Кира Крааш
Уроки любви и ненависти

1

– Доченька, я нашла тебе мужа!

Что, опять?!…

– Он тоже учится в твоей академии и идеально тебе подходит!

Рука дрогнула, и вилка соскочила со стейка, противно скрипнув по фарфору:

– И как зовут смертничка?

– Маркус Норон!

Маркус Норон – молодой герцог, красавчик, сильнейший боевой маг моей академии и просто надменная скотина, что бесит меня вот уже который год подряд!

– Категорическое «нет»! – заявила я, уткнувшись в тарелку.

– Как это «нет», дорогая? – возмутилась мама. – Никаких «нет»! Это очень выгодная партия!

– Мне она совершенно невыгодная, – ответила я, остервенело препарируя мясо.

Маменька примерно раз в полгода находила мне каких-нибудь потрясающе кошмарных женихов, естественно, идеально мне подходящих, и активно пыталась устроить мою личную жизнь. У меня была уже широкая практика в парировании всех ее аргументов на этот счет, но сегодня, сегодня! Сегодня явно был не мой день.

– Эмбер, – произнес отец таким тоном, что я поняла – капец. Капец моей спокойной жизни. – Мы с герцогом Нороном уже давно сотрудничаем и пришли к соглашению, что некоторые из наших предприятий стоит объединить. Это будет крайне выгодно и для них, и для нас.

Деньги – аргумент убойный, не поспоришь. Но я-то тут при чем?

– Ну так и жените кого-нибудь из братьев! – радостно подсказала я.

Тем более что у меня их три и все совершенно холостые. Совершенно холостые братья, присутствующие на этом традиционном праздничном семейном обеде, синхронно состроили мне гримасы.

– Увы, у герцога нет дочерей подходящего возраста, – невозмутимо ответил отец. – А как ты знаешь, брак – лучший гарант любого договора. И раз уж ты до сих пор не удосужилась выйти замуж…

– Но я училась! Я учусь! – я почти что закричала от отчаяния.

– Вот именно! – поддакнула мать, но я даже не успела воодушевиться ее поддержкой, как родительница меня припечатала. – Мы зачем тебя отправили в академию?

– Получить глубокие знания и широкую практику?

– Найти мужа! – сердито сверкнула глазами матушка. – Мы вот с твоим отцом познакомились прямо на первом курсе и, как ты видишь, счастливы уже много лет, – проворковала она, погладив папу по руке.

Папа тепло улыбнулся ей, но когда перевел взгляд на меня, ни намека на пощаду не было.

– Па-а-ап… – жалобно заныла я, используя последний женский аргумент.

– Дорогая, матушка права. Мы дали тебе шанс устроить личную жизнь самостоятельно, и раз ты им не воспользовалась, то решение будем принимать мы, исходя из твоей выгоды и выгоды нашей семьи. Нороны – крепкий род, близкий и родственный королю, имеет право наследования престола и, что немаловажно, безупречную репутацию.

Ага, знал бы папенька, какая репутация у Маркуса, у него б усы дыбом встали.

– Ну пап!

– Эмбер, утром я подписал договор помолвки, – сурово проговорил отец. – И я не собираюсь терять деньги на штрафе за его расторжение. Ты выйдешь замуж за Маркуса Норона по окончании академии.

Минуту мы с папой играли в гляделки, а потом я голосом образцовой храмовницы пропела:

– Хорошо, папенька.

И смиренно принялась дожевывать обед. Правда, сидевшие рядом братья моим благочестивым видом не обманулись и даже маленечко подались в стороны на всякий случай.

Если я не могу разорвать помолвку, это не значит, что Маркус не может этого сделать. В конце концов, у меня целый семестр впереди, чтобы убедить его, что я в качестве жены – его самый жуткий кошмар.

2

Академия практической стихийной магии встречала своих студентов, возвращающихся после праздников. Ворота широко распахнуты, одна створка чуть покосилась. Если не знать, можно подумать, что элитная академия магов зажала денежки на ремонт собственного забора. Но на самом деле причина вандализма имела имя, фамилию и сейчас активно улыбалась какой-то смазливой девице. Позорище!!!

Пресвятая Елена, покровительница семейного очага, дай мне терпения не стать вдовой до свадьбы!

Я сделала глубо-о-о-о-окий вдох и с самым радостным видом зашагала к Маркусу. Парень, похоже, почувствовал какой-то подвох, не иначе как затылок начал подгорать, и обернулся.

– Эмбер? – удивился парень.

Совершенно искренне, надо сказать. Ну, я его понимаю – я в жизни с таким приторно-радостным лицом никогда к нему не подходила. На месте Маркуса я бы срочно стала подозревать меня во всех пакостях и всех смертных грехах одновременно.

– Привет, котик, – промурлыкала я, сцапав его за руку. – Нашел себе новую грелку? – я окинула девицу оценивающим взглядом. – Ничего такая, но прошлая была лучше.

У «котика» дернулся глаз.

– Хартман, тебя из телепорта головой вниз выбросило, что ли?

– Ах, если бы! – печально вздохнула я. – Пойдем, надо обсудить нашу будущую семейную жизнь.

– Что? – хлопнула глазами девица.

– Что?! – хором спросили друзья Маркуса.

– Что?! – ахнули мои подружки.

Я думала, Норон сейчас начнет отпираться, а он лишь посерьезнел и, сцапав меня за локоть, поволок в укромное местечко. Это было раскидистое вечнозеленое лиственное дерево с симпатичными листиками в форме сердечек. Его так и называли – деревом поцелуев. Здесь назначали свидания, завязывались ленточки на удачу в любви и, естественно, целовались. Но поскольку погода была, прямо скажем, препаршивая для романтики на свежем воздухе – разгар зимы, как-никак – лучшего места для разговора по душам во всем дворе академии было не найти.

– Дорогой, я, конечно, крайне польщена, что ты так ко мне неравнодушен, что аж хочешь жениться, но, уверена, есть более гуманные способы испортить себе жизнь, – с самым серьезным видом проговорила я.

– И? – Маркус выразительно вскинул бровь.

– И я предлагаю тебе, как настоящему рыцарю, разорвать помолвку и взять все расходы на себя!

– Нет. – коротко ответил парень.

Я аж опешила. То есть как «нет»? Как «нет»?! Еще с таким видом заявил, как будто у него варианты есть на выбор!

– В смысле «нет»?! – возмутилась я. – Ты что, серьезно тайно в меня влюблен и умереть как хочешь на мне жениться?!

– Еще чего, – фыркнул Маркус. – Просто если я разорву помолвку, Норонам придется платить немаленький штраф, и отец меня за это прикопает. Так что я рассчитывал, что помолвку разорвешь ты. Тебе такую шалость наверняка простят. Выбитые окна на этаже алхимиков же простили. Ну, единственная любимая дочка, все дела…

– Выбитые окна – совершенно другое дело! – воскликнула я. – Я защищала свою честь и достоинство!

– Ты просто промазала, – ухмыльнулся парень.

– На твое счастье, – огрызнулась я. – Попала бы, не пришлось бы сейчас с тобой говорить.

– Ну да, ну да…

– Короче, будь мужчиной, разорви помолвку! – заявила я внаглую. Ну потому что, а чего с ним миндальничать?

– И не подумаю, – с нечитаемым выражением лица заявил Маркус.

– Ты издеваешься? – возмутилась я.

– Нет. Вообще-то я общаюсь со своей невестой. Между прочим, прямо под деревом поцелуев. Хочешь, поцелуемся, закрепим статус?

И потянулся ко мне с самыми мерзкими намерениями.

– Прибью, – заявила я, сунув ему под нос кулак.

– Ну попробуй, – хмыкнул парень, чмокнув костяшки моих пальцев.

Развернулся и пошел. Как ни в чем не бывало!!!

«Отчаянный человек», – подумала я, мысленно составляя список дел, которые быстро и однозначно превратят жизнь Маркуса Норона в кошмар наяву.

3

– А я говорила! Говорила, что вы созданы друг для друга! – почти что пища от восторга, заявила моя соседка и вот до этой фразы лучшая подруга.

– И в каком месте мы созданы друг для друга? – сердито спросила я, меря шагами общую гостиную наших смежных покоев.

– С первой встречи! – Амелия сложила ладошки на груди и мечтательно уставилась в потолок.

– Наша первая встреча была на защите курсовой по зельям и эликсирам. И он заявил, что мое зелье для бодрости – самый быстрый и верный способ получить сердечный удар! – возмутилась я.

– Ну он же не знал, что это твое зелье! Он просто увидел эту бутылочку в ряду работ… – попыталась оправдать Маркуса эта предательница. – И потом, ты ему тогда здорово насолила. Это ж надо было испарить его эликсир высокой морали!

– Зато вся аудитория получила высокую мотивацию!

– И Норона отправили на пересдачу, – напомнила Амелия.

– Его проблемы, – отрезала я.

– Ты жестокосердная! Парень готов жениться на тебе, а ты вынашиваешь планы зверской мести.

– Он просто не готов получить по шее от отца и считает, что из двух зол выбирает меньшее. Ха! И это не месть, это путь к свободе. Даже, я бы сказала, битва за счастливое будущее!

Подруга многозначительно закатила глаза, а я нарезала очередной круг по комнате, не представляя, с чего начать отравлять существование своему внезапному жениху. То есть не начать, конечно, а продолжить.

Наша вражда длилась долгие годы, доводя ректора до нервного тика и опустошая родительские карманы в особо эпических случаях. Например, та история с окнами или тот случай с воротами… И за эти годы столько всего произошло, что я даже не знала, чем еще можно впечатлить Маркуса, чтобы отбить у него всякое желание оставлять меня в невестах, даже гипотетических.

В этот момент в дверь решительно и настойчиво постучали, и я со вздохом пошла открывать. Мы никого особенно не ждали, но, как правило, открытие дверей после стука в нашем общежитии не несет никакой опасности. До сегодняшнего дня, по крайней мере.

В общем, открыла я дверь, и меня окатили с головы до ног ледяной водой.

– Держись подальше от Маркуса Норона! – взвизгнула его самая преданная фанатка всех времен – наша одногруппница Анастейша.

От такого ледяного душа я аж забыла, как дышать. А эта блаженная, видимо, поняла, что переборщила, бросила ведро и дала деру. Мы с Амелией переглянулись, и та глубокомысленно изрекла:

– Ну, для начала я предлагаю взять это ведро, надеть ему на голову и хорошенько постучать.

Я молча взяла ведро и зашагала по этажу. В спину мне неслось «Ты куда?!», «Я же пошутила!» и «Вернись немедленно!»

Но я жаждала крови. Нет, это ж надо так оборзеть, чтобы вместо честной битвы за место под солнцем натравливать на меня своих подружек?!

4

Стихийные маги владеют всеми стихиями, но, как правило, в разной степени. Поэтому у нас общая образовательная программа и углубленные профильные факультативы.

Вот Маркус Норон был ледяным магом. Собственно, видимо, поэтому та блаженная меня и окатила ледяной водой. Я же была магом огня. А потому сейчас шла по коридору, очень эффектно дымясь на ходу. Это, конечно, был не дым, а пар от одежды, которую я сушила на ходу, но все встречные студенты отшатывались и вжимались в стены от греха подальше.

Я в целом с ними согласна – когда навстречу попадается дымящийся огненный маг с пустым ведром, тут хочешь не хочешь, поверишь в приметы.

Жил мой женишок на этом же этаже, только в другом конце коридора. Несмотря на то что мы со вкусом портили друг другу кровь последние несколько лет, все наши столкновения происходили на нейтральной территории и, если можно так сказать, отличались благородством. Но сегодня он перешел все границы!

А потому я, не особо мучаясь угрызениями совести, просто обратила в прах входную дверь и, проигнорировав возмущенное «Э!» от соседа Норона, проделала то же самое с дверью к моему жениху. И вот пока я шла и кипела от злости, то искренне надеялась застать Маркуса с какой-нибудь девицей, желательно той же Анастейшей, в однозначной позиции, устроить эффектную сцену и таки надеть ведро парню на голову.

К сожалению, сегодня был явно не мой день. В комнате не то что обнимающейся парочки не нашлось, там вообще никого не было!

И вот я застыла слегка растерянная и поэтому уже не такая разъяренная посреди чужой территории, слыша за спиной любопытное шуршание Нороновского соседа. С пустым ведром в руках. И без единой идеи, что бы такое вытворить.

Комната, кстати, была очень даже ничего. Порядок, аскетическая чистота и минимум личных вещей. Симпатичненько. Но нельзя взять ворота крепости и оставить цитадель нетронутой. Душа требовала сатисфакции и разграбления трофеев.

Я оценивающе посмотрела на письменный стол, но в последний момент передумала. Маркус, конечно, тот еще гад, но ведь не сволочь. А потому – щелчок – и огромная, аккуратно заправленная кровать рассыпалась пеплом, пара язычков пламени только и успела лизнуть тяжелое изголовье.

– Ты что тут забыла? – раздался за спиной ну очень удивленный голос.

– Тебя, – мгновенно ощетинилась я, разворачиваясь к Маркусу на каблуках. – И твою больную подружку.

Парень очень натурально изображал удивление и возмущение, но верить в его актерскую игру я была не намерена.

– Еще раз пришлешь ко мне своих больных фанаток, ляжешь в лазарет с ожогами высшей степени, – пригрозила я, сунула ему в руки пустое ведро и вышла с видом победительницы, громко грохоча каблуками.

И на растерянное «Каких еще фанаток?» оборачиваться не стала. Актер!

5

Утро начиналось прекрасно. Я выспалась, была отмщена и собиралась на завтрак, мурлыкая свою любимую песенку. Мы с Амелией отправились в столовую, болтая на отвлеченные темы современной моды и обсуждая, где бы урвать сапожки от знаменитого обувного дома «Каблук» до старта продаж.

Зашли в столовую, накидали себе всяких вкусняшек, прихватили кофейник с ароматным напитком богов и уселись за любимый столик. Столик был рассчитан на четверых, а потому за ним периодически гастролировали мои ухажеры. У Амелии был жених, учился он в академии некромантии, а потому вокруг подруги традиционно образовывалась зона отчуждения мужиков. Так что она обычно с печальным вздохом наблюдала за моими сердечными поисками. А я все время искала что-то… точнее, кого-то, кто мог бы справиться с моим поистине милейшим характером. Которым, к сожалению, я пошла в папочку. Думаю, и в академию-то эту меня родители отправили больше от отчаяния, чем по зову стихии. Вдруг повезет, и сама себе жениха найду? Но и тут им не удача не улыбнулась.

Короче, едва мы уселись, как подруга округлила глаза:

– О-о-о! Он ищет тебя взглядом, ищет!

– Кто? – не поняла я. – Норон?

– Да какой Норон, – отмахнулась подруга. – Этот… ну этот… – Амелия показала руками нечто, габаритами напоминающее платяной шкаф.

– А! – поняла я. И тут же добавила восхищенно: – О!

В нашей академии было несколько парней подходящей комплекции, но нравился мне среди них только один. Весь из себя такой благородный маг земли, блондин, красавец и просто обаяшка. И граф, да. Но это мелочи. Я развернулась, чтобы встретиться с ним взглядом, мило засмущаться и неуверенно махнуть рукой – мол, присоединяйся. Амелия затаила дыхание, ожидая очередного кандидата в мои спутники жизни.

В общем, ничто беды не предвещало.

– Привет! – жизнерадостно поздоровался до омерзения знакомый голос за моей спиной.

Я ме-е-е-едленно развернулась и уставилась на Норона.

– Не поняла, – честно заявила я. – Ты что тут забыл?

– Ну как что? – изумился парень. – Завтрак с моей любимой невестой!

О, какая вокруг случилась тишина! Даже тетеньки на линии раздачи перестали стучать огромными ложками по жестяным корытам.

– Норон, ты издеваешься?! – возмутилась я, буквально спиной чувствуя, как возможная любовь всей моей жизни аккуратно делает шаг назад и в сторону от моего стола.

– Ничуть! – оскалился улыбкой этот паршивец. – Всегда считал, что мы мало проводим времени вместе. Вот, решил исправить. Наверстать упущенное, так сказать.

Я с отчаянием голодной мантикоры скрипнула вилкой по пустой тарелке. Этот паразит в качестве мести мне всех мужиков решил распугать! Прибью гада! Вот этими самыми руками прибью!

6

Но на этом неприятное утро не закончилось. Когда мы в гробовом молчании дожевали свой завтра, Норон самым будничным тоном заявил:

– Да, малышка, я, конечно, в восторге от твоей пламенной страсти, но кровать все-таки придется вернуть в первоначальное состояние.

БАМС! Это в тишине столовой я уронила вилку, челюсть и остатки вежливости.

– А мне кажется, мое свежее дизайнерское решение – как раз то, чего не хватало твоей скучной комнате, – мило улыбаясь, ответила я. – И, знаешь, я решила, что остальной мебели тоже не хватает женской руки. Особенно рабочему столу и платяному шкафу.

К чести Норона, лицо он удержал, хотя по глазам я поняла – воображение парня нарисовало красочную картинку с участием меня и его мебели.

– Хартман, даже не думай, – мрачно проговорил ледяной.

– Почему? – искренне удивилась я. – Я обдумываю, и мне очень нравится результат.

– Хартман… – прорычал ледяной, и я перестала изображать вековую задумчивость.

– Не я начала эту войну, – заявила с самым серьезным видом и добавила: – Мракус.

– Я – Маркус!

– Я так и сказала, Мракус.

– Ты невыносима! – взвыл женишок.

– И это очень хорошо! – обрадовалась я. – Разрывай помолвку и не выноси меня всю свою счастливую жизнь!

– О нет, – хищно сверкнул глазами парень. – Я придумал кое-что поинтереснее.

– Что же? – вяло поинтересовалась я, не особо веря в его блеф.

– Скоро узнаешь, – оскалился ледяной. – Вот прям на ближайшей совместной паре.

– Я в ужасе, – заявила с самым серьезным видом, отчего Амелия, все это время притворявшаяся ветошью, прыснула.

Мы с Нороном синхронно обернулись к моей соседке, а та, давясь приступами хохота, сквозь слезы заявила:

– Я представила вашу свадьбу! Торт горит, цветы замерзли, вы стоите посреди храма и обещаете друг друга бесить и калечить, пока смерть не разлучит вас.

– Она еще не покрылась инеем только потому, что она твоя подруга, – хмуро заявил парень.

– Не переживай, – тем же тоном ответила я, – мы живем с ней вместе, я отомщу за нас обоих.

Амелия, демон куси тебя за пятку, ты только что заставила нас согласиться друг с другом. Предательница!!

7

Вот насколько прекрасное было утро, настолько же отвратительный был день. На меня косилась вся академия. Да что там косилась – шарахалась! Я теперь была хуже Амелии, у той хотя бы жених был в другом месте. А мой – туточки. Со всей своей препаршивой репутацией и бездонным магическим резервом. И никто не хотел вляпаться в поединок чести с Маркусом, потому как тут сразу понятно, кому придется с того поединка отползать на переломанных ногах. Никто же не знал, что ему на меня плевать с крыши башни обсерватории!

Я ходила мрачная и в особые минуты задумчивости даже немного искрила. Понятное дело, меня жутко бесило происходящее, но еще больше бесило то, что я не могла придумать внятную пакость! Как будто моя фантазия иссякла на сожженной кровати.

В общем, день шел уныло, пока не наступила пара по зельям и эликсирам. Сказать, что это было мое слабое место – не сказать ничего. Я была из тех, кто вместо щепотки ингредиента может бахнуть всю банку, кто будет давить зерна вместо того, чтобы их резать, кто кинет пучок сухой травы прямо с ниточкой вместо того, чтобы растолочь в ступе листики.

Короче, талантом к зельям и эликсирам я обладала исключительным, за что педагог, уважаемый магистр Опиус, каждый семестр угрожал исключить меня за профнепригодность. Я парировала, что мне эта кухонная ерунда в жизни не пригодится, зельями я буду запасаться за чеканную монетку у профессионалов, и вообще, я – боевой маг, а не какая-нибудь там ведьма на полставки. С последним, конечно, не согласился бы мой новоиспеченный жених, но его при этих разговорах не присутствовало.

Так вот, наступила пара по зельям и эликсирам. И едва я зашла в аудиторию, то тут же наткнулась на радостно скалящуюся морду лица Маркуса и вспомнила его утреннюю угрозу. Одно меня успокаивало – если этот придурок кинет мне в котелок семена стручка огнестрела, как грозился еще на первом курсе, достанется всем присутствующим, включая Норона. Всем – потому что стручки огнестрела начали бы плеваться во все стороны маленькими и очень противными огненными семенами, а Норону – потому что в него бы от души плюнула я. Огнем и прямо в рожу.

А с любой другой пакостью я должна была справиться. В конце концов, ну как-то же я сдала эти экзамены.

Пара шла обычно: магистр Опиус прочитал нам лекцию о зелье хорошего настроения, которое в малых дозах полезно для боевого духа, а в больших вызывает наркотическое привыкание, а затем начал проводить демонстрацию процесса варения. И я уже даже почти расслабилась, когда Опиус прервался на полуслове и раздраженно спросил:

– Ну что вам, Норон?

– Магистр, мы уже изучали это зелье самостоятельно, может, вы нас отпустите?

Опиус в целом был мужиком нормальным, понимал, что его предмет не первостепенной важности для студентов боевого факультета, а потому давал разного рода поблажки тем, кто действительно хорошо разбирался в теме. Норону, например.

– А «мы» – это кто? – педагог приподнял бровь. И я его понимала, во всем выпускном курсе кроме Норона никто не мог похвастаться глубоким знанием этого предмета.

– Мы – это я и Эмбер, – бодрым голосом заявил этот ледяной гад.

– Эмбер? – брови Опиуса поползли вверх. – Эмбер Хартман?

Я хотела пискнуть, что это какая-то кошмарная ошибка, но Норон все тем же бодрым голосом подтвердил:

– Да-да, она. Утром мы с ней обсуждали, что тема плевая, просто нехорошо пропускать занятия…

Аудитория притихла. Затаилась. Ждала эпической развязки. О том, что я этого не говорила, ну просто не могла говорить, знал вообще каждый присутствующий, включая Опиуса. Во-первых, потому что мои глубокие знания стали причиной нового остекления этажа алхимиков. А во-вторых, потому что мы с Нороном в принципе не разговариваем на банальные скучные темы.

Я искренне надеялась, что магистр не купится на этот фарс, и он не купился!

– Норон, я практически в восторге от вашего желания произвести хорошее впечатление на свою невесту, но все мы прекрасно понимаем, что как только я отвернусь, вы сварите зелье и себе, и ей. А оно входит в список экзаменационных билетов. Несмотря на, кхм, исключительные таланты Хартман в моем предмете, я все еще не теряю надежды хоть что-нибудь вложить в ее хорошенькую головку, которая все никак не может принять тот банальный факт, что иногда даже тугой кошелек не поможет обзавестись склянкой-другой.

Я уже даже облегченно выдохнула, как все стало еще хуже:

– А потому, госпожа Норон, раз ваш жених оказался не слишком убедителен, вам придется убеждать меня самостоятельно. Прямо сейчас.

– А? – я растерянно хлопнула глазами.

– Поднимайтесь на кафедру и покажите всему факультету, насколько это «плевая» тема.

Ну все, ледяной, тебе конец. Спать будешь на пепелище.

8

Это были самые позорные сорок минут позора в моей жизни. Пока я стояла за специальным демонстрационным столом на возвышении лицом к огромной аудитории, которой только остатки силы воли не позволяли начать ржать, все мои мысли были посвящены одному-единственному человеку.

Маркусу Норону.

Отвечая невпопад на вопросы магистра, который даже не собирался изображать сострадание ко мне, я усиленно искала самую жестокую, самую болезненную выходку, которую только можно отколоть без отчисления. И – о чудо! – я ее нашла. А когда нашла, прямо воодушевилась. Начала пританцовывать, демонстративно принюхиваться к зельям, забрасывать ингредиенты в котелок с максимально дальнего расстояния – то есть от конца стола. Короче, кривлялась изо всех сил, развлекая почтенную публику и награждая уважаемого магистра нервным тиком.

А когда прозвенел спасительный звонок, я кинула в котелок лист хапулы, отчего все мое многострадальное варево просто и без изысков обратилось в воду. Посмотрела на магистра Опиуса и изрекла глубокомысленное:

– Упс.

Тот прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнес:

– Хартман… это просто… просто… просто уйдите с глаз моих.

– С удовольствием! – радостно воскликнула я и вылетела из аудитории, взметнув листы записей первого ряда.

Когда на обеде ко мне за столом присоединились Норон, Амелия и еще пара каких-то нороновских друзей, я продолжала излучать радость и добродушие, буквально шокируя присутствующих. Всех, кроме ледяного, конечно.

– Эмбер… – неуверенно позвала Амелия. – Ты прямо светишься вся… Что успело случиться хорошего от кабинета до столовой?

– Ничего, – безмятежно ответила я, натыкая на вилку листик салата.

– А отчего ты такая… счастливая? – подруга с трудом подобрала слова.

– Настроение хорошее, – тем же тоном ответила я.

– Так и знал, что тебе понравится, – ухмыльнулся Норон.

– Ах, Мракус, – я подарила парню самую милую свою улыбку, окончательно того сбив с толку, – главное, не что понравится мне, а что понравится тебе.

– Эмбер, ты меня пугаешь, – честно заявила Амелия. – Может, она нанюхалась там чего на паре? – спросила моя подруга-предательница у Норона.

– Сложно сказать, – парень окинул меня задумчивым взглядом. – Но я бы на твоем месте сегодня ночью дверь закрыл. А лучше – подпер.

– О, дорогой, – промурлыкала я, – что мне те двери! Ты же знаешь, моя страсть не знает преград.

Вот тут уже Норон нервно сглотнул, а я подперла щеку кулаком и добила жениха мечтательным тоном:

– Ты будешь впечатлен, гарантирую.

Один из друзей Норона хлопнул того по плечу и заявил:

– Ну, рад был с тобой познакомиться. Мы будем помнить о тебе.

– Вечно, – поддакнул другой его друг.

А я вздохнула так мечтательно, что все присутствующие синхронно отодвинулись подальше.

9

– Скажи честно, ты решила разнести общежитие? – доверительным тоном спросила Амелия, когда мы остались одни в нашей гостиной.

– Зачем? – не поняла я.

– Ну ты явно задумала что-то недоброе.

– Это да-а-а… – мечтательно протянула я.

– Вот. И то, что ты задумала, наверняка убойное, – продолжала предполагать Амелия.

– Очень, – согласилась я.

– Вот! И то, что может быть убойным для Норона, наверняка будет убойным для всей академии! – воскликнула соседка.

– Есть некоторая логика в твоих словах, – согласилась я, от чего Амелия начала стремительно бледнеть. Пришлось добавить: – Но не сегодня.

– А когда? – сдавленно пискнула соседка.

И я решила, что ей определенно нельзя расслабляться:

– При случае.

Соседка тихонечко вздохнула и под благовидным предлогом сбежала в свою комнату. Через некоторое время мне даже показалось, что я слышу звук двигаемой мебели. Хмыкнув, я отправилась к себе готовиться к самой зверской мести всех времен и народов.

Собственно, для ее реализации мне нужно было только одно – чтобы Норон спал крепким, здоровым сном. И не проснулся от моего визита. И некоторых моих манипуляций. Так что пришлось ждать волшебный час самого крепкого сна, предварительно наклюкавшись настойками бодрости.

И вот, предрассветный час, пустой коридор общежития, тусклое ночное освещение и я – вся такая в миленькой пижаме и пушистых тапочках. Хотела пойти в костюме для занятий по боевой магии, но потом решила, что нужна конспирация. Если кто встретит, смогу ответить, что иду спать к жениху под бочок. И ведь даже не совру! Почти.

Двери в комнатах к Норону уже заменили. Я немного поразмышляла, стоит ли устраивать повторный вандализм или отцу хватит одного чека от ректора на возмещение убытков, и пришла к компромиссному решению: расплавить только замок. Расплавилось не очень удачно, разъев раскаленным металлом и саму дверь, и паркетную доску.

«Ну и ладно», – подумала я с некоторым мрачным удовлетворением. В конце концов, папенька должен был знать, на что шел, пытаясь запихнуть меня в брачный договор.

А за второй дверью меня ждало прекрасное. Маркус Норон возлежал на новой казенной односпальной кровати на казенных же простынях в веселенький мелкий цветочек и спал блаженным сном младенца. Хотелось вздохнуть от умиления, но я была кремень. Даже рельефный торс с – обалдеть, восемью! – кубиками не мог меня отвлечь от цели визита. Моей суровой личной мести, исключительного вандализма и попрания всех личностных границ нашего с Нороном противостояния. И это точно заставит парня разорвать помолвку. Просто потому, что быть обрученным с девушкой, которая сделала с тобой ТАКОЕ, ни один нормальный мужик не захочет.

В общем, полная самых радостных и предвкушающих мыслей я сделала то, зачем явилась на вражескую территорию. А именно…

Чик!

10

Что может быть лучше утра с чашечкой кофе? Крепкого кофе с жирными, вспененными сливками. Со сладкой свежей булочкой, у которой крошится румяный бочок?

Только вопль моего страстно нелюбимого жениха:

– Хартман, я тебя убью!!!

– Хартман, тебе конец!!!

– Хартман, ты совсем перегрелась, огневичка недоделанная?!

И так далее и тому подобное. Вообще, удивительное дело, у Норона открылся просто уникальный дар к ораторскому искусству. И оральному тоже, да. Потому как орать он начал, кажется, прям от своей комнаты в общежитии, а слышала я его прекрасно в корпусе столовой.

Я наслаждалась завтраком в полупустой столовой, куда в такое время суток дошли только полные «жаворонки» или еще не улегшиеся «совы». Наслаждалась и смотрела на входные двери, чтобы не пропустить момент явления Норона. Даже стол выбрала не привычный, а тот, откуда вид открывается лучше.

И не прогадала!

Двустворчатые двери распахнулись с грохотом, и в столовую влетел Маркус Норон. Точнее, сначала вошел холод, от которого моментально покрылись инеем все поверхности, докуда дотягивался дар разъяренного ледяного мага, а потом уже вошел сам маг.

Шел он ко мне с видом таким злючим, что любой другой на моем месте уже начал бы самостоятельно копать могилку. Радиус холода перемещался вместе с хозяином, и вот мой потрясающий кофе остыл, а недожеванная булочка отсырела от инея.

Подлетело ко мне это юное герцогское дарование и замерло. Стоит, глаза пучит от злости, дышит тяжело и выдыхает снежинки. Я окинула его оценивающим взглядом, подперла щеку рукой и изрекла:

– Новая стрижка? Тебе идет.

Вот даже не соврала ни капли. Мне действительно нравились короткие стрижки у парней, и я, хоть убейте, не понимала этой дурацкой моды среди аристократов отращивать себе патлы.

– Эмбер!!! – рявкнул парень, и чашка в моей руки треснула, не выдержав перепада темпетаруты.

– Эй! – возмутилась я. – Ну костяной фарфор же бьешь, варвар.

– Эмбер-р-р-р-р… – утробно прорычал Норон, и я краем глаза заметила, что окружающие тихонечко отползают от нас, чтобы не задело рикошетом. Но и далеко не отходят – любопытно же.

Я невинно хлопнула глазками:

– М-м-м?

– Ты… ты… – шипел парень, видимо, исчерпав весь цензурный лексический запас. Орать матом все-таки воспитание не позволяло – я мало того что леди, так еще и невеста.

Но невеста я особенная, прямо скажем, максимально испытывающая сильные чувства к жениху, а потому решила немного подтолкнуть ледяного:

– Да, Мракус?

Хрясь!

Это оконное стекло треснуло от избытка мракусовских эмоций.

– Ты, наверное, хотел сказать, что, несмотря на все страстные и искренние эмоции, вынужден разорвать помолвку? – подсказала я.

Норон сделал глубокий вдох, не без труда беря магию под контроль.

– Ну что ты, дорогая, – процедил он, – как можно после всего, что между нами было этой ночью?

Тут уже у меня глаз дернулся. Посягнул на святое – на мою репутацию! Надо было налысо брить, а не делать модную столичную стрижку!

– Я теперь, как честный аристократ, ну просто обязан на тебе жениться, – закончило мысль это ледяное чудовище.

– Ну рискни здоровьем своим и… – я кинула многозначительный взгляд в область пряжки ремня, – своим и нации.

И оскалилась так многообещающе. Типа в следующий раз, может, еще что интересное отчекрыжу. Норон намек понял, а потому тему развивать не стал и удалился, попытавшись изобразить победителя. Нос он задрал, конечно, высоко, но разлетающиеся от каждого его шага снежинки выдавали парня с головой.

А я что? Я заставила кофейник оттаять и налила себе новую порцию прекрасного кофе в другую, еще целую чашку. Утро продолжало быть прекрасным.

11

Я никогда не задумывалась о понятии «месть сладка». Наверное, потому что еще ни разу не испытывала такое поистине божественное удовлетворение от проделанной пакости.

Ходила вся такая радостная, согревала атмосферу и воздух своим даром. Парням подмигивала, отчего особо тревожные шарахались в стороны. А те, у кого нервы покрепче, подмигивали в ответ. Подмигивали, но не подходили.

В общем, день был просто образцово-показательный, пока я не поняла, что у нас с Нороном совместная пара. И какая! Светский этикет!!!

Кошмар! Как я могла об этом забыть!

Шагая на пару, я думала лишь об одном – главное не ржать. Держать себя в руках изо всех сил. Не ржать и не пялиться!

И не потому, что нельзя бесить и так взбешенного ледяного. Просто педагог по этикету у нас была строгая. Да что там, меж студентов ее называли лютый зверь. Она готовила своих студентов к визиту в императорский дворец, не меньше. И ходить к ней на пары заставляли всех, даже если ты трижды аристократ.

А началось все с тех прекрасных времен, когда к нам в академию стали принимать всех подряд. По легенде, одна очень бойкая сиротка послала особу ну очень голубых кровей по общеизвестному адресу, чем шокировала всех. При этом особа ну очень голубых кровей в обморок от переизбытка чувств не упала и отправила сиротку обратно. Так они и перебрасывались, пока не явился ректор.

С тех пор все студенты академии учатся хорошим манерам, обращению со столовыми приборами, реверансам и прочей ерунде. Но сегодня день был особенный. Сначала особенно прекрасный, а потом резко стал особенно кошмарный. Потому что на этикете у нас были танцы и…

– Так, а вы у нас недавно обручились, да? Вот и чудненько, вставайте в пару.

Высокая и худая госпожа Бруби, почетный член гильдии гувернеров и гувернанток с несвойственной для дамочки ее лет силой подтолкнула меня к Норону.

Я от неожиданности впечаталась прям носом в его широкую грудь, чуть не выколов себе глаз о начищенную до блеска пуговицу пиджака. Норон галантно придержал меня за плечи, я подняла взгляд на парня. Секунду мы пялились друг на друга, парень пфыкал, сдувая обрезанную мной челку с глаз, а потом его пальцы разжались, и мы синхронно сделали шаг друг от друга. Ледяной демонстративно отряхнул руки, я – шумной шмыгнула и вытерла нос. Кому неприятнее теперь, дорогуша?

– Сегодня будем отрабатывать фигуры крокотского танца! – где-то на фоне разглагольствовала гувернер всея академии стихийных магов, составляя пары для танцев по собственному усмотрению.

Я моргнула. Крокотский танец? Это же жуть какой тесный контакт!!

Мы снова с Нороном посмотрели друг на друга, уже с некоторой долей обреченности. Маркус опять пфыкнул, сдувая челку.

– Ой, да боже ж ты мой! – воскликнула я, шагнула к раздражающе пфыкающему парню и запустила в его прическу чуть нагретые магией ладони. Пальцы забрали удивительно мягкие волосы, и в следующее мгновение бесформенное безобразие на голове улеглось в стильную прическу.

Я снова отступила на шаг и критически осмотрела конкретно так обалдевшего ледяного.

– И все-таки, что в тебе твои контуженые фанатки находят? Не понимаю.

12

– Мой исключительный ум, уникальный по силе магический дар, благородные черты лица, великолепное тело… Впрочем, это ты уже видела, – охотно начал перечислять Норон.

– Самовлюбленность, наглость, бахвальство, – подхватила я.

– А еще я знатен и баснословно богат, представлен ко двору и лично знаком с наследным принцем, – с невероятным превосходством во взгляде, позе и голосе закончил мысль ледяной.

– Вот я и говорю, – снова окинула Норона оценивающим взглядом, – что они в тебе находят?

Парировать парень не успел, госпожа Бруби гаркнула во всю мощь легких, натренированных в бытность свою гувернером. И судя по громкости, предыдущей ее работой был дом отказников.

– КЛАСС!!!!

Класс замер и вытянулся по струнке, как военные на параде.

– Корокотский танец традиционно завершает балы. При этом в южных провинциях нашей империи он является обязательным элементом программы, тогда как в северных входит в состав расширенного списка для больших балов. Нужно учесть, что для выполнения элементов данного танца необходимо…

Дальше следовала нудная лекция по форме одежды для девушек, форме одежды для юношей, краткая историческая справка о том, как зародился танец и как попал в состав имперских балов, как выглядел первый танец в исполнении тогдашнего императора с фавориткой. Короче, это было бы на самом деле интересно, если бы я уже не знала все детали, и если бы рядом не сопел недовольный жених.

– Господа, дамы, прошу занять позиции, – Бруби щелкнула пальцами, и откуда-то с кафедры полились музыка.

Мы с Нороном обменялись очень мрачными взглядами, ничего хорошего друг другу не обещавшими. Встали в первую позицию. Это когда девушка кладет одну ладонь партнеру на плечо, а вторую вкладывает ему в ладонь. А тот в свою очередь держит девичью руку в своей, а вторую кладет на талию. Ну и прижимает к себе, естественно.

В общем, встали мы в позицию. Стоим. Так тесно стоим, что между нами еще могла бы проехать карета. Вокруг шастает Бруби, проверяя, кто как усвоил материал.

– Норон, что вы держите Хартман на вытянутых руках? Она же не ядовитая змея!

По глазам парня было понятно, что он в корне с этим утверждением не согласен, но комментировать не стал. В основном потому, что Бруби силком прижала нас друг к другу и еще решила напутствовать:

– Представь, что у вас сейчас первая брачная ночь намечается. Корокотский танец – танец страсти! Покажите мне, насколько искренни ваши эмоции! Я должна поверить, что вы – предназначены друг для друга!

А потом повернулась к аудитории и рявкнула:

– Всех касается!

Все, как по команде, вздрогнули и прижались друг к другу что есть сил.

– Начали! – скомандовала Бруби.

Ее голосом, конечно, лучше было бы объявлять старт прохождения полосы препятствий с дальнейшей отработкой рукопашного боя, но Бруби искренне считала, что со стихийниками иначе нельзя.

И вот когда мы начали, я поняла, что день все-таки не так уж и ужасен. Мне был предоставлен совершенно легальный способ довести Норона до белого каления с особым садизмом и без каких-либо укоров со стороны персонала.

Я от души топталась по его туфлям, впивалась ногтями в его ладонь и то и дело заставляла бедолагу потеть в буквальном смысле просто потому, что нагревала вокруг нас воздух. А еще с особым удовольствием не давала ему вести в танце. Ну, то есть пыталась, потому как очень быстро Норон понял, что со мной так легко не сладить, и начал просто подхватывать меня за талию, как куклу, и переставлять согласно рисунку танца. Там, где шагал Маркус, паркет искрился от инея, но стоило мне наступить в то же место – все испарялось. От него разлетались снежинки, от меня – искры. Мы так увлеклись нашим противостоянием, что не заметили, как пары вокруг куда-то делись, и мы вдвоем кружимся по залу, расходуя магию и изо всех сил стараясь насолить друг другу.

А когда музыка стихла, мы замерли и еще некоторое время смотрели друг на друга с самой искренней из всех эмоций на свете – лютой ненавистью. Пока наши злые гляделки не прервала Бруби:

– Браво! – женщина захлопала, и ей вторили жидкие аплодисменты других студентов, которых мы просто-напросто распугали своим светопреставлением.

Я смотрела в глаза Норону и впервые в жизни поняла, какого они интересного стального цвета. Парень тоже прожигал меня взглядом и даже немного хмурился. А еще продолжал очень крепко держать, игнорируя мои попытки вырваться из захвата.

– Мракус, я тебе спалю штаны, если ты меня не отпустишь, – прошипела я вполголоса.

Парень удивленно моргнул, как будто был погружен в глубокий мыслительный процесс, и разжал объятия.

– То-то же, – я демонстративно отряхнула платье и зашагала на выход из зала.

И у меня жутко холодело меж лопаток от взгляда одного ну очень противного ледяного мага!

13

– Хартман, позор! – разорялся преподаватель теории магии, потрясая моей проверочной работой. – Позорище!

Спорить с этим было сложно, ибо я завалила десять из десяти заданий. Причина была все та же – сидела у меня за спиной, бухтела и мешала сосредоточиться. Я уже готовилась смиренно посыпать голову пеплом и нижайше просить пустить на пересдачу, как голос с галерки переступил границу моей принципиальности:

– Хартман, помолвка – это еще не повод бросать учебу! Ты же талантливая теоретчица, ты бы могла продолжить научную деятельность! А вместо этого чем забита твоя голова? Свадебными платьями и пригласительными конвертами?

Аудитория восхищенно притихла. Даже педагог перестал вопить и с любопытством наблюдал за происходящим.

Я молча поднялась со своего места, развернулась к галерке и, скрестив руки на груди, поинтересовалась:

– Ну и кто у нас там такой смелый?

Все знали, что помолвочный договор нам с Нороном поперек горла. Даже ректор не вызывал меня к себе на ковер за недавно попорченное казенное имущество. А учитывая, что Норон – самый сильный маг в академии, вряд ли бы кому-нибудь захотелось с ним побеседовать на эту тему.

Но я-то несильный маг. И Норон меня защищать не будет. А потому некоторые особенно борзые подумали, что им можно меня задеть. И ладно бы это был кто-то из контуженых фанаток моего жениха, нет! Это был другой не менее неприятный тип, которого я отшила со всеми ухаживаниями еще на первом курсе.

Было в нем что-то такое неприятное, я даже не могла толком сформулировать что. А сейчас к этому неприятному добавилось еще и объективное – ну правда, задирать меня на предмете, где я вхожу в состав лучших студентов, это ж какой объем серого вещества надо иметь?

– У меня предложение! – внезапно в зарождающийся конфликт втиснулся Норон. – Давайте устроим им математическую дуэль!

Я посмотрела на ледяного, как на идиота. Он бы еще предложил мне отпинать котенка – сравнение сил примерно одинаковое.

– Знаете, Норон, мне нравится ваша идея, – поддержал педагог. – Хартман, Зейв, к доске. Будете на скорость решать одно и то же задание. Кто первый закончил, тот получает зачет.

Я презрительно фыркнула и с самым гордым видом прошагала к доске, вооружилась мелом и демонстративно проигнорировала недовольный взгляд соперника.

Педагог щелкнул пальцами, после чего на моей половине доски отобразилась трехэтажная формула, и скомандовал:

– Начали!

14

Зейв тут же застрочил что-то на своей части доски. Аудитория перешептывалась, наблюдая за происходящим. Педагог периодически шикал на тех, кто пытался подсказать моему сопернику. Я же с задумчивым видом уставилась на формулу, крутя кусочек мела между пальцев. Время шло. И вот, спустя четверть часа кое-кто не выдержал:

– Хартман, ты издеваешься?! – воскликнул мой ледяной жених с каким-то подозрительным отчаянием, будто только что сделал ставку.

– М-м-м? – протянула я, не отрывая взгляд от формулы.

– Ты что, дашь этому напыщенному придурку получить зачет?! – продолжал негодовать Норон.

– Ну я же позволила другому напыщенному придурку испортить мою незамужнюю жизнь, почему бы не позволить этому? – флегматично спросила я, не оборачиваясь.

«Этот» напыщенный придурок рыпнулся в мою сторону, потом покосился назад на «другого» напыщенного придурка и с видом самым зверским вернулся к математическим изысканиям.

– Хартман, ты ставишь меня в очень неудобное положение!

– Да? – искренне изумилась я, продолжая смотреть на формулу. – Филеем кверху, что ли?

Аудиторию сдавленно хрюкнула, температура в помещении сердито понизилась.

– Норон, выключи дубильник, – вздохнула я, занося мел над доской.

Температура откатилась к нормальной, я задумчиво закусила губу, постучала каблучком и отняла мел, так ничего и не написав.

– Хартман, ты что делаешь?! – взвыл ледяной таким тоном, что я поняла – точно устроил тотализатор, подлец.

– Я – решаю уравнение, а ты – мне мешаешь, – охотно пояснила, не оборачиваясь. – Впрочем, как обычно.

Ответом мне были глухие стенания человека, который только что проиграл все свое наследство. Я с некоторым удовольствием отметила, что мне приятно доводить бедолагу до отчаяния и что если он действительно поставил на меня, половину придется отжать в фонд снятия ледяного стресса.

Рядом с характерным стуком мой соперник поставил точку, раскрошив остатки своего мела.

– Готово! – воскликнул Зейв.

Я с любопытством глянула на вычисления парня, которые привели его к результату «единица» и, хмыкнув, отвернулась к своей пустой доске.

– Неверно, – спокойной констатировал педагог.

– То есть как это? – возмутился Зейв.

– Очень просто. В наипростейших ошибках.

– А их что, несколько?! – поразился мой соперник.

– Возможно, – уклончиво ответил педагог. – Но пока Эмбер не дала ответ, у тебя еще есть шанс исправиться.

– Нет у него шансов, – равнодушно проговорила я. – Чтобы заметить первую ошибку, нужно кое-что посолиднее среднего балла.

Парень сердито засопел и принялся усиленно искать ошибку. Но я не понимала, почему он сердится, ведь первая ошибка заключалась в методе решения, и он был выбран неверно. Но поскольку задача нетипичная, то и общих знаний по предмету было недостаточно.

Аудитория уже откровенно шушукалась, потому что никто не шикал и не одергивал. То, что у Зейва нет шансов на победу, поняли все. Но есть ли шансы у меня – никто не понимал.

– Минута до конца занятия, – предупредил педагог.

Рядом еще сильнее засопел Зейв. И в тот момент, когда начал звенеть звонок, я вывела один-единственный символ на своей половине доски.

– Ноль? – как-то разочарованно воскликнул Норон.

– Чем тебе ноль не нравится? – поинтересовалась я, кладя мел в коробочку и оттирая пальцы тряпкой.

– Это ваш окончательный ответ, Хартман? – устало спросил педагог, которого наши с ледяным пререкания, кажется, уже допекли.

– Да, – кивнула я.

Мужчина пожевал губами, задумчиво посмотрел на меня, на уравнение, на Зейва…

– Что ж, тогда Хартман получает зачет и готовит доклад на следующее занятие о том, как и почему этот ноль получается. Свободны.

Студенты повскакивал с мест, а Зейв зло швырнул кусок мела в доску, окатив меня противной меловой крошкой. Все уже ушли, а я все стояла и оттряхивалась.

– Эмбер, получается, у тебя два таланта – математика и доводить меня до бешенства? – поинтересовался зачем-то задержавшийся Норон.

– Второй появился чисто случайно и не без твоих усилий, – напомнила я.

Парень хмыкнул и кинул на стол маленький мешочек.

– Твоя доля, Хартман. Так бы на зельях и элексирах выступала, цены б тебе не было.

Развернулся и ушел. А я несколько минут тупо пялилась ему в спину. Минуточку, он что, серьезно делал ставки? Ставки на меня?! Ах ты, ледяная скотина, я покажу тебе, кто из нас скаковая лошадь!

15

Будь я хорошим боевым магом, я бы вызвала Норона на дуэль и с превеликим удовольствием поправила бы его профиль. Но я была просто магом-стихийником средней мощности, да еще к тому же девушкой, так что средства борьбы всегда приходилось выбирать сообразно своей весовой категории.

Вот, например, сегодня в меню были сплетни. Да-да, старое доброе, веками проверенное женское оружие. В сплетне ведь главное что? Во-первых, правдивость. Сплетня должна вписываться в существующую действительность. Во-вторых, как она звучит. Звучать должна крайне соблазнительно! А в-третьих, как она запущена. Точнее, через кого.

На обдумывание и подготовку ответного удара по Нороновскому профилю ушло несколько дней. Я ходила с видом задумчивым, чуть ли не романтическим, время от времени ловя на себе взгляды жениха. Он определенно что-то подозревал, иначе бы почему смотрел на меня так мрачно?

Но шансов на спасение у парня не было никаких. Я могла простить многое, могла парировать менее изящно и масштабно, но тотализатор на моем честном имени был явным перебором. И Норон должен был за это поплатиться. Причем ладно бы он испытывал острую нужду в деньгах, так ведь нет! Юный герцог был просто неприлично богат! И это значит, что пощады не будет.

И вот, одним ясным, солнечным днем я подпиливала ноготочки в дамской комнате учебного корпуса. Шли занятия, а потому я сидела одна на подоконнике и ждала. Ждала, ждала, ждала, пока, наконец, нужная мне персона не заскочила попудрить носик. Этот носик совался во все интересные места и дела, а потому очень был мне нужен. Звали этот носик милым и незамысловатым именем Брунгильда.

– Эмбер, милая, привет! – Бруня подскочила ко мне, чмокая воздух рядом с моими щеками. Затем изобразила сочувствие и проникновенно спросила: – Как ты?

– Я? Прекрасно! – улыбнулась я так жизнерадостно, что захотелось самой себе дать пожевать лимон.

– Но как же! – Бруня всплеснула руками. – Тебя же силком отдают замуж за этого… – дальше наигранное возмущение, больше похожее на восхищение – Маркуса Норона!

– Ах, это… – я отмахнулась.

– Ты что-то недоговариваешь, подруга… – задумчиво заявила Бруня, посмотрев на меня таким взглядом, как гончая на внезапно обнаруженного зайца, который растерялся и не дает деру.

– Ой, ну я не могу сказать… – я потупила взгляд, изображая милую стесняшку.

– Да ладно, ну между нами девочками!

Я демонстративно вздохнула:

– Ну только если по секрету.

– Я – могила! – заверил меня этот рупор нашей академии, вцепившись в мою руку мертвой хваткой.

Я облизала губы, изобразила минутное колебание, за время которого мне почти что сломали руку, и заявила:

– Помолвка подставная!

– Но как же так? – недоуменно спросила Бруня, явно не веря своему счастью.

– Вот так. Маркус сказал мне по секрету, что готовит отбор невест для себя. Ну, знаешь, этот, модный, как у соседней империи? И я изображаю его невесту, чтобы оценить, кто из девушек действительно в него влюблен, а кто так – считает его мимолетным увлечением, – доверительно сообщила я.

– Да ты что! – ахнула Бруня.

– Да! А потому те девушки, кто проявит достаточно заинтересованности и настойчивости, получат приглашение на этот отбор. И шанс побороться за Маркуса!

Бруня аж зажмурилась от удовольствия. Я решила вернуть ее на землю бренную и подергала за рукав:

– Ты только никому не говори, я тебя очень прошу!

– Конечно-конечно! – закивала девушка. – Ты что, кому я могу сказать такой важный секрет!

И не тратя времени понапрасну, даже не изображая попытки поддержать вежливую беседу о чем-нибудь типа погоды, Брунгильда стартанула из дамской комнаты на третьей магической скорости, только дверь и хлопнула.

Ну что, женишок, ты там вроде бы любил повышенное женское внимание? Получи по полной.

16

Неделя выдалась славная. Пушистый снежок, тепло, красиво. Норона нервировали круглосуточно и без моего участия, опять-таки. Вообще, наблюдая за его поклонницами, я искренне восхищалась их находчивостью и настойчивостью. Они не давали парню прохода ни на парах, ни на переменах. Сторожили у дверей комнаты, раздевалки, туалета. Сопровождали всюду и успевали собачиться меж собой.

Я в целом, конечно, их понимала. Герцог – слишком лакомый кусочек, тут чем хочешь поступишься ради таких перспектив. А потому наблюдала за происходящим издалека и искренне наслаждалась процессом. Особенно мне нравилось, что Норону даже не удавалось дойти до моего обеденного стола, его усаживали где-то посередине пути, усиленно пытаясь напичкать едой, как праздничного гуся.

Пару дней назад, например, посреди ночи я и весь этаж проснулись от того, что очень решительно настроенные девушки в потрясающе красивом исподнем пытались взять комнату Норона штурмом в буквальном смысле. Мы все повысовывались из-за своих дверей и с любопытством наблюдали за процессом, пока не явилась комендант и не разогнала веселый и очень эротически настроенный кружевной балаган.

Еще больше меня поражало, что до сих пор никто не проболтался, откуда у этой нездоровой женской активности растут ноги. Ледяной, конечно, не дурак, и понимал, что я приложила руку к процессу, но как конкретно – не знал.

Ну вот примерно до сегодняшнего дня.

Был обеденный перерыв, я сытая и умиротворенная болтала с девчонками в холле главного корпуса, как входные двери со стороны внутреннего двора распахнулись, жалобно бдзынькнув.

– ХАРТМАН!!!!

– Тебе конец, – без всякого сочувствия сказала стоящая рядом Амелия.

Не согласиться с ней было сложно: ко мне быстрым шагом приближался Норон. Очень и очень недовольный жизнью. Вокруг парня светилось несколько ледяных колец, которыми он, видимо, ограждался от поклонниц. А сейчас вот расталкивал толпу на пути к моей скромной персоне.

И смотрел парень на меня так многообещающе, что я аж нервно сглотнула и поняла – настало время тактического отступления. Сунула Амелии в руки свою сумку и дала деру.

– СТОЯТЬ!!! – гаркнул мне вслед жених, но инстинкт самосохранения был сильнее.

Я прямо на каблуках, в длинном ученическом платье, на очень сытый желудок умудрялась набрать неплохую скорость! Расталкивая и распихивая всех без разбору, я неслась без всякого смысла и направления, гонимая одной-единственной мыслью: «убьет». Ну если не убьет, то точно покалечит. Я слышала, как Норон гонится за мной, также сшибая все и всех на своем пути. И чувствовала спиной, как злой мороз бежит впереди хозяина.

Когда холод цапнул меня за то место, что обычно отвечает за ощущение опасности, я поняла две вещи. Первая – все равно догонит. И вторая – живой не дамся. А потому мгновение спустя вокруг меня образовался плотный кокон горячего воздуха, нагреваемый моим даром.

Так мы и неслись по всей академии, роняя людей и предметы, перепрыгивая через ступени и перемахивая через перила, переругиваясь и перекрикиваясь. В конце концов, после того как мы пронеслись по остекленной галерее между зданиями, не оставив ни одного целого стеклышка из-за резкого перепада температур, прямо перед моим носом возник очень и очень злой ректор:

– Норон! Хартман! В мой кабинет!

Я едва затормозила, чуть не снеся уважаемого ректора с ног. Норон такой ловкостью не обладал, а еще лед на паркете его подвел. Так что он сшиб и меня, и уважаемого ректора с ног с грацией тарана.

Ну все, вот теперь точно одним толстым чеком в стекольную мастерскую не отделаемся…

17

Кабинет у ректора был шикарный во всех смыслах. Отчасти мы с Нороном приложили к этому шику руки. Точнее, кошельки. Половина наших конфликтов оканчивалась вандализмом, за который мы честно и щедро платили. Всегда исключительно пополам, хотя Норон, конечно, пытался первое время поиграть в аристократа и покрывать все расходы единолично, но… во-первых, я была принципиально против. Я ведь не какая-нибудь там нищенка, сама могу оплачивать свои маленькие (и не очень) капризы. А во-вторых, после того как мы нечаянно осушили прудик в академическом парке, полном редкой флоры и фауны, чек нам выкатили таких размеров, что даже мой женихатый герцог крякнул.

В общем, в кабинет к ректору мы пришли как к себе домой, привычно расселись по гостевым креслам и даже не вздрогнули, когда следом вошел ректор, громко хлопнув дверью. Ректор, между прочим, был милейшим мужчиной. Невысокий, пухленький, говорят, он был очень добр к студентам, их шалостям и затруднительным положениям. Ну вот ровно до тех пор, пока в его академию не поступили мы с Нороном.

– Вы в конец оборзели! – без вежливых расшаркиваний проорал ректор.

Справедливости ради, расшаркивался он с нами первые три раза, а потом уже сразу переходил к сути вопроса. Ну то есть в основном орал.

Я изобразила жалостливую мордашку и захныкала:

– Господин Нетлик, я так испугалась, так испугалась! Я думала, он меня убьет!

Но ректор, ожидаемо, не купился:

– Хартман, прекрати прикидываться немощью! За пять лет это еще ни разу не сработало!

– Но попробовать-то стоило, – пробормотала я.

Рядом понимающе хмыкнул ледяной. Ему, ввиду половой принадлежности, изображать даму в беде было невозможно.

– Значит так, – Нетлик переводил взгляд с меня на Норона и обратно. – Мне это надоело. Вы уже без пяти минут выпускники академии, а ведете себя как малолетние беспризорники.

Я открыла рот, чтобы возмутиться этим вопиющим сравнением (леди я или где, в конце концов), но ректор это заметил и рявкнул на упреждение:

– Цыц!

Я обиженно поджала губы, готовая стоически вынести всю головомойку и любую сумму в чеке. Но ректор оказался коварнее!

– И раз монетой вас наказывать бесполезно, – медленно проговорил Нетлик, – будете отрабатывать трудовой повинностью.

Мы с Нороном в жизни не были так красноречивы и так единодушны:

– Э?!

– Завхоз как раз жаловался, что ему не хватает лишних рук, – с прямо-таки садистским удовольствием проговорил ректор. – Стойла ездовых мантикор чистить, например.

– Господи Нетлик, – тоном высокомерной придворной сволочи начал мой жених, – я все-таки герцог, и…

– И я с удовольствием расскажу вашим отцу и дяде, за какие заслуги вы получили это наказание. Уверены, что хотите, чтоб они знали о том, как вы гоняете собственную невесту по академии?

Норон нехорошо так прищурился, но парировать было нечем – император за такие шутки по головке не погладит. Да и Норон-старший мужик с легендарно крутым характером.

Спустя еще час лекций о поведении представителей благородных сословий в академии, мы с ледяным вышли из кабинета ректора максимально заряженные позитивом и вдохновленные на трудовые подвиги. В основном каждый думал о лопате и как прикопать оппонента в сугробах таким дивным способом, чтоб по весне не нашли.

Но на новый виток наши разборки выйти не успели – прямо под дверьми ректората нас ждал академический завхоз. И был он такой счастливый, что стало страшно – пахать на нас будут со всем возможным энтузиазмом…

18

– Я в восторге! – честно заявил завхоз.

Мы его восторга, естественно, не испытывали.

– У меня столько всего накопилось, что я даже не знаю, за что вы будете хвататься! – продолжал радоваться наш куратор трудовой повинности.

Нам с Нороном по-прежнему хотелось схватиться за лопату. Ну или за любой тяжелый тупой предмет, чтобы прибить друг друга. Кажется, завхоз наши мысли услышал, потому что заявил с самым счастливым видом:

– Начнем с библиотечного архива!

Я аж зажмурилась от удовольствия. Завалить Норона фолиантами, подпереть дверь и бежать-бежать-бежать, демонически хохоча…

– …и протрете пыль! – вырвал меня из фантазий завхоз.

– Но у нас пары, – ледяной цедил слова с поистине аристократическим превосходством.

– Вот после пар и приступайте! – рявкнул за нашими спинами ректор, подслушивавший наш разговор без зазрения совести.

Мы с женихом переглянулись и с самым безрадостным выражением лиц разошлись по занятиям, чтоб через несколько часов встретиться у здания библиотеки. С видом максимально недовольным жизнью и друг другом мы отправились в архив библиотеки.

Архивом служило огромное полуподвальное помещение без окон и какой-либо систематизации материалов. То есть буквально сюда сваливали и спихивали книги в хаотичном порядке. И это все надо было разобрать по перечню тем и выстроить в алфавитном порядке. Как мы быстро поняли, время от времени тут предпринимались попытки навести порядок, возможно, даже руками вот таких же несправедливо припаханных студентов. Попытки, как я могла судить, особым успехом не увенчались.

Так что мы с Нороном повернулись друг к другу спиной, сделали по паре шагов в стороны и принялись разбирать ближайшие стеллажи. Мне досталось что-то про историю императорской семьи, и я от скуки листала некоторые книжки с особенно удачными названиями. На восьмом томе «Любовниц императора Нагрона Третьего» я не выдержала и воскликнула на всю библиотеку:

– Норон, будь мужиком!

Ледяной, который в этот момент составлял аккуратную стопку примерно в свой рост высотой, вздрогнул от неожиданности и уронил на себя весь этот архитектурный шедевр.

Убедившись, что парень не потерял сознание от свалившегося на него груза знаний и смотрит на меня ну очень выразительно, я закончила мысль:

– Будь мужиком – разорви помолвку! Ну ты же сам видишь, что я совершенно не гожусь не то что в жены – даже в невесты!

Ледяной прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и изрек:

– Эмбер, как настоящий мужик я просто не имею права портить твое реноме. А потому… – парень выбрался из-под завала книг, – страдай!

Я раздраженно отвернулась. Стоило признать, что несмотря на то что конфликт вышел на качественно новый уровень, эффекта от этого не было никакого. Собственно, как и от любовниц Нагрона Третьего – видимо, толку от них не было никакого, иначе зачем ему столько? Аж на двенадцать томов хватило! Правда, восьмой отсутствовал, и мне почему-то очень захотелось его найти.

И я пошла вдоль стеллажей, с жутко умным видом высматривая на корешках слово «любовницы». Ходила я так, ходила… пока краем глаза не заметила какое-то движение в плохо освещенном углу. Мне даже показалось, что показалось. Но через пару мгновений я поняла – нет, там реально что-то шевелится.

Короче, не знаю, что там Норон делал на этот раз, но после моего душераздирающего визга со стороны жениха раздался грохот и очень душевный мат.

19

– Я думал, тебя убивают! – слегка разочарованно воскликнул Норон, явившись на мой визг.

– И поэтому ты примчался с таким предвкушающим выражением лица? – возмущенно спросила я, цепляясь за перекладины приставной стеллажной лестницы.

– Может, я хотел тебя геройски спасти? – ехидно поинтересовался парень.

– И тебе представился случай! – не стала артачиться я. В моей ситуации вообще не до рассуждений и принципов. – Спасай меня!

– И от кого? – приподнял бровь ледяной, осматривая закуток.

– Да вот же! – я совершенно неаристократически ткнула пальцем в темный угол, не собираясь слезать. – Вот!

– Вот… – пробормотал маг, следя за моим взглядом во мрак библиотеки.

Мрак библиотеки смотрел в ответ всеми своими восемью парами глаз.

– Хартман, ты издеваешься? – устало спросил ледяной.

– Ничуть!

Норон запрокинул голову и громко, отчетливо так взмолился:

– Пресвятая Мирабель, покровительница ледяных магов, дай мне сил не стать вдовцом раньше времени.

Развернулся и пошел обратно!

– Эй! – возмутилась я. – Ты спасать меня будешь или где?

Норон посмотрел на меня как на душевнобольную.

– От кого? – скептически спросил парень. – От этого крошечного паучка?

– Это ничего не крошечный паук! Это паучище! Огроменный паучелло!! – завыла я.

– Хартман, ты же маг огня! Спалила бы его, и все!

– В библиотеке?! – ахнула я. – Ты хочешь, чтобы за мной еще и ректор бегал в надежде придушить?!

И тут до ледяного дошло:

– Да ты же действительно боишься…

Дошло и до меня – я только что дала в руки своему злейшему врагу убойное оружие. И вот мы стоим, пялимся друг на друга. Я на лестнице, Норон у конца стеллажа. В углу шебуршится паук. Ну, точнее, его, конечно, не слышно, но он наверняка там шебуршится. Если не сбежал.

От последней мысли мне стало особенно дурно.

– Хартман, если ты сейчас грохнешься в обморок, то разобьешь голову, – заметил ледяной.

– Тебе на радость, – буркнула я.

– Если бы ты была в юбке – то конечно, – оскалился парень.

Затем посмотрел на меня, вздохнул и щелкнул пальцами. Весь наш закуток мгновенно покрыло пушистым, чуть светящимся инеем.

– Все, твой отважный жених спас тебя из лап чудовища. Слезай, целоваться будем, – заявил этот самодовольный нахал.

Я демонстративно закатила глаза, чтобы показать, что я думаю по поводу этого фольклора. И вот зря я это сделала. С потолка на меня смотрело несколько десятков хорошенько промороженных и слегка светящихся паучков на красивых таких паутинах.

– Ой, мамочки… – пискнула я, стремительно теряя связь с реальностью.

20

И снился мне сон. Хороший такой, приятный. Как будто падаю я в чьи-то удивительно сильные руки. Приятно, демон меня побери!

Но на этом приятности и закончились. Потому что эти руки, точнее, их хозяин, решили привести меня в чувство. Ну очень странным способом!

ХЛЫСТЬ!

В тишине библиотеки раздался звонкий звук пощечины.

– Ты совсем сдурел?! – завопила я, подрываясь на ноги.

Ну, пытаясь, по крайней мере. Потому что подрываться из положения «на ручках» было физически невозможно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.