Антонова Наталия Николаевна
Злые глазки

© Антонова Н.Н., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *

Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

От автора.

Глава 1

Так случилось, что Анна впервые в жизни влюбилась в двадцать четыре года.

Бывает же такое. Мальчики заглядывались на неё ещё со школы. А ей всё некогда было думать о любви. Она хорошо училась и старалась не огорчать маму. Мама часто болела, а больше никого из родных у них не было. Отца своего она видела только на фотографии. Нередко матери-одиночки говорят своим незаконнорожденным деткам, что папа их был лётчиком и погиб.

Но папа Анны на самом деле был лётчиком. Свидетельства тому – фотографии со свадьбы родителей; и даже дедушка с бабушкой имелись, папины родители. Сначала они и жили все вместе. Мама Анны – детдомовская, и молодой муж привёл её в квартиру своих родителей. Потом бабушка с дедушкой быстро ушли друг за другом в иной мир, как они сами говорили незадолго до своей кончины – к любимому сыночку, который их там уже заждался. Мама Анны была привязана к свёкру и к свекрови, которые хорошо к ней относились, и искренне их оплакивала. Слава богу, что они оставили своим девочкам – снохе и внучке – крышу над головой, и им не пришлось мыкаться по чужим углам.

Анна окончила школу с золотой медалью, а потом и на филолога выучилась, окончив вуз с красным дипломом. Она собиралась заниматься наукой. Но мама стала часто хворать. И Анна устроилась в библиотеку, благо она находилась в двух шагах от их дома. О перспективах карьерного роста девушка и не думала, но совсем недавно начальство намекнуло ей, что заведующая библиотекой в свои семьдесят семь лет наконец-то собралась уходить на пенсию. И уже решено, что её место займёт она.

«А что, – думала Анна весело, – заведующая библиотекой Железнодорожного района Анна Витальевна Суздальцева. Звучит? – спрашивала она себя и сама себе отвечала: – Звучит!»

Вот как раз окрылённая этим радостным известием и возвращалась она домой в тот вечер.

Хотя вечер – это сильно сказано. Да, семь часов. Но на дворе май, и поэтому светло до десяти.

– Девушка, не подскажете, как пройти в библиотеку? – услышала она рядом с собой мужской голос.

– Не смешно! – ответила Анна.

– Конечно, не смешно, – ответили ей с лёгким нетерпением, – я ищу эту чёртову библиотеку уже целых полчаса. Сказали, что она в двух шагах от остановки трамвая. Я оставил автомобиль, прочесал пешком через весь парк, и что?

– И что? – почему-то рассмеялась Анна.

– Девушка, – чуть ли не взмолился парень, – не подскажете, как пройти в чёртову библиотеку?!

– Она не чёртова, – ответила Анна.

– Да хоть чья! – произнёс он упавшим голосом.

И только тут она хорошо его рассмотрела. Высокий, но не широкий, скорее долговязый. Волосы рыжевато-русые, взлохмаченные. Глаза серо-голубые. На подбородке ямочка.

«Какой он милый», – неожиданно для себя подумала Анна и сказала:

– Библиотека вон там! – Она указала направление рукой. – Но она уже закрыта. Приходите завтра.

– Здравствуйте, я ваша тётя! – смешно всплеснул он руками.

– А я библиотекарь, – неожиданно для себя призналась Анна.

Он посмотрел на неё долгим, недоверчивым взглядом и потом спросил:

– Вы, конечно, шутите?

– Я, конечно, не шучу, – улыбнулась она.

– В таком случае, может быть, вы сможете открыть библиотеку и впустить меня в неё?

– Не могу, – покачала она головой.

– Скажите хотя бы, как вас зовут, – попросил он.

– Меня зовут Анна.

– А меня Андрей, – улыбнулся он.

– Тогда до завтра, – сказала Анна и пошла в сторону своего дома, не оглядываясь.

«Как там мама», – подумала она на ходу.

– До завтра, – эхом отозвался он, глядя вслед её удаляющейся фигуре.

К утру вечерняя встреча с парнем, представившимся Андреем, вылетела из головы Анны, поэтому она очень удивилась, когда кто-то из читателей, перемещавшихся от одного стеллажа в зале к другому, приветливо поздоровался с ней. Она уже прошла было мимо, но резко крутанулась на каблуках в сторону прозвучавшего голоса. Сначала её глаза широко распахнулись, а потом она шлёпнула себя ладонью по лбу, вспомнила. Ну конечно же, вчерашний искатель храма знаний, улыбнулась она про себя. А вслух произнесла:

– Здравствуйте, Андрей.

– Вот пришёл, – улыбнулся он, – как вы и посоветовали мне вчера.

– Вы в отпуске? – лукаво спросила она. – Или с работы отпросились?

– Можно сказать, что отпросился, – ответил он и почему-то смутился.

Его минутное замешательство дало ей повод подумать: «Не иначе как прогуливает работу втайне от начальства».

Но напрасно Анна так подумала, Андрей не солгал ей, он на самом деле отпросился. У самого себя. Так как Андрей Юрьевич Яковенко владел фирмой «Все цвета и оттенки радуги», поставляющей на рынок, и не только местный, добротную краску. Владел Яковенко и магазином «Палитра», продающим краску, которую выпускала его фирма. Но не говорить же об этом практически незнакомой девушке.

– Нашли, что искали? – спросила между тем Анна.

– Почти, – улыбнулся он в ответ. Потому что опять-таки рассказывать Анне, что в библиотеку он записался только, чтобы не проиграть спор другу, было бы курьёзно.

Он сам не знал, как попался на эту удочку Данилы. Богуславский, можно сказать, подловил его. Андрей пожаловался другу, что его не удовлетворяет некая информация, добытая им в интернете. А Богуславский возьми да скажи:

– А не слабо тебе, Андрюха, в библиотеку записаться, прильнуть, так сказать, к бумажным первозданным источникам?

– Ничего не слабо, – отмахнулся Андрей, – просто всё уже давно отсканировано.

– Всё, да не всё, – загадочно отозвался Данила.

– Что ты этим хочешь сказать? – почему-то возмутился Андрей.

– Ничего, – беззаботно обронил друг.

– Всё ясно! Ты хочешь взять меня на слабо?

Данила продолжал молча улыбаться.

А Андрей уже завёлся не на шутку:

– Спорим, что я запишусь в библиотеку на этой же неделе?

Богуславский представил своего друга бродящим по библиотечным залам и выбирающим бумажные книги и невольно улыбнулся. Но улыбнулся про себя. Лицо же его тем временем приняло самое серьёзное выражение, и он спросил:

– На что спорим?

– На что угодно! – выдал Андрей.

– Охолонись, – посоветовал Данила, – а то я захочу видеть на кону яхту или усадьбу.

– Ну и что, – пожал плечами Андрей, – они же всё равно моими станут.

– Ишь раскатал губы, – усмехнулся друг. – Кабы они и были у меня, не стал бы я ими рисковать. А у меня их нет. Так что закатай свои губы обратно.

– Ты мне ещё губозакатывающую машинку предложи, – фыркнул Андрей.

– Предложил бы с превеликим удовольствием, – сказал Данила, – но её у меня тоже нет.

– А что же у тебя есть-то? – невольно рассмеялся Андрей.

– Давай поспорим на бутылку шампанского?

– Нет, – покачал головой Андрей, – дёшево отделаться хочешь.

– Ладно, называй свою цену, – предложил Данила и предупредил: – Но если ты решишь раздеть меня до трусов, то я спорить с тобой не буду.

– Не буду я тебя раздевать, – усмехнулся Яковенко, – мне твой гардероб без надобности.

– И то! Ты же в нём утонешь, – развеселился высокий широкоплечий Данила.

– Заканчивай упиваться своим величием, – одёрнул его Андрей, – давай так: кто проиграет, тот ведёт другого в ресторан и платит за обоих?!

– Согласен, – ответил Данила. – Но только не «Нептун» и не «Серж».

– Договорились, лично я даже против кафе возражать не буду.

– А я тем более, – отозвался Данила и позвал младшую сестру: – Поль, иди сюда на минуточку.

Появившаяся в дверях девушка спросила:

– Чего вам?

– Разбей!

– У меня руки в муке! Я же лепёшки пеку!

– А ты вытри, – попросил брат, скорчив при этом умильную физиономию.

Пришлось-таки девушке мыть руки.

– О чём спорили? – не утерпев, спросила она.

– Это секрет! – ответил брат.

– Ой, очень нужно мне в ваши детские секреты вникать, – при этих словах девушка закатила глаза и удалилась с гордо поднятой головой.

– Как, однако, она выросла, – сказал Андрей, когда за Поликсеной закрылась дверь.

Да, да, полное имя девушки было Поликсена. Так назвал внучку дедушка, учитель истории и большой поклонник великого русского историка Сергея Соловьёва, жену которого и звали Поликсеной.

– Точно, – согласился с другом Данила. – За ней уж парни гурьбой бегают, еле отгонять успеваем, – усмехнулся он.

– А чего прогоняете? – лениво поинтересовался Андрей. – Ведь ей уже, по-моему, скоро двадцать один год исполнится.

– Точно. Погляди, какая красавица! Умница! И хозяйка хорошая!

– Ты чего так сестру нахваливаешь, словно сватаешь её за меня? – озадачился Андрей.

– А чего не посватать-то, – с долей шутки ответил Данила, – ты парень справный, обеспеченный, не красавец, конечно, но, как говорит моя мама, чертовски мил.

Оба друга весело рассмеялись. И больше в этот день не возвращались ни к своему спору, ни к сватовству. Хотя, положа руку на сердце, Данила был вовсе не против того, чтобы сестра его Поликсена вышла замуж за Андрея. Но он прекрасно знал, что друг воспринимает его сестру именно как сестру друга, которая росла у него на глазах. А Поликсене нравятся совсем другие мальчики, ничуть не похожие на долговязого рыжего Андрея. То, что Яковенко владел фирмой, на её вкус никак не влияло.

Андрей же, решив не откладывать в долгий ящик своё решение записаться в библиотеку, узнал в интернете, где расположена ближайшая от его конторы. Вот только на часы работы этого учреждения он посмотреть не удосужился. Ему почему-то с детства врезалась в память фраза «Не подскажете, как пройти в библиотеку», произнесённая Георгием Вициным в фильме «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика». Всё бы ничего, но герой задал свой вопрос в три часа ночи.

Андрей, конечно, знал, что ночью библиотеки не работают. Но ему не пришло в голову, что они закрываются уже в семь вечера. Ведь это такая рань!

Пришлось идти утром. Теперь выигрыш пари у Андрея был в кармане. Даниле никак не отвертеться от оплаты ужина в ресторане, на худой конец в кафе.

«Так что, – думал Андрей, – не зря я сходил в библиотеку вчера. Если бы я сразу пошёл сегодня утром, то не встретил бы Анну. Вернее, встретил бы, но не познакомился с ней». Да и вообще, они могли сегодня просто скользнуть друг по другу взглядом и разойтись.

А теперь в планы Андрея не входило расходиться с Анной в разные стороны. Девушка запала ему в душу.

Он хотел во что бы то ни стало познакомиться с ней поближе и продолжить отношения. Но подходить к ней сейчас, когда она занята мыслями о работе, да к тому же под наблюдением чужих глаз, не входило в его планы.

Он уже знал, что в семь библиотека закрывается, поэтому он подъедет чуть раньше и подождёт её в парке, не выпуская из виду библиотечную дверь. Так он и сделал.

Когда Андрей получал из её рук книги и собирался покинуть зал, он успел заметить краем глаза, что Анна бросила в его сторону несколько коротких взглядов, точно жалела о том, что приходится его отпускать.

«Ничего, – мысленно успокоил он и её, и себя, – скоро, совсем скоро мы встретимся вновь».

Когда Анна шла через парк, она и не предполагала, что снова встретит Андрея. Он поспешно шагнул ей навстречу, выйдя из-за разросшегося прямо возле тротуара куста сирени.

– Ой! – воскликнула девушка.

– Извините, – проговорил он.

– Это снова вы? – то ли с удивлением, то ли с облегчением вырвалось из её груди.

– Я! – радостно улыбнулся Андрей и протянул ей ветку сирени: – Это вам.

– Ай-яй, – покачала головой девушка, – как некрасиво ломать сирень в парке.

– Я исправлюсь, – поспешно пообещал Андрей.

– Что вы здесь делаете? – спросила Анна.

– Жду вас. – Он пожал плечами, разве непонятно.

– И зачем же вы меня ждёте? – Теперь голос Анны звучал иронично. Ветку сирени она всё-таки приняла и теперь вертела её в руках.

– Я хотел проводить вас, моя машина стоит на дороге. – Он махнул в сторону выхода из парка.

– Это, конечно, здорово, – улыбнулась Анна, – только я живу всего в двух шагах отсюда.

– Два шага мы уже сделали, – улыбнулся он в свою очередь, – а до вашего дома так и не дошли.

На этот раз Анна рассмеялась, и смех её прозвучал весело и беззаботно. Она уже давно так не смеялась.

– Какая вы красивая! – искренне вырвалось у него. – И смеётесь вы так, словно кто-то горсть серебряных колокольчиков рассыпал.

– Вы поэт? – спросила она.

Он заметил в её глазах промелькнувшую грусть и ответил честно:

– Я скорее маляр.

– Кто-кто? – переспросила она недоверчиво и снова рассмеялась. – На маляра вы ничуть не похожи.

– Я не крашу, – признался он, – а работаю на предприятии, выпускающем краски.

Он всё ещё не хотел признаваться ей, что владеет фирмой.

– А, – протянула Анна, – а я уж было представила вас с ведром и кистью в руках.

На этот раз Андрей рассмеялся вместе с ней.

– Ну хорошо, – сказала она, отсмеявшись, – если быть точной, мой дом через полквартала отсюда, нужно свернуть за угол парка.

– Отлично! – обрадовался Андрей. – Значит, я могу всё-таки довести вас до него.

– Только в том случае, – улыбнулась Анна, – если вам этого очень хочется.

– Очень, – признался он, сложив руки на груди.

При этом он выглядел так умильно, что Анна снова не выдержала и рассмеялась.

«Какой я умница», – ликовал про себя Андрей.

Они уже дошли почти до выхода из парка, как Андрей заметил ещё работающее под разноцветными зонтиками уличное кафе. За одним из столиков разместилась пёстрая, весело щебечущая стайка совсем ещё юных девчонок. Ещё за двумя, судя по всему, сидели две влюблённые пары, но внимание Андрея привлекли мужчина и женщина, сидевшие за четвёртым столиком. Оба они были весьма преклонного возраста, но Андрея зацепило то, что мужчина смотрел на свою спутницу точно такими же влюблёнными глазами, как, ему показалось, он сам недавно смотрел на Анну. Пятый, самый крайний столик был свободен.

– Присядем ненадолго, – предложил Андрей.

– Если только на минуточку, – неуверенно ответила девушка.

– Конечно, на минуточку, – охотно согласился он, – всё равно нас отсюда скоро прогонят. – Он заговорщицки подмигнул ей.

И Анна сообразила, что уличное кафе и впрямь вот-вот закроется. Они присели, переглянулись и в один голос заказали фисташковое мороженое в вазочке и по бокалу апельсинового сока.

И оба подумали про себя: «Наши вкусы совпадают удивительным образом, а может, мы просто на одной волне».

Прошло чуть больше получаса, и Анна заторопилась:

– Мне надо идти домой.

– Надо так надо, – не стал возражать Андрей.

Когда они вышли из парка, он показал на один из припаркованных автомобилей:

– Это мой, пойдёмте, я довезу вас до дома.

И она, забыв о принципе никогда не садиться в машину незнакомого парня, легко запорхнула в салон. При этом она подумала, запоздало оправдывая себя: «Андрей не незнакомый». Пусть она и не съела с ним пуд соли, но по вазочке мороженого они всё же съели вместе. «И потом, он такой забавный», – думала про себя Анна, любуясь в зеркале веснушками на его носу. Ей было так хорошо с ним и уютно, что совсем не верилось в то, что она впервые увидела его вчера вечером.

– Вот здесь остановите, пожалуйста, – попросила она.

И он послушно прижался к бровке, догадываясь, что девушка пока не хочет светиться с ним во дворе своего дома. Это самое «пока» и успокаивало, и вдохновляло его.

– Но прежде чем мы с вами расстанемся, – сказал Андрей, – давайте обменяемся номерами телефонов.

– Это ещё зачем? – сделала вид, что удивилась, она.

– Как это зачем? – Его лицо тоже приняло удивлённое выражение. – Вдруг мне срочно потребуется ваша консультация по книгам, которые я взял у вас.

– Ночью? – невинно поинтересовалась она. И они снова оба рассмеялись.

– Ладно, запоминайте, – сказала Анна.

– Лучше я вам сразу наберу, – ответил он и действительно набрал цифры, которые она ему назвала.

Анин телефон залился трелями лесных птиц.

– Да, – включила она связь.

– Алло, – проговорил Андрей, не спуская с неё глаз.

– Алло, – ответила она и тоже уставилась в его глаза.

– Я рад, что познакомился с вами.

– Я тоже, – прошептали её губы.

– Я очень рад тому, что вы рады, – сказал Андрей.

– А я… – Анна запнулась, а потом, лукаво улыбнувшись, проговорила: – А я не скажу. И, вообще, мне пора. До свидания. – Она выскользнула из салона.

– До свидания, – тихо ответил он, но почему-то был уверен, что она услышала его.

Анна на самом деле торопилась. Она беспокоилась, как там её мама. К тому же она догадывалась, что хоть Ирина Михайловна Суздальцева и привыкла к тому, что дочь время от времени задерживается на работе, но она ждала хотя бы звонка от неё. Анна же удосужилась только послать эсэмэску. Ей не хотелось говорить по телефону в присутствии Андрея. Почему? Ответа на этот вопрос она сама не знала.

Анна вернулась домой настолько взбудораженной, что не смогла скрыть своего душевного состояния от матери.

И та сразу спросила её:

– Анечка! Что случилось?

– Ничего, мамочка! Извини, что задержалась, сейчас приготовлю ужин.

– У меня уже всё готово, – остановила её Ирина Михайловна. – Мой руки и садись за стол, – велела она дочери.

– Хорошо, хорошо, – рассеянно отозвалась Анна. Мысленно она всё ещё была с Андреем.

За столом она еле ковыряла вилкой в тарелке, и мать, не утерпев, проговорила озабоченно:

– По-моему, у тебя всё-таки что-то произошло. Ты не хочешь мне говорить, но моё сердце подсказывает, что ты наконец-то познакомилась с мальчиком. – Суздальцева-старшая в ожидании ответа дочери затаила дыхание.

Анна не удержалась и весело рассмеялась. А потом ответила:

– Мамочка, ты в некотором роде права! Но ты забываешь, что твоей дочери уже двадцать четыре года, и все мальчики, пригодные для знакомства с ней, давно превратились в мужчин.

– И чаще всего разведённых, – неожиданно горько вздохнула мать.

– Не думаю, что Андрей был женат, – машинально ответила Анна. А когда спохватилась, было уже поздно.

– Так, значит, его зовут Андрей, – удовлетворённо констатировала мать.

– Андрей, твоя взяла, – улыбнулась дочь.

– Где и когда вы с ним познакомились?

– На улице. Вчера.

– На улице? – Брови матери взлетели чуть ли не к вискам.

– Чему ты так удивляешься, мама, – улыбнулась Анна, – не могла же я не ответить человеку на вопрос, где находится библиотека.

– Так он искал библиотеку, – искренне обрадовалась Ирина Михайловна. – Это так неожиданно.

– Что же в этом неожиданного? – спросила дочь.

– То, что молодые люди в наше время, как правило, не интересуются местонахождением библиотеки.

Анна снова рассмеялась.

– Погоди заливаться, – остановила её мать, – лучше скажи, он пришёл сегодня в библиотеку?

– Пришёл, – кивнула Анна и, почувствовав, что в ней пробудился аппетит, быстро всё доела со своей тарелки.

– И вы продолжили знакомство в библиотеке? – продолжила расспрашивать Ирина Михайловна.

– Не совсем, – ответила дочь.

– Что значит – не совсем?

– Андрей утром взял книги и ушёл, а вечером встретил меня возле библиотеки и предложил довезти до дома.

– У него есть машина?

– Есть.

– Но она слишком тихоходная. – Суздальцева спрятала в уголках губ лукавую улыбку.

– Почему это тихоходная? – не заметив подвоха, спросила Анна.

– Очень уж долго она ехала, – пояснила Ирина Михайловна.

– Ах, это, – взмахнула рукой дочь, – мы задержались, потому что Андрей угостил меня мороженым. Ну, знаешь, там почти у выхода из парка кафешка под зонтиками.

– Знаю.

– Так вот, мы там немного посидели. А потом он довёз меня.

– Почему же ты не пригласила его зайти к нам?

– Мама! Я сама с ним только что познакомилась! А ты хочешь, чтобы я его сразу же домой вела! Разве ты меня этому учила?

– Ты права, – вздохнула Ирина Михайловна и вдруг, по-девчоночьи сверкнув глазами, призналась: – Мне страсть как познакомиться с ним хочется.

– Ещё познакомишься, – тихо ответила дочь и добавила с едва уловимой грустью, – если он, конечно, не передумает продолжать со мною знакомство.

– Вот ещё! – возмутилась мать. – Как это он может передумать!

Анна, глядя на негодование матери, искренне рассмеялась:

– Мама, он же не крепостной! У него своя воля.

– Аня, он красивый? – спросила Ирина Михайловна.

Задумавшись на мгновение, Анна ответила:

– Красивым его назвать трудно, но он точно симпатичный. Точнее всего сказать о нём – обаятельный.

– Понятно, – ответила Суздальцева-старшая и заочно охарактеризовала внешность Андрея словами матери его друга Данилы: – Не красив, но чертовски мил.

Однако дочь её эта характеристика понравившегося ей парня не устроила.

– Нет, – ответила Анна, – в Андрее нет ничего чертовского. Он светлый и добрый!

– Вот как? – удивилась мать. – Ты так быстро рассмотрела его суть?

– Представь себе, – ответила Анна уверенно.

– Дай-то бог, – отозвалась Ирина Михайловна и спросила: – А кем он работает, твой Андрей?

– Мне сказал, что маляром, – озорно блеснув глазами, ответила девушка.

Но Ирина Михайловна или не заметила этого блеска, или не придала ему значения.

– Ну что ж, – сказала она, – маляром так маляром. Не место красит человека, а человек место. Главное, чтобы твой Андрей оказался хорошим человеком.

– Мамочка, он пока не мой, – тихо проговорила дочь.

Мать ничего ей не ответила, только обняла и прижала к себе покрепче. Так и стояли они минуты две, слившись в одно целое. И обе надеялись на лучшее.

Глава 2

Андрей не спал всю ночь, ворочался с боку на бок. Перед его внутренним взором светилась улыбка Анны, и он улыбался ей в ответ. «Какая она красивая, – думал парень, – ещё ни разу в жизни я не встречал такой милой девушки». Память в качестве медвежьей услуги подкидывала ему воспоминания о его первой любви, и он недовольно морщился. В десятом и одиннадцатом классе он и впрямь был влюблён в свою одноклассницу Светку Голубкину.

В Светку были влюблены многие, и он, Андрей, поддался общему поветрию. Но Светка всем предпочла Виталика Хамазина. Виталик был лентяем и хулиганом. В учёбе он едва с двойки на тройку перебирался. Но зато про таких, как он, говорят – на боку дыру вертит. Вот девчонки и бегали за ним. Светка, правда, за Виталиком не бегала, но она позволила ему почти целых два года ухаживать за собой. Однако учёбы она, несмотря на дружбу с хулиганом, не запускала и головы не теряла, ЕГЭ сдала успешно и поступила в университет. Так Виталик Хамазин остался в её прошлом.

Для любви Андрея вроде бы открылся путь к сердцу желанной девушки. Но к этому времени Андрей малость поостыл, не проявил должной расторопности, и в жизни Светланы появился Игорь Павлов, её сокурсник. За него Светка и вышла благополучно замуж. Теперь у них уже двое карапузов. Старшего, кстати, назвали Андреем.

Андрей вышел на балкон, вдохнул полной грудью воздух, поднял голову, посмотрел наверх. Даже несмотря на отблеск реклам и сдержанный свет фонарей, на небе были видны звёзды. «Как хорошо-то, – подумал Андрей, – какая чудесная майская ночь! Можно даже сказать, волшебная!» Словно в подтверждение его слов, ветер принёс из ближайшего двора густой аромат цветущих черёмух.

И Андрей невольно вспомнил, что Анна, выбираясь из салона его автомобиля, прихватила-таки с собой веточку сирени, которую он сорвал в парке, дожидаясь её, и, что называется, подарил…

И он снова улыбнулся своим мыслям.

Тут он увидел, как к подъезду подъехало такси, из него выбралась женщина, что-то сказала водителю и направилась к подъезду. Скорее по силуэту Андрей догадался, что это его сестра Валентина. Он пошёл в прихожую, потом открыл входную дверь и стал прислушиваться к движению лифта, поднимавшего её наверх.

– Ты чего? – спросила она удивлённо, увидев брата возле открытой двери.

– Это я должен спросить тебя, чего ты! – сердито проговорил Андрей. – Время два часа ночи! Зачем ты приехала?

– Как зачем, – растерялась Валентина.

– Ты же предупредила меня, что заночуешь у своего Родиона.

– Я и собиралась, – вздохнула она, – но Родион храпит, а я никак уснуть не могу. Повертелась, да и поехала домой. Ну чего ты застрял в дверях? Пусти меня! – Она толкнула брата в грудь и вошла. – Надеюсь, ты в моё отсутствие не притащил сюда какую-нибудь девицу.

– Ты же знаешь, что нет, – ответил он.

– Кто тебя знает, – вздохнула сестра.

Валентина была на десять лет старше Андрея. Когда их родители погибли, ему было десять лет, а сестре двадцать. Самый девичий цвет. Знакомые нашёптывали ей:

– Валя, не вешай себе хомут на шею, отдай пацана в детский дом.

– Он не пацан, – отвечала Валентина, – он мой брат.

Так и не отдала его никуда. Вырастила и выучила сама. Мало того, что брата подняла, она и сама выучилась. Когда не стало родителей, Валя уже училась в университете. На семейном совете решали, брать ей академический отпуск или нет. И Андрей сказал:

– Не надо, Валечка, не бери. Я уже не маленький. Разогреть себе обед, прибраться дома, купить хлеб, молоко я и сам смогу.

– Мужчина в доме, – горько вздохнула тогда сестра, уткнулась в его макушку и залилась слезами.

– Не надо, Валя, не плачь, – уговаривал Андрей тогда сестру, а у самого слёзы ручьями текли из глаз.

Теперь о том трудном времени и о своих переживаниях они оба стараются не вспоминать.

Валя окончила университет и работала детским психиатром. Андрей тоже выучился, сначала работал на государственном предприятии, потом перешёл в частную фирму, а через некоторое время создал свою и почувствовал себя взрослым мужчиной. Сестрина зарплата – кошкины слёзы. Так что с некоторых пор все деньги в доме зарабатывал он. Жизнь их текла довольно размеренно и благополучно.

Но Андрея с каждым годом всё больше напрягало то, что сестра до сих пор не вышла замуж. И к нему она относилась не как сестра, а как мать.

Сколько раз он говорил ей: «Перестань изображать из себя клушу».

Но толку-то от его слов. Как он обрадовался, когда сестра познакомилась с Родионом Гурьяновым. Сначала Валентина скрывала от него Родиона. Наверное, боялась сглазить. Но потом всё-таки сказала брату, что у неё появился мужчина. До этого она уверяла Андрея, что ночует у подруги. Андрею хотелось взглянуть на таинственного ухажёра сестры хоть одним глазком. Но она прятала от него своё сокровище, как в детстве скрывала закопанные в землю «секретики». Однако наступил день, и сестра привела Родиона в дом.

– Вот, – сказала она, – это Родион. А это мой брат Андрей.

– Родион Михайлович Гурьянов, – представился сам ухажёр, – но можно и Родион, – добавил он, пристально вглядываясь в лицо Андрея.

Андрей, в свою очередь, прикинул, что Гурьянову хорошо за сорок, и решил называть его по имени-отчеству.

Впрочем, часто называть и не пришлось, Гурьянов редко появлялся у них в доме, чаще всего сестра просто с ним встречалась, а потом стала оставаться у него ночевать. Андрей отнёсся к этому адекватно, они люди взрослые, так что затягивать конфетно-букетный период не стоит. Вообще-то он ждал, что Гурьянов сделает его сестре предложение и Валентина станет его законной женой. От сестры он узнал, что Родион уже десять лет в разводе, дети выросли, и они с женой охладели друг к другу, так чего же мучиться. Супруга Родиона уже вышла замуж. Так что и ему пора, думал Андрей, нечего Валентину водить за нос, не девочка она на свидания бегать. А последнее время он стал думать, что Валентина сама виновата. Вот чего, спрашивается, сегодня ночью домой прибежала? Мужик проснётся, а её нет. Что он должен думать.

– Валь, а ты хоть записку-то ему оставила? – спросил Андрей.

– Эсэмэску послала, – ответила сестра, заваривая себе чай с ромашкой.

Андрей зевнул.

– Ладно, я пойду спать, – сказал он.

Ему и впрямь неожиданно сильно захотелось спать. Он едва дошёл до кровати и, кажется, уснул, ещё не коснувшись головой подушки.

А Валентина осознала, что брат абсолютно прав и проснувшийся Родион может подумать о ней совсем не то, что ей бы хотелось. Она вздохнула. Но не ехать же ей, на самом деле, обратно к любовнику. Вот чего, спрашивается, она сорвалась? И она призналась самой себе, что трясётся над Андреем, как любящая мамаша над единственным сыночком. Хотя никакая она ему не мамаша! К тому же Андрей уже давно взрослый мальчик и прекрасно сам может о себе позаботиться. Вздохнув ещё раз, она потянулась к мобильнику и вызвала такси. На этот раз эсэмэску она отправила Андрею: «Братишка, ты прав, я глупая клуша. Возвращаюсь к Родиону. Целую. Сестра».

Прочитав её утром, Андрей снисходительно улыбнулся.

Родион же, прочитав эсэмэску от Валентины, недоумённо пожал плечами, но спрашивать ни о чём не стал. Нет, вернее, спросил:

– Мы завтракать будем?

– Да, у меня уже всё готово, – ответила она.

И мысленно послала брату благодарность за проведённую с ней воспитательную работу.

* * *

На следующий день вечером Яковенко заехал после работы к Богуславским, дверь ему открыла Поликсена.

– Андрей, привет! Заходи! Молодец, что приехал. Мы с мамой как раз котлеты затеяли.

– Запах обалденный даже на площадке, – улыбнулся Андрей и спросил: – Поль, а Данила дома?

– Дома, – улыбнулась девушка, – у себя в комнате сидит. Ты иди пока к нему. Но скоро ужинать будем. Ты ведь останешься на ужин? – вдруг проявила она беспокойство.

– Конечно, – расплылся он в широкой улыбке, – куда ж я от вас денусь. – И, скорчив потешную физиономию, пожаловался: – Тем более что меня Валя бросила.

– Совсем? – спросила Поликсена без тени сочувствия в голосе.

– Надеюсь, что совсем, – подмигнул Андрей девушке, – замуж ей пора.

– Ах ты сиротинушка, – рассмеялась Поликсена. – А вообще-то твоей Валентине уже внуков пора нянчить, – хмыкнула она.

– Недобрая ты, – укорил её Андрей.

– Не сердись, я пошутила, – ответила девушка и умчалась в сторону кухни.

Андрей же подумал: «Валентине через полгода с небольшим сорок лет исполнится. Бабушка вроде не так давно была жива и говорила: сорок лет – бабий век. Или это всё-таки было давно? Я тогда только собирался в первый класс. А когда мне было 20 – столько же, сколько было Валентине, когда она осталась со мной на руках, – сорок лет мне тоже казались запредельным возрастом. А теперь я между двадцатью и сорока, как раз на середине, и чувствую, что мне пора создавать семью».

Войдя в комнату Данилы, Андрей выложил на стол перед ним взятые в библиотеке книги и заявил торжествующе:

– Ты, друг мой, проиграл пари.

Данила, не торопясь, брал книги по одной со стола, листал, притворно вздыхал. Когда он проделал всё это с последней книгой, то признал:

– Продул я спор. Так что готов к расплате, – он покаянно опустил голову.

Андрей весело рассмеялся и спросил:

– Так куда и когда ты поведёшь меня?

– Ты выиграл, тебе и выбирать, – ответил Данила.

– Хорошо! Предлагаю кафе «Анютины глазки».

– Ты вроде бы хотел ресторан, – с сомнением в голосе проговорил Данила.

– Хотел, а теперь передумал. Ты же сам сказал, что выбирать мне.

– Мне-то что, – пожал плечами Богуславский, – только, насколько я помню, кафе это весьма и весьма скромное.

– Скромность украшает, – проговорил Андрей.

– Как же, как же, – рассмеялся Данила, – как говорил великий сказочник Евгений Шварц в своём «Драконе»: «Лучшее украшение девушки – скромность и прозрачное платьице».

– Мы говорим не о девушке, – неожиданно для Богуславского рассердился Андрей, – а о кафе.

– А-а, – только и осталось протянуть Даниле, – тогда, конечно, совсем другое дело.

– Я не пойму! У тебя есть какие-то возражения против моего выбора?

– Ну что ты! – искренне ответил Данила. – Я в твоих «Анютиных глазках» ещё и деньги сэкономлю.

– Ну это навряд ли, – с загадочной улыбкой проговорил Андрей.

– Дружище! Ты сегодня настолько переполнен таинственностью, что мне остаётся только одно – предположить, что ты влюбился, – пошутил Данила.

К его удивлению, щёки Андрея покрыл лёгкий румянец.

– Тебе показалось, – рассмеялся Андрей, в глубине души осознавая, что догадки друга верны.

«Ну и ну», – подумал про себя Богуславский. Но вслух ничего не сказал.

Отправиться в «Анютины глазки» было решено через две недели в воскресенье.

Заинтриговав друга, Андрей вернулся домой довольный собою.

Дома его ждал сюрприз. Сестра не только оказалась дома, но и приготовила ужин из трёх блюд, чего уже давно не случалось.

– Валя, почему ты не у Родиона? – спросил Андрей, едва сняв уличную обувь.

– Ты что, не рад? – Сестра сделала вид, что обиделась.

– Рад, конечно, – солгал он, – но я хочу знать, почему ты не у Родиона.

– Потому что он отмечает свой развод в компании своих дружков.

– Погоди! – Андрей остановил сестру, не скрывая того, что ошеломлён её сообщением. – Какой ещё развод?

– Официальный! Со своей женой! Что же тут непонятного!

– Валя! Ты меня совсем запутала! Ты же мне до этого говорила, что жена Родиона уже давно вышла замуж?!

– Ну как вышла, – замялась Валентина, – она сошлась с другим мужчиной. Они с ним жили – не тужили. А тут она забеременела, и её сожитель потребовал, чтобы она быстро развелась с Родионом. Он испугался, что на Родиона запишут его ребёнка. А это у него первенец! Теперь ты понимаешь?

– Понимаю, что ничего не понимаю, – с досадой пробормотал Андрей. – Значит, всё это время ты встречалась с женатым мужчиной и скрывала от меня сей факт.

– Андрюш, – капризно протянула Валентина, – вот только не нужно тут устраивать домострой. Всё-таки я твоя старшая сестра.

– Никто тебе ничего не устраивает. Но врать-то было зачем?

– Я и не врала! Я сама не знала. Родион мне сказал, что с женой они расстались и она уже несколько лет счастлива с другим. А он один-одинёшенек. Видел бы ты, какой при этом у него был несчастный вид.

– Бабья жалость – великая вещь, – невесело пошутил Андрей.

Он и сам не понимал, отчего вдруг у него испортилось настроение.

– Главное, что теперь мы с Родионом можем пожениться, – сказала сестра.

И он её услышал.

– Это меня вдохновляет.

– Ты так говоришь, – хихикнула Валентина, – словно это не я собираюсь замуж за Родиона, а ты.

– Твоё замужество развяжет мне руки, – невольно вырвалось у него.

Валентина подозрительно прищурилась:

– Чем же это я сейчас-то твои рученьки связываю?

– Тем, что ты ведёшь себя со мной не как старшая сестра, а как мамочка. Я тебе уже не раз говорил об этом.

– Ладно, – махнула она рукой, – не заводись, дурачок ты эдакий! Ведь я вырастила тебя! Когда ты был маленьким, то материнские чувства пробудились во мне сами собой.

– Не таким уж и маленьким я был, – не согласился Андрей, – мне было десять лет.

– Ты считаешь, что десять лет – это много?

– Я так не считаю. Но всё-таки не младенцем я тебе достался.

– Много ты понимаешь. – Сестра дотянулась рукой до его головы и потрепала его. – Когда ты маленьким был, я помогала маме заботиться о тебе.

– Подгузники меняла, кашку варила, – подмигнул ей Андрей.

– Не без этого, – рассмеялась сестра, – ладно, давай ужинать.

– Давай! А ты не боишься, что Родион твой от радости там со своими дружками упьётся до потери пульса?

– Не боюсь, – отозвалась сестра, – Родион меру знает. И потом, это же его последняя пирушка с дружками.

– Вынужден с тобой не согласиться, – развеселился Андрей. – Впереди у Родиона ещё мальчишник, коль вы всё-таки решили пожениться.

– Пусть ещё мальчишник, – покладисто согласилась Валентина, – а уж потом-то я заберу его в кулак. – И она демонстративно сжала пальцы в не такой уж маленький кулак.

– Смотри только, не переборщи, – подначил её брат. – Немного найдётся мужчин, которые захотят жить зажатыми в кулаке, даже в таком миленьком, как твой, – польстил Андрей сестре.

– Тут ты прав, – притворно горестно вздохнула Валентина, – ваш брат норовит под женин каблук забиться, там ему до юбки недалеко. – Валентина залилась смехом.

«Хоть бы она была счастлива со своим Родионом, – с надеждой подумал Андрей, – она заслуживает этого. Даст бог, ещё и племянников дождусь. А уж Валя-то точно племянников дождётся», – неожиданно промелькнуло в его голове.

Глава 3

Прошло ещё два дня, прежде чем Анна снова увидела Андрея. Он поджидал её всё за тем же кустом сирени. Но на этот раз в руках у него был букет из ирисов.

– Вот, – протянул он ей их. – Только осторожнее, у них стебли хрупкие.

«Как и человеческие чувства», – невольно подумала про себя девушка.

– Спасибо, – ответила она, принимая букет, источающий нежный, едва уловимый аромат.

Чего греха таить, Анна надеялась, что Андрей позвонит ей сразу же на следующий день. Но он не позвонил. И она огорчилась, хотя даже себе не решилась в этом признаться.

Она хотела сказать ему, что у неё дома в вазе всё ещё стоит веточка сирени, которую он отломил с этого вот куста и преподнёс ей. Но вместо этого Анна лукаво улыбнулась и спросила:

– У вас что, возникли вопросы ко мне по поводу взятых вами книг?

– Конечно, возникли, – охотно подхватил он её шутливый тон. – Но давайте лучше обсудим их за столиком в кафе.

Она согласно кивнула, и они, дойдя до уличного кафе, приземлились за тем же столиком, где два дня назад ели мороженое.

– И о чём же именно вы хотели спросить меня? – поинтересовалась Анна, расправившись с первой порцией мороженого.

– Например, хотел спросить, как вы относитесь к анютиным глазкам?

– К анютиным глазкам? – удивлённо переспросила девушка. – Разве вы брали у нас книгу по ботанике?

– В следующий раз обязательно возьму! – заверил он её. – А пока ответьте на мой вопрос.

– Я понятия не имею, как я к ним отношусь, на мой взгляд, они очень милые. И, по-моему, – неуверенно добавила Анна, – их особенно много весной.

– Точно, весной! – обрадовался Андрей.

Анна посмотрела на него недоумённо, и он поспешил объяснить:

– Я это к тому, что в античные времена их считали весенними цветами.

– Правильно, наверное, считали, – ответила Анна.

– И даже называли символом оживающей природы.

– Красиво.

– Тебе никогда не приходило в голову, что твои глаза тоже можно назвать анютиными глазками? – спросил Андрей.

– Нет…

– Давай перейдём на ты? – запоздало попросил он.

– Давай, – легко согласилась она.

– Я этот разговор завёл не совсем о цветах, – признался он.

– А о чём?

– Я хочу пригласить тебя в кафе «Анютины глазки».

– Почему именно туда?

– Не знаю, – признался Андрей, – скорее интуитивно. Меня притягивает всё, что так или иначе связано с твоим именем, что напоминает мне о тебе.

– И давно с тобой произошёл этот казус? – рассмеялась она.

– Да нет, недавно, можно сказать, на днях. Как только познакомился с тобой, – тон Андрея стал серьёзным. – Ещё я хочу познакомить тебя с моим другом Данилой. Я бы сказал, с моим единственным настоящим другом.

– У тебя только один друг? – тихо спросила Анна.

– Друг один, приятелей много.

– Андрей, – осторожно проговорила девушка, – а ты не находишь, что ещё рановато знакомить меня со своим другом? Ведь мы с тобой совсем не знаем друг друга.

– Я так не считаю, – возразил он, – мне кажется, что я знаю тебя целую вечность.

– Ну хорошо, – проговорила Анна, – а что это за кафе, в которое ты хочешь пригласить меня? Оно дорогое? Для посещения этого заведения мне придётся шить роскошное платье на заказ и срочно покупать бриллианты?

– Ну что ты, – рассмеялся он, – кафе скромное. Пропустят в него в джинсах и полукроссовках.

– Ты меня, конечно, успокоил. Но я всё-таки лучше надену платье и туфли.

– Как тебе будет угодно, моя милая, – проговорил он, пытаясь сидя изобразить галантный полупоклон.

Анна рассмеялась, настолько это выглядело комично.

Андрея же огорчило то, что спустя некоторое время девушка снова заторопилась домой. Та же ситуация повторилась и на третье, и на четвёртое их свидание. Парень ломал голову, что же происходит. Он видел, что Анна искренне радуется его появлению по вечерам, она с удовольствием присаживается с ним за столик в кафе, охотно ведёт беседу, а потом вдруг срывается, и, не предлагай ей Андрей подвезти её домой, бежала бы туда бегом.

И вот он не удержался и спросил:

– Анечка! Отчего ты так спешишь домой? У тебя там что, семеро по лавкам? – Он постарался придать голосу шутливое звучание.

Но тем не менее девушка вспыхнула от его слов, смутилась, а потом проговорила печально:

– Ну что ты, Андрей! Как ты мог такое подумать?! – Она перевела на него свой укоризненный взгляд. Потом опустила глаза и тихо проговорила: – Просто моя мама нездорова.

– Что с ней? – спросил Андрей. – Она простудилась?

– Если бы! – вырвалось у Анны. – У мамы сердце…

С его языка чуть было не сорвалось: у нас у всех сердце. Но он вовремя притормозил:

– В смысле – сердце? – спросил парень.

– Болит, – ответила девушка.

– Так надо лечить!

– Лечим. Но лекарства не очень помогают.

– Возможно, нужна операция?

– Возможно, – ответила она, и он понял по тону её голоса, что она не хочет продолжать этот разговор.

Андрей понял, что сейчас не время приставать с расспросами, и решил вернуться к этому разговору позднее, когда Анна привыкнет к нему и станет больше доверять.

Спустя неделю он напомнил ей о своём приглашении в кафе. Видя, что она никак не может решиться дать положительный ответ, Андрей напомнил ей, что между ними уже вроде бы всё обговорено.

– Я очень хочу пойти с тобой, – ответила она, – но…

Потом решилась:

– Хорошо, я поговорю с мамой и завтра же сообщу тебе ответ.

Её ответа Андрей ждал с тревогой, но дал себе обещание, что не отступит, добьётся её согласия даже в том случае, если Аниной маме придётся нанять сиделку. Проблем с деньгами у него не было.

Однако никаких дополнительных усилий с его стороны не потребовалось. Анна позвонила ему на следующий день и заявила, что мама сейчас чувствует себя неплохо и она может отлучаться из дома на более продолжительное время.

– Чудесно! – радостно закричал в трубку Андрей.

– Чего ты так кричишь? – рассмеялась Анна.

– Радуюсь!

– Я тоже, – ответила она тихо. И спросила: – Ты не мог бы подъехать в воскресенье к тому месту, где ты высаживаешь меня из машины по вечерам?

– И она ещё спрашивает, – проговорил Андрей так, словно обращался к кому-то третьему.

– Не она, а я! – сказала Анна и шутливо поинтересовалась: – Или у тебя есть ещё какая-нибудь девушка?

– Никого, кроме тебя, у меня, Анюта, нет и не будет, – ответил он уже серьёзно.

– Мне очень приятно это слышать, – призналась она и спросила: – Пока?

– Пока, Анечка, – ответил он.

В этот же день он позвонил Даниле и предложил ему встретиться в кафе в то время, которое они обговорили с Анной.

Богуславский не стал возражать:

– Договорились.

– Только, Данила! – заторопился Андрей. – У меня для тебя сюрприз.

– В смысле? – не понял Богуславский.

– Я приду не один.

– А с кем? Надеюсь, ты не приведёшь с собой, как дядька Черномор, тридцати трёх богатырей? – пошутил Данила. – А то у меня денег на эту пирушку не хватит.

– Не беспокойся, мы придём вдвоём.

– Я его знаю?

– С чего ты взял, что это он? – весело рассмеялся Андрей.

– Не хочешь же ты сказать, что с тобой будет женщина? – Голос Данилы источал недоверие.

– Почему нет? – снова засмеялся Яковенко. – Да, это будет она! Я хочу познакомить тебя со своей девушкой.

– Слушай, Андрюха, прекращай! – не выдержал Данила. – Нет у тебя никакой девушки! Иначе я бы знал об этом!

– Не было, – мягко поправил друга Андрей. – Теперь она у меня появилась, и ты первый узнаешь о ней.

– Ну ты даёшь, – только и протянул Богуславский.

– Насчёт денег можешь не волноваться, за свою девушку я заплачу сам.

– Я и не волнуюсь, – усмехнулся Данила. – Жду с нетерпением минуты, когда ты нас познакомишь.

– Жди, – пошутил Андрей, – только не слишком распаляй свою фантазию. А то знаю я тебя.

– Это уж как получится, – отшутился Данила, – моя фантазия меня не слушается.

– А ты накинь на неё узду!

– Так она же не лошадь! Моя фантазия – существо эфемерное.

– Твоя фантазия часто играет с огнём, – перебил друга Андрей, – это я помню ещё со школьных времён.

– Зато ты забыл, сколько школьных мероприятий спасла моя фантазия!

– Разве об этом можно забыть? – с притворной грустью вздохнул Андрей и попрощался.

Анна не сразу решилась сообщить матери о предложении Андрея пойти в кафе. Но сказать об этом всё равно было нужно, если она, конечно, не хочет продинамить хорошего парня.

И Анна решилась. Разливая вечером чай по чашкам, она проговорила делано безмятежным тоном:

– Знаешь, мама, тот парень, с которым я познакомилась вечером недалеко от библиотеки, пригласил меня на свидание.

– Так сразу на свидание? – спросила мать, пряча улыбку.

– Почему сразу, – вздохнула девушка, – он каждый вечер встречал меня после работы, и мы ненадолго присаживались за столик уличного кафе.

– Тогда конечно, – серьёзно кивнула мать. И спросила: – Куда же он теперь тебя зовёт? В театр?

– Нет, – почему-то смутилась Анна, – он зовёт меня в кафе.

– Я совсем забыла, – с томной артистичностью закатила глаза Ирина Михайловна Суздальцева, – что театры у современной молодёжи вышли из моды.

– Ну мама! Ничего не вышли. Просто не всё сразу, – сказала девушка.

– И то верно. Всё-таки кафе не ночной клуб, – ответила Ирина Михайловна.

– Мама! Если ты хочешь, я ему откажу! И останусь дома с тобой.

– С ума сошла! – искренне испугалась Ирина Михайловна. – Эдак ты у меня старой девой останешься! Так что не пугай мать! Иди.

– Меня и саму такая перспектива не радует, – улыбнувшись, призналась Анна.

– Скажи хоть, как кафе называется?

– «Анютины глазки», – ответила дочь.

– Да твой воздыхатель, никак, романтик! – воскликнула Суздальцева.

– Мне тоже кажется, что есть в нём такая жилка, – задумчиво проговорила девушка, и ясные глаза её затуманились.

– Надеюсь, что после кафе твой парень привезёт тебя домой, – напомнила о себе мать.

– Куда же ещё? – искренне удивилась Анна.

«Злые волки моей козочке ни разу, к счастью, не встречались», – подумала про себя Ирина Михайловна и ответила с деланым смехом:

– Вон в сериалах показывают, что только познакомились – и после кафе «или ко мне, или к тебе».

Анна весело рассмеялась:

– Мама, ты говоришь это с таким знанием дела, что я начинаю подозревать, нет ли у тебя подобного опыта.

– У меня-то нет, – вздохнула Суздальцева, – твой папа целый год меня обхаживал, поцеловать и то боялся.

– Будь я мужчиной, – сказала Анна, – я бы тоже тебя боялась. – Девушка не выдержала и весело рассмеялась.

– Да ну тебя! – махнула на неё рукой мать.

– Мамочка, милая, – Анна обняла мать и поцеловала в макушку, – не забивай себе голову подобными мыслями. Мой Андрей не такой.

«Её Андрей, – подумала про себя мать, – знакомы без году неделю, а уже мой». Но всё-таки материнское сердце подсказывало ей, что упускать жениха дочери не стоит. Годы идут. А много ли молодых людей заглянет ещё в библиотеку, чтобы увидеть там её Анечку и пригласить на свидание? Кот наплакал! «То-то и оно», – подвела она итог своим размышлениям. Однако, несмотря на принятие действительности, Ирина Михайловна продолжала беспокоиться: в ночь накануне свидания дочери с неведомым Андреем Суздальцева и вовсе почти не спала. Зато Анна, как ни странно, проспала всю ночь глубоким безмятежным сном. Наутро она почувствовала себя бодрой и радостной, точно заранее наверняка знала, что поход с Андреем в кафе будет маленьким праздником, который ещё больше сблизит их. Собственно, так оно и случилось.

Глава 4

В тот воскресный день на улице стояло настоящее лето, хотя у мая в запасе была ещё целая неделя.

Собираясь в кафе, Данила Сергеевич Богуславский оделся одновременно и просто, и элегантно. Ещё в детском саду он выделялся среди сверстников несколько необычным для мальчиков умением носить свои детские, к тому же весьма скромные наряды с особой изысканностью. Данила сам не сознавал эту свою черту. Зато молоденькие воспитательницы, подметив его вкус, нередко как бы в шутку спрашивали:

– Данилушка, как ты думаешь, какой шарфик больше подойдёт к этому платью?

Он отвечал серьёзно и всегда попадал в точку. Даже родители думали, что из него вырастет кутюрье, но ничего подобного. Данилу не интересовал пошив модных моделей. Он стал айтишником.

Но умение одеваться стильно осталось при нём.

Чего скрывать, Данила был заинтригован сообщением Андрея, что в кафе он придёт не один, а с девушкой. Хотя и ему самому, и Андрею уже было немало лет, но девушками они до сей поры так и не обзавелись. У Данилы было несколько коротких романов, но все они быстро заканчивались по обоюдному согласию сторон. А у Андрея так вообще не было даже намёка на романтические отношения. И вдруг откуда ни возьмись девушка! И не просто девушка, а такая, с которой он хочет познакомить друга. «Значит, у них там всё серьёзно», – подумал про себя Данила.

В кафе «Анютины глазки» он съездил заранее, так как имел привычку ко всякому делу подходить ответственно. Кафе это мыслилось ему весьма и весьма скромным. Так оно и оказалось на самом деле. Но тем не менее была в кафе особая прелесть, оно было небольшим, но нарядным и светлым. Было в его атмосфере некое обаяние и душевное тепло. С кухни вкусно пахло. И Богуславский, мысленно одобрив выбор друга, зарезервировал столик у окна.

Прямо за этим окном располагалась большая клумба, сплошь засаженная пышными кустиками разноцветных анютиных глазок. Приглядевшись, Данила заметил, что каждый цветок имел в своей палитре три цвета, но на каждом кустике сочетание цвета было разным. Раньше Данила никогда так пристально не разглядывал анютины глазки, и с чего ему захотелось сделать это именно сейчас, он не знал. В итоге Данила пришёл к выводу, что цветы эти, несмотря на отсутствие особого шика и яркости, очень даже милы. И ещё ему показалось, что каждый цветок – это глаз. И вот несколько десятков глаз теперь внимательно рассматривают его и даже лукаво подмигивают.

«Привидится же такое», – подумал Данила.

В воскресный день Богуславский подъехал в кафе за полчаса до назначенного срока. Не утерпев, он позвонил Андрею.

– Мы уже в пути, – ответил тот, не дожидаясь его вопроса, и отключился.

– Вот ведь, – пробормотал себе под нос Данила, – торопыга! Отключился. Я даже не успел сказать ему номер столика.

«Ладно, – подумал он, – сам увижу их и помашу рукой».

Едва Андрей Яковенко вошёл в зал под ручку с какой-то девушкой, Данила встал во весь свой немаленький рост и помахал ему:

– Андрюха!

На девушку в тот миг он почему-то не обратил никакого внимания.

И только когда пара подошла к столику и Андрей представил его своей спутнице: «Знакомься, это мой лучший друг Данила Богуславский. А это моя девушка Анна Суздальцева». – Данила встретился взглядом с глазами девушки и замер. Он услышал, как она проговорила с улыбкой:

– Очень приятно.

А он всё стоял, не двигаясь и затаив дыхание. В это мгновение ему почему-то вспомнился рассказ Ивана Бунина «Солнечный удар». Там молодой офицер в одно мгновение потерял голову от незнакомки, встреченной на корабле. А он, Данила, испытал нечто подобное сейчас, увидев девушку друга.

– Данила, ты чего, – Андрей осторожно подтолкнул его, – в соляной столб, что ли, превратился?

– Простите, – спохватился Данила, – меня просто переклинило, – попытался отшутиться он, – просто я никак не ожидал, что Андрей на самом деле придёт с девушкой. Думал, что он меня разыгрывает.

– Надеюсь, что вы не очень огорчены, но мы всё-таки пришли вдвоём. – Анна приветливо улыбнулась Даниле и бросила влюблённый взгляд на Андрея.

У Богуславского защемило сердце, но он пересилил себя и выдавил ответную улыбку:

– Ну что вы, я очень рад.

– Он не врёт, – подтвердил слова друга Андрей, – Данила уже давно надеется погулять на моей свадьбе.

– А сами вы, Данила, женаты? – спросила Анна.

– Молодой я ещё, – притворно вздохнул Богуславский.

– А я думала, что вы одногодки, – проговорила девушка, переводя взгляд с одного на другого.

– Ну что вы! – притворно возмутился Данила. – Андрей меня на целых полтора месяца старше!

– Но год рождения у вас один? – продолжала допытываться Анна.

Её настойчивость рассмешила обоих друзей, и они не стали сдерживать смеха. Потом оба друга с двух сторон положили перед девушкой два совершенно одинаковых меню. Теперь уже рассмеялась Анна.

Наконец блюда были выбраны, заказаны и даже расставлены на столе молодой официанткой, в волосах которой был заколот букетик из искусственных анютиных глазок. Её юбка была сшита из ткани двух цветов – коричневого и фиолетового, а блузка была ослепительно белой.

– Вы тоже Анна? – спросил Данила официантку с улыбкой.

– Нет, я Марина, – ответила девушка с улыбкой и указала наманикюренным пальчиком на свой бейдж. Там действительно было написано – Марина. Зато фамилия девушки как нельзя лучше подходила к сегодняшнему дню – Майская.

«Это к удаче», – решил про себя Данила и широко улыбнулся официантке, которая, естественно, приняла его улыбку на свой счёт и кокетливо взмахнула ресницами, давая понять молодому парню, что его внимание замечено и оценено по достоинству.

Обед, который планировался как уплата Данилой проигрыша в пари, вылился в небольшое пиршество в честь знакомства с девушкой его друга. Пробыли они в «Анютиных глазках» немного более трёх часов. При оплате счёта друзья немного поспорили. Данила настаивал на том, чтобы заплатить за троих, а Андрей упорствовал и хотел за свою девушку заплатить сам. Данила ради того, чтобы спор не перерос в ссору, был вынужден уступить.

Расставаться после кафе молодым людям, а особенно Даниле, не хотелось, и он предложил отправиться на водную прогулку по Волге.

Андрею и Анне эта идея понравилась, и они, доехав до речного вокзала, купили три билета на речной трамвайчик до Гавриловой поляны и обратно.

На воде было не так жарко, как в городе. Волжские просторы радовали глаз своими завораживающими пейзажами. Анна высказала мнение, что волжские просторы не уступают экзотическим островам. И оба парня охотно с ней согласились. А Андрей рассказал о том, как однажды, ещё будучи подростком, увязался со своим соседом в лес за боярышником.

– Поехали мы на эту самую Гаврилову поляну, переправились на пароме, поднялись в гору, вошли в лес. Сосед уже был в возрасте, – сказал Яковенко, – но такой шустрый дед, что я за ним едва поспевал. Его корзина наполнялась ягодами так быстро, что мне стало до слёз обидно, и я, пристроившись к одному из кустов, торопливо заработал руками, стараясь и ягод больше собрать, и на шипы не наткнуться. И вдруг меня что-то насторожило. Я сначала и сам не понял что. А потом гляжу – змея! Смотрит на меня и мигает глазами. Я просто окаменел от страха. Физически почувствовал, что нет у меня сил сдвинуться с места, но руки я всё-таки убрал, а потом и пятиться потихоньку начал. Всё боялся, что на меня змея с куста боярышника прыгнет.

– Не прыгнула? – испуганно спросила Анна.

– Нет, – покачал головой Андрей.

– Я только одного не пойму, – обронил Данила, – почему она моргала?

– От страха, наверное, – сказала Анна. А потом воскликнула: – Так ведь змеи не мигают!

– И я о том же, – сказал Данила.

– Слушайте дальше, – перебил их Андрей, – подбегаю я к соседу и говорю: «Николаевич, там змея на боярышнике сидит и мигает». А он – «Тю!» И смеяться надо мной начал. Потом объяснил: «Никакая это не змея, Андрюха, а ящерица. Желтопузик. Ног у неё нет. Она и впрямь смахивает на змею. Но абсолютно безопасна. Ты её испугался, а она – тебя. Так что заруби себе на носу: коль мигает, то не змея это, а ящерица!»

– А ты что? – спросила Анна.

– Зарубил, – ответил Андрей.

И все весело рассмеялись. Молодые люди не заметили, как пролетело время прогулки. Когда они вышли на берег, солнце уже задумалось о том, что пора бы ему и к закату катиться.

Данила предложил было погулять ещё в парке и где-нибудь поужинать. Но Анна решительно заявила, что лично ей пора домой. Андрей сказал, что отвезёт её. Гулять в парке в одиночку Даниле расхотелось, и он тоже отправился домой.

Когда Богуславский вошёл на кухню, то застал там сестру. Поликсена одновременно пила чай, смотрела новости и читала бумажную книгу.

– Ты прямо как Юлий Цезарь, – делано восхитился Андрей.

– В смысле? – спросила сестра.

– Он делал сразу шесть дел, – ответил брат.

– Тогда я до него пока не дотягиваю, – без всякого сожаления проговорила Поликсена. И спросила: – Чаю хочешь?

– Очень. А где все остальные?

– Маме с папой соседка билеты предложила в театр.

– Ну и?

– Что ну и? – хмыкнула Поликсена. – Билеты горящие! Время только на то, чтобы расчесаться и подпоясаться!

– Стоило ли? – пожал плечами Данила.

– Стоило, стоило, – заверила его сестра, – билеты с большой скидкой! Гастроли Мариинки. А мама с папой большие любители балета. Ты же знаешь!

– Знаю, – ответил Данила. Принял из рук сестры чашку с чаем и чуть ли не уткнулся в неё носом.

– А ты чего такой меланхоличный? – спросила Поликсена.

– В смысле? – переспросил он.

– Ну задумчиво-печальный, прямо как Евгений Онегин после того, как его отшила Татьяна.

– А она его отшивала? – невольно улыбнулся Данила.

– А как же! Так и заявила – подите, мол, сударь, прочь!

Улыбка Данилы стала шире:

– Я что-то не помню такого у Пушкина.

– Ну как же! Она ему – «Но я другому отдана и буду век ему верна». После чего, собственно, Онегин и впал в депрессию.

– И тебе его жаль?

– Нисколько, – не задумываясь, ответила ему Поликсена, – так ему и надо, нечего было менять женщин как перчатки.

Данила рассмеялся.

– Ну вот, – констатировала довольная Поликсена, – мне удалось тебя развеселить, именно этого я и добивалась. Не могу видеть тебя грустным.

– Поля! Но ведь человек не может быть всегда весёлым, – сказал брат.

– Почему нет, – пожала плечами сестра. – Рассказывай, как вы там провели время.

– Хорошо. Андрей познакомил меня со своей девушкой.

– Значит, она у него всё-таки появилась, – отозвалась Поликсена.

– Появилась, – подтвердил брат.

– Она хорошенькая? – проявила девичье любопытство сестра.

– Она красивая, – ответил он уверенно.

– Вот как? – сделала вид, что удивилась, Поликсена и спросила: – А как её зовут?

– Анна.

– Анна? Теперь понятно, почему Андрей потащил тебя в «Анютины глазки», – весело рассмеялась Поликсена.

– Откуда ты знаешь, что мы ходили в «Анютины глазки»? – удивился брат.

– А я подслушала, когда вы с ним договаривались, – без капли смущения сообщила девушка.

– И тебе не стыдно? – укоризненно спросил Данила.

– Стыдно, у кого видно, – отрезала сестра, – а у меня ничего не видно.

– Видно!

– Чего это у меня видно? – слегка озадачилась Поликсена.

– Уши твои, как у царя Мидаса.

– Вот и не ври, пожалуйста, – рассмеялась девушка, – у твоего царя уши были ослиными! А у меня, погляди, какие маленькие и аккуратненькие ушки, точно розовые раковинки. – Поликсена повертела головой из стороны в сторону так, чтобы брат мог получше рассмотреть её уши, точно Данила их никогда не видел. А в завершение для верности потрогала их руками. – Ну, съел? – спросила она брата, показала ему язык и, закинув чашку в мойку, убежала из кухни.

Данила посмотрел ей вслед, покачал головой: «Двадцать один год девице, а она ещё ведёт себя, как ребёнок». Он подошёл к раковине, вымыл чашку сестры. А в свою ещё налил чаю.

Он старался переключить свои мысли на что угодно, но они упорно возвращались к Анне Суздальцевой. Её образ лёгким видением возникал перед его внутренним зрением и не хотел исчезать.

– Что же это со мной такое происходит? – вслух спросил себя Данила. – Она же девушка моего лучшего друга! Я должен перестать о ней думать! Должен! – твердил он себе.

И наперекор всему продолжал думать о ней и дальше. А ночью она приснилась ему во сне. Села на край его постели, взяла его за руку и тихо позвала: «Данила! Проснись!»

И он как будто, открыв глаза и увидев её, даже нисколько не удивился её приходу. Словно знал, был уверен в том, что она придёт к нему и останется с ним.

Утром, когда он проснулся по-настоящему, Данила с горечью подумал о том, что сон его – всего лишь результат того солнечного удара, который он почувствовал, увидев Анну впервые.

Он подошёл к окну и раздвинул шторы. За окном шёл дождь. Тихий и печальный, совсем не похожий на грозу в мае. Впрочем, на Данилу, как ни странно, этот дождь подействовал умиротворяюще. А через несколько дней наступило по-настоящему знойное лето. В городе заработали тысячи кондиционеров. Было непонятно, как люди раньше обходились без них. Хотя существует небеспочвенное мнение, что в наши дни жара так сильно достаёт жителей мегаполисов и больших городов потому, что строительство новых зданий последние тридцать лет велось как заблагорассудится, без соблюдения законов градостроительства. И роза ветров была нарушена. Вот это пренебрежение и аукнулось теперь несусветной летней жарой.

Но лето прошло быстро, и наступила осень.

Глава 5

Кружась в танце разноцветной листвы, весёлый сентябрь незаметно встретился с октябрём. Тот пролился слезами дождя на отцветающие в садах и на городских клумбах хризантемы и с первым снегом передал эстафету ноябрю.

Прошло полгода со дня первой встречи Анны и Андрея. И Яковенко решительно заявил своей девушке, которую про себя уже считал невестой, хоть и не сделал ей пока предложения:

– Аня, я хочу познакомить тебя со своей сестрой Валентиной.

– Не рано ли? – отчего-то забеспокоилась Анна.

– Почему же это рано? – удивился Андрей. – Скорее поздно. Ведь со своей мамой ты познакомила меня пять месяцев назад.

– Не я познакомила, – засмеялась в ответ Анна, – а ты сам напросился к нам в гости.

– Не важно, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство с Ириной Михайловной, главное, что оно состоялось.

– Ладно, не буду спорить, – улыбнулась Анна.

– Вот и умница, – обрадовался Андрей. – С Валей же тебе нужно познакомиться поскорее!

– К чему такая спешка?

– У Валентины в конце месяца юбилей. И я не хочу приводить на праздник сестры незнакомку.

– Какую ещё незнакомку? – сделала вид, что удивилась Анна.

– А кто же ты будешь в её глазах, если я не познакомлю вас заранее?

– Пожалуй, ты прав, – была вынуждена согласиться Аня.

Валентина, со своей стороны, догадывалась, что брат с кем-то встречается. Но думала, что это несерьёзно, раз он не торопится знакомить её со своей девушкой.

И вот с утра пораньше в субботу Андрей позвонил на мобильник сестре и заявил:

– Валюша! Мне нужно с тобой поговорить.

– Говори, – велела она.

– Нет, будь добра, приезжай.

– Ладно, – ответила она. – Придётся нам с Родионом поменять свои планы.

– Я тебя надолго не задержу, – пообещал Андрей и пошутил: – Вернёшься к своему милому так быстро, что он не успеет соскучиться.

– Ладно, договорились. Накормлю Родиона завтраком и приеду.

– Отлично, – ответил Андрей.

Сестра приехала в одиннадцатом часу утра. Андрей всё это время терпеливо ждал Валентину. Нельзя было сказать, что он нервничал, но всё-таки немного волновался. Не о том, как он расскажет сестре об Анне, а о том, как две самые близкие ему женщины воспримут друг друга и как сложатся их отношения в дальнейшем. Впрочем, в том, что Анна примет его сестру такой, какая она есть, он не сомневался. А вот со стороны Валентины могут начать проскальзывать нотки ревности. Сестра уже несколько месяцев вполне счастливо жила со своим любимым мужчиной, но так и не избавилась до конца от навязанной самой себе роли заботливой мамочки, опекающей брата, как сына. Андрей очень надеялся, что после появления у сестры собственного ребёнка она перенесёт все свои материнские инстинкты на рождённого младенца.

– О чём ты хотел поговорить со мной? – начала сестра чуть ли не с порога.

– Может, помоешь руки и выпьем чаю? – проговорил он, помогая сестре снять куртку и чмокая её в щёку.

– Пока ехала сюда, извелась, – призналась она.

– Да что с тобой, Валя? – рассмеялся Андрей.

– Просто ты никогда не говорил мне, что хочешь со мной поговорить.

– Извини, – улыбнулся он, – это было упущением с моей стороны.

Когда они оказались за столом, накрытым для чая, Валентина снова поторопила брата:

– Ну говори же уже! Не тяни.

– Валь, я просто хочу познакомить тебя со своей девушкой.

– У тебя появилась девушка, – произнесла Валентина с ноткой лёгкого удивления в голосе.

Андрей не понял, обрадовало Валентину его сообщение или огорчило, поэтому ограничился коротким «да».

– Давно пора, – сказала сестра.

– Правда? – обрадовался Андрей. У него отлегло от сердца.

– И когда ты хочешь нас познакомить? – спросила сестра.

– Да хоть завтра! – вырвалось у Андрея.

– Завтра так завтра. Где?

– Здесь!

– Надеюсь, ты не будешь возражать, если я приду с Родионом?

– Конечно, нет, – ответил Андрей. – Значит, договорились, завтра, примерно в это же время.

– Да, мы подъедем к одиннадцати. А сейчас, если ты не возражаешь, я допью свой чай и поеду домой.

– Не возражаю.

Про себя Андрей с удовлетворением отметил, что сестра назвала своим домом квартиру Родиона. Хотя он был не против того, чтобы сестра жила со своим любимым мужчиной в родительской квартире. Он-то планировал после свадьбы поселиться с Анной в новой квартире, которую уже наметил купить. Но то, что Валентина считала домом жилище Родиона, было лучше с психологической точки зрения. То есть сестра уже выбрала место для своего семейного гнезда, и это место предоставил ей любимый мужчина. В общем, всё складывалось традиционно и, значит, правильно.

После ухода сестры Андрей позвонил Ане и попросил её быть готовой завтра к десяти часам.

– А что будет завтра в десять? – спросила девушка.

– Завтра в десять я приеду за тобой, и мы поедем ко мне. В одиннадцать приедет моя сестра Валя со своим мужчиной, и я вас познакомлю.

Анна не стала капризничать и спокойно ответила:

– Хорошо. А на сегодня, значит, я свободна? – в её голосе прозвучало весёлое лукавство.

Андрей уловил его и ответил ласково:

– Как-то так.

Он не назначил Анне на сегодня свидания, так как у него оставались дела в фирме, которые нужно было по-быстрому завершить. Плюс к этому ему требовалось время для того, чтобы морально приготовиться к завтрашнему дню. А заодно и холодильник заполнить продуктами.

Со всем этим он управился до восьми вечера. После чего послал Анне эсэмэску с напоминанием о том, что любит её, получил ответную: «Я тебя тоже, милый». Устроился в кресле, надел наушники и стал слушать музыку Шуберта. Прежде чем погрузиться в стихию музыки, он успел подумать: «Какое же это всё-таки счастье – жить на свете. Кажется, Маркес сказал, что жизнь – это лучшее изобретение». Андрей закрыл глаза, и внешний мир на какое-то время перестал для него существовать. Вынырнул он из своего погружения около одиннадцати часов вечера, выпил чашку травяного чая и отправился в постель.

Знакомство Валентины с Анной прошло как нельзя лучше. Короче говоря, превзошло все ожидания Андрея! Создавалось такое впечатление, что женщины приглянулись друг другу с первой же минуты знакомства.

Сестра, улучив минуту, одобрительно подмигнула брату. А Анна очаровательно зарумянилась.

Родион вёл себя безукоризненно. Он был внимателен и обходителен с обеими женщинами. Задержав на нём свой взгляд, Андрей подумал, что пора бы уже Гурьянову сделать предложение его сестре. Ему казалось, что для Валентины будет не совсем удобно, если младший брат женится раньше, чем она выйдет замуж. Он вздохнул про себя и подумал: «Может быть, стоит поговорить с Родионом по-мужски». Сам он не собирался надолго откладывать свою свадьбу с Анной. Про себя он уже решил, что сделает ей предложение в середине февраля, а летом они поженятся. Можно было бы сыграть свадьбу и весной. Например, в апреле. Но на апрель запланирована операция Ирины Михайловны Суздальцевой, матери Анны. Андрей сам подыскал хорошую отечественную клинику, пообщался в сетях с пациентами этой клиники, а позднее даже сумел встретиться с некоторыми из них лично. Операция была платной. Именно поэтому Суздальцевы не решались на неё. Но Андрей все расходы взял на себя. Он сумел убедить Аню и, главное, её маму, что человек он им не чужой и у них с Анной одно будущее. Суздальцевы не сразу приняли его предложение, но, взвесив все за и против, согласились. Правда, Ирина Михайловна попросила записать её на операцию на апрель. Хотя можно было бы сделать её и этой осенью.

Андрей догадывался, что Суздальцева-старшая ждала того момента, когда Андрей сделает предложение её дочери и будет назначена дата свадьбы.

Разговор с будущим зятем Андрей тоже решил отложить. Сначала нужно было достойно отпраздновать сорокалетие Валентины, а там уже взять Родиона за жабры и поторопить со свадьбой. Негоже тянуть столько времени. Несмотря на то что Валентина не жаловалась брату, Андрей чувствовал, что сестра в последнее время начала нервничать больше обычного. Оно и понятно, единственный кандидат в мужья слишком уж затягивает с предложением руки и сердца.

В шестом часу Анна засобиралась домой, и Андрей сообщил сестре, что поедет, проводит свою девушку.

– Ладно, – ответила Валентина, – а мы с Родей дождёмся тебя. Заодно и приберёмся здесь.

– Отлично, – улыбнулся Андрей.

И на самом деле, когда он вернулся домой, всё уже было прибрано.

– Ну, что ж, дети мои, – подмигнул он сестре, – теперь, когда мы остались в узком семейном кругу, давайте серьёзно поговорим о твоём, Валюша, юбилее.

– Да чего о нём говорить, – отмахнулась сестра, – я вообще против того, чтобы отмечать сорок лет. Народные приметы делать этого не советуют.

– Валь! Что за глупости ты говоришь! – возмутился Андрей. – Какие ещё народные приметы!

– Самые обыкновенные, – отозвалась сестра. – Например, говорят, что если женщина отпразднует сорокалетие, то она овдовеет и быстро состарится. – Валентина испуганно покосилась на Родиона.

– Тебе сначала надо замуж выйти! – отрезал брат. – А потом уже забивать этой чушью голову. Но насколько я понимаю, замужество твоё состоится уже после юбилея, – и Андрей тоже посмотрел на Родиона. Взгляд его при этом был весьма выразительным.

Родион встряхнул головой, как полковая лошадь при звуке трубы, но заговорил не о свадьбе, а об опасениях Валентины.

– Валечка, – сказал он, – я думаю, что Андрей прав. И ничто не мешает тебе весело справить своё сорокалетие. Зная о твоих суевериях, я специально сходил в церковь и проконсультировался с батюшкой.

– И что же сказал священник? – спросили одновременно встрепенувшиеся брат и сестра.

– А то и сказал, – ответил Родион, – что никаких православных законов, запрещающих праздновать сорокалетие, не существует. Разве что за исключением того, что, согласно Ветхому Завету, у человека может быть только один настоящий юбилей, и это 50 лет.

– Вот видишь! – воскликнула Валентина.

– Не думаю, что стоит придавать значение этой оговорке. Если к ней прислушиваться, то не стоит отмечать шестьдесят, семьдесят, восемьдесят и все прочие юбилеи, – сказал Родион.

– Ты абсолютно прав! – поддержал его Андрей. – Эдак и сто лет праздновать нельзя, – пошутил он, придав лицу самое что ни на есть серьёзное выражение.

– Да, но Всемирный потоп продолжался сорок дней, – сказала растерянно Валентина, – и Моисей водил евреев по пустыне сорок лет.

Оба мужчины громко захохотали.

– Чего вы гогочете, как гуси! – рассердилась Валентина, а потом махнула рукой: – Ладно! Ваша взяла! Где будем праздновать? Только не дома, – добавила она испуганно.

– Конечно, нет, – закивали и брат, и жених.

– Предлагаю «Нептун»! – сказал Андрей.

– Что ты! Это слишком дорого, – запротестовала Валентина.

– Расходы я беру на себя, – ответил брат.

– Нет, нет, – замахала руками сестра.

– Давайте остановимся на «Серже», – предложил Родион. – Это не менее престижно, чем юбилей в «Нептуне», и дешевле.

– Я бы вообще выбрала какое-нибудь скромное кафе, – вздохнула Валентина.

– Не говори глупостей, – отмёл её робкое возражение Андрей. – У тебя два более чем платёжеспособных мужчины.

– Вот именно, – поддержал его Родион.

И Валентина была вынуждена согласиться. Потом втроём они принялись составлять список гостей. Здесь обошлось без особых споров. Было также решено, что приглашения гостям разошлёт сама Валентина.

Но само обсуждение юбилея затянулось до позднего вечера. Когда дверь за сестрой и её возлюбленным закрылась, Андрей машинально глянул на часы и, увидев, что стрелка пересекла число одиннадцать, искренне удивился: вот это да!

Немного подумав, он решил, что звонить Анне уже поздно. Но всё-таки послал ей эсэмэску: «Анечка! Спокойной ночи! Но ты и так, наверное, уже спишь. Мы засиделись за обсуждением Валиного юбилея. Люблю тебя! Твой Андрей».

Анна не спала. Получив послание Андрея, она прочла его, улыбнулась и только тогда отложила книгу и легла в постель.

Всю ночь ей снился странный сон: в нём снежные звёзды кружились вперемешку с цветами, и звучала нежная, немного грустная музыка. Уже перед самым рассветом Анна догадалась, что это Шопен…

Окончательно проснувшись, она долго сидела на кровати с широко раскрытыми глазами и никак не могла понять, что же сулит ей этот сон. Любовь у неё уже есть…

Она не сомневалась в том, что Андрей её любит. И она, Анна, ни на кого его не променяет. Наверное, танец снежных звёзд с цветами сулит ей скорую свадьбу, решила Анна. И на этом сердце её успокоилось.

Андрею же если что-то и снилось в эту ночь, то, проснувшись, он не помнил своих снов. Он просто был счастлив оттого, что любил сам и был любим.

* * *

«Угораздило же меня родиться в ноябре», – думала Валентина, оставшись наедине с собой. Но если честно, то её в этот раз нервировал не ноябрь сам по себе, а то, что в этом ноябре ей исполнялось сорок лет. Почему-то известная фраза о том, что после сорока жизнь только начинается, совсем не успокаивала её. Да, у неё есть Родион. Любит ли он её? Она очень надеялась, что любит. Любила ли она его? Ей казалось, что да. Точно она знала то, что очень боится его потерять. Она почти была уверена в том, что не выдержит, если он вдруг исчезнет из её жизни. Всю свою молодость она отдала брату, до сорока лет ей так и не удалось устроить свою личную жизнь. Она долго не могла принять того, что Андрей давно вырос, стал состоявшимся мужчиной. Ей хотелось думать, что своего благополучия он достиг благодаря её постоянной заботе о нём. Однако ж она понимала, что это не совсем так. У Андрея был талант, и он умел ладить с людьми.

Валентину долгое время устраивало, что брат не женится. Сам он шутил, что женат на своём бизнесе. Но природу не обманешь. Настало время, и он встретил девушку, на которой, скорее всего, скоро женится. Она была рада за брата. И Аня ей понравилась. Всё, чего ей теперь хотелось, так это чтобы сначала состоялось их с Родионом бракосочетание. А потом уже пусть Андрей женится на своей Ане. Она надеялась, что всё именно так и случится.

Пока же её по-прежнему пугало предстоящее празднование её сорокалетия. В глубине души она жалела, что уступила Родиону и Андрею. И даже сердилась на них, ведь это не их день рождения, и они не имели права на неё давить. Но теперь было поздно что-то менять. Подготовка к торжеству приближалась к завершению.

Одно грело её сердце – Родион настоял на том, чтобы купить ей дорогой наряд, так похожий на свадебный! У Валентины сердце замирало, когда она глядела на это платье. Ткань была нежной и трепетной, как яблоневый цвет.

– Родя, – прошептала она, – это не совсем то, что можно надеть на сорокалетие.

– Ты думаешь? – переспросил её он.

Она молча кивнула.

– А ведь точно! – Он хлопнул себя по лбу. – Мы купим тебе другое платье!

– А это? – испуганно спросила она. – Ведь ты уже оплатил его.

– А это ты наденешь совсем на другое торжество, – проговорил он и заговорщицки подмигнул ей.

– Правда? – вырвалось из её груди.

– Правда, – ответил он и ласково провёл рукой по её растрепавшимся волосам.

Валентина улыбнулась и закусила нижнюю губу. Сердце радостно колотилось в её груди. Это, конечно, ещё не было официальным предложением руки и сердца. Но Родион ясно дал ей понять, что они поженятся и он купил ей свадебное платье.

– Ну, идём, – сказал он.

– Куда? – выплыла она из своих ощущений.

– Покупать платье на сорокалетие, – рассмеялся он.

И они купили в этом же магазине ещё одно красивое платье цвета кофе с молоком, которое шло к её глазам и оттеняло цвет густых волос.

Но, несмотря на всё это, ночью накануне юбилея ей так и не удалось сомкнуть глаз.

Только волновалась она абсолютно зря, праздник удался на славу. Андрей преподнёс сестре в подарок ключи от новой машины. Родион подарил шубу из светлой норки. Именно о такой она и грезила несколько лет. «Всё-таки не зря говорят, что мечты сбываются», – подумала про себя радостно Валентина.

А на Новый год под бой курантов Родион сделал Валентине предложение и преподнёс кольцо, очаровавшее её с первого взгляда. Она сразу же сказала:

– Я согласна, Родя!

Пожениться они решили тридцать первого марта.

Новый год Валентина встречала с Родионом вдвоём. Андрей хотел бы встретить его наедине с Анной. Но девушка ни за что не соглашалась оставить мать в одиночестве, так что Андрею пришлось согласиться отмечать его в компании обеих Суздальцевых.

Однако Ирина Михайловна оказалась мудрой женщиной и, несмотря на протесты дочери, ещё в середине дня 31 декабря уехала к своей подруге. Вернулась она ближе к вечеру первого января.

Валентина же не утерпела и позвонила брату утром первого. Сначала она как ни в чём не бывало поздравила брата и его девушку с Новым годом. А потом счастливо рассмеялась и призналась:

– Братик, а у меня двойной праздник.

– Да ну?! – сделал вид, что удивился, Андрей.

– Да! Да! Родион сделал мне предложение руки и сердца.

– Валечка! – воскликнул искренне обрадованный Андрей. – Я поздравляю тебя! И Родиона! Вы уже решили, когда поженитесь?

– В марте! – Она хотела ещё что-то сказать, но неожиданно заторопилась. – Пока, Андрюша! Я в ванной заперлась. Но, кажется, Родя ко мне рвётся!

– Счастливо тебе, сестрёнка! – сказал Андрей, но из мобильника уже доносились короткие гудки.

Глава 6

Прошло ещё три месяца.

Наступил февраль. С самых первых своих шагов он оказался снежным, но тёплым. В воздухе пахло чуть ли не весенней свежестью. Маленький минус практически не чувствовался.

Облепленные снегом ветви деревьев кое-кому даже напоминали грозди акаций…

Но всё-таки до акаций, даже серебристых, которые большинство привыкло называть мимозами, было ещё далеко. Если и было до чего рукой подать, так это до Валентинова дня, дня всех влюблённых.

Ровно за два дня до него Поликсеной Богуславской нежданно-негаданно овладело страстное желание провести генеральную уборку всей квартиры. Желание это было настолько сильным, что Поликсена тотчас же принялась за его реализацию, благо дома в этот день никого, кроме неё, не было, и никто не мог ей помешать.

Убрав большую часть квартиры, Поликсена добралась до комнаты брата. Она выбросила из головы запрет Данилы убираться в его комнате. И как говорил сам брат, «вообще совать в неё свой нос».

Но Поликсена считала, что с благими целями в комнату брата соваться не только можно, но и нужно.

Она открыла дверь, затащила пылесос, но для начала решила везде вытереть пыль.

Убрав на столе брата, она дошла до книжных стеллажей и стала аккуратно вытирать одну книгу за другой. И вдруг из одной из книг что-то выпало. Оно закружилось в воздухе, а потом упало на пол. Поликсена подняла с пола, как ей показалось, обычный листок плотной бумаги. Но, к её удивлению, это была фотография! И она узнала девушку, изображённую на ней. Это была Анна, девушка Андрея Яковенко, друга брата. Они заходили к ним пару раз, и Андрей познакомил с Анной сестру друга. Данила, как оказалось, уже был с ней знаком.

– Что делает здесь эта фотография? – изумлённым голосом произнесла вслух Поликсена.

Пару минут она стояла неподвижно и не мигая смотрела на фотографию. И вдруг её озарило.

– Боже мой! – вырвалось у неё с искренним отчаянием. – Данила влюблён в чужую девушку! Что же делать?

Фотография выпала из её рук, она быстро подняла её, сунула обратно в книгу, которую поставила на место. Выволокла из комнаты брата пылесос и, надеясь на то, что брат не заметит, что на части поверхностей в его комнате вытерта пыль, закрыла за собой дверь. Убирая оставшуюся часть квартиры, Поликсена охала и стонала, шаркая ногами, как старушка. Ей враз расхотелось убираться, но бросить начатое дело не позволяла совесть.

Когда пришёл домой брат, она сухо заявила ему:

– Я тут делала генеральную уборку, но так как ты не разрешаешь мне соваться в твою комнату, в ней осталось не убрано.

– Молодец! – Данила машинально похвалил сестру и сказал: – Я, как всегда, у себя уберусь сам.

– Ну и как хочешь, – делано небрежно пожала плечами сестра, – я бы могла убраться, мне не трудно.

– Не сомневаюсь, – отозвался Данила, – но спасибо, не надо.

– Ужинать будешь? – спросила Поликсена.

– Буду. И с удовольствием, – улыбнулся он. – А что, родителей ждать не будем?

– Нет, они сказали, что сегодня будут поздно.

– Опять театр? – мимоходом поинтересовался Данила.

– Нет, у них там какое-то мероприятие наметилось.

– Ладно, пусть гуляют, пока молодые, – пошутил Данила.

Поликсена в ответ вяло усмехнулась. Она думала о том, заметит или нет Данила, что она побывала в его комнате, и боялась, что он рассердится.

Но много позднее, за вечерним чаем, она, к своему облегчению, догадалась, что Данила ничего не заметил. Поликсена мысленно стёрла пот со лба.

Февраль то не спеша перешагивал с одной проталинки на другую, то снова заметал всё вокруг пушистым снегом.

На следующий день после Дня святого Валентина к ним на огонёк заглянул Андрей Яковенко и пожаловался с мрачным видом:

– Представляете, ребята, кто-то умудрился прислать моей Ане анютины глазки.

– Да ну? – делано удивилась Поликсена и покосившись на брата, спросила: – И что?

– Как что? Не сезон же! И вообще, что всё это значит? – продолжил возмущаться Андрей.

Данила всё это время, как показалось Поликсене, сидел с каменным лицом.

И она, сама не зная, зачем и почему, сказала:

– Ой, Андрюша, что это значит, я могу тебе сказать.

– Да? Ну-ка расскажи, а я послушаю.

Поликсене показалось, что друг брата посмотрел на неё свысока, и она выдала:

– Считается, что анютины глазки привораживают любовь. В Валентинов день влюбленные парни посылали эти цветы предмету своей страсти, чтобы завоевать ответную любовь. В Англии анютины глазки называют сердечной радостью и сердечным успокоением.

– В первый раз такое слышу, – пробормотал Андрей и нахмурился.

Поликсена заметила, как побледнел её брат, и, спохватившись, поспешно выдвинула другую версию:

– Вспомнила вот! Твоя девушка, ты говорил, в библиотеке работает?

– Да, – ничего не понимая, ответил Андрей.

– Тогда всё понятно!

– Что тебе понятно?

– Кто-то хотел намекнуть на ум твоей девушки! В смысле, сделать ей комплимент!

Теперь на Поликсену уставились уже оба парня, и она продолжила:

– С XVI века анютины глазки в европейских странах стали считаться символом глубокомыслия, мудрости. Их даже называли «дума», «мысль». Теперь тебе понятно? – спросила она Андрея строго.

– Понятно, – рассмеялся он.

У Поликсены отлегло от сердца, она краем глаза посмотрела на брата и заметила, что набежавшие было на его лоб морщины разгладились.

Данила и впрямь был встревожен тем, что Андрей завёл разговор о присланных Анне на День святого Валентина анютиных глазках. Но ещё больше его расстроили комментарии сестры по этому поводу. Кто её за язык тянул?!

Данила Богуславский влюбился в девушку друга с первого взгляда. Он сам был не рад случившемуся, но ничего не мог с собой поделать. Скрывать свою любовь к Анечке Суздальцевой ему становилось всё труднее. Он боялся выдать себя в разговоре с Андреем. А при общении с Анной его мог бы изобличить даже взгляд, украдкой брошенный в её сторону. Поэтому он отказался не только от совместных походов в клубы или в театры, но даже личные встречи с Андреем свёл к минимуму.

Тот, заподозрив неладное, однажды спросил Данилу:

– Тебе что, не нравится Анна?

– Ну что ты! – искренне отозвался Данила.

– Тогда я не понимаю, почему ты уклоняешься от общения с нами. Ты мой, можно сказать, единственный близкий друг, Анечку я люблю и скоро женюсь на ней.

– И что? – как можно нейтральнее проговорил Данила.

– А то! Что нам, как самым близким людям, волей-неволей придётся близко общаться, а значит, довольно часто видеться.

– Так уж и часто, – попытался отшутиться Данила. – Мы оба занятые люди, и времени на дружеское общение у нас остаётся с гулькин нос.

– Но всё-таки остаётся, – продолжал упорствовать Андрей. А потом и вовсе заявил: – Мы оба с Аней надеемся, что у тебя вот-вот появится постоянная девушка и ты познакомишь нас с нею.

– Вы что же, обсуждаете с Анной мою личную жизнь? – искренне удивился Данила.

– А как же! – весело рассмеялся Андрей. – И вообще, Данила, подумай наконец о женитьбе! Тогда у нас будет дружная четвёрка!

– Я подумаю, – нехотя пообещал Данила только для того, чтобы отвязаться от притязаний друга на его личную жизнь.

После ухода Андрея, проигнорировав жалостливый взгляд, брошенный на него Поликсеной, Данила ушёл в свою комнату. Он хотел ещё немного поработать. Но мысли его снова вынесли на поверхность дорогой его сердцу образ Анны Суздальцевой.

«Что там анютины глазки, – думал он, – которые легко заказать в цветочном салоне». Ради Анны он бы в пургу на горную кручу за эдельвейсом поднялся. Лишь бы она хоть раз посмотрела на него не как на друга своего парня, а как на мужчину, которого можно любить. Но он понимал, что все его мечты неосуществимы. Анна остаётся девушкой его друга. Вероятно, совсем скоро она станет его официальной невестой, а потом и женой. И ему, какой ужас, придётся гулять на их свадьбе.

Самым обидным во всей этой ситуации было то, что он сам отправил своего друга в библиотеку! И зачем, ну зачем, спрашивается, он затеял этот спор?! Кто же мог предположить, что Андрей не только выиграет пари, но и обретёт любовь всей своей жизни.

«Мне нужно куда-нибудь уехать, – решил Данила, – или я совсем рехнусь! Чего доброго, наложу на себя руки! Я не могу больше видеть Андрея! Не могу! Он отнял у меня счастье всей моей жизни! Мою Анну! Это неправильно, что она принадлежит ему! Разве он может любить её так, как я! Я молюсь на неё! Я готов умереть за неё в любую минуту! А готов ли Андрей умереть за Анну?» – испугавшись своих собственных мыслей, Данила яростно замотал головой из стороны и сторону, потом до хруста заломил пальцы одной руки другой. Боль привела его в чувство. Он выпил таблетку уворованного у бабушки снотворного и лёг в постель. Тяжёлый сон без сновидений навалился на него, как медведь-шатун. Данила попробовал пошевелиться во сне, но куда там. Из объятий такого сна не вырваться. Действие снотворного ослабло только к утру. Но Даниле это не принесло облегчения. Он увидел себя стоящим на краю ямы, в которой, скорчившись, лежал Андрей.

Богуславский проснулся в холодном поту.

– Я больше не могу так! – произнёс он вслух.

Босиком отправился на кухню, спустил из крана воду и, дождавшись, пока пойдёт ледяная, набрал полный стакан и выпил залпом. После чего ему немного полегчало.

Андрей же, встревоженный странным поведением друга, объяснял себе холодность Данилы тем, что с появлением у него Анны Данила почувствовал себя одиноким. Ведь до этого они проводили вместе всё свободное время. Выход тут один, решил Яковенко, Данилу нужно срочно познакомить с какой-нибудь хорошей девушкой.

– Аня, – спросил он, – у тебя есть подружка?

– В смысле подружка? – не сразу поняла Анна.

– Ну, ты видела Данилу?

– Данилу?

– Да! Моего друга Данилу Богуславского.

– Видела, конечно, – недоумённо ответила она. – А зачем ты спрашиваешь?

– Он тебе понравился?

– Что значит понравился?! – ещё больше удивилась девушка.

– Я спрашиваю, какое впечатление произвёл на тебя мой друг.

– Хорошее, – осторожно ответила Анна.

– Вот! – восторжествовал Андрей. – Данилу нужно познакомить с твоей подругой. Тогда у него будет пара, и он перестанет нас дичиться.

– Кажется, поняла, – ответила Анна, – сейчас он не хочет казаться третьим лишним.

– Вот именно! – обрадовался Андрей понятливости своей девушки.

Анна задумалась, потом сказала:

– Мы можем познакомить его с Мариной.

– С Мариной? Она тоже в библиотеке работает?

– Нет, Марина Сарматова дизайнер. Мы жили с ней с детства в одном дворе и сдружились.

– Она точно хорошая девушка? – принялся Андрей расспрашивать Анну о выдвинутой ею кандидатуре на вакантное место девушки его друга. – Какой у неё характер? Привычки?

– Точно-точно Марина хорошая, – заверила Анна и воскликнула: – Перестань расспрашивать меня! – Она рассмеялась. – Посмотрел бы ты сейчас на себя со стороны!

– А что?

– Клуша так над своим цыплёнком не трясётся, как ты над своим другом, точно он дитя малое и сам не может о себе позаботиться!

– У нас с сестрой это семейное, – отшутился Андрей.

Но все его старания оказались бесполезными. Сначала Данила категорически отказался знакомиться с Мариной, при этом чуть не послав его лесом. А потом, когда Андрей стал буквально умолять его: «Данилушка! Ради меня! Ведь тебя это знакомство ни к чему не обязывает! И в то же время нельзя же упускать шанс встретить свою судьбу», – всеми правдами и неправдами Андрею удалось уломать Данилу и вырвать у него согласие на знакомство с Мариной.

– Ты манипулятор! – в сердцах вырвалось у Данилы.

– Пусть ты будешь прав, – улыбнулся Андрей.

Но торжествовал он напрасно. На встречу в кафе Анна привела свою подругу Марину Сарматову, очень красивую брюнетку с карими, слегка раскосыми глазами. Губы Марины имели такую соблазнительную форму, что, глядя на них, казалось, будто она всё время произносит слово «изюм». Это, конечно, было не так, но тем не менее большинство мужчин глотали слюну, изо всех сил сдерживая свой порыв немедленно броситься их целовать. И особым бонусом было то, что губы у Марины были натуральными, природа наградила ими девушку при рождении.

Вот только Данилу они не только не соблазнили, даже не взволновали.

Когда Анна представила парням свою подругу, Андрей расцвёл, а Данила процедил сквозь зубы:

– Очень приятно.

Андрей и Анна старательно поддерживали разговор, в котором Данила почти не принимал участия. Марина начала чувствовать себя неловко и уже сожалела о том, что дала согласие на знакомство с другом Аниного парня. Она-то рассчитывала весело провести время, а этот Данила, хоть и хорош собой, сидит бука букой. И даже не смотрит в её сторону. Так и хочется сказать ему: у, противный! Знай ковыряет вилкой в тарелке. При этом не столько ест, сколько еду по посуде размазывает. На аркане они его, что ли, сюда притащили? Марина и сама не догадывалась, насколько близка к истине.

Тем временем Андрей толкнул под столом Анину ногу своей ногой, и она подскочила:

– Ой, Андрюша! Ты забыл, что нам надо сегодня подъехать ещё в одно место?

– Точно! – делано воскликнул он. – И мы уже опаздываем.

– Если вам надо куда-то ещё, то зачем вы нас сюда притащили? – недовольно проговорил Данила.

– Мы были уверены, что вы и вдвоём прекрасно проведёте время, – прощебетала Анна и потащила Андрея к выходу. Обернувшись у двери, она помахала Марине: – Пока, пока!

– Чёрт знает что, – произнёс Данила сердито себе под нос.

Но Марина его услышала и, поднявшись из-за стола, проговорила:

– Вы извините меня, пожалуйста, Данила, но мне тоже пора.

– Да? – не скрыл своей явной радости Богуславский. – Мне тоже, кстати, нужно идти.

Он махнул рукой, подзывая официанта.

Обиженная его поведением до глубины души, Марина направилась к выходу. Он нагнал её уже на крыльце:

– Куда же вы исчезли?

– Простите, – проговорила она язвительно, – я, кажется, забыла с вами попрощаться.

– Вот-вот, – подхватил он, – я вас провожу.

– Не надо, – отказалась девушка.

– Нет уж, – заявил он твёрдо.

По его виду Марина поняла, что он не отвяжется, и спросила уныло:

– Вызовем такси?

– Зачем же? Вон моя машина стоит.

Марина перевела взгляд в ту сторону, что он указал. Внедорожник впечатлил её. Она бы и сама не отказалась от такого. Но пока, увы, она была обладательницей более скромного автомобиля. Да и тот оставила на стоянке возле дома, думая, что в кафе придётся пригубить хотя бы бокал вина. «Кто же думал, что весь воскресный день коту под хвост», – подумала она, сердито глядя на удивительно правильный профиль Данилы. «Прямо патриций какой-то», – ещё больше рассердилась она.

После того как они выехали со стоянки, Данила спросил у неё адрес. Всю дорогу он молчал. Высаживая Марину возле дома, вежливо попрощался.

Всё накопившееся у неё за оставшийся отрезок дня негодование вечером Марина по телефону выплеснула на голову Анны.

– Прости, – лепетала та в ответ, – я не знала, что всё так получится. Андрей попросил меня познакомить его друга с хорошей девушкой, а лучше тебя я никого не знаю.

– Значит, я оказалась для него недостаточно хороша! – рявкнула Марина и отключилась.

Вечером следующего дня Андрей спросил Анну:

– Как там у твоей подруги дела с Данилой?

– Чего же ты сам у него об этом не спросишь? – с едва заметным ехидством в голосе ответила она.

– Я никак не могу до него дозвониться, – пожаловался Андрей.

«Может, он тебя в чёрный список занёс», – подумала Анна про себя.

Андрей между тем продолжил:

– Они сегодня встречаются?

– Нет.

– Почему? Он что, не позвонил ей?

– Нет.

– Что ты заладила, нет да нет, – начал испытывать нетерпение Андрей, – твоя подруга могла бы сама позвонить Даниле.

– Марина не хочет навязываться, – сухо ответила Анна, – видно же, что она нисколько не заинтересовала твоего друга.

– Не понял. – На лице Андрея и впрямь было выражение полного непонимания.

– Андрюша, отстань, – попросила Анна, – ты и так чуть не лишил меня лучшей подруги. И не спрашивай больше ни о чём! – протестующе подняла она руку, увидев, что Андрей собрался открыть рот. – Всё, что тебя интересует, узнай у своего друга.

– Ладно, узнаю, – буркнул Андрей.

Про себя он подумал, что Марина сама виновата в том, что не понравилась Даниле.

К другу он благоразумно не поехал ни в этот, ни на следующий день, решив дать ему остыть.

Когда же он всё-таки прибыл в дом Богуславских, дверь ему открыла Поликсена и сообщила, что Данила выйти к нему не может, так как он заболел.

– Что с ним?

– Небольшая температура и слабость.

– Вы вызвали врача?

– А как же, – вздохнула Поликсена.

– И что он сказал?

– Сказал, что пока больного тревожить нельзя. Но он скоро поправится.

Андрей не заметил сердитые нотки в голосе сестры друга, он даже обрадовался: «Так вот почему сорвалось свидание. Данила уже тогда, наверное, чувствовал недомогание. Поправится, и всё наладится». Он попрощался с Поликсеной и, весело насвистывая, сбежал вниз по лестнице.

– Чурбан бесчувственный, – пробурчала себе под нос девушка и с силой захлопнула дверь.

В самом конце февраля Андрей сделал предложение Анне и, получив её согласие, официально попросил руки любимой девушки у её матери.

Растроганная Ирина Михайловна ответила:

– Если вы любите друг друга, то я буду счастлива вас благословить.

В марте отгуляли свадьбу Валентины и Родиона.

Провожая молодых в свадебное путешествие, Андрей шепнул сестре, что скоро ей предстоит гулять на его свадьбе.

– Когда же, Андрюша? – спросила сестра, и глаза её при этом лучились от собственного счастья, переполнявшего её изнутри.

– В конце апреля устроим помолвку, а в начале лета поженимся, – ответил он и, чмокнув сестру в щёку, поторопил её: – Беги уже! А то Родион тебя заждался.

И Валентина побежала легко, точно было ей не сорок, а семнадцать лет. Не зря говорят, что счастье молодит людей. А женщин тем более.

И Анна, и Андрей про себя думали, что их помолвке может помешать только неудачная операция Ирины Михайловны. Но небеса услышали мольбу любящих сердец, и операция прошла как нельзя лучше. Суздальцева-старшая быстро пошла на поправку. Врач при выписке заверил саму Ирину Михайловну и Анну с Андреем, что теперь сердце их мамы будет биться ещё сто лет.

Суздальцева-старшая, смахнув слезу, проговорила:

– Спасибо, доктор. Сто лет у судьбы не прошу. Мне бы внуков дождаться и посмотреть, как они расти будут.

– Не волнуйтесь, – ответил врач, – ещё и правнуков понянчить успеете.

Помолвку отметили сразу после подачи Андреем и Анной заявления в ЗАГС. Была она скромной, в узком семейном кругу.

Данилу Андрей на свою помолвку пригласил. Не мог не пригласить, друг всё-таки. А вот Данила смог отказаться, сказавшись больным. Яковенко не подал вида, что обиделся. Он уже давно подметил, что Данила то и дело стал уклоняться от личных встреч, хотя по телефону они по-прежнему могли разговаривать подолгу, когда у обоих выдавался часок-другой свободного времени.

Не так давно он узнал, что Данила перешёл на удалённую работу. На его вопрос, почему, друг сослался на некую загадочную болезнь. Андрей какое-то время поломал себе голову, что это за болезнь такая могла появиться у Данилы. А потом решил, что если тот захочет, то сам ему обо всём расскажет.

Глава 7

Прошло ещё два с половиной месяца, то есть ровно год после первой встречи Анны и Андрея, наступил май.

Приготовления к свадьбе шли полным ходом. У Анны от счастья кружилась голова, она летала, не чуя под собой ног.

Теперь, когда здоровье мамы стабилизировалось, девушка могла позволить своим долгое время напряжённым нервам расслабиться, что она, собственно, и сделала. Первое время Анне даже не верилось, что она может не спешить домой, что мама прекрасно обойдётся без неё. К тому же у Ирины Михайловны появились подруги по интересам, и она охотно общалась с ними, не напрягая заботой о себе дочь.

Анна освободившееся время проводила с женихом. Они уже несколько раз ездили с Андреем за город. Анну эти поездки и волновали, и радовали. Однажды она обронила вскользь, как было бы хорошо жить за городом.

– Так в чём же проблема? – спросил Андрей, обнимая девушку и заглядывая в её ясные глаза.

– Какой ты смешной! – рассмеялась Анна.

– И чем же я смешон? – сделал вид, что заинтересовался он.

– Ну как же! Это только легко сказать, что можно жить за городом. Но у нас с тобой даже нет избушки на курьих ножках.

– Милая, зачем нам с тобой избушка? Да ещё на курьих ножках! От кого ты собираешься на ней убегать? Уж не от меня ли? – шутливо поинтересовался он.

– От тебя? Шутишь! Скорее за тобой, – ответила Анна серьёзно.

– В таком случае мы можем построить дом в строящемся коттеджном посёлке или купить готовый.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.