Ольга Богатикова
Дом чудной на улице Лесной

© Богатикова О., текст, 2025

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Квартира № 66

Новая квартира

Эту квартиру я купила в середине лета. Она была однокомнатной и располагалась в относительно новом многоэтажном доме под самой крышей на двенадцатом этаже. С точки зрения моих родителей, это была покупка из разряда «Куда смотрели твои глаза?».

Когда риелтор показывал мне квартиру, отец, которого я взяла с собой за компанию, выкатил кучу претензий.

Во-первых, папе категорически не понравился район: старый, расположенный на окраине города. Во-вторых, показалось неудобным, что дом, входивший в состав большого жилищного комплекса, отделен от него сквером, отчего казалось, будто он стоит сам по себе и ни в какой ЖК на самом деле не входит. В-третьих, отец, свято уверенный, что первые и последние этажи не годятся для нормальной жизни, был неприятно удивлен, что его дочери предлагают поселиться практически на чердаке, да еще и в клетушке под номером 66. В самом деле, разве может жилплощадь с таким номером принести кому-нибудь счастье?

Я же влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Мне понравилась ее просторная светлая комната, небольшая уютная кухня с огромным окном, выходившим на расположенный неподалеку лес, и маленький квадратный балкончик, где можно было поставить кресло и пить по вечерам ромашковый чай. Главным же достоинством этой квартиры являлось то, что она была мне по средствам, а значит, я могла приобрести ее прямо сейчас.

Пока папа препирался с риелтором, я прикидывала, куда поставлю кровать, письменный стол и стеллаж с книгами, а также какие светильники повешу в кухне и прихожей. Под сердитое ворчание отца мы с риелтором ударили по рукам, и уже через две недели у меня появилась папка с документами, подтверждающими, что я, Алиса Миронова, являюсь полноправной хозяйкой сорока двух квадратных метров, расположенных по адресу улица Лесная, дом 3, квартира 66.

Потом был косметический ремонт, совсем простой. Затем – переезд. С грузчиками, коробками, чемоданами и пыхтящим отцом, который помогал мне собирать и устанавливать мебель. В целом вещей у меня было немного, поэтому в шестом часу вечера мои помощники отправились по домам, а я вымыла полы, застелила постель и, решив, что распаковкой вещей займусь завтра, отправилась добывать еду.

Ближайший продуктовый магазин находился в соседнем доме, идти к нему надлежало через сквер. Прогулявшись туда и обратно, я обратила внимание на то, как странно архитекторы спроектировали местный ЖК. У других домов имелись и детские площадки, и кофейни, и даже стоматологический кабинет, а рядом с моей двенадцатиэтажкой не было ничего, кроме небольшой парковки и старых качелей, стоявших напротив единственного подъезда.

Я только подходила к крыльцу, как из подъезда вышел невысокий круглолицый мужчина с копной седых волос и роскошными длинными усами. Кажется, этот дяденька жил в одной из квартир на первом этаже. Я видела его несколько раз, когда приезжала переклеивать обои. А сегодня утром он придерживал двери лифта, пока грузчики заносили стиральную машину.

– Добрый вечер, красавица, – сказал мужчина. – Ты наша новая соседка?

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Да, соседка. Заехала сегодня в шестьдесят шестую квартиру.

– Двенадцатый этаж, значит, – понятливо кивнул мужчина. – Вот и чудно. На двенадцатом у нас всегда было пустовато. А звать-то тебя как?

– Алисой.

– Приятно познакомиться. А я – Аристарх Семенович, председатель здешнего ТСЖ [1]. Живу в первой квартире. Если что-то случится с электричеством или потекут краны, приходи в гости. Это мое царство-государство, и я за него отвечаю.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала, а только удивленно хлопнула ресницами: из-за угла дома вышли три одинаковые девушки, очевидно сестры-близнецы. Они были одного роста и одной комплекции, длинные светлые волосы собраны в одинаковые пучки, а голубые глаза одинаково подведены коричневым карандашом. Девушки были одеты в легкие приталенные сарафаны желтого, голубого и зеленого цветов, и это единственное, что отличало близняшек друг от друга.

– О, хулиганки явились! – обрадовался им Аристарх Семенович. – Алиса, прошу любить и жаловать: главные возмутительницы спокойствия нашего дома. Живут на пятом этаже и каждую неделю устраивают соседям снизу всемирный потоп.

– Полно вам, дядя Аристарх, – улыбнулась одна из близняшек. – Прямо-таки всемирный потоп! Так, легкое наводнение. С соседями мы, кстати, договорились, они к нам претензий больше не имеют.

На вид девушкам было не больше двадцати семи лет. Как и мне. А еще они были очень красивы – стройные, гибкие, с тонкими чертами лица и нежными лебедиными шеями. Я со своими круглыми очками и короткими рыжими волосами выглядела на их фоне мухомором.

– А возмутительницы мы вовсе не главные, – сказала между тем вторая сестра. – В этом доме найдутся и посерьезнее.

Аристарх Семенович пожал плечами, и близняшки повернулись ко мне.

– Привет, – сказала третья девушка. – Ты наша новая соседка, да?

– Ага, – кивнула я. – Меня зовут Алиса.

– Я Алина, – улыбнулась блондинка. – А это мои сестры – Арина и Марина.

Я помахала им рукой, те заулыбались в ответ.

– Алиса будет жить в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович.

Девушки переглянулись.

– Ты ее купила или взяла в аренду? – поинтересовалась Арина.

– Купила.

Сестры переглянулись снова.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, все нормально, – качнула головой Марина. – Просто в этой квартире часто меняются жильцы. Ты – ее шестой владелец за последние четыре года.

– Ого! Но почему? Там что, крыша течет? Или окна ветром продувает?

– Ничего там не течет и не продувает, – махнул рукой Аристарх Семенович. – Квартира как квартира, только невезучая. Этот дом построили семь лет назад, а она все никак не могла хозяина своего найти. Не те люди ей попадались. Одному тесно было, другому – скучно, третьему – страшно…

Близняшки тихонько фыркнули.

– Ты где-нибудь работаешь, Алиса? – спросила Алина, явно желая перевести разговор в другое русло.

– Конечно, – кивнула я. – Я художница, рисую персонажей для компьютерных игр.

В глазах соседей появился интерес.

– Здорово, – с уважением произнес председатель. – Творчество – это хорошо. Творческих людей надо беречь, они мир ярким и занятным делают.

– Тебе, наверное, будет неудобно добираться до офиса, – сказала Арина. – До автобусной остановки идти минут двадцать, а до трамвайной еще дольше.

– Я работаю удаленно, – пожала я плечами в ответ. – Рисую дома, а в офис катаюсь раз в два месяца, поэтому транспортная доступность для меня значения не имеет. Если же понадобится куда-то срочно поехать, всегда есть такси.

– Это да, – согласилась Марина. – А семья у тебя есть?

– Если ты имеешь в виду мужа и детей, то их у меня нет. Зато есть отец и мачеха. Раньше я жила с ними, а теперь переселилась сюда.

– Надолго ли?.. – едва слышно пробормотала Алина.

Стоявшая рядом сестра толкнула ее в бок.

– Хорошая ты девушка, – задумчиво протянул Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, ты сегодня спать пораньше ложись. А прежде чем уснуть, хорошенько запри входную дверь и шторы в спальне задерни. Если же после одиннадцати часов вечера к тебе кто-то постучится, ни в коем случае не открывай. Сиди тихо, как мышка, даже если будет казаться, что в квартиру рвется стадо бегемотов.

– Погодите, – удивилась я. – В мою дверь станут ломиться?

– Вероятно, да. В нашем доме есть личности с особым чувством юмора. Так-то они ребята тихие, дурного никому не делают, но над новыми жильцами, бывает, подшучивают.

– Ничего себе шутки! – возмутилась я. – Я тогда полицию вызову, пусть они ей свое чувство юмора показывают!

– Полиция сюда не приедет, – вздохнула Марина. – Не спрашивай почему. Не приедет, и все. Уж сколько раз ее для наших дуриков вызывали, а все без толку. Тут только один выход: не обращать внимания. Они ночку-другую пошумят и отстанут. Нужно просто перетерпеть.

Я обвела соседей внимательным взглядом. Те были серьезны и, казалось, действительно верили в свои слова.

– Ладно, – кивнула я. – Спасибо за предупреждение.

– Предупрежден, значит, вооружен, – наставительно сказал Аристарх Семенович. – Отдыхай, Алиса. А дверь, как стемнеет, все-таки никому не открывай.

Вечер в новой квартире прошел тихо. Я приготовила суп и оладьи, выпила чашку какао, распаковала и развесила в шкафу одежду. При этом у меня не шел из головы разговор с соседями.

Что бы они ни говорили, а терпеть я ничего не собиралась. Дверь я в любом случае закрою на замок, а вот шторы задергивать не буду. И дело не в том, что я не понимаю, для чего это надо, а в том, что у меня их попросту нет. Вернее, есть – они лежат на дне одного из чемоданов, но доставать их оттуда я сегодня не собираюсь.

В восьмом часу вечера в мою квартиру тихонько поскреблись. Посмотрев в глазок, я увидела одну из давешних сестер-блондинок. Кажется, это была Алина.

– Я тебе кое-что принесла, – сказала она, когда я открыла дверь. – Мы с сестрами посоветовались и решили, что оставлять тебя одну, безоружную все-таки неправильно. Поэтому – вот, держи.

Девушка протянула литровую бутылку, до краев наполненную прозрачной жидкостью. Вместо крышки на ее горлышко был надет пульверизатор.

– Если в дверь будут стучать очень настойчиво, пшикни визитеру этим в лицо, он тогда живо оставит тебя в покое.

– Это кислота? – уточнила я, внимательно рассматривая бутылку.

– Что ты, конечно нет, – засмеялась близняшка. – Это вода. Только… м-м… не совсем обычная.

– Святая, что ли?

– Скорее заговоренная. Поверь, штука надежная. Ею, кстати, можно полить и того, кто будет стучать в твое окно.

– Мое окно находится на двенадцатом этаже, – напомнила я. – Кто в него может стучать? Разве что голуби или летучие мыши.

– Вот-вот, мыши, – усмехнулась девушка. – Их, если что, тоже полей. Бутылку возвращать не надо. Оставь ее себе. На всякий случай.

Попрощавшись, Алина ушла. Я же сняла с бутылки пульверизатор и понюхала ее содержимое. Потом, немного подумав, капнула чуть-чуть на ладонь и, убедившись, что в сосуде действительно вода, продолжила заниматься своими делами.

Когда часы на телефоне показали одиннадцатый час вечера, я прошлась по квартире и включила везде свет. О том, чтобы ложиться спать, не могло быть и речи. Бутылку с пульверизатором поставила у двери, рядом с ней положила швабру, большую алюминиевую сковороду и принялась ждать концерт.

Представление, как и обещали, началось ровно в двадцать три часа. В мою дверь постучали – громко и настойчиво.

– Кто там? – грубо спросила я и посмотрела в глазок, но никого почему-то не увидела.

– Открывай! – раздался сердитый мужской голос.

– С какой это радости? – фыркнула я. – Ты время видел? Иди домой, шутник. Завтра познакомимся.

В ответ на мои слова невидимый мужчина разразился потоком брани, да такой крепкой и грязной, что я на мгновение опешила. И это называется шуткой?! Милым соседским юмором? Да после такого я могу со спокойной совестью подать в суд за оскорбление чести и достоинства!

Удары в дверь стали громче и сильнее.

– Открой дверь, тварь! – кричал мужчина. – Открой, или я ее вышибу!

Интересно, он пьяный, больной или обкуренный? Вот уж чего не хватало, так это иметь по соседству неадекватного наркомана!

– Зачем мне ее открывать? Что тебе от меня нужно?

Мужчина на вопрос не ответил. Вернее, ответил – очередным каскадом ругани, смысла в котором я так и не уловила.

– Если не отопрешь, я тебе голову оторву!

– Это каким же образом? – хохотнула я. – Ты – там, а я – здесь.

– Думаешь, я тебя не достану?

– Конечно достанешь. Ты меня уже достал. Честное слово.

– Отопри и скажи мне это в лицо!

У меня создалось впечатление, что мужчина принимает меня за кого-то другого. Как-то раз в квартиру моего отца ломился соседский алкаш, с пьяных глаз перепутавший этажи. Мачехе пришлось долго распинаться, прежде чем он понял, что ошибся адресом.

Объяснять агрессивному соседу, что я перед ним ни в чем не виновата, не было никакого желания. Поэтому я взяла бутылку с пульверизатором, приоткрыла дверь и выпустила струю заговоренной воды.

Я немного потопталась в прихожей и, убедившись, что бешеный сосед оставил меня в покое, уже хотела отправиться в постель, как вдруг из глубины квартиры донесся странный звук. Он был глухой и щелкающий, будто кто-то стучал по пластиковому подоконнику.

Я на цыпочках подошла к комнате, осторожно в нее заглянула – и заорала в голос. Через москитную сетку распахнутого окна на меня смотрел незнакомый темноволосый парень. Он держался руками за карниз и вежливо улыбался.

– Добрый вечер, – сказал парень, когда я перестала кричать. – Можно мне войти?

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и неожиданно рассердилась. Они тут с ума посходили, что ли?! Мало мне было обкуренного идиота! Еще и верхолаз какой-то явился! Ночью! На двенадцатый этаж!

– Можно? – повторил верхолаз.

– Нельзя, – ответила я. – Изыди!

И, подойдя к окну, выпустила ему в лицо струю воды из пульверизатора. Парень охнул и свалился вниз.

Мое сердце сделало кульбит. Я выронила бутылку из рук и ринулась на балкон. Верхолаза увидела сразу – тот сидел на асфальте и яростно тер глаза.

Как странно. Он упал с такой большой высоты, однако выглядел вполне здоровым. Ни сломанных ног, ни вывихнутых рук. И страховочного троса нигде не наблюдалось.

Из подъезда, возмущенно переговариваясь, выскочили Аристарх Семенович и пожилая женщина в домашних тапочках и стареньком ситцевом халате.

– Генка, паразит, опять людям спать не даешь! – разнесся в ночной тиши ее громкий высокий голос.

Парень в ответ промямлил что-то нечленораздельное.

Я вернулась в комнату, закрыла балкон и окно. Потом потушила свет и улеглась в постель.

О том, что случилось сегодня, я подумаю завтра.

Сосед

Утро следующего дня началось с того, что я колотила руками и ногами в дверь шестьдесят седьмой квартиры – той самой, в которой вчера скрылся агрессивный визитер. Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, обдумывая вчерашние события, и решила, что спуску соседям за их дурацкие шутки давать не буду, а потому сегодня же отправлюсь знакомиться с ними сама. Сначала загляну к наркоману напротив, потом схожу к Аристарху Семеновичу и узнаю, где живет Генка-верхолаз, а затем навещу сестер-близняшек и поинтересуюсь, что именно было добавлено в их чудо-воду, ибо мужчины на нее реагировали слишком уж странно.

Умывшись и перекусив вчерашними оладьями, я взяла сковороду, бутылку с пульверизатором и вышла на лестничную площадку.

При свете солнца я чувствовала себя увереннее, чем ночью, и, подпитываемая здоровой злостью, была морально готова к конструктивной беседе. Мне отчего-то казалось, что сосед-дебошир будет не так сердит, как вчера, и отрывать мне голову прямо на пороге не станет. В том, что он находится дома, я тоже не сомневалась: сегодня была суббота и ему наверняка требовалось время, чтобы прийти в себя после вчерашних возлияний.

Подошла к шестьдесят седьмой квартире и решительно нажала на кнопку звонка. Он никак не отреагировал. Тогда я постучала в дверь. Сначала деликатно, потом настойчиво, затем – изо всех сил.

Сосед не открывал. Я решила, что он спит, – и заколотила еще сильнее и громче. Этот мужчина не дал мне нормально лечь спать, а теперь я не дам ему выспаться. По-моему, это справедливо. Вечером он хотел, чтобы я посмотрела ему в лицо. Теперь этого хочу я. Только почему он не открывает?..

– Барышня, что вы делаете?!

Я отвлеклась от избиения двери и повернулась на голос. Позади меня стоял светловолосый мужчина, высокий и худощавый. Он был одет в джинсы и мятую футболку, а в руках держал большую дорожную сумку. Судя по всему, мужчина только что откуда-то вернулся.

– Здравствуйте, – сказала я. – Вот, пытаюсь разбудить хозяина этой квартиры.

– Зачем? И кто вы такая?

– Меня зовут Алиса, и со вчерашнего дня я живу здесь. – Я кивнула в сторону своей двери. – А этот человек ломился ночью в мой дом, да еще поливал меня ругательствами. Вы сам-то кто будете?

– Я Петр, – ответил мужчина, – ваш сосед из шестьдесят восьмой квартиры. Знаете, Алиса, вы напрасно тратите силы. В шестьдесят седьмой никто не живет.

– Как это? – опешила я.

– А так. Ее хозяин умер шесть лет назад, и с тех пор она стоит пустая.

– Этого не может быть. Я точно знаю: мужчина, который вчера орал на меня матом и пытался выломать мою дверь, скрылся именно тут. Получается, у нее все-таки есть жилец, новый хозяин или какой-нибудь квартирант.

– Нет. – Петр качнул головой. – И квартиранты, и новые хозяева в этом месте дольше чем на сутки не задерживаются. Вас же, судя по всему, вчера побеспокоил Вадим.

– Вадим? Кто это?

– Прежний владелец этой квартиры. Вернее, его призрак.

– Призрак? Вы шутите?

– Отнюдь. – Петр вынул из кармана джинсов связку ключей. – Вадим может появляться раз в сутки, с одиннадцати до двенадцати часов вечера. Все остальное время он находится в анабиозе. Если хотите с ним пообщаться, лучше напишите письмо. И кстати, проверьте почтовый ящик. Вадим любит оставлять новым соседям послания. Если вчера вы успели пообщаться, он наверняка уже изложил свои впечатления на бумаге. Всего доброго, Алиса.

Мужчина скрылся в шестьдесят восьмой квартире. Я же, находясь в недоумении, немного потопталась на площадке, а потом, как была, со сковородой и бутылкой заговоренной воды, пошла к лифту.

Что интересно, письмо в моем ящике действительно лежало. Это был небольшой листок пожелтевшей бумаги, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Подлечила бы ты нервы, болезная. Встретишь Катерину, передавай привет».

Я прочитала послание несколько раз, но ничего не поняла. По отдельности каждое слово имело смысл, а все вместе – никакого. Если первое предложение еще можно было связать со вчерашней перебранкой, то кто такая Катерина, я понятия не имела.

Скрипнула подъездная дверь, и возле меня появился Аристарх Семенович.

– Здравствуй, Алиса, – сказал он, бросив настороженный взгляд на бутылку и сковороду, которые я держала под мышкой. – Как дела? Как спалось на новом месте?

– Доброе утро! Ночь прошла, и слава богу. А сегодня – вот, получила первую корреспонденцию.

Председатель ТСЖ посмотрел на листок и, закатив глаза, покачал головой. Судя по всему, написанные на нем буквы сказали мужчине гораздо больше, чем мне.

– Я только что познакомилась с соседом из шестьдесят восьмой квартиры.

– С Петром Егоровичем?

– Наверное. Он мне своего отчества не назвал. Зато рассказал странную историю про какого-то Вадима. Якобы он раньше жил на нашем этаже, а потом умер, стал привидением и теперь является по ночам к новым соседям и бросает в их почтовые ящики бессмысленные записки.

– Вадим является не ко всем соседям, а только к тем, которые поселились в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, пойдем-ка ко мне в гости. Я тебя чаем угощу и немного расскажу про некоторых наших жильцов. В том числе и про Вадима.

Квартира председателя ТСЖ была похожа по планировке на мою собственную. Однокомнатная, с пушистыми ковриками и разноцветными половичками, она блестела чистотой, и в ней тонко пахло корицей и ванилином.

– Дом наш, Алисушка, непростой, – сказал Аристарх Семенович, когда я уселась за кухонный стол. – Жильцы тут в целом приличные, однако среди них попадаются примечательные индивидуумы.

– Например, призраки, – усмехнулась я.

– Вроде того, – кивнул мужчина. – Ты, наверное, думаешь, что я над тобой смеюсь. А я, девонька, серьезен, и ты к моим словам тоже отнесись серьезно. История эта случилась шесть лет назад. Вадим тогда был жив и здоров, никого не пугал и ни к кому не приставал. А в твоих хоромах женщина жила, Катя, Катерина Павловна. Ух и вредная была баба! Ее все соседи ведьмой считали. А она и правда колдовством промышляла: гадала за деньги на картах и на хрустальном шаре, составляла какие-то мази, свечи заговоренные варила. На других жильцов смотрела исподлобья и все время на что-нибудь жаловалась. То ей вода недостаточно горячая, то соседи музыку громко включают, то вороны на выстиранное белье гадят. Вадим же ее бесил больше всех. И она его тоже. Лаялись эти двое как кошка с собакой.

Аристарх Семенович разлил по кружкам чай.

– А потом у них случился крупный конфликт. Вадим себе пса завел, большого такого, мохнатого. В приюте, наверное, взял или на улице нашел. Пес у него неделю пожил и помер, а Вадим заявил, что это Катька его отравила. Тот, дескать, на ее коврик помочился, а она, злыдня, угостила его какой-то дрянью. Катя, конечно, возмутилась и послала Вадьку с его обвинениями куда подальше. Такой скандал между ними вышел – стены тряслись и стекла звенели. Вадим тогда в подпитии был, поэтому быстро рассвирепел и кинулся на соседку с кулаками. Если бы мы с Петром Егоровичем их не разняли, зашиб бы он ее до смерти.

– Ужас!

– Да, приятного было мало. Ужас же, Алисушка, случился на следующее утро, когда Вадима мертвым нашли. После скандала с Катериной он вернулся домой, сел на диван и больше не встал. Врачи потом сказали, что инфаркт у него случился. Был человек – и нет человека. Когда Вадима похоронили, Катя свою жилплощадь продала и куда-то уехала, а после ее отъезда в шестьдесят седьмой квартире появилось привидение. И у этого привидения есть пунктик по поводу квартиры напротив.

– Вадим думает, что там по-прежнему живет его нелюбимая соседка?

– Вроде того. Когда в нее заселяется новый жилец, Вадим отчего-то думает, что это вернулась обратно Катя. И отправляется выяснять отношения. Обычно ему хватает одной-двух ночей, чтобы понять свою ошибку и успокоиться.

Его объяснение звучало невероятно, но логично. Логичный бред. Какая прелесть!

– Вчера вы сказали, чтобы я никому не открывала дверь, – негромко произнесла я. – Что было бы, если б я вас не послушалась?

– Ты бы увидела прозрачную мужскую фигуру и испугалась.

– И все?

– И все. Наш призрак не способен причинить физический вред. Он может только издавать громкие звуки и писать письма. Ну и пугать, конечно. Обрадовалась бы ты, обнаружив на своем пороге привидение?

– Вряд ли.

– Вот и я о том же. Судя по записке, которую Вадим бросил в твой почтовый ящик, он уже понял, что ты не Катя, однако думает, будто вы подруги или родственницы.

– Но почему?

– Потому что она – центр и смысл его нынешнего существования. Ненависть к этой женщине держит его на земле и не дает уйти в лучший мир. Катя мерещится ему повсюду, понимаешь?

Понимаю. Но не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, привидение гораздо лучше, чем сосед-наркоман: призрак не устроит пожар, не отберет сумку, не ударит ножом. С другой стороны, привидения – это сказки, на самом деле их не бывает! Ведь не бывает, правда?..

– А другие жильцы знают, что на двенадцатом этаже водится неупокоенный дух? – поинтересовалась у Аристарха Семеновича.

– Конечно. Хотя некоторые в него не верят. Другие же не только верят, но и знают, как от него можно избавиться. – Аристарх Семенович улыбнулся и кивнул на бутылку с заговоренной водой.

– Кстати, – вспомнила я. – Ко мне вчера еще один сосед заходил. Причем оригинальным способом: через окно.

– Генка-то? – усмехнулся мужчина. – Знаю, знаю. Здорово ты его прогнала, молодец.

– Этот Генка тоже призрак?

– Нет, что ты. Он вампир.

Я подавилась чаем, закашлялась. Аристарх Семенович похлопал меня по спине.

– Вы шутите или издеваетесь? – просипела я.

– Я, Алиса, совершенно серьезен, – покачал головой мужчина.

– Знаете, я могу согласиться с наличием привидения, но вампир – это слишком.

– Не веришь мне, расспроси его сама. Он к тебе сегодня вечером извиняться придет. Мы с Глафирой Григорьевной ему вчера внушение сделали. Гена все понял и обещал исправиться.

– А каким образом он ко мне придет? Через дверь или через окно?

– Этого я не знаю. Только ты в любом случае его в квартиру не пускай. Разговаривай через порог или через раму. Не то он к тебе каждый день станет в гости ходить, не отвяжешься.

Я быстро допила остывший чай.

– Спасибо, Аристарх Семенович. И за угощение, и за рассказ. Я, пожалуй, пойду. Надо вещи по полкам разложить и ответное письмо призраку написать.

А еще морально подготовиться к встрече с вампиром, ага. И в аптеку за валерианкой сходить. Но это так, на всякий случай.

– Иди, Алиса, – кивнул мужчина. – Будут еще вопросы – заходи.

Когда за девушкой закрылась дверь, Аристарх Семенович трижды хлопнул в ладоши, и в прихожей, прямо из воздуха, возникла невысокая худая старушка с длинным крючковатым носом и пышными седыми волосами.

– Поговорил с соседкой, Семенович? – спросила она.

– Поговорить-то поговорил, – кивнул тот, – но вот что подумал, Глафира Григорьевна: не слишком ли рано мы девчонке на голову этот ушат выливаем? Может, стоило обождать? Не сразу ей правду рассказывать, а через месяц-другой? Пусть бы жила, как привыкла, и думала, что окружена обычными людьми.

– А потом бы легла на обследование в психдиспансер, потому что видит призраков и вурдалаков, – кивнула женщина. – Нет, Семенович, такую правду скрывать нельзя.

– Обычным людям сложно принять, что рядом с ними живут создания, о которых они читали в сказках.

– Обычный человек не увидел бы в окне вампира и не услышал голос привидения. В том-то и дело, Семенович! В нашем доме простых людей пруд пруди, и никто из них не догадывается, что через стену живет колдун или ведьма. А когда к нашему сообществу присоединяется новый участник, его нужно ввести в курс дела как можно скорее. Особенно если он не до конца понимает, кем является на самом деле.

Геннадий

Он пришел ко мне вечером. За окном остывал закат, вещи были разобраны и аккуратно лежали на полках, пустырник и валериановые капли заняли место в одном из кухонных шкафчиков, а я сама была морально готова к знакомству с очередным соседом.

Ровно в девять часов в дверь робко постучали. Посмотрев в глазок, я увидела темноволосого парня, который вчера заглядывал в мое окно. Я аккуратно приоткрыла тяжелую створку и выглянула на лестничную площадку.

– Привет, – сказал парень. – Я Гена. С десятого этажа.

– Привет. Я Алиса.

– Это мне известно, – кивнул Гена. – Можно войти?

– Нет. – Я качнула головой. – Стой тут.

Парень улыбнулся. Я обратила внимание на его зубы: клыков, как в вампирском кино, у него не было. Зато глаза, большие и карие, в свете тусклого подъездного светильника, казалось, отливали красным цветом.

– Тогда, быть может, ты выйдешь ко мне сама?

Я дернула плечом и, открыв дверь шире, выскользнула на площадку.

– Я пришел извиниться, – сказал Гена, покосившись на бутылку с заговоренной водой, которую я предусмотрительно взяла с собой. – Неловко вчера получилось, да?

– Неловко, – согласилась я.

– Прости, пожалуйста. Я не хотел тебя пугать. Разве что самую малость. Не сердись, ладно? Давай лучше дружить.

Он протянул мне большую плитку молочного шоколада. Как она появилась в его руках, я не поняла. Создалось впечатление, что парень достал ее прямо из воздуха.

– Дружить я не против, – ответила я, забрав у него шоколад. – Но при условии, что не повторится вчерашнее представление. Вы с Вадимом устроили тот еще концерт. Это у вас ритуал такой? Вроде боевого крещения для новых соседей?

– По поводу Вадима ничего сказать не могу, он всегда сам по себе. А я… ну… – Гена замялся. – Я хотел пошутить. Мне подумалось, что напроситься в гости через окно будет забавно. Знаю, я дурак, и юмор у меня дурацкий. Но согласись, мое появление было эффектным.

– Эффектным! Не то слово, – фыркнула я. – До сих пор не понимаю, как тебе удалось забраться на мой карниз. Сначала я решила, что ты влез по пожарной лестнице или при помощи страховочного троса, но ни лестницы, ни троса не увидела.

– У меня их и не было, – пожал плечами парень. – Зачем они мне?

– Ты умеешь лазать прямо по фасаду дома?

– Нет, я умею летать.

Из моей груди вырвался вздох. Интересно, они тут все сумасшедшие или нарочно сговорились, чтобы надо мной посмеяться?

– Я сегодня разговаривала с Аристархом Семеновичем, – медленно начала я. – Он сказал, что ты вампир.

– Ну да, вампир, – невозмутимо пожал плечами Гена. – Энергетический.

– А еще весельчак и балагур. Это я уже поняла. Но конкретно сейчас шутить не надо.

– Я не шучу, – с недоумением в голосе сказал сосед. – Прости, конечно, но ты немного странная, Алиса. Так удивляешься, будто никогда вампиров не видела.

– Конечно не видела! Привидений, кстати, тоже.

Брови парня изумленно поползли вверх. Он почти минуту молча смотрел на меня, а потом сказал:

– Выходит, я должен извиниться еще раз. Мне говорили, что ты немного не в курсе, но я не поверил…

– Не в курсе чего?

– Ну… всех нас.

– Боюсь, я тебя не понимаю.

Парень немного помолчал, будто подбирая слова, задумчиво почесал подбородок.

– Видишь ли, Алиса, среди твоих соседей есть много необычных людей, – начал он. – Не только призрак и вампир, но и всевозможные колдуны и даже лесные духи. Тебе наверняка это покажется невероятным. Если я правильно понимаю, подобных нам ты раньше не встречала, поэтому удивляешься и реагируешь острее, чем надо.

Гена снова покосился на бутылку с заговоренной водой и невольно потер правый глаз. Я поджала губы. Дурдом на выезде, ага.

– Не веришь? – усмехнулся парень. – Тогда я покажу тебе фокус. Смотри.

Он отошел на два шага назад, а потом подпрыгнул – и завис в воздухе. Я вскрикнула, шарахнулась в сторону, больно при этом ударившись о ручку двери.

– Сможешь повторить? – весело поинтересовался Гена, взмывая к потолку.

Я отрицательно замотала головой. Парень подлетел ко мне ближе, а потом мягко опустился на бетонный пол.

– Теперь ты мне веришь?

– Верю. – Мой голос прозвучал неожиданно сипло. – Но у меня появился вопрос. В этом доме все такие… особенные? Или есть другие, обычные люди?

– Обычных тут как раз большинство, а вот особенных мало. Если считать квартирами, то примерно по одной квартире на каждый этаж.

– Ничего себе мало! Как же люди уживаются с такими соседями?

– Нормально, – пожал плечами парень. – Обычные не знают, что рядом с ними обитают духи и чародеи. Они нас не видят. Вернее, видят, но мы кажемся им такими же, как они сами, – простыми среднестатистическими людьми. Взять, к примеру, меня. Я могу весь день летать возле их окон и стучать по карнизам, а они будут думать, что это шумит ветер.

– Но ведь я тоже среднестатистическая! – воскликнула я. – Самая что ни на есть простая и бесхитростная! Почему, же я тогда вижу твои полеты и слышу, как ругается соседское привидение?

– Наверное, потому что ты вовсе не простая, – усмехнулся Гена. – Ты такая же, как мы.

– Не может быть! За двадцать семь лет своей жизни я ни разу не замечала за собой особенных талантов, кром, разве что способности к рисованию… Боже мой, Гена! У меня впечатление, что я или сплю, или сошла с ума.

– Не переживай. – Парень похлопал меня по плечу. – Привыкнешь. Хочешь совет? Когда будет время, загляни в гости к Глафире Григорьевне. Она живет на втором этаже в квартире номер семь. Баба Глаша хоть и строгая, но умная и мудрая. Столько всего знает – обалдеть можно. Она на все твои вопросы ответит – и про соседей, и про тебя саму. Ты, кстати, можешь устроить себе развлечение. Наблюдай за соседями и пытайся угадать, кто из них маг, а кто простой человек. Интересно, как быстро ты разберешься, кто есть кто?..

Я покачала головой. Удачно же я купила жилье! Так удачно, что не знаю, радоваться или искать себе другое, попроще.

– Гена, ты и правда вампир? – спросила я, ощущая непонятную внутреннюю беспомощность.

– Правда.

– Но кровь не пьешь.

– Кровь – нет. Зато пью вино. А еще коньяк, минералку, какао и чай. Ты уверена, что не хочешь пригласить меня домой?

– Уверена. А чем ты питаешься?

– Сейчас в основном пельменями. Самому готовить лень, а в гости меня приглашать почему-то не любят. Когда же приходит вдохновение, я могу питаться котлетами, супом и творожной запеканкой. Еще время от времени я забираю у людей немного энергии – чуть-чуть эмоций, чуть-чуть жизненных сил. Самую малость, чтобы хватило на полеты и хорошее настроение.

Звучит устрашающе. Интересно, как это работает? Чувствует ли его жертва, что ее «едят»?

– У меня ты сейчас тоже берешь энергию?

– Нет, конечно. Да и зачем? Я с работы сытый пришел.

– А кем ты работаешь?

– Налоговым инспектором.

Я засмеялась. Гена вопросительно приподнял бровь.

– То-то говорят, что в налоговой работают одни вурдалаки, – сказала я сквозь смех.

– Я тебя прошу. – Парень закатил глаза. – Настоящие вурдалаки – это наши клиенты. Кровь выпьют, жилы вытянут, мозг чайной ложкой съедят, а потом говорят, что вампиры – это мы.

Я хихикнула. Гена улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Пойду домой. Приятно было познакомиться, Алиса. Если захочешь, приходи в гости. Я буду рад.

Я тоже улыбнулась, кивнула. Гена махнул мне рукой и пошел в сторону лифта. Дождавшись, когда тот поедет вниз, я побрызгала порог заговоренной водой и скрылась за дверью.

Главная по дому

С Глафирой Григорьевной мы познакомились только через три дня. Дважды я спускалась к ней на второй этаж, как положено: с коробкой пирожных и упаковкой чая, и дважды возвращалась обратно, так как всезнающей соседки не было дома.

– Баба Глаша на месте обычно не сидит, – сказала Марина, которую я случайно встретила в лифте. – У нее дел невпроворот. Она же у нас главная по дому.

– Как это? – удивилась я. – Разве председатель нашего ТСЖ не Аристарх Семенович?

– Председатель – да, он, – кивнула соседка. – Но дядя Аристарх ведает в основном коммунальными делами. Электропроводкой там, водоснабжением, вывозом мусора. А баба Глаша – организатор. Деньги на новые светильники собирает, неплательщикам внушение делает, с подрядчиками всякими договаривается, которые нам фасад ремонтировать должны или асфальт на автостоянке укладывать. Официально считается, что она у Аристарха Семеновича в помощницах, а по факту – он в помощниках у нее.

– Понятно, – кивнула я. – Когда же ее можно застать дома?

– Не знаю, – пожала плечами Марина. – Но ты не волнуйся. Если тебе нужно с ней поговорить, она найдет тебя сама.

Такой ответ меня, конечно, не удовлетворил. Побеседовать с Глафирой Григорьевной очень хотелось, но ждать, когда она появится на моем пороге, было бы как минимум странно. Это ведь у меня к ней интерес, верно? А значит, искать встречи с главной по дому нужно тоже мне. Вариант, что мы случайно увидимся в подъезде или во дворе, отметался: в понедельник утром начальник прислал мне новое задание и я должна была вплотную заняться его выполнением. Так что в ближайшие несколько дней для общества я буду потеряна, ибо днями и ночами стану сидеть за столом и рисовать, рисовать, рисовать!..

Задание, к слову, было не только объемным, но и увлекательным. Наша контора взялась разрабатывать компьютерную игру по мотивам отечественного фольклора, и всем дизайнерам надлежало в течение двух недель подготовить портреты ее будущих персонажей. В их выборе нас ограничивать не стали: чем разнообразнее окажутся сказочные герои, тем большую премию бухгалтерия выпишет нашему отделу. Единственное условие – реалистичность. Персонажи должны быть похожи на реальных людей, не теряя при этом своей мистической сути.

За карандаш я взялась сразу, как только прочла техническое задание. Не мудрено: за последние несколько дней в моей жизни случилось столько мистики, что ее можно было рисовать с натуры.

К вечеру у меня оказались готовы сразу три картинки: красноглазый вурдалак с лицом моего нового приятеля Гены, домовой, которого я сделала таким же усатым и добродушным, как Аристарх Семенович, и сестры-русалки, в коих непременно узнали бы себя близняшки с пятого этажа.

Во вторник утром я решила, что работу надо ненадолго прервать: требовалось написать и отправить письмо соседу из квартиры напротив. С Вадимом мы теперь активно переписывались. Получив от него первое послание, я в ответ опустила в почтовый ящик шестьдесят седьмой квартиры лист формата А4, на котором подробно описала, кто я такая. Я объяснила, что не имею никакого отношения к его «обожаемой» соседке, и пообещала окропить жилище Вадима заговоренной водой, если он снова будет ломиться в мою дверь. На следующий день в моем ящике лежал клочок бумаги с лаконичным «Все понял. Извини».

Теперь же я собиралась пригласить призрака на рандеву. Хотелось посмотреть, как он выглядит, чтобы потом зарисовать для компьютерной игры. А заодно поинтересоваться, не против ли он стать одним из ее персонажей. У остальных соседей я тоже намеревалась это спросить, только чуть позже.

Стоило мне спуститься к почтовым ящикам, как я нос к носу столкнулась с худенькой невысокой старушкой. У нее были пышные седые волосы, собранные на затылке в высокий пучок, цепкие серые глаза и выдающийся нос – длинный и крючковатый.

«Ведьма! – тут же пронеслось в моей голове. – Вылитая Баба-яга!»

Воображение тут же дорисовало бабушке длинную юбку с большой черной заплаткой, старенький аккуратный фартук, белую сорочку с красной вышивкой по рукавам и толстую меховую жилетку.

– Фантазию-то поумерь, художница, – насмешливо произнесла старушка неожиданно красивым мелодичным голосом. – Я меховые жилеты отродясь не носила.

Я растерянно моргнула.

– Меня зовут Глафира Григорьевна, – сказала соседка. – Ты, кажется, хотела со мной познакомиться, Алиса?

– Откуда вы это знаете? – выдохнула я.

– Я в этом доме все знаю, – подмигнула женщина. – А если не все, то многое. Я с тобой тоже очень хочу познакомиться. Пойдем-ка, деточка, ко мне в гости. Посидим, побеседуем. В ногах правды нет.

В следующее мгновение я обнаружила себя сидящей за добротным деревянным столом в маленькой уютной кухоньке, напоминающей кухню Аристарха Семеновича. Здесь тоже лежал широкий домотканый половик, а по стенам были развешаны полочки с декоративными тарелками и глиняными горшками.

Рядом со мной, как по волшебству, появилась фарфоровая чашка с чаем и большое блюдо с пряниками и конфетами.

– Угощайся, – предложила Глафира Григорьевна, усаживаясь на соседний стул. – И рассказывай, как тебе живется в нашем доме.

– Как в сказке, – честно ответила я, разворачивая пеструю обертку мармеладки. – Чем дальше, тем страшнее. Так-то здесь хорошо. Подъезд чистый, на лестничных площадках фикусы стоят, стены, опять же, ровные и без всяких ругательных надписей. Зато соседи…

– Что – соседи? Плохие?

– Нет, не плохие. Скорее необычные. Очень необычные. Я таких людей никогда не встречала. Я вообще теперь не уверена, что некоторые из них являются людьми.

– Некоторые из них действительно не люди, – усмехнулась старушка. – Однако ж по сути своей будут человечнее других.

Я подалась вперед.

– Глафира Григорьевна, мне говорили, что вы местный старожил и можете рассказать много интересного о соседях, о доме и даже обо мне самой.

– Может, и могу.

– Расскажите, пожалуйста! Откуда они все взялись: эти призраки, вампиры, колдуны? Они же только в сказках бывают, в реальности их быть не может! И самое главное: если их на самом деле нет, почему я их вижу и слышу?

На губах Глафиры Григорьевны появилась улыбка.

– Если видишь и слышишь, значит, они все-таки есть, – заметила она. – Я тебе больше скажу, Алиса. Рядом с людьми эти создания жили всегда. Штука в том, что их никто не замечал. За редким исключением, конечно. И это правильно. У людей своя жизнь, у вампиров и колдунов – своя. Если хорошенько присмотреться, окажется, что чародеев вокруг нас видимо-невидимо. Только живут они тихо и способности свои, в отличие от всяких шарлатанов, не выпячивают. Вот представь: идешь ты по улице, а навстречу тебе мужичок какой-нибудь топает. Самый обычный: в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода. В нашем городе таких мужичков пруд пруди. Обратишь ты на него внимание? Вряд ли. А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет. В город раз в месяц выбирается – отчет в управление лесного хозяйства сдать, где он по документам лесником числится. Или, например, встречаются тебе на улице три девицы-красавицы. Девушки как девушки. Красивые, фигуристые. А они на самом деле…

– …Русалки, – пробормотала я, вспомнив свой рисунок и соседок с пятого этажа.

– Верно, русалки, – улыбнулась Глафира Григорьевна. – Точнее, колдуньи-водяницы. Вода для них – лучшая стихия на свете. Они в ней большую часть года проводят, в ней они и ворожат. Другой человек скажет: «Сказки это! Не бывает на свете ни леших, ни русалок». А им того и надо. Чем меньше народу в них верит, тем вольготнее им живется.

– Хорошо. С колдунами все понятно. Теперь по поводу дома. Гена, местный вампир, сказал, что чародеи тут на каждом этаже живут. У них принято держаться вместе, да? Поэтому они собрались здесь такой толпой?

Взгляд Глафиры Григорьевны погрустнел.

– Не совсем так, Алисушка. Колдуны и духи селятся, где им удобно, и традиции тут ни при чем. Дело в том, что дом этот не простой. Раньше на его месте лес дремучий стоял. С дубами да березками, елками да осинами. В этом лесу источник с живой водой бил. Кто к нему приходил, тот силы-могущества набирался, раны излечивал, жизнь себе продлевал. А потом люди начали этот лес вырубать. Дерево за деревом. Почти весь вырубили, четвертую часть лишь оставили, ту, что из наших окон виднеется. Источник же под землю ушел. На том месте, где он сейчас находится, долгое время был пустырь, а потом дом этот построили. Но родник хоть и скрылся, а все же не погиб, живет под землей да силой волшебной ее питает. Вот и потянулись в дом те, кому эта сила нужна. Все просто, Алисушка.

– Но ведь здесь живут и обычные люди.

– Живут. Только часто меняются. Продают квартиры, переезжают в другие дома. Дольше чем на пять лет никто из них тут не задерживается.

– Почему?

– Кто ж знает почему? Может, район не нравится. Или что-нибудь еще. Колдуны и духи обычных людей не трогают, а подземный источник их здоровьем и силой тоже питает. Ему, источнику, все равно, кого питать. Попробуй мятный пряничек, Алиса.

– Спасибо, – улыбнулась я. – То, что вы говорите, похоже на сказку. Если бы я не пообщалась с Геной и Вадимом и не получила в подарок бутылку заговоренной воды, решила бы, что вы меня разыгрываете. Однако теперь я готова поверить во что угодно.

– У тебя был еще один вопрос.

– Да, самый главный. Почему я слышу, как ругается Вадим, и вижу, как летает Генка?

– Потому что ты – видящая.

– Кто?..

– Видящая. – Соседка допила чай и отодвинула пустую чашку. – Человек, способный видеть духов и умеющий различать в толпе нашего брата колдуна. Когда-то давно люди с такими способностями, как у тебя, становились шаманами. Или инквизиторами.

– Значит, я… – я замялась, – ну… не ведьма, да?

– Не ведьма. – Старушка улыбнулась. – Ты девушка, которую нельзя обмануть и невозможно заколдовать. Ни один, даже самый сильный и умелый маг не способен отвести видящему глаза, ибо тот может разглядеть суть вещей сквозь любые чары.

– Звучит здорово, – улыбнулась я. – Но уж совсем невероятно.

– Почему же?

– Потому что раньше я никогда не видела ни духов, ни колдунов. А о том, что они в принципе существуют, узнала лишь несколько дней назад.

– Ошибаешься, деточка, – снова улыбнулась главная по дому. – Ты замечала их не раз, однако ничего не понимала. Вспомни, разве не было у тебя случая, когда на улице, в магазине, в университете твое внимание неожиданно привлекал какой-нибудь заурядный человек? Привлекал настолько, что ты начинала размышлять, кем он может быть?

Я нахмурилась.

Вообще-то, таких случаев было много. Помнится, когда я была школьницей, в параллельном классе учился мальчик с необыкновенными серыми глазами. Мне почему-то казалось, что они могут светиться в темноте, а сам он умеет превращаться в волка. Или, например, в трамвае я как-то раз увидела женщину, которая везла огромный букет сирени. Мне тогда отчего-то подумалось, что эта дама собирается приготовить из него крем, который позволит ей ненадолго принять облик другого человека.

Это что же получается? Тот мальчик был оборотнем, а женщина с сиренью – ведьмой? Ну дела… А ведь я всегда думала, что эти мысли связаны с моей профессией: я ведь художница, а значит, должна подмечать интересные типажи.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, вы ведь тоже необычная женщина. Вы колдунья, да? Поэтому знаете все, что происходит в этом доме. Я могу предположить, что о моем желании познакомиться вам рассказали Гена или Марина, но о том, что при встрече я представила вас в юбке и меховом жилете, вы как-то узнали сами.

– У меня с этим домом особые отношения, Алисушка, – вздохнула старушка. – Когда-то давно я была хранителем того самого волшебного источника. Веками его берегла, деревья вокруг него растила, разбойников отгоняла. А против лесорубов да тракторов с бульдозерами выстоять не смогла. Люди, когда толпой навалятся, все на своем пути сметут – и древний лес, и лесную ведьму. Это я родник под землю увела, Алиса. С тех пор прошло много лет, а я все жду, когда появится возможность снова его на поверхность вернуть. Пока же этой возможности нет, тружусь здесь со своим другом Аристархом. Кто-то же должен за общедомовым имуществом присматривать да молодежь уму-разуму учить.

Я улыбнулась. Старушка мягко погладила меня по плечу.

– Ты, Алисушка, не трусь. Домовой наш дело говорил: теремок у нас крепкий и живем мы в нем дружно. То, что ты о себе и о нас сразу все узнала, – очень хорошо. Ты своим даром раньше почти не пользовалась, а теперь он как цветок расцветет. Нашим ребятам жить по соседству с видящей тоже полезно будет: меньше станут иллюзиями баловаться. Словом, добро пожаловать в наш маленький волшебный мирок.

Я тихонько хихикнула и спросила:

– Глафира Григорьевна, можно я вас нарисую?

В уголках глаз старушки появились лучики-морщинки.

– Можно, деточка. Конечно, можно.

Стая

Сорокины жили на четвертом этаже. Их дружное шумное семейство состояло из пяти человек: супругов Дмитрия и Алены и их детей: Васи, Маши и крошечного Николки. В какой квартире проживала эта ватага, я не знала, однако запомнила: когда мы вместе ехали в лифте, ребята неизменно выходили на четвертом.

После разговора с Глафирой Григорьевной к соседям я присматривалась с удвоенным интересом. Предложение Гены попытаться угадать, кто из них является волшебной сущностью, оказалось кстати: это не только захватывало, но и помогало находить типажи для героев будущей компьютерной игры.

Сначала я познакомилась с младшими Сорокиными, Машей и Васей. Я возвращалась домой из магазина, а они придержали для меня лифт. То, что эти дети отличаются от других ребятишек, стало понятно сразу: брат и сестра обладали такими же пронзительными серыми глазами, как и юный волчонок, который много лет назад учился в моей школе. В остальном эти двое выглядели обычными подростками: темноволосые, поджарые, явно ведущие активный образ жизни. Несмотря на то что в тот день мы увиделись впервые, они с лету определили, что я одна из них, а потому решили, что со мной можно общаться совершенно свободно.

– Вы купили просроченную курицу, – неожиданно сказала мне девочка, когда мы проезжали второй этаж.

– Не просроченную, а с истекающим сроком годности, – поправил ее брат.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Запах, – пояснил мальчик. – Из вашей сумки идет запах. Свежая птица пахнет по-другому.

Я заглянула в пакет, принюхалась.

– Ничего не чувствую, – призналась детям.

– Мама говорит, в магазинах курицу плотно обматывают пищевой пленкой, чтобы скрыть дух тухлятины, – сказала девочка. – Только мы его все равно ощущаем.

– Приготовьте курицу сегодня, – посоветовал мальчик. – Завтра к вечеру она будет несъедобной.

– И кефир сегодня выпейте, – в тон ему сказала сестра, кивнув в сторону моей сумки. – Мне кажется, у него срок годности тоже перебит.

Прежде чем я успела ответить, выразить сомнение или поблагодарить, дети помахали мне и вышли на своем этаже.

Дома, освободив птицу от упаковки, я выяснила, что юные соседи были правы: запах, исходивший от тушки, действительно оказался несвежим.

На следующее утро их семейство встретилось мне в полном составе. Я шла из магазина с новой бутылкой кефира, а они, судя по всему, возвращались с прогулки. Вместе эти ребята создавали впечатление уверенных любителей спорта и удивительно походили друг на друга. Отец и мать, одинаково темноволосые, худощавые, подтянутые, казались гармоничной парой и, судя по всему, очень друг друга любили. Они шли, взявшись за руки, и время от времени выразительно переглядывались, будто вели беседу, понятную только им двоим.

Их дети также находились в отличном расположении духа. Старший брат нес на плечах младшего двухлетку, а сестра рассказывала им что-то веселое, от чего все трое громко смеялись.

– Смотрите, это наша новая соседка, – вдруг сказал Вася, заметив у подъезда меня. – Мы вчера вместе ехали в лифте.

Пришлось задержаться и познакомиться. Мы простояли на крыльце почти полчаса, в течение которых выяснилось, что Сорокины живут в нашем доме с момента его постройки, Дима и Алена работают в местной спортивной школе инструкторами по легкой атлетике, а их старшие дети в своей возрастной группе являются чемпионами области по боксу и бегу.

Узнав, что я рисую картинки для компьютерных бродилок, младшие Сорокины оживились и, взяв с меня обещание как-нибудь пригласить их в гости, чтобы показать, как работает настоящий художник, принялись забрасывать вопросами по поводу создания графики и сюжетов видеоигр.

Оживленно переговариваясь, мы все-таки вошли в подъезд, а потом так же шумно ввалились в кабину лифта. Стоило нажать кнопки своих этажей, как в подъезде появился Гена.

– Привет, Алиса! Привет, сыроеды! – весело сказал он нам. – Есть у вас там еще одно местечко?

Сорокины ощутимо напряглись. Маленький Николка беспокойно заерзал на плечах у брата. Маша сжала кулаки, Вася стиснул зубы. Лицо Димы окаменело, а из горла Алены неожиданно вырвался рык.

– Мест больше нет, – процедила она, едва не оскалившись. – Жди следующего рейса, упырь.

Дверь с шумом закрылась, и кабина поехала вверх.

– Вы не очень-то с ним ладите, да? – осторожно поинтересовалась я.

Сорокины переглянулись.

– У нас натянутые отношения, – ответил Дима.

– От него смердит мертвечиной, – хмуро сказала его жена. – Нас этот запах раздражает.

Ее заявление показалось мне странным. Лично я не могла припомнить, чтобы от Гены в принципе чем-то пахло, однако этим ребятам, наверное, виднее.

Дома я поставила кефир в холодильник и сразу же взялась за карандаш. Знакомство с Сорокиными вызвало у меня прилив вдохновения, поэтому следующие два часа я провела за столом, рисуя семейство волков-оборотней. Придавать оборотням людские черты я не стала, ограничившись человеческой одеждой. Главу семейства и его мохнатую супругу изобразила в спортивных костюмах с тренерскими свистками на груди. Старшему сыну нарисовала боксерские перчатки, средней дочери – кроссовки, шорты и майку, а младшего волчонка нарядила в смешную кепку, а в лапки дала дудку и флажок болельщика.

Эскизы получились забавными. Я уже потянулась за планшетом, чтобы перенести в него рисунки и поработать над деталями, как вдруг услышала стук в окно. Повернула голову и увидела Гену: он стоял на моем балконе и стучал в дверной стеклопакет.

– Привет тебе еще раз, – сказал парень, когда я тоже вышла на балкон. – Вот, решил ненадолго заскочить в гости. Я тебя не отвлек?

– Как сказать. – Я показала ему листки с эскизами, которые все еще держала в руках.

– Ух ты! – восхищенно присвистнул Гена, разглядывая волчье семейство. – Это ж Сорокины! Вылитые, один в один!

– Они оборотни, да? – поинтересовалась я.

– Ага, – кивнул Гена, продолжая рассматривать рисунки. – Натуральная волчья стая. В будни живут в городе, а в выходные уходят в лес. Оборачиваются в зверей, бегают среди деревьев, зайцев едят.

– Зайцев?..

– Ну да. В нашем лесу больше никто не водится. Хотя нет, еще есть белки. Но добраться до них не так-то просто, сама понимаешь. Да ты не бойся, зайцев они едят не так уж часто. Обычно просто пугают: ловят, а потом отпускают. Это у них тренировки такие. Чтобы охотничьи навыки не потерять.

С ума сойти.

– Ты этим ребятам не очень-то нравишься, – заметила я.

– Поверь, это взаимно, – усмехнулся Гена. – Вампиры с оборотнями дружат так же редко, как кошки с собаками.

– Почему?

– Так сложилось исторически.

Я пожала плечами. Не хочет отвечать – и не надо.

Гена отдал мне рисунки, а потом вынул из-за пазухи джинсовой куртки узкую коробку конфет.

– Это я к чаю принес, – подмигнул он. – Угостишь меня кипяточком?

– Конечно. Но угощаться будем здесь, ладно?

Вампир закатил глаза и кивнул. Пока грелся чайник, я принесла на балкон два раскладных кресла и маленький походный столик. Потом мы сидели, вытянув ноги, пили горячий напиток и болтали о всякой ерунде.

– Значит, с Глафирой Григорьевной ты все-таки поговорила, – сказал в какой-то момент Гена.

– Да. А теперь играю в твою игру. Наблюдаю за соседями и пытаюсь понять, кто из них человек, а кто нет.

– И как успехи?

– Имеются. Оборотней среди прочих жильцов я опознала.

– Молодец, – кивнул парень. – А как твои отношения с Вадимом? На днях ты говорила, что отправила ему письмо с просьбой попозировать для рисунка.

Теперь уже глаза закатила я. Гена нахмурился.

– Неужели наш призрак отказался?

– Наоборот, согласился. Но толку от этого… Он явился ко мне в одиннадцать часов вечера и принялся завывать под дверью. Да так противно, что у меня уши в трубочки свернулись. А когда я открыла – начал хохотать и летать под потолком.

– Вадя, наверное, хотел пошутить.

– Наверное. Только, знаешь, мне было не смешно. Из-за этих полетов я его так и не рассмотрела. Увидела только силуэт.

– Это уже что-то.

– Угу. А потом на площадку вышел сосед из шестьдесят восьмой квартиры.

– И?

– И напомнил, что время приближается к полуночи. А затем пообещал: если мы не прекратим свистопляску, он лично пригласит к нам Виталика с шестого этажа. Вадим после этого замолчал и растворился в воздухе. Гена, – я уставилась на него вопросительным взглядом, – кто такой этот Виталик?

– Некромаг.

– Некромаг?! Настоящий?

– Настоящий. – Парень поставил на столик пустую чашку и потянулся. – Специализируется на зомби, призраках, навьях и прочих симпатичных ребятах. Страшный формалист и бюрократ. Без заявки с десятком подписей и печатей работать не станет. Будь он чуть проще – Вадя давно бы упокоился с миром. Так что Петр вас просто пугал. Если бы он и правда пошел к Виталику, тот послал бы его пешим маршрутом за горизонт.

– Как интересно, – протянула я. – Послушай, Гена, а на чем специализируется этот мой недовольный сосед?

– Это ты, Алисушка, выясни сама. – Парень усмехнулся и поднялся на ноги. – Мне же пора идти. Спасибо за чай.

Гена подмигнул, а потом перескочил через перила и прыгнул вниз. Я встала с кресла и, перегнувшись через ограждение, увидела, как он спланировал на балкон десятого этажа.

Усмехнувшись, я принялась собирать чашки. В какой-то момент показалось, что за мной наблюдают. Я повернула голову и увидела соседа из шестьдесят восьмой квартиры. Петр стоял на своем балконе, курил и смотрел на меня.

Я улыбнулась и вежливо ему кивнула. Мужчина ответил мне кривой ухмылкой, после чего затушил сигарету и скрылся в комнате.

Оракул

Вечером к дому подъехала скорая помощь и сверкающий мигалками полицейский УАЗ. Вопреки уверениям светловолосых русалок, говоривших, что стражи порядка обходят нашу многоэтажку стороной, товарищи полицейские навещали ее систематически. Не реже одного раза в неделю в нашем подъезде видели участкового или даже целый наряд.

Я стояла у окна, смотрела, как патрульные усаживают в машину какого-то парня, и думала о том, что полиция, должно быть, игнорирует только колдунов, зато к обычным дебоширам приезжает очень даже охотно.

Парень, который сейчас отправлялся в отделение вместе со стражами порядка, был мне незнаком, однако я точно знала, что забрали его с девятого этажа.

На девятом жизнь била ключом. За три недели, что прошли с момента моего переезда, я успела понаблюдать, как из его окон летят окурки и пластиковые стаканчики, услышать, как громко играет в квартирах музыка и как эмоционально выясняют отношения их владельцы. Иногда такие разговоры заканчивались мордобоем, и тогда у нашего подъезда появлялась полиция и скорая.

Знакомиться с этими соседями у меня желания не было. Каждый из них выглядел и вел себя так, что его хотелось обойти стороной. В частности, на девятом этаже проживали два гостеприимных брата-алкоголика, любивших устраивать шумные домашние вечеринки, две склочные семейные пары, во всеуслышание объявившие друг другу войну, высокая полная девица, которую я ни разу не видела в трезвом состоянии, и темноволосая женщина средних лет, строгая и худая, как щепка.

Строгая женщина казалась самой адекватной. Она всегда была аккуратно одета, при встрече с соседями вежливо здоровалась и совершенно определенно принадлежала к компании Глафиры Григорьевны, сестер-русалок и вампира-налоговика. От нее в буквальном смысле веяло чем-то загадочным, а потому во время наших коротких встреч я не могла оторвать от соседки глаз.

Сама же соседка на меня никогда не смотрела. Судя по всему, она в принципе не любила смотреть кому-либо в лицо: ее взгляд всегда был направлен вниз или в сторону. Тем не менее поймать его мне все же удалось, причем вчера вечером.

Я разговаривала на улице по телефону и, поворачивая к подъезду, налетела на строгую даму, когда та выходила из-за угла. От неожиданности женщина выронила пакет, и по асфальту покатились большие красные яблоки.

Я кинулась их собирать, а когда подняла голову, увидела ее длинное лицо с нежнейшей молочной кожей и огромными черными глазами. В первый момент мне показалось, будто на этом лице зияют два провала, ведущих в бездну. Я охнула и отшатнулась. А бездна неожиданно дрогнула и превратилась в космос. Теперь это были два окна, через которые на меня смотрела сама Вселенная с планетами, звездами и черными дырами.

По губам соседки скользнула улыбка.

На моей голове зашевелились волосы. А потом захлестнуло странное, неприятное ощущение, будто эта дама своими невероятными, нечеловеческими глазами разглядела всю мою подноготную. Что сейчас, вглядываясь в мое лицо, она видит мою душу, мое прошлое и будущее – всю меня.

Яблоки снова полетели на землю. Я вскочила на ноги и бросилась к дому. Влетев в квартиру, я схватила карандаш и принялась рисовать.

Сердце билось как сумасшедшее, в висках стучала кровь, а на бумажном листе штрих за штрихом возникала огромная птица с женским лицом и всезнающими глазами.

Когда рисунок был закончен, карандаш выпал из моей ослабевшей ладони и укатился под стол, а сама я закрыла лицо руками и несколько минут сидела, пытаясь выровнять дыхание, сбившееся, будто я только что пробежала стометровку.

Когда руки перестали дрожать, я вгляделась в нарисованный портрет.

Это был Гамаюн. Вещая птица, хранящая тайны мира, способная заглянуть в прошлое и предсказать будущее.

Я пошла на кухню, достала из шкафчика успокоительное, выпила сразу две таблетки. Затем взяла рисунок и отправилась на девятый этаж. Я понятия не имела, в какой квартире живет она, вещая птица Гамаюн, поэтому намеревалась стучать во все.

Стучать между тем не пришлось и вовсе. Стоило выйти из лифта, как одна из дверей открылась, и женщина вышла мне навстречу сама.

Я молча подошла к ней вплотную и протянула рисунок. Она взяла его в руки, усмехнулась.

– Похожа. – Соседка уважительно качнула головой. – Даже глаза такие, как на самом деле. Могу я взять это себе?

– Да. Возьмите, пожалуйста. И простите за яблоки.

Она кивнула и поманила меня в квартиру. Я осторожно переступила порог, готовая к чему угодно: хоть провалиться в жерло вулкана, хоть шагнуть в другое измерение.

Ничего такого, конечно, не произошло. Меня провели через обычную прихожую и усадили на обычный диван.

– Давненько я видящих не встречала, – сказала соседка, усаживаясь в кресло и глядя куда-то в сторону. – Лет уж двадцать, наверное.

– Кто вы? – прямо спросила я.

– Меня зовут Сибилла. Сибилла Генриховна.

– А я Алиса. Приятно познакомиться.

Она снисходительно улыбнулась. Мое имя, судя по всему, ей было известно.

– У вас удивительный взгляд, – тщательно подбирая слова, сказала я. – В нем будто весь мир. У меня от него все внутри перевернулось.

– Именно поэтому я стараюсь никому в глаза не смотреть. – Сибилла Генриховна достала из стоявшего рядом шкафчика коробку с леденцами монпансье. – Угощайся, Алиса.

– Спасибо.

Я взяла маленький зеленый леденец. Он был кисло-сладким и по вкусу напоминал грушу.

– Вы можете видеть будущее? – тихо спросила я. – Как птица Гамаюн?

– И будущее, и прошлое, – кивнула она, тоже отправляя конфету в рот. – И вообще все что угодно. Только я не Гамаюн, а его дальняя родственница. Я – оракул, Алиса.

– С ума сойти…

– Точно. Учитывая, сколько в мире происходит мерзости, свихнуться с такими способностями действительно недолго.

За стеной раздался грохот. Видимо, кто-то из неблагополучных соседей решил сломать стул или бухнуть об пол телевизор.

– Как же вы живете?

– Как-то живу. – Она пожала плечами. – Раньше такие, как я, существовали уединенно: в пещерах, в лесных хижинах, на затерянных островах. В этом был смысл: когда находишься наедине с собой, чужие беды тебе не докучают. Теперь все по-другому. В городе, среди людей, можно быть более одиноким, чем в глухой пещере.

Так-то оно так. Но ведь одиночество – это так ужасно!

– Ваш дар велик и прекрасен. Из него можно извлечь необыкновенную пользу.

– Нет в нем никакой пользы, – отмахнулась Сибилла Генриховна. – Если ты имеешь в виду, что мои предсказания могут изменить будущее и уберечь людей от несчастий, то ошибаешься. От судьбы не уйдешь, она настигнет тебя рано или поздно, так или иначе. Кому суждено умереть от рака, тот умрет от него, даже если будет знать об этом наперед. Кому предназначено встретить особенного человека, тот встретит его, даже если будет ходить другими путями. Каждый день перед людьми открываются сотни дорог, и каждая ведет к разному будущему. От этого разнообразия у меня здорово болит голова.

За стеной что-то разбилось. Сразу после этого раздался громкий возмущенный крик.

– К тому же люди склонны считать, что и с будущим и с настоящим они разберутся сами, – продолжала женщина. – Без советов и предостережений. Как по мне, они совершенно правы.

– А свое будущее вы увидеть способны?

– При желании да. Хотя обычно у меня такого желания нет. Впрочем, иногда дар предвидения бывает полезен. Например, когда помогает предсказывать внеплановые аудиторские проверки. Мне, как главбуху, это бывает кстати.

Я улыбнулась. Соседка тоже.

– Вы сегодня посмотрели мне в глаза. Что вы в них увидели?

– Перекресток, – серьезно ответила Сибилла. – Перекресток из тысячи дорог. И каждая из них способна тебя куда-то привести.

– Некоторые дороги заканчиваются тупиком.

– Нет. – Она качнула головой. – Тупиков не бывает. Бывают повороты на другие дороги. Обычно они возникают, когда один путь пройден и нужно шагнуть на следующий. Кому-то это сделать легко, а кому-то нет. Есть люди, которые не хотят верить, что легкий, удобный путь закончился и теперь следует выбрать новый, менее прямой и более тернистый. Они топчутся на месте, бьются об угол головой, но в конце концов все же сворачивают, куда надо. Заметь, куда им действительно надо, они отлично могут определить сами, без оракулов и подсказок.

Мы беседовали с ней около часа. С философских тем перешли к обсуждению погоды, потом выпили по чашке кофе и перемыли кости беспокойным соседям.

Когда же я засобиралась домой, соседка неожиданно задержала меня в прихожей.

– Будь осторожна с огнем, Алиса, – сказала она, по-прежнему глядя куда-то в сторону. – А еще непременно сходи к офтальмологу.

– К офтальмологу? – удивилась я. – Зачем?

Она улыбнулась и ничего не ответила.

Офтальмолог

– Что, говоришь, она велела сделать?

– Проверить зрение и быть осторожной с огнем.

Я откусила кусочек мороженого и откинулась на спинку скамейки. С Алиной и Мариной мы встретились в продуктовом магазине. Разговорившись, немного прогулялись по улице и теперь сидели в скверике возле дома, ели сладости и наблюдали за тем, как из подъезда выводят очередного агрессивного визитера братьев-алкоголиков.

– Интересно, почему Сибилла Генриховна не переедет на другой этаж? – задумчиво произнесла я. – Это ведь ужасно: постоянно жить в таком бедламе.

– По-моему, этот бедлам ей нравится, – сказала Марина. – Она ведь одинокая. Родных у Генриховны нет, друзей тоже. Так и со скуки умереть недолго. А с этими соседями у нее каждый день движ и приключения.

– И куча отборного негатива, – добавила я. – Эти ребята все время ругаются и дерутся. Так себе движ, если честно.

– Для оракулов негатив – естественная среда обитания, – фыркнула Алина. – Терпеть не могу предсказателей.

– Это почему же? – удивилась я.

– Потому что они страшные пессимисты и все время предрекают несчастья. Хоть бы раз кто-нибудь из них предсказал что-нибудь хорошее! А их отвратительная привычка говорить загадками? Взять, к примеру, тебя, Алиса. Генриховна посоветовала тебе остерегаться огня. Что конкретно она имела в виду? Какой огонь? Как именно остерегаться? В какой период времени? Неужели нельзя было сказать толком?!

– Конечно нельзя, – пожала плечами Марина. – Будущее имеет константу, но в целом оно вариативно. Сибилла увидела, что соседке предстоит встреча с огнем. Возможно, сегодня вечером Алиса уронит на ковер свечу или забудет на столе включенный утюг и сожжет в итоге квартиру. После предупреждения оракула трогать свечи и утюги она не станет. Тем не менее встретиться с огнем ей все равно придется, но уже при других обстоятельствах. Например, она может обнаружить лесной пожар. Или заметить, как горит мусор, в который кто-то бросил окурок. Наша жизнь – это паутина дорог, и все они к чему-то ведут. Если тебе суждено увидеть пламя, ты можешь сделать это тысячей способов. Откуда оракулу знать, какой из них ты выберешь в той или иной ситуации?

Алина закатила глаза.

– Есть еще вариант, что Генриховна имела в виду не настоящий огонь, – добавила она, – а эмоционального человека, который быстро впадает в ярость и начинает крушить все вокруг. Нет, как по мне, лучше вовсе не общаться с оракулами, чем потом ломать голову над их дурацкими загадками.

Я доела мороженое и выбросила в урну оставшуюся от него палочку.

– С огнем я всегда осторожна. Свечек у меня нет, а утюг я включаю так редко, что о нем можно не волноваться. Меня, девочки, больше заинтересовал совет по поводу зрения. Я хоть и ношу очки, но глаза меня не беспокоят. Они иногда слезятся, и время от времени появляется сухость, но в целом все хорошо.

– Знаешь, Алиса, думаю, сходить к врачу тебе все-таки стоит, – заметила Алина. – Я хоть к оракулам и пристрастна, однако в этом вопросе с Генриховной соглашусь. Вдруг у тебя начинается какая-нибудь серьезная болезнь? Ты давно была у врача?

– Давно. Лет пять назад. Или даже больше. Да я вовсе не против сходить к офтальмологу, но это так неудобно! Записи на прием нужно ждать почти месяц, а больница, к которой я прикреплена, находится на другом конце города. В этом же районе поликлиники нет.

– Поликлиники, может, и нет, зато есть частный медицинский центр, – сказала Марина. – И расположен он всего в двух автобусных остановках от нас. Цены там, кстати, нормальные. Мне о нем соседи рассказали, те, которым мы с сестрами периодически устраиваем потоп. Они туда всей семьей ходят. Если хочешь, могу взять у них номер его телефона.

– Хочу, – кивнула я. – Буду тебе за это очень благодарна.

К офтальмологу я записалась в этот же день, а на прием отправилась на следующее утро.

Рекомендованный русалкой медцентр оказался небольшим двухэтажным зданием с широким крыльцом и просторной парковкой, на которой сейчас стояли три автомобиля и красивый черный мотоцикл.

Когда я зашла внутрь, улыбчивая девушка-администратор завела мне медицинскую карту, после чего выдала талон и направила на второй этаж к доктору Белецкому.

На втором этаже было чисто и безлюдно. Нужный кабинет я нашла без труда. Стоило к нему подойти, как на экране, висевшем на противоположной стене, появился номер моего талона.

Я толкнула дверь, переступила порог – и замерла на месте. В кабинете за большим письменным столом сидел мой сосед из шестьдесят восьмой квартиры. На бейджике, прикрепленном к его аккуратному белому халату, был написано: «Белецкий Петр Егорович, офтальмолог».

– Доброе утро, – сказала я, справившись с удивлением.

– Здравствуйте, Алиса. – Петр, судя по всему, увидеть меня на своем рабочем месте тоже не ожидал. – Пожалуйста, проходите.

Я подошла к его столу, осторожно опустилась на стул для пациентов.

– Рассказывайте, что у вас случилось.

Я впервые видела его так близко. Обычно наше общение ограничивалось быстрыми приветствиями во время случайных встреч на лестничной площадке. Если не считать двух коротких бесед по поводу общего соседа-призрака, мы с Петром ни разу полноценно не разговаривали. Да что там, у меня даже не было возможности хорошенько его разглядеть. В частности, только сейчас я заметила, что в его волосах есть ниточки седины, лоб пересекают две тонкие морщины, а подбородок украшает светлая эспаньолка.

О! А ведь это его мотоцикл стоит на парковке медцентра. Я несколько раз видела, как Петр подъезжал к нашему дому на точно таком же байке, однако я понятия не имела, куда конкретно он на нем ездит.

– Ничего не случилось, – ответила я Белецкому. – Я просто решила проверить зрение.

– Понятно. Тогда давайте проверять. Снимите очки.

Он пересел ко мне ближе и заглянул в глаза. Я невольно отпрянула назад.

– Разве я не должна называть буквы, написанные на этом плакате? – Я указала на стенд с таблицей Сивцева.

– Если бы вы были обычной пациенткой, мы бы начали именно с этого, – ответил Петр. – Но так как вы пациентка необычная, соблюдать формальности я не вижу смысла. Чтобы проверить состояние органов зрения, мне не нужны никакие таблицы и никакие приборы, я все увижу и так. Не бойтесь, Алиса, я вас не съем.

Я смущенно улыбнулась. Петр подсел еще ближе.

– Пожалуйста, не отводите взгляд, смотрите прямо на меня.

Глаза Белецкого были цвета горячего шоколада. Теплые и ласковые, они так не вязались со строгим отстраненным поведением их обладателя! Я чувствовала, как меня обволакивает их магия, мягкая и нежная, будто шелк. В какой-то момент мне показалось, что на лице доктора появились два темных бездонных омута, и я тут же погрузилась в их в горячую уютную глубину. Петр протянул руку и кончиками пальцев наклонил мою голову влево.

– У вас прекрасные глаза, Алиса, – тихо сказал он. – Они чисты, как слезы рассвета.

– Эти глаза плохо видят, – так же тихо ответила я, не отрывая от него взгляда.

– Они видят то, что неподвластно другим. – По губам мужчины скользнула улыбка. – А близорукость… Думаю, вам стоит им ее простить.

Он отодвинулся. Я моргнула и потерла веки.

– Мышцы глаз немного ослаблены, – сказал Петр. – В остальном у вас все хорошо. С поправкой на миопию высокой степени, разумеется.

– У меня периодически бывает ощущение, будто в глазах появился песок. А еще они иногда слезятся.

– В этом нет ничего страшного. Я выпишу капли, будете их принимать, и все пройдет.

Он повернулся к компьютеру и принялся печатать.

Я смотрела на Белецкого и будто воочию видела его за высоким длинным столом, уставленном старинными колбами и ретортами. Выходит, мой сосед – маг-целитель? Не удивлюсь, если у него дома находится лаборатория, в которой он варит зелья.

Что ж, теперь понятно, почему он такой нелюдимый. Если соседи узнают, что рядом с ними живет доктор, гости к нему потянутся нескончаемой чередой.

Белецкий распечатал бумагу с рекомендациями, и я, попрощавшись, отправилась домой. Вернувшись к себе, хотела немного поработать, но никак не могла сосредоточиться. Мои мысли то и дело возвращались к глазам цвета горячего шоколада. В какой-то момент я взяла карандаш и принялась рисовать их на бумаге.

Когда рисунок был закончен, я посмотрела на разбросанные по столу листы. На одних – узкое серьезное лицо с эспаньолкой, изящные кисти рук, гибкая шея и решительный разворот плеч. На других – алхимическая мастерская и высокий мужчина, колдующий над большим кипящим котлом.

Позавчера мне сообщили, что художникам продлили срок подготовки эскизов новой игры с двух недель до месяца. Это было очень кстати. Я как раз успевала подготовить рисунок лаборатории, колдуна и кого-нибудь еще.

В седьмом часу вечера в мою квартиру кто-то постучал. Открыв дверь, я обнаружила на пороге Петра.

– Я принес вам капли для глаз, – сказал Белецкий, протягивая мне маленький прозрачный флакончик. – Они лучше тех, что продаются в аптеке.

– Вы приготовили их сами?

– Да, – кивнул он. – Поверьте, этот препарат можно принимать без опаски. Он действенен и не вызывает аллергии.

– Верю. – Я улыбнулась и взяла у него пузырек. – Сколько я должна вам за волшебное лекарство?

– Вы мне ничего не должны. Это подарок.

Я снова улыбнулась и вдруг подумала, что Сибилла Генриховна посоветовала мне сходить к офтальмологу вовсе не для того, чтобы проверить зрение, а для того, чтобы поближе познакомиться с этим загадочным мужчиной.

– Спасибо. Быть может, вы зайдете ко мне в гости? Я бы угостила вас чаем или какао. В благодарность за капли.

Я думала, Петр согласится, но он покачал головой.

– Я непременно зайду к вам, Алиса. Но в другой раз.

Белецкий вежливо улыбнулся и ушел к себе.

Огненный человек

Ночью на город опустился туман. Он окутал улицы серебристой шалью, такой плотной и густой, что за ней не было видно соседних домов, а очертания деревьев и кустов казались в ее дымке сказочным дремучим лесом.

Часы показывали пять утра. Мне не спалось. Решив вместе с птицами встретить рассвет, я сидела на балконе, закутавшись в старую вязаную кофту, пила ягодный чай и смотрела, как стелятся по асфальту белесые клубы тумана.

На улице было тихо. Где-то далеко сквозь туман пробивался свет уличных фонарей.

Неожиданно в глубине сквера показалось какое-то движение. Присмотревшись, я увидела мужчину, который неторопливо шел по дорожке к нашему дому.

Я встала с кресла, подошла к перилам.

Капли, которые подарил Петр Белецкий, действительно были лучше аптечных. На второй день их приема у меня не только пропало слезотечение, но и заметно улучшилось зрение. Настолько заметно, что пришлось доставать старые очки с меньшим количеством диоптрий.

Вот и теперь, рассматривая незнакомца сквозь туман с высоты двенадцатого этажа, я видела его длинные черные волосы, небрежно рассыпавшиеся по плечам, широкие плечи, за которыми висел большой рюкзак, и красивые сильные руки.

Мужчина шагал неторопливо, расслабленно, словно возвращался домой из отпуска или долгой приятной поездки. На выходе из сквера он остановился, поднял голову и посмотрел прямо на меня. Разглядеть мою фигуру в туманных предрассветных сумерках было невозможно, и незнакомец, конечно же, смотрел не на мой балкон, а куда-то еще. Однако я отчетливо ощутила на себе его взгляд, долгий и пронзительный, как стрела. От этого взгляда хотелось скрыться в теплой глубине комнаты, но я осталась на месте.

На губах мужчины появилась улыбка. Я не столько увидела ее, сколько почувствовала. А затем в туманном полумраке зажглись и сразу погасли два крохотных красных огонька, похожих на всполохи пламени.

Секунда – и мужчина, преодолев двор, скрылся в подъезде.

Сегодня я решила устроить себе выходной. Очередная партия рисунков, с птицей Гамаюн, чародеем-целителем и семьей оборотней, отправилась на согласование руководству, а я, сделав уборку и приготовив овощное рагу, отправилась гулять.

Планы у меня были серьезные. На улице вовсю светило солнце, и я намеревалась поехать в центр города, чтобы встретиться с подругой, сходить в кино и прогуляться по магазинам.

Я вошла в лифт, нажала кнопку первого этажа. Кабина закрылась и поехала вниз, но почти сразу остановилась, чтобы впустить еще одного пассажира. Я подняла глаза на вошедшего и невольно охнула: это оказался давешний длинноволосый незнакомец! Вблизи он был гораздо больше. Да что там, он был огромен! Выше меня примерно на полторы головы, с мощным торсом и широченными плечами. В первый момент мне показалось, что за его спиной сложены большие кожистые крылья, но, присмотревшись, я поняла, что это всего лишь рюкзак.

Увидев меня, мужчина улыбнулся.

– Доброе утро. – В его голосе прозвучали игривые нотки, будто незнакомец меня узнал и его это отчего-то забавит.

Теперь, когда между нами не было двенадцати этажей и дымки тумана, я могла рассмотреть его лицо. Оно было нечеловечески красивым: аккуратный прямой нос, твердая линия подбородка, высокие четко очерченные скулы, большие выразительные глаза, такие же темные, как и волосы, уже собранные в хвост. Он смотрел на меня с хищным интересом, и от этого мне было не по себе.

– Здравствуйте, – сказала я.

– Откуда же в нашем доме появился такой чудесный огонек? Раньше я тебя тут не видел.

– Я поселилась здесь месяц назад. На двенадцатом этаже.

Он кивнул и протянул мне руку.

– Меня зовут Евгений. Евгений Рейт.

– Алиса. – Я вложила пальцы в его ладонь, и они сразу же в ней утонули. – Алиса Миронова.

Евгений наклонился и прикоснулся губами к моей руке.

– Приятно познакомиться, Алиса.

В его глазах горел огонь.

Наверное, в туманном полумраке сегодняшнего утра я видела отблески именного этого пламени. Огня.

У меня внутри что-то сжалось.

Я мягко высвободила руку и невольно убрала ее за спину.

Лифт доехал до первого этажа, остановился. Мужчина посторонился, пропуская меня вперед.

– У тебя сегодня есть какие-нибудь дела, Алиса?

От него веяло опасной сексуальностью. Причем опасности было гораздо больше. А еще это фамильярное «ты»… Видимо, красавец привык, что девушки в его присутствии падают на колени и истекают от восторга слюной.

– Я иду на встречу с подругой, – ответила я и зачем-то добавила: – Она меня уже ждет.

– Что ж, – Евгений распахнул передо мной дверь. – Мне очень хочется пригласить тебя на прогулку. Люблю, знаешь ли, общаться с новыми соседями. Но если ты занята…

Я развела руками и выскользнула на улицу. Сосед вышел следом за мной. Стоило нам сделать несколько шагов по тротуару, как снова скрипнула подъездная дверь и раздался громкий голос:

– Доброе утро, молодежь!

Мы обернулись и увидели Глафиру Григорьевну, спускавшуюся к нам по ступенькам крыльца.

– Рада тебя видеть, Женечка, – сказала старушка, когда мы поприветствовали ее в ответ. – Давненько ты здесь не появлялся.

– Было много дел, – вежливо улыбнулся Евгений. – Однако я вернулся вовремя. Смотрите, какая фея мне сегодня повстречалась!

Я почувствовала, как мои щеки покрываются румянцем.

В чем-то Евгений прав: на его фоне я действительно выгляжу феечкой. Ну или все тем же мухомором.

– Да, наша Алиса – красавица, – согласилась Глафира Григорьевна. – Девочка, задержись, пожалуйста, на минутку. Мне нужно у тебя кое-что спросить.

Она отошла в сторону и поманила меня за собой. Евгений проводил нас взглядом, а потом неторопливо направился в сторону соседнего дома.

– Что вы хотели узнать, Глафира Григорьевна?

Старушка дождалась, когда Рейт скроется из вида, и покачала головой.

– Узнать – ничего. Хотела спровадить патлатого, чтобы ты могла спокойно идти куда шла. – На ее лице появилась недовольная гримаса. – Принесла же нелегкая этого змея в наши палаты! Полгода он где-то шлялся, носа в свою квартирку не казал, а тут, гляди-ка, явился! Ты хоть поняла, Алисушка, что за создание было перед тобой?

– В общих чертах, – призналась я. – Когда он вошел в лифт, мне показалось, что у Евгения есть крылья. Еще в его глазах светились красноватые огни, а вы сказали, что Женя – змей. Получается, что он…

– Дракон, – усмехнулась Глафира Григорьевна.

– Дракон? Евгений Рейт – дракон?!

– Да, – кивнула главная по дому. – Хитрый алчный ящер, запертый в теле человека. Рейт – фамилия известная. В определенных кругах. Среди этих драконов и военные были, и исследователи, и ученые. И гады ползучие вроде твоего нового знакомого. Так-то он парень с головой: умный, образованный, сообразительный. Но при этом страшный авантюрист. Постоянно ввязывается в какие-нибудь истории. Чтобы с риском, со скандалом, с денежными махинациями. Для своих родственников он главная головная боль. Сейчас, правда, эта боль стала меньше: с тех пор как старейшина рода лишил Женьку возможности оборота, хлопот от него поубавилось. В истории он все равно ввязывается, но уже не в такие серьезные, как раньше. А еще, Алисушка, Женя страстный коллекционер, и коллекция его – это женщины, которые показались ему интересными. Ты сама видела: красавец он, каких поискать, да еще и обаятельный, как дьявол. Так что будь осторожнее. Рейт как пламя: если с ним играть, можно сильно обжечься.

У меня внутри что-то сжалось. Память услужливо нарисовала направленный в сторону взгляд космических глаз оракула и слова, сказанные твердым голосом: «Будь осторожна с огнем, Алиса».

Алина была права: Сибилла Генриховна имела в виду вовсе не стихийное бедствие. Но ведь это хорошо, верно? Пожар мне, слава богу, не угрожает, а с соседом я как-нибудь разберусь. В крайнем случае просто не буду с ним общаться.

Кстати.

– Глафира Григорьевна, если Рейты – такая крутая известная семья, почему Евгений живет в нашем доме? Здесь, конечно, хорошо и уютно, но для человека его уровня уж слишком бюджетно.

– Его жилье находится в другом месте. Надо полагать, те хоромы гораздо богаче и просторнее этих. В нашем доме у него квартирка небольшая, и посещает он ее редко. Полагаю, она ему нужна, чтобы набраться от волшебного источника сил и заодно пересидеть очередную грозу. Если ящер сюда приехал, значит, снова где-то набедокурил.

– Как забавно, – задумчиво произнесла я.

Глафира Григорьевна пожала плечами снова.

– На самом деле Женя в этом не оригинал. Взять хотя бы твоего соседа Петра Белецкого. Он фигура не менее интересная, чем наш дракон. Белецкие – потомственные целители. Они и царей лечили, и генсеков, и других известных влиятельных людей. У них и сейчас все хорошо: ни в деньгах, ни в пациентах недостатка нет. Петр Егорович, в отличие от Жени Рейта, достойный продолжатель традиций своей семьи. Тем не менее шесть лет назад он купил в этом доме квартиру и с тех пор в ней живет. Работает скромным офтальмологом. У него даже машины нет, на мотоцикле катается. Забавно, да? Его семейство в деньгах и в шелках, а Петя здесь, щи с нами хлебает. Только не спрашивай почему. Я этого не знаю. Кто-то говорил, что Белецкий несколько лет назад с родными серьезно поссорился и с тех пор живет один. Сам он о себе рассказывать не любит.

Это я заметила.

Да… Как много в нашем доме интересного! И с каждым днем его все больше и больше.

– Ладно. – Глафира Григорьевна махнула рукой. – Ты ведь куда-то собиралась, Алиса? Иди, не буду тебя больше задерживать. Главное я сказала: с Женей Рейтом надо держать ухо востро. Слишком уж он шебутной и ненадежный. Наврет с три короба и ухом не поведет.

Я кивнула. С Евгением следует общаться так же, как и с Петром: вежливо здороваться и идти своей дорогой. Между тем мне действительно стоило поспешить. За нашим разговором я совсем забыла о времени и теперь рисковала опоздать на встречу с подругой.

Позже, глядя из автобусного окна на проплывающие мимо улицы и аллеи, я думала о том, что опасения Глафиры Григорьевны беспочвенны и что стать очередным экспонатом коллекции огнедышащего соседа мне все-таки не грозит. Мужчины не так уж часто обращают на меня внимание, а если и обращают, то оно быстро переключается на кого-то другого. Один из бывших кавалеров как-то признался: моя внешность хоть и миловидна, но настолько типична, что выделить меня из толпы бывает очень непросто. Сомневаюсь, что яркого сексуального дракона может привлечь такая невзрачная девушка. А раз так, волноваться нечего. Выискивать за скучным фасадом душевную красоту он точно не будет. Для этого надо время – то, чего в современном мире катастрофически не хватает. Рейт наверняка обо мне уже забыл и не вспомнит до следующей случайной встречи.

Домой я вернулась в сумерках. Веселая, уставшая и с кучей приятных покупок.

В подъезде было тихо. Поднявшись на двенадцатый этаж, я подошла к своей двери – и удивленно застыла. К ее ручке была прикреплена большая алая роза. Между лепестками я нашла крошечную записку: «Увидимся, Огонек».

Пока оно тихо

Аркадий Петрович был из тех людей, которых все любят и уважают. Всегда веселый, смешливый, приветливый – этакий добрый дядюшка, у которого в племянниках весь подъезд.

У него была густая седая шевелюра, большие очки-хамелеоны и потрясающая обаятельная улыбка. Он напоминал типичного профессора технического вуза или доброго доктора.

Мы познакомились с ним в торговом центре, расположенном на соседней улице. Я пыталась выволочь на улицу пакеты с продуктами и канцелярией, а он вызвался мне помочь. Несмотря на свою субтильную конституцию, мои покупки Аркадий Петрович нес без труда, да еще умудрялся шутить и вести занятный разговор.

То, что этот позитивный человек обитает в том же доме, что и я, стало понятно, как только я его увидела. Глафира Григорьевна оказалась права: моя способность отличать колдунов от обычных людей с каждым днем становилась все лучше и лучше. И хотя с лету определить род занятий встретившегося чародея я пока не могла, зато понять, что передо мной находится мистическое создание, теперь было проще простого.

Из разговора с новым знакомым выяснилось, что живет он на седьмом этаже, обожает играть в бильярд и читать исторические романы, а еще работает в морге патологоанатомом.

Соседи реагировали на него странно. Обычные люди радостно здоровались, пожимали ему руку и интересовались делами, а волшебники обходили стороной. Если же этого сделать не удавалось, то натягивали вежливые улыбки, раскланивались и тут же исчезали. Это меня изумляло.

Недоумение достигло апогея, когда в лифте с добродушным соседом отказался ехать Гена. Кроме меня и Аркадия Петровича, в кабине больше не было никого, но парень, бездарно изобразив на лице сожаление, сообщил, что поедет следующим рейсом.

– Уважает, – с усмешкой сказал сосед, когда лифт повез нас вверх. – И побаивается.

– Интересно почему? – удивилась я. – Вы ведь такой замечательный!

– Я замечательный, когда добрый, – серьезно заметил Аркадий Петрович. – Когда же я зол, под руку мне лучше не попадаться.

Я вопросительно посмотрела на него и вдруг поняла, что с лицом мужчины что-то не так. На секунду показалось, что через темную линзу очков-хамелеонов на меня смотрит всего один глаз, а второй затянут бельмом. Это меня не напугало, однако заставило задуматься.

Дома, следуя новой привычке, я взяла карандаш и предоставила пальцам возможность самостоятельно водить грифелем по бумаге, интуитивно создавая образ, возникший в моей голове.

Долговязая фигура, которая появлялась на бумажном листе, славного соседа напоминала с очень большой натяжкой. Вместо обаятельной улыбки на ее физиономии сверкал злобный оскал, красивая пышная шевелюра превратилась в спутанные космы, а над переносицей появился один большой продолговатый глаз.

Циклоп? Определенно нет. Насколько я помнила, они магической силой не обладали. У соседа же как минимум есть возможность укрыть свое необычное лицо иллюзией.

Немного подумав, я решила спуститься на десятый этаж, заглянуть в гости к Гене и поинтересоваться, почему он избегает Аркадия Петровича.

Я заперла квартиру и вышла на площадку. Стоило нажать кнопку вызова, как распахнулись двери кабины и мне навстречу шагнул Евгений Рейт.

От неожиданности я ойкнула и отступила назад. Лифт за спиной мужчины закрылся и, судя по звуку, поехал вниз.

– Привет, Огонек, – сказал Евгений, подходя вплотную. – Куда это ты собралась?

– В гости, – ответила я, глядя на него снизу вверх. – Здравствуй, Женя.

– А я приехал в гости к тебе. – Дракон заговорщицки подмигнул. – Может, отложишь свой визит на потом, а сейчас прогуляешься со мной в кафе?

– В кафе?

– Да. Я на днях отыскал уютное местечко, где готовят потрясающие пироги с вишневым вареньем. Когда я туда пришел, сразу вспомнил о тебе. Так и подумал: «Огоньку бы здесь точно понравилось».

Женя мило улыбался и уверенно теснил меня к стене. Его огромная мощная фигура надвигалась на меня, как скала, давила, не давала свободно вздохнуть.

Я нагнулась и прошмыгнула под его рукой.

– Сходим в другой раз. – Я растянула губы в ответной улыбке. – Не обижайся, ладно? Сегодня я действительно занята.

– В прошлый раз ты тоже была занята, – шутливо оскорбился дракон. – Наверное, я тебе просто не нравлюсь. Да, Алиса?

– Ну почему же. – Я медленно отступала к лифту. – Мне не нравится, когда на меня давят. А в целом ты… м-м… весьма симпатичен.

В глазах Рейта появились нехорошие огни.

– Лестно слышать, – с прохладцей в голосе произнес он. – Ты мне тоже симпатична. Весьма. И я вовсе не собираюсь давить. Просто хочу познакомиться ближе. Если сегодня ты спешишь – изволь, я задерживать не стану. Но, прежде чем уйдешь, скажи, когда будешь свободна. Чтобы я мог официально пригласить тебя на свидание и быть уверен, что у тебя не возникнут дела.

Женя продолжал улыбаться, а в его глазах искрило недовольство. Ну да, обычно девушки с ним себя так не ведут. Позвал – пошли. Или даже побежали. А меня и на прогулку приглашали дважды, и розу лохматую подарили, а я – отказываюсь. Да еще и отмазки дурацкие леплю.

Самое забавное, что, повстречайся мы с Женей несколько месяцев назад, бегать за мной ему бы не пришлось. Я бы сразу согласилась на все его предложения: уж слишком Рейт красив и обаятелен. А еще этот исходящий от него флер опасности…

Теперь же этот флер меня здорово напрягает. Пугает огонь, который постоянно горит в его глазах, пугает настойчивость, с которой он хочет завязать со мной знакомство. И совершенно непонятно, зачем ему это знакомство нужно. Неужели с его точки зрения я не рыжая мышь, а вполне себе интересная девушка?

Как бы то ни было, встречаться с ним мне не хочется. Ни капельки.

– Не знаю, что тебе ответить. – Я развела руками. – Право, Женя. У меня сейчас очень много работы. В течение ближайших двух недель я закопаюсь в бумаги и буду сидеть в них, как крот.

– Вот это да! – с чувством произнес он. – Давненько меня девушки не динамили. Нет, Алисушка, на прогулку мы с тобой все-таки сходим. Не сегодня, так завтра. Поверь, тебе понравится.

– Женя, я же сказала…

– Я слышал. – Он подался вперед и сжал мои плечи. – Прости, Огонек, ничего не могу с собой поделать. Ты такая маленькая, такая сладкая… Как цветочная фея.

Ответить я не успела: разомкнулись двери лифта и вышел Аркадий Петрович.

– Алиса, я принес карандаши! – радостно возвестил он. – Те, которые ты вчера в магазине купила. Они у тебя из сумки выпали. Я их подобрал, а вернуть забыл, представляешь? Вот, пришел отдать… А что у вас тут происходит?

При появлении соседа Женя меня отпустил и заметно напрягся.

– Ничего, – мрачно произнес он. – Ничего такого, что вас бы касалось.

– Я так и понял, – кивнул Аркадий Петрович. – Алиса, почему у тебя такое испуганное лицо? Он к тебе приставал?

Я неопределенно махнула рукой. На лице соседа появилась укоризна.

– Тебе бы, Женя, в Средневековье жить. Тогда столь грубо ухаживать за девицами было в порядке вещей. Сейчас к девушкам другой подход нужен.

– Не учите меня жить, – фыркнул дракон. – Вы, Аркадий Петрович, карандаши принесли? Вот и отдайте их хозяйке. Мы с ней свой разговор еще не закончили.

– Для тебя, Евгений, стало быть, авторитетов нет, – усмехнулся сосед, отодвигая меня в сторону. – Ничего-то ты не боишься. Может, тогда повторишь свои слова, глядя мне в глаза?

Аркадий Петрович взялся за дужку очков и потянул их вниз. Рейт сразу же отвернулся и с силой нажал на кнопку вызова лифта.

– Увидимся, Алиса, – буркнул он через плечо и шагнул в кабину.

– Не буди лихо, пока оно тихо, – добродушно усмехнулся Аркадий Петрович, поправив очки. – Правда, Алиса?

На секунду мне снова показалось, что из-под темных стекол блеснул большой продолговатый глаз. Сосед похлопал меня по плечу и, отдав коробку с карандашами, пошел в сторону лестницы.

Хозяин леса

В субботу утром, впервые за последние полгода, я отправилась на пленэр. Захватив раскладной стульчик, а также сумку с бумагой, кисточками и акварелью, потопала в лес.

С момента заселения в свою квартирку я не бывала там ни разу, однако слышала о нем немало рассказов. Не далее как вчера русалка Арина вместе с Аленой Сорокиной в красках расписывали мне, как живописны его тропы, величественны деревья и бестолковы живущие на них белки.

Так как ни одна из соседок не пожелала составить мне компанию, на прогулку я пошла одна.

Судя по всему, местные жители гуляли тут каждый день. Вдоль деревьев и кустов были протоптаны широкие дорожки, на большинстве из которых четко просматривались следы от велосипедных колес. При этом ни на опушке, ни в глубине леса я не увидела ни одной брошенной бутылки, смятой бумажки или грязного полиэтиленового пакета.

Забираться в чащу я не стала. Несмотря на уверения девчонок, что заблудиться в здешних местах невозможно, я решила, что исследовать незнакомые тропы все-таки следует с проводником, а потому, отыскав местечко поживописнее, уселась на стул, вынула из сумки бумагу и краски и принялась рисовать.

Солнце заливало лес ярким светом, однако дышалось не очень-то легко: в воздухе висела ощутимая влажность. Ожидался дождь. Это было очень кстати, потому что последние две недели стояла такая жара…

Рядом со мной зашуршала трава. Я повернулась на звук и увидела маленькую рыжую белочку. Она смотрела на меня, явно желая, чтобы ее чем-нибудь угостили. Покопавшись в кармане сумки, я нашла пакетик с фундуком и бросила ей два ядрышка. Белка мигом отыскала их в траве и принялась есть.

Я взяла кисточку, чтобы добавить к своему пейзажу эту красавицу, как вдруг услышала голоса. По тропинке шли двое мужчин и оживленно беседовали. Голос одного из них, холодный и насмешливый, показался мне знакомым. Прислушавшись, я с беспокойством поняла, что он принадлежит Рейту. Вскочив со стула и подхватив свои вещи, я скрылась в кустах. Попадаться на глаза Жене ужасно не хотелось, поэтому я решила вернуться к рисованию, когда он со своим спутником пройдет мимо.

Спустя несколько секунд голоса стали громче, и на дорожку из-за большого раскидистого дуба вышли Евгений и незнакомый мне темноволосый мужчина в строгом костюме. Незнакомец был так строг и наряден, что создавалось впечатление, будто он приехал в лес после деловой встречи и, прогулявшись среди деревьев, поедет на важное совещание. При его появлении на меня отчетливо повеяло холодом, таким сильным и суровым, что я мгновенно замерзла.

Мужчины остановились прямо напротив моего куста.

– …Его русло начиналось здесь, – донесся до меня голос Жени Рейта. – Дед говорил, он брал начало из подземной реки и выходил на поверхность достаточно далеко от истока. Тут же была первая линия защиты, которую установила лесная ведьма.

– Сейчас здесь ничего нет, – заметил его спутник.

– Разумеется. Когда люди начали вырубать лес, ведьма увела источник в другое место: туда, где сейчас стоит дом. Я уже говорил вам об этом.

– Говорил, – согласился мужчина. – Но мне нужно проверить все варианты.

– К чему эти сложности? – усмехнулся Рейт. – Почему бы вам попросту не снести нашу многоэтажку?

– По-вашему, это просто? Мой дорогой друг, с этим связано больше заморочек, чем вы думаете.

– Я вас прошу, – дракон закатил глаза, – какие тут могут быть заморочки? Просто признайте дом аварийным. Его ведь могли построить с нарушением требований безопасности, верно? Вы можете объявить, что он представляет угрозу для жизни и здоровья людей, попросить своих друзей составить соответствующие документы, расселить жильцов по другим районам. Потом выкупить у муниципалитета этот участок – и все, дом и источник станут вашими.

– Источник находится не под самим домом, Евгений. Он спрятан где-то рядом с ним, поэтому я и попросил вашей помощи. Но за совет спасибо. А вы не очень-то любите свою многоэтажку, раз так легко предлагаете ее снести.

– На дом мне плевать. Мне, как и вам, нужна живая вода, Владислав Александрович. Не жалкие крохи, которые мы получаем сейчас, а полноценный поток. Только он способен снять с меня дедов запрет.

– Мечтаете снова подняться в воздух, господин Рейт? – усмехнулся мужчина.

– Именно. – Женя ухмыльнулся в ответ. Его ухмылка была жесткой и неприятной. – Вам не понять, как это ужасно: постоянно жить в человеческом теле и не иметь возможности сменить ипостась. Представьте себе боксера, который лишился обеих рук. Жить можно, но такая жизнь тосклива и тяжела.

– Сочувствую. Ну ничего. Общими усилиями мы вернем живую воду на поверхность, и уж тогда, Евгений, вы налетаетесь вдоволь. Да, вашему деду это станет хорошим уроком. В другой раз он дважды подумает, прежде чем накладывать на вас такие серьезные чары.

Я слушала их разговор, едва дыша. Это что же, заговор? Женя вместе с этим типом собирается лишить обитателей нашего дома волшебного источника?

А Женька хорош. Что там Глафира Григорьевна говорила про его авантюризм и неуемное стремление ввязываться в плохие истории? Как по мне, сегодня дракон пересек мыслимые и немыслимые границы. А уж его собеседник…

Интересно, кто он такой?

Воображение услужливо нарисовало мужчине вместо делового костюма черный камзол, высокие сапоги, длинный бархатный плащ и большую золотую корону. А вдобавок – мрачный замок и кладовые с сундуками, набитыми золотом и драгоценными камнями.

Я осторожно выглянула из своего укрытия, чтобы внимательнее рассмотреть незнакомца, но вдруг покачнулась и полетела носом в куст. Упасть мне не позволили чьи-то сильные руки. Повернув голову, я с удивлением обнаружила рядом с собой незнакомого мужчину средних лет, лысого и с длинной окладистой бородой. Он уверенно держал меня за локоть и, судя по всему, стоял здесь уже давно.

Мужчина приложил палец к губам, осторожно вернул меня на прежнее место и кивнул в сторону беседующих мужчин, мол, слушай, не отвлекайся.

Слушать между тем стало нечего. Рейт и его странный приятель еще немного потоптались на тропинке, а потом развернулись и пошли в обратном направлении.

– Ты смотри, что задумали, подлецы! – возмутился мужчина, когда они скрылись из вида. – Ты слышала? Ну дела… Надо немедленно предупредить Глашу!

В его гулком голосе слышалось лесное эхо, шорох листвы и струнные переливы ветров. Мне вспомнились слова, сказанные как-то Глафирой Григорьевной: «Идешь ты по улице, а навстречу тебе мужичок. Самый обычный: в джинсах, в футболке, с лысиной, с бородой. Этакий слесарь с ближайшего завода… А ведь может статься, что дяденька этот никакой не слесарь, а самый настоящий леший. В лесу живет, деревья растит, землянику лелеет…»

– Ладно Влад! В нем, кроме подлости да корысти, давно ничего нет, – продолжал возмущаться мужчина. – Но Женька! Женька-то!.. Удумал же! Дом снести! Аварийным объявить!

– Дядюшка леший, – тихонько позвала я, чувствуя себя при этом ужасно глупо. – Кто такой этот Влад?

– Бизнесмен местный. – Мужчина поморщился. – Недвижимостью ведает – строит, продает, покупает. Повсюду сети расставил, паук проклятый! До живой воды добраться решил! Мало ему своей магии, на нашу жало ненасытное разевает!

Мужчина глубоко вздохнул, а потом улыбнулся – тепло и приветливо.

– Силуяном Петровичем меня зовут, дочка, – сказал он. – Будем знакомы. Ты ведь Алиса, да?

– Да, – кивнула в ответ. – Алиса.

– А я твой сосед. На третьем этаже живу, в десятой квартире. Мне про тебя Аринка с Алинкой рассказывали. Я до самых холодов в лесу обитаю, домой возвращаюсь только в декабре, а в марте – опять в лес. И так по кругу. Новостей никаких не знаю; что где случается, только от девчонок и узнаю. А тут, гляди-ка, сам в палаты известие принесу.

– Это какое же известие?

Слева зашевелились кусты, и из них вышел Петр Белецкий. Он был одет в потертые джинсы и старую мятую футболку, а на его плече висела большая матерчатая сумка, из которой торчали пучки каких-то трав.

При виде меня сосед удивленно приподнял бровь.

– Алиса, а вы, оказывается, роковая женщина, – протянул он. – Я постоянно вижу вас в компании разных мужчин. – И, прежде чем я успела ответить, добавил: – Здравствуйте, Силуян Петрович.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

ТСЖ – товарищество собственников жилья.

Вернуться