Валерия Артемова
Весь метод «Триггер». Полный сборник всех приемов

© Валерия Артемова, текст, 2022

© ООО «Издательство АСТ, 2025

Книга 1
Метод «Триггер». Приемы провокативной психологии

1 Часть
Теоретическая
Провокативная терапия – это игра в «адвоката дьявола»

Пендель под зад – и ты снова в строю!

С огромным успехом в начале 2022 года на Первом канале прошел сериал «Триггер». Главный герой – эксцентричный психолог Артем Стрелецкий – работает с клиентами, прибегая к приемам «адвоката дьявола». Для того чтобы решить психологические проблемы несчастных, вытворяет черт знает что: поджигает сарай, в котором запирает человека, страдающего от клаустрофобии; сбрасывает заику с высоты строящегося дома – правда, со страховкой; бросает стеснительную пенсионерку одну в зимнем лесу – да и вообще, оскорбляет, унижает, ругает и обижает своих «жертв». И оправдывает свои ужасные действия тем, что «всего лишь» пользуется… методами провокативной терапии. Хотя такие странные психологические способы шокируют неискушенного зрителя, стоит признать, что они действительно лечат клиентов Стрелецкого от серьезных душевных травм, спрятанных глубоко в подсознании.

Необычная техника врача поражает, потому что мы привыкли представлять себе пациента психолога лежащим на кушетке, в то время как специалист монотонным голосом объясняет ему причины всех его бед по Фрейду. А тут вместо гипнотического «раз-два-три-смотрим на маятник-засыпаем» – буквально пендели под зад. Неужели таким способом можно избавиться от всех своих страхов и комплексов в одночасье, как убеждает главный герой? Ведь условия его заказчиков – решить проблему за сутки-двое.

Оказывается, метод провокации специалисты осваивали еще в 1930-х годах. Тогда его называли «парадоксальной интенцией». И практиковал его австрийский психиатр Виктор Франкл. «Моя задача, – писал он, – взломать, разорвать, вывернуть наизнанку тот порочный круг, в который попадает пациент с фобиями или навязчивыми идеями: симптом вызывает у него страх ожидания его повторения, в результате чего симптом действительно появляется вновь, подтверждая опасения больного. Суть техники в том, чтобы спровоцировать пациента специально вызывать у себя болезненный симптом, не избегать его». По сути, клиента мотивируют к прямому проявлению реакции на его проблему. Конечно, такая агрессивная манипуляция вызывала и вызывает шквал критики со стороны профессиональных психологов. Однако запретить использование парадоксальных техник пока никто не решается, потому что – работает!

Также ни у кого рука не поднимается запретить метод одного из великих психотерапевтов XX века Милтона Эриксона. Эриксоновский гипноз, который тоже построен на провокациях, лег в основу такого нового направления психотерапии, как нейролингвистическое программирование (НЛП). В описаниях его работ много раз встречаются ставшие уже классическими примеры использования провокаций «во благо» пациента, хотя самому клиенту и окружающим действия врача могли казаться нелепостью и даже издевательством. Самый известный случай: клиенту, который жаловался на эпилептические припадки, случавшиеся с ним, как только он садился за руль автомобиля, Эриксон предложил надеть белый костюм и, сев за руль автомобиля, через определенные отрезки времени выходить и ложиться в грязь, стараясь вызвать у себя припадок. Недуг со временем пропал.

Психологи-провокаторы могут не только, образно говоря, раздавать пендели. Они еще могут так запутать вопросами, что не выберешься и сто раз в мыслях призовешь на помощь старика Фрейда с его кушеткой. Например, при лечении стресса используется «метод путаницы», который хорошо иллюстрируется таким примером, напоминающим детскую загадку: «Две утки впереди одной утки, две утки позади одной утки и в середине одна утка. Сколько уток всего?» Даже те, кто знает, что уток три, безнадежно запутаются, если к загадке добавить такую фразу: «Конечно, вы должны помнить, что они находятся за дверью с левой стороны».

Провокативные методы называли еще и «терапией испытанием» из-за того, что врачи прибегали к противоречивым, острым, парадоксальным, порой жестким методам работы. Например, к арт-терапии с использованием «перформансов» и «инсталляций» из современного авангардного искусства. Так, группа под руководством психиатра и психотерапевта А. И. Копытина (С. – Петербург) создала композицию на тему «Помойка», в которую вошли личные вещи и предметы пациентов. Нередко используется форма ландшафтного искусства, когда клиенты выходят на природу и создают композиции вне психотерапевтического кабинета. Копытин описывает случай использования им провокативного «трикстерского», абсурдного поведения в момент, когда группа зашла в тупик, работая над композицией на тему «Любовь». Ведущий отмотал кусок розовой туалетной бумаги и завязал у себя на шее в виде галстука, потом дал каждому участнику группы по такому же куску со словами «Это ваш ваучер», подвесил на лестнице развернутый рулон туалетной бумаги, поджег его и, пока он горел, стоял под портретом Горбачева и играл на флейте. Автор отмечает, что такие абсурдные, необъяснимые поступки часто становились толчком для группы, давали больше энергии, радости и удовлетворения, чем традиционные методы.

«Отец» необычного жанра

Но ныне существующий и показанный в фильме «Триггер» метод провокативной терапии был создан Фрэнком Фаррелли (Frank Farrelly) – американским психотерапевтом, получившим международное признание, собирающим тысячные залы. К сожалению, он умер в 2013 году. Но до сих пор люди, знавшие его, вспоминают, как психолог, разговаривая с любым человеком, будто видел его насквозь. Его трехсекундный способ диагностики точно изобразил в фильме главный герой Стрелецкий: лишь бросив беглый взгляд, он сразу понимал, какие у человека проблемы. Ведь у опытного психолога уже «глаз наметан». Хотя для более подробной картины болезни врач собирает анамнез, использует тесты и проективные методики, чтобы узнать: как человек воспитывался, чем болел, с кем живет, где работает, какие у него увлечения, мечты, когда у него появилась проблема, какие имеет убеждения и т. д. Без этого, согласно традиционной психологии, любые вмешательства могут быть вредны и даже опасны.

И, конечно, многое зависит от личности врача. А истинных мастеров своего дела довольно мало. Настоящий «доктор Айболит» должен обладать волшебными характеристиками: выдающимся талантом, отличным чувством юмора, способностью проявлять заботу к пациентам, чтобыони чувствовали себя на сеансах комфортно и безопасно. Так говорили о Фаррелли, и этому образу пытался соответствовать и Артем Стрелецкий. А соответствовать было непросто, потому что, как утверждают специалисты, провокативная терапия Фрэнка Фаррелли – один из необычнейших жанров психологического консультирования.

Когда кто-то из журналистов спросил мэтра о том, когда возникло понятие «провокативная терапия», он ответил, что это произошло во время 91-го сеанса с больным шизофренией, когда он уже был готов все бросить от бессилия помочь несчастному. «Как и большинство психотерапевтов, я занимался "накачиванием" самооценки, – рассказывал Фаррелли. – Что обычно говорит клиент? Он говорит, что он ничего не стоит, что вся его жизнь полное дерьмо. Психотерапевт, как правило, пытается убедить его в обратном, и этот процесс сродни надуванию воздушных шариков. На том сеансе я сказал своему пациенту: ладно, я сдаюсь, ты действительно ужасный, безнадежный и никчемный. Давай не будем тратить время, отныне я буду во всем соглашаться с тобой. Я говорил с ним очень живо, примерно так я общаюсь с друзьями. И вот уже через минуту он начал протестовать. Я продолжал дразнить его, а он краснел и посмеивался. Он оживал у меня на глазах, и это было как воскрешение из мертвых».

Заметив столь разительную перемену в поведении пациента, Фаррелли стал применять тот же метод в частной практике. Нередко пациенты обвиняли доктора в небрежном отношении, недоумевали, почему они должны выслушивать все эти оскорбления, когда то же самое можно услышать дома от собственных жены или мужа, притом совершенно бесплатно. Бывало, что клиенты вставали и уходили. Но таких случаев было немного, на памяти Фаррелли – всего три. Остальные приходили снова – хотя бы для того, чтобы доказать «этому глуповатому доктору», что не такие уж они никчемные.

Фаррелли понимал это, прикидывался простачком, но не оставлял желания поязвить, даже несмотря на то, что больные обращались к нему с очень болезненными и даже деликатными проблемами, такими, как самооценка, физические недостатки, возраст, близость смерти, интимные отношения. Например, дама размером XXXL у него на приеме могла словить такой «комплимент»: «Наверное, вы огромный воздушный шар, который отвязался и приплыл к нам сюда?» Или услышать бестактный вопрос: «Чтобы сшить вам шубу, пришлось убить тысячи норок или больше?» Доставалось и парням-«ботаникам»: «Думаете, что вас оценят, как Эйнштейна? Не льстите себе. Вам до него также далеко, как до Луны». Молодому мужчине мог ляпнуть: «Вам уже 35 лет? Пора заказывать место на кладбище!» Или походя оскорбить тридцатилетнюю женщину: «Уже готовитесь к пенсии? Очень своевременно, потому что то, что у вас между ушами, уже превращается в камень». А человеку, который все время жалуется на свою судьбу, психотерапевт предлагал безжалостный совет: «Купите инвалидное кресло. Не надо тратить энергию на ходьбу! Можно приделать к креслу громкоговоритель с магнитофоном. Он будет объявлять: "Дорогу! Дорогу! Идет Страдалец Года!"» А если кто-то жаловался на чувство вины, подвергал себя самобичеванию из-за ошибки, доктор возмущался: «Чушь собачья!» И над собой тоже подшучивал, но не так кардинально: «Старые люди, которые уже одной ногой стоят в могиле (топал левой ногой), а другой в вечности (топал правой), уже никуда не спешат!»

Фаррелли никогда не держал дистанции между собой и пациентом. Играл роль «своего парня». Мог при разговоре бесцеремонно хлопнуть по плечу, отпустив очередную скабрезную шутку. Или, как будто что-то неожиданно вспомнив, воскликнуть: «Дружище, я понял в чем дело!», подтолкнуть собеседника в бок или доверительно к нему наклониться. Сам Фаррелли объяснял, что общение ме-жду доктором и пациентом, чтобы оно работало во благо, должно напоминать словесную беззлобную перепалку между давними друзьями.

Такое поведение со стороны только кажется беспардонным. На самом деле, Фаррелли таким образом пытался выработать у человека устойчивый механизм защиты, научить его спорить и возражать своему собственному пессимистичному «Я». «Если человек согласился с тобой на словах, это совсем не значит, что он с тобой согласен внутренне, – уверял доктор. – Именно внутреннее согласие помогает решить проблему». К этому выводу он пришел, долгое время работая в клинике с людьми, имеющими различные психические недуги. И однажды произошло озарение: «Я посмотрел на своих подопечных не на как больных, а на как совершенно здоровых людей, но только как будто попавших в клетку ограничений собственного разума, из которой их нужно выпустить», – вспоминал Фаррелли. Он перестал противоречить пациентам, даже если они настаивали на своих безумных идеях, все доводил до абсурда, использовал шутки и провокации – пока сам пациент не понимал, насколько его суждение неразумно.

Современные психологи до сих пор поддерживают метод Фаррелли, потому что во многих сложных случаях он показывает свою эффективность. Однако, чтобы применять его, нужно быть исключительно квалифицированным, авторитетным экспертом, провести точную диагностику, быть уверенным в безопасности последствий своих дерзких и жестких действий. Иначе могут пострадать не только пациенты, но и сам доктор. Например, в фильме Артем Стрелецкий, «переключив» склонную к неконтролируемой агрессии клиентку с фиксацией с мужа на себя, ввязался в токсичные и опасные отношения, от которых уже пострадали его близкие. К сожалению, на свой страх и риск к провокативной терапии часто прибегают коучи на разных «тренингах личного роста», что небезопасно с точки зрения здоровья. В этих случаях метод работает как скальпель в руках хирурга. Если психотерапевт обладает опытом, обширными знаниями и интуицией, то «операция» пройдет успешно и поможет клиенту избавиться от проблемы. Но в руках дилетанта метод становится опасным оружием.

«Есть много способов, которыми люди адаптируют под себя и познают окружающий мир, чтобы в итоге поправиться, – пишет Фаррели. – Один из таких способов – провокация, от которой он не сможет уклониться. А если вызвать еще и конструктивный гнев на себя, выздоровление наступит быстрее, потому что такой гнев работает как мотивация. Основная задача терапевта – в разумных пределах спровоцировать больного, чтобы вызвать у него новый вид поведения – реакцию "борись с проблемами, а не избегай их", она наиболее предпочтительна в таких случаях. Поэтому с первых встреч с пациентом очень важно найти ту грань, после которой наступит нужная реакция, и при этом не передавить.

Мы пытаемся в своем лечении спровоцировать у пациента определенный тип гнева на себя. Многие люди сердятся на себя, совершают самоубийства или делают менее угрожающие, но не менее неподдающиеся разуму поступки; такого гнева на самого себя мы не допускаем. Мы стремимся вызвать гнев, который можно в целом охарактеризовать, как "Достаточно, хватит!" или "Так я дальше не могу!" или "Хватит, сыт по горло своими действиями, я должен изменить свою жизнь". Подобное раздражение приводит пациента к желанию "взяться за ум". Однажды в беседе пациент заявил мне: "Вы пытаетесь меня просто отвлечь от сути. Это же смешно! Я должен вылечиться, вот и все!" Думается, что это самая желаемая реакция, которую должен вызывать терапевт.

Многие врачи стараются удерживать пациента в спокойном состоянии, используя для этого ровный, хорошо модулированный тон речи. В провокационной терапии мы, в определенном смысле, стремимся к обратному, то есть стремимся создать предпосылки, при которых больной не может избежать острых реакций, он вынужден воспринимать навязываемое ему чувство и реагировать на него. Один из коллег (Дик Россман) после наблюдения за сеансом провокационной терапии сказал мне: "Вы преувеличиваете разнообразие причин и условий, при которых срабатывает провокационная терапия. Знаете, после услышанного у меня создается впечатление, что, по крайней мере с несколькими пациентами можно было обойтись менее жестко. Вы добиваетесь своего, потому что у вас чертовски громкий голос, Фрэнк".

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что если провокация предлагается в разумных пределах, пациент вынужден отвечать на нее, и это побуждает его к позитивному психосоциальному поведению. Так показывает наш опыт работы с больными. Если при этом дополнительно в пациенте пробуждается конструктивное раздражение против собственного поведения, то это приводит к его решению как можно скорее исцелиться».

В общем, доктор специально устраивал провокации и вносил сумятицу в общение, чтобы «взорвать мозг» пациента, заставить думать «от обратного». И, как ни странно, все это приносило «прекрасные плоды в рамках лечения».

Международная ассоциация психологов вынесла вердикт: «Провокативная терапия – это уникальная, эффективная система психологической практики, в основе которой лежит использование средств психологического воздействия (юмор, эмоциональный вызов, провокации, гротеск, гиперболизация, доведение до абсурда, а иногда и откровенное хамство), выполняющих функцию катализатора реакции развития человека в направлении исцеления».

Именно поэтому этот метод помогает больному изменить отношение к проблеме, к себе самому и своим возможностям, иначе посмотреть на ситуацию, выйти из позиции «жертвы», увидеть новые варианты решения. Но для этого надо уметь правильно выводить своих клиентов из состояния психологического равновесия. Провокация – это стимул, который в умелых руках с высокой вероятностью вызовет у того, на кого он направлен, нужную реакцию.

Триггер – это спусковой механизм

Последователи Фрэнка Фаррелли есть и в России. Один из самых известных – психолог и коуч Сергей Насибян, который сам использует провокативный метод в работе с пациентами и ведет бизнес-тренинги (в частности, является программным директором клуба персонального развития «Forbes Ontology»). Он-то и стал консультантом нашумевшего сериала «Триггер». Рассказывал актерам истории из своей практики, учил, как вести себя с пациентом, какие вопросы задавать, каким образом гасить истерики и агрессию и пр. Однако, по его мнению, сцены в сериале – это «кинематографичный вариант, абсолютно художественный вымысел». На практике все происходит иначе. «Провокация совершается очень мягко, в безопасном пространстве, в присутствии группы других людей, – объяснял Насибян. – Мы сталкиваем человека с его страхами, но в сарае ради избавления клаустрофобии, естественно, никого не сжигаем… Может хватить даже одного сеанса в том случае, когда терапевту удалось угадать саму проблему и подобрать правильную провокацию».

В сериале же психотерапевт заставляет клиентов испытать глубокие переживания, связанные с их травмой, в реальных ситуациях. Эти ситуации он придумывает сам – с безбашенной фантазией. Например, главный герой «Триггера» психиатр Артем Стрелецкий или инсценирует смерть пожилого любовника, чтобы клиентка пережила это не только в своих фантазиях, но и в реальности, или предлагает девушке, решившей покончить жизнь самоубийством, умереть вместе с ним, приняв яд. Правда, жесть?

Но, по мнению последователей Фаррелли, именно шок мгновенно мобилизует все системы организма и проводит апгрейд психики – опять же, если пациент оказался в умелых руках грамотного доктора. Иначе последствия для каждого могут быть очень разными и непредсказуемыми. Поэтому не просто так в фильме собирали комиссию на профессиональное соответствие главного героя. Ведь Стрелецкий, постоянно подвергая жестким испытаниям своих клиентов, сильно рискует: он может не только исцелить, но и травмировать человека. Его действия оправдывает лишь глубокая уверенность в том, что он все делает правильно и способен помочь больным решить их проблемы раз и навсегда. И в этом есть свой резон: только испытав сильные эмоции, люди могут заглянуть глубже внутрь себя, чтобы понять причины своих недугов. А когда они начинают познавать себя, то понимают, что способны горы свернуть ради того, чтобы стать свободными и счастливыми. «Мы все живем в чужих сценариях, и у всех нас есть триггеры, которые определяют нас как личностей, – объясняет психолог Сергей Насибян. – Вы не знаете, когда эти триггеры срабатывают. Предположим, вы просыпаетесь в хорошем настроении, едете на работу, а приезжаете туда уже с плохим настроением. Что сработало триггером, вы не знаете. Но если вы займетесь самоанализом, то научитесь видеть триггеры и понимать самого себя».

Триггером (в переводе «спусковой крючок») специалисты называют внешний раздражитель, реагируя на который, мы как бы включаем защитный механизм внутри своей психики. Задача же психолога – показать людям способы не защищаться, а переживать ситуации, которые глубоко ранят. Поэтому главный герой сериала, психиатр Артем Стрелецкий, всегда бьет по больному, чтобы вскрыть триггер, как хирург вскрывает гнойник. Болезненная, но необходимая операция. Более того, врачи, практикующие провокативную терапию, считают, что даже имеют право поступаться моральными принципами – иначе пациенты не раскроют свои тайные мысли. Хочешь вывернуть человека наизнанку, забудь об общественных правилах. Правда, в отличие от экранного героя, Сергей Насибян практикует метод провокативной психотерапии только в группе, которая становится свидетелем того, что происходит с человеком. «Если не будет группы, провокация не сработает», – считает он. И рассказал об одном интересном случае на своем тренинге.

Юля С. жаловалась на свою несчастную судьбу из-за больного ребенка. «Почему же вы не оставили его в роддоме, не отдали в дом малютки?» – поинтересовался Сергей. «Это невозможно! Я же мать!» – возмутилась женщина. Но психолог тотчас резко отреагировал: «Это ложь! Ты легко могла бы от него избавиться». И все 60 участников группы немедленно его осудили. Ведь принято считать, что мать не может оставить своего ребенка. Но метод провокации изначально предполагал вынудить Юлю признаться в том, что в душе она не раз просчитывала такой вариант развития событий. В этот момент и появляется индивидуальность человека, который честно признается, что вполне может расстаться с больным ребенком, но не хочет. Так психологу и группе становятся понятны мотивы двух разных личностей, скрытых в одном человеке. Первая объясняет свои поступки бессилием, вторая – делает обдуманный выбор. Тогда «группа поддержки» уже с пониманием относится к «выходкам» оборзевшего коуча, поскольку видит перед собой настоящую Юлю, которая избавилась от комплексов вины и стыда.

Для того чтобы пройти по лабиринтам души человека, психологу иной раз надо обладать качествами детектива: аналитическим умом, интуицией, применять в своих исследованиях дедукцию. А также время от времени выходить за границы нормы, как это демонстрировал не только Стрелецкий, но и герои других нашумевших сериалов, так полюбившихся зрителям, – Шерлок и доктор Хаус.

Их эпатаж завораживает. Зритель восхищается их свободой, смелостью, наглостью. Но такое поведение совсем не радует многих врачей-психотерапевтов. На форуме «Триггера» можно встретить много отрицательных отзывов, в которых повторяются одни и те же фразы: «агрессивное поведение доктора», «такой человек не имеет права работать с людьми», «провокативная терапия – небезопасна и малоэффективна», «это не психотерапия, а жуткое хамство и неуважение к пациенту», «ничего даже и близкого к тому, что показано в фильме, на сеансах настоящей терапии не происходит», «действия доктора в высшей степени непрофессиональные и опасные», «обычную работу психолога вряд ли бы показали, потому что со стороны она кажется скучной, а тут – шок за шоком», «а вы подумали о последствиях: ведь пациенты посчитают, что так работать позволительно, и могут допустить беззаконие в своем случае», «подобное поведение доктора может укрепить миф о том, что насилие – это норма», «подобные сериалы могут спровоцировать неверное поведение даже по отношению к родным, особенно у тех, кто любит манипуляции и контроль», «много неоправданного риска», «если психолог не угадал проблему и выбрал провокацию неверно, то для клиента это может обернуться если не ретравматизацией, то новыми сложными переживаниями или фрустрацией», «провокативный метод при работе с травмами, потерями, попытками суицида может иметь печальные последствия». И призывают не провоцировать, а бережно относиться к чувствам клиента.

Действительно, а кому понравится, если ваш психолог встает не на вашу сторону, а на сторону проблемы; старается разбудить в вас зверя; кто захочет выслушивать в свой адрес язвительные замечания и насмешливые оскорбления? Да еще при этом оказаться стоящим на краю крыши или в горящем сарае. Это же настоящее насилие! Только психологическое. Однако, по Фаррелли, это так называемое насилие может спровоцировать пациента на пять основных видов правильного поведения:

• утверждение собственного «я»;

• способность эффективно решать задачи и общаться с людьми;

• умение распознавать признаки дискриминации и адекватно на них реагировать;

• способность к психосоциальной оценке реальности;

• проявление чувств по отношению к себе – теплоты, заботы, любви, признания собственной сексуальной привлекательности.

В общем, психотерапевты уже полвека прибегают к провокативному методу, но он все еще вызывает много вопросов. Почему этот способ работает? Где проходит граница между провокацией и агрессией? Может ли специалист травмировать пациента? Пока вопросов больше, чем ответов.

«Особые» техники психологов-провокаторов

В качестве «особых техник провокационной терапии» Фаррелли выделяет следующие:

• доведение до абсурда любой ситуации;

• словесная перепалка;

• мрачный прогноз;

• «противоречивые сообщения» о решении проблемы.

Особое значение в провокативной психотерапии уделяется юмору и таким его формам, как преувеличение, передразнивание, высмеивание, передергивание, сарказм, ирония. Правда, автор, сохраняя свои профессиональные секреты, при жизни не раскрыл суть каждой из своих техник. Но позже их частично расшифровали его ученики. Один из них – известный голландский психолог, специалист по НЛП Дж. Холландер. Он тщательно проанализировал все работы Фаррелли с пациентами и вывел 39 способов, которыми пользовался мэтр на поведенческом, эмоциональном и когнитивном уровнях и подробно их объяснил. Цель всех этих правил – «спровоцировать больного на реакцию одного из следующих типов: утверждение своего «я» как вербально, так и поступками; самоутверждение соответственно ситуации; реальная самозащита; распознавание признаков дискриминации и адекватная реакция на нее; участие в общении с элементами риска». Эти способы шокируют человека, выбивают у него почву из-под ног, разрушают привычные стереотипы, выводят из пресловутой «зоны комфорта» – и, таким образом, создают условия для трансформации личности, ее подлинного роста и развития. В рамках провокативной терапии человек имеет возможность встретиться со своим страхом и выработать новый способ реагирования.

Еще один представитель провокативных приемов в психотерапии Пол Гудман пишет: «Пока люди хотят помощи в привычной для них форме, пока я нужен им для того, чтобы дать им что-то, они настолько узко сфокусированы на этом, что не могут ничего сделать для себя сами. Только когда я ставлю под сомнение возможность получить что-то от меня, они становятся способными сделать что-то для себя».

Действительно, если над тобой хлопочут, стараются услужить, удовлетворить все прихоти, то какой смысл менять свою жизнь, бороться со своими комплексами и страхами? Лучше на кушетке поспать, пока а-ля Фрейд вокруг хороводы водит. Поэтому многие больные даже видят выгоду в том, чтобы оставаться невротиками. Они не хотят сами меняться. Становятся инфантильными. И, как правило, рассуждают так: я слабый, значит, мне требуется помощь, и все врачи мира мне должны помогать. Поэтому последователи Фаррелли гнут свою линию, убеждая традиционных психологов, что такое поведение пагубно прежде всего для самого пациента – он не борется со своими драконами самостоятельно! Очнуться, прийти в себя, посмотреть в глаза реальности – в этом и помогает психологическая провокация, какой бы жесткой со стороны она ни казалась. Ведь прежде всего она направлена на изменение отношения к себе, к своим потенциям. Провокативная терапия демонстрирует, что каждый человек может опираться на свои силы, прекращая роптать на свою несчастную, закомплексованную жизнь. Язвительные нападки иной раз так могут воодушевить человека, что он находит в себе силы по-новому взглянуть на свою жизнь и разрешить внутренние конфликты. «Парадокс в том, что отношение, кажущееся безжалостным, впоследствии оборачивается добром», – уверяют провокативные психологи. Ведь цель «троллинга» в данном случае – перевести мучительные для клиента переживания в другое измерение, заставить говорить его о тех проблемах, о которых он боялся и подумать, и, в конце концов, вовлечь его в эмоциональное переживание опыта душевной травмы.

Конечно, когда тебе хамят, пусть это даже будет психолог, невольно возникает желание возмутиться: «А по какому праву вы так со мной разговариваете?! У Гиппократа бы уши завяли от ваших ехидных словечек!» И только позже пациент понимает, что ему надо было сделать больно, чтобы наступило исцеление. Более того, больной со временем прозревает и видит, что на самом деле терапевт относится к нему с пониманием и состраданием. Принцип Гиппократа «прежде всего – не навреди» любой медик выполняет беспрекословно, иначе лишится лицензии и диплома. И только он несет ответственность за выбранный метод для лечения и оказания помощи данному человеку, учитывая его особенности и психологическое состояние. И сознательно идет на нарушение общепринятых установок процесса общения, отношения к миру, к работе, к себе. Потому что прекрасно понимает: чтобы человеку с глубокой душевной травмой встретиться с настоящим собой, ему следует оторваться от всего привычного – от заезженных истин, старых отношений, чьего-либо влияния, надоевших инструкций. А поскольку такой шаг требует определенного мужества, то тут-то и не обойтись без помощи провокативного психолога. «Если человек решается на эту встречу, она меняет его мир, – писал известный психоаналитик Рис Мэй. – В моменты пиковых, трансцендентных переживаний, полной отдачи своим чувствам полностью раскрывается человеческая сущность». Поддерживал коллегу и основатель гуманистической психологии Абрахам Маслоу, он писал в своей книге «По направлению к психологии бытия»: «Результаты моих исследований внесли немалое смятение в психологию, однако при этом они являются настолько однозначными, что необходимо не только рассказать о них, но и попытаться каким-то образом их понять. Если "начать с конца", то пиковое переживание может быть только положительным и желанным и никак не может быть отрицательным и нежелательным. Существование такого переживания изначально оправдано им самим; это совершенный, полный опыт переживания, которому больше ничего не нужно. Это самодостаточный опыт. Он воспринимается как изначально необходимый и неизбежный. Это переживание настолько хорошо, насколько должно быть. Его принимают с благоговением, удивлением, восхищением, смирением и даже с экзальтированным, едва ли не религиозным поклонением. Иногда в описаниях реакции индивида на опыт такого рода используются определения святости. Оно восхитительно и "радостно" в бытийном смысле». И далее: «Одним из аспектов пикового переживания является полная, хотя и длящаяся какое-то мгновение, утрата контроля и оборонительной позиции и освобождение от страхов, тревоги, скованности, нерешительности и сдерживающих начал. На какое-то время исчезает или отступает страх утраты единства, страх пойти на поводу у инстинктов, страх смерти и безумия, страх предаться безудержному наслаждению. Поскольку страх искажает восприятие, то его отсутствие означает большую открытость восприятия».

Глупо и смешно очень серьезно относиться к своим проблемам

Чтобы человек не «застревал» в своих проблемах, психологи-провокаторы еще часто прибегают к юмору – удивительному и простому инструменту, доступному каждому. Тот, кто способен увидеть смешное даже в казалось бы плачевных ситуациях, всегда преисполнен оптимизма. А вера в лучшее дает силы справляться со всеми невзгодами – весело, смеясь в глаза несчастью. «Возможно, я лучше всех знаю, почему человек смеется, – говорит Ницше устами своего Заратустры. – Только он один страдает так глубоко, что вынужден был изобрести смех».

Вообще, время смеха – особое время. Изящное «хи-хи», тяжеловесное «ха-ха», добродушное «хо-хо» и саркастическое «хе-хе» играют в нашей жизни более важную роль, чем мы предполагаем. Смехом можно бросить вызов миру, унизить, уничтожить, а можно придать уверенности, поддержать в трудную минуту, решить сложную проблему. Сильный слабеет от смеха, а слабый становится сильнее. Улыбка обезоруживает вооруженного, а безоружному придает сил.

По словам доктора философских наук Леонида Карасева, члена двух международных обществ по изучению юмора и комизма, смех неожиданен и непредсказуем, он как кривое зеркало, в котором отражаются и преображаются наши эмоции. Отсюда и многообразие оттенков смеха: он может быть радостным и грустным, добрым и гневным, умным и глупым, гордым и задушевным, снисходительным и заискивающим, презрительным и испуганным, наглым и робким и всяким, всяким.

Смех взрослеет вместе с человеком. Беспричинная и бессознательна улыбка на лице младенца выражает телесную радость бытия – я существую, я сыт и любим. Чувственный, плотский смех-стыд, радость взволнованного и смущенного тела – это достояние ранней юности. С возрастом эту наивную первостихию вытесняет «смех ума», а позже появляется и улыбка мудрости, как у Будды или Джоконды. Но высшая победа смеха – смех над собой.

И животные смеются. Только их смех внешне больше напоминает проявление агрессии. Обнажая зубы, они упорно рассматривают партнера широко раскрытыми глазами, а это больше похоже на угрозу. Человек же овладел искусством при смехе прищуривать глаза. Этим умиротворяющим элементом мимики человек как бы дает понять, что до такой степени доверяет собеседнику, не ожидая от него ничего плохого, что даже прикрывает глаза. Однако мы не отказались от привычки при смехе скалить зубы, как и наши меньшие собратья.

При смехе происходит настоящая «биохимическая буря». Человеческий мозг вырабатывает эндорфины, сходные с теми, что образуются при наркотическом опьянении.

Краснеет лицо, на глазах выступают слезы, судорожные спазмы сотрясают грудную клетку и диафрагму и с такой силой сдавливают легкие, что они выталкивают из себя воздух со скоростью 100 км/ч, сердце колотится 120 ударов в минуту. Расслабляется половина лицевых мышц.

Интересно, но смех и плач не противоположны друг другу, а всего лишь различны. Они родственны не только по мимике, но и по физиологической природе, потому что оба являются результатом сильного умственного возбуждения. Поэтому плач до сих пор выглядит как слабая форма проявления истерического смеха.

Смех переживается как временное помешательство, как будто некая сила извне входит в нас, парализуя способность и думать, и действовать. Как говорится – смех до упаду. А известны случаи, когда воин перед лицом опасности начинает дико хохотать, но смех в этом случае опьяняет и может привести к недооценке угрозы. Российский физиолог Павел Симонов выдвинул теорию, согласно которой при встрече с любым новым явлением – а опасность относится к разряду таковых – чувства опережают разум, погружая человека в шок.

Человек, раздираемый противоречиями, просто взрывается смехом, чтобы его мозг не разорвало безумием. В этом случае смех срабатывает как защитный механизм. Не даром у англичан есть пословица: «Научи меня смеяться – спаси мою душу». И можно продолжить – и тело. Ведь смех считается бесплатным лекарством от астмы, мигрени, болей в спине и некоторых сексуальных расстройств. Смех разглаживает кожу, укрепляет сердце, активизирует кровообращение и снижает кровяное давление. Стимулирует пищеварение и сон. Одна минута смеха заменяет 45 минут релаксационного тренинга и действует, как дополнительная доза витамина С. Смех снимает головную боль, очищает верхние дыхательные пути и улучшает циркуляцию крови. Это хорошая гимнастика для кишечника.

На одном из ежегодных конгрессов международного общества по исследованию юмора в Бирмингеме было сделано удивительное сообщение: у онкологических больных, которых регулярно смешат специально приглашенные юмористы или клоуны, повышается процент излечения.

…Ученики Фаррелли до сих пор вспоминают, что на его сеансах не всегда было понятно – шутит он или говорит всерьез. Но он точно был уверен, что именно юмор – вызывающий или ободряющий – помогает довести любую проблему до абсурда. Вместе со смехом рушатся все ложные установки, которые не давали дышать свободно, и трескается «панцирь, которым со временем обрастает человеческая душа». Доктор уверял, что давал клиентам не то, что они хотели, а то, что им было нужно. По его словам, глупо и смешно очень серьезно относиться к своим проблемам. Помните фразу из фильма «Тот самый Мюнхгаузен»: «Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Умное лицо – это еще не признак ума, господа. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением лица. Вы улыбайтесь, господа. Улыбайтесь!»

И к себе, любимому, надо относиться попроще. Когда мы перестаем корчить из себя очень важную персону со вселенской печалью, то пузырь проблем сам собой сдувается. И, как правило, человек может сам сделать переоценку ситуации, которая его угнетает. Хотя и тут не обходится без критики: «Как можно смеяться над кровоточащей раной души?! Человека нужно жалеть. Дать ему выплакаться в жилетку. Помочь справиться с переживаниями. Спасти от крайнего шага!» Но провокативные психологи против: «Как раз такая позиция окружающих зачастую и заставляет больного, образно выражаясь, ковырять свою рану все глубже и глубже. Пока он не истечет кровью». А юмор помогает снять напряжение, изменить взгляд на проблему, посмотреть на нее как бы со стороны. И тогда она перестает быть такой уж страшной.

«Студентам необходимо напоминать, что если во время лечебного сеанса больной не смеется хотя бы часть времени, значит, терапевт не лечит провокацией, а то, что он делает, иногда может оказаться разрушительным, – писал в своей книге "Провокационная терапия" Фрэнк Фаррелли. – Юмор играет центральную, решающую, ключевую роль в провокационной терапии; он необходим и не является поверхностным дополнением к "настоящей работе"».

В повседневной жизни юмор и его выражение в смехе такое повсеместное явление, что мы порой и не замечаем его. Однако в психотерапии специалисты часто слишком серьезны по отношению к своим больным. На ранних стадиях лечения больные иногда смеются, но весьма часто это рассматривается терапевтами, как помеха лечению: своего рода фасад и защитный механизм, который нужно нейтрализовать резкими фразами для того, чтобы можно было приступить к серьезному деловому разговору. Возможно, Фрейд был первым и типичным представителем в этом отношении; он написал очень проницательный научный труд о юморе (1928), но в своей приемной совсем не использовал юмор как лечебный метод…

Наиболее активно провокативная техника с элементами юмора сейчас применяется при работе с пограничным расстройством и склонностью к суицидальному поведению, а также при расстройствах пищевого поведения и зависимостях.

Несколько секретных парадоксальных принципов Фаррелли

Принципы лечения Фаррелли, как уже говорилось выше, были обработаны голландским психологом Дж. Холландером. В этой обработке они представляют собой рекомендации для провокативных психологов. И, в общем-то, являются секретом для пациентов. В этой книге вы познакомитесь лишь с некоторыми методами провокационной методики, которые сейчас используют врачи.

1. Входите в физический контакт

Смотрите в глаза пациента, постоянно под разными предлогами прикасайтесь у нему – похлопывайте по плечу, поглаживайте по спине, дружески подталкивайте и т. д. Наклоняйтесь по направлению к клиенту. Проделывайте это постоянно, и особенно тогда, когда ваш собеседник хочет уклониться от прямого взгляда, потому что растерян или нервничает.

2. Используйте три основных тона голоса: шутливый, гипнотический, притворно-расстроенный

Начинайте говорить в шутливом тоне с подтекстом вроде «ну, мы-то с вами знаем…». Когда клиент оказывается в замешательстве, растерянности, изменяйте тон голоса на гипнотический – томный, пониженный, зачаровывающий. Внушайте нужные позитивные установки, даже такие абстрактные, как «не прогибайтесь под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под вас». Если клиент продолжает зацикливаться на своих проблемах, переходите на притворно-расстроенный тон: «Сколько на вас навалилось всего! Я уже запутался. Даже не знаю, как вам справиться со столь сложной ситуацией».

3. Жестами и мимикой отзеркаливайте клиента

При разговоре принимайте такую же позу, что и пациент: он положил ногу на ногу – вы повторите, он скрестил руки на груди – и вы копируйте, а также подражайте его тону и темпу голоса.

4. Рассказывайте анекдоты

Для каждого вопроса, который волнует пациента, находите короткие метафоры, цитаты из классиков, афоризмы, вспоминайте анекдоты. Чтобы запастись таким кладезем информации, побольше читайте разных книг и выписывайте оттуда в специальный блокнот умные мысли, которые вам понравились. Или в своем гаджете заведите отдельную «папку мудрости». Туда же записывайте и понравившиеся шутки, анекдоты, услышанные от друзей или прочитанные в интернете. Увидите, что в будущем они вам очень пригодятся.

5. Hе помогайте пациенту!

Hе становитесь для него «мамочкой» или «папочкой». Hе придумывайте никаких серьезных решений для его проблем. Не давайте никаких дельных советов!

6. Отбросьте логику, не стройте планов

Во время беседы вставляйте не относящиеся к делу замечания, отвлекайтесь от темы, забывайте, что было сказано минуту назад. Притворяйтесь глупцом. Относитесь спокойно к заявлениям, на которых клиент акцентирует внимание. Делайте вид, что вам ничего не понятно, все время во всем сомневайтесь. И гасите его громкие призывы о помощи скучными, нудными, ничего не значащими фразами. Фаррелли считал, что клиенту не поможет повтор или разбор того аспекта проблемы, который он и так знает. «Hе будьте слишком умны или интеллектуальны, – говорил он своим ученикам. – Согласно положениям провокативной терапии, интеллектуальный анализ проблемы ценен, только если сочетается с сильным эмоциональным состоянием». В то же время надо обращать пристальное внимание на такие высказывания людей, как «сейчас я не хочу об этом говорить» или «вообще-то, это неважно». Именно то, что они хотят скрыть, недоговорить, почти забыть – и есть самое важное! В этих «не хочу» и скрывается дьявол.

7. Выводите пациента из себя: нужны эмоции!

Если человек остается равнодушным ко всем вашим действиям, значит, провокация не состоялась. Реакции нужны приблизительно такие: клиент краснеет, трясет головой, его лицо принимает озадаченное или озлобленное выражение, он выглядит обиженным, прерывает вас восклицаниями вроде «Эй, эй, минутку, я ничего не понял!» Чаще всего людей можно задеть за живое, если спросить их о сексуальных отношениях: с кем спишь, сколько раз в месяц, часто ли испытываешь оргазм и онанируешь и т. д. Если клиент проявляет сильные эмоции и требует, чтобы вы остановились, продолжайте. В провокативной терапии считается хорошим признаком, если человек просит остановиться. Это сигнал к тому, что вы недалеки от успешной провокации: продолжайте в том же духе еще более энергично.

Когда вы рассказываете об абсурдных решениях проблемы, разыграйте небольшое представление. Hе просто рассказывайте, но показывайте, исполняя роли. Постарайтесь придумать побольше деталей.

8. Будьте серьезными к травматическом опыту клиента, сначала выспросите, потом действуйте

Когда клиент сообщает о серьезном переживании, например, об изнасиловании, избиении, смерти близкого человека, не начинайте сразу же провоцировать. Сначала расспросите о том, что именно произошло, когда и где. Затем сформулируйте вашу собственную реакцию на травматическое переживание (например, что «это не должно было случиться…»). После этого вы можете постепенно переходить к анализу провокативной реакции клиента на его стресс, страх или чувство вины.

9. Откажитесь от вежливости ради результата

Прерывайте рассказ клиента и его линию рассуждений неожиданными, резкими фразами. Hе ждите, пока клиент закончит свою фразу или мысль. Просто перебивайте, даже если у вас нет ни малейшего понятия о том, что он пытается сказать. Фаррелли обычно перебивал клиента после первой-второй фразы. И сразу начинал передразнивать. Он копировал поведение клиента в преувеличенной, и даже слегка театральной манере, чтобы было смешно. Например, если клиент обладает чересчур авторитарными наклонностями, изобразите беззащитного, впечатлительного человека: «О, я не смею и слова сказать человеку с вашим положением в обществе». Если клиент ведет себя слишком уж раскованно, притворитесь, что едва можете сдерживать свои сексуальные импульсы.

10. Подвергайте нарочитому сомнению успехи вашего пациента

Если ваш клиент радостно признался, что избавился от своей душевной травмы, сделайте вид, что не верите и вообще, вам не интересно. Сообщите, что любому человеку изменить себя довольно трудно. Так что не надо обольщаться – все «ломки» вернутся, и будет еще больней. Но тут свой скептицизм хорошенько сдабривайте юмором – на этом этапе он точно необходим! Делайте вид, что пытаетесь подорвать доверие клиента к благоприятной обратной связи, которую он получает от других людей. «Hу, понимаете, может быть, они вам это говорят просто потому, что вы не вынесете правды». В действительности, ваша цель – научить клиента противостоять отрицанию и обесцениванию их успехов.

11. Предлагайте фантастические решения проблем

Предлагайте клиенту абсурдные решения его проблем. Неважно, насколько они сумасшедшие. В разговоре по телефону с каким-то бездомным пьяным, недавно вышедшим из тюрьмы, который искал «места, где можно укрыться от холодных зимних ветров», Фаррелли предлагал: «Я могу предложить вам способ получить и постель и еду буквально за три минуты. Выйдите из телефонной будки. Встаньте на перекрестке. Снимите штаны, выньте член и трясите им. Кричите как можно громче: "Конец света! Апокалипсис приближается!" Помощь прибудет через считаные минуты».

12. Сознательно приуменьшайте размеры проблемы

Обратите внимание клиента на те достоинства, которыми он обладает – положение в обществе, физическую привлекательность, интеллектуальный уровень и т. д. И докажите ему, что в свете этих преимуществ его проблема яйца выеденного не стоит. «Hу и что, что у вас нет семьи? Вы так самодостаточны, что вам вообще никто не нужен!»

13. Войдите в состояние хихикающего подростка

Вспомните то ребяческое эмоциональное состояние, в котором вы были чрезвычайно чувствительны к смешному, абсурдному, забавному, чтобы от души посмеяться над тем, что клиент говорит и делает. Фаррелли сравнивает это с тем состоянием, которое вы испытывали, когда в школе подначивали одноклассников.

14. В то же время будьте внимательным и понимающим

Чувствуйте к клиенту примерно то же, что ощущали бы по отношению к старому другу или любимому родственнику. Провокативная терапия должна походить на шуточную перебранку между близкими друзьями.

15. Перекладывайте вину с клиента на обстоятельства и обратно

Если клиент обвиняет в своих проблемах жизнь, обстоятельства, общество и т. п., обвиняйте клиента. Если же клиент проклинает себя, бомбардируйте обвинениями обстоятельства. Если клиент изменяет позицию, меняйте свою, всегда оставаясь на противоположной стороне. Становитесь на какую-нибудь из сторон конфликта, описываемого клиентом. Преувеличивайте преимущества этой стороны. Заявляйте, что ее недостатки – это факт жизни и клиенту придется с этим смириться. Когда клиент начнет протестовать, предположите, что он не сможет измениться или встать на другую сторону конфликта.

* * *

А также в секретный арсенал психологов-провокаторов входят еще два десятка способов влезть в душу человека так глубоко, что лучше не знать подробностей. Лишь обозначим их.

Полностью сосредоточьте свое внимание на клиенте так, как будто вы разминируете бомбу.

Провоцируйте желаемое поведение: от адекватной самозащиты до выражения заботы, дружбы, влечения, любви.

Выясняйте у пациента все детали возникшей проблемы: что он чувствовал, думал. И всегда просите уточнений – какие причины привели к трагедии.

Если человек жалуется на свою слабость, что, мол, не могу ходить в спортзал, времени нет, надо с ним соглашаться, говоря с тяжелым вздохом и всем телом выражая усталость: «Да, я понимаю, как вы хотите стать красивым спортсменом, но у вас это, конечно, не получится – откуда же вам, такому занятому, найти свободное время?»

Преувеличивайте все – негативную самооценку, отрицательное представление клиента о своей внешности и даже культурные стереотипы типа «Да, но вы ведь женщина! А женщина должна быть слабой, только так она может заставить мужчин помогать ей и защищать ее!»

Требуйте, чтобы клиент был вам интересен, развлекал вас.

Ведите себя более дико, чем клиент. Например, если Фаррелли приводили на сеанс школьника, который постоянно рыгал, то доктор в ответ старался рыгнуть еще громче.

2 Часть
Практическая
Десять историй, которые потрясли психолога

1-я история. Склонность к самоубийству

СИТУАЦИЯ

В фильме «Триггер» психолог Артем Стрелецкий знакомится с девушкой Сашей необычным способом. Он видит, как она собирается спрыгнуть с крыши, и удерживает ее от последнего шага, отвлекая ее внимание шутливым дружеским разговором. «Что ты тут делаешь? Здесь же холодно», – спрашивает он. «Я просто подышать вышла», – парирует Саша. Артем делает обиженный вид, объясняя, что если она сейчас спрыгнет, то персонал больницы узнает о тайном входе на балкон, закроет его, и если он – Артем – или кто-то другой тоже захочет расстаться с жизнью, то не сможет воспользоваться этой возможностью из-за нее. «Прыгай сейчас со мной», – равнодушно предлагает девушка. На что Артем резонно возражает, что не хочет попасть на первые обложки газет с заголовком «Любовники, не понятые обществом, полетели в рай». Напомнил ей про то, что медсестру уволят за халатность, и она надолго останется без работы, ей нечем будет кормить детей. И описал в подробностях, как будут выглядеть их трупы на асфальте – неприглядное зрелище. В итоге Саша оказывается спасена, но попадает в отдельную палату с особым уходом, ей прописывают сильнодействующие лекарства.

Позже Артем выясняет у ее лечащего врача диагноз: тяжелая психотическая депрессия с попыткой суицида. А перед тем, как забраться на крышу, она две недели пролежала в коме. Он против того, чтобы таких больных пичкали таблетками – «они превращаются в овощ». Пробирается к ней в палату, делает ей промывку желудка, и… предлагает теперь вместе покончить жизнь самоубийством, приняв «яд» (на самом деле, витамины). Девушка удивлена: «А зачем тогда ты меня спасал?» «Решение о суициде надо принимать взвешено и рационально, – объясняет психолог-провокатор. – Мы сейчас просто уснем и никогда не проснемся. Яд действует через 15 минут». В ожидании «смерти» Саша откровенничает, и Артем понимает, что привело девушку к мыслям о суициде.

ТРИГГЕР

После бурной вечеринки Саша решила подвезти друзей на отцовской машине. И пьяная села за руль. Никто не пристегнулся. Всем было весело. Продолжая выпивать, она не справилась с управлением и столкнулась с грузовиком. Все ее друзья погибли, в том числе и ее любимый парень, и лучшая подруга. Только она осталась жива. Ее гложет совесть. Саша хочет разделить участь своих друзей. Поэтому думает о смерти.

ПРОВОКАЦИЯ

Для того чтобы выбить из ее головы эти мысли, Артем прибегает к провокативной терапии. Он не собирается ее жалеть. Он орет на нее: «Да, ты убийца! Это была твоя идея – ехать в клуб на папиной машине. Это ты запретила всем пристегиваться! Сама выжила, а друзей убила. Наверное, ты ревновала своего парня к своей подруге, поэтому хотела их убить? Тебя же до этого бросали другие парни. И этот уже поглядывал по сторонам. Может, его выбор пал на твою подругу? Поэтому ты специально их двоих подставила под удар правой стороной – очень удобно от них так избавиться!»

После таких необоснованных нападок Сашу, до этого как будто внутренне замороженную, как прорывает: «Я ничего специально не делала! Заткнись! Я не виновата!!!» Но Артем хочет выжать из нее больше эмоций, поэтому настаивает: «Они умерли из-за тебя!» Саша, внутренне опустошенная, наконец, избавляется от чувства вины, которое подталкивало ее к суициду: «Я не виновата!» Она рыдает. И тут уже психолог поддерживает ее: он успокаивает девушку, нежно обнимая ее. Сеанс с использованием провокативных интервенций, направленных на переосмысление ее виновности в случившейся автокатастрофе, закончен. В лекарствах пациентка больше не нуждается. Она здорова, поскольку нашла в себе силы продолжать жить дальше.

* * *

В этом случае Стрелецкий столкнулся лишь с одной причиной суицида. А отчего еще люди налагают на себя руки? Чьи добровольные уходы из жизни потрясли мир? Как ученые пытаются справиться с этой непростой задачей? И в чем причина одиночества?

Причины желания умереть

По статистике, ежегодно более 150 тысяч человек во всем мире заканчивают жизнь самоубийством, бо́льшая часть из них – подростки до 16 лет. Каждый зафиксированный случай ухода из жизни имеет свою причину и носит совершенно различный характер.

Многие считают, что самоубийцы – это слабые люди, которые таким «легким» способом решили уйти от якобы неразрешимых сложностей, будь то проблемы с учебой, личной жизнью или финансами. В реальности же, для того, чтоб решится на такой шаг, необходимо обладать железной силой воли и полной уверенности в правильности своего решения.

По данным проведенных исследований, выяснилось, более 50 % людей, намеревающихся свести счеты с жизнью, различными способами давали понять окружающим о своих планах. Кто-то открытым текстом об этом сообщал, кто-то делал скрытые намеки, но так или иначе давал близким шанс помочь им. Многие из самоубийц посещали психологов или делись своими проблемами с кем-то, пытаясь найти помощь и поддержку. Как правило, суицидники испытывают двойственные чувства: с одной стороны они чувствуют безнадежность и отчаяние, с другой – надежду на спасение. Вовремя оказанная поддержка может помочь человеку осознать опрометчивость задуманного. Поэтому очень важно быть внимательными по отношению к своим родным и близким, простой разговор по душам и рука помощи в трудную минуту может спасти жизнь.

Причин, по которым человек решается самостоятельно уйти из жизни – огромное количество. Самыми частыми причинами суицидов становятся:

• Возрастной кризис.

• Психические расстройства личности.

• Изменения жизненного статуса: развод, смерть кого-то из близких.

• Неизлечимая болезнь.

• Отсутствие возможности самореализовываться.

• Одиночество.

Детские психологические травмы, обиды, страхи, непонимание родителей – все это тоже может стать психологической причиной суицида.

По данным статистики, более 25 % неудачных попыток самоубийства рано или поздно повторяются. Но гораздо чаще люди совершают лишь попытки самоубийства, так как таким образом хотят привлечь к себе внимание или достигнуть желаемой цели.

Самые громкие самоубийства в истории

*28 декабря 1925 года в одном из номеров ленинградской гостиницы «Англетер» был обнаружен труп известного поэта Сергея Есенина. Знакомые свидетельствовали: он имел суицидальные наклонности и часто страдал от черной меланхолии. На фоне прогрессирующего алкоголизма Есенин постоянно чувствовал приближение смерти. К тому же, все осложнялось творческим кризисом.

*Смерть 14 апреля 1930 года другого нашего великого поэта, глашатая мировой революции, Владимира Маяковского, была неожиданной и горькой для поклонников. Поэт покинул мир в возрасте тридцати семи лет. Экспертиза показала, что смерть наступила вследствие выстрела в сердце. Одна из причин суицида: провалы его последних работ. Другая версия: Маяковский застрелился из-за несчастной любви. Ему вообще не везло в личной жизни.

*Один из лучших романистов в истории человечества Эрнест Хемингуэй, несмотря на свою известность и успех, страдал от тяжелой формы депрессии. Он пытался вылечить хандру алкоголем, но не получилось. В 61 год решил положить конец страданиям, застрелившись.

*Талантливый актер Робин Уильямс покончил с собой в возрасте 63 лет в 2014 году, повесившись в своем доме в Калифорнии. Он отказался бороться с болезнью Паркинсона и деменцией.

*5 августа 1962 года 36-летняя голливудская актриса Мэрилин Монро была найдена мертвой в собственной постели. Вскрытие установило, что она умерла от отравления слишком большой дозой снотворного – барбитурата. Одной из причин считают несчастную любовь, которую она испытывала к 35-му президенту США Джону Кеннеди.

*Основоположник стиля импрессионизм в искусстве Винсент Ван Гог ушел из жизни в 37 лет. Он застрелился в 1890 году. Причины: депрессия, включая биполярное расстройство, острая порфирия, шизофрения и эпилепсия.

А что говорят ученые и философы?

Еще десять лет назад психиатры научились предсказывать действия людей, решивших расстаться с жизнью. Так, доктор психиатрии Келли Познер (Kelly Posner) из Колумбийского университета (Columbia University) разработала тест, который позволяет предсказать попытку суицида. Для участия в исследовании были отобраны 124 американских подростка, которые пытались покончить жизнь самоубийством, 312 подростков с выявленной депрессией, а также 237 взрослых, обратившихся за психиатрической помощью в медучреждения.

Группа Познер оценила риск самоубийства до начала лечения и наблюдала за участниками исследования в течение полугода. Для оценки риска ученые использовали собственную методику, которую они назвали «Колумбийская шкала серьезности суицидальных намерений» (Columbia Suicide Severity Rating Scale). По результатам исследования, если показатель, отражающий интенсивность мыслей о самоубийстве, поднимается выше на один уровень, вероятность попытки суицида в исследуемый период увеличивалась на 45 %. Авторы исследования предложили использовать разработанную методику для профилактики суицида. По словам Познер, ключевым фактором профилактики должны стать скрининговые программы, которые позволяют оценить склонность человека к самоубийству.

Но почему у людей возникает такая мысль: добровольно уйти из жизни? У ученых есть версии. Во-первых, возможно, это врожденный «порок», заложен на генетическом уровне. Эксперты уверяют, что предрасположенность к самоубийству может проявляться вследствие дефектов в ДНК и передаваться по наследству. К такому выводу пришли ученые из Института геномики человека в Майами (США). В генетическом коде большинства из 2000 пациентов с диагнозом депрессии были обнаружены пять различных вариантов генных мутаций. Носители таких генов в 4,5 раза чаще совершают попытки суицида.

Во-вторых, недавние исследования показали: мозг людей, совершивших самоубийство, отличается от мозга умерших. Тяжелые депрессии вызываются множеством различных причин: удары судьбы или длительный стресс могут привести к нарушениям в определенных областях головного мозга, прежде всего в лимбической системе. Ученые Университета Западного Онтарио, Carleton University и Университета Оттавы (Канада) добавили к этому списку последствий воздействия отрицательных факторов еще один пункт. Были исследованы ткани головного мозга 20 умерших: 10 человек, страдавших тяжелыми депрессиями при жизни и покончивших самоубийством, и 10 человек, скоропостижно скончавшихся, например от инфаркта миокарда. В результате этого анализа ученые установили, что в мозге людей, ушедших из жизни по собственной воле, особенно часто происходят специфические преобразования. Наследственный материал самоубийц химически изменен в результате процесса, который обычно регулирует клеточное развитие. В ходе него в клетке выводятся из строя «нежелательные» гены, что позволяет проявиться генам «желательным»: только таким образом клетка может стать, например, именно клеткой кожи, а не сердечной мышцы. В мозге самоубийц этот процесс выражен почти в 10 раз сильнее, чем у психически здоровых людей, и подавляемые гены участвуют в регуляции поведения. «Такое перепрограммирование клеток может способствовать развитию длительных, часто рецидивирующих тяжелых депрессий», – сообщают ученые на страницах специализированного журнала Biological Psychology. «Восприимчивость генома к воздействию определенных внешних факторов поражает: в подобных случаях клетки мозга просто не делятся, и его нейроны с самого начала жизни остаются неиспользованными. Уже само по себе такое объяснение прогрессирующих процессов в головном мозге генными механизмами является довольно необычным, – говорит руководитель исследований Михаэль Пултер. – Результаты этой научной работы открывают возможность разработки новых методов лечения депрессивных состояний».

ЛУЧШИЕ ЦИТАТЫ ОБ ЭТОЙ ПРОБЛЕМЕ:

«Мысль о самоубийстве – великое утешение: она помогает пережить множество кошмарных ночей».

Фридрих Ницше.

«Самоубийцы – сильные люди, вопреки сложившемуся стереотипу».

Агабек Султанов.

«Самоубийца – человек, погибший при попытке бегства от себя самого».

Веслав Брудзиньский.

«Самоубийца именно потому и перестает жить, что не может перестать хотеть».

Артур Шопенгауэр.

«Есть особое наслаждение – не поддаваться порыву покончить с собой прямо сейчас».

Эмиль Мишель Чоран.

«Люди всегда полагают, что самоубийцы кончают с собой по какой-то одной причине. Но ведь можно покончить с собой и по двум причинам».

Альбер Камю.

«Да, справедливо сказал кто-то про самоубийц: пока они не исполнят своего намерения – никто им не верит, а исполнят – никто о них не пожалеет».

Иван Сергеевич Тургенев.

«Ничто так не утомляет, как ожидание поезда, особенно когда лежишь на рельсах».

Дон Аминадо.

«Многих малодушных, уже решившихся на самоубийство, удерживало на земле сознание, что они нужны для любящих их, и они долго еще жили, укрепляясь в мысли, что более храбрости требуется для жизни, нежели для смерти. А еще более бывало таких, которые забывали причины, побудившие их на самоубийство, и даже жалели, что жизнь так коротка».

Леонид Николаевич Андреев.

Люди сами обрекают себя на одиночество

Подсчитав, сколько людей среднего возраста живут в одиночестве, социологи ужаснулись. Такого в истории человечества еще не было. В России «изолированными» себя считают 40 %, в США – 35 %, в Великобритании – 31 %, в Японии – 15 %. И число одиночек растет в мире на 0,1 % в год. Это десятки тысяч людей, которые не хотят заводить семью и друзей. Люди даже в гости перестали ходить: за последние полвека во всем мире ежегодное число визитов упало с 14 до 8. Если так продолжится и дальше, то через 10 лет только половина зрелых дам и кавалеров будут жить вместе. Главными причинами такой разобщенности всегда считали сексуальную революцию и простоту развода. Ныне же люди обосабливаются по другой причине.

«Отношения изменила техника, – считает австралийский философ и футуролог Ричард Уотсон. – Причем первые звоночки прозвучали еще в начале прошлого века. В 1909 году Зигмунд Фрейд убеждал: телефон не только позволяет людям общаться на расстоянии, но и отдаляет их друг от друга. Сегодня же не только мобильные телефоны, но и лавина электронных сообщений заставляют людей вести такой образ жизни, при котором "реальное общение" вечно откладывается на потом».

Да и сможем ли мы общаться так же, как «нецифровое» поколение? Банальность информации, которой обмениваются пользователи Twitter, может стать проблемой для общения, считают специалисты. И то верно! Наши SMS, электронные письма кишат словами, которыми мы хотим выразить эмоции, и получается примитивно. Вот, например, в Рунете одно время были модными такие слова: «няшка» – выражение восторга; «печалька» – грусти, «мимими» – умиления (по данным составителей знаменитого Оксфордского словаря). Сегодня их заменили другие слова-суррогаты. Кроме того, постоянный просмотр сообщений с экрана может привести к утрате многих невербальных навыков – таких, например, как способность смотреть в глаза во время разговора.

С учеными согласен и невролог, директор научноисследовательского центра по изучению памяти и старения Семельского института неврологии Гэри Смолл. В своей книге «iBrain: Как пережить технологическое изменение мозга» ученый пишет: «У большинства пользователей Интернета зоны мозга, отвечающие за сопереживание, практически атрофируются. Люди начинают терять навыки общения, интуиции. Перестают распознавать настроение коллег, прохожих, родных по глазам, мимике, жестам. Мозг теряет базовые механизмы, управляющие контактами с другими людьми. По сути, сегодня рушатся те эмоциональные кирпичики, из которых строится семья, дружба, любовь. Когда мы видим своих приятелей онлайн, нам кажется, что мы поддерживаем с ними тесную связь. При этом есть риск забыть, что значит дружба в реальности. Теперь одиночество посещает нас, когда выключены гаджеты и мы общаемся с людьми».

Но главная тревога ученых: у одиночек изменяется мозг.

Группа нейрофизиологов под руководством профессора психологии Джона Качиоппо из Чикагского университета, проанализировав с помощью метода магнитнорезонансной томографии работу мозга десятков одиноких и семейных людей, пришли к открытию: у одиночек по-особому работает мозг.

«У семейных людей активен участок мозга, отвечающий за переработку позитивной информации и поощрений – vental striatum, кроме того, он ответственен за проявление таких чувств, как эйфория и оптимизм, – объясняет профессор Качиоппо. – То есть это люди открытые, счастливые, добрые. А вот у одиноких на полную мощь работает другая область мозга, которая ответственна за восприятие опасности – temporoparietal junction, и потому мир для них окрашен всегда в черный цвет. Поэтому холостяки и "синие чулки" вечно недовольны, злы, неудовлетворены. Они запрограммированы так, что любой представитель противоположного пола воспринимается ими как чужак. И это заставляет их подсознательно избегать близких отношений».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.