Макс Харбард
Истории и мифы мира титанов
Всё, что нужно знать об Атаке титанов

© Харбард Макс, 2025

© Издательство АСТ, 2025

Предисловие

«Атака титанов» – объемное, насыщенное событиями произведение, которое покорило весь мир. Его создатель Хадзимэ Исаяма предстает перед поклонниками в многочисленных интервью как человек, любящий свое дело, но абсолютно не ожидавший столь огромной мировой популярности. Его умение лаконично подавать сюжет, захватывать внимание читателя неожиданными поворотами и прописывать персонажей позволило этой истории подняться в мировых рейтингах. Манга даже обзавелась аниме-адаптацией, несмотря на то, что поначалу рисовка Исаямы (даже по его собственным словам) оставляла желать лучшего, хоть и отличалась необыкновенной динамичностью.

«Атака титанов» – это манга, повествующая о событиях целой эпохи вымышленного мира, в основу которого легли вполне понятные нам исторические и мифологические мотивы. Несколько раз автора манги даже обвиняли в симпатиях к нацизму и Третьему рейху, параллели с которым, безусловно, могут быть замечены в произведении. Но симпатизировал ли автор ужасающему фашистскому режиму или через призму фантастического сюжета стремился отыскать решения проблемы массовой ненависти, что царила в обществе того периода? Была ли взята в качестве исторической основы только Вторая мировая война или референсами оказались также и иные эпохи, государства и личности? Каково значение мифологических метафор мангаки и что он хотел донести? Об этом и многом другом вы узнаете из этой книги.

Мы живем в удивительную эпоху. Конец XX и начало XXI века многими исследователями классифицируется как эпоха постмодерна, то есть время, когда накопленный за прошлые тысячелетия опыт переосмысляется и в сюжетах мифов, сказок, легенд и былин отыскиваются новые смыслы. Итальянский ученый Умберто Эко говорил: «Постмодернизм – это ответ модернизму: раз уж прошлое невозможно уничтожить, ибо его уничтожение ведет к немоте, его нужно переосмыслить, иронично, без наивности» [Методологические основы постмодернизма и постструктурализма].

Чрезвычайно велик информационный груз прошлого, павший на плечи современного человека. В ткань мировой культуры вплелись похождения короля Артура, навсегда остались вышиты образы древних богов, запечатлелись и ужасы Второй мировой войны. И вот теперь на всей этой наполненной событиями почве появляются новые ростки. Мало кому будет интересно в очередной раз услышать классическую историю короля Артура, который вместе со своими рыцарями Круглого стола ищет Святой Грааль. Намного интереснее переосмыслить этот эпос: показать подвиги короля Артура в виде пародии, как в фильме «Монти Пайтон и Священный Грааль» (1975); или же вовсе в корне переработать сюжет и образы, как сделал Джон Толкин, превратив фигуру великого короля Артура в бродягу и следопыта Арагорна, возвратившего себе корону. В произведениях Говарда Филлипса Лавкрафта древний бог рыбной ловли и земледелия филистимлян Дагон – с головой человека и телом рыбы – обретает новую внешность и значение, становясь покровителем глубоководной расы, тайно заселяющей глубокие недра океанов. И пусть творчество Лавкрафта и Толкина еще не относится к эпохе постмодерна, уже в те времена началось постепенное переосмысление старинных образов и создание на их основе чего-то нового.

Теперь же, в начале XXI века, в фильмах, играх, мультипликациях и литературных произведениях нередко можно встретить отсылки к святой гранате из «Монти Пайтона и Священного Грааля», к кольцу Всевластья, к Великому Ктулху и Невыразимому Хастуру – таинственному Королю в Желтом из мифов Лавкрафта. Кстати… не знаю, почему я выбрал именно Пайтона, Толкина и Лавкрафта. Не то чтобы они были сильно похожи чем-то кроме того, что все трое стали классикой в своих жанрах… только представьте, что было бы, если бы эти трое встретились! Пьянка бы точно оказалась запоротой. Наверное, мне просто хотелось показать на примере этих людей и их творчества, как новые произведения культуры, переосмысляющие древнюю мировую классику, сами становятся классикой и впоследствии заслуживают цитирования и вторичного переосмысления. Лучше всего это видно на примере творчества Толкина: именно его в широких кругах принято считать отцом-основателем жанра фэнтези.

Разумеется, жанр фэнтези начал формироваться на основе мифов, например, на «Эпосе о Гильгамеше», а потом и рыцарских романов, о чем довольно подробно рассуждает пан Анджей Сапковский в своей книге «Вареник, или Нет золота в Серых горах» (1993). К слову, одна из лучших книг мастера, очень советовал бы вам прочитать. Считается, что история современной фэнтезийной литературы начинается с шотландского автора Джорджа Макдональда и его произведений «Фантаст» (1858) и «Принцесса и Гоблин» (1872). «Фантаст» считается первым фэнтезийным романом, написанным для взрослой аудитории. Макдональд оказал большое влияние как на Джона Толкина, так и на автора «Хроник Нарнии» Клайва Льюиса.

В любом случае к середине ХХ века художественная литература о мечах, драконах и волшебстве начала обретать широкую аудиторию благодаря успеху рассказов Роберта Говарда «Конан-варвар» и рассказов Фрица Лейбера «Фафхрд и Серый Мышелов». Но все же только появление высокого фэнтези позволило жанру по-настоящему войти в мейнстрим. Вслед за небывалой популярностью в конце 1960‐х годов «Хоббита» и «Властелина колец» книги «Хроники Нарнии» Льюиса и «Цикл о Земноморье» Урсулы К. Ле Гуин укрепили популярность фэнтези.

Теперь же большинство из упомянутых здесь авторов стали классиками жанра, а образы, созданные ими, прочно вошли в мировую культуру. Тот же Толкин придумал орков и хоббитов, которых теперь можно повстречать в иных произведениях, а также фэнтезийных эльфов, смешав воедино образы мифического народа Туат Де Дананн с зачастую крылатыми духами леса из британских мифов.

Невозможно игнорировать вклад в культуру деятелей прошлого. В создании новых произведений творцам остается лишь два пути: вдохновиться образами, созданными предтечами, или же максимально оттолкнуться от уже готового, чтобы сформировать некую антитезу известным представлениям. Так, например, небезызвестная Джоан Роулинг отказалась добавлять в Хогвартс преподавателя-вампира, потому что решила, что не сможет дать его образу что-то новое, а копировать уже имеющийся стереотип не пожелала [Aberastury].

Вот один из аспектов постмодерна в информационную эпоху: развивай или отталкивайся. Именно поэтому большинство современных произведений пестрит отсылками к известным произведениям, а часто и переосмыслением общеизвестных историй и событий. И, разумеется, «Атака титанов» не стала исключением.

В своем произведении мангака затрагивает массу важных социальных вопросов. Что делать народу, который другие ненавидят за деяния прошлого? Как пропаганда формирует сознание людей? Насколько нужна человеку свобода? Есть ли свобода в рамках общества? На протяжении всего произведения автор исследует эти вопросы и часто сравнивает своих героев с персонажами различных мифологий, а события – с историей нашего реального мира.

Помимо нахождения тайных смыслов, всегда интересно познакомиться с источниками вдохновения, которые использовал автор, и погрузиться в тот информационный контекст, в котором он пребывал, творя свое произведение. Изучая источники, которые вдохновили автора любимого произведения, мы можем узнать много удивительного и необычного, того, о чем сами бы, быть может, не задумались. Так, расширяя свой кругозор, в новых произведениях Исаямы или других авторов мы сможем считать отсылки к определенным культурным феноменам или историческим событиям, которые мы уже изучали прежде. А ведь именно понимание контекста произведения позволяет ощутить то самое чувство интеллектуальной близости к автору и родства с ним. Разбору именно этих отсылок, метафор, размышлений и переосмыслений автора и будет посвящена эта книга! Приятного чтения, дорогой читатель!

Часть первая
Мифология

Глава I
Мифы древних греков

Поскольку автор манги «Атака титанов» Хадзимэ Исаяма черпал вдохновение сразу и из истории нашего мира, и из мифологии разных народов разных эпох, полагаю, будет логичным разделить наш анализ на две части. Вначале мы рассмотрим мифологию, а во второй части разберемся в исторических отсылках. Для удобства предлагаю сделать этот разбор в хронологической последовательности. Возражения есть? Возражений не поступило. Единогласно!

Если расставить все источники вдохновения в хронологической последовательности, в самом ее начале окажется античность с ее мифами Древней Греции. И это неудивительно. Плодами развитой античности мы пользуемся до сих пор, чего только стоят водопровод и формальная логика Аристотеля, а его «Поэтика» да «Государство» Платона, а там еще и… в общем, перечислять можно бесконечно. Недаром в истории человечества была целая эпоха подражания античности – Возрождение. Вот и Исаяма не сумел пройти мимо и взял из этой эпохи довольно много узнаваемых образов.

Первое же бросающееся в глаза заимствование из древнегреческой мифологии – это образ Атланта, держащего на плечах шар земной. Именно так Эрен нес на себе огромный валун, которым надлежало завалить проломленные ворота. Атлант, или Атлас, – титан, которого олимпийские боги после победы в Титаномахии приговорили вечно держать на своих плечах небесный свод.

Слева: Эрен несет камень, глава 14. Справа: «Атлант Фарнезе», неизв. автор, римская репродукция эллинистического оригинала около 110 года. Мрамор. Национальный археологический музей Неаполя

Древнегреческий поэт Гесиод считал, что Атлант находится на краю земли, на далеком западе. Атлант считался достаточно мудрым титаном, хорошо разбиравшимся в философии, математике и астрономии. Ему же приписывали создание первой небесной сферы. Также у него было много детей, в основном дочери: Гиады, Плеяды (Геспериды) и нимфа Калипсо. Интересно, что дочери Атланта еще в мифах были крепко связаны с небом. К примеру, Гиад вознес на небеса Зевс – для защиты младенца Диониса от своей ревнивой жены Геры, – где они стали звездным скоплением в созвездии Тельца. Плеяды же испросили у Зевса защиты от преследовавшего их Ориона, и Громовержец спрятал их, превратив в звезды. Ориона же, в наказание за то, что преследовал нимф за их красоту, Зевс превратил в созвездие и поместил на небо недалеко от Плеяд: чтобы он вечно преследовал их, но не мог их достигнуть. М-да… однако странная, конечно, у греческих богов система наказаний и поощрений!

Другие же дочери Атланта (которые, однако, не во всех источниках признаются его дочерьми) тоже попали на небо, но куда позже. Например, в честь Калипсо названы астероид, открытый в 1858 году, и малый спутник Сатурна, открытый в 1980 году, а в честь Гесперии назван астероид, открытый в 1861 году.

Небесные сферы в античности были фундаментальными сущностями космологических моделей, разработанных Платоном, Евдоксом, Аристотелем, Птолемеем и другими. В этих небесных моделях видимые движения неподвижных звезд и планет объяснялись наличием вращающихся сфер из эфирного, прозрачного пятого элемента (квинтэссенции). Выглядели эти звезды и планеты в моделях подобно драгоценным камням, вставленным в прозрачные стеклянные шары. Поскольку считалось, что неподвижные звезды не меняют своего положения относительно друг друга, утверждалось, что они должны находиться на поверхности единой звездной сферы. Создание этих самых сфер и приписывалось греками Атланту.

Именно в честь древнегреческого персонажа Атланта назван Атлантический океан, который раньше назывался «море Атласа». Название же таинственной Атлантиды, которую упоминал Платон в своих диалогах «Критий» и «Тимей», происходит от словосочетания Atlantis nesos, что буквально означает «остров Атланта».

Но вернемся к образу самого персонажа. Сейчас весьма распространено заблуждение о том, что Атлант держит на своей спине шар земной, однако на самом деле он держит небесные сферы, что и подтверждается мифологией. Надо сказать, что образ Атланта довольно расплывчатый, потому что в разных источниках одни и те же истории передавались кардинально разными способами. Оттого у греческого поэта Полиида в мифе о встрече с Персеем Атлант был пастухом, а у Овидия тот же самый персонаж становится царем. Согласно Платону, даже первого царя Атлантиды звали Атлант, впрочем, он уже точно не был титаном, поскольку происходил от Посейдона и смертной женщины Клейто.

В любом случае, сколь бы ни было цельных мифов об Атланте, до нас дошло всего два. Первый повествует, как Персей прибывает в царство Атланта (если брать более подробную версию Овидия) и просит убежища на правах сына Зевса. К несчастью, Атлант знал древнее пророчество: однажды сын Зевса должен был украсть золотые яблоки из его сада, – а потому отказывает Персею в гостеприимстве. Тогда разгневанный Персей превращает нерадушного царя в целую гряду гор, а волосы его становятся лесами на склонах. Конечно же, пророчество предрекало подвиг другого сына Зевса – Геракла, а никак не Персея.

Иронично, что Геракл был правнуком своего же брата – Персея. Даная породила от Зевса Персея, а тот в браке с Андромедой породил будущего царя Микен Электриона. У Электриона от Анаксы родилась дочь Алкмена. Тут-то Зевс и появился снова, пригладив кустистые брови. Ведь боги бессмертны, а юные девушки есть всегда. От этого союза и появился Геракл. Стоит ли говорить, что у Алкмены был муж Амфитрион, но когда это волновало Зевса? Он просто принял обличие Амфитриона, и дело с концом.

Генеалогическое древо Геракла

Второй же миф, повествующий об Атланте, – это рассказ об одиннадцатом подвиге Геракла. Тогда гадский капиталистический монархист Эврисфей задал состоящему у него на службе честному работяге Гераклу еще одно задание. Тот должен был экспроприировать золотые яблоки, дающие вечную молодость, из секретного сада Атланта и его дочерей Гесперид, где их под неусыпным взором сторожил стоглавый змей Ладон. В пути Геракл нашел Прометея, прикованного к скале, и убил из лука орла, ежедневно по велению Зевса клевавшего печень пленника. За это Прометей сразу сдал своего брата Атланта, и Геракл направился к нему. Встретив перед садом хозяина, поддерживающего небесные сферы, он сообщил о своем намерении, но Атлант увидел в появлении вора выгоду и предложил Гераклу подержать небосвод, пока он разомнется и сам сходит за плодами. Геракл согласился, но был обманут, ведь возвратившийся Атлант начал глумиться над ним, заявляя, что не собирается возвращаться к своей работе, пускай Геракл держит ношу. Тогда Геракл – по совету Прометея – попросил Атланта в последний раз подержать небо, чтобы герой смог поудобнее уложить на своих плечах плащ (или шкуру Немейского льва), дабы небесные сферы не натерли атлетических плеч. Атлант согласился. На том, скорчив неприличную рожу, Геракл и был таков, а Атлант еще долго в гневе потрясал небесными сферами, вызывая звездные дожди, но уже не мог сойти со своего места никогда.

Кстати, по одной из версий этого мифа, Геракл, он же Геркулес, потом вернулся и освободил Атланта от его ноши, воздвигнув огромные Геркулесовы столпы – две горы, на которые и были возложены небесные сферы. Такая вот оптимизация труда. Это место есть и в реальности, ведь именно так называли Гибралтарский пролив, соединяющий Средиземное море с Атлантическим океаном, и горы, его обрамляющие, Гибралтарскую скалу (на севере) и горы Северной Африки (на юге). На гербе Испании до сих пор изображены две колонны, стоящие у воды, которые и обозначают воздвигнутые Гераклом горы.

Некоторые античные философы полагали, что Атлант держал небо не сам, а выстроил ряд колонн, которые и поддерживали небосвод, а он лишь за ними следил. Например, Гомер уверял, что сам небесный купол нигде не соприкасается с Землей, но опирается на колонны Атланта. В его «Одиссее» они предстают перед читателем в виде «длинноогромных столбов, раздвигающих небо и землю» [Гомер, 29]. Тогда греки представляли модель мира как шайбу, стоящую на нескольких колоннах. По мнению исследователя Евгения Полякова, именно она легла в основу образа круглого античного храма в виде ротонды [Поляков, 9–23]. Автор также отмечает, что «в те времена уровень астрономических познаний в Вавилоне и Египте был значительно выше, чем в Греции, и, по мнению ряда ученых, там имела распространение идея о шарообразности Земли», что довольно интересно, ведь получается, что сама идея шарообразности планеты существовала даже в те времена, однако еще не была принята в Греции.

Вот кем был Атлант из мифов, но что же мангака хотел сказать читателям, ставя своего персонажа в позу Атланта? В чем же заключалась эта метафора? Учитывая, что в той, 14‐й главе «Первобытное желание», без преувеличения, от Эрена зависела судьба человечества, обитавшего за стенами. Ведь если бы дыру в стене не удалось закрыть, титаны прорвались бы дальше и отобрали у человечества еще больше земель. Из-за этого вновь сократились бы запасы поставляемого продовольствия, а беженцев оказалось бы слишком много, и цивилизация пожрала саму себя. От Атланта также зависела судьба всего живого на земле, включая человечество, ведь небо, по представлениям античных людей, было определенно твердым, и потому падение его на землю привело бы к уничтожению всего и вся. Кроме того, Атлант также во многих мифах причисляется к роду титанов, что участвовали в Титаномахии – битве богов и титанов, в которой последние проиграли. Точно так же и Атакующий титан с древнейших времен участвовал в сражениях титанов с людьми. Но прежде чем разобрать образ Титаномахии, нам надлежит разобраться в том, кто вообще такие древнегреческие титаны, а также титаны из самой «Атаки».

Титаны и Титаномахия

Стоит сразу оговориться, что японское название манги 進撃の巨人 (Сингэки но Кёдзин) необязательно переводить дословно как «Атака на титанов», поскольку слово 巨人 (кёдзин) переводится просто как «гигант». То есть Исаяма не думал намекать именно на древнегреческих титанов своим названием. Точно так же и во всей манге и аниме титаны зовутся просто гигантами или великанами. Но, несмотря на это, определенные параллели именно с древнегреческими титанами прослеживаются, поэтому их мы здесь и рассмотрим.

Кстати, название манги может быть переведено с японского как минимум тремя способами. Фанаты даже предположили, что все три смысла действительно были заложены автором. В таком случае первые сюжетные арки следует переводить как «Атака титанов», потому как в начале истории именно титаны атакуют людей. Следующие сюжетные арки, в которых уже действия людей представляются более агрессивными по отношению к титанам и разведкорпус проводит одну за другой успешные вылазки, можно перевести как «Атака на титанов». Ну а заключительные главы, повествующие главным образом о свершениях Эрена, – как «Атакующий титан». Безусловно, это добавляет глубины произведению, особенно после того самого момента в сюжете, когда Эрен узнает из воспоминаний предыдущего носителя подлинное имя своего титана и его суть, согласно которой он всегда отчаянно должен биться за свободу. Таким образом, вполне возможно, что название всей манги намекает на историю именно Атакующего титана и его носителей, а также о том, как духовная сила именно этого титана и его вечное стремление к свободе меняли историю мира.

Слева: глава 19. Справа: глава 25

Вообще, если говорить о титанах Исаямы, надо в первую очередь отметить, что они сочетают в себе элементы сразу нескольких фантастических существ, отчего нельзя сделать вывод, из какой мифологии заимствован их образ. Эти твари похожи своим поведением одновременно на зомби (в первую очередь своей неразумностью), гуманоидных монстров кайдзю (своими размерами) и огромных боевых человекоподобных машин мехов (которых напоминает, к примеру, тот же Бронированный титан). Также в некоторых интервью сам Исаяма говорил, что придумал образ чистых титанов, когда работал в баре и постоянно видел лица и поведение пьяных людей. Именно оттуда были взяты застывшие эмоции чистых титанов, разнящиеся от безумной улыбки и восторга до удивления и печали, именно поэтому многие титаны не контролируют свои движения и бегают, хаотично размахивая конечностями.

Зомби – типичные существа для западной культуры, пришедшие в нее с книгой «Остров магии» нью-йоркского репортера Уильяма Сибрука. Прожив какое-то время в гаитянских джунглях в доме знаменитой колдуньи Маман Сели, он написал книгу о быте местных жителей и их культуре. Одна из частей книги была полностью посвящена магии зомбирования и называлась «Мертвецы работают на плантациях сахарного тростника». Кайдзю (яп. «Странный зверь») – это целый жанр, повествующий об атаках на человеческие города гигантских монстров. Также термин используется и по отношению к самим гигантским монстрам, которые обычно изображаются сражающимися либо с военными, либо с другими монстрами. Одними из первых чудовищ, которых можно отнести к данному типу, были Кинг-Конг и Годзилла. Персонажи кайдзю часто носят метафорический характер. Годзилла, например, служит метафорой ядерного оружия, отражая страхи послевоенной Японии атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

Но при всем при этом нельзя не заметить, сколько сходств имеют титаны Исаямы с греческими исполинами. Особенно сильным сходством с творениями мангаки обладают картины испанского художника Франсиско Гойи (1746–1828): «Сатурн, пожирающий своего сына», одна из самых известных настенных росписей, входящая в цикл «Мрачные картины»; и «Колосс».

На картине «Сатурн, пожирающий своего сына» мы видим Кроноса (или, как его называли римляне, Сатурна) – лидера первого поколения эллинских богов, титанов. Титаны были божественными потомками первородной богини Геи (Матери-Земли) и Урана (Отца-Неба). Однажды Кронос сверг своего отца и стал сам править богами во время мифологического Золотого века. Однако Уран предрек сыну такую же участь – что кто-то из его детей свергнет его, – отчего сразу после рождения Кронос пожирал собственных детей, боясь утраты власти. Разумеется, однажды предсказание исполнилось и жена Кроноса Рея сумела спрятать самого младшего из своих детей – Зевса, скормив Кроносу завернутый в пеленки камень. Позже Зевс вернулся и вспорол отцу живот, выпустив на волю пожранных им братьев и сестер.

«Сатурн, пожирающий своего сына», Франсиско Гойя, 1823

Именно поэтому некоторые исследователи спорят с тем, что на картине изображен именно Кронос, ведь сам Гойя не давал название этой фреске, написанной им на стене собственного дома и позднее перенесенной на холст. Аргументация состоит в том, что, согласно мифу, Кронос пожирал своих детей новорожденными прямо в пеленках, а на картине Гойи чудовище рвет на части довольно-таки взрослого юношу. Однако, если на картине все-таки тот самый титан, то образ его довольно любопытен, ведь нарисован он совсем не так, как Кронос на одноименной картине Рубенса. На картине Рубенса Кронос имеет вполне человеческие черты, в то время как у Гойи персонаж предстает уродливым монстром со страшным искаженным лицом и неправильными пропорциями тела. Именно так выглядят титаны Исаямы с их короткими или слишком длинными руками, деформированными телами и иногда гротескно раздутыми головами.

На полотне же «Колосс» Гойя создал аллегорию на начавшуюся в 1808 году войну Испании с Францией. В центре композиции – огромных размеров фигура с поднятыми руками и сжатыми кулаками, будто бы готовая к битве. В похожие позы встают и разумные титаны Исаямы, готовясь к рукопашной схватке друг с другом.

У Гойи рушащий все на своем пути гигант олицетворяет жестокость войны, несущей разорение и смерть. Появление Колосса, шествующего по землям, касаясь темных небес, вызывает всеобщую панику. А ведь тот же эффект оказало на жителей Сигансины появление Колоссального титана. Именно такую атмосферу ужаса и передает Исаяма в своем произведении, где шаги чудовищ звучат как неумолимая поступь смерти и разорения.

Франсиско Гойя изобразил Сатурна и Колосса как некую неумолимую сверхбожественную силу рока и неминуемой гибели, но в «Атаке титанов» образ этих гигантских чудовищ в своей сути несколько видоизменен: неуязвимы и всесильны они лишь на первый взгляд. Немногие могут презреть ужас, сковывающий тело при виде этих существ, но те, кто способен справиться со страхом, могут найти в себе силы не только дать титанам отпор, но и объявить им войну. Тема войны с титанами поднималась во многих мифологиях индоевропейских народов, в частности в греческой – Титаномахия, индийской – война дэвов и асуров и скандинавской – противостояние асов и великанов-йотунов. Исследователь Галина Гумерова сравнивает с ними также и китайскую войну Хуан-ди и великана Чию, в армии которого были «великаны с медными головами, имевшими звериное тело». Автор исследования описывает их войну как противостояние нового, цивилизованного мира и хтоноса прошлого, победа над которым давалась нелегко и часто носила характер катастрофы [Гумерова, 3–6].

Слева сверху: «Колосс», Франсиско Гойя, 1812. Слева снизу: глава 33. Справа: «Сатурн, пожирающий своего сына», Питер Пауль Рубенс, 1638

Однако не только этот аспект содержит в себе противостояние старых и новых божеств. Многие исследователи отмечают параллельные сюжеты мифологий индоевропейских народов, в которых боги-воины приходят подчинить себе богов-земледельцев. В частности, об этом подробно пишет Джеймс Патрик Мэллори в своем исследовании «В поисках индоевропейцев»: «В основном параллели касаются присутствия представителей первой (магико-юридической) и второй (воинской) функций на стороне победителя в войне, которая в конечном итоге подчиняет и включает в себя персонажей третьей функции, например, сабинянок или скандинавских ванов. […] Таким образом, конечная структура мифа заключается в том, что три сословия протоиндоевропейского общества объединились только после войны между первыми двумя и третьим. Исходя из этой мифологической модели, было высказано предположение, что возможной исторической реальностью, лежащей в основе мифа, может быть завоевание оседлых земледельцев неоседлым сообществом» [Mallory, 139].

Также автор говорит о том, что некоторые исследователи склонны экстраполировать мифические события на историческую реальность, трактуя их как отражение древней войны, во время которой класс земледельцев был подчинен классами воинов и жрецов. Однако в качестве опровержения Мэллори приводит миф о Скифе, сыне Геракла, сумевшем натянуть тетиву на лук отца и надеть его пояс. Братья же Скифа, Агафирс и Гелон, этого сделать не сумели, а потому были изгнаны из земель матери Ехидны. Агафирс двинулся на северо-запад, где стал прародителем народа агафирсов. Эти люди, по словам древнегреческого историка Геродота, вели распущенную, некультурную жизнь, отличавшуюся роскошью. Гелон же двинулся на северо-восток, где его люди – племена гелонов – основали город Гелон и начали оседлое земледельческое общество. Язык этого народа был наполовину скифским, наполовину греческим.

Джеймс Патрик Мэллори показывает, как миф может объяснять реальное положение вещей (доминацию скифского народа над соседними племенами) и оправдывать их право на власть при помощи мифического сюжета о луке Геракла. Из этого он делает вывод, что миф о войне богов не был основан на исторической реальности, а, вполне возможно, лишь отражал власть воинов и жрецов над земледельцами [Mallory, 139].

Именно поэтому война богов-земледельцев с богами-воинами в скандинавской мифологии рассматривается исследователями отдельно от войн дэвов и асуров из индуистской мифологии. В случае последних противоборствующие стороны явно разделены на демонов и богов, то есть небесную силу цивилизованности и хтоническую мощь древних сил природы. В случае же Титаномахии, которая часто трактуется как борьба человека против природы, кажется уместным отметить, что положение титанов в греческой мифологии не столь однозначно, как положение асуров (демонов) в индуизме. Древнегреческий поэт Гесиод использует выражение «бывшие боги» (theoi proteroi) по отношению к титанам, потому что это изгнанные божества, которые перестали быть частью верхнего мира. После Титаномахии в наказание они отправились в Тартар, под землю. Именно из-за этого их можно было бы считать «богами подземного мира», которые были противоположностью и оппозицией олимпийцам, богам небес. Но кем они были до низвержения в Тартар?

Титаны отнюдь не исчадия ада, на практике они мало чем отличаются от олимпийских богов, к тому же многие из титанов вошли в общество богов после их победы и ассимилировались в нем. Эпоха правления Кроноса считалась греками мифическим Золотым веком, то есть эпохой богатства, мира и процветания. Чтобы лучше понять суть древнегреческих титанов, необходимо рассмотреть сферы их божественного влияния. Кажется, многие из них существуют только для того, чтобы породить новое поколение небесных божеств. Однако у большинства из них нет своих мифов или функций, или же информация о них, к сожалению, не дошла до нас. Тем не менее о функциях некоторых из них нам хорошо известно.

Например, Океан обладал властью над мировым потоком, окружавшим, по представлениям греков, земную твердь. Он не участвовал в Титаномахии лично, но послал свою дочь Стикс с ее детьми Зелусом (зависть), Никой (победа), Кратосом (сила) и Бией (насилие) сражаться на стороне Зевса.

Мнемозина (богиня памяти) стала матерью девяти муз, отцом которых был ее племянник Зевс. То были Каллиопа (эпическая поэзия), Клио (история), Эвтерпа (музыка и лирика), Эрато (любовная поэзия), Мельпомена (трагедия), Полигимния (гимны), Терпсихора (танец), Талия (комедия) и Урания (астрономия), которых на протяжении всей античности глубоко почитали греки, как, впрочем, и их мать.

Фемида (богиня правосудия) до сих пор является символом слепой судебной справедливости. Именно ее статую часто можно увидеть в залах суда – с завязанными глазами, мечом и весами в руке.

Титан Гиперион, по Гесиоду, был солнечным богом, отцом Авроры (заря), Гелиоса (солнце) и Селены (луна). Само же имя Гипериона означает «тот, кто ходит высоко», или просто «бог наверху», часто соединяемый с Гелиосом.

Эти титаны не выглядят, как олицетворение зла.

К примеру, титанида Тейя в итоге становится греческой богиней зрения и видения, а также наделяет золото, серебро и драгоценные камни их блеском и внутренней ценностью.

На мозаике из музея Зевгма «Океан и его жена Тефия» (неизв. автор, II–III век, Газиантеп, Турция) Океан и Тефида внешне ничем особенным не выделялись и не отличались ни от олимпийских богов, ни от обычных людей. Их изображения часто украшали бани и бассейны.

Таким образом, можно заключить, что титаны сферами своего влияния также немногим отличались от олимпийских богов. Война же между ними разгорелась лишь из-за того, что Кронос, предупрежденный о будущем свержении, поедал собственных детей, и его сын Зевс решил освободить их. Первое поколение олимпийцев, шесть братьев и сестер (Зевс, Аид, Посейдон, Гестия, Деметра и Гера) вступили в десятилетнюю войну с титанами Кроноса и одолели их. Однако неясно, кто именно из других титанов, помимо Кроноса, должен был быть заточен в Тартаре. Судя по мифологии, сразу же после окончания войны все сказали: «А, не, я не с ними. Кто поддерживал Кроноса? Я не знаю, я дома был и ничего подписывать не буду». Точно так же, к примеру, было с Прометеем, который вроде и титан, но в Титаномахии не участвовал. Единственный первоначальный титан, упомянутый по имени, который находился вместе с Кроносом в Тартаре, – это Япет. И все. Двое. Так что там за война-то была? Уж скорее пьяная драка, но просто захмелевший батя (Зевс) начинает все преувеличивать.

В «Атаке титанов» гиганты тоже не являются как таковым злом. Они лишь продукт ненависти и алчности древних людей из-за – если нисходить до уровня личностей – жестокости царя Фрица к своей рабыне Имир. Если Зевс решил восстать против титанов, дабы освободить своих братьев и сестер, то Имир также восстала против завоевателей, чтобы отомстить за то зло, что причинили ей и ее родным. Титаны, изначально представленные ужасной угрозой, к концу произведения оказываются едва ли не жертвами, загнанными в угол. Их силу подчиняют своей воле обычные люди (марлийцы), оправдывая эту эксплуатацию прошлым, в котором титаны убивали их предков во время тысячелетней войны титанов с людьми. Точно так же и Кронос вынужден навечно оставаться в заключении в Тартаре из-за проигранной когда-то войны и грехов, которые ему вменяет Зевс. Ну… да, он ел своих детей. Ну хорошо. А кроме этого? То есть, конечно, есть детей плохо и как-то неэтично совсем, но, с другой стороны… никто же в конечном итоге не погиб! Они же боги и все равно были вырваны Зевсом из чрева отца, так что теперь-то уже это вспоминать? Ведь как-никак при Кроносе, в отличие от Зевсова правления, был Золотой век. Так, может быть, дело тут вовсе не в грехах прошлого или древней войне? Быть может, в обоих случаях дело лишь в преемственности власти?

Некоторые потомки титанов, такие как Прометей, Атлас, Гелиос и Лето, иногда также называются титанами. К слову, у Эрена и Прометея очень много общего. Так, если Прометей вопреки запрету Зевса принес людям из кузницы богов огонь, то Эрен вопреки воле своих соплеменников-титанов (с которыми ему пришлось сражаться) направил свою силу во благо человечества и в конце концов избавил мир от силы титанов в принципе. Этим благородным поступком он осознанно принес себя в жертву во благо остальных людей. Точно так же, как и Прометей, точно знавший, что за его поступком последует божественное наказание.

Еще немного о титанах

На этом сходства существ из «Атаки» с титанами из греческой мифологии не заканчиваются, ведь есть еще кое-что, заслуживающее нашего внимания. Это мифология орфиков, то есть последователей орфизма. Орфизм – это мистическое учение, зародившееся во Фракии и позднее распространившееся в древнегреческом и эллинистическом мире как продолжение и развитие культа Диониса. Название его связано с литературой, приписываемой мифическому фракийскому поэту Орфею. Орфики почитали Диониса (который однажды спустился в Подземный мир и вернулся оттуда) и Персефону (которая каждую зиму спускалась в Подземный мир, а затем возвращалась). Орфики объясняли двойственную природу человека его происхождением от грубых неотесанных титанов и богов, чьи противоположные начала продолжают бороться внутри каждого человека. И это именно то, что сейчас нам интереснее всего, ведь позиция орфиков очень сильно напоминает природу элдийцев из «Атаки титанов».

Мифология орфиков повествует нам о предыдущем воплощении Диониса – младенце Загрее, порожденном союзом Персефоны и обратившегося змеем Зевса. Громовержец восхищен силой ребенка и даже сажает его на свой божественный престол и дает подержать скипетр, что, разумеется, приводит в бешенство его жену Геру. В это время на Олимп проникли титаны-заговорщики. Гера, увидев, что младенец увлекся найденным зеркалом, выманила его зеркалом и погремушками, а стражу отвлекла [Нонн Панополитанский]. Тогда титаны набросились на Загрея и разорвали его на куски (по версии некоторых орфических гимнов, малыш превращался в разных богов, убегая от преследований, и напоследок превратился в быка, которого и пожрали титаны). Единственное, что удалось спасти подоспевшей Афине, – это сердце малыша, то есть саму сущность бога. Тотчас же она отправилась к Зевсу и рассказала о случившемся, отчего разъяренный Зевс испепелил титанов молнией, а из оставшейся от них золы родились первые люди. Так и появилось человечество, по мнению орфиков. Так ими и объясняется двойственная природа людей, ибо божественная душа человека произошла от тела Загрея, но тело, заключившее душу в рабстве, произошло от титанов.

В этой связи интересно то, что в «Атаке титанов», во‐первых, в аниме превращения персонажей в форму титанов происходят с помощью удара молнии, бьющей откуда-то с небес в носителя силы. Кстати, в манге подобные электрические разряды изображаются только во время использования Эреном силы координаты. А во‐вторых, после того как шифтер скидывает свою титаническую оболочку и возвращает себе человеческий вид, она тотчас начинает тлеть и вскоре обращается в пепел. Мог ли Исаяма при продумывании образа титанов обращаться к орфической мифологии? Полагаю, что вполне мог, ведь их мифы и философия достаточно интересные, но не так часто используются в художественных произведениях, как, например, классические древнегреческие сюжеты.

Кстати, об античности и греческой мифологии! Знали ли вы, что раздавленный краснокнижный махаон (а именно Papilio machaon) в опенинге My war к четвертому сезону может быть отсылкой к Грише Йегеру. Как? Дело в том, что бабочка была названа в честь персонажа древнегреческих мифов. Так вот тот самый Махаон был знаменитым хирургом и сыном самого Асклепия, бога медицины, а кроме того, старшим братом Подалирия, в честь которого назвали еще одну краснокнижную на данный момент бабочку. Но, кроме того, Махаон (как, впрочем, и его брат) считается не только первым задокументированным хирургом, но и доблестным воином, проявившим себя на полях сражений Троянской войны, и был убит лишь на десятом году этого конфликта Еврипилом (сыном Телефа). Согласно мифам в изложении древнеримского писателя Гигина, Махаон был одним из храбрецов, сидевших внутри знаменитого Троянского коня [Гигин, 134]. Закладывали ли создатели аниме в эту деталь подобный двойной смысл? Ведь на поверхности совершенно другая аллегория: прекрасная бабочка втоптана в грязь сапогом солдата. Казалось бы, перед нами очевидная метафора беспощадности войны как таковой к этому миру. Недаром бабочка изображена не просто красивая, но еще и редкая, безо всякой войны вымирающая. И все же, видя глубину проработанности других образов в произведении, осмелюсь предположить, что у этой детали есть и второе дно: намек на хирурга Йегера, поневоле вынужденного стать воином. И точно так же, как храбрый Махаон, спрятавшийся в Троянском коне, Гриша Йегер проникает на территорию врага под прикрытием, чтобы продолжать бороться за свои идеалы. Однако даже его перемалывают жернова войны, вынуждая передать свою силу.

Сверху: кадр из 17‐й серии 4‐го сезона. Снизу: фотография Iphiclides podalirius

О Гелиосе и Гелосе

Напоследок предлагаю разобрать еще пару интересных мелочей! Например, название Колоссального титана ясно намекает нам на Колосса Родосского – статую, входящую в число восьми античных чудес света. И, казалось бы, какая ерунда! Слово «колоссальный», конечно, происходит от слова колосс, но уж теперь-то точно обозначает всего лишь огромный размер объекта, а в размерах Колоссальному титану уж явно не откажешь!

Но нет, все не так-то просто, иначе я бы не стал и вовсе упоминать этот момент. Дело в том, что знаменитый Колосс, воздвигнутый в городе Родосе, был статуей греческого бога Солнца Гелиоса! А с Гелиосом у первого появившегося в произведении носителя этого титана Бертольда есть определенное количество сходных черт.

«Гелиос в колеснице», неизв. автор, нач. IV века до н. э. Северо-западный фронтон храма Афины. Мраморный барельеф. Пергамский музей, Берлин, Германия

Стоит начать с того, что имя Бертольда, как и многих других персонажей, имеет древнегерманские корни, а переводится как «яркая сила». Одна из версий утверждает, что имя Бертольд происходит от древнегерманского имени Bertwald, которое можно перевести как «светлый властелин». Согласно другой версии, имя Бертольд имеет латинские корни и происходит от слова beraht, что означает «блестящий, сияющий», и wald, что переводится как «власть». Таким образом, данное имя можно интерпретировать как «сияющий властелин» или «светлая власть». То есть само имя намекает нам на связь Бертольда со светом, ведь Гелиосу часто добавляли эпитет Фаэтон, то есть «сияющий» (к слову, точно так же Фаэтоном звали сына Гелиоса, странно, как только не путались). Впрочем, быть может, имя Бертольд – всего лишь намек на добродушный характер персонажа и тот факт, что ему удалось раскрыть потенциал своего титана: устраивать небольшой ядерный взрыв вокруг себя при превращении? Возможно.

Слева: глава 97. Справа: карта Таро № 12 старшего аркана «Повешенный» колоды Райдера-Уэйта

Однако есть и еще одно сходство с Гелиосом, а именно то, что однокашники в училище предсказывали погоду по позам, в которых спал Бертольд. Это говорит о «чистом синем небе», а ведь Гелиос виден лучше всего именно в ясную погоду. Кстати, эта поза Бертольда интересна еще кое-чем. Она один в один копирует позу повешенного человека с одноименной карты Таро. Те же вздернутые выше головы ноги, будто бы связанные за спиной руки, разве что обе ноги вытянуты, в то время как на карте одна подогнута, хотя, даже несмотря на это, поза вполне угадывается. На карте у человека вокруг головы можно заметить сияющий нимб, состоящий из ярких лучей, точно такой же, какой обычно рисовали вокруг головы бога Солнца. Еще одним намеком на связь Бертольда с этой картой могут стать его навязчивые сны, в которых ему раз за разом снился повесившийся мужчина, рассказавший перед смертью о том, как в его деревню явились ранним утром титаны.

Глава 97

Согласно британскому эзотерику Уэйту, значение карты «Повешенный» – это мудрость, осмотрительность, проницательность, испытания, жертва, интуиция, гадание, пророчество [Waite]. Из этого почти все подходит Бертольду, который был достаточно мудрым и осмотрительным и меньше других выходил из себя в критических ситуациях. Также на его долю выпало немало испытаний, и в конечном итоге он был принесен в жертву Армину, который сыграл ключевую роль в последующем спасении мира от Гула Земли. Необходимо также отметить, что на карте у человека мы видим торжественное выражение лица, которое предполагает, что он оказался в петле по своей воле. Из этого следует значение самопожертвования, которое несет на себе карта. Что ж… дети, отправившиеся на Парадиз с миссией по захвату титана Прародителя, принесли немало жертв. В конечном итоге Бертольд отдал этой миссии всего себя.

Что же касается внешнего вида, то сам Исаяма говорил в одном из интервью, что облик титана изначально должен был быть каменным, что также может намекать на источник вдохновения в виде статуи Колосса из Родоса: «Вообще-то источником вдохновения (титана Колосса) для меня послужил самоучитель по рисованию человеческих тел – “Рисование за 30 секунд”. Изначально у Колоссального титана должно было быть каменное тело с растущими отовсюду зубами, но потом я решил, что мышцы выглядят круче» [Interview with Hajime Isayama].

Слева и справа сверху: кадры из 3.25‐й серии 3‐го сезона. Слева снизу: нидерландская гравюра «Охота на кабана», неизв. автор, XVI век. Справа снизу: кадр из мультфильма «В поисках Олуэн», 1990

Еще одно греческое имя, упоминавшееся в аниме, – это Гелос. В греческой мифологии Гелос был божественным олицетворением смеха. По словам древнегреческого писателя Филострата Старшего, он входил в свиту Диониса. В «Атаке титанов» так же звали Марлийского героя, выступившего против короля Фрица и одолевшего его в сражении.

И какая же связь тут между Гелосом греческим и Гелосом марлийским, спросите вы? А никакая! Потому что в одном из переводов манги, к примеру, он вообще зовется Херосом, что является не чем иным, как транслитерацией английского слова hero, что значит просто «герой».

О гигантском вепре

Напоследок хочется отметить еще одну яркую фигуру, а именно огромного вепря, которого можно было увидеть в OVA по «Атаке титанов», эпизоде 3.25 «Внезапный гость: Мучительное проклятие юности». В этой серии горожане судачат об огромном вепре, разглядывая объявление о новом появлении зверя в окрестных лесах. На плакате также можно увидеть рисунок с изображением огромного одноглазого кабана, рядом с которым стоит воин со щитом и копьем, одетый в берет и шаровары с лосинами, крепко попахивающие XVI веком. Но это, конечно же, просто картинка, все знают, что у страха глаза велики, так что, может быть, он был куда меньше, скажут скептики. Однако, когда впоследствии именно на этого громадного кабана едут охотиться Жан, Саша, Конни, Армин, Энни и Райнер, мы убеждаемся в том, что зверюга эта действительно огромная!

Любопытно еще и то, что Саша, истово возжелав мяса, убивает кабана выстрелом из лука в лоб, что в принципе категорически невозможно, потому что лоб у кабана неимоверно крепок.

Дело в том, что голова и шея кабана приспособлены природой для рытья земли, в которой он ищет себе пропитание: корни, клубни, луковицы, земляных червей, улиток, насекомых, ящериц, змей, лягушек и даже падаль. Поэтому у кабанов очень толстый и прочный череп, который животное использует как плуг. Некоторые исследователи уверяют, что кабан способен прокапывать грунт до 8–10 см в мерзлой земле и даже может выковыривать камни весом 40–50 кг [Baskin, 15–38]! Охотники говорят, что кабан очень вынослив и нечасто падает даже после точного выстрела из охотничьего ружья. Раненный в живот кабан способен пройти несколько километров, а даже если охотнику удастся прострелить сердце, кабан может уйти на целых 100 метров. И это мы говорим о пулях! А представьте себе, что нужно, чтобы убить кабана стрелой! Недаром культуры по всей Европе и Малой Азии считали убийство кабана доказательством доблести и силы воина.

Именно поэтому на кабанов – до появления огнестрельного оружия – охотились строго со специальными копьями и в большинстве случаев еще и с собаками. Такие копья сильно напоминают нашу «рогатину» или «крылатое копье» для охоты и сражений, потому что имеют перекладину, поперечную древку. Ее задача заключается в том, чтобы не дать копью, пронзившему зверя, слишком сильно погрузиться в его тушу, уменьшив тем самым расстояние между животным и охотником. Такие копья для охоты на кабанов преимущественно известны в Германии и Скандинавии.

Упомянутая же нами рогатина была несколько больше и обладала обоюдоострым лезвием наконечника, потому что с таким оружием ходили не на кабанов, а на медведей. Перекладина же на ней также помогала сдержать зверя, но медведь, в отличие от кабана, сам хватался за перекладину лапами.

Сюжет о героической охоте на гигантского вепря хорошо известен многим народам, но самый известный из этих сюжетов – это, пожалуй, миф о четвертом подвиге Геракла: когда ему было нужно изловить Эриманфского вепря и доставить его живым Эврисфею в Микены. Тогда Гераклу пришлось долгие дни загонять кабана, и это поистине было состязание выносливости человека и зверя, в котором герой преуспел. Только завидев издали, что Геракл несет огромного зверя на своем плече, трусливый царь Эврисфей спрятался в бронзовом сосуде.

Наконечник копья для охоты на кабана, приписываемый оружию герцога Австрии Фридриха IV, ок. 1430

Нужно сказать, что многие герои греческой мифологии в какой-то момент сражаются с кабаном или убивают его. Кроме Геракла, стоит вспомнить и то, как Тесей убивает Кроммионскую свинью, а переодетого Одиссея узнает его служанка Эвриклея по шрамам, нанесенным ему кабаном во время охоты в юности.

Другой же довольно известный сюжет дошел до нас из «Мабиногиона» – собрания средневековых валлийских сказаний. Так вот, в мифе о Килухе и Олуэн рассказывалось о сыне короля Килидда. Настоящая мать Килуха обезумела и бродила по свету, пока не родила сына в свинарнике, где и умерла. Отчего мальчика и назвали Килух, что с валлийского переводится как «свиной загон». Батя у него был остряк, конечно… Позже он женился на другой женщине, чтобы использовать ее как юмористический трамплин и обкатывать шутки, очевидно. Тогда в отместку новая жена проклинает его пасынка и накладывает на него проклятие, чтобы он не мог жениться ни на ком, кроме прекрасной Олуэн, дочери Исбаддадена Повелителя Великанов. Хотя Килух никогда ее не видел, он влюбляется в девушку, но отец предупреждает его: Олуэн не найти без помощи короля Артура, кузена Килуха.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.