этой трагедии сломить ее.

Меня повсюду преследуют Стерлинги.

Я не уверена, что хочу стать частью их семьи. Хотя мне бы этого очень хотелось, я не могу доверять никому из них. А особенно шерифу…

– Организуй мне встречу с твоим отцом, – требую я, хотя мой приказ звучит скорее как мольба. – У меня еще много вопросов о…

Джейс кладет руку мне на бедро, но я без колебаний отстраняюсь. Однако Джейс не пытается утешить меня и не может предложить ничего, кроме контракта, который связал нас. Возможно, мне стоит узнать больше о разводах или аннулировать брак, будто его никогда и не было?

Типа, пуф! И он исчез.

Могу ли я так поступить с нами?

Шериф смотрит на руку Джейса, которая теперь превратилась в кулак, лежащий на его собственном бедре.

– Я позвоню тебе, когда у него будет время на встречу.

Это не тот ответ, на который я рассчитывала, но, поскольку мои нервы и так уже на пределе, я прислушиваюсь к ним и принимаю его.

Пока я бегу к лифту и спускаюсь на нем одна, то думаю о том, что у меня есть дяди, кузина и кузены. Я забыла спросить Нейта, как в это уравнение вписывается Алекс Стерлинг, но я обязательно узнаю об этом. Я буду возвращаться в офис Нейта, пока мое любопытство не будет удовлетворено. Сейчас в моей голове больше вопросов, чем ответов, и я не знаю, что с ними делать.

Это его отец посылал нам сообщение с угрозами? Для того, чтобы удержать свою дочь в городском совете или чтобы изгнать меня из Стерлинг-Фолса? Почему уже дважды нам подсовывают черную змею? Должно быть, это важно, ведь в ту ночь, когда он забрал Джейса и меня из клуба, на нем была такая же змеиная маска.

Перед тем как лифт с грохотом открывается, я издаю громкий стон и потираю лицо ладонями, а выходя, чуть не врезаюсь в Алекса Стерлинга.

– Наверное, это не твой этаж, – усмехается он, проскальзывая мимо; у меня пересыхает во рту. – Если только ты не хочешь спускаться по четырем лестничным пролетам.

Осмотревшись вокруг, я, конечно же, вижу висящую возле лифта табличку с цифрой «четыре». Как я могла не заметить, что лифт едет вверх, а не вниз?

– Виновата, – бормочу я, снова заходя в лифт и борясь с румянцем, заливающим мои щеки.

Темные волосы Aлекса зачесаны назад, а на лице нет ни тени от щетины, которая была у него, когда мы виделись с ним последней раз. Правда, это было посреди ночи и после взрыва, из-за которого разрушились несколько зданий в Вест-Фолсе.

На Алексе темно-синий отутюженный костюм и белая накрахмаленная рубашка, и кажется – я родственница этого идеально собранного человека.

Но, конечно же, я не собираюсь ему об этом рассказывать.

Пока лифт едет вниз, мы стоим совсем близко друг к другу, и от нервов мое сердце подскакивает к горлу.

– Тебе нравится возвращаться в Стерлинг-Фолс, Кора?

– Что? – удивленная вопросом, я смотрю на Алекса.

– Ты определенно производишь впечатление на людей, живущих здесь. Вот и все, – говорит он, не отрывая взгляда от цифровой панели, отсчитывающей этажи. – Я слышал, что ты приложила руку к уничтожению Титанов.

– Извини, но нет, – фыркаю я, а затем прикрываю рот рукой и говорю сквозь пальцы, как ребенок: – Я здесь ни при чем.

– Я не пытался тебя в чем-то уличить, – улыбается Алекс и одаривает меня понимающей улыбкой. – Ах да, я еще забыл об Олимпе… Поздравляю.

– С…

– С победой в твоем бою.

– Тебе о многом известно.

– Это моя работа, – пожимает он плечами. – Я обязан знать обо всем, что происходит в городе. – Он лезет в нагрудный карман своего костюма и достает оттуда визитную карточку. – Если шериф не удовлетворит твоего любопытства по поводу твоего прошлого, пожалуйста, сообщи мне, и я буду рад помочь.

Я беру карточку, на которой написана его должность, номер телефона и адрес электронной почты, а затем с колотящимся сердцем от мысли, что он тоже обо всем знает, киваю.

Конечно же, он обо всем знает. Кажется, благодаря заявлению Цербера на Олимпе уже всему городу известно, кто я. Но Алекс не назвал меня Корин. Похоже, он понимает, что я не собираюсь менять свое имя из-за каких-то слухов, пусть даже этим слухам верят другие.

– Спасибо. Обязательно, – отвечаю я, и лифт наконец-то останавливается.

Когда дверь открывается, Алекс предлагает мне выйти первой. Засунув его карточку в задний карман, я иду по коридору, а затем оглядываюсь. Он пошел в противоположном направлении, держа руки в карманах. Шаг Алекса нетороплив, будто только что ничего не случилось.

Нахмурившись, я пытаюсь вытряхнуть из головы ненужные мысли и возвращаюсь к машине, чтобы дождаться Джейса.

Глава 13
Джейс

Мы подъезжаем к незнакомому мне дому, и Кора выходит из машины, забирая с собой ключи.

Я долго сижу в тишине, размышляя о том, что не склонен терять самообладание. Однако, когда происходит что-то действительно необычное, не могу сдержать свои эмоции. Получается какой-то каламбур. Я смотрю на Кору, поднимающуюся по ступенькам крыльца и вставляющую ключ в замок. Она отпирает дверь, но, исчезая внутри, оставляет ее открытой, вероятно, в качестве намека на то, чтобы я последовал за ней. И где-то минуту спустя я заставляю себя выйти из машины.

Мой бок болит в области швов, но мне кажется, что боль охватила все мое тело. Конечно, перед выходом мне нужно было принять обезболивающее, которое предлагал Антонио, но я упрямо отказался от пузырька с лекарствами, выписанными на мое имя в больнице. Я не хотел, чтобы мои чувства были притуплены медикаментами, но теперь вместо этого они притупились от боли.

Держась руками за перила, я медленно поднимаюсь на крыльцо и захожу в дом. Закрывая за собой дверь, я оглядываю светлую просторную прихожую, а затем иду по широкому коридору, который заканчивается огромной кухней-гостиной. На столешнице кухонного острова сидит Кора. Вся задняя стена помещения состоит из окон, из которых открывается вид на воду.

– Что это за место? – спрашиваю я.

– Это все вы, ребята. И ваши секреты, – наклоняет голову Кора и слегка хмурится.

– Это не ответ.

– Этот дом купили Вульф и Аполлон, – говорит она. – Аполлон сейчас едет сюда.

У меня перехватывает дыхание от безмолвного намека на то, что Вульф все еще с Адскими гончими, но когда они успели купить это место?

Осматривая дом, я все же не могу найти причин, почему они решились на эту покупку. Кора вернулась в Стерлинг-Фолс всего несколько недель назад, но этого времени им явно не хватило бы на то, чтобы все уладить. Пока надеялся, что она не вернется, они, наоборот, отсчитывали дни до ее возвращения. Они все спланировали заранее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Наркотики запрещены законодательством Российской Федерации, наносят вред вашему здоровью и влекут применение административной и уголовной ответственности.

Вернуться

2

Арт-терапевт – опытный наставник и психолог, который тонко чувствует клиента и помогает ему преодолеть стресс, депрессию, апатию, неуверенность, иные проблемы.

Вернуться