Наталья Богданова
Марико

Часть первая

I

Амиран

В знатной грузинской семье, в красивом городе Тифлисе, в октябре 1899 года, родился долгожданный наследник, мой прадед – Амиран Шалвович Тавгаридзе. Тифлис 19 века город с многовековой культурой, не смотря на постоянные войны. Древние церкви Анчисхати и Метехи, кафедральный собор Сиони, бани царя Ростома.

Город, всегда считался многонациональным: грузины, армяне, русские, немцы, поляки, татары, греки, персы, евреи и даже французы с итальянцами, жили на берегу реки Куры (Мтквари) и ее трех притоках. И все считались его коренными жителями. В саду, перед домом, по поводу большого события, накрыли праздничный стол и каждый желающий, мог зайти и выпить бокал искрящегося на солнце вина, за здоровье ребенка. Родился Амиран в последний год уходящего 19 века. Надвигались смутные, тяжелые времена. Менялся мир, менялась эпоха.

Мальчик рос умным, любознательным, воспитанным ребенком. Лучшие преподаватели города занимались с ним математикой, физикой, иностранными языками и музыкой. Гимназию он закончил только на отличные отметки. Красивого, образованного молодого человека хотели видеть зятем многие семьи Тифлиса, в которых росли дочери. Но Амиран был тайно и безответно влюблен в Элисо Дадиани. Дом родителей, девушки был одним из культурных мест Тифлиса. Здесь собирались представители грузинской интеллигенции. Элисо говорила на нескольких европейских языках, была начитана, и очень красива. Первая любовь к юной девушке надолго останется в памяти Амирана. Позже он узнает, что семья Дадиани в 1922 году эмигрировала во Францию, где Элисо вышла замуж за английского дипломата.

Старший брат отца, Гурам Тавгаридзе, Давно жил в России и работал в Петербурге. Был почетным членом Академии Наук. После окончания школы, Шалва стал уговаривать жену, отправить и сына учиться в Россию. «Родной дядя всегда поможет и поддержит в случае необходимости»,– убеждал он Этери. Трудно было расставаться матери с единственным ребенком, но она прекрасно понимала, что мальчик должен учиться и становиться самостоятельным мужчиной, способным, содержать и защищать семью.

Хорошо – согласилась она,– действительно, Гурам рядом, поддержит.

Но где-то там, на небесах, Амирану была предначертана совсем другая судьба.

В мае 1918 года в порт грузинского города Поти зашел корабль «Минна Хорн» с немецкой делегацией на борту, во главе с генералом Отто фон Лоссовом. Грузинские политики считали, что сотрудничество с Германией единственный способ не оказаться захваченными турками. Германская империя, в секретном сопроводительном письме, обещала обеспечить международное признание Грузии и сохранность ее территориальной целостности.

Грузины симпатизировали немцам, они, будучи христианами, рассматривали их, как передовых представителей европейской культуры. А Германия была готова упрочить свои позиции на Кавказе и считала договор важным политическим ходом.

Шалва Тавгаридзе, зная заранее о прибытии корабля, принимает неожиданное решение, отправить сына учиться в Германию.

«Правильный поступок» – поддержал его лучший друг Гия Бибилури,– получит европейское образование. Наши отношения с Германией, будут укрепляться »

«Амиран», – просила Этери, утирая слезы, ей пришлось смериться с желанием мужа, отправить сына так далеко, – дай мне слово, что вернешься домой и женишься на грузинской девушке» «Даю»,– не задумываясь, ответил Амиран. Кто задумывается, когда тебе всего 19 лет, а впереди интересное путешествие и жизнь, полная новых впечатлений и событий. За день до отъезда Амиран побежал к дому Элисо, решившись сказать девушке о своей любви.

– Нет никого,– ответила гувернантка, открыв окно.

И слова любви, юной красавице, так и остались не сказанными. Амиран, прекрасно знавший немецкий язык, был включен в грузинскую делегацию, в качестве, «запасного» переводчика.

Если сказать, что первое впечатление от Берлина у него было потрясающим – это ничего не сказать. Город его удивил, поразил, восхитил. Обращало на себя внимание большое количество машин и людей на улице. Он сразу прокатился на метро, побывал в историческом центре у Бранденбургских ворот, посетил зоопарк и огромный универмаг Ка De We, где продавалось все, что существует на свете. На главной улице города Унтер–ден-Линдер, Амиран остановился у красивого здания, подошел ближе и прочитал вывеску: «Берлинский университет имени Фридриха – Вильгельма». Проходивший мимо парень, увидев заинтересованность Амирана, стал вдохновенно рассказывать: «До 1828 года наш университет носил имя его основателя, немецкого философа, языковеда государственного деятеля и дипломата Вильгельма Гумбольдта. В 1928 году стал называться в честь прусского короля. Университет один из крупнейших европейских научных центров и расположен в бывшем дворце принца Генриха. Если думаешь куда поступать, то только к нам. В историю университета вписано много имен известных ученых, лауреатов Нобелевской премии, но не только они прославили университет. Это и Генрих Гейне, Отто фон Бисмарк, Карл Маркс».

«Отлично», – подумал Амиран, – поступаю».

После зачисления, счастливый и веселый, он долго бродил по Берлину, сожалея только об одном, что рядом нет ни родителей, ни друзей. Через три месяца учебы, радость, сменила грусть. Ему каждую ночь снилась Элисо, родной дом с резной верандой, нарочито, на показ, развешенное хозяйками белье во дворах Тифлиса, крепость Нарикала и родители, качающие его на качелях. В один из дождливых дней ноября, когда тоска стала совсем не выносимой, он купил билет до Варшавы, с намерением доехать оттуда сначала до Москвы, а затем и до Грузии.

Остаться в Германии заставило письмо отца. Его, привез знакомый семьи, Симон Джанилидзе, приехавший по делам торговли.

«Сынок, понимаю, как тебе тяжело одному в чужой стране, – писал отец, -но пожалуйста, потерпи. Нет смысла возвращаться. Дорога дальняя, трудная. Может произойти непоправимое. Никто не знает, когда закончатся постоянные конфликты, терзающие мир и нашу любимую Грузию. От союза с Германией нет никакой пользы, ее поражение в войне, не минуемо. Говорят, в Грузию войдут англичане, а возможно и русские. Думаю и молюсь о тебе. Никогда не вступай в политические партии, помни, ты уехал учиться. Мама крепко целует и просит следить за здоровьем»

Подумав несколько дней, Амиран согласился с отцом. «Уезжать, поступив в один из престижных университетов Европы – глупо. Он молодой, здоровый парень, он справиться со всеми проблемами. Нужно получить хорошее образование. И тогда красавица Элисо, его обязательно полюбит» Хотя в глубине души он понимал, что грузинские девушки рано выходят замуж. И надеятся на встречу с первой любовью, глупо.

Никакого спокойствия после окончания войны в Германии не наступило. Экономика страны не могла восстановиться из-за постоянных забастовок, а восстание матросов в Киле и ноябрьская революция, окончательно решили судьбу кайзеровской империи. 9 ноября было объявлено об отречении от власти Вильгельма, а Германия провозглашена Свободной социалистической республикой. Веймарская республика просуществует большую часть мирного периода между двумя мировыми войнами.

Амиран, совершенно не интересовался политикой, так был устроен его характер. Однокурсники часто звали его на митинги, собрания, но он всегда отказывался. Свободное время предпочитал проводить в университетской библиотеке. Собрание книг в ней достигало 800 000 томов. Преподаватели университета обратили внимание на юношу, так усердно занимающегося учебой, в то время, как его ровесники пьют пиво, принимают участие в футбольных баталиях и ухаживают за девушками. И хотя Амиран имел успех у женщин, ни одна из них не заставила его сердце забиться быстрее, как когда- то грузинская девочка. К тому же слово данное маме «жениться на грузинске» Амиран помнил и старался меньше времени проводить в веселых компаниях, где сексуальные связи на одну ночь, были в порядке вещей. В 20-е годы Берлин считался популярным местом секс – туризма мирового масштаба. В городе существовало множество публичных домов, где, без всяких обязательств, студенты проводили время, с дамами на любой вкус. А если ты не мог разобраться в своих желаниях, то можно было сходить в Институт сексуальных наук – первое в мире учреждение по половому просвещению населения. Посещение института было бесплатным.

Любовь пришла неожиданно, когда Амиран заканчивал 2 курс. Он даже не мог представить, что после неожиданной встречи с незнакомой девушкой, красавица Элисо отойдет на второй план. В университете, между лестничными пролетами стояла группа студенток. Одна из них обернулась, их взгляды встретились. У Амирана подкосились ноги, а сердце вообще перестало биться. Геля Бергер (моя прабабушка) была очень похожа на его маму, в семнадцатилетнем возрасте. Фотография Этери висела на стене, в родительской спальне. «Да, волосы у девушки немного светлее, да, ростом она чуть ниже мамы, но черные глаза, обрамленные густыми ресницами, мамины» – думал Амиран, ворочаясь ночью в кровати, без сна. – И еще улыбка, точно, мамина улыбка, и еще фигура. Стройная, как кипарис. Надо обязательно познакомиться» – пришел он к выводу, засыпая под утро.

Скромная, застенчивая Ангелика Бергер, только что поступившая в университет, на философский факультет, очень сильно удивилась, когда после лекции к ней подошел не знакомый, красивый парень и попросил разрешения проводить. Она его запомнила, он вчера чуть не упал на лестнице, но об отношениях она не думала. Впереди 5 лет учебы.

«Зачем? Не надо, я не хочу»,– сказала она и, взяв под руку подружку, рослую девушку с копной кудрявых рыжих волос, ушла. Амиран удивленно посмотрел им в след. Он никак не ожидал отказа, что он такого сказал, подумаешь проводить, но именно в эту минуту, ясно понял, почувствовал, что эта девушка обязательно станет его женой. «Неужели она не чувствует, что у меня любовь с первого взгляда,– думал он не спеша возвращаясь домой.

Следующий месяц Геля старательно избегала встреч, с настойчивым поклонником. Несколько раз из-за Амирана, она пропускала лекции, но он, решил не сдаваться. Грузин, он и в Германии – грузин. Первым делом выяснил, где она живет, украдкой проследив за ней. Затем, как бы случайно, встретил девушку у дома и очень вежливо пригласил в кафе. Геля, улыбнулась и согласилась. В кафе работала ее одноклассница Вилда Шульц, которая много раз намекала, что Ангелике пора познакомится с парнем. А то она все одна да одна. «Пускай посмотрит на иностранца – красавца, и позавидуют»– думала она, входя с Амираном в кафе и специально выбирала столик, обслуживающий Вилдой.

Через три дня Амиран решился пригласить девушку в кино, через неделю в театр. Через месяц, прощаясь у ее дома, попытался обнять, но она вдруг резко отстранилась и сказала: «У нас не может быть ничего серьезного. Больше не приходи. И в университете тоже не подходи »

От ее слов Амиран растерялся. Все было хорошо и вдруг такое заявление.

– Почему она так сказала?– спросил он у соседа по комнате, Айзика Цытрона, умного некрасивого еврея, приехавший в Берлин из Вильнюса. Айзик был из многодетной еврейской семьи. Помогать деньгами родители не могли. Он ходил в старой поношенной одежде, питался за счет Амирана, но был прекрасно образован. Знал три языка, играл на многих музыкальных инструментах и мог ответить на любой вопрос . В Германии выживал занимаясь репетиторством.

– Не обращай внимания, – ответил Айзик, – девушки часто говорят одно, а думают совсем другое.

– Как советуешь поступить?

–Продолжай ухаживать.

–А если сделаю предложение? Может она не верит в мои серьезные намерения.

–Решай сам, в таком деле совета у друзей не спрашивают. Хочу только поинтересоваться. Ты не очень торопишься? Вы знакомы два месяца. А обещание маме, жениться на грузинке, ты сам рассказывал.

– Послушай, я виноват, что влюбился?– вскипел Амиран.

– Мама обязательно поймет. Она всегда говорила, что в семье должна быть любовь.

– Тогда делай предложение, посмотрим, что она ответит. Хотя с какой стати ей соглашаться, если она порвала с тобой отношения.

– Сам сказал , что девушки говорят одно, а думают другое.

Утром, надев чистую рубашку и взяв золотой браслет, ручной работы, привезенный из дома, на всякий непредвиденный случай, Амиран пошел в университет. Дождался окончания лекции, зашел в аудиторию и, встав перед Ангеликой на одно колено, попросил стать женой. «Соглашайся»– кричали студенты, свистя и хлопая в ладоши. Геля ответила: «Нет»

Амиран поднялся, отдал браслет и вышел, громко хлопнув дверью. «Скажи, он тебе совсем не нравится?– спросила Гелю подруга, Дагмар Вейсе, когда они возвращались домой. «Он – красавчик. Ты вообще в курсе, что Ядвига Завадская, первая красавица университета, предлагала ему встречаться, но он тактично отказался, сославшись на учебу»

– Муж должен быть старше и представительнее, иметь хорошую должность, – ответила Геля. – А тут парень, ровесник, да еще иностранец. Ты представляешь, где такая страна – Грузия? К тому же мы на первом курсе, ну какая любовь? Какие отношения? Ты сама все время повторяешь, что от мужчин надо держаться на расстоянии.

– Причем тут Грузия? Будешь жить с мамой и папой. Геля, ты, конечно, выйдешь замуж за представительного мужчину, но всю жизнь будешь вспоминать Амирана.

– С какой стати мне его вспоминать, да еще всю жизнь?

– Первую любовь не забывают. Можешь убеждать себя, что он тебе безразличен. Но я вижу, ты его любишь. Умного, образованного, порядочного и красивого парня, невозможно не полюбить. А как он за тобой ухаживает. Не то, что наши парни. Они на свидание могут прийти, выпив бочку пива. Эх, почему он не обратил внимания на меня. Я вышла бы за него, ни минуты не сомневаясь. От парней надо держаться на расстоянии, только не от таких, как Амиран». Геля удивленно посмотрела на подругу и задумалась.

Получив отказ, Амиран долго ходил по городу, напевая любимую с детства песенку «Грибной дождик». Она всегда помогала ему, успокоится. «Жужана цвима мовида. Диди миндори данама»(грибной дождик пришел и лужайку намочил). К вечеру заметно похолодало, пришлось возвращаться домой.

– Сделал предложение?– спросил Айзик, открывая очередную бутылку вина. На столе стояло уже 2 пустых.

– Сделал, отказалась, видимо не любит.

– Любит, любит. Только начиталась глупых романов и представляет своим мужем другого мужчину.

– Тебе откуда знать, что она представляет?

– У меня есть человек, он мне рассказал. Я не выдумываю, не смотри с таким недоверием. Это ее подружка. Очень хорошая девушка, жалко, что у меня нет шансов ее заинтересовать. Как ты думаешь, родиться не красивым -это счастье или все же не счастье? Я вот тут второй час об этом думаю.

Амиран удивленно посмотрел на друга. Он не знал, что ответить, такие вопросы в его голову не приходили.

– Ладно, понял, зачем тебе об этом думать, а сейчас даю бесплатный совет, – тяжело вздохнув, сказал Айзик – Месяц, а лучше два не подходи к Ангелике. Пусть помучается и подумает, какого парня потеряла. Затем, сделав грустное лицо, пойдешь прощаться. «Уезжаю домой, прощай любимая» Главное говори больше красивых слов, желательно искреннее.

–Я искренне люблю.

– Ну и отлично, значит, скажешь правду.

–А если она помашет рукой и пожелает хорошей дороги?

– Не помашет!

– А если помашет, уезжать?

– Когда помашет тогда и будем думать. Безвыходных ситуаций не бывает. Главное ходи, «как в воду опущенный». Пусть видит, что переживаешь.

– В какую воду? Ты, похоже, перебрал с вином.

– Грустный и молчаливый. Когда тебя опускают в воду веселиться и разговаривать не получается. Можешь поэкспериментировать. Налей воды в ведро и сунь голову.

– Лучше я тебе так поверю. Давай спать.

– Согласен с моим предложением?

– Хорошо, что делать дальше все равно не знаю.

Два месяца тянулись долго. Амиран, несколько раз, действительно, собирался уехать. Настроение было прескверное. И хотя он старался не пересекаться с Гелей в университете, один раз они встретились. Он внимательно посмотрел ей в глаза, а она, опустив голову, прошла, ни сказав ни слова.

–Интересно, почему не подходишь прощаться?– спросил Айзик, собираясь утром на учебу.

– Считаю твой план глупым.

– Давай так, если она пожелает хорошей дороги, мы с тобой уедем вместе. Махнем в Париж. Поступим в Сарбонну. Даю слово.

– Отлично, собирай вещи. Завтра пойду прощаться.

Геля сидела в парке на скамейке и пыталась читать, но мысли ее, последнее время, были только об Амиране. Без него жизнь стала пустой и не интересной. С ним можно было поговорить на любую тему, сходить куда захочется. «Он умный, надежный, порядочный»– думала она, – может помириться. А вдруг подруга права и я всю жизнь буду его помнить»

– Привет,– услышала она голос Амирана и от неожиданности вскочила на ноги, книжка с колен упала на землю.

Амиран поднял и тихо сказал: «Пришел попрощаться. Оставаться в Берлине не хочу. Скорее всего, больше не увидимся»

«Уезжаешь?– испуганно переспросила Геля и вдруг заплакала, такой реакции она от себя не ожидала. – Но почему? А как же я? Мне без тебя стало скучно жить»

Амирана обрадовали ее слова, но он хотел услышать совсем другие.

– Ничего, встретишь парня, полюбишь. Станет веселее.

–Зачем мне другой? Мне никто не нужен, кажется, Я тебя люблю.

–Кажется?

– Люблю,– повторила Геля и, встав на цыпочки, поцеловала Амирана в губы.

Радостно улыбаясь, он поцеловал ее в ответ, а увидев на руке свой браслет, не стесняясь прохожих, крикнул: «Люди, я женюсь»

–Амиран, ну зачем нам жениться? Давай закончим университет. Мало ли , что может произойти, – попыталась вразумить его Геля.– Будем так жить, подумаешь, соглашайся.

–Ангелика, за кого ты меня принимаешь? Разве я давал повода считать себя не порядочным человеком. Я тебя люблю и не собираюсь жить с тобой, не зарегистрировав брак. Мои родители придут в ужас от таких отношений. Да и мне, свободные отношения не нравятся. Месяц с одной, месяц с другой – безнравственно!

Геля улыбнулась, обняла Амирана и радостно сказала: «Ты лучший, согласна стать твоей женой».

Родители невесты Отто и Эльза Бергер, встретили жениха дочери, как родного сына. Конечно, выходить замуж было рано, но мальчик-грузин им очень понравился. Свадьбу решили сыграть через полгода. В Германии молодые люди, после обручения, женятся примерно через год иногда два, чтобы успеть к тому времени обзавестись собственным жильем. Амирану повезло, оказалось, что у Гели есть небольшая квартира, доставшаяся в наследство от бабушки. И после шумного, неугомонного и не всегда опрятного соседа, Амиран мог найти носки Айзика даже на полке со своими учебниками, тихая, уютная, чистая квартира Гели показалось ему земным раем. У окна стояла большая кровать, у стены шкаф, два кресла и журнальный столик. На полу лежал ковер. Кухня была полностью оборудована бытовой техникой. Амиран даже не представлял, что такие приборы существуют. Ванная с окном во двор выложена белым кафелем, а на балконе, цветы.

К тому же Геля очень хорошо готовила . Гусь тушеный с квашеной капустой, свиная нога запеченная в хлебе и десерт –буберт. Манный пудинг. Она подавала его с вареньем или киселем. Амиран был счастлив. За год, проведенный вдали от дома, он похудел на 10 килограмм.

Немецкие традиции, которые положено было выполнить молодым, Амирана поразили. Сначала, до свадьбы, проводилась шумная вечеринка по изгнанию злых духов. Затем, уже на свадьбе они с Гелей пилили бревно, наряжали столбик с аистом, чтобы родились дети, а в конце застолья незамужние девушки стали отрывать кусочки фаты у невесты, чтобы самим выйти замуж. Своим родителям Амиран не сообщил. Он понимал, что поступает плохо, но сомневался, что вернется домой в ближайшие годы. Приехать к нему родители не смогут, отец стал постоянно болеет и мама, изведет себя мыслями, что не увидит невестку. А как сказать, что жена-немка?

В Германии наступил короткий период, вошедший в историю под названием «Золотые двадцатые» Средства из-за рубежа, в виде кредитов, благотворно отразились на экономической ситуации. По интеллектуальной жизни Берлин стремительно стал догонять Париж и Вену. Кабаре, джаз и чарльстон – стали визитными карточками города. Население приближалось к 4 миллионам. К Берлину присоединили семь, раньше независимых городков. На оживленном перекрестке Потсдамер-плац, устанавливили один из первых в Европе – светофор. Открылся пассажирский аэропорт Темпельхов. На двадцатые приходится и рассвет немецкого кинематографа. Звуковая лента «Голубой ангел» сделает звездой экрана, дочь берлинского полицейского Марлен Дитрих. Но залы кинотеатров Берлина заполнили Голливудские фильмы. Немецкий кинематограф был отодвинут на второй план.

В начале мая 1922 года, прогуливаясь по городу, Амиран остановился около отеля «Адлоне» и задумался. Геля должна родить через месяц. Он прочитал много научной литературы по акушерству, гинекологии и сильно беспокоился. У жены были узкие бедра и неправильное положение плода. Неожиданно к нему подошел молодой, прилично одетый, белокурый парень и по-русски спросил: «Грузин?».

– Грузин, – ответил Амиран.

– Обязательно поеду в Грузию, давно собираюсь. А я известный русский поэт, Сергей Есенин. Может, слышал?

– Извините, я математик. У меня в голове цифры и формулы. Поэзией никогда не интересовался.

– Да ладно, меня только русская эмиграция знает. Хотя и здесь вышли 3 книги, почитай. Давно в Берлине?

– 4 года, учусь в университете, женился на немке.

– Шустрый парень, выучишься, уезжай домой, скучно здесь, – сказал Сергей и, встав в красивую позу, громко прочитал: «Если крикнет рать святая, кинь ты Русь, живи в раю. Я скажу не надо рая, дайте родину мою» и, обняв Амирана, как старого знакомого, добавил: «Поверь, человек может быть счастлив только дома». А затем тихо произнес: «Тебе одной плету венок. Цветами сыплю стежку серую. О Русь, покойный уголок. Тебя люблю, тебе и верую».

– Детство и отрочество прошли в Грузии,– сказал Сергей, не сводя глаз со входа в отель.– Там живут родители, родственники. И скорее всего девочка, в которую был впервые влюблен. Правильно?

– Правильно, но здесь у меня любимая жена, скоро родится ребенок – возразил Амиран.

Двери гостиницы распахнулись, вышла элегантно одетая женщина. Увидев Есенина, помахала рукой «Прощай»– сказал Сергей, – подумай о моих словах " и быстрым шагом направился к гостинице. Амиран подумал, что она его мать, но страстный поцелуй, дал понять: они состоят в любовной связи. Женщина села за руль, припаркованного возле отеля «Бьютика». И они уехали. Амиран подошел к одному из репортеров, толпившихся у входа, и поинтересовался: «Кто эта дама?»

–Американская танцовщица Айседора Дункан с русским мужем, поэтом – Есениным,– ответил один из них, отходя с Амираном, в сторону.– Он не знает ни одного иностранного языка, а она не знает русского, так и живут. Прославилась она не столько талантом, сколько оригинальной манерой танцевать -босиком и необычностью своих сценических образов. Будет возможность, сходи, посмотри, впечатляет. Присев на касеный бордюр клумбы Амиран попытался понять, смог бы он жить с женщиной на много старше его. Решил, что – нет! Для него такой вариант не подходит. Через два дня, возвращаясь из университета, он услышал, разговор. Соседка, Фрау Лиссбет рассказывала другой соседке фрау Райк: «Вчера, одна ненормальная американка, в пансионе на Уландштрассе устроила настоящий погром. Разыскав там мужа, исчезнувшего три дня назад. А муж совсем мальчик, в сыновья годится» Раньше, Амиран прошел бы мимо, не обратив на разговор никакого внимания, но сейчас решил послушать. «Кофейники, вазочки, сервизы и пивные кружки, летели на пол. Затем она, как фурия, с хлыстом в руках, побежала за парнем, спрятавшимся в гардеробе, и увела с собой. Счет за погром ей выставили огромный. Мне рассказала сестра. Она там работает. Куда катиться мир!».

«Интересно, она ревнует, как женщина или воспитывает, как мать, загулявшего сына?» – подумал Амиран.

Берлин 1920-х годов назвали «литературной столицей русской эмиграции». Марина Цветаева, Владимир Маяковский, Владимир Набоков, Алексей Толстой и многие другие жили в те годы в Германии. На каждом шагу можно было слышать русскую речь. Открылись русские рестораны, выходили русские газеты.

В конце месяца Геля благополучно родила девочку, Когда начались схватки, ребенок принял нормальное положение. Марико (моя бабушка)смуглая, черноглазая и черноволосая девочка, была копией отца. Воспитание внучки взяла на себя бабушка Эльза. Родители спокойно заканчивали учебу. Сдав экзамены, Амиран поступил в аспирантуру. Геля, устроилась на престижную работу с хорошей зарплатой. На все лето они уезжали в Биркенвердер, маленький городок недалеко от Берлина. Тихое красивое место, окруженное лесами, и речкой Бризе. Жизнь потекла спокойно и размеренно.

В 1929 году Германию, как и весь мир, потряс экономический кризис. Результатом стали массовая безработица и голод. Цены на продукты взлетели вверх, а зарплаты уменьшились. Но беспокоила Амирана, другая, проблема. Набирающая вес, Национал-социалистическая рабочая партия, во главе с лидером – Адольфом Гитлером. В основе ее идеологии лежали расизм, антисемитизм и идея исключительности немецкой национальности. В Берлине появилась молодежная организация Гитлерюгенд. По городу висели плакаты с надписью «Все десятилетние – в Гитлерюгенд», а сверху «Молодежь служит фюреру». Власти пытались бороться с разбушевавшейся молодежью, но как только закрывали одну ячейку, она тут же возникала под другим названием. Амиран видел, с каким восторгом Марико смотрит на соседа. Красивая форма, на руке повязка со свастикой. Встречая друзей, он вскидывал руку и громко кричал «Хай, Гитлер».

–Папа, а меня возьмут в Гитлерюгенд? – спросила Марико.

Амиран внимательно посмотрел на дочь и решил, первый раз в жизни, поговорить с ней серьезно, как с взрослым человеком.

–Зачем ты хочешь туда вступить? Человек должен жить по правилам давно установленными Богом. А не выполнять приказы человека, возомнившего себя Богом и устанавливающего свои законы..

– Папа, но мне очень хочется. У них там строгая дисциплина, занятия спортом.

– Мы с мамой категорически – против.

– Но я не чистокровная немка,– сказала дочь.

Ее слова напугали Амирана.

– Запомни, никогда нельзя делить людей по национальности. Много порядочных и умных людей и не важно кто они: евреи, грузины, русские или американцы.

–Ты давно в Германии, мама – немка может, и возьмут,– сказала дочь, с грустным выражением лица, не обратив внимания на слова отца. Амиран тяжело вздохнул и обнял дочь.

Выборы в единый студенческий союз в 1931 году прошли с перевесом национально-социалистической партии. В университете начались увольнения преподавателей и студентов. Многие уезжали сами, не желая мириться с создавшейся ситуацией. Профессора Тавгаридзе спас случай. Ганс Харман, служивший в 1918 году в Грузии и лично знакомый с отцом, посчитал возможным заступиться за него. «Считаю, что профессора на занимаемой должности, надо оставить. Грузия – страна, борющаяся, за свое национальное достоинство. И наш долг, завоевав мир, помочь маленькой стране стать самостоятельной. Сейчас, ее силой, включили в состав большевистской России»

С какой стати, завоевав мир, Германия будет думать о Грузии, Амиран не понял.

Члены комиссии были удивлены, что Ганс выступил за человека, не принадлежавшего к арийской расе, но промолчали. Против Грузии никто ничего не имел, многие вообще не знали, где такая страна находится.

–Выгонят, как только узнают, что отец жены – коммунист,– подумал Амиран, но временной отсрочке был рад. В мае 1933 года Геля с Амираном стали свидетелями позорной акции на площади Опернплац. Студенты сожгли более 25 тыс. томов «негерманских», а значит не нужных книг.

«Помнишь, у Генриха Гейне есть такая фраза в пьесе: «Там, где сжигают книги, в конце концов, сжигают и людей» – тихо произнесла Геля, вытирая слезы. – Объясни, что твориться в стране?»

– Дорогая, ты сама все видишь.

Дома, закрывшись в ванной комнате и, включив воду, Амиран, впервые в жизни, позволил себе кричать. Он высказал все, что думает, о назначении Адольфа Гитлера на должность рейхсканцлера (главы правительства) и его методах правления. Немного успокоившись, вышел и твердым голосом заявил: «Мы оформляем документы на выезд из страны».

– Мы едем в Швецарию, к тете Марте, – обрадовалась Геля – Нет, мы едем в Грузию. Ты должна понять, я много лет не видел родителей.

–А как же мои родители?

– Оставаться в Германии нельзя. Отто – коммунист. Они могут поехать с нами, но настаивать не буду. Возможно, им лучше в Швецарию.

– Амиран, ты хочешь домой, я понимаю, но Грузия так далеко. Мы обязательно пригласим твоих родителей к нам.

– Они никогда не согласятся на переезд. Геля, ты можешь поехать с родителями, я тебя понимаю и не осуждаю, но Марико возьму с собой.

– Что ты такое говоришь!– возмутилась Геля, – я не смогу жить без вас.

– Я рад, мы без тебя тоже не сможем. Значит, едем в Грузию, вопрос больше не обсуждается.

В советском полпредстве, заявление было рассмотрено быстро, что сильно удивило Амирана. Он приготовился к долгому ожиданию. Видимо то, что Отто Бергер состоял в КПГ (коммунистическая партия Германии) со дня ее основания, сыграло важную роль. Амиран специально упоминул об этом в заявлении. Но вместо Грузии Амирану, предложили переезд в Москву с предоставлением работы. Отказаться или начать возражать, он посчитал, в данный момент, не возможным. «Из Москвы съездить домой всегда сможем»– успокаивал он себя.

Геля, наоборот, обрадовалась предложению. Грузины в странных накидках, огромных шапках и с кинжалами у пояса, на фотографиях мужа, ее пугали.

–Это просто национальный костюм,– объяснял Амиран,– в повседневной жизни так никто не ходит.

–Все равно, лучше в Москву,– ответила она, собирая вещи.

За три дня до отъезда арестовали Отто, ехать без мужа Эльза отказалась.

– Мама, может и нам задержаться, – предложила Геля.

– папу обязательно выпустят.

– Немедленно уезжайте, мне так будет спокойнее,– ответила Эльза. – К власти в стране пришел безумец!

II

Москва

Москва встретила солнечной погодой, шумом переполненных трамваев, криком извозчиков. Первые 4 дня, до оформления на работу и получения жилплощади им предстояло прожить в отеле для иностранцев «Националь». Амиран с Гелей были удивлены его великолепием: фарфоровые вазы, бронзовые часы, зеркала с амурами, ковры с лилиями. Иностранцев, как, оказалось, в стране Советов, принимали по высшему разряду. Они приносили необходимую валюту. В ресторане подавали черную икру в хрустальных вазочках, артисты пели про Волгу-матушку, а если пожелает гость, то лимузин, прямо от отеля мог увезти его на увлекательное зрелище, например – суд над «врагом народа»

Выйдя вечером подышать воздухом, Амиран случайно столкнулся с немного подвыпившим молодым мужчиной.

–Добрый вечер профессор,– обратился он к Амирану, – рад вас видеть и, взяв под руку, отвел в сторону.

–Мы знакомы?– растерялся Амиран, стараясь вспомнить, где они могли встречаться.

– Один год жил в Берлине и посещал ваши лекции, но понял, что точные науки не для меня. Сейчас занимаюсь коммерцией. Разрешите поинтересоваться, как вы здесь оказались?

– Решил уехать домой в Грузию, но предложили работу в Москве.

– Тогда хочу поделиться с вами некоторыми наблюдениями, надеюсь, они вам помогут. Политическая обстановка примерно одинаковая. Да, да не смотри на меня так недоверчиво. Я в своем уме. И там и тут одна партия, подчиняющаяся одному лидеру. Немцы кричат: «Хай Гитлер», а здесь «Ура Сталину». Если вы не знаете, то информирую, Сталин – грузин. Настоящая фамилия Джугашвили. Руководитель страны, как говорят русские – ваш земляк. Гитлер ненавидит коммунистов и евреев, прикрываясь лозунгом чистки нации, а Сталин всех, кто имеет собственное мнение, прикрываясь лозунгом. «Народ и партия едины». Здесь арестовывают даже тех, кто думает иначе. Да, я не оговорился. Партия знает все наши мысли, и если они ей не понравятся, посадят. Ни с кем и никогда не говорите о «вожде народа», а если придется, только хорошие слова. Сами скоро увидите, плакатами Ленина и Сталина завешен весь город, да что там город, вся страна. Недавно видел такой плакат «Великий Сталин – светоч коммунизма» или вот такой, сидит маленький ребенок с красным флажком и глобусом в руках. А сверху надпись – Весь мир будет наш! » – мужчина тяжело вздохнул, закурил сигарету и продолжил – Если наступит время, когда два «великих» в кавычках, Сталин и Гитлер, столкнутся между собой, то достанется всем народам, я так думаю. А сейчас прощайте. Я и так много всего наговорил.

– До свидания,– сказал Амиран и добавил, – спасибо за откровенность, ваши слова заставляют задуматься.

На следующий день Амирана вызвали в Наркомпрос (Народный комиссариат просвещения) «для доверительного разговора» – сказала женщина – секретарь, по телефону. О чем с ним там будут беседовать, Амиран не мог представить. Его проводили в большой кабинет с тяжелыми зелеными портьерами. И хотя на улице был прекрасный солнечный день, шторы были закрыты и горел свет. Через минуту из боковой двери вышел полноватый, седой мужчина, молча, кивнул, сел за огромный стол и несколько минут читал документы. Затем, снял очки и, потерев виски, руками, произнес: «Амиран Шалвович, должен предупредить, ваша работа в Москве, временная.

– А где будет постоянная?

– Сейчас существует Закавказский филиал АН СССР. В ближайшее время он будет преобразован и разделен. На Армянский, Азербайджанский и Грузинский филиалы. Принимая во внимание то, что вы закончили и преподавали в одном из престижных университетов Европы, вам будет предложено переехать в Грузию. Какую должность вы будите занимать говорить рано.

От счастья Амиран чуть не вскочил со стула и не расцеловал мужчину смотревшего на него умными грустными глазами. С трудом сдержавшись, он спокойно ответил: «Я ничего не имею против такого назначения, я изначально просил разрешения поселиться в Тифлисе»

–Да?– удивился мужчина. – В ваших документах этот факт не зафиксирован. Тогда все в порядке. Рад, что наш разговор прошел быстро и продуктивно. До свидания.

Рассказывать Геле о скором переезде Амиран не стал. Зачем расстраивать, жизнь такая штука, часто преподносит сюрпризы. Все может измениться. В отделе кадров выдавая ордер на жилую площадь, худая высокая женщина, как бы извиняясь, сказала: «Две комнаты в коммунальной квартире, но рядом с университетом, – и чуть тише добавила, – правительством принято решение о переводе Академии наук из Ленинграда в Москву. Вся жилплощадь отдана для переезжающих сотрудников. Представляете,– перейдя на шепот, добавила она,– 5.000 москвичей сдали свои квартиры и поехали в Харьков, Ленинград и Баку. Но я вам ничего не говорила и вы ничего не знаете».

– Конечно, не беспокойтесь. Я ничего не слышал,– ответил Амиран, и подумал: «Если это тайна, откуда ее знает служащая отдела кадров? Интересно, а дядю Гурама перевели? Может, мы скоро увидимся. Надо сходить в секретариат Академии наук и выяснить»

С первого дня переезда в квартиру началась интересная жизнь. С утра разговаривали только на русском языке. Когда Амиран с соседкой, Анной Константиновной, уходили на работу Геля с Марико переходили на немецкий язык. Вечерами слышалась русская речь, немецкая, а иногда и грузинская. Амиран помня о скором переезде, в Грузию, решил подготовить жену с дочерью. Они удивились его желанию, но спорить не стали. Марико завела тетрадь, куда записывала русские выражения с трудом поддающиеся пониманию. Например, как- то раз Анна Константиновна сказала: «А сейчас ноги в руки и бегом» Марико испуганно посмотрела на нее, а она, смеясь, пояснила, что это значит – идти надо быстро. Или такое выражение: «Дело ясное, что дело темное». Турок – мужчина турецкой национальности, а турка – посуда для варки кофе. А когда соседка из кухни закричала «У вас убегает молоко» Марико представила, как оно превратилось в маленький белый комочек, у которого выросли ножки, и побежало к входной двери. Выражение «всего вам хорошего» в Москве чаще говорят ни как пожелание добра и счастья, а когда прощаются. А еще в русском языке: облака плывут, грибы пошли, лед тронулся.

Жизнь в Москве удивляла на каждом шагу. Как – то раз, возвращаясь, домой с очередной попытки, устроится на работу, организация находилась на окраине города, Геля решила сократить дорогу к остановке и оказалась в странном дворе. От увиденного у нее округлились глаза и, появилось ощущение, что она переместилась в другое время. По двору ходили куры, в загоне у сарая хрюкали свиньи, на пеньке сидел дед в нижнем белье и курил странную папиросу из газеты. «Маня»,– громко закричал он, увидев Гелю, – выйди, посмотри, какую кралю к нам занесло. В шляпке, туфельки на каблучках».

Из дверей дома вышла здоровенная тетка с метлой в руках и с усмешкой сказала: «Дед, да она сейчас заикаться начнет от твоего вида, ты чего в одних подштанниках вышел, как – никак в Москве живем».

–Извините,– сказала Геля, пятясь назад,– я просто немного заблудилась. И развернувшись, побежала назад. Один раз Гелю с Амираном, на лестничной клетке встретил сосед из квартиры напротив и заговорщицки подмигнув, сообщил: «Ваша Анна Константиновна из «бывших», вы с ней осторожнее.

–Что значит из «бывших»? – спросила Геля, совершенно не понимая значения данного слова.

– Дворянка,– уточнил мужик,– говорят, училась в Смольном институте благородных девиц.

О Смольном институте Амиран слышал, еще живя дома. Там учились дочери обедневших грузинских князей.

– Она не виновата, что родилась в дворянской семье, – стал он защищать Анну Константиновну. – Она любит и уважает товарища Сталина. Его портрет висит у нее в комнате. И она, и мы готовы отдать за него жизнь»

Мужик оторопел от таких слов, а затем, прищурив один глаз, спросил: «А сами вы, из каких будите? Русские слова странно произносите»

– Мы из грузинов. Товарищ Сталин тоже грузин. Слава трудовому народу и лично нашему любимому вождю»– высокопарно произнес Амиран.

У мужика открылся рот, он испуганно посмотрел на них и быстро ушел не попрощавшись.

Геля удивленно посмотрела на мужа. Амиран, улыбнулся и подмигнул.

– Наша соседка образованный человек,– сказала Геля, когда они вошли в квартиру.– Она точно знает немецкий язык, но почему – то в этом не признается.

–Боится, сейчас все всего боятся. Главное жить тихо и скромно. В Смольном, без сомнения, преподавали немецкий язык. Институт был основан Екатериной Великой, немкой по происхождению.

Через месяц после переезда у Амирана, наконец, появился свободный день, и он поехал в Нескучный сад, где в Александровском дворце разместилось высшее руководство Академии наук. Оказалось, что академик, Гурам Вахтангович Тавгаридзе, действительно, живет и работает в Москве, но домашний адрес сообщить отказались. Предложили оставить записку. Дядя Гурам появился неожиданно. Увидев Гелю с Марико, он схватился за сердце и закричал на всю квартиру: «Амиран, как ты посмел скрыть от родителей, что у тебя жена и дочь. Этери переживает, что взяла с тебя слово не жениться».

Амиран опустил голову и произнес: «Знаю, виноват, особенно перед мамой, но не думал, что вернусь. А если бы она знала, что растет внучка, а она ее никогда не увидит, было бы лучше?».

–Лучше, хуже – это другой разговор, ты был обязан написать,– не мог успокоиться Гурам, и тяжело вздыхая, неодобрительно смотрел на племянника.

–Дядя Гурам, ты тоже пока не говори, мы скоро поедем в гости. Перед этим я напишу большое подробное письмо,– попросил Амиран.

Всю ночь просидели дядя с племянником. Вспоминали Грузию, родственников, тихо пели грузинские песни. Оказалось, что дядя Гурам пять лет не был дома и тоже очень скучает. «Личная жизнь не сложилась, – стал рассказывать он племяннику,– три брака, а детей нет. Последняя жена осталась в Ленинграде. Не захотела переезжать. Амиран, вот что хочу сказать, никогда не вмешивайся в политику. Бороться с государством глупое занятие.

–Не переживай, я не интересуюсь политикой,– ответил Амиран,– так сложилась . А что можно говорить, а что нельзя давно понял.

В декабре 1935 года Геля родила вторую девочку. Назвали Нино. Роды были тяжелыми, и поездку к родителям пришлось очередной раз отложить.

–Дорогой, поезжай один или с Марико- уговаривала Геля мужа.

– Нет, ехать на несколько дней не имеет смысла, только рвать сердце себе и родителям. А оставить тебя одну на месяц, не могу. Завтра напишу подробное письмо, положу фотографии.

Но не успел Амиран сходить на почту, как ранним утром услышал в прихожей голос мамы. Он решил, что ему померещилось, но к голосу мамы, добавились голоса отца и дяди Гурама. Он тихо вышел из кухни и выглянул из-за угла. Отец обнимал Гелю и Марико, мама стояла у дверей, вытирая слезы. Он прижался к стенке и замер.

–Выходи немедленно,– грозно сказала мама, – а то сейчас возьму веник и отучу тебя скрывать от родителей правду, не посмотрю, что мы столько лет не виделись и что ты уже не маленький мальчик, а профессор.

Амиран вышел, встал перед родителями на колени. В эту минуту он был самым счастливым человеком. Рядом были папа и мама!

Шалва с Этери выдержали в Москве неделю и засобирались домой, взяв слово, что Амиран с семьей обязательно приедут летом. Но маленькая Нино постоянно болела и врачи не советовали уезжать из Москвы. Однажды утром, после очередной бессонной ночи, Геля заявила: «Покупай билеты, мы едем в Грузию. В шумном городе, дочке лучше не станет. Я чувствую, надо ехать. Родители прекрасные люди, всегда помогут. Ты весь день на работе, Марико занята какими – то делами, друзьями. Да она еще и сама ребенок, я не могу заставлять ее сидеть с маленькой сестрой».

–Гелечка, ты совершенна права, – обрадовался Амиран. – Поверь, в Грузии другой воздух, другое небо, другие люди. Ты будешь срывать фрукты с дерева, овощи с грядки. Пить чистую воду и смотреть утром на красивые горы. У родителей есть дом в небольшом городке Телави. Ты ела варенье из грецких орехов?».

–Нет, а такое готовят?

– Это очень вкусно, скоро попробуешь. Не будем экономить, купим билеты на элитный экспресс. Говорят, в поезде есть телефон и музыкальный зал.

Амиран прожил у родителей недолго, Геля с девочками осталась до середины августа. Нино стала активно набирать вес, с аппетитом кушая бабушкины каши, а видя, как хорошо маленькой Нино, успокоилась и Геля. Вот только кашель никак не проходил. Встречая своих девочек на вокзале в августе, Амиран был удивлен их цветущим видом и что немаловажно, хорошим настроением.

– Этери нашла через знакомых бабушку лечащую травами,– начала рассказывать Геля, как только они занесли вещи в квартиру. – Но живет бабушка высоко в горах, отшельницей. Идти весь день, и мы стали думать, как быть с Нино. Решили взять с собой любимого ослика, соорудив на его спине кроватку. Не знаю, почему все говорят «бабушка», мне она показалось женщиной средних лет. Встретила «бабушка» нас на пороге старого дома, где из мебели были только кровать, стол и стул. Взяв на руки Нино, она прижала ее к себе и произнесла какие- то слова, затем оторвала от нескольких сухих пучков, висящих на стене, по листочку и сказала заварить. Представляешь, наша девочка начала чувствовать себя лучше.– на одном дыхании выпалила Геля.

–А когда я одна, перед отъездом, пошла чтобы еще раз поблагодарить «бабушку», в доме было пусто, а на столе лежала записка со словами: «Вера творит чудеса». Как ты думаешь, что это значит?

– В Библии есть слова: «По вере вашей и дано вам будет» Может она хотела этим сказать, что ты поверила и Нино выздоровела. Сейчас трудно об этом судить. Но мы будем ее помнить и мысленно благодарить.

Наступил 1937 год. Он вошел в историю, как год большого кровавого террора. Сигналом послужило выступление Сталина на мартовском пленуме ЦК. Массовые репрессии начались с руководящего состава. А к концу июля и среди простого народа. По выдуманному обвинению, по анонимному доносу могли арестовать, посадить, расстрелять. Геля с Амираном стали вздрагивать от любого звонка в дверь. Она немка, он 14 лет прожил в Берлине – шпионы.

«Если к вам придут люди из НКВД или вызовут повесткой, немедленно собирайтесь и уезжайте в Грузию, а там в самое дальнее село» – почему – то шепотом, советовал им дядя Гурам. «Грехов за вами нет, искать не будут. Надо просто выждать время.

–Моя вина в том, – тяжело вздохнув, сказал Амиран, – что не послушал Гелю, надо было уезжать в Швецарию, – там всегда будет мир и покой

–Почему?– Геля, вопросительно посмотрела на мужа.

–В банках, золотой запас многих стран. И для войны и для мира – нужны деньги.

Параллельно, хотя это и странно звучит, в СССР продолжалась повседневная жизнь. В газетах, сводки о судебных процессах шли вместе с сообщениями о новых успехах социалистического строительства. «На железной дороге появился паровоз-гигант Иосиф Сталин. На всемирной выставке» в Париже открылся советский павильон. Состоялся показ новой модной одежды. Начал свою работу водный канал Москва-Волга». Только к концу лета Геля с Амираном немного успокоились, решили, что если бы хотели арестовать, то давно пришли. Но тут появилась новая проблема, и не просто проблема. Грянул гром среди ясного неба. Сначала Гелю удивило, что Марико пришлось купить к школе новую форму на размер больше, затем она заметила, что дочь начала есть молочные продукты, на которые раньше не могла смотреть, а когда она, понюхав цветы, стоявшие в вазе, зажав рот, побежала в ванную комнату, стало ясно. Марико – беременна.

–Амиран, закричала Геля, вбегая в прихожую, как только муж вернулся с работы. – Надо срочно искать врача.

–Ты заболела? – забеспокоился он.

– Марико беременна. Нужно сделать аборт.

–Геля, что ты такое говоришь, ты в своем уме?

–Я в своем, а вот наша дочь – нет! Она совсем отбилась от рук. Делает все, что взбредет в голову. Принесла значок «Юный Ворошиловский стрелок» Девочка, играющая на пианино, знающая несколько иностранных языков – стрелок! И еще она все время стучит.

–В каком смысле стучит?

– Изучает азбуку Морзе. А сейчас еще и беременность. Ее исключат из школы, из комсомола. Она испортит себе жизнь.

–Успокойся, давай сядем и подумаем. Ты же знаешь, аборты запрещены. Делают только по медицинским показаниям.

–Я и говорю, надо найти врача, он даст направление в больницу.

– Кто отец?

– Твердит одну фразу: «Его нет в Москве»

– Мы не будем искать врача, здоровье важнее всего. Аборт в таком возрасте – опасен.

– Марико всего 15 лет, если ты забыл. На нее буду показывать пальцем.

– Не драматизируй. Когда родит, будет 16, не вижу ничего криминального, у девочек половое созревание раньше мальчиков.

– При чем тут мальчики и половое созревагие? Родит без мужа? Аморальное поведение. Вот о чем надо думать.

Амиран подошел к окну. Геля сидела молча. Она знала привычку мужа думать, глядя на улицу.

–В школу идти не имеет смысла, скоро будет заметно,– сказал Амиран. – Ты с девочками на год уедешь в Грузию. А когда вернетесь, будем говорить, что это наш 3 ребенок. Ничего, Марико окончит школу, на год позже.

–Как мы будем объяснять, почему она год пропустила?

–Правильный вопрос. Нужна медицинская справка. Родители найдут врача, он посоветует, какой написать диагноз. Гелечка, все хорошо. Будем радоваться, мы скоро станем дедушкой и бабушкой.

Геля утерла слезы, обняла мужа и облегченно вздохнула. Амиран всегда сам решает трудные семейные проблемы.

В марте 1938 года в Тбилиси (С 1936 в СССР началась политика коренизации географических названий и Тифлис был переименован ) Марико родила девочку – Ирму Амирановну Тавгаридзе( моя мама). Отчество ребенку она дала деда, видимо решив, окончательно исключит отца дочери, из своей жизни. Этери и Шалва не могли насмотреться на правнучку, и были искренне счастливы ее появлением.

Только однажды, вернувшись в Москву, Марико спросила: «Папа, мне приходили письма?»

–Нет, дорогая, а должны были? Может сходить на почту, выяснить?

–Не надо,– ответила Марико, и высоко подняв голову, вышла из комнаты.

–Дочь выросла красивой, сильной и умной,– с гордостью подумал Амиран.

В 1938 году соседка Анна Константиновна, переехала к сестре в Минск и Амираму разрешили занять освободившуюся комнату. В это же время на Большой Калужской улице (Ленинский проспект) начинается строительство дома для сотрудников Академии Наук и дядя Гурам загорелся целью съехаться с Амираном в одну большую квартиру. «Мы сдаем две прекрасных квартиры, надеюсь, нам разрешат, конечно, если вы согласитесь взять к себе стареющего одинокого родственника,– стал он уговаривать Амирана, но тот, зная о своем временном пребывании в Москве, категорически отказался. Дядю поддержала Геля: «Амиран, что ты упрямишься. Новая квартира, новая жизнь. Соседи перестанут удивляться, почему Ирма зовет мамой Марико, а я перестану врать, что она всех завет мамой, так как говорить умеет одно слово. Но скоро этому не будут верить, девочка растет»

Амиран сидел и думал: «Сказать или не сказать жене, что они должны будут скоро уехать в Тбилиси»

Жизнь сама расставила все по своим местам. Разговор о переезде начал дядя Гурам

–Понимаете, какое дело, мои дорогие. Согласие о съезде в дом на Калужской улице я получил, но с одним условием. Как только откроют в Грузии филиал Академии наук, мы будем должны уехать. И мне и Амирану предложат солидные должности. Лично я согласен, а вы?

–Как в Грузию? Я только нашла хорошую работу, – возмутилась Геля, но увидев счастливые глаза мужа, замолчала. Против исполнения его мечты она не могла возражать. Да и за год, проведенный в Тбилиси, она полюбила солнечную гостеприимную республику.

–Или ты все еще боишься грузинов, с кинжалами?– пошутил Амиран, радуясь, что разговор пришлось начинать не ему.

– Не боюсь, но мы переедем в новый дом, даже если проживем там один год,– заявила Геля. – Оставаться здесь, где каждый сосед знает о тебе больше, чем ты сам, я не могу. Марико обязательно надо сменить школу. А переезд, хорошая причина.

– Полностью согласен, – поддержал ее дядя Гурам,– тем более перспективы открытия Академии в Тбилиси, как я понял по разговорам, очень туманные.

–Конечно, дорогая, мы переедем даже на месяц, если ты того захочешь, – согласился Амиран, обнимая жену.

В 1939 году, подписав соответствующие документы, они получили большую 4-х комнатную квартиру.

«Какая красота»– восхищалась Геля,– высокие потолки, лепнина, балкон. А кухня, пятая комната, здесь можно поставить диван. У нас будет гостиная и рояль, мы обязательно купим рояль. Все умеют играть, а инструмента нет. Старое пианино перевозить не имеет смысла, оно развалиться, как только мы его сдвинем с места.

– Кто все?– не понял Амиран.

–Ты, например.

–Геля, когда я в последний раз садился за инструмент, помнишь? Нет, вот и я не помню. Марико ходила в музыкальную школу, как на пытки. Ты можешь играть только одну мелодию и то по памяти, а не по нотам.

–Зато у Нино абсолютный музыкальный слух, она с большим желанием садиться за пианино.

–Нино еще маленькая. Зачем рояль? Достаточно купить новое пианино.

–Амиран, не порти мне хорошее настроение!– топнув ногой, и грозно посмотрев на мужа, воскликнула Геля.– Надо купить. Тем более, что я знаю кто продает. У человека чудесный красный рояль и не дорого.

–Вот с этого и надо было начинать,– засмеялся Амиран.

III

Война

Жизнь в новой квартире стала радостнее и веселее. Интеллигентные, воспитанные соседи не задавали лишних вопросов. – Мама, сегодня идем в школу подавать документы, помнишь?– спросила Марико, пытаясь накормить Ирму манной кашей.

– Перестань силой засовывать ребенку в рот еду,– сказала Геля, ставя на стол любимый внучкой омлет,– конечно помню. А в чем дело? Ты передумала?

–Как я могу передумать! Мне нужен аттестат, переживаю. Пропустила два года. Амиран настоял, чтобы дочь еще год, после родов, провела дома. «Здоровье матери и ребенка важнее всего» – заявил он. Геля, вспомнив свои роды и постоянные болезни Нино, согласилась.

–Марико, два года конечно много. Выглядишь ты не школьницей, но ничего. Заплетем косы, наденешь скромное платье.

Директор школы, молодая женщина с короткой стрижкой, веселыми глазами и озорной улыбкой, одновременно делала несколько дел: подписывала документы, разговаривала по телефону и махала руками, прося всех выйти из кабинета

Наконец, закончив неотложные дела и положив трубку, она вопросительно посмотрела на Гелю

– Нам назначено, мы записывались у секретаря, – ответила она, подходя к столу.

– Хорошо, здравствуйте, садитесь, пожалуйста, меня зовут Серафима Павловна.

–Мы переехали в этот район, переводим дочь в новую школу,– Геля показала рукой на Марико.

–Понятно, данным вопросом занимается завуч школы Геннадий Петрович, вам к нему.

– У нас не совсем простой переход. Дело в том , что девочка пропустила два года. Не сомневайтесь, программу предыдущих классов она не забыла. С ней занимался отец. Он профессор. Мы бы хотели, чтобы она пошла в выпускной класс. – Папа профессор – это хорошо, только, причем тут ваша девочка? За нее, ходить в школу, он не будет, – Серафима Павловна, вышла из-за стола.

– Папа, действительно, не причем. Я много занималась сама. Свободно говорю на 3 языках: немецком, русском, и грузинском. Обязательно выучу английский. Задайте мне любой вопрос по физике, химии, литературе из школьной программы,– сказала Марико.

Директор с удивлением посмотрела на необычную ученицу, но промолчала.

–У нее есть значок «Юный Ворошиловский стрелок» – непонятно зачем, сказала Геля и добавила «Она с детства росла самостоятельной девочкой. В 5 лет читала книжки и могла пересказать любой абзац из слова в слово. Запоминала телефонные номера, едва взглянув на цифры»

–Мама, что ты говоришь ерунду,– остановила ее Марико.

– Извините,– смутилась Геля.

–Значит так,– Серафима Петровна, снова села за стол. – Девочка хорошая, умная. Ясно, вы что-то скрываете, но думаю не очень серьезное, вдаваться в подробности не буду, – неожиданно сказала Серафима Петровна, поразив Гелю своей проницательностью. – А где девочка училась в 8 классе?

– В Москве. У нее всегда по всем предметам были отличные отметки.

– Из московской школы документы принесите, хочу посмотреть, А сейчас до свидания.

–Марико, ты понимаешь, что врать никогда нельзя, всегда заканчивается плохо,– раздраженно сказала Геля, как только они вышли на улицу.

– Мама, что ты имеешь в виду?

–Так на будущее.

– Всегда бывают исключения, – заявила Марико. – Меня волнует другое, как я буду сидеть за партой с детьми,

– Успокойся, 9 учебных месяцев пролетят быстро. В ученической форме совсем не будешь отличаться.

В 1940 году Марико благополучно окончила школу и поступила в МГПИИЯ (Педагогический институт иностранных языков). Училась она легко и с интересом. Ее избрали комсоргом факультета.

Наступил 1941 год. События в мире не давали спокойно спать. Гитлеровская армия захватывала все новые и новые государства. На кухне, шепотом, в кругу семьи, обсуждали приближение войны.

«А как же договор о не нападении?»– спросила Геля, понимая, что муж не сомневается в скорой войне.

«Отвлекающий маневр,– ответил Амиран. – Ты своими глазами видела, на какие мерзкие поступки способен Гитлер».

– Амиран, может, ты ошибаешься,– поддержал Гелю дядя Гурам. – Договор о не нападении подписан важными государственными людьми.

– Буду только рад, если ошибаюсь. Гелю с девочками надо срочно отправить в Тбилиси. Если начнется война, все силы будут брошены на взятие Москвы.

Встретив соседа, Илью Семеновича, отца многодетной семьи, Амиран изменил своему правилу: никогда не давать советов, если не спрашивают, и тихо сказал: «Слышал, у вашей жены родители живут в Сибири. Времена не спокойные. Может пока не поздно отправить детей».

«Если война и начнется, в чем я сомневаюсь, до Москвы немцы не дойдут. Остановим у границы» – услышал он в ответ. Так думали многие.

Открытие Академии наук в Тбилиси состоялось в феврале 1941 года. Дядю Гурама сразу перевели. С ним уехали Геля, Нино и Ирма. Профессора Тавгаридзе попросили закончить учебный год, принять экзамены у студентов. Марико осталась с отцом.

О начале войны по радио сообщил народный комиссар иностранных дел СССР В.М. Молотов 22 июня в 12часов 15 минут. Сталин мотивировал свой отказ от выступления политическими мотивами. Впоследствии, все сводки с фронта, будет читать Юрий Левитан.

Амиран поехал на митинг, состоявшийся в Коммунистической аудитории университета. Марико попросила взять ее с собой. После многочисленных выступлений, каждый хотел сказать о своей любви к Родине, Сталину, была принята резолюция: Считать всех комсомольцев полностью мобилизованными.

«Марико, не надо рваться на фронт,– попросил Амиран , когда они вернулись домой. – Война не женское дело. И не надо говорить, что ты об этом не думала. Я вижу в твоих глазах желание и решимость»

Через два дня после начала войны, в газете «Красная звезда» были опубликованы стихи В. Лебедева-Кумача» «Священная война»

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой.

С фашисткой силой темною

С проклятою ордой!

Композитор А. Александров написал к стихам музыку. И, начиная с 15 октября 1941, когда фашисты подошли на расстояние 100 километров от Москвы, песня стала каждый день звучать по радио, после боя кремлевских курантов.

Стихи были пропитаны патриотизмом и так взяли Амирана за душу, что он, не сказав, дочери о своем решении, направился в военкомат. Медкомиссия признала его не годным к строевой службе из-за зрения. А пожилая женщина, врач – окулист, посоветовала срочно обратиться к оперирующему специалисту. Амиран и сам стал замечать, что вечером, видит совсем, плохо даже в очках.

За несколько месяцев город опустел. Приняли решение об эвакуации заводов, институтов, театров. Профессор Тавгаридзе остался в Москве для защиты зданий и фондов университета.

В феврале 1942 года, Марико пришла домой поздно, собрала вещи в чемодан и, обняв отца, сказала: «Папочка, я поживу у подруги, рядом с институтом, не волнуйся. Буду звонить»

Про подругу Амиран не поверил, но спокойно ответил: «Хорошо, только, звони чаще»

«Я тебя люблю»– прошептала Марико и, не оглядываясь, ушла.

Раз или два в месяц она действительно звонила и веселым голосом сообщала, что у нее все отлично. Забеспокоился Амиран и решил поехать в институт, когда прошло два месяца, без звонка. Он понимал, что в институте о Марико скорее всего, ничего не знают. Но сидеть без дела, не мог! Долгожданный звонок раздался, когда Амиран надевал пальто в прихожей. Облегченно вздохнув, он взял трубку. Незнакомый мужчина попросил о встрече. И добавил: «Я от Марико» Пришлось пригласить его домой. Открыв дверь, Амиран увидел высокого парня в военной форме. Гость, показал документы и, отказавшись пройти в комнату, тихо произнес: «Амиран Шалвович, в ближайший год Марико в Москве не будет. Звонить, не сможет, но вам будут о ней сообщать. Я обещаю, за ней присмотреть. Больше ничего сказать не могу. И так нарушил приказ, и по просьбе Марико зашел к вам. Думаю, где она вы сами понимаете».

Конечно, Амиран понимал. Дочь без акцента говорит на немецком, и 10 лет жила в Берлине. Стреляет, плавает, у нее разряд по легкой атлетике.

–А сейчас она в Москве?– тихо спросил Амиран.

–Да, мы в 101 школе при НКВД. Но я ничего не говорил. Амиран с благодарностью пожал парню руку, а когда за ним закрылась дверь, поймал себя на странной мысли: «Мы с ним уже встречались». Открытый взгляд, приветливая улыбка и родинка над губой. Немного подумав, понял, что парень похож на Ирму, вернее внучка похожа на него. Он сходил за фотографией и был поражен сходством. «О Господи,– Амиран тяжело вздохнул и опустился на стул. Отец Ирмы! И, он точно, не знает о рождении дочери».

В 1942 году сводки с фронта, наконец, стали звучать оптимистичнее. Наша армия переходила в наступление. Амиран жил нечастыми письмами из Тбилиси и сообщениями от Марико. О переводе его в Грузию никто не вспоминал. А он считал не возможным, в такое сложное время, напоминать о себе. В сентябре 1943 года в университет пришли первокурсники. Началась обычная работа. 2 февраля была победоносно завершена Сталинградская битва И народ поверил в скорую победу Москвичи стали ходить в кино, участвовать в соревнованиях, отмечать праздники. В декабре 1943 года возобновил работу театр имени Ермоловой. В газетах появились сообщения мирной жизни: "в метро установили автомат для продажи билетов, На фабрике увеличилось производство валенок" За год позвонили всего два раза. Женский голос, спокойно и четко сообщил: «У Марико все в порядке. Передает вам привет» «Если бы что-то случилось, не стали скрывать – успокаивал себя Амиран. «Буду надеяться, она вернется домой раньше Гели».

Жене, о том, что Марико нет в Москве, он не писал. От сердечного приступа, скоропостижно скончался отец. Мама и дядя Гурам заметно постарели, требовали внимания. А еще две маленькие девочки.

В апреле и мае 1945 года Амиран проводил у радиоприемника, ожидая сообщения об окончании войны.

Оно прозвучало 9 мая, в 6 часов утра, когда он собирался на работу. Последние слова сообщения навсегда остались в его памяти. «Сегодня, 9 мая, в 22-00 часа, столица нашей родины, салютует 33 артиллерийскими залпами из тысячи орудий» Амиран быстро оделся и вышел на улицу. Находиться одному в пустой квартире не мог. Царило всеобщее ликование. Его обнимали и целовали незнакомые люди.

В августе, к началу учебного года, вернулась Геля, с заметно повзрослевшими, за 4 года, девочками. Нино шла в 4 , а Ирма в 1 класс.

–Где Марико?– спросила Геля, как только уложила девочек спать.

–Не знаю,– ответил он, стараясь не встречаться с женой взглядом.

–Как не знаешь? Посмотри на меня и немедленно рассказывай правду.

Выслушав мужа, Геля занервничала: «Амиран, надо куда – то идти, выяснять. Например, в военкомат. Война закончилась, а Марико не вернулась»

– Нам надо идти в НКГБ.

–Причем тут государственная безопасность,– удивилась Геля, но взглянув на мужа, и по его грустным и тревожным глазам все поняла, стало трудно дышать.

– Вот так всегда, Марико делает, что хочет,– тихо сказала она и заплакала.

–Не плач,– стал успокаивать ее Амиран, -последний раз звонили три месяца назад, у нее все в порядке. Но на прием я обязательно запишусь, если, конечно, меня кто-нибудь примет.

Проверив документы, Амирана проводили в кабинет на втором этаже. За столом сидел крупный седой мужчина в звании полковника. Он встал, пожал руку и пригласил сесть.

–За 3 года ни одного письма, только скупые казенные сообщения, жена сильно переживает,– стараясь говорить сдержанно, начал разговор Амиран.– У Марико растет дочь, она не помнит маму.

–Понимаю, у самого был сын. Погиб в Венгрии, остались две девочки. Амиран Шалвович, вы воспитали замечательную дочь. Где она сейчас, не знаю, но могу вас успокоить: жива и возможно скоро вернется домой. Если, друзья или знакомые будут интересоваться: «Где Марико?», отвечайте в Грузии. Живет с бабушкой, которой требуется уход. Принято решение, оставить за вашей семьей, занимаемую, квартиру. Ваш перевод в Грузию – отменили.

– Спасибо, – сказал Амиран, вставая,– мне можно идти?

– О Марико, к сожалению, больше ничего добавить не могу. До свидания. Выйдя на улицу, Амиран решил прогуляться. Осень была его любимым временем года. «Да, видимо отъезд в Грузию, откладывается до пенсии,– с горечью подумал он.

IV

Марико

Марико появилась дома только в феврале 1947 года. Открыв дверь, Геля увидела перед собой странно одетую женщину. На голове пуховый платок, закрывающий половину лица. На ногах, растоптанные ботинки. Пальто черного цвета было велико примерно на 2 размера. «Вам телеграмма»,– громко сказала она и без приглашения зашла в квартиру, закрыв дверь. Геля удивилась, такому поведению почтальона, но промолчала. Женщина стала разматывать платок и уже знакомым голосом произнесла: «Здравствуй мама». У Гели подкосились ноги. Перед ней стояла Марико.

– Амиран,– закричала она и, обняв, начала покрывать лицо дочери поцелуями.

– Мамочка, успокойся, пожалуйста, успокойся, – повторяла Марико, поглаживая ее по плечу.

– Девочка моя, почему ты так плохо одета?– спросила Геля, немного придя в себя.

– Так надо. Не обращай внимания.

В прихожей появились Нино с Ирмой и с интересом cтали разглядывали незнакомую блондинку, обнимавшую Гелю. Увидев Ирму, женщина подошла к ней и крепко прижала к себе.

–Вы кто? – спросила Ирма, отстраняясь и прячась за спину «сестры». Разница в возрасте между девочками была всего 3 года и Ирма никак не хотела считать Нино, тетей. Всем говорила, что они сестры.

– Ты тоже меня не узнаешь?– спросила гостья, обнимая Нино.

– Узнаю, ты Марико,– ответила она. – Только очень сильно изменилась. А зачем ты стала блондинкой?

– Так просто, иногда хочется поменять внешность. Вы тоже заметно выросли за 6 прошедших лет.

В прихожей появился Амиран. Отец был совсем седым, у губ появились глубокие морщины. Марико подошла и, уткнувшись головой ему в плечо, долго стояла, вдыхая знакомый и родной запах, любимого одеколона. А значит запах детства и полной защищенности.

– Давайте пройдем на кухню,– предложила Геля, – там теплее, чем в комнатах и уютнее.

– А где твои вещи, Марико?– спросил Амиран, оглядывая прихожую.

– Я не могу сегодня остаться.

– Как не можешь? Ты скоро уйдешь? И опятьнеизвестно куда, и на сколько?

– Папа, не будем обсуждать этот вопрос. Я приехала поговорить о Ирме.

– Прошло уже два года, как закончилась война. Мне обещали, что ты скоро вернешься.

– Поговорим об этом за столом, что мы толпимся в прихожей.

Ирма с интересом разглядывала маму. Таких молодых и красивых мам она еще не видела.

– Я живу в Германии, у меня хороший муж, большой дом. Надеюсь, Ирма согласиться поехать со мной,– сразу перешла Марико к делу, когда все сели.

Ирма с испугом посмотрела на дедушку с бабушкой и взяла за руку Нино. Стало ясно: ехать она никуда не хочет.

– А как ты будешь объяснять появление русского ребенка?– спросил Амиран.

– Что-нибудь придумаем. Надеюсь, она знает немецкий язык. Мама, ты разговариваешь с девочками на немецком?

– Конечно разговариваю. Марико, а ты можешь узнать, что с моими родителями? Я ходила в посольство, оставила заявление, но ответа не пришло,– перевела разговор на другую тему Геля. Она посчитала, что Ирме надо дать время привыкнуть к мысли о том, что надо уехать с мамой.

– Я узнала. Дедушка так и не вышел из тюрмы, расстрелян. Бабушка погибла в 1944. При каких обстоятельствах выяснить не удалось. Дядя Клаус эмигрировал в Канаду. Советую о нем не упоминать. А вот тетя Марта жива и здорова. Передает вам привет. Почему бабушка не уехала к Марте в Швецарию, не знаю.

«Как спокойно она говорит о гибели близких людей»,– подумал Амиран, внимательно посмотрев на старшую дочь. «Она стала совсем другой, видимо ей многое пришлось пережить. Усталый, печальный взгляд, никаких эмоций на лице, каждое слово заранее продуманно».

Геля услышав о смерти родителей, украдкой перекрестилась. Повисло тяжелое молчание.

– Интересно, а меня можешь взять в Германию? – неожиданно спросила Нино. – Мне, например, хочется поехать. И Ирма тогда согласиться.

– Перестань говорить ерунду,– строго посмотрев на младшую дочь, сказал Амиран. – Никто никуда не поедет. Марико, как я понимаю у тебя сложная и ответственная работа. Зачем брать с собой Ирму. У нас все хорошо. Прекрасная квартира. Девочки учатся в школе.

–Кем и где ты работаешь? – сразу заинтересовалась любознательная Нино.

–Она представитель торговой организации Грузии,– ответил за дочь, Амиран, – а сейчас все могут заняться своими делами. Мне нужно поговорить с Марико.

Примерно через час они вышли из кабинета. Марико молча, обняла мать, девочек и ушла. Разговор навсегда остался для всех тайной. Даже Геле Амиран ничего не рассказал.

Второй раз Марико появилась дома, только в 1955 году. Нино училась в консерватории, Ирма заканчивала школу. Выглядела Марико, в это приезд прекрасно. Перед ними стояла элегантная женщина в красивом платье. От нее пахло дорогими духами. «Я только повидаться и передать подарки» – сдержанно сказала она. – Извините, совсем нет времени. Сегодня уезжаем. Но не зайти не могла. Я очень скучаю.

– Ты даже не пройдешь?– спросила Геля, обнимая дочь.

– Мамочка, меня внизу ждет машина.

– Какая у тебя странная работа,– усмехнувшись, сказала Нино. – Можно подумать, что ты не торговый представитель, а тайный агент.

– Не говори глупости,– спокойно отреагировала Марико.

– До тайного агента мне далеко. Я просто покупаю за границей необходимые для страны товары. В Москве бываю редко, 1-2 раза в год, и зайти получается не всегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.