Владислава Ланская
Уроки выживания или демоны не сдаются!

Урок первый. Не попадайся.

За окном нещадно слепило солнце. Проказливые лучики норовили утонуть в разметавшихся по простыни волосах, напоминающих умирающие отблески перерождающейся ночи Затмения.

Демон досматривал последние отголоски снов, в которых опять плясала среброголовая искусительница – вот она бежит по темному коридору, сжимая в руках здоровенный том изуродованной огнем книги; вот спускается по лестнице зажиточного домишки, одетая в легкое лавандовое платье, что делало ее безумно уютной и домашней… Картина поддается легкому помутнению и с легкой улыбкой в глазах цвета входящей в силу бури, девушка протягивает изящную кисть и одними губами произносит:

– Поторопись…

****

Я резко подрываюсь на кровати. В висках только одна мысль: "проспала"! Тьма дери ночные вылазки в библиотеку. Мы засиделись там на два часа дольше обычного, все-таки найдя занимательный фолиант о взаимодействии двух разных силовых потоков. Настолько увлекательно это было!

На второй половине общажной кровати, не слишком то широкой, замычали.

– Вставай, я не буду одна мучиться!

Я живо сдернула одеяло и отобрала подушку, у пытавшейся зарыться с головой девушки. Мы уже неделю почти не спали, глотая тонизирующие зелья, так хотелось найти необходимые знания, которые, а мы были уверены, там точно были.

– Как же хочу спать, отстань, – заныла рыжеволосая, пытаясь заползти под простыню.

– Вставай немедленно, – строго сказала я, сваливаясь, иначе и не скажешь, с такого уютного и теплого ложа. – Тебе еще фолиант переписывать. Когда я приду с лекций, надо будет что-нибудь опробовать.

Наскоро умывшись и причесавшись, я вбежала обратно в комнату, натягивая академическую форму.

Форма у нас была что ни на есть примечательная – черные штаны, черные рубашки в комплекте, черная же куртка, и сапожки, конечно же, черные. Единственное, так сказать, пятно в нашей одежде, была подвеска, что крепилась на ворот рубашки, паутинкой металла охватывая его и показывая статус адепта. Так и бродили наши сокурсники тенями по Академии. А что? Удобно. Никаких тебе пятен не видно (бытовую магию у нас преподавали только на первых курсах), да и стройнит к тому же.

Стихийники были слишком разношерстными (в прямом и переносном смысле). На нашем факультете было слишком много ответвлений, порой даже не подходящие под названия, и всех решили объединить одним корпусом и черной униформой.

Хотя и называлась наша альма-матер Академия Заклятий, по сути заклятия встречались у целителей, немного у некросов и нас, стихийных заклинателей. Смешное название, учитывая, что стихия и заклятия – это в принципе не взаимодействующие между собой силы. Как все думали, еще буквально пару десятков лет назад.

– Риса-а, – жалобным голоском пропела девушка за спиной, – вот, возьми.

В протянутой руке был зажат заветный бутылек с такой нужной мне сейчас жидкостью. Надо же, а ведь он был последний. Точно помню, что недавно приготовленный душистый взвар, один из самых любимых ведьмами, которому учили чуть ли не на первом уроке, сейчас покоился в котелке на чердаке, который день. Остудили, называется. За такое самопожертвование я готова была расцеловать фамильяру в обе щеки.

Благодарно улыбнувшись, я выхватила бутылек и выпив половину, отдала лисице обратно. Да, результата от такого количества зелья будет в три раза меньше, но так и рыжей достанется. Не одна я чувствую переутомление.

Есть хотелось ужасно.

Переход с общажного корпуса до столовой занял достаточно немного времени. И все лишь потому, что корпуса соединялись коридорами на каждом этаже – всего-то и оставалось, пробежать по переходу. Не требовалось выходить в непогоду, которая набирала обороты – осень в Лисетте не то, что без бабьего лета, своей минусовой температурой и промозглым ветром она яростно соперничала с зимой.

Вот и сейчас в занавешенные темными портьерами витражные окна бился ветерок, желая растрепать волосы и пробраться своим холодом до костей. Толкнув заветную дверь, я оказалась в пьянящих ароматах помещения.

Народу было еще предостаточно – значит, время до первых лекций было. Я расслабленно подошла к раздаче, выбрав любимую молочную кашу с ягодным сиропом, схватила наливное яблочко, душистый мятный чай и засеменила по ромбовидному помещению к дальним столам, за которыми обычно рассаживалась моя группа.

Да, места были строго разделены – боевики посередине; целители всегда сидели в углу справа, у стены с витражными оконцами, чьи разноцветные мозаичьи блики красиво отсвечивали на их белых мантиях; некроманты в противоположной стороне – где не имелось ни единого солнечного лучика, если освещение и проявлялось, то только холодными магическими шарами, вспыхивающими над столиками по желанию закутанных в серую мантию студентов; и наш закуток, к которому я почти дошла, находящийся между двумя переходами (из общежития в учебную часть) – факультет стихийников, где, не смотря на мрачность и несуразность одежды, было живо, где стоял гомон, крики, иногда даже вспыхивали ссоры и поединки между боевыми стихийниками. Я улыбнулась, кивая знакомым с других курсов, пробираясь к столу со своей группой.

Грохнув подносом об стол, я привлекла внимание лишь сидящей напротив моего обычного места Рэсс. Коротко стриженная белобрысая макушка склонилась над очередной книгой, не забывая при этом усиленно доедать свой завтрак.

– Риана? – карие глаза с ярко выраженным удивлением уставились на меня, будто видя впервые.

– Привет, Рэсс, – я лишь ухмыльнулась, принимая ее взгляд. Наша староста часто одаривала такими взглядами всех, кто отвлекал ее от чтения. – Что такого интересного произошло?

Я кивнула на другую сторону длиннющего дубового стола, за которым о чем-то спорили двое наших одногруппников.

– Я тебе говорю! – стукнул по деревянной поверхности взъерошенный Томас, сверкая вертикальными зрачками. Обращения только здесь не хватало.

– Да не может этого быть! Да только месяц учебы прошел, – сложил руки на груди второй спорщик, Ирад, отчего швы на спине подозрительно затрещали – они оба были оборотнями, чему часто поражались, ведь их собратья всегда поступали на боевиков, а не заучек-заклинателей.

– У моего брата приятель в канцелярии работает – точно позавчера о новом приказе слышал! – доказывал ему волк.

Рэсс с не меньшим моему удивлением воззрилась на парней, нахмурилась, явно в голове что-то прикидывая, и выдала:

– А, так у нас ректор сменится, в отпуск вроде умотал. На год.

Больше меня удивить, как казалось, было нечем, пока староста не почесала за ухом и не добавила к имеющимся уже новостям:

– Вместе с нашим куратором.... Говорят, медовый месяц. К нам замену пришлют от имперской коллегии.

Я открывала и закрывала рот, со стороны, наверное, напоминая рыбу, выброшенную на берег.

Глупо уставившись на опять ушедшую в книгу девушку, я пыталась осмыслить и принять изменения в педагогическом составе. Но ведь и правда, учебный год только начался… Да и что могло связывать нашу немолодую кураторшу с еще более немолодым ректором?!

Тем временем, спор набирал новые обороты, вокруг нашего стола образовался небольшой круг из заинтересовавшихся лиц, разговоры в столовой сошлись на нет, все вслушивались в разгорающуюся дискуссию.

– Вот увидишь, скоро нам объявят такую занятную новость, – с победоносным выражением лица пророкотал Томас.

По залу пробежались первые неуверенные шепотки. Со всех сторон на наших спорщиков стреляли недоуменные взгляды, студенты освободили пространство вокруг нашего стола, новость передавалась из уст в уста. Я лишь печально покачала головой. Ну вот, теперь все тумаки и насмешки неминуемо достанутся нам, в случае опровержения вгоняющей в ужас новости.

Раздался первый звон колокола, оповещающий о пред учебном времени – оставался небольшой отрезок, чтобы добраться до аудитории и приготовиться к лекции.

Первым занятием в первый день учебной недели была медитация.

Схватив яблоко и бросив печальный взгляд на нетронутую кашу, я поторопилась к выходу, потянув за собой увлекшуюся Рэсс.

Мы быстро преодолели переход, войдя в учебный корпус. Свернули направо, по направлению к крылу залов для физических нагрузок. Та часть нашей группы, что в столовой не присутствовала, состоящая в основном из девушек, притаптывала в нетерпении у дверей.

Мы с преподавателем магистром Тур подошли практически одновременно, из разных сторон коридора.

– Приветствую, – тепло улыбнулась нам та, по правилам заходящая в зал первая.

Туго затянутая в черную мантию спина скрылась в проеме, разрешая нам войти и занять свои места. Что мы, собственно, и проделали.

Я разместилась в дальней стороне помещения, за спинами своих сокурсников, по привычке сразу скрещивая ноги перед собой. Медитация у нас была в два занятия, до самого обеда, времени достаточно для отточки некоторых навыков.

Это занятие мне всегда давалось легко, и так как проходило оно у нас на каждом курсе, привыкшая к моим успехам магистр Тур всегда ставила мне автоматы, не мешая заниматься на ее занятиях чем угодно, лишь не медитацией.

Одногруппники настраивались на потоки, расслаблялись. Кто-то разваливался на полу, подложив под голову студенческую суму, кто-то сидел, скрестив ноги, как я – кому как удобнее, лишь бы чувствовали вокруг себя силовые потоки. Принцип был прост – видеть и взаимодействовать. В этом, предпоследнем, году мы должны были научиться перестраивать зрение за доли секунд, настраиваясь на потоки своей стихии – они были везде. Я научилась делать это еще на третьем курсе, чему немало поспособствовала Лиса – учитель из нее был прекрасный, учитывая то, что с духом у нас была особая связь.

На протяжении всего занятия я выстраивала в голове схемы, которые мы, на пару с Лисс, выкрали из закрытой части библиотеки на прошлой неделе. Воспроизводя по памяти заинтересовавшие меня охранные заклятия, мне уже не терпелось побыстрее оказаться в комнате, чтобы открыть заныканный под кроватью потрепанный временем томик.

Часы медитации пролетели незаметно, я строила схемы и планировала попробовать наложить их на дверь комнаты в общежитии. Когда раздался звон колокола, я уже в нетерпении ерзала на месте, время от времени удостаиваясь ехидного взгляда преподавательницы. Хорошая она все-таки, добрая, отзывчивая. Зеленоватые волосы заплетены в две разлетающиеся от ее порывистых движений косицы. Зеленые глаза светились наполненной жизнью. Сразу видно – дриада, благородная дева леса.

Преподавательница отпустила нас легким движением руки и мягкой улыбкой. Студенты (лишь немногочисленная часть нашей группы – многие любили вместо таких неважных занятий поспать, после бурно проведенных выходных) сонными мухами поднимались с мест, подтягивались, когда я уже выходила за дверь.

Быстро преодолев по связующим коридорам путь до чердака, а после, аккуратно неся плескающуюся в котелке жидкость, до комнаты, я нарочито громко хлопнула дверью.

– Ты не поверишь! – сказала я, спихивая с кровати нежившуюся на ней лисицу.

– Зачем же так громко…

Не обратив внимание на плачевное состояние подруги, я начала пересказывать ей животрепещущую новость, попутно доставая стеклянные бутыльки и заветный том из тайника.

– Мне она никогда не нравилась – кураторша ваша, – повела носом Лиса, – добилась-таки своего! Скользкая бабища…

– Меня больше интересует наша практика.

Перелив зелье, один бутылек дала Лиске, остальные спрятав обратно в тайник. Я плюхнулась на кровать, с диким упоением перелистывая заветные страницы, проводя пальцами по выведенным на пожелтевшем пергаменте схемам и уточнениям к ним.

– Да брось, подумаешь куратора заменят… Помнишь сколько слухов ходило в прошлом году, что вам всех преподавателей заменят? Вот это да, страшно, а куратор то… будет у вас практика, даже не сомневайся.

– Естественно будет, только Грымза нас в деревни на окраину Империи отправить хотела, для усиления, так сказать, границ.

– Ну этот препод не такой деспод будет, думаю…

Я не ответила, углубляясь в линии заклятий. Целый час обеденного перерыва пролетел за минуту.

– А ты говорила, что у нас не получится!

Я с улыбкой рассматривала только что нанесенное на дверь плетение. И правда, получилось! Все линии четко сложились на дверном косяке, оплетая дерево и въедаясь в него.

– Вошло, как по маслу, – Лиса огладила дверь с той стороны, прищуриваясь.

– И правда, только проверить бы…

Я закрыла дверь, прикладывая к ней руку, прошептала заветные слова – небольшие искорки прошли по плетениям, активируя доступ. Вплести природную и стихийную силу в линии заклятий была идеей Лисы. В запрещенном фолианте были описаны техники переплетения заклятий со стихийной силой, в то время, как преподаватели учили нас лишь питать заклятия стихией. Вот для чего нам нужны были запрещенные знания.

– Ой, Риса! – рыжая башка прошла сквозь полированную поверхность, – нам бы сверху замаскировать.

Точно. Не хватало еще, чтобы какой-нибудь любопытный рассмотрел запрещенные плетения. Я призадумалась. Чтобы такое наложить, полностью перекрыв линии? Протиснувшаяся в комнату лисица уперла кулак в подбородок, изображая бурную умственную деятельность. В общежитии никого не было, что позволяло нам спокойно переговариваться, не скрываясь.

– Может просто перекроем обычными охранками с маячками? – предложила я, ничего путного не приходило в голову.

– Ну-у, – дух почесала в голове, – может, конечно, сработать, только представь, сколько потребуется энергии на такое количество охранок.

Я прикинула – половина доступного резерва уйдет точно.

– А что если не сверху наложить, а вплести пустые потоки, меняя внешний вид схемы? – озарило меня.

– Пустые?

Лисица подпрыгнула и хлопнула в ладоши. Я поняла, что идея полностью одобрена и принялась за ее осуществление, пока подруга мячиком прыгала вокруг.

– Ты гений! Это столько схем можно испоганить… в смысле, замаскировать, – исправилась девушка, поймав мой взгляд.

– Ну, мага высокого уровня это не обманет, конечно, но на первый взгляд и правда будет казаться охранками, – я отошла, рассматривая завершенную работу.

От собственной важности на душе разродился теплый цветок. Я переглянулась с Лисс, рассмеявшись такому же виду подруги.

Два дня пролетели незаметно. Мы полностью изучили украденный том, переписав пару важных плетений, попутно я ходила на занятия. Никаких изменений в плане учебы не происходило, лишь как-то потерянно выглядели преподаватели, не удручая нас проверками наших знаний, меланхолично проводя лекции.

К ночи среды мы с Лисс собрались на дело. В смысле, книгу вернуть в библиотеку, пока пропажу не заметили. Хотя, сколько бы мы не залазили туда, пару раз случайно оставив следы нашего пребывания, ничего не менялось, было похоже, что если кто-то и знал о наличии сокрытого от всех помещения, то явно не посещал его. В прочем, это не важно. Нам нужен был новый источник знаний.

Вывалившись в окно, я по дуге обошла корпус, направившись в восточное крыло учебной части. Снежная лисица, слишком светящаяся в свете луны, семенила в кустах у самой стены, что, в прочем, не мешало ее шерстке все же переливаться мягким лунным светом. Нет, чтобы в человеческом пойти! Свободы ей не хватает, знаете ли.

Мы почти дошли до нужного окна, когда я почувствовала на себе взгляд. Резко прильнув к стволу рядом растущего дуба, находившемся в академическом парке, который раскинулся по всему периметру Академии, я огляделась. Малая его часть, доступная моему взору, была пуста. Неприятные ощущения чужого присутствия прошли, и я решила списать произошедшее на нервы. Все-таки надо будет выспаться как-нибудь.

Лисица притаилась под заветным окном, кончик хвоста нервно подрагивал из-под куста. "Что так долго?!" – возмущенно воскликнула дух, стоило мне встретиться с ней глазами. Я пожала плечами, решив не нарушать тишину лунной ночи.

Привычно расплетая охранки на оконной раме, я заметила уже перекинувшуюся Лисс, нетерпеливо дергающую себя за кончик рыжей косы.

Закончив и держа в руке вязь из натянутых потоков, я протянула ей том, прислонилась боком к стене, ожидая, пока подруга вернет на место фолиант. Девушка подпрыгнула и провалилась сквозь стекло, не издав ни единого звука.

Я приготовилась вернуть на место потоки, как только покажется рыжая голова.

Вдруг неприятное чувство чужого присутствия вернулось. Я резко разжала пальцы и послала импульс лисице, успев заметить удивленные желтые глаза.

В следующую секунду произошло две вещи: я резко развернулась, и рука, затянутая в черную перчатку, намеревающаяся схватить меня за плечо, была заломана, а я оказалась за широкой спиной, дрогнувшей от смешка. В следующий меня воздушной подушкой припечатывает к стене, раздается хруст и резкая боль в левой кисти. Мужчина разворачивается, капюшон его мантии не дает возможности увидеть и запомнить – кому я буду мстить. Успеваю лишь прикрыть туманом свое лицо и активировать печать на перенос.

– Немыслимо! Так глупо попасться!

Дух бушевала. О нет, она была в ярости.

Из угла в угол металась то снежная лисица, то рыжеволосая девушка. Я наблюдала за ее нервными движениями, свесив ноги с кровати и легонько поглаживая опухающую кисть.

Удар был ощутимым и довольно болезненным – на перелом, конечно, вроде бы не тянет, но боль была конкретной. Рука до локтя налилась синевой.

Лиса который час ругала себя за неосторожность, наворачивая круги по помещению. Мне это уже поднадоело, я дико хотела поспать оставшееся до занятий время, тем более, мне не нравилась не унимающаяся боль.

– Должно было уже регенерировать, почему это не происходит?! – девушка подскочила ко мне, со всех сторон осмотрела конечность. – Нужно к целителям.

– С ума сошла? Там он будет меня искать в первую очередь. Характерный хруст не только я слышала.

– Да сдалась ты ему, мало у нас, что ли, студентов травмируются?

– Студентов с заблокированным вмешательством точно толпы там отираются, – съязвила я в ответ на колкость.

Лиса бросила раскаянный взгляд и бухнулась в кресло.

– Прости, не подумала о защите.

Я лишь кивнула, откидываясь на подушки и закрывая глаза.

На следующий день нам был представлен новый ректор. Слухи оказались правдой, тумаков мы явно избежали.

Всю Академию собрали на втором северном полигоне – территорией для отработки воздушников. Поверхность земли видимо специально для такого случая разравняли – вокруг на целых сто метров радовала глаз короткостриженый желто-зеленый почти ровный газон. Полигоны были как будто вырезаны на заселенной разнообразного вида деревьями территории. Полукругом кураторы построили своих адептов, человек двести для справочки. Нашей группой в дни затишья командовала магистр Тур – она из тех малочисленных преподавателей, у которой не было кураторства. Нам такой расклад нравился и менять что-либо мы не особо хотели, но кто же будет нас спрашивать?

На своеобразную сцену пред очами студентов выплыл наш сгорбленный декан, которого мы видели лишь на праздниках открывающим и закрывающим учебный год.

Осунувшиеся плечи дрогнули, старик склонил голову в причитающемся приветствии. Мы ответили кивками.

– Дорогие наши студенты! Спешу огорчить вас печальной новостью, которая расстроила…

Декан разразился никому ненужными заунывными речами. То тут, то там послышались тягостные вздохи. Ну да, все надеялись его узреть лишь через девять месяцев, а тут такой обломище. Пока студенты считали минуты, лишь бы не слышать монотонный голос старика, я шарила глазами по стенам Академии. А что? Хоть какое то занятие, не налюбовалась еще на черные глыбы…

По разумению судьбы, развернут наш полукруг именно к восточному крылу учебной части. Неожиданно для себя, я заметила тень, поддернутую белесой дымкой. Интересно!

Тень отделилась от окна, под которым я вчера получила не самую удачную травму в своей жизни, и я узнала широкую спину. Это он! Тот коз… мужчина, что запалил меня. Теневой силуэт развернулся и направился в сторону…

–… и позвольте вам представить вашего нового ректора! – закончил декан свою речь, видимо, показывая рукой в куда-то, чего я не видела, увлеченно смотря совершенно в другую сторону.

Тень уже был на полпути, но резко затормозил и обернулся. В последний момент, перед тем, как он растворился в воздухе, мне показалось, что он обернулся и посмотрел прямо на меня.

Я выпала из времени, все закружилось перед глазами.

–…и я надеюсь, что мы с вами сработаемся! – пророкотал в моей голове голос нового ректора, предшествуя яркой вспышке, в которой растворился.

Нас сразу же отпустили по аудиториям, как только последние отблески огня феерического ректорского ухода погасли перед лицом декана. Дедок смешно вылупил глаза и встряхнул головой, прежде чем дать знак кураторам. В себя я пришла только после начавшегося гомона адептов, обсуждающих исчезнувшего ректора. В их голосах я слышала явное недоумение.

Никакой замены для магистра Тур не объявили, что нас несказанно порадовало.

Единственной переменой в учебном плане были замены по профильным предметам – "Заклятия: наложение и развеивание" и "Стихийная суть" – их вели бывший ректор и куратор. Сейчас нам добавили часы медитации, из которой уже практически состояла наша учебная неделя этого семестра. Это дало небольшой бонус половине нашей группы – буйные головушки прогульщиков могли больше отдыхать от занятий и заниматься своими весьма важными делами. Нового ректора я так и не видела, но часто приходилось выслушивать восторженные вздохи окружающих адепток, что дико раздражало и вызывало любопытство.

Следующие пару дней я ходила по Академии, постоянно оглядываясь. Неприятное чувство чужого присутствия взвинчивало мои нервы до предела. К выходным я дала себе зарок игнорировать подобную игру воображения – сил оставалось только на это. Рука все так же болела, синева расползлась до предплечья. Лисс пыталась запихнуть меня хотя бы в целительские аудитории, чтобы воззвать к милостыни старшекурсников, но мне дико не хотелось этого делать. Тем более, у меня имелось подозрение, что они ничем мне не помогут.

Урок второй. Не помогай Высшим.

Уже за квартал чувствовался привычный аромат свежих булочек с пряностями. Спеша по мощёной улице в лавку мастера Ррута, я невольно начала улыбаться. Этот уважаемый мной и всем городом, в общем, за свои чудеснейшие изделия мужчина стоял на пороге и зазывающе махал рукой.

– Ну, Ри, что ж долго-то так? Я заждался уже! – огромные усы Ррута скрывали ехидную улыбку, но я уже привыкла к лже-суровому начальнику.

– Простите, мастер Ррут, задержали в Академии, – грустно произнеся, склоняю виновато голову, скрывая радость, промелькнувшую на лице.

Как же я скучала по этим лукавым глазам!

– Проходи, чего встала-то? Еще простудишься. Кому потом тебя лечить? – явно намекал он на свои целительские способности.

Открыв большую дубовую дверь, мужчина подтолкнул меня вперёд и зашёл следом, придерживая колокольчик. Видимо, младший Ррут уже спал, а будить малыша родитель не желал.

– Что натворила-то опять, Ришка?

Достав из-за прилавка накрытый стакан молока, тарелочку с булочкой и небольшой черный свёрток, мастер взвалил все на ближайший столик и, кивнув на съестное, шепнул:

– Сядь, поешь, после поболтаем.

– Сожгла гардины в зале медитации, – ответив на ранее заданный вопрос, я нацелила своё внимание на угощение. Ррут терпеливо ждал, с укором поглядывая на трясущиеся после перенапряжения руки, затянутые в черные кружевные перчатки, скрывающие оставшуюся синеву на руке. Сильно большой выброс энергии получился, сама не ожидала.

Быстренько умяв булочку и запив её молоком, я потянулась к свёртку, но замерла, услышав предостерегающее:

– Окутанное Тьмой, Ри, – резко отдёрнув руку, в ужасе смотрю на мастера. Тот, сгорбившись, устало потёр лицо руками, после взглянул на меня. Выглядел он непривычно – будто постарел на несколько десятков лет. – Не бойся, там печать.

Продолжаю неверяще смотреть на Ррута, прижимая руки к груди, чтобы не тянулись куда не следует.

– Завтра к полуночи заберут, не волнуйся. Только лучше бы Ильяс к тому моменту спал.

– Завтра? Кто?

Уже зная, что отдавать это нечто с печатью придется мне, так как мастер уезжал в выходные по неотложным делам в соседний город, меня интересовало лишь кому понадобилось передавать этот свёрток через владельца неприметной лавки с окраины города?

– Эх, Риана, некий лорд должен объявиться здесь к полуночи и забрать эту беду из нашего дома, это всё, что мне известно.

Некоторое время мне потребовалось для восприятия данной информации, но, всё же справившись с накатившим волнами чувством откровенного страха, я порывисто накрыла лежащую на столе руку мастера и так же на уровне шёпота, чтобы мелкий не проснулся и не услышал, попыталась поддержать ставшего близким мне человека:

– Дядя Валем, – в неформальной обстановке я называла его именно так, – неужели вы думаете, что ваша лучшая и самая сильная в мире племянница не справится с таким простым заданием, как передать обычный свёрток какому-то там лорду? – стараясь, чтобы улыбка не казалась жалкой, я воодушевленно продолжила. – Я думала, вы во мне не сомневаетесь!

Глаза Валема заблестели вновь и страх частично ушел из них, что не могло не радовать – небольшая, но победа!

– Какая ты, Ри, всё-таки…

– Самая лучшая? – поднимаясь из-за стола, с улыбкой пробормотала я. Забрав стакан и тарелочку с собой, прошла к ширме, за которой скрывалась кухня. – Дядя, так Ильюшу вы вновь оставляете?

– Да, Риа, как же не оставить, с такими-то новостями в "Первой молнии"!

"Молния" – название газеты, распространяемой по всей Империи, а не только в Лисетте, нашем достаточно большом портовом городе.

В последнее время, как гласят вышедшие за два месяца выпуски газеты, довольно-таки опасно переправляться через мост, соединяющий два города: наш – Лисетту, и соседствующий – Ливеа. Пишут, зверь появился, ранее в наших лесах незамеченный. Что-то вроде волкодлака, только наносит неизменно один единственный удар – в грудь. И как только дядя всё ещё продолжает ездить в Ливеа, раз там стало так опасно?

– Может, сегодня вам не следует никуда ехать? – попыталась все же облагоразумить мастера, уже зная ответ на заданный вопрос.

Этот величественный мужчина, бывший воин, служивший Светлой страже самого Инриса, столицы нашей империи и после тяжелого ранения получивший отставку. Мне даже трудно представить, каким ударом увольнение стало для него – человека, посвятившего года безопасности и охране мирного, а частями и не очень, населения Империи. Хотя, именно здесь дядя встретил свою госпожу Ррут, что подарила ему счастье и маленького Ильяса. Сердце с горечью трепыхнулось. Историю потери госпожи Ррут я не знала. Валем не распространялся, ему даже думать об этом больно было, а Ильяс тогда был еще слишком мал. Прошло около десяти лет, но я всё же иногда замечала грусть и тоску в глазах бывшего стража, когда тот, устроившись на диване рядом с сыном, рассказывал ему сказки и истории своих сражений в прилежащих к Инрису лесах, где водилось достаточное количество нечисти.

Тяжелый вздох с той стороны ниши и мастер всё же прошёл на кухню, где я уже просушивала полотенчиком чистую посуду.

– Нет, Ришка, не обсуждается, сама знаешь.

Теперь вздыхать пришлось мне. Знаю… Только то, что в последние выходные каждого месяца дядя ездит в Ливеа. На тему надобности данного занятия он не распространяется.

Молчание затянулось, я всё так же натирала тарелочку. Мастер стоял недалеко и наблюдал за издевательством над подарком мастера-стекольщика Ареда. В свое время Аред подарил целый сервиз дяде. Но так как раньше сервиз хранился в специально для этого дела поставленном шкафчике, а позже пару тарелочек и кружечек было оттуда утащено особо шустрыми клиентами, сервиз значительно поредел и оттого ныне оберегался Ррутом значительно более трепетно.

– Ладно, Ри, пора мне, днем хотелось бы уже на месте быть.

Выбежав в зал следом за вышедшим мужчиной, я сделала серьезное лицо, готовая внимать указания на ближайшие два дня.

Их не последовало. То есть, совсем.

Смотрю с недоумением на дядю, он с затаённой в карих глазах печалью на меня. Последовал очередной вздох, и сам по себе немаленький мужчина резко опустился на стул за стойкой. Слава Светлой, мебель в нашей лавке вся была сделана на совесть, обычный стул с любой таверны приморского района развалился бы в ту же секунду.

– Не хочу ничего говорить, Ришка, наговорился сегодня уже. А как вести дела в лавке и сама знаешь, – посидев еще немного, мастер поднялся, взял дорожную сумку и взглянул на меня. – Будь осторожнее, Риана, я не могу остаться, но ты-то здесь, значит – всё будет хорошо. Только пусть Ильяс спит, – короткий взгляд на дверь, ведущую на верхние жилые этажи. – К полночи завтрашнего дня, Риа.

Покивав на слова мастера, подошла и обняла Ррута.

– Пусть свет Луны и Солнца сопутствует вам… – прошептала ритуальные слова ежемесячных наших прощаний. Хоть и ненадолго, но всё же мы переживали друг за друга сильнее всего именно в эти дни.

Больше ничего не сказав, мастер Ррут вышел из лавки, придержав серебряный колокольчик.

Следующий день я провела с Ильясом. Сын Ррута пошёл явно по стопам отца и уже готовил превосходно, в свои-то двенадцать лет. Хотя, когда с детства занимаешься своим делом, почему бы не научиться? А для него оно являлось явно любимым, с каким благоговением он украшает булочки с ежевикой глазурью! Готовка вообще была его страстью, они с отцом часто спорили за изменения в приготовлении каких-либо мучных изделий – мастер не любил новое и предпочитал рецепты, передаваемые в их семье из поколения в поколение. Но взгляды отца маленький Ррут, к сожалению родителя, не разделял.

– Ты скоро? – спросила у брата, когда тот отошёл помыть руки, чтобы после резво упаковать угощения в милые коробочки с именным знаком лавки.

– Пару минут.

Улыбнувшись, вышла обратно к госпоже Грут, почтенной гномке, нашей постоянной покупательнице, и предложила ещё чаю. Та с радостью покивала и начала заново историю о расширении их с мужем таверны.

Вообще местное население знало, что мастера Ррута не бывает по последним выходным каждого месяца, но таких рьяных любителей выпечки даже это не останавливало. Тем не менее, уже наслышанные о кулинарных талантах Ильяса, покупатели заходили даже в отсутствие дяди именно за превосходными булочками, что пёк мальчик. А список булочных изделий все рос, от пристрастия Ильяса к экспериментам с начинками, добавками и, собственно, украшениями. Даже такие незначительные детали, как глазурь разного оттенка вызывала у определённых личностей состояние восторга.

– Ришка, чего-то не забегала ты давненько. Буррак все спрашивает о тебе, да спрашивает… – лукаво пропела гномка, резко сменив тему.

Оторвавшись от изучения плетения на собственных пальцах, подняла взгляд на госпожу Грут и не сразу сообразила, о чём мне говорят. Поняв, что гномка говорила о своём старшем сыне, что помогает им в таверне, невольно улыбнулась. Буррак был очень милым мальчишкой, на вид немногим младше меня – точного возраста я не знала, да и спрашивать про возраст у нас принято не было – не тактично.

– Так занята в Академии была, госпожа Грут, учеба началась. У мастера только по выходным работать теперь буду.

Гномка улыбнулась, явно вспоминая свои учебные года – в их общине образование было важной составляющей – каждый уважающий себя гном считал целью жизни обучиться и открыть своё дело, хоть в любом из королевств, хоть в Империи, главное – своё!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.