Юна Ким
Я вернусь в твой сон

© Юна Ким, текст, иллюстрации

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глоссарий имен

Со Минна – главная героиня.

Ли Юнхо – парень Минны, дракон, юрист (иногда адвокат или прокурор).

Ли Хён – брат Юнхо по отцу, дракон-полукровка, айдол.

Ли Кангиль – дядя Юнхо и Хёна, дракон.

Юн Сана – любимая Кангиля, застрявший призрак.

Ли Дуаль – тетя Юнхо и Хёна, сестра Кангиля.

Водный Дракон – отец Юнхо и Хёна, брат Дуаль и Кагиля.

Сим Лиа – мать Хёна, ино.

На Джиён – лучшая подруга Минны, менеджер Хёна.

Тэхён – старший брат Минны.

Со Нарэ – мать Минны и Тэхёна.

Хо Юри – невеста Тэхёна, кумихо.

Хо Ян – брат Юри, кумихо.

Ван Руми – однокурсница и помощница Минны.

Пак Убин – сын хозяйки дома Пак Набом.

Ун Шин – токкэби, друг и наставник Юнхо.

Профессор Сон Мин (Стервятник) – наставник Минны по практике.

Ён Сихван – шаман и психолог.

Ван Хёль – глава мрачных жнецов.

Дон Юль – полицейский, булгэ (огненный пес).

Сухоран – страж ворот в мир мертвых, Белый Тигр (пэкхо – один из четырех хранителей сторон света).

Ан Минджун – менбусин, пишет судьбы людей и квисинов.

Сиван – десять правителей Чистилища, дяди Ан Минджуна.

Ан Дюон – сын четвертого правителя Сиван, квисин-полукровка, заточенный в Лес Иллюзий.

Ан Виён – погибший айдол.

Ан Янми – сестра-близнец Виёна.

Кан Сольджу – дочь генерала Кана.

Никки – пропавшая трейни из группы «Пинк Файер». Приемная дочь супругов Собон, владельцев сети экоотелей.

Эмми – трейни из группы «Пинк Файер», влюбленная в Хёна.

Ёнхи – трейни из группы «Хот Дримс» (рыжий).

Кегван – трейни из группы «Хот Дримс» (брюнет).

Тэо – трейни из группы «Хот Дримс» (блондин).

Шивон – глава Братства тысячи слез, Черная Черепаха (один из четырех хранителей сторон света).

Чо Мингли – чансын, бывший учитель музыки Юнхо, хозяин магазинчика с зачарованными музыкальными инструментами.

Маго хальми – легендарная фея, хранительница детей и создательница зелья долголетия.

Рён – юноша – помощник Маго.

Рим Куён – кисэн, застрявший призрак, хозяйка Безымянного Дома.

Кэнэо и Дацуэба – старики, стражи Реки Смерти.

Начало

Есть поверье, что крик сороки предвещает визит незваного гостя. Но им окажется не тот, о ком ты мечтаешь…

В ночь на двадцать третье ноября осень забрасывала Сеул сухими листьями, не желая уступать власть зиме с ее пронизывающими ветрами. Но они упрямо сочились меж холмов, проникали в столицу и превращали изморось в тонкую корку льда. Пора алых кленов, густых туманов и уютных свитеров близилась к концу. Не менялась лишь острая макушка телебашни Намсан[1] на фоне полной луны. Все и всюду шло своим чередом, пока в районе Ихвадон не появилась сорока.

Эта птица с черной головой и белой грудкой камнем ринулась с небес, рассекая лазурными крыльями пушистые облака. Покружив над холмистой улочкой, полной разноцветных построек, сорока отыскала двухэтажный дом с полукруглым окном в бирюзовой пристройке. Дом был старым и дремал на узком участке среди облетающих кленов. Местные жители называли его Стеной заката: вечерами, когда зарево окрашивало все пурпуром и золотом, полукруглое окно сияло, словно солнце, частично ушедшее за горизонт. Ночью же оно казалось мрачной кротовой норой и четко отражалось в любопытных сорочьих глазах-бусинах.

Сорока подлетела к дому. В остывшем воздухе стоял запах краски и свежей древесины, что говорило о недавнем ремонте. Над входной дверью сияла неоновая розовая вывеска с названием «Юрист-консультант Со Минна». Стоило сороке сесть на нее, текст вывески тотчас поменялся на «Юридические консультации для квисинов[2]». А как только в полукруглом окне зажегся тусклый свет, сорока нахохлилась и пронзила тишину своим истошным криком. В тот же миг в телебашню Намсан ударила молния, и Сеул неожиданно накрыла гроза…

Глава 1

Бессмертные розы[3]любви

В твоих устах любовь звучит как боль.
Затмит она и войны, и невзгоды,
Лишь потому, что слишком юны твои годы
И ей отводишь ты большую роль.
* * *
В твоих глазах любовь – проклятая судьба,
Тот мотылек, что хочет с пламенем сразиться,
И ядом стать, и острием стрелы вонзиться,
Чтоб в сердце им остаться навсегда.
* * *
Твоя любовь темна, как крови цвет в ночи.
Луна рассыплет звезды, ты – в ладони слезы.
А утром расцветут прекраснейшие розы
На месте ран и засияют радости лучи.

Ким Юна, 2024 г.

В комнате с полукруглым окном неожиданно погас ночник. Вязаный сиреневый абажур сорвался с ножки и упал на прикроватную тумбочку. Стало темно, и только лунный свет сочился сквозь оконные стекла, похожие на лимонные дольки. Он служил софитом кружащимся пылинкам. На зеленых обоях с рисунком колосьев разыгрался театр теней: струи дождя бежали вниз, сливаясь с бушующей листвой. Вскоре их дополнил женский силуэт: Минна присела на кровати и распустила забранные в пучок волосы. Длинные каштановые пряди покрыли ее худенькие плечи и выступающие ключицы.

В эту дождливую ночь Минне не спалось. Обняв колени, она бросила тревожный взгляд на окно, за которым беззвучно мелькала молния. Внезапная гроза в конце ноября – редкое метеорологическое явление. Однажды такая гроза перевернула жизнь Минны с ног на голову, привела к встрече с загадочным драконом[4] Юнхо и знакомству с миром квисинов.

– Юнхо? – сказала Минна в пустоту и тут же похлопала себя по щекам. – Нет, Юнхо не вызывал этот дождь! Я просто схожу с ума, потому что сейчас его нет рядом!

Минна поежилась. Длинные рукава и юбка ночной рубашки, подаренной мамой на окончание колледжа, совсем не согревали, прохладный шелк скользил по телу, будто мерзкие слизняки. Но Минна терпела, потому что чистые пижамы закончились. После поступления в университет, особенно во время экзаменов, она постоянно забывала отнести вещи в прачечную. Новые лекции вытесняли из ее головы все домашние хлопоты. Раньше готовкой и уборкой занимался Тэхён, старший брат Минны, но месяц назад он переехал к своей невесте Юри. Подумав об этом с особым сожалением, Минна громко вздохнула.

Неожиданно за окном послышались раскаты грома, и Минна испуганно подпрыгнула на месте. Она пощелкала выключателем ночника, но это не сработало – в комнате все еще было темно. Погасли даже теплые огоньки гирлянды, висевшей над изголовьем кровати. Обычно эти прозрачные лампочки в форме голубей успокаивали Минну, но она уже смирилась с тем, что без помощи брата починить ничего не сможет. Нехотя взяв с тумбочки телефон, Минна разблокировала его дисплей и просмотрела список новых уведомлений. Он состоял из сообщений студенческого чата и пропущенных вызовов от мамы.

«Мама звонила всего девять раз? Это прогресс! – удивилась Минна и тихо посмеялась. – Наверное, она забыла, что утром у меня будет собеседование в университете и распределение на практику. Надеюсь, меня ждет престижная юридическая фирма. Тогда нам с мамой будет что обсудить, кроме Юнхо. Перезвоню ей завтра днем. Хорошо, что я не спала и на телефоне есть беззвучный режим».

Подняв глаза к потолку, где суетилась стайка мошкары, Минна представила счастливое лицо своей матери, когда та узнает, что целый месяц практики ей не придется слушать про экзамены. Мама Минны, Со Нарэ, не любила обсуждать учебу. Она считала, что с этим Минна справится сама. Тэхёну повезло гораздо меньше, и он присылал матери еженедельные фотоотчеты о своей жизни.

Со Нарэ уже около года жила в Канаде, в Ванкувере, где вела собственное телешоу «Звездный мост для одиноких сердец». На съемки приходили мужчины и женщины из разных стран. Идея этого телешоу заключалась в том, чтобы люди, не нашедшие пару на родине, познакомились с чужой культурой и хотя бы неделю протянули вместе. Чаще всего они начинали ссориться на третий день из-за разных религиозных и политических взглядов. Съемочная группа следовала за ними повсюду. После такого насыщенного рабочего дня Со Нарэ частенько забывала о разнице во времени между Канадой и Южной Кореей. Поэтому она названивала Минне посреди ночи. В основном ее интересовали две вещи: принимает ли Минна лекарства от аллергии, и будет ли Юнхо делать ей предложение. Минна неуклюже увиливала от ответа, уверяя маму, что диплом гораздо важнее, чем свадьба. И это отлично работало. Не рассказывать же маме, что она встречается с драконом и мысли его читать не умеет. Перед своим последним полетом в Канаду Со Нарэ проронила одну фразу: «Тихое начало – предвестник испытаний». Речь шла о новой парочке, принимавшей участие в ее телешоу. Однако эти слова прочно закрепились в голове Минны.

Планы Юнхо действительно были расплывчатыми. За год отношений с Минной он ни разу не затронул тему их общего будущего. Юнхо часто оставался в квартире Минны на ночь, хотя ее давно не мучили страшные сны. Он лежал на кровати рядом с ней, пока она не уснет; читал книгу, сидя в кресле у окна; но никогда не решался на большее, придумывая отговорки. Это наводило Минну на размышления о том, что их с Юнхо любовь не продлится долго, ведь они из разных миров. Все, что она могла сделать, – это просить совета у того, кто связал их судьбы. А именно, у менбусина[5] Ан Минджуна.

С очередной вспышкой молнии Минна достала из-под подушки письмо, которое собиралась отправить Ан Минджуну на этой неделе. Она хотела убедиться, что не забыла вписать все самое важное, и, подсветив телефоном текст, начала перечитывать его:

«Господин Ан Минджун!

Вы присматривали за мной с самого моего детства, переписали мою судьбу и уберегли меня от смерти. Прошел целый год с тех пор, как Юнхо защитил вас перед Небесным судом. Но недавно один пхунсин[6]проболтался нам, будто вы снова скрываетесь от Небес и меняете свою внешность. Не знаю, за какие «заслуги», но вас хотят поймать десять ваших дядей Сиван[7]. А еще призраки говорят, что вы разыскиваете свой неиссякающий кувшин с соджу[8]. Я надеюсь, разборки между квисинами больше не коснутся нашей с Юнхо жизни. Никто не знает, где вас искать, поэтому я оставляю это письмо в храме на горе Пукхансан и надеюсь, что вы его скоро получите.

Начну с приятного. Год обошелся без происшествий и козней со стороны Небес. В моей жизни произошло много хорошего: поступление в университет; встречи с подругами за чашкой горячего кофе; домашние посиделки с мамой, когда она откладывает съемки и возвращается из Канады; утренние пробежки с Тэхёном; шоппинг с Юри; и, конечно же, мои отношения с самым красивым парнем в Южной Корее. На этом будни смертной девушки заканчиваются, и начинается длинный список ее сомнений.

Во-первых, наши с Юнхо отношения… Вы знаете, как долго мы шли к тому, чтобы признаться друг другу в чувствах. Я до сих пор не верю в свою удачу и постоянно таращусь на его идеальное лицо. До встречи с ним моя жизнь была чередой серых дней с медленными шагами в учебе и перерывами на праздники. А дождь был просто каплями воды. Теперь все обрело смысл и ожило. Во время наших вечерних прогулок меня переполняет счастье. Мы молчим, держимся за руки и смотрим на звезды. Но все рушится, когда люди принимают Юнхо за знаменитость. Они удивляются, узнав, что я его девушка, а не какой-нибудь менеджер. Однажды компания школьниц назвала меня милой коротышкой. Люди считают, что я недостойна Юнхо, а кивисны – тем более. Господин Ан Минджун, если я случайно упаду с моста, ваших связей хватит, чтобы я переродилась в теле красавицы? Да, у меня еще есть силы шутить.

Во-вторых, в университете о нас с Юнхо знают мои бывшие однокурсники из колледжа. Юнхо пришлось отказаться от чтения лекций на факультете юриспруденции. Иначе пошли бы слухи, что он завышает мне баллы по личным причинам. Я все сдаю на отлично и большую часть времени изучаю копии судебных дел. Нравится ли мне это? Не знаю. Трудные времена в моей жизни закончились, и теперь мне кажется, что я просто плыву по течению. Юнхо хочет, чтобы я получила диплом магистра. Он прав, ведь именно за этим я когда-то приехала в Сеул. Твердо стоять на ногах – неплохое решение для девушки из деревни Лисьи Норы. Здесь вы мне ничем не поможете. Но могу я немного вам поплакаться?

В-третьих, я осталась той же порядочной Со Минной, какой вы меня знали. Я не прошу у Юнхо денег и ужасно злюсь, когда мама и Тэхён подбрасывают их в мою записную книжку: не хочу полагаться на семью, удачу и магические амулеты. Поэтому я сняла у владелицы дома, госпожи Пак Набом, две квартиры на первом этаже. Одну я обустроила под личный кабинет, а сама живу в новой пристройке с полукруглым окном. Пока у меня нет лицензии на ведение серьезных дел в мире смертных, но Юнхо подсовывает мне клиентов-квисинов. Каких только существ я не консультировала! Обычно они вежливы со мной, хотя иногда посмеиваются и называют смертной подружкой дракона. Когда же меня начнут воспринимать всерьез?

В-четвертых, мой брат Тэхён скоро женится на кумихо[9]. Я знаю, что вы уже знакомы с его невестой Юри. Она вспыльчивая и капризная, зато до безумия любит Тэхёна. На оставленные Нилом[10]деньги Юри открыла в Сеуле небольшой бутик дизайнерской одежды. Теперь мама называет ее своей старшей дочерью. Жаль, что из-за съемок в Канаде мама пропустит такое важное событие, как свадьба! Из-за высокого рейтинга ее телешоу продюсеры ужесточили условия контракта. Поэтому мама ждет Тэхёна и Юри в Ванкувере. Она хочет арендовать для них коттедж. И мне так будет спокойнее. Если кто-то из темного прошлого Юри вздумает навредить моей семье, ему будет непросто пересечь барьер между странами. У канадских квисинов свои законы. Господин Ан Минджун, нужно скорее сделать Юри такой же смертной, как и я, чтобы оградить маму и Тэхёна от вашего мира!

В-пятых, Юри много раз переносила дату свадьбы или сбегала прямо с церемонии. Похоже, у нее предсвадебная лихорадка. Надеюсь, что теперь все пройдет гладко. Приглашены только Хо Ян, Юнхо, Ун Шин и дядя Кангиль с Юн Саной. Ён Сихван снова где-то странствует, но обещал прислать свадебный подарок. А Сим Лиа плохо ладит с Юри из-за общей идеи с бутиком, потому что хотела свой отрыть в том же районе. Из смертных будем только мы с Тэхёном. Скажите честно, квисинов всегда пугает это «долго и счастливо»? Мне ожидать того же от Юнхо? Драконы точно любят один раз в жизни?

Наконец, последнее: когда-нибудь я начну стареть. Мне придется объяснять семье, почему Юнхо не меняется. То же самое может произойти с Тэхёном и Юри. Но, рассказав близким людям правду о драконах или кумихо, я нарушу закон Небес и подвергну всех опасности. Поймите, я не расстанусь с семьей ради Юнхо и не откажусь от Юнхо в пользу семьи! Оба варианта разобьют мне сердце. Думаю, я всегда была частью мира квисинов и никогда не была нормальной для мира смертных, поэтому и оказалась перед выбором сейчас.

Господин Ан Минджун, я предполагаю, что вы не появитесь на свадьбе Юри и Тэхёна. Но я в отчаянии! Пожалуйста, помогите мне. Если по какой-то причине вы не можете ответить, то подайте мне знак. Любой!

С уважением, Со Минна».

Минна убрала письмо обратно под подушку и почувствовала привкус крови: она так нервничала, что искусала губы. Ее постоянно мучила мысль о том, что однажды она проснется с ощущением пустоты и серости, а Юнхо и все связанное с ним исчезнет из ее жизни…

Глава 2

Загадка о любви

Меня зовут бессонницей и сном,
Проклятием и даром, тьмой и светом.
Меня в лицо не знают, но поэтам
Стихи шепчу я на ухо тайком.
* * *
Кто я? Та сила, что пронзит стрелой,
Лишив ума и здравого рассудка.
Сперва покажется, что это злая шутка,
Но кто-то назовет ее судьбой.
* * *
Кто я? Тот ветер, что срывает маски с лиц,
Тот страх, что надевает их при встрече.
Отважный вдруг лишится дара речи,
А трус лишится наглости границ.
* * *
Так кто же я? Стук сердца в тишине,
Тот идеал, что ищут юноши и дети.
Иные скажут: «Нет тебя на свете!»
И лишь слепые старцы улыбнутся мне.

Ким Юна, 2024 г.

Лунный свет широкими, изломанными полосами падал на кровать и стены, рисуя глубокие тени под глазами Минны. К полуночи в квартире стало свежо. Не выдержав щекотания в носу, Минна громко чихнула, и с ее сухих губ сорвалось облачко пара. К ней вернулась ненавистная сезонная аллергия на сырость и холод. Сопротивляясь тревожным мыслям об отношениях с Юнхо, Минна мотнула головой и решила снять стресс поеданием яичных сэндвичей: ничего другого в холодильнике не осталось.

«Как же я соскучилась по кимчхи[11]! – с досадой подумала она, погладив урчащий от голода живот. – Тэхён идеально его готовил! Юри будет счастливой и сытой женой. Надо было соглашаться с Юнхо, когда он предлагал мне заказать еду с доставкой на дом. Ну почему я такая упрямая?»

Скинув с себя клетчатое фиалковое одеяло, Минна слезла с кровати и погрузила ступни в толстый, пушистый ворс круглого белого коврика. Она ходила по этому коврику в течение дня, но из-за своей рассеянности совершенно его не замечала. И не только его: на спинке желтого кресла, возле полукруглого окна, висел уютный шерстяной плед. Откуда взялись эти вещи, Минна понятия не имела. Подобное случалось, когда мама или Тэхён заботливо подсовывали что-нибудь новенькое в ее интерьер.

Еще большее подозрение у Минны вызывал плотный туман, стелящийся по темному паркету. Он заполнил собой комнату, кухню и даже коридор. Минна привыкла к сквознякам на первом этаже, но туман в квартире видела впервые. Это заставило ее насторожиться: не проникло ли к ней существо из мира квисинов? Обычно холод и туман свидетельствовали о появлении призраков. Большинство из них считались безобидными, но они появлялись внезапно и никогда не прятались.

Минна нутром ощутила чье-то присутствие, на всякий случай прижалась спиной к стене и сделала несколько нерешительных шагов вдоль нее. Нечаянно сбив плечом конструкцию из четырех белых фоторамок, она зажмурилась от грохота и отругала себя за неуклюжесть. Когда девушка наклонилась, чтобы поднять рамки, ее взгляд упал на широкую межкомнатную арку и просматривающийся через нее салатовый кухонный гарнитур. Подсветка на верхних шкафчиках замигала, проявляя мрачный силуэт. Белый туман окутывал его с головы до ног, поэтому Минна вздохнула с облегчением: все-таки незнакомец оказался призраком.

Это был крепкий мужчина в серой куртке и потертых джинсах. Он стоял посреди кухни, спиной к Минне, и слегка покачивался в теплых отблесках подсветки. Его гладко выбритая макушка перетекала в три толстые складки на шее. Подойдя к нему чуть ближе, Минна заметила на его левом плече красную ромбовидную нашивку с рисунком сороки. В детстве она видела точно такую же, но не припомнила, где именно.

– Кто вы такой? – спросила Минна, продолжая разглядывать призрака. – Мы с вами были знакомы?

Вероятно, голос Минны «разбудил» мужчину. Он перестал раскачиваться, плавно повернулся к ней и посмотрел на нее так, будто призраком из них двоих была она. Но спустя пару секунд в его добрых глазах заискрилась радость. Минна сразу узнала это до боли знакомое лицо со шрамом на переносице – лицо ее отца, который погиб, когда она была еще ребенком. Он был таким же уставшим и неопрятным, как прежде. Минне казалось, что отец не уходил из дома и вовсе не умирал, а просто вернулся с работы и вот-вот позовет ее играть в салки в поле. Она испытала бурное, смешанное чувство страха и удивления, словно ее сердце швырнули в котел с кипящей водой.

– Папа, это правда ты? – дрожащим голосом спросила Минна, хотя в глубине души не хотела знать ответ. В ее голове крутилось много мыслей, но она считала, что иногда прошлое лучше не ворошить. К тому же внутри нее все еще боролись любовь и детская обида. – Это… ты?

Призрак кивнул, подтверждая слова Минны, и улыбнулся ей настолько нежно, насколько это мог сделать тот, кто при жизни держал эмоции под контролем.

– И ты пришел ко мне только сейчас? – воскликнула Минна, с трудом веря в происходящее. Она не знала, броситься ли отцу на шею или закатить истерику. Но ее ресницы уже были влажными от слез. – Где ты был, когда мне не хватало твоих советов и поддержки? Я бы продолжала любить тебя даже таким!

Призрак улыбнулся, приблизился к Минне и провел рукой по ее раскрасневшемуся от волнения лицу. Его прикосновение отличалось от холодного, словно дыхание зимы, прикосновения других призраков. Оно было теплым и утешало. Но стоило Минне потянуться пальцем к небритой щеке отца, как он тотчас распался на множество белых мотыльков. Взвившись стайкой под потолок кухни, мотыльки миновали коридор и упорхнули в чудом приоткрывшуюся входную дверь.

«Что это было? – в полном недоумении спросила себя она и побежала на яркий свет, сочившийся из-под входной двери. Заранее сощурив глаза, Минна распахнула ее и увидела насыщенно-голубое небо. – Неужели я нахожусь в собственном сне? На улице должна быть ночь и гроза!»

Поморгав, Минна с удивлением обнаружила, что стоит босиком в ночной рубашке посреди поля рыжеватых сухих колосьев и увядающих колокольчиков. Ее ноги утопали в странной синей дымке, повторяющей изгибы узкой витиеватой тропинки. Когда Минна огляделась, белых мотыльков и след простыл, а дверь ее квартиры мгновенно растаяла в воздухе.

У Минны началась паника, но в какой-то момент она осознала, что ее сердце не бьется, и схватилась за запястье – пульс остановился. Тогда она поднесла ладонь к губам, но дыхание тоже отсутствовало. Подобное уже случалось с Минной пару лет назад, в ночных кошмарах, хотя они давно не мучили ее. В одном Минна не ошиблась: это оказался очень реалистичный сон. Но, в отличие от тех кошмаров, он не внушал ей страх. Наоборот, отец показался ей таким живым и настоящим, будто связь между ними не прерывалась после его смерти. Да и мотыльки и это поле совсем не пугали ее.

– Минна! – вдруг раздался глубокий голос Юнхо.

Минна вздрогнула и начала озираться по сторонам в поисках своего парня, но кроме нее в поле никого не было. Она растерянно пожала плечами и направилась вперед по тропинке, успокаивая себя тем, что происходящее – всего лишь сон и мотыльки неспроста привели ее сюда. С каждым ее шагом синяя дымка становилась плотнее и затягивала ноги, словно вязкая болотная жижа.

Посмотрев вниз, Минна подпрыгнула на месте и попыталась пробежаться, но у нее ничего не вышло. Клочки дымки, оставшиеся после ее попыток вырваться, медленно сползлись в нечто, отдаленно напоминающее фигуру человека. Эта синяя субстанция молниеносно взметнулась в небо и, замерев в нем на секунду, рухнула на голову Минны, как сорвавшийся занавес.

Минна вскрикнула, закрылась руками и зажмурилась, но вдруг почувствовала, что кто-то похлопывает ее горячими ладонями по лицу. Поборов страх, она распахнула глаза и встретилась взглядом с Юнхо. Наконец-то ему удалось ее разбудить.

Ливень яростно хлестал по черепичной крыше дома госпожи Пак Набом. У Минны закружилась голова: похоже, наяву она тоже не дышала. Тяжелые капли дождя с хлюпающим звуком разбивались об ее макушку, а промокшая насквозь ночная рубашка противно прилипала к коже. От порывистого ветра нарастала дрожь в теле.

– Ну же! Очнись, Минна! – взволнованно воскликнул Юнхо и потряс ее за плечи. Его изумрудные глаза, словно спасательные шлюпки в туманном море, искали в мутном взгляде Минны проблески сознания. Он прислонился теплой щекой к ее шее и, почувствовав слабый пульс, немного успокоился. Минна сама едва ощущала свое сердцебиение. Ее мысли все еще путались, и только голос Юнхо не давал ей упасть в обморок.

– Что со мной произошло? – пробормотала Минна, пытаясь удержаться на ногах и понять, почему по лицу Юнхо стекают капли дождя, а его обычно взъерошенная рыжая челка блестящими прядями лежит на лбу. Раньше дождь не проникал сквозь защитную ауру Юнхо, потому что огненная стихия его жемчужины[12] конфликтовала с водной стихией его тела. Сначала Минна подумала, что ее сон продолжается, но скоро все вокруг стало отчетливым и знакомым: полукруглое окно ее квартиры; двор с лысыми кленами и полная луна; хмурая гримаса на прекрасном лице Юнхо и его потемневший от влаги голубой плащ. Придя в себя, Минна пальцами убрала со лба Юнхо мокрую челку и сказала:

– Почему аура не защищает тебя от дождя?

– Не обращай внимания, – ответил Юнхо, сосредоточившись на состоянии Минны. Он не хотел беспокоить ее рассказом о том, что во время деловой сделки с горным пхунсином его пульс остановился и какая-то неведомая сила перенесла его прямо к этому дому. Раньше с ним такого не было. Стараясь выглядеть спокойным, Юнхо спросил:

– Ты в порядке?

– Кажется, да… – тихо сказала Минна и снова прислушалась к стуку своего сердца. С каждой секундой оно билось все чаще, но на этот раз не из-за любви к Юнхо. Минне было страшно, ведь если бы Юнхо не разбудил ее, она могла умереть. Милый и приятный сон оказался опаснее, чем все прошлые кошмары. – Я так рада, что ты здесь.

Юнхо покачал головой и прижал Минну к груди так крепко, что ей стало трудно дышать. Минна поежилась от холода и опустила взгляд. Ее босые ноги были перепачканы ноябрьской грязью и по щиколотки утонули в луже, образовавшейся на месте проваленной в землю тротуарной плитки. Забрызганные ботинки Юнхо выглядели не лучше.

– И долго мы так стояли? – поинтересовалась Минна и почему-то почувствовала себя виноватой.

– Всего пару минут, – ответил Юнхо, взглянув на наручные часы, после чего снисходительно улыбнулся и поцеловал Минну в лоб. – Испугалась, глупышка? Все хорошо, я рядом.

Минна обняла Юнхо за шею и доверчиво положила голову на его плечо. Оглянувшись на дом, она заметила, что в окне второго этажа маячит темная фигура. Это был Пак Убин, сын хозяйки дома. Год назад госпожа Пак Набом уехала в Таиланд вести гостиничный бизнес, и Пак Убин занимался сдачей квартир вместо нее. Он частенько наблюдал из окна за жильцами и расспрашивал Минну о ее клиентах-квисинах. Чаще всего квисины одевались вычурно и имели яркую внешность, поэтому казались ему крайне подозрительными. Минна искренне надеялась, что Пак Убин принял все увиденное этой ночью за обычное свидание.

Глава 3

Сонет № 116

Могу ли я два сердца разлучить?
Они любви кривое отражение,
Когда пылают, чтоб в изменах стыть,
Иль разбиваются от ветра дуновения.
О нет! Любовь – над бурей ясная звезда!
За нею следуя, твой парусник не сгинет.
Цены ей нет, но измерима высота.
И эту тайну разум не постигнет.
Любовь не шутит, времени серпом
Срезая юности цветущие улыбки.
Она одна до края гибели дойдет
И не изменится, не совершит ошибки.
А если неверны стихи мои,
Я – не поэт, и мир не знал любви!

Уильям Шекспир, 1609 г. (перевод Ким Юны, 2024 г.)

Юнхо провел в мире смертных около трех лет. Все это время его огненная жемчужина была надежно спрятана в храме на горе Пукхансан. Он мог пользоваться ее силой даже на расстоянии, но его чары постепенно стали ослабевать. Иногда драконья сущность брала верх над разумом, и Юнхо становился агрессивным. Больше всего он боялся сорваться и ранить Минну, но старался даже не допускать мысли об этом. Гордость не позволяла ему признать, что он по-прежнему плохо контролирует свои эмоции. Все пошло не так гладко, как у его дяди Кангиля. Тот совсем не замечал перепады настроения или убыток сил. Но Юнхо не решился рассказать кому-то об этой проблеме. Стоя рядом с Минной, он закрывал ее от ветра своим голубым плащом и пытался изображать спокойствие.

– Мне приснился странный сон, – сказала Минна, уткнувшись носом в его плечо. – Вроде моих ночных кошмаров, но гораздо хуже: я перестала дышать не только во сне, но и в реальности…

Не на шутку перепугавшись, Юнхо вздрогнул от осознания того, что Минна смертная. Если бы его чудом не перенесло к ее дому, то чуть позже он бы держал в руках ее бездыханное тело. Но ему нужно было выглядеть уверенным, поэтому он решил отложить эту тему до более подходящего момента.

– Идем домой, иначе ты простудишься. Потом разберемся с твоими снами, – сказал Юнхо, но когда Минна пошатнулась, добавил: – Нет, лучше я сам отнесу тебя.

Не дожидаясь, пока Минна полностью придет в себя, Юнхо одним движением подхватил ее на руки. Он почувствовал холод ее тела даже через плотную ткань свитера. Длинные волосы Минны плавно соскользнули с ее плеч, обнажив шею и грудь, просвечивавшуюся сквозь ночную рубашку. Но Юнхо было не до этого. Его взгляд скользил по стенам дома в поисках опасности.

Не обнаружив присутствия призраков или темных квисинов, Юнхо толкнул ногой дверь и осторожно пронес Минну в коридор, где царил полумрак. Внезапно под подошвой его ботинка что-то глухо хрустнуло. Шагнув назад, он заметил на полу мертвого мотылька, но не придал этому особого значения и повернул в комнату. Там в синевато-серебристом лунном свете все казалось ему опасным и иллюзорным, а лицо Минны – совершенно безжизненным. Ее стеклянный, пустой взгляд был направлен в сторону салатовых кухонных шкафчиков. Обеспокоенный состоянием Минны, Юнхо положил ее на кровать и присел рядом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он и поднес ее замерзшие руки к своим губам, чтобы согреть их дыханием.

– Ай! – вскрикнула Минна, и в ее светло-карих глазах наконец сверкнула жизнь. – Ты слишком сильно сжал мои пальцы.

– Прости, я не рассчитал силу!

Получив от Минны хоть какую-то реакцию, Юнхо пристально оглядел квартиру, но не заметил в ней ничего подозрительного, кроме лежавшего на полу абажура. Первым щелчком пальцев он вернул абажур на белую ножку ночника. Вторым – включил его. На зеленых стенах весело заиграл теплый кружевной узор, а кожа Минны приобрела здоровый персиковый оттенок.

– Прости, что держал тебя под дождем, – оправдывался Юнхо. – Мне показалось, что в тебя вселилась какая-то дрянь вроде мелкого темного квисина. В полнолуния и лунные затмения им это удается. Дождь изгоняет их из оболочек смертных, поэтому я решил подождать и не отвел тебя в дом. Но, похоже, я ошибся, и ты просто ходила во сне.

Но Минна пребывала глубоко в своих мыслях. Склонившись над белым прикроватным ковриком, она отжала воду из волос и отрешенно ответила:

– Перестань извиняться. Я чувствую себя терпимо для той, кто видел призрак своего отца. И я никогда не ходила во сне…

– Тебе приснился отец? – насторожился Юнхо и снова обвел взглядом квартиру. – Что именно тебе приснилось?

Сделав глубокий вдох, Минна схватилась за влажный рукав его плаща. Так она чувствовала себя в большей безопасности. Пока она описывала подробности своего сна, Юнхо молча поглядывал в сторону кухни и искал смысл в ее словах. Поле, туман, остановка пульса – все это он слышал от нее и раньше. Подобные сны всегда несли в себе послание, и белые мотыльки определенно были воплощением чего-то, что пыталось связаться с Минной. Он предполагал, что этот сон был особенным знаком, и Минна должна быть осторожна. Но что именно пыталось до нее достучаться и перенесло Юнхо к дому Минны, он собирался выяснить позже и без ее участия.

– Что скажешь? – закончив свой рассказ, прервала его мысли Минна. – Ты всегда чего-то недоговариваешь, чтобы я не вляпалась в неприятности. Обещаю, что не буду обращаться к шаманке и просить ее вызвать дух моего отца.

– Беру с тебя слово, – ответил Юнхо и коснулся пальцем кончика ее носа. – Вряд ли это был призрак твоего отца. Духи предков не являются без веской причины. Сегодня же не Чхусок[13]. Я попытаюсь найти менбусина Ан Минджуна. Будущее – это по его части. Возможно, он что-нибудь знает о вещих снах.

– Ты думаешь, что этот сон вещий? – переполошилась Минна.

– А когда-то было иначе? – закатил глаза Юнхо и помрачнел. – Раньше, когда тебе снились кошмары, твоей жизни непременно что-то угрожало. Но я думаю, что этой ночью странные вещи случались со всеми, кто как-то связан с миром квисинов.

– Кстати, как ты оказался возле моего дома?

– У меня было плохое предчувствие, – выкрутился Юнхо и отвел взгляд. – Полнолуние, гроза в конце ноября… Это самая странная ночь за то время, что я нахожусь в мире смертных.

Минна повисла на шее Юнхо, и он обнял ее за талию. Они оба тревожно посмотрели в полукруглое окно, за которым раскачивались клены. Дождь продолжал безжалостно атаковать стекла-дольки, словно намеревался пробить в них дыры. Дождь, вызванный не Юнхо…

Искоса поглядывая на Минну, он старался не думать о потере своей силы, но у него это плохо получалось. Его нервировала сама мысль о том, что Минне, возможно, грозит опасность, а он не сможет защитить ее. Он даже удостоил внимания мокрые манжеты своего плаща. Встав с кровати, он рывком снял его с себя и швырнул на желтое кресло возле окна. Белый свитер и брюки тоже были влажными, но их пришлось оставить: Минна смотрела с большим интересом. Наконец Юнхо заметил, что ее ночная рубашка просвечивает насквозь. Он провел много ночей в этой квартире, просто разговаривая с Минной или лежа рядом на кровати, но ему никогда еще не было так неловко.

– Переоденься, – попросил Юнхо и тотчас отвернулся. По его телу пробежала горячая волна смущения, и он быстрым шагом вышел в коридор. Тем более, ему нужно было немедленно избавиться от мертвого мотылька. Если бы Минна заметила эту важную улику, она бы точно понесла его к какой-нибудь шаманке, а потом влезла куда не следует и натворила бед.

Глава 4

Белый мотылек лежал на том же месте, где Юнхо наступил на него. На вид он был самый обыкновенный, каких полно в Сеуле летом и весной. Вот только на дворе стоял ноябрь, а это означало, что мотылек проник в квартиру Минны через границу между ее сном и реальностью. Чем бы ни был этот «сон», его обитатели погибали в мире смертных.

Присев на корточки, Юнхо положил мотылька на ладонь и плотно зажал его в кулаке. Между пальцев вспыхнуло яркое пламя, превратив серебристые крылышки в горстку пепла. Довольно отряхнув руки, Юнхо прислушался к звукам в комнате: Минна зевнула, сняла ночную рубашку и бросила ее на прикроватный коврик.

– Можешь смотреть! – донесся ее голос из-за стены.

Юнхо поднялся с корточек и размеренным шагом вернулся в комнату. Минна ждала его там, сидя на краю кровати и болтая ногами. Натянув клетчатое одеяло до самого подбородка, она чихнула и нежно улыбнулась. Засмотревшись на ее открытые плечи, Юнхо споткнулся о пылесос и, перешагнув через него, подошел к кровати.

– Ты сняла ночную рубашку и все? Там, под одеялом, что-то есть? – спросил Юнхо и покашлял в кулак. – Не вставай, я сам принесу тебе пижаму. Где они лежат?

– Все пижамы в прачечной, – солгала Минна и покраснела. – Пожалуйста, не заходи в ванную, там ужасный бардак.

– Мне нельзя находиться рядом с тобой, пока ты раздета, – смущенно пояснил Юнхо.

– Но мы не делаем ничего неприличного! Это не публичный дом. Может, я зря схожу с ума, но было бы проще не прятаться по углам, как будто нам по десять лет, а начать совместную жизнь. Мама замучила меня вопросами об этом!

– Минна, это противоречит обычаям Небес.

– Не вгоняй меня в краску, – сказала Минна, похлопав себя по щекам. – Я чувствую себя так, будто ты смываешь с меня грязь.

– Просто не забывай, что я был воспитан иначе, чем ты.

Отчасти Юнхо сказал правду. Небеса пристально наблюдали за отношениями между квисинами и смертными. На это у них была веская причина. Если от подобного союза, не получившего одобрение Небес и не скрепленного узами брака, рождался полукровка – что происходило раз в сотни лет, – то Небеса убивали его. Но, если брак был одобрен, для полукровки создавали жемчужину. Число таких жемчужин в мире квисинов не должно было превышать девяти. Идя на уступки, Небеса нарушали баланс, поэтому отношения Юнхо и Минны действовали на них как красная тряпка на быка. Но Небеса не показывали этого. В любом случае, Юнхо не хотел торопить события, чтобы не провоцировать Небеса, и даже не догадывался о том, как сильно Минну нервировало его поведение. Пока он смотрел по сторонам и определялся, позвонить ли Юри с просьбой привезти одежду для Минны или самому заказать что-то на сайте, Минна кусала губы и закипала от негодования.

– Я встречаюсь с драконом или с монахом? – воскликнула она, пальцем указав на свитер и брюки Юнхо. – Снимай это! До утра одежда высохнет!

– Тебе явно стало лучше, – ухмыльнулся Юнхо и развел руками. – Ты просишь, чтобы я разделся? Ты же такая правильная!

– Здесь нас никто не увидит, – улыбнулась Минна и подергала Юнхо за штанину. – Я не боюсь гнева Небес. Я больше ничего не боюсь. Разве что… потерять тебя.

Умиляясь непосредственности Минны, Юнхо покачал головой и шагнул в сторону желтого кресла. Мокрая шершавая ткань его белого свитера холодила кожу и царапала ее. Немного поразмыслив, он все же снял свитер и оставил его висеть на спинке кресла рядом с плащом.

– Брюки тоже, – настояла Минна и положила подбородок на колени, рассматривая скульптурное тело Юнхо.

– Тебе не стыдно? – спросил он, поймав на себе ее взгляд.

– Ты очень красивый, – сказала Минна и вздохнула.

– Правда? – с иронией уточнил Юнхо, мельком посмотрев на свое отражение в окне. – Странно…

– Что странного? – удивилась Минна, не сводя с него глаз. – Как будто ты сам не знаешь.

– Просто ты впервые это признала, – пожал плечами Юнхо. – Я уже начал переживать, что небожители – не твой уровень.

Неохотно стянув с себя брюки, Юнхо бросил их поверх плаща и провел ладонью по лицу. Эта ночь явно не укладывалась в рамки его морали. Оглянувшись на Минну, он заметил, что она перестала болтать ногами и опять погрузилась в свои мысли.

– Что-то не так? – с улыбкой поинтересовался Юнхо и прилег рядом. – С твоего разрешения, трусы останутся на мне.

Но эта шутка не сработала. Минна еще крепче скомкала руками край клетчатого одеяла, легла на спину и, глядя в потолок, сдавленным голосом произнесла:

– Завтра такой важный день! Мне нужно впечатлить комиссию и попасть на практику в престижную фирму. Но я постоянно думаю о наших отношениях, вместо того чтобы думать об учебе.

– Ясно, – выдохнул Юнхо и взял ее за руку. – Тогда соберись. Если провалишься, это подмочит твою репутацию даже среди квисинов.

– Диплом не продлит мою жизнь на тысячу лет. У меня нет драконьей жемчужины или лисьей бусины. И я не могу стать квисином вроде тебя, потому что это противоречит законам Небес и убьет меня еще на стадии превращения. Может быть, есть какой-то еще способ сделать меня бессмертной?

– Нет, Минна! Никогда! – резко возразил Юнхо и приложил палец к ее губам. – Не думай, что я не задавался этим вопросом. Я не стану рисковать твоей жизнью, но буду рядом каждый день, пока твое сердце не перестанет биться, и сделаю все, чтобы дождаться твоего перерождения. Даже если это займет столетия.

Сердито фыркнув, Минна повернулась на бок и посмотрела прямо в лицо Юнхо, лишив его возможности уйти от диалога.

– Это прозвучит эгоистично, но почему ты не откажешься от своей жемчужины? – спросила она, подперев щеку рукой. – Тогда, со временем, ты станешь смертным, мы вместе состаримся, вместе умрем и, перерождаясь, будем встречать друг друга снова и снова.

В горле Юнхо образовался ком и, сглотнув, он отвел взгляд.

– Если сделать так, как ты говоришь, – признался он, хотя не собирался посвящать Минну в свои планы, – мы проживем эту жизнь вместе, но, возможно, не встретимся больше никогда. Мы можем родиться в разное время, с огромной разницей в возрасте или даже в другом облике. Поэтому сначала я разыщу фею Маго хальми[14], а там посмотрим. Как-то в детстве тетя Ли Дуаль рассказывала мне об этой женщине с длинными птичьими когтями. Маго помогла тете создать меня из пламени моего отца, Водного Дракона. Знаешь, почему ее называют Конопляной феей? Она ткет красные нити судьбы[15]. Если Маго свяжет нас с тобой такой нитью в одном из храмов, то ничто не разлучит нас. Благодаря красной нити я найду тебя даже после твоей смерти и перерождения.

– Тогда почему Юри просто встретила Тэхёна? – настаивала Минна. – Ничего подобного они не делали!

– Немногим выпадает шанс воссоединиться, – разбил ее надежды Юнхо. – В подобных ситуациях всегда есть подвох. Например, незавершенные дела или искупление грехов. Юри хочет стать смертной, но она понятия не имеет, о чем говорит. Квисинам трудно отказаться от своей природы. В последний момент многие меняют свое решение. Если бы ты была на моем месте, то я бы никогда не подверг тебя таким испытаниям.

– Ты полюбил другую, да? – внезапно прошептала Минна.

– Что? – сдерживая смех, спросил Юнхо и взял ее лицо в ладони. – Ты моя единственная любовь!

– Как долго ты будешь искать фею Маго? Пока мне не стукнет восемьдесят лет? – воскликнула Минна и отпихнула Юнхо от себя, случайно задев плечом ночник. На зеленых стенах задрожали кружевные тени. В любой другой момент Юнхо подумал бы о том, какая сказочная и романтичная обстановка царит в комнате, но Минну распирало от возмущения. Когда Юнхо снова попытался приблизиться к ней, она с еще большей силой оттолкнула его и прокричала: – Ненавижу неизвестность! Я сразу вспоминаю те ужасные дни, когда ты исчезал, решая какие-то вопросы на Небесах. Я даже не знала, вернешься ли ты!

Минна вцепилась в еще влажные волосы и сделала глубокий вдох, чтобы в сердцах не наговорить лишнего. В ее глазах отразилось полукруглое окно, луна и сражающиеся с ветром клены. Юнхо плохо распознавал чужие эмоции, но считывал эту бурю в ее душе. Он догадался, что она вот-вот заплачет, и, придвинувшись чуть ближе, заставил ее разжать пальцы.

– Мы не можем просто жить вместе, – серьезно ответил Юнхо и поцеловал серебряное, изогнутое волнами кольцо на ее пальце. – Сначала наши парные кольца должны стать обручальными.

– Ты… – чуть не подавилась воздухом Минна и присобрала одеяло на груди. Затаив дыхание, она набралась решимости услышать то, чего так долго ждала, и радостно спросила: – Ты делаешь мне предложение?

– Пока я ставлю тебя перед фактом, – сказал Юнхо и, проведя рукой по волосам, озадаченно улыбнулся Минне. Его губы дрогнули, хотя он плотно сжал их, чтобы не выдать свое волнение. Он жалел о том, что заикнулся о предложении прежде, чем разобрался со всеми проблемами. Для Минны тяжелые передряги и удары судьбы не были поводом избегать свадьбы, она бы пошла за Юнхо куда угодно даже по раскаленным углям, но он этого не хотел. По крайней мере, до тех пор, пока не нашел способ сделать ее менее уязвимой. И все же ему нужно было смягчить эту ситуацию, поэтому он добавил: – Мне трудно думать о нашем будущем, когда вокруг сплошная неопределенность. Пожалуйста, подожди еще немного. Я все улажу, и мы поженимся, а потом переедем в другой дом. Здесь плесени больше, чем на болотах.

Улыбка сразу сошла с лица Минны. Разочарованно хмыкнув, она бросила в Юнхо подушку и возразила:

– Мне нравится этот старый дом!

– Правда? – спросил Юнхо, исподлобья посмотрев на темный, затянутый паутиной угол, где наслаждался поеданием мухи упитанный паук. – Здесь, конечно, мило, но…

– Юнхо, ты шутишь? – надулась Минна.

– Нет, я правда тебя не понимаю, – устало вздохнул Юнхо. – В день нашей встречи ты работала в закусочной и хотела вырваться из бедности. Но недавно, когда я предложил тебе переехать в новую квартиру в престижном районе, ты отказалась.

– Люди меняются, – сказала Минна, и ее щеки порозовели от волнения. – У нас мало времени, чтобы осознать элементарные, но очень важные вещи, принять нужные решения и изменить свою судьбу. Мы можем гнаться за чем-то, но не замечать того, от чего мы бежим. Я много дней посвящала учебе, хотела стать успешным юристом, но счастливой стала, когда повстречала тебя. Конечно, это не повод бросать все свои планы. И, раз уж ты спросил, что для меня значит этот дом… Да почти все! Он хранит воспоминания о нас. Неважно, плохие они или хорошие. На балконе второго этажа ты впервые поцеловал меня, когда пытался вернуть драконью жемчужину. Ты приезжал сюда каждое утро, чтобы подвезти меня до колледжа, и делал вид, что ничего ко мне не чувствуешь. Я ждала сообщений от тебя как сумасшедшая, совсем не спала. А после моего переезда в эту квартиру мы разговаривали каждую ночь. И здесь я готова провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Хорошо, если ты захочешь, мы будем жить в коттедже дяди Кангиля или где-нибудь еще. Только не отдаляйся от меня и не ссылайся на какие-то порядки Небес, чтобы мне не пришлось цепляться за вещи и воспоминания…

В груди Юнхо растекалось обжигающее тепло. Дослушав, он тихо улыбнулся и зашевелил губами, подбирая подходящие слова. У него редко получалось описывать свои чувства так же ясно, как у Минны, и он боялся ранить ее сухим ответом. Все, что пришло ему в голову, – отвлечь ее от этой темы. Крепко взяв Минну за запястья, Юнхо повалил ее на подушки, которые от этого разлетелись в разные стороны. Когда Минна затаила дыхание и закрыла глаза в ожидании поцелуя, Юнхо улыбнулся и с головой укрыл ее одеялом. Но когда она выглянула из-под одеяла и в недоумении уставилась на него, комнату наполнило тягучее молчание.

– Я люблю тебя, – наконец произнес Юнхо и поцеловал Минну в губы, надеясь, что она не рассердится на него.

– Я тоже тебя люблю, – на удивление спокойно ответила Минна, разглядывая его лицо, будто это была их последняя встреча. – Подбросишь меня утром до университета?

– Похоже, тебе придется взять такси, – с сожалением сказал Юнхо и посмотрел на свои руки. – Моих сил не хватит, чтобы перенести мою машину из гаража дяди Кангиля.

– Ничего страшного, – отмахнулась Минна. – Я все понимаю.

– Утром, в половину девятого, я загляну в твой кабинет, – с понурым видом предупредил Юнхо. – Твоя помощница Ван Руми обычно приходит в девять. Не хочу смущать ее. Она шарахается от меня, как от прокаженного.

– Руми всегда так реагирует на красивых мужчин, – хихикнула Минна. – А что тебе нужно в моем кабинете?

– Свадебные приглашения, торжественная речь и другие бумаги. Невеста твоего брата хочет, чтобы они хранились у меня. Она просто невыносима.

– Можешь этим гордиться, – рассмеялась Минна и растрепала челку Юнхо. – Доверие Юри еще надо заслужить!

– Я в первый и в последний раз вожусь с организацией чей-то свадьбы, – поморщился Юнхо.

– Хорошо, – кивнула Минна. – А чем ты займешься потом?

– Мы же договорились, что ты будешь думать об учебе, а не обо мне, – увильнул Юнхо, зная наверняка, что днем он будет мотаться по городу в поисках Ан Минджуна или расспрашивать квисинов о вещих снах и мотыльках. – У меня много дел, не бери в голову.

– «Не бери в голову»? – повысила голос Минна и, присев, в очередной раз толкнула Юнхо в грудь. – Твоя защитная аура исчезла! Я переживаю за тебя!

– Можешь злиться сколько угодно, – с улыбкой ответил Юнхо, едва сохраняя внешнее спокойствие. – Но тебе нужно выспаться. Не бойся, никаких призрачных мотыльков в реальности не существует. Если тебе снова приснится кошмар, я буду рядом, чтобы разбудить тебя.

Поднявшись с кровати, Юнхо поцеловал руку Минны и увидел в ее глазах смутную тревогу. Он понятия не имел, как еще ее успокоить. Миллионы мыслей роились в его голове, пока этот вихрь не прервал настойчивый стук в дверь. Кто бы это ни был, он пришел вовремя.

Юнхо тут же уцепился за возможность разрядить обстановку и повернул голову в сторону окна, за которым сверкнула молния. Даже через стену дома он почувствовал темную энергию своего старого приятеля и наставника Ун Шина. Сегодня она особенно сильно фонила, нагнетая гул в ушах, хотя обычно в полнолуние токкэби[16]и прочие темные квисины лишались почти всей своей силы и только развлекались запугиванием смертных.

– Это Ун Шин, – насторожился Юнхо и, щелкнув пальцами, переместился в мрачный коридор. – Он не изменяет своей привычке появляться без предупреждения. Или ты приглашала его?

– Нет, – удивленно мотнула головой Минна, натянув одеяло до подбородка. – Мы с ним не общались несколько месяцев. Понятия не имею, почему он здесь.

Глава 5

Юнхо распахнул дверь, и опершийся об нее Ун Шин ввалился в коридор. Луна обрисовала светом его огромный силуэт и кружащих позади него мотыльков. Мешковатая кожаная куртка и беспалые перчатки токкэби блеснули клепками во мраке ночи, а фуражка упала прямо в слякоть, оставленную его высокими шнурованными ботинками. На секунду Ун Шин наклонился за ней, и его вьющиеся, доходившие до плеч волосы свесились на белое скуластое лицо. Черная повязка на правом глазу тоже слегка съехала вниз. О нечеловеческой природе Ун Шина и том, что на самом деле ему было далеко не тридцать пять, говорили только голубая сетка вен и едва различимые трупные пятна. Поймав на себе изучающий взгляд Юнхо, он выпрямился и надел фуражку.

– Доброго вечера и полной луны, – хриплым голосом произнес Ун Шин, и его мертвенно-синие губы расплылись в улыбке. – Вижу, вы в одних трусах. Что за унылое выражение лица?

– Давно не виделись, – растерянно ответил Юнхо, не сводя глаз с мотыльков. Они были один в один, как тот, которого он сжег. Прежде Юнхо не наблюдал их рядом с токкэби. С одной стороны, было бы странно в чем-то подозревать Ун Шина, ведь при жизни он служил в армии самого императора, а после смерти стал единственным темным квисином, допущенным на Небеса в качестве наставника Юнхо по боевым искусствам. С другой стороны, совпадение вышло неприятное.

Юнхо решил позже поговорить об этом с Ун Шином и собирался попросить его уйти. Он опасался, что Минна увидит мотыльков и будет забивать себе голову разными догадками. Но было поздно: в поле зрения Ун Шина попал холодильник. Токкэби прошагал прямиком на кухню под ритмичный стук дождя, оставив на полу дорожку из мокрых следов. Стайка мотыльков потянулась за ним. Юнхо знал, что Ун Шина нельзя отвлекать от еды, иначе он проявит свою темную сущность и до смерти напугает Минну.

Пытаясь сохранять спокойствие, Юнхо закрыл входную дверь и прошел вслед за Ун Шином. Токкэби уже трижды врезал по дверце старого холодильника – иначе она не открывалась – и по-хозяйски достал из него яичный сэндвич и красную бутылку.

– Это не соджу, – отхлебнув из горла, заключил он. – Просроченный томатный сок. Мне нравится.

Юнхо мельком посмотрел на Минну и понял, что ее не удержать от расспросов. Она быстро обмоталась клетчатым одеялом, спрыгнула с кровати и уставилась на мотыльков. Поймав ее тревожный взгляд, Ун Шин наконец обратил внимание на мокрую кровать и разбросанную повсюду одежду.

– Почему все молчат? – напрягся Ун Шин. – Я помешал?

– Нет! – воскликнула Минна и просеменила на кухню.

– Я тоже рад тебя видеть, – подмигнул ей Ун Шин, – даже голой.

Заметив, что одеяло сползло почти до груди, Минна смущенно натянула его до самого носа и спряталась за спиной Юнхо. Выглядывая из-за его плеча, она спросила Ун Шина:

– Это твои мотыльки?

– Да, они часто появляются в полнолуние. Надоедливые…

– Ты не думал, что кто-то из мира мертвых пытается связаться с тобой таким способом? – не унималась Минна.

Юнхо издал хриплый вздох отчаяния и состроил Ун Шину гримасу, намекающую на смену темы. Токкэби понял его и быстро затолкал в рот яичный сэндвич. Ответить ему все равно было нечего: как и многие темные квисины, токкэби не знали причину своей смерти и не помнили своего прошлого. Задумавшись об этом, он прошел в комнату, встал напротив полукруглого окна и сощурился от слепящей вспышки молнии.

– Ун Шин, – подловил момент Юнхо, – у тебя ко мне какое-то важное дело? Что привело тебя сюда посреди ночи?

– Все мы зачем-то куда-то идем, господин Ли, – загадочно произнес токкэби. – Сегодня очень неспокойная ноябрьская ночь. Улицы Сеула патрулируют отряды булгэ[17] и мрачных жнецов[18]. Как-никак, вы сын Водного Дракона, и всем есть до вас дело. Поэтому я пришел убедиться, что с Со Минной все в порядке. Случись с ней беда, вы бы меня потом проклинали.

– Спасибо, – поблагодарил Юнхо и поклонился. – Мы с Минной обсуждали наше общее будущее, а теперь ей нужно выспаться. Завтра у нее ответственный день в университете. Давай выйдем на улицу и поговорим там.

– Нет! Я тоже имею право знать обо всем, что происходит! – возмутилась Минна.

– Господин Ли Юнхо прав, – возразил Ун Шин. – Тебе нужен отдых. Если смертная подружка дракона умрет от недосыпа, это станет позором столетия.

На выходе из комнаты токкэби споткнулся о валявшиеся у стены фоторамки. Минна уронила их, когда ходила во сне, но не заметила, проснувшись: они с Юнхо слишком бурно выясняли отношения. Под поблескивающими кривыми осколками стекол с фотографий ей улыбались ее семья и друзья.

– Если мой сон был вещим, то… – прошептала она, глядя на фоторамки, и ее губы задрожали, – …моей семье грозит опасность?

Временное оцепенение Минны перерастало в немую истерику. Юнхо понял это по ее стеклянным глазам и учащенному дыханию. Пока Ун Шин вникал в происходящее, Юнхо взял Минну за плечи и развернул ее к себе лицом. Когда он заглянул ей в глаза, его радужки блеснули зелеными огоньками. Гипноз сработал с первой попытки, и Минна, пошатнувшись, упала в руки Юнхо, после чего он отнес ее на кровать и бережно укрыл одеялом.

Глава 6

– Со Минна вам этого не простит, – осуждающе произнес Ун Шин и пнул одну из фоторамок. – Что на вас нашло? Что здесь вообще случилось до моего прихода?

– Я все объясню на улице, – ответил Юнхо и обвел взглядом комнату. – Моя сила ослабла, и гипноз едва держится. Пожалуйста, высуши одежду и восстанови фоторамки. Ничто не должно напоминать Минне об этой ночи.

– Будет сделано, – довольно ухмыльнулся Ун Шин, будто давно ждал этой просьбы. По щелчку его пальцев разбитые стекла склеились без единой трещины и встроились в фоторамки, которые плавно вернулись на стену. Встряхнув рукой, он разметал по комнате огоньки красного пламени. Проникая в постельное белье и ночную рубашку Минны, они медленно превращали влагу в густой пар.

Удовлетворенный результатом, Ун Шин погасил ночник, и красные огоньки закружились вокруг него. А дальше произошло то, что даже Юнхо видел впервые: токкэби широко открыл рот, взялся рукой за массивную нижнюю челюсть и с треском оторвал ее до висков; на месте разрывов мгновенно выросли острые зубы. Красные огоньки вереницей полетели в образовавшуюся пасть, и как только токкэби проглотил их всех, кожа на его лице – от ушей до уголков губ – срослась, оставив только бледные шрамы.

– У других токкэби нет таких отметин, – пояснил Ун Шин и провел пальцами по шрамам. – Но они забавные, да?

– Не показывай это Минне, – попросил Юнхо и наспех оделся. Поерзав в мокрой одежде, он взял под руку Ун Шина, и они оба выскочили из квартиры прямиком под ливень. Токкэби сразу шагнул назад, под козырек, и присел на ступени, отгоняя от себя назойливых мотыльков. Юнхо же остался стоять под дождем и, вымокнув до нитки, попытался перекричать раскаты грома:

– Взгляни на меня! Моя аура исчезла!

– Плохая новость, – ответил Ун Шин, наблюдая за стекающими по лицу Юнхо каплями дождя. – Знать бы, что она означает. А я-то подумал, что вы с Со Минной вместе принимали душ или…

– Как такое пришло тебе в голову? – Юнхо чуть не задохнулся от злости. – Мы даже не скрепляли наш союз в храме!

– Порядки Небес устарели, – отмахнулся Ун Шин, добавив ехидным тоном: – Смертные сейчас редко думают о браке. Особенно молодежь. Такими темпами у вас из-под носа уведут девушку.

– Я не ожидал другого ответа от токкэби! – разочарованно сказал Юнхо и провел рукой по мокрым волосам, взлохматив рыжую челку. Он всегда бурно реагировал на подобные шутки Ун Шина и порывался драться с ним. Но в эту ночь Юнхо лишился своей силы, и ему оставалось только вести диалог.

– Тьма не настолько поглотила мою душу, – рассмеялся Ун Шин и похлопал по ступеньке рядом с собой. – Идите сюда. Я пытаюсь помочь вам советом.

В знак протеста Юнхо походил из стороны в сторону, но вскоре ему надоело смахивать с лица капли дождя и пришлось нырнуть под козырек. Он молча присел на ступеньку рядом с Ун Шином, и тот не настаивал на продолжении разговора. Ун Шин отлично знал, что Юнхо нужно время, чтобы остыть. Они долго смотрели на полную луну, пока в памяти Юнхо не всплыл тот пугающий момент, когда сердце Минны остановилось и он пытался привести ее в чувства.

– Сегодня Минне приснился ее отец, – первым заговорил Юнхо, пытаясь заглушить тревожные мысли. – Этот призрак – так она его называла – был «слишком реальным» и превратился в стаю белых мотыльков. Но теперь я не уверен, что это был сон, потому что нашел в коридоре мертвого мотылька. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Так вот оно что… – задумался токкэби и подставил ладонь мотылькам, которые тотчас облепили ее. – Господин Ли, что вы знаете о мире мертвых и жизни после смерти?

Юнхо пожал плечами и потер лоб, пытаясь вспомнить что-нибудь конкретное.

– В основном я занимался делами квисинов и плохо знаком с системой наказания и перерождения людей, – неохотно признался он. – Мне известно, что светлые души остаются здесь три дня после своей смерти. В редких случаях они являются своим любимым, чтобы попрощаться с ними. А потом их забирают мрачные жнецы, и единственный способ связаться с ними – это храм. Так?

– Верно! – кивнул Ун Шин. – Насколько мне известно, отец Со Минны умер давным-давно и стоит в очереди на перерождение. Не мог он явиться ей в виде мотыльков! Когда-то я считал их душами убитых мною воинов и своим наказанием. Но потом выяснилось, что их полно на окраине Пустоши, где обитают застрявшие или проклятые души. Они такие же, как я: просто живут между миром живых и миром мертвых. И вот они-то частенько приносят с собой белый туман или еще какие-нибудь галлюцинации.

– Ты никогда не хотел узнать, почему эти мотыльки следуют за тобой? Почему они проникают в мир смертных?

– Хотел, но однажды подумал о том, что мрачные жнецы не зря стирают нам память после смерти. Копаться в прошлом опасно.

– Видел бы ты пустой взгляд Минны! – не выдержал Юнхо и чуть не вонзил когти себе в плечо. – Как будто она умерла у меня на руках. Минна и раньше ловила сигналы из Пустоши. В отличие от других смертных, она видит застрявших призраков. Почему нечто из мира мертвых хочет связаться с ней? Неужели потому, что менбусин Ан Минджун когда-то предсказал ее смерть? Но ведь он изменил ее судьбу!

– Возможно, Ан Минджуну что-то об этом известно, – предположил Ун Шин и, озадаченно почесав затылок, искоса посмотрел на Юнхо. – Я слышал, этот старик снова скрывается от Небес. Судя по всеобщей суматохе в мире квисинов, что-то на Небесах пошло не так. Если пораскинуть мозгами, ваша смертная подружка постоянно в опасности. Может, мне наконец убить ее? Например, столкнуть с лестницы или с моста?

– Ты свихнулся? – Юнхо пихнул токкэби локтем в бок и сам согнулся от боли в отбитой руке. – Проклятие! Гори оно все в Преисподней!

– Осторожно с такими словечками, вы же небесный квисин, – ухмыльнулся Ун Шин и смахнул упавшую на лицо прядь волос. – Кстати, чем вам не нравится мое предложение?

Юнхо наградил его взглядом разъяренного быка, мол, мог бы и сам додуматься. Секунду спустя он понял, что Ун Шин подтрунивает над ним, но на всякий случай прорычал:

– Я найду способ защитить Минну.

– Я верю, верю, – закивал Ун Шин, после чего достал из кармана кожаной куртки сигарету, зажал ее в зубах и снова стал копаться в кармане в поисках зажигалки. – Вы же сын великого ёнвана[19].

– Прекрати, – раздраженно ответил Юнхо и посмотрел в глаза токкэби, чтобы убедиться в серьезности его слов. – Моего отца казнили из-за тайной связи со смертной. Я всю жизнь терплю унизительные сравнения с ним. Но наша с Минной история совсем другая. Ты стал мне другом и наставником, так поддержи меня сейчас!

– Простите… – невнятно промычал Ун Шин и поднес зажигалку к сигарете. Он смотрел куда-то в темноту двора, щелкая колесиком для поджига, пока золотое пламя не осветило его лицо и ему не удалось закурить. – И все-таки что вы собираетесь делать?

– Найти Маго хальми, – с ходу ответил Юнхо, отмахиваясь от сигаретного дыма. – Она свяжет меня и Минну красной нитью судьбы.

– А Со Минна согласна? Красную нить потом не разорвать.

– Мы с Минной хотим одного и того же, – сказал Юнхо, и когда он оглянулся на полукруглое окно, его голос дрогнул. – Я в этом уверен.

– Звучит складно, но о фее Маго давно ничего не слышно.

– Я разыщу ее, несмотря ни на что. И перестань называть меня господином. Мы с Хёном больше не наследники Небес. Обращайся ко мне как к младшему брату или сыну.

– Как скажете. То есть как скажешь, – пообещал Ун Шин и тут же поморщился. – Хкм… неудобно получается…

Юнхо хотел успокоить его, но случайно вдохнул сигаретный дым и закашлялся. Держась за горло, он выдавил из себя:

– Выполнишь напоследок маленькую просьбу?

– Что угодно, – согласился Ун Шин и бросил под дождь сигарету, которая мгновенно развалилась на две части, – лишь бы ваша любовь выдержала испытания временем и не оказалась жалкой искрой. Вечно горит только пламя Преисподней. Чувства дракона надежны, но Со Минна человек, и…

– Я знаю, – перебил его Юнхо, не желая слышать правду. – Мотыльки исчезнут с рассветом, да?

– Да, а что?

– Главное, чтобы Минна их не увидела. Мне нужно уйти и завершить сделку по недвижимости. Пожалуйста, проведи ночь в этой квартире. Если Минна снова начнет ходить во сне, ты наверняка сможешь разобраться с этими ее «снами» и узнаешь, что они из себя представляют. Мотыльки неспроста вьются возле тебя. Если утром Минна что-то вспомнит, скажи, что ей все приснилось.

Ун Шин в очередной раз понимающе кивнул и похлопал Юнхо по плечу. Поднявшись со ступенек, он ушел в квартиру, что-то напевая себе под нос. Юнхо оглянулся ему вслед, а потом бросил тревожный взгляд на тлеющий окурок. В пепле еще сияла искра, но дождь беспощадно уничтожал ее.

«Что, если Ун Шин прав? – размышлял Юнхо, нервно перебирая пальцами. – Что, если придется искать Маго и ее красные нити годами, а Минне надоест ждать? Что, если однажды Минна захочет жить в предсказуемости и безопасности? Что, если обычный смертный сможет подарить ей эту самую человеческую любовь и однажды она забудет меня?»

Смахнув с челки капли дождя, Юнхо поднялся со ступеней и вернулся в квартиру. Ун Шин уже разместился на зеленом диванчике в дальнем углу кухни и листал газету, подсвеченную летающим красным огоньком.

Тихо прошагав в комнату, Юнхо присел на кровать рядом со спящей Минной, и она улыбнулась, словно почувствовала на себе его взгляд. Юнхо был готов просидеть так до утра, чтобы уберечь ее от любой опасности, будь то страшные сны или мотыльки. Но ему нужно было завершить начатую этой ночью сделку с квисином ветра.

«Зачем пхунсину понадобился старый дом в грязном переулке Крысиный Хвост? – размышлял Юнхо, держа Минну за руку, чтобы отслеживать ее пульс. – Там же сплошные публичные дома, казино и бары. Обычно их держат застрявшие души и темные квисины. Но пхунсины, светлые квисины природы, всегда считали этот бизнес грязным и омерзительным. Попрошу-ка я Дон Юля пробить имя этого пхунсина по базе данных полиции булгэ. Похоже, мне снова придется с головой погрузиться в мир квисинов, чтобы быть в курсе всего происходящего».

Юнхо поцеловал Минну в лоб и, пересилив себя, отошел от кровати. В эту особенную ноябрьскую ночь он догадывался, что в его жизнь ворвалось нечто необъяснимое и судьбоносное. А дождь тем временем продолжал поливать улицы Сеула, смывая следы квисинов и скрывая тайны и от глаз смертных.

Глава 7

Минна проснулась и протерла глаза. Голова раскалывалась, а тело едва двигалось, будто его придавило мешками со щебенкой. В памяти мелькали смутные обрывки их последнего разговора с Юнхо. Безмятежная сонливость вдруг сменилась тревогой. Этой ночью что-то произошло, но что именно?

В комнате было мрачно, и Минне с трудом верилось, что утро уже наступило. Полосы света ровными треугольниками ложились на пепельно-розовые шторы и темный дощатый пол. С улицы доносились шепот ветра и шум дождя. Поздняя осень принесла сырость в дом, душу и сердце, наполняя их тоской. Минна родилась в грозу, но ноябрь она не любила и всегда ждала, когда же выпадет первый снег.

Неожиданно где-то поблизости заиграла новая песня Ли Хёна «Сказать тебе прощай». Этот трек очень нравился Минне. Он стоял на сигнале ее будильника, а значит, было ровно девять утра. Обычно Минна оставляла телефон на кружевной салфетке рядом с ночником, но этим утром он валялся на прикроватном коврике. Переложив телефон на тумбочку, Минна заметила на полу ночную рубашку и осознала, что сидит полностью обнаженной.

«Ночью между мной и Юнхо что-то было? Позвонить ему? Нет, это глупо».

Приподняв подушку, Минна обнаружила, что спрятанное под ней письмо Ан Минджуну куда-то исчезло, но поиски прервал скрип пружин и громкие шорохи.

– Проснулась? – донесся хриплый голос Ун Шина из кухни. – Надеюсь, ты довольна моей старой плитой. Потерпи, я подал в Преисподнюю заявление о смене адреса, поэтому мои счета скоро перестанут приходить через эту конфорку. Но свежие газеты – это удобно, да?

– Да уж, – сонным голосом сказала Минна, пытаясь понять, что происходит. – Доброе утро.

– Не люблю здороваться по утрам, – брякнул Ун Шин. – Особенно с теми, кто не стирает вещи месяцами.

Минна немного разозлилась на Ун Шина за это замечание и почувствовала, как ее щеки вспыхнули от стыда. У нее не было сил и желания спорить с токкэби. Подготовка к практике – веская причина забыть о стирке. Главное, чтобы Юнхо не видел этого бардака.

Громко хмыкнув, Минна открыла шкаф и достала вешалку с заранее выглаженными вещами. Свободная белая кофта и сарафан кофейного оттенка идеально сели по ее фигуре. Натягивая черный гольф на левую ногу, на правой Минна пропрыгала на кухню. Как она и предполагала, Ун Шин по-свойски развалился на зеленом диванчике. Он увлеченно читал газету, выставив ее перед собой таким образом, чтобы она закрывала его лицо.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Минна и загнула край газеты, чтобы токкэби посмотрел на нее. – И где Юнхо?

Ун Шин сверкнул неприкрытым повязкой глазом, и в следующую секунду газета в его руке сгорела.

– Юнхо попросил меня проследить, чтобы во сне ты не ушла дальше границы Южной Кореи, – пошутил он, подняв на нее хитрый взгляд, и тотчас пояснил: – У тебя было переутомление из-за учебы, и ты упала в обморок. Ночью Юнхо отлучился по делам и попросил меня заменить его.

– По каким еще делам? – заволновалась Минна, чувствуя, что у нее начинается приступ паники. – К чему такая бдительность?

– Тебе непременно нужно контролировать каждый его шаг? – спросил Ун Шин, но столкнулся с напористым взглядом Минны и вздохнул. – У него важная сделка по недвижимости. К тому же в Сеуле идут разборки между квисинами. Ты подружка дракона, мало ли что…

Минна понимала, что Ун Шин находился в квартире ради ее же безопасности, но едва сдерживалась, чтобы не выпроводить его. Она бы наговорила ему много гадостей, если бы он вовремя не указал пальцем на прикроватную тумбочку.

– Юнхо оставил тебе записку! – сказал токкэби и закинул ноги на стол. – Там, под вязаной салфеткой.

Забыв о своих обидах, Минна подбежала к тумбочке и вытащила из-под салфетки сложенный пополам листок. Нетерпеливо развернув записку, она прочитала про себя: «Желаю тебе удачно пройти распределение на практику. Увидимся вечером. Я люблю тебя. Навсегда твой, Ли Юнхо».

Это были те слова, которые Минна хотела услышать от Юнхо накануне. Она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в ее груди, и поцеловала записку. Но вдруг Минну осенило: Юнхо не был склонен к сантиментам вроде любовных посланий. Она получала от него что-то подобное лишь однажды, пару лет назад, когда он пожертвовал ради нее своей жизнью. Размышления Минны прервали смешки Ун Шина.

– Это ты написал? – крикнула Минна и, скомкав записку в шарик, запустила им в токкэби. – Я подумала, что Юнхо грозит опасность! Ты просто… Ты…

Токкэби отмахнулся от бумажного шарика, убрал ноги со стола и иронично ответил:

– Послушай, охранять тебя – не такое уж веселое занятие для создания тьмы. Кстати, пока ты спала, абонент «Ли Хён» оставил тебе сообщение.

Минна сбегала в комнату за телефоном и, вернувшись с ним на кухню, вслух прочитала сообщение:

– «Привет, красавица! Скучала?»

Три раза пробежав глазами по этому тексту, Минна исподлобья посмотрела на довольное лицо Ун Шина. Но токкэби только развел руками, и его синеватые губы растянулись в улыбке.

– Это не я написал, клянусь полной луной! Это господин Ли Хён сгорает от страсти, – произнес Ун Шин с видом эксперта.

– Да ну тебя! – Минна смущенно отмахнулась и поморщилась. – Где ты вычитал это старомодное выражение?

– В утренней газете из мира квисинов. В их редакции сидят одни старики. Там так и говорилось: «Господин Ли Хён сгорает от страсти к незнакомке». Но, может быть, в интернете ты найдешь что-нибудь посвежее.

– Даже они печатают про Хёна всякую чепуху! – возмущенно воскликнула Минна и еще раз взглянула на сообщение. – Оно какое-то странное…

Удивление Минны можно было понять. Прошел целый год с тех пор, как Хён подписал контракт с американским музыкальным лейблом и уехал в США. Теперь он был не просто популярным айдолом[20], а настоящей мегазвездой. В Южной Корее его песни звучали из каждого динамика. Школьницы и студентки носили футболки с его фотографиями, а пресса регулярно выпускала статьи о его романах и расставаниях. Несмотря на то, что у Минны были все контакты Хёна, она понятия не имела, как на самом деле протекала его жизнь в США: однажды он просто перестал ей отвечать. Что-то Минна узнавала от На Джиён, своей лучшей подруги и менеджера Хёна, а что-то – из ленты новостей. Вечерами они с Джиён созванивалась по видеосвязи, но Хён всегда был «слишком занят» для этого. Он также не общался с Юнхо, хоть они и были братьями по отцу.

Иногда Минна скучала по беззаботному характеру Хёна, а иногда сильно нуждалась в его поддержке. Поначалу ее мысли были заняты Юнхо и она не слишком-то переживала о том, что Хён резко оборвал общение с ней. Однако со временем она стала беспокоиться, что теряет хорошего друга. Джиён утешала ее, уверяя, что тренировки, выступления и интервью невероятно изматывают. Но не написать ни одного ответа за целый год – слишком жестоко даже для того, кто погряз в делах. Такое поведение казалось Минне подозрительным, ведь, в отличие от Юнхо, он легко считывал эмоции людей и наверняка понимал, что причинят ей боль своим молчанием. Единственным оправданием было то, что он, возможно, пытался начать все с чистого листа и забыть о своем прошлом дракона-полукровки.

И вот, спустя год, Хён написал Минне как ни в чем не бывало. Озадаченная и немного обиженная этим, она решила удалить сообщение, но неожиданно оно само исчезло из чата. То ли Хён ошибся контактом, то ли передумал. Минна зашевелила губами, но не смогла подобрать подходящее ругательство, чтобы описать поведение Хёна. Пристально наблюдая за ней, Ун Шин вскочил с диванчика, и клоунская улыбка тотчас сошла с его лица.

– Ты вспомнила что-то плохое? – поинтересовался токкэби. – Может, ночной кошмар?

– Нет, – мотнула головой Минна и солгала ему: – Я слишком нервничаю из-за распределения на практику.

– А, практика, суды. Было время, когда я… – Ун Шин резко схватился за голову и прислонился плечом к стене. – Проклятие! Снова началось!

– Что с тобой? – спросила Минна и, подбежав к токкэби, придержала его за руку.

– Боль, – прохрипел Ун Шин и протер лоб рукавом. – В моей голове мелькали картинки. Я бы назвал это снами, но токкэби не видят снов. Так было всю ночь, прямо как сорок лет назад. У меня плохое предчувствие…

Минна хотела спросить, что тогда произошло, но из подъезда донесся женский крик. Она узнала голос своей однокурсницы и помощницы Ван Руми.

Глава 8

Не раздумывая, Минна бросилась в коридор, сняла с вешалки бежевое пальто и накинула его на плечи. Продев ноги в черные туфли с круглым носиком, она вернулась на кухню: там, между кухонным гарнитуром и старым сервантом с посудой, располагалась запасная дверь, ведущая в подъезд. Минна нетерпеливо дернула дверную ручку и выбежала из квартиры. На миг она вспомнила о состоянии Ун Шина и оглянулась – он уже стоял позади нее и выглядел вполне бодрым.

В самом подъезде никого не оказалось. Истошное верещание исходило из-за двери напротив, из кабинета Минны, и разносилось по всему дому. При виде черной лужи, образовавшейся под дверью кабинета, сердце Минны разогналось минимум до ста ударов в секунду.

– Что это? – в ужасе воскликнула Минна.

– Не подходи ближе, пока я не проверю, – скомандовал Ун Шин и погрузился массивной подошвой в маслянистую жижу. – Похоже на черную воду из Реки Смерти. Сама по себе она не представляет опасности для смертных, но частенько появляется там, где кого-то прокляли. Кому-то в кабинете определенно не повезло…

– Внутри Ван Руми! – переполошилась Минна, снимая туфли и гольфы. – Нужно вытащить ее оттуда!

Ун Шин невозмутимо кивнул, мол, сам догадался, и подергал ручку двери кабинета, но та не поддавалась. Тогда токкэби отвел Минну в сторону и плечом выбил дверь. По счастью, та не слетела с петель.

– Мог бы пройти сквозь стену! – испуганно пропищала Минна.

– И показать Ван Руми чудеса мира кисинов? Скажи спасибо, что дверь на месте. Все-таки я бывший полицейский.

Ун Шин снисходительно посмотрел на Минну и перешагнул порог ее кабинета. В ответ Минна скорчила гримасу за его спиной и по щиколотку вошла в черную воду. От холода у нее тут же свело пальцы ног, но она все равно последовала за токкэби.

В кабинете творился ужасный беспорядок: бумаги, стулья и прочие предметы плавали по всему помещению. В левом углу этой серой комнаты, посреди стеклянного стола, стояла Ван Руми. Девушка с милым круглым личиком и пшеничными локонами, уложенными в пучок, втянула живот под приталенным темно-синим пальто и пыталась балансировать на каблуках. Это ей удавалось не очень хорошо, потому что за последние месяцы она значительно прибавила в весе. Как только помощница увидела Минну и Ун Шина, ее маленькие пухлые губы задрожали.

– Нас затопили какой-то гадостью! – заверещала Руми и посмотрела на свои сапоги. – Минна, они стоили как кондитерская моего отца в Германии!

– Значит, с тобой все в порядке, – с облегчением выдохнула Минна и подбежала к Руми, чтобы обнять ее.

– Было в порядке, пока не заметила его! – не унималась Руми, тыча пальцем в сторону окна. – Кто он? И что с ним происходит?

Минна и Ун Шин повернулись в том направлении, куда указала Руми. В правом углу кабинета к ним спиной стоял высокий мужчина в темном плаще и бился лбом об стену. Черная жидкость коконом обволакивала его с головы до ног и непрерывно стекала вниз, заполняя собой кабинет. Она пропитала его плащ, и лишь местами виднелись проблески голубой ткани. Минна приняла незнакомца за очередного чудаковатого клиента-квисина и хотела рассмотреть его поближе, но Ун Шин выставил перед ней руку, преградив путь и давая понять, что это может быть опасно.

– Почему вы такие спокойные? – простонала Руми.

– Тише, – попросила Минна, – хозяин дома услышит!

Пока Руми не наделала еще больше шума, Ун Шин сдвинул на лоб круглую повязку, открыл белый, затянутый бельмом глаз.

– Посмотрите на меня, – обратился он к перепуганной Руми, и когда их взгляды встретились, девушка без сознания упала в руки стоявшей рядом Минны.

– Это гипноз? – удивилась Минна, аккуратно укладывая Руми на столешницу. – Ун Шин, я не знала, что ты тоже им владеешь.

– Да, но я не успел его применить. Она просто упала в обморок.

– С ней все будет хорошо?

– Да, я слышу ее сердцебиение, – нахмурился токкэби, изучая свое отражение в стеклянной поверхности стола. – Может, мне купить цветные линзы для глаз, как это сделал Дон Юль?

– Ты интересный мужчина, когда молчишь, – подбодрила его Минна и переключила внимание на квисина, бьющегося головой о стену. Незнакомец тяжело дышал, медленно поднимая и опуская плечи. Если бы на его шее не прорезалась огненная чешуя, Минна бы никогда не узнала в нем Юнхо. Позабыв о всякой осторожности, она подбежала к нему и потянулась рукой к окружающему его водяному кокону.

– Не прикасайся к нему! – предупредил Ун Шин, и Юнхо, словно отреагировав на его слова, издал едва слышное рычание.

– Так помоги же ему! – потребовала Минна, замечая истеричные нотки в собственном голосе. – Ты же можешь?

Ун Шин задумчиво обошел вокруг водяного кокона, и Минна заметила, как в его ладони загорелся красный огонек. Внезапно токкэби сжал руку в кулак и пробил им поверхность кокона, который тотчас разлетелся по стенам черной слизью. Стряхнув с руки искры потухшего пламени, Ун Шин придержал Юнхо за воротник и развернул его к себе лицом. Наткнувшись на его затуманенный взгляд, токкэби сообщил:

– Со Минна, он без сознания.

– Почему? – обняв дрожащие плечи, спросила Минна.

– Скорее всего, он коснулся какого-то проклятого предмета. Черная вода – это последствия порчи с пожеланием смерти. Однако даже такое проклятие запрещено законами Небес и Преисподней. Смертных оно убивает сразу, парализуя внутренние органы и конечности. А вот господину Ли предстоит немного помучиться в лихорадке. Мне очень любопытно, кому именно эта гадость предназначалась.

Минна вздрогнула от яркой мысли о столь ужасной смерти и невольно схватилась за живот. Если бы они с Руми пришли сюда чуть раньше, им бы точно не поздоровилось. Но какой именно предмет был проклят, она даже не представляла. Оглядев кабинет, Минна подняла один из плавающих свадебных конвертов Юри. Авторский почерк кумихо ощущался в каждом бумажном цветке, стразах и кружевах. Прямо над ухом Минны раздался наигранный звук умиления. Это Ун Шин увидел на конверте свое имя. Пока он не припомнил, какая это по счету попытка Юри сыграть свадьбу с Тэхёном, и не начал шутить на тему «сбежавшей невесты», Минна поспешила объяснить ему:

– Юнхо пришел сюда за этими свадебными приглашениями! Юри хотела, чтобы все бумаги хранились у него. Так ей спокойнее. Он бы не стал копаться в других моих документах и вряд ли прикасался к чему-то еще.

– Кумихо ему доверяет? – удивился Ун Шин и посмотрел на оскалившегося Юнхо. – Миленько, миленько.

– Ун Шин, – вдруг спросила Минна, – если это проклятие не убивает квисинов, значит, кто-то хотел убить… меня?

На последнем слове она поднесла руку к своему горлу.

– Если я скажу «да», ты поднимешь панику, – ответил Ун Шин и закатил глаза. – Все это лишь догадки. Послушай, темная энергия проклятия уйдет из стен кабинета в ближайшие сутки. Находиться здесь неопасно, но может сильно разболеться голова. Если найдешь какой-нибудь подозрительный предмет, покажи его мне. А сейчас я отнесу господина Ли в дом Ли Кангиля, пусть Юн Сана осмотрит его.

Ун Шин перекинул Юнхо через плечо и направился к выходу. Юнхо не сопротивлялся: его руки расслабленно болтались вдоль спины токкэби. Только изредка он издавал нечто наподобие рычания. Минна послушно семенила позади Ун Шина, то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть, не очнулась ли Руми. У самой двери она потянулась к руке Юнхо, чтобы коснуться его напоследок. Но Ун Шин внезапно обернулся, и под его строгим взглядом ей пришлось оставить эту затею. Как только они вышли из кабинета, Минна прикрыла за собой дверь и сама не заметила, как схватилась за край кожаной куртки Ун Шина.

– Можно я пойду с тобой? – попросила она громким шепотом, чтобы ее слова не разнеслись по подъезду.

– Со Минна, прекрати! – сказал Ун Шин и, резко отдернув куртку, наклонился к ее лицу. – Я всегда был добр к тебе и не против ваших отношений. Но ты должна понимать разницу между собой и такими, как мы. Господин Ли никогда не станет обычным парнем из соседнего двора. Вещи вроде этого проклятия будут случаться постоянно, и ты не должна бездумно бросаться за господином Ли в огонь и в воду.

– Это я отлично знаю, – сквозь зубы произнесла Минна и почувствовала себя ничтожеством, хотя понимала, что Ун Шин не хотел ее обидеть. – Но я боюсь потерять Юнхо. Ты предлагаешь мне сидеть сложа руки?

Ун Шин выпрямился и расплылся в добродушной улыбке.

– Это пожелание господина Ли, – ответил токкэби, слегка подбросив Юнхо на плече. – Вы оба будете в большей безопасности, если ты займешься своей человеческой жизнью. Для начала разберись с водой на полу.

– Как мне объяснить этот потоп Руми? – в панике повысила голос Минна. – Ты же можешь убрать воду своей силой!

– Могу, но не стану, – сказал Ун Шин и постучал пальцем по лбу Минны. – Чем больше у тебя дел, тем меньше ты будешь накручивать себя.

– Но тогда я опоздаю в университет!

– Значит, старайся убрать все побыстрее.

– Зайди ко мне вечером и расскажи о самочувствии Юнхо!

– Зайду, если будет что рассказать. Удачи.

Минна хотела спросить, как скоро Юнхо поправится, но не успела: Ун Шин щелкнул пальцами и исчез прямо на ее глазах. Токкэби ясно дал ей понять, что в мире квисинов смертным нет места, зато есть вещи, над которыми не властен даже он. Против них Минна была жалким и беспомощным человечком. Осознав это в очередной раз, она почувствовала, как земля уходит из-под ног, и упала на колени.

«Ун Шин беспокоится о Юнхо как о сыне, – подумала Минна, сразу взбодрившись от прикосновения к ледяному кафельному полу. – А мне порой даже посоветоваться не с кем. Неужели кто-то хотел избавиться от меня? Может, Небеса? Нет, скорее всего, это происки какого-нибудь сумасшедшего клиента-квисина. Но Юнхо запретил мне выяснять что-либо самостоятельно. Нужно скорее убрать воду из кабинета!»

Придя в себя, Минна поднялась с колен. Ее влажные босые ноги покалывало от холода. Снова натягивать на них гольфы было бессмысленно: те бы намокли при уборке воды. Надев туфли, Минна отправилась в квартиру за шваброй и ведром, но внезапный сигнал сообщения заставил ее испуганно отпрыгнуть к стене и сползти по ней с шумным выдохом. Минна достала из кармана пальто телефон и обнаружила еще одно сообщение от Хёна. На этот раз он прислал смайлик-сердечко.

– Он что, пьян? – вслух возмутилась Минна, сдерживая глупую улыбку, прорывающуюся сквозь маску безразличия и здравого смысла. – Все, с меня довольно этих игр! После уборки я ему перезвоню!

Глава 9

На втором этаже глухо захлопнулась дверь. Минна побледнела и убрала телефон в карман. Навстречу ей, шаркая подошвами по ступеням и чавкая жвачкой, спускался Пак Убин – сын владелицы дома, госпожи Пак Набом. Натянув черную шапку до самых бровей, он качал головой в такт хип-хопу, звучащему из его флуоресцентно-зеленых наушников. Его бесформенная желтая толстовка колыхалась на нем, словно медуза, а широкие края спортивных штанов волочились по полу. Минне казалось, что сосед вот-вот запутается в одежде и грохнется с лестницы.

Проживал Пак Убин прямо над квартирой Минны и частенько заглядывал к ней, чтобы проверить состояние помещения. Проходя по кухне, он принюхивался: не пахнет ли алкоголем или сигаретами. Началось это год назад, когда он не доучился на повара в Германии и потратил на развлечения все перечисленные его матерью деньги. Оставшись с пустыми карманами, Пак Убин вернулся в Южную Корею, где планировал продолжить беззаботную жизнь. Однако госпожа Пак Набом решила проучить сына и, лишив его денег, временно уехала в Таиланд развивать там гостиничный бизнес. С тех пор ответственность за управление домом и закусочной «Щедрый имуги[21]» полностью лежала на плечах Пак Убина. В ближайшие месяцы ему предстояло вернуть госпоже Пак Набом денежный долг и доказать, что он небезнадежен. И хотя по району Ихвадон поползли слухи, мол, госпожа Пак Набом скрывалась в Таиланде от рэкетиров из-за очередного игорного долга, Пак Убина это нисколько не смущало. Он важничал и спускался с лестницы медленно, чтобы присутствующие внизу успели осознать: идет хозяин мира.

Взглянув на голые ноги Минны, Пак Убин присвистнул. В другой ситуации Минна бы оскорбилась, но сейчас ей пришлось улыбнуться ему. Недавно Пак Убин выселил студенток со второго этажа из-за оставшихся после курения желтых пятен на потолке, и Минна могла себе представить, какую реакцию вызовет ее затопленный кабинет. Напряженно сглотнув, она поднялась на несколько ступеней, преградив Пак Убину путь на первый этаж. Сосед сел на ступеньку прямо перед ней, надул из жвачки большой пузырь и лопнул его пальцами.

– Эй, Со Минна, мне показалось, я слышал какой-то шум, – сказал Пак Убин и подергал за гольфы, свисающие из кармана пальто Минны. – Ты хотела повеситься? Все так плохо?

– Я просто увидела мышь, – сымпровизировала Минна и руками нарисовала в воздухе овал. – Огромную мышь!

– Ясно, – отмахнулся Пак Убин. – Значит, они не перевелись. Нужно что-то с этим сделать.

– Тогда я пойду? – с надеждой спросила Минна. – Через час нам с Руми нужно быть в университете. Нас ждет распределение на практику.

– Постой! – Пак Убин схватил ее за нижний край пальто и хмуро взглянул на нее из-под шапки. – Как продвигается подготовка к свадьбе Тэхёна? Было бы здорово принять участие в организации такого мероприятия. В Таиланде я готовил блюда на заказ. Если моя мать уже рассказала тебе историю о том, как после моего торта жениха госпитализировали, то знай: у него был острый гастрит.

– Спасибо, но Юри уже выбрала ресторан.

– Понятно, – ответил Пак Убин и кивнул в сторону приоткрытой двери кабинета. – Ван Руми ждет тебя там? У нее есть свободная минутка?

– Нет! У нее важный телефонный разговор со своим парнем, – солгала Минна и прикусила губу. – Поэтому я и вышла.

Пак Убин не выглядел сильно расстроенным. Для него было привычным делом выпрашивать у Минны номера ее однокурсниц или сидеть на сайтах знакомств, рассказывая девушкам о своем бизнесе. Он предпочитал не тратиться на цветы и подарки в надежде обойтись чашкой кофе в закусочной «Щедрый имуги». Если кто и соглашался пойти с ним, то пропадал после первой же встречи.

– Ерунда! – Пак Убин поднялся со ступеньки и поплелся вверх по лестнице, попутно вещая: – Завтра у меня свидание вслепую с потрясающей девчонкой. Я дал ей имя Богиня Ихвадона. С госпожой Второй Этаж все кончено, она оказалась меркантильной дрянью. Но моя новая подружка сразу разглядела мои харизму и обаяние.

На самом верху лестницы Пак Убин запутался в штанинах и споткнулся. Его желтая толстовка слегка задралась на спине, приоткрыв трусы с рисунком красных перцев. Заметив их, Минна тихо хихикнула и снова напряженно посмотрела вслед Пак Убину: она буквально считала секунды в ожидании момента, когда он вернется в свою квартиру.

– Со Минна, – оглянувшись, спросил Пак Убин и прищурился, – этот красавчик с рыжим чубчиком… эм-м… Ли Юнхо, частенько появляется здесь. Вы живете вместе?

В голове Минны молнией мелькнула мысль о том, что Пак Убин – достойный конкурент своей матери по части слежки за жильцами. Госпожа Пак Набом перестала цепляться к Юнхо только потому, что он перечислил ей деньги на ремонт дома. Возможно, этот трюк сработал бы и с Пак Убином, но Минне надоело оправдываться.

– Ну, мы встречаемся, – сквозь зубы пояснила Минна. – Я бы сообщила тебе, если бы подселила к себе жильца.

– Этот Ли Юнхо странный и угрюмый. Если что, обращайся, я владею тайским боксом! – Пак Убин по-дилетантски помахал кулаками в воздухе и неуклюже задрал ногу. – С рассветом уходят только женатые мужчины. Но ничего, когда он тебя бросит, ты встретишь нормального парня. Не такого высокого, красивого и богатого. Кого-то вроде меня. И проблем будет меньше!

– Пак Убин, хватит! – прошипела Минна, чувствуя, как внутри нее все закипает от столь наглого вторжения в ее личную жизнь. – И чего тебе не спится по утрам?

– Я всегда рано встаю, – пожал плечами Пак Убин. – Но сегодня меня разбудила сумасшедшая сорока. По примете – жди гостя!

Минна закатила глаза. Пак Убин был сборником примет и суеверий. На каждую мелочь у него находилось толкование. В этом он превзошел даже госпожу Пак Набом, полагавшую, что картина с изображением имуги привлекает клиентов в ее закусочную.

– Подумай насчет свадебного торта, – бросил Пак Убин напоследок и скрылся за дверью своей квартиры.

Минна протерла рукавом влажный от волнения лоб и поспешила в кабинет. К ее огромному удивлению, черная вода бесследно исчезла. Все бумаги, папки и розовые конверты Юри аккуратными стопками лежали на стеклянном столе. Очевидно, Ун Шин пошутил насчет уборки и избавился от беспорядка с помощью своей силы. Минна была рада, что не ошиблась в нем, и с облегчением выдохнула.

Глава 10

Руми крутилась возле зеркала-ширмы. Подобрав живот, она старательно затягивала на талии пояс темно-синего пальто, по всей длине украшенного рюшечками. Ее кукольное личико стало багровым от напряжения. Завязав пояс узлом, Руми гордо надела черную шляпу с большим бантом, купленную летом в бутике Юри. Как ни странно, даже самые нелепые дизайнерские вещи смотрелись на ней хорошо. Увидев Минну в отражении, она виновато доложила:

– Доброе утро! Прости, я принесла тебе штемпельную краску и список новых клиентов, но случайно уснула прямо на твоем столе. Мне снилась какая-то жуть. Это все нервы и бессонница. Надеюсь, профессор Чхве принял наши с тобой электронные заявки. Если нет, то я сойду с ума.

– Доброе утро, – поздоровалась Минна, все еще удивляясь царившему вокруг порядку. – При желании ты можешь бросить учебу, вернуться в Германию и жить там в свое удовольствие, а не помогать мне здесь безвозмездно.

– Ну уж нет! – засмеялась Руми и повернулась к ней лицом. – Ты же знаешь, мой отец – кореец старой закалки. В отличие от мамы, он считает, что я недостаточно умна для работы юристом или хотя бы помощником юриста. Не хочу выслушивать от него что-то вроде: «Лучше бы ты удачно вышла замуж за того, кто вложит средства в нашу сеть кондитерских». В Германии я часто пропускала занятия, потому что у меня не было друзей из-за моего переедания и корейского акцента. К счастью, здесь я встретила тебя, Нам Сори и Мун Даюн и начала открываться людям. Помогая тебе с документами, я чувствую себя независимой личностью.

Минна улыбнулась и крепко обняла подругу. Ей в голову не приходило, что у милашки Руми когда-то были проблемы с общением. Они с ней поладили с первого дня в колледже, вместе его окончили и поступили в университет. Иногда Руми была капризной и плакала по пустякам, а иногда ее веселая болтовня заполняла пустоту, оставшуюся в сердце Минны после отъезда Хёна и Джиён в США. Чтобы хоть немного подбодрить Руми, Минна пощекотала ее под мышками.

– Минуту назад я спасла тебя от свидания с Пак Убином!

– Спасибо, – простонала Руми. – Я обхожу стороной все связанное с пищевой промышленностью.

Девушки одновременно хихикнули и начали в шутку толкать друг друга плечами. Это был их любимый способ снять напряжение перед экзаменами. Не удержав равновесие, Минна влетела в стол и смахнула рукой стопки свадебных конвертов и документов.

– Я все соберу! – пообещала Руми и присела на корточки. Пока она перекладывала упавшие бумаги на стол, Минна заметила среди них черный конверт. На нем была сургучная печать с тиснением бабочки, и кто-то вскрыл ее раньше.

«Это тот самый проклятый предмет?» – подумала Минна и убрала конверт в ящик стола, решив, что позже покажет его Ун Шину.

Между тем Руми разложила бумаги по стопкам и спросила:

– Когда за нами приедет Ли Юнхо?

– А-а-а, – протянула Минна, вызывая такси в приложении, – сегодня он занят. Жди меня в машине. Потерпи сегодня без удобств. Если сядешь на переднее сиденье, то укачивать будет меньше. Я выйду через пару минут!

Избегая удивленного взгляда Руми, Минна вышла из кабинета и вернулась в свою квартиру. Ее потряхивало от легкого волнения из-за всего, что произошло с ней утром, и всего, что ожидало ее впереди. В коридоре она сменила туфли на короткие черные сапоги с низким каблуком, чтобы передвигаться быстро и уверенно. Уверенность – это то, чего ей не хватало.

Перед уходом Минна оглядела свою комнату. Прошлой ночью Юнхо сидел на ее кровати; они о чем-то разговаривали; наверняка он поцеловал ее перед сном. Но почему-то утром все эти приятные моменты стерлись из памяти. Зато каждый напомнил Минне о том, что ее отношения с Юнхо никогда не будут безоблачными.

«Нужно сосредоточиться на учебе, – подумала Минна и сняла с вешалки прозрачный зонт. – Надеюсь, я выдержу один день в неведении о состоянии Юнхо. А Хёну позвоню сразу, как вернусь из университета».

Заперев двери квартиры и кабинета, Минна высунула нос на улицу – дождь еще моросил, превращая пустой двор в мутное зеркало. Приложение показывало, что «Киа» уже на месте. Очевидно, Руми ждала ее где-то там. Скоро Минне посигналили, и она увидела выезжающий из-за каменной изгороди желтый автомобиль.

Глава 11

В такси Руми пересказала Минне все свежие новости о своих любимых айдолах. Особенно много она говорила про выдающегося молодого пианиста и певца Ан Виёна, чей дебют состоялся в прошлую пятницу на радио «Кейбиси Корея». Минна понятия не имела, кто такой Ан Виён, но продолжала внимательно слушать и кивать, пока они не заехали на стоянку университета Ёнсе.

С деревьев почти опала листва, открывая Минне вид на главное здание с тремя выступающими эркерами и широкой лестницей. По фасаду, облицованному мелкой каменной кладкой, разросся плющ. Из огромной полукруглой двери то и дело выходили студенты. Одни сияли от счастья, а другие были темнее тучи.

Руми первая вылезла из такси и, прикрывшись от измороси сумочкой, поспешила к зданию университета. Минна вышла вслед за ней и раскрыла над собой зонт. Перед ее глазами мелькали лица, знакомые кланялись ей и желали удачи. Она догнала Руми в холле, и они вместе побежали на второй этаж. Именно там находился стенд с результатами распределения на практику.

Минна ураганом пронеслась мимо стенда, но Руми вовремя удержала ее за руку. Отдышавшись, они протиснулись сквозь толпу студентов и заглянули за плечо долговязого рыжего парня в сером костюме. Вверху стенда располагались фотографии профессоров, а под ними – списки принятых ими учащихся. Как ни странно, Минны и Руми среди них не оказалось.

– Я плохо вижу. Что там? – покусывая губы, спросила Руми. – Мы прошли к профессору Чхве?

– Ты не поверишь! Нас нигде нет! – растерянно ответила Минна, лихорадочно проверяя списки. Был лишь один список, который никто не просматривал, под фотографией худого мужчины с надписью: «Профессор Сон Мин». Выглядел он гораздо старше своих сорока лет: выпученные глаза и пышная седая шевелюра добавляли ему возраста. Из-за горбатого носа, напоминающего клюв хищной птицы, студенты прозвали его Стервятником.

Профессор Сон Мин был строг и остер на язык. Получить у него зачет с первого раза было практически невозможно. В колледже он трижды заставлял Минну переписывать реферат на тему «Политический идеализм в теории международных отношений». Никто не подавал заявки к нему на практику. Минна и Руми неожиданно оказались единственными в его списке.

– Профессор Сон Мин? – в ужасе воскликнула Минна и повернулась к Руми. – Здесь какая-то ошибка!

Стоявшие поблизости студенты одновременно вздрогнули и посмотрели на них с большим сочувствием. Рыжий парень в сером костюме тоже оглянулся через плечо и поправил прямоугольные очки.

– Вижу, вам не повезло. А я прошел к профессору Чхве, – сказал он с важным видом и надменно добавил: – Представляете, старосту Нам Сори и нашу звезду спорта Мун Даюн заранее приняли в престижную контору в Каннаме. Наверняка их богатенькие родители обо всем позаботились!

Минна поджала губы и сделала глубокий вдох, зная, что обе ее подруги всего добивались сами и место в Каннаме было только их заслугой. Ее взгляд упал на бледное лицо Руми, покрывшееся красными пятнами. Она всегда переживала, что училась в университете платно.

Рыжего очкарика звали Хван Ю, и обычно о таких говорят: «в каждой бочке затычка». Хван Ю претендовал на место старосты Нам Сори, собирал сплетни и доносил их директору Дуку. На физкультуре он также соперничал с Мун Даюн, пытаясь обогнать ее во время пробежки. Минна хотела съязвить насчет его ненависти к женщинам, но Хван Ю наклонился к ней и полушепотом спросил:

– Со Минна, ты еще общаешься с На Джиён с факультета экономики?

– Да, а что?

– На Джиён – менеджер Ли Хёна. Весь Сеул обсуждает его возвращение в Южную Корею. Я думал, что ты узнала об этом первой.

– Ага, – сказала Минна. Она была озадачена – учитывая, что Хён год не отвечал на ее сообщения. Последний раз Джиён звонила ей два дня назад и даже не намекала о гастролях Хёна в Южной Корее.

– Достанешь мне бесплатные билеты на концерт Ли Хёна? – внезапно поинтересовался Хван Ю. – Хочу удивить свою девушку.

Минну передернуло от наглости Хван Ю.

– Попробуй стать его менеджером! – раздраженно ответила она и, схватив за руку Руми, мгновенно встрепенувшуюся от боли, повела ее по коридору.

– Со Минна, что я такого сказал? – крикнул им вслед очкарик. – Не надо было давать тебе списывать на первом курсе!

Минна не расслышала его слов, потому что они с Руми уже добежали до конца коридора и остановились возле кабинета директора Дука. Минут пять девушки высматривали в толпе студентов его лысую макушку и парадный малиновый костюм. Только директор Дук мог объяснить, почему их записали к профессору Сон Мину.

– Хван Ю такой мерзкий! – вспылила Минна, и Руми молча кивнула в ответ: практика у профессора Сон Мина затмила в ее голове новость о возвращении известного айдола и насмешки очкарика.

– О Стервятнике рассказывают столько ужасов, – дрожащим голосом произнесла Руми. – Вместо настоящей практики он гоняет студентов за кофе и булочками!

– Разве это не практика твоей мечты? – улыбнулась Минна и вскинула брови. – Учитывая, что профессор Сон Мин часто помогает полиции расследовать убийства.

– Верно, – закивала Руми, пощипывая румяные щеки. – Я не хочу бегать по моргам. Есть только две вещи, которые я не переношу, – это кровь и птичий помет!

– А птичий помет почему? – удивилась Минна.

– В старшей школе, во время выпускного бала, какая-то птица нагадила прямо мне на плечо. Я была в красивом платье и танцевала с парнем, который мне очень нравился. Весь класс смеялся надо мной. Ты даже не представляешь, как мне…

Прежде чем Минна узнала конец этой истории, директор Дук подкрался со спины и схватил их с Руми за воротники.

– Со Минна! Ван Руми! – воскликнул он и развернул девушек лицом к себе. – Благодарите меня! Вы будете проходить практику у одного из лучших специалистов Сеула!

– Стервятника? – вырвалось у Минны, и она тут же залепила рот ладонью. – Но сначала нам нужно пройти у него собеседование. Вдруг он откажется…

– Молчать! – проорал директор Дук, и все студенты в коридоре уставились на него. – Я давно упрашивал профессора Сон Мина взять на практику кого-то из нашего университета! Но он всегда отказывался. И вообще планировал лететь в отпуск в США! Если бы господин Ли не настоял, господин Сон Мин бы ни за что не остался!

– Ли Юнхо? – спросила Минна и подавилась воздухом. – То есть… господин Ли лично попросил профессора Сон Мина взять нас на практику?

– Да, – удовлетворенно кивнул директор Дук, потирая мясистой ладонью влажный лоб. – Если опозоритесь перед профессором Сон Мином – отчислю! К счастью, сегодня он сказал, что не хочет тратить время на тестирование ваших знаний и сразу заставит вас работать над реальным расследованием. А сейчас – марш в лекторий номер семнадцать!

Гордо тряхнув щеками, директор Дук отвесил девушкам подзатыльники и скрылся в своем кабинете. По коридору тотчас пошли смешки и перешептывания. Стараясь не обращать на это внимания, Минна перевела дыхание и переглянулась с Руми.

– Мне плохо, – просипела Руми, держась за сердце. – Ли Юнхо настоящий монстр. Не будь он таким красивым, я бы предложила тебе с ним расстаться.

Минна была удивлена не меньше подруги, но она знала: Юнхо не стал бы усложнять ей жизнь без веской причины. Если он снизошел до разговора со смертным и попросил самого несносного профессора взять ее на практику, значит, готовил ее к чему-то серьезному…

Глава 12

Лекторий номер семнадцать был полупустым и просторным. Он представлял собой вытянутое помещение с бежевыми стенами. Огромные окна с решетчатой раскладкой уходили в пол, но основное освещение, яркое и зеленоватое, шло от ламп на потолке. Ряды стульев, обитых серым вельветом, каскадом спускались вниз к сцене с трибуной. Большая их часть пустовала, потому что некоторые профессора еще тестировали студентов на уровень знаний в своих кабинетах, и люди подтягивались постепенно. Директор Дук носился по аудитории с микрофоном, взволнованно поправляя галстук. Минна и Руми расположились в последнем, верхнем, ряду и нетерпеливо ерзали на стульях, наблюдая, как открывается и закрывается дверь.

Когда будущие практиканты собрались в зале, началась подготовительная лекция. Длилась она до шести вечера и оказалась крайне утомительной. Профессора вещали с трибуны о трудностях, поджидающих студентов во время практики. Руми эмоционально жаловалась Минне на бессердечность Юнхо и пропустила все мимо ушей. В ответ Минна только пожимала плечами. Можно подумать, она могла на что-то повлиять!

За десять минут до заключительной речи директора Дука некоторые студенты незаметно сбежали. Пригнувшись, Минна и Руми спрятались за спинками стульев и прокрались к выходу из лектория. На всех этажах было тихо и безлюдно. Даже на первом, возле зеленых шкафчиков с вещами, где обычно толпились студенты. Минна ускорила шаг, радуясь, что не встретила однокурсников. Ей не хотелось слушать их притворные сожаления по поводу ее практики у Стервятника. Наверняка в общем чате группы уже начали обсуждать, что скоро двумя конкурентами в юридическом бизнесе станет меньше, ведь Стервятник вряд ли даст кому-то положительные рекомендации.

Добравшись до массивной входной двери, Минна со злостью толкнула ее плечом и сама удивилась, откуда у нее появилось столько сил. Она вырвалась на улицу, словно зверь из клетки, и полной грудью вдохнула прохладный свежий воздух. Руми проскочила вслед за ней и громко застонала.

– Я уже говорила тебе, что ненавижу Ли Юнхо? – спросила она, согнувшись и уперев руки в колени.

– Я хорошо это запомнила, – ответила Минна и посмотрела в сторону пестрого парка. – Пройдемся?

Руми вяло кивнула, и они неторопливо пошагали вдоль длинной аллеи. Под ногами хрустел ковер из красных листьев. Некоторые кружили в воздухе и падали на макушку Минны. Руми несколько раз пыталась завести разговор о несправедливости жизни, но Минна не слушала ее и смотрела на тяжелые ватные облака. Ее не покидали мысли о проклятии Юнхо и черном конверте с печатью бабочки.

Подходя к стоянке университета, Минна открыла в телефоне приложение для вызова такси и выбрала ближайший автомобиль. Как только такси подъехало, Минна и Руми без сил повалились на заднее сиденье. Руми так перенервничала из-за практики, что уснула на плече подруги. Но сама Минна не могла расслабиться и смотрела в окошко на пролетающие мимо здания и неоновые вывески. Больше всего ей хотелось обнять маму и заплакать у нее на коленях, но личная жизнь Со Нарэ только начала налаживаться. Было бы нехорошо врываться в нее со своими проблемами.

Три месяца назад Со Нарэ в очередной раз улетела на съемки своего шоу в Канаду, где познакомилась с филологом Филиппом. Он был приглашен на студию в качестве консультанта. Там у них завязался бурный роман, и очень скоро Со Нарэ переехала в его дом. Они часто путешествовали по Канаде, останавливались в отелях и присылали Минне совместные снимки. Минна знала Филиппа только по этим фотографиям. Странно и грустно было видеть кого-то на месте своего отца, хотя в глубине души Минна надеялась, что Филипп сделает ее мать счастливой. Высокий, крепкий, с добрыми голубыми глазами и густой рыжей бородой, этот мужчина вызывал у Минны доверие.

Вдруг Минна вспомнила, что Со Нарэ ждет от нее сообщение с результатами зачисления. Сначала Минне пришлось пролистать все присланные мамой фотографии с рейса Оттава – Ванкувер и только потом начать переписку.

Минна: «Привет! Я прошла к профессору Сон Мину».

Мама: «Привет! Я горжусь тобой! Он молодой и симпатичный? Ли Юнхо не будет ревновать?»

Минна: «Он сам меня к нему записал… Как у тебя дела?»

Мама: «Пять часов в самолете – это слишком для моих старых костей. Я спала весь рейс из Оттавы в Ванкувер, а сейчас разбираю чемоданы в номере шикарного отеля. Принесли говядину и вино. Съемки начнутся через три часа».

Минна: «Я рада, что у тебя все сложилось хорошо».

Мама: «Что-то случилось? Ты поругалась с Ли Юнхо? Перечислить тебе деньги? Надеюсь, ты не голодаешь?»

Минна: «Не паникуй, я просто соскучилась».

Мама: «Детка, я тоже очень скучаю! И еще я чувствую себя виноватой, потому что пропускаю свадьбу Тэхёна и Юри. Даже на прямую трансляцию не успею. Обязательно ешь побольше, высыпайся и проследи, чтобы Тэхён не напился перед свадьбой, как тогда, перед его выпускным в старшей школе. Потерпи, всего четыре месяца, и я вернусь в Южную Корею вместе с Филиппом! Ему не терпится познакомиться с тобой!»

Минна: «Мам, все хорошо. Не меняй свои планы ради меня. Мы с Юнхо выкроим время и сами тебя навестим».

Неожиданно раздался оглушительный удар: в лобовое стекло автомобиля влетело что-то крупное и тяжелое. Водитель резко затормозил и съехал на обочину. Минна врезалась головой в подушку переднего сиденья, вскользь зацепив плечом дверь. Руми тоже хорошенько тряхнуло, и она мгновенно проснулась.

– Вы целы? – спросил водитель, задыхаясь от волнения.

Девушки неуверенно кивнули, пытаясь понять, что произошло. Минна посмотрела в окошко двери и увидела впереди тело, лежащее на тротуаре в луже крови. К месту происшествия уже начали подтягиваться люди. Водитель выругался, а потом, не говоря ни слова, вышел из автомобиля и обошел вокруг него. Минна бросила испуганный взгляд на струйки крови, стекающие по лобовому стеклу вместе с каплями дождя, и быстро закрыла ладонью глаза Руми.

– Он кого-то сбил, – прошептала Минна. – Не смотри.

– Там труп? – дрожащим голосом уточнила Руми.

– Да. Я пойду и все разузнаю. Тебе лучше подождать здесь.

Минна открыла дверь и ступила на мокрый асфальт. Руми заерзала на сиденье и все же выскочила вслед за ней. Держась за руки и слегка пошатываясь после перенесенного шока, девушки протиснулись сквозь толпу к небоскребу «Старлайт медиа групс». От ужасающего зрелища в груди у обеих похолодело: посреди тротуара лицом вниз лежало перекрученное тело парня, одетого в джинсовый жилет и черные штаны; на его изломанных руках поблескивали серебристые круглые часы и браслеты из деревянных бусин; темные волосы, заплетенные в несколько синих косичек, вымокли в грязной луже.

– Он упал с крыши прямо на проезжавшую мимо машину? – спросил незнакомый мужской голос позади Минны. – Сам спрыгнул?

– Сам, я все видел, – отвечал другой.

Громко вздыхая, Руми прикрыла рот и пробубнила:

– Минна, меня тошнит. Зачем я только пошла за тобой?

Минна тоже почувствовала рвотные позывы и, обняв Руми за плечи, отвела ее в сторону.

Полицейские машины подъехали очень своевременно, освещая улицу красно-синими маячками. Они разогнали любопытных прохожих и заблокировали собой место происшествия. К Минне и Руми подошел мужчина в полицейской форме и задал им несколько вопросов о том, что они видели и как себя чувствуют. После этого девушки подписали отказ от претензий к таксисту, поклонились полицейскому и поплелись подальше от растущей толпы наблюдающих. Машин тоже постепенно прибавлялось, как и операторов с камкордерами.

– Как ты думаешь, почему пресса здесь? – спросила Минна, не переставая оглядываться на толпу. – Парень, который спрыгнул с крыши, был знаменитостью?

– Скорее, уходим! – простонала Руми и потянула Минну за рукав пальто. – Завтра все узнаем из новостей. Мне и так плохо. Я люблю свою жизнь, красивые вещи и вкусную еду. Я даже готова потерпеть диету и практику у Стервятника! Но только не кровь! Можно сегодня переночевать у тебя? Или Ли Юнхо не…

– Руми, мы с Юнхо не живем вместе.

– Прости. Я была уверена, что у вас все идет к свадьбе.

Вопросы об отношениях с Юнхо всегда ставили Минну в тупик. Чтобы как-то отвлечь Руми от этой темы, она решила поговорить о мерзкой погоде и подняла лицо к темнеющему небу. К вечеру редкие дождевые капли стали превращаться в пушистые снежинки и таяли на асфальте. Тяжелые тучи рассеялись и открыли яркие звезды, создавая атмосферу таинственности.

– Первый снег[22], – удивилась Минна, сжимая упавшую в руку снежинку. – Сегодня?

– Когда-то он должен был выпасть, – безразлично вздохнула Руми. – Я ждала его, чтобы подкараулить в парке Лим Джинхо с параллельного курса и подстроить наше с ним столкновение. Теперь ничего не выйдет, но сейчас это кажется ерундой. Давай пройдемся пешком. Из-за мыслей о практике в этом месяце я переела килькори[23]. Мне нужно сжечь калории.

– Не переживай, я буду любить тебя даже такой, – улыбнулась Минна и перекинула руку через плечо Руми. – Целый год.

Первый снег всегда приносил Минне восторг и умиротворение, но не в этот раз. Она не особо верила в приметы, однако ей показалось необычным, что этот самый снег, чистый и волшебный, выпал при таких печальных обстоятельствах…

Глава 13

Прогулка до дома госпожи Пак Набом заняла около двух часов. Проходя по саду мимо старого клена, Минна бросила подозрительный взгляд на окно Пак Убина, проверяя, не следит ли он за ней. Света за стеклом не было: видимо, свидание соседа прошло удачно и ему удалось затащить Богиню Ихвадона в закусочную «Щедрый имуги».

Как только Минна открыла дверь своей квартиры, они с Руми нетерпеливо ворвались в нее, сняли верхнюю одежду и повалились на кровать. Как и ожидалось, Руми уснула спустя пару минут. Ее ровное посапывание в темноте комнаты успокаивало Минну и напоминало ей о детстве. В деревне Лисьи Норы они с Тэхёном ютились в холодной комнатушке маминой гостиницы; он зажигал круглый бумажный фонарик, выдумывал разные истории о квисинах и первым засыпал. Кто бы мог вообразить, что когда-нибудь его фантазии окажутся правдой.

Минна ворочалась с боку на бок и даже не рассчитывала уснуть. Она смотрела в потолок, где суетилась мошкара, слетевшаяся на тепло остывающей лампы и сырость; потом прислушивалась к шагам на улице: не вернулся ли Ун Шин с новостями? Но вокруг было тихо, и ее телефон тоже молчал.

Ближе к рассвету усталость улетучилась, зато ужасно захотелось есть. Встав с кровати, Минна отправилась на кухню и обыскала полки холодильника. К счастью, в морозильной камере завалялись куриные крылышки. Облизав губы, Минна бросила их на маленькую сковородку, стоявшую на портативной газовой плите.

«Странный сон, проклятие Юнхо, практика у Стервятника, – мысленно перечисляла Минна, поднося зажигалку к конфорке, – упавший с небоскреба парень, сообщения с сердечками от Хёна и первый снег… Что преподнесет мне новый день?»

Когда пламя поднялось над конфоркой, из него внезапно вылетели бумаги. Раньше эта плита принадлежала Ун Шину, поэтому кое-какие документы из Преисподней до сих пор приходили на его адрес. Отмахнувшись от облака чеков и квитанций, Минна собрала их с пола и бросила в корзину для мусора. Из комнаты донеслось невнятное бормотание Руми: она отреагировала на шум и снова уснула.

Внезапно где-то на улице раздался птичий крик. Услышав его, Минна выключила конфорку и подошла к полукруглому окну. Ее взгляд метался по веткам припорошенного снегом клена. Сорока, о которой говорил Пак Убин, действительно прилетела в их двор рано утром и сидела на нижней ветке – самой толстой и кривой. Посмотрев правее, Минна заметила в туманном дворе темную фигуру.

Мужчина в кожаной куртке и фуражке стоял спиной к дому. Минна сразу узнала Ун Шина. Решив, что он принес новости о Юнхо, она прихватила черный конверт и выбежала во двор. Под ее подошвой хрустела посеребренная инеем трава. Ночью ноябрь засыпал снегом крыши соседних домов и нарисовал узоры на окнах. Но Минне казалось, что весь этот холод исходил от Ун Шина. Токкэби неподвижно стоял возле старого клена и смотрел вдаль, словно пытался разгадать какую-то тайну в пурпурных разводах на небе. Подкравшись к нему сзади, Минна похлопала его по спине.

– Ун Шин! – позвала она, от волнения заглотив холодный воздух. – Я боялась, что ты не придешь.

– Какие мрачные мысли для смертной, прожившей всего двадцать три года. Хотя ноябрьское утро всегда навевает грусть.

– Почему ты не зашел в дом? С Юнхо все хорошо? – Минна обошла вокруг Ун Шина и взглянула на его задумчивое лицо. Казалось, что он улыбался, но эту иллюзию создавали бледные шрамы, тянущиеся от уголков его губ до самых висков. В глазах токкэби читалась печаль, и каждая минута его молчания была пыткой для Минны. – Скажи мне, что с Юнхо! Я с ума сходила!

– С ним все более или менее хорошо, – ответил Ун Шин. – Сейчас он отдыхает в коттедже Ли Кангиля.

– Слава Небесам! – выдохнула Минна.

– Не произноси вслух такие гадости.

– Ты знаешь, что это такое? – спросила Минна и протянула Ун Шину черный конверт. – Я думаю, проклятие было внутри него.

– Разберемся, – ответил токкэби и убрал конверт за пазуху.

– Шутка с уборкой была несмешной! – заметила Минна. – Но спасибо, что избавился от воды! Так я могу увидеть Юнхо?

– Ради этого я и пришел. Или, по-твоему, стоять здесь с утра пораньше – увлекательное занятие для темного квисина?

Прежде чем Минна успела что-либо ответить, наблюдавшая за ними сорока вспорхнула с ветки клена и издала звук, похожий на искаженный смех. Ун Шин подставил птице руку, и та сразу прыгнула на импровизированный насест, вцепившись коготками в кожаную перчатку.

– Это твоя сорока? – спросила Минна, почесав птице грудку.

– Нет, она следует за господином Ли Юнхо с тех пор, как он спустился в мир смертных. Что-то привело ее сюда. Иногда животные являются посланниками, а иногда привязываются к кому-то без всякой причины.

– Ун Шин, а ты веришь в приметы? Или старые легенды?

– Ты спрашиваешь об этом токкэби? – усмехнулся Ун Шин и пальцем погладил сороку по черной макушке. – Есть одна легенда, которая тебе понравится…

– И какая же?

– Легенда о Сорочьем мосте. Если вкратце, то однажды дочь Небесного владыки, ткачиха Чиннё, спустилась к людям и полюбила смертного пастуха Кёну. Небесный владыка разгневался на влюбленных и превратил их в две звезды на разных берегах Небесной реки – Млечного Пути. Чиннё и Кёну плакали, а их слезы проливались на землю дождем. Это очень тронуло сорок, и они взлетели над Небесной рекой, образовав собой звездный мост. С тех пор смертные верят, что в день Чильсока[24] сороки теряют перья потому, что Чиннё и Кёну идут навстречу друг другу по их спинам. Это красиво и трагично.

– Ун Шин, оказывается, ты романтик! – улыбнулась Минна, слегка толкнув его локтем в бок. – Я знаю эту легенду. Но если бы мы с Юнхо виделись один день в году, то…

– Что еще сейчас может быть в твоей голове! Идем со мной.

Ун Шин крепко взял Минну за запястье и щелкнул пальцами. За их спинами раздался резкий звук – это сам по себе закрылся дверной замок. Испугавшись его, сорока неожиданно сорвалась с руки токкэби и вспорхнула в небо. Минна хотела сказать Ун Шину, что в ее квартире осталась Руми, но вовремя вспомнила: подруга знает о запасных ключах под кроватью и спит обычно до полудня.

Глава 14

Ун Шин за секунду перенес себя и Минну в колосящееся поле. Минна не приезжала туда всего три месяца, но уже соскучилась по местным пейзажам. Справа от нее простирался район Ханнам Зе Хилл, известный своим престижем и многообразной архитектурой. А слева, на крутом холме, возвышался коттедж Ли Кангиля. Даже издалека было видно, что бежевые стены изрядно потрескались, а деревья в саду слегка согнулись под свежевыпавшим снегом. Там, в одной из комнат, и находился Юнхо.

Промахнувшийся с местом приземления Ун Шин снова щелкнул пальцами. Со второй попытки они с Минной очутились прямо на пороге коттеджа Ли Кангиля. Токкэби коснулся ладонью высокой деревянной двери с изумрудными витражами, и та покорно отворилась.

В просторном светлом холле Ун Шина и Минну встретила Юн Сана – застрявший призрак и любимая Ли Кангиля. Женщина с изящным, словно семечко, лицом была одета в лиловый чогори[25] и черную чхиму[26]. Ее седеющие волосы прочно держались в пучке, закрепленном на затылке шпилькой-лилией, в руках она несла деревянный поднос с плоским белым чайником.

Минна всегда восхищалась мудростью и стойкостью Юн Саны: не каждая женщина ради любви пожертвует своей молодостью и возможностью переродиться в другом обличье. Долгие годы Юн Сана служила в храме на горе Пукхансан, где хранила драконью жемчужину Ли Кангиля. Теперь она жила в его коттедже и была единственным существом из мира квисинов, не называющим Минну смертной и полностью разделяющим ее переживания.

– Со Минна! – весело воскликнула Юн Сана и прошептала заклинание левитации, заставившее поднос с чайником повиснуть в воздухе и следовать за ней. – Сто лет тебя не видела! Ты будто бы повзрослела и похорошела!

– Я тоже соскучилась! – Минна поклонилась и радостно подбежала к Юн Сане, чтобы обнять ее. – Из-за учебы у меня совсем не было времени навестить вас и дядю Кангиля. Юнхо не дает мне расслабляться.

– Такими темпами ты скоро сможешь обыграть Юнхо в суде? – оживленно поинтересовалась Юн Сана, вскинув густые черные брови.

– Вряд ли, – ответила Минна и оглянулась на вздохнувшего Ун Шина.

Токкэби не стал дожидаться приглашения войти, неохотно разулся и прошагал в холл, где по-хозяйски развалился на кожаном диване. Поймав неодобрительный взгляд Юн Саны, он скорчил гримасу.

– Я знаю, – пробубнил Ун Шин, – силам тьмы здесь не рады. Заметьте, я снял обувь[27].

Юн Сана благодарно кивнула, после чего взяла Минну за руку и повела ее на второй этаж. Заметив, что гостья посматривает на дверь с позолоченной табличкой «Психологические консультации для квисинов», Юн Сана пояснила:

– Господин Ён Сихван сейчас в Таиланде. Он пишет очередную книгу и пока не планирует возвращаться в Южную Корею. Кангиль звонил ему по видеосвязи и рассказал о проклятии Юнхо. Но даже такому сильному шаману, как господин Ён Сихван, трудно делать выводы и выписывать рецепты на расстоянии.

Поднимаясь по лестнице мимо украшавших стены гравюр и черно-белых фотографий, Юн Сана много раз упомянула, что прежде любила поболтать с Ён Сихваном о лечебных травах, чаях и погоде. Минна понимающе кивала, ведь ей самой не хватало советов Ён Сихвана насчет правильного поведения с клиентами-квисинами. А на площадке второго этажа она заглянула на мансарду, с удивлением обнаружив, что Ли Кангиля нет на его привычном месте в кресле-качалке.

– Кангиль отдыхает в своей комнате, – сказала Юн Сана, словно прочитав мысли Минны. – Он потратил много энергии, чтобы вытянуть из Юнхо большую часть проклятия.

– Все настолько серьезно? – заволновалась Минна и чуть не врезалась в стоявший на пути столик со старинной вазой.

– Трудно сказать, пока Юнхо спит.

Наконец они остановились возле спальни Юнхо. Его тяжелое дыхание доносилось из-за приоткрытой двери с прикрепленным к ней оберегом мунбэ[28].

– Я хотела повесить мунбэ в Соллаль[29], – прокомментировала Юн Сана и недовольно покачала головой. – Но Сим Лиа решила, что дополнительная защита и удача нам не помешают прямо сейчас. Мне не удалось ее переубедить. Она поехала в Мёндон, чтобы купить там еще оберегов и развесить их по дому.

– Неудивительно для женщины, которая влюбилась в дракона, родила от него сына, бросилась с обрыва, а потом несколько жизней умирала по вине мужчин, пока не превратилась в ино[30]. Нервной системой Хён явно пошел не в нее.

– И то верно, – тихо посмеялась Юн Сана и распахнула дверь в комнату Юнхо. – Заходи. Я оставлю вас наедине. Мне нужно отнести Кангилю его любимый зеленый чай с корнем лотоса.

Юн Сана скрылась в соседней комнате, и поднос с чаем уплыл за ней по воздуху.

Глава 15

Затаив дыхание, Минна на цыпочках прошла в спальню Юнхо. Все в его комнате, начиная от обоев и заканчивая квадратными часами на стеклянном камине, было бирюзовых или голубых оттенков. Юнхо ворочался на широкой двуспальной кровати под толстым лоскутным одеялом в мелкий горошек и что-то бормотал себе под нос. Его веки и губы были фиолетовыми, как у утопленника, а по щекам тянулись темные прожилки, похожие на сухие голые ветки деревьев. Рядом, на тумбочке, лежал носовой платок, перепачканный черной жидкостью. Юн Сана предупреждала, что Юнхо еще откашливал остатки проклятия.

Минна никогда не видела своего парня в таком состоянии и сильно перепугалась. Она вспомнила, что Сим Лиа выглядела так же, когда умерла и начала превращаться в ино. Погибшие не своей смертью и проклятые – все они поначалу имели жутковатый, отвратительный облик. На их душах лежал отпечаток зла, но Минна верила, что оно не одолеет такое могущественное создание, как дракон.

Присев на край кровати, Минна провела рукой по рыжей челке Юнхо. Внезапно его длинные ресницы дрогнули, а глаза широко распахнулись, сверкнув ярко-зелеными радужками. От неожиданности Минна чуть не свалилась на пол, но Юнхо слегка приподнялся на локтях и удержал ее за запястье. Его ладонь оказалась влажной и холодной.

– Зачем ты пришла? – полушепотом спросил Юнхо, оставаясь на расстоянии и не позволяя приблизиться к себе.

– Зачем? – Минна была так возмущена, что крепко сжала его руку. – Ты охранял мой сон каждую ночь. Так почему мне нельзя находиться рядом с тобой сейчас?

– Тебе не нужно видеть меня таким, – сказал Юнхо и отвернулся. – Мне не по себе от этого.

– Думаешь, я испугаюсь и убегу? Неужели ты еще не понял? Я никогда не откажусь от этих отношений.

– Минна, я боюсь потерять контроль и причинить тебе вред.

– Я уже была на волоске от смерти и чуть не превратилась в темного квисина. Теперь я жалею, что не стала им или призраком, как Юн Сана! Вряд ли фея Маго хальми со своими красными нитями нам поможет, если я останусь смертной.

– Ты спятила? Что ты несешь?

Юнхо резко сел и согнул ноги в коленях. Он уставился в лицо Минны, изо всех сил пытаясь вникнуть в смысл ее слов.

– Как ты там сказал? Я просто ставлю тебя перед фактом.

– Не вздумай ничего предпринимать! Ненормальная…

– Ты бы не полюбил нормальную! – громко сказала Минна и взмахнула руками. – И нормальная никогда бы не встретилась с квисинами. Всего один день прошел, а я уже безумно соскучилась. Перестань отталкивать меня и позволь мне самой решить, что для меня опасно, а что нет!

Юнхо нежно обнял Минну. Его проникновенный взгляд стал мягче, а сердце бешено билось, подгоняемое их взаимными чувствами и эмоциями. В его объятиях Минна ощущала, как ее окутывает умиротворение и сонливость. Видеть Юнхо рядом – все, что она хотела этим утром.

– Ничего не случилось, пока меня не было? – спросил Юнхо.

Минна решила умолчать о том, что накануне с небоскреба спрыгнул какой-то парень и разбился об автомобиль, в котором она ехала. Если бы Юнхо узнал об этом, то непременно заподозрил бы в таком стечении обстоятельств Небеса и ввязался бы в разборки между квисинами.

– Нет, ничего не случилось, – солгала Минна и поцеловала Юнхо в щеку. – Но мы с тобой пропустили наш первый снег.

– Ничто не помешает нам встретить его в следующем году.

Это обещание очень обнадежило Минну. Но почему-то оно казалось ей таким же расплывчатым, как и другие обещания Юнхо. Разглядывая темные разводы на его коже, она неожиданно вспомнила:

– Насчет проклятия… Я нашла в кабинете черный конверт с печатью бабочки. Ты прикасался к нему?

– Да, – задумчиво ответил Юнхо, – он лежал в одной папке со свадебными приглашениями Хо Юри. Когда мне станет лучше, я попрошу Дон Юля выяснить все о том полиграфическом предприятии и его курьерах. Ни у меня, ни у Юри давно нет врагов в мире квисинов.

– Может, кто-то против наших с тобой отношений? – спросила Минна и помрачнела: – Так было всегда.

– Может быть, – пожал плечами Юнхо и поморщился от боли в мышцах. – Но за последние несколько месяцев ничего странного не случалось. Скорее всего, произошла ошибка и конверт предназначался кому-то другому. Не думай об этом, я сам во всем разберусь.

– Как скажешь, – согласилась Минна и снова прижалась щекой к его холодному плечу. – Спасибо, что помог Юри с арендой озера. Парк у дворца Кёнбоккун[31] очень красивый. Надеюсь, на этот раз Юри не сбежит со свадебной церемонии. Это было бы очень затратно. Если бы я так поступила, то ты…

– Я бы вернул тебя любой ценой, – усмехнулся Юнхо и посмотрел ей в лицо, – и навсегда привязал к себе.

Минна отлипла от плеча Юнхо и заглянула ему в глаза, чтобы убедиться, что он не шутит, но громкий сигнал входящего сообщения заставил ее подпрыгнуть на месте. Выудив телефон из кармана пальто, она посмотрела на дисплей. Хён прислал три сердечка.

«Что на него нашло? – удивилась Минна и, заливаясь краской, в панике удалила сообщение. – Лишь бы Юнхо не обратил внимания».

– Что там? – заинтересовался Юнхо. – Что-то по учебе?

– Да, сообщения в групповой чат приходят. – Минна озвучила первое, что пришло в голову. – Директор Дук сказал, что ты уговорил Стервятника взять меня на практику. Ты точно не хочешь, чтобы я умерла раньше времени? Он настолько умен?

– Сон Мин единственный из смертных, кто выиграл у меня дело, – снисходительно ответил Юнхо. – Веренее, в суде он вынудил меня отступить. Тебе есть чему у него поучиться. Потерпи, а я скоро поправлюсь, и мы с тобой сходим куда-нибудь.

– Закажем пиццу пульгокки[32] и съедим ее дома вдвоем, – продолжила его мысль Минна. – Под снегопад и романтичный фильм.

Юнхо наклонился к Минне, чтобы поцеловать ее, но краем глаза увидел за окном раскачивающуюся на ветке сороку. Птица тотчас улетела, словно опасаясь быть замеченной.

– Похоже, тетя Дуаль отправила кого-то следить за мной, – предположил Юнхо. – Что ж, семья есть семья.

– Кстати, о семье… – поймала момент Минна. – В прессе пишут, что Хён возвращается в Южную Корею. Он не звонил тебе?

– Хён не присылает мне отчеты о своих передвижениях, – холодно ответил Юнхо. – А ты ждала его звонка?

В его голосе прозвучали нотки недовольства, и он прижал Минну к себе с такой силой, что ей сдавило грудную клетку. Когда он наклонился к Минне, чтобы наконец поцеловать ее, в спальню бесшумно вошел Ун Шин и постучал по белому стеллажу с книгами. Минна вздрогнула, и Юнхо отстранился от нее, словно и не стискивал ее в своих объятиях.

– Не волнуйся, я присмотрю за твоей подружкой, – пообещал Ун Шин и, достав с полки стеллажа маленькую черную книгу, прочитал надпись на ней: – Ким Дон Ин[33], «Прощальная мелодия» и «Записки человека, потерявшего родину». Я возьму это почитать?

– Ты же не любишь читать, – заметил Юнхо и снова прилег на мягкую подушку.

– Эта книга поможет мне скоротать вечерок-другой, – ответил Ун Шин и, переглянувшись с Минной, добавил, обращаясь к ней: – Идем, Юнхо нужен отдых.

Минна сжала в руке край лоскутного одеяла. Она вовсе не хотела уходить. Ее переполняло теплое желание остаться в уютной постели Юнхо и прижаться к его широкой груди. Однако, поймав на себе строгий взгляд токкэби, Минна неохотно отпустила руку Юнхо и направилась к двери. Она снова почувствовала себя лишней среди квисинов и источником всех проблем. Ведь если бы не свадьба ее брата, Юнхо не получил бы проклятый черный конверт.

– Я напишу тебе сегодня ночью перед сном, – оглянувшись, грустно сказала Минна. – И буду ждать Ун Шина с новостями.

Накрывшись одеялом, Юнхо слегка улыбнулся в ответ и закрыл глаза. Минна знала, что ее парень притворяется спящим. Он и раньше так делал, оставаясь у нее на ночь, иначе они болтали бы до самого рассвета. Юнхо повторил эту хитрость, чтобы не мучить их обоих и избежать долгих прощаний.

Глава 16

Ун Шин вышел из спальни Юнхо первым, и Минне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. В коридорчике второго этажа они столкнулись с Юн Саной. За ее спиной по воздуху плыл поднос с чайником и пустой чашкой: дядя Кангиль уже выпил свой чай. Женщина-призрак собиралась что-то сказать, но в этот миг Ун Шин щелкнул пальцами и перенес себя и Минну во двор дома госпожи Пак Набом. Слова Юн Саны растворились в завывании ветра и городском шуме.

– Я не успела попрощаться! – Минна рассердилась и ударила токкэби по плечу, но тут же скорчилась от боли.

Ун Шин развел руками, а потом метнул настороженный взгляд в сторону полукруглого окна.

– Мне лучше уйти. Та впечатлительная блондинка проснулась, – сказал он, подразумевая Руми, и быстрым шагом устремился прочь к каменной изгороди, бросив напоследок: – Жди меня, когда на небе взойдет луна.

Как только Ун Шин скрылся за углом, Минна поднялась по ступенькам крыльца и прислушалась: за дверью послышался топот Руми. Ее шаги становились все громче и предвещали истерику. Руми рывком открыла дверь и за руку утянула Минну в коридор. Когда они обе оказались на кухне, Руми, содрогаясь не то от холода, не то от нервов, спросила:

– Где ты была? Ты меня с ума сведешь!

– Извини, мне не спалось, и я вышла прогуляться по двору, – объяснилась Минна и села на зеленый диванчик возле стола. На кухне царила мрачная атмосфера, и даже включенная подсветка на салатовых шкафчиках не помогала рассеять ее. Встреча с Юнхо немного успокоила Минну, и теперь ее ужасно клонило в сон, но сначала ей предстояло переговорить с Руми. – Почему ты не воспользовалась запасными ключами?

– Мне приснился кошмар, – всхлипнула Руми, присаживаясь на край стола. – С этим домом точно все в порядке? Может, позвать сюда шамана?

– Ой, да перестань. Что такого тебе приснилось?

Минна была готова услышать любую историю, но только не то, что в следующий момент сказала ей подруга.

– Мне приснился твой отец! – выпалила Руми и издала вздох облегчения. Было очевидно, что она долго держала это в себе. Взяв со стола полупустой стеклянный графин, Руми выпила из него остатки воды и продолжила: – Прости, это твоя больная тема.

– Успокойся! – скептически ответила Минна и, забрав из трясущихся рук Руми графин, поставила его на стол. – Откуда тебе знать, как выглядит мой отец? Ты даже не видела его фотографии. Тебя слишком потрясла смерть того парня-самоубийцы.

– Этот мужчина представился твоим отцом, – настаивала Руми, и ее губы задрожали, – и пообещал вернуться за тобой. Я разглядела на рукаве его куртки нашивку в виде красного ромба, а еще шрам на переносице. Он стоял здесь, на этой кухне, а потом достал из кармана вашу с Юнхо фотографию и разорвал ее. Жуть какая-то!

Минна чуть не упала с диванчика, потому что Руми дала точное описание ее погибшего отца. Это нельзя было назвать совпадением или шуткой сознания. Все звучало настолько правдиво, что по телу Минны побежали мурашки.

– Расслабься, – успокоила ее Минна, хотя сама готова была сию минуту звонить Ён Сихвану в Таиланд и мучить его расспросами о сновидениях. – У нас с Юнхо даже нет совместных фотографий, где только мы вдвоем.

– Извини, – нервно закивала Руми. – Ты права. Труп того парня и кровь на стекле такси… Бр-р! Думаю, в интернете уже появилась информация об этом!

Пытаясь отогнать тревожные мысли, Минна достала из кармана пальто телефон и ввела запрос в поисковую строку. Главную страницу тотчас наводнили заголовки о смерти айдола Ан Виёна. Зайдя на один из этих сайтов, Минна молча пробежалась взглядом по тексту статьи: «Прошлым вечером ушел из жизни талантливый певец и восходящая звезда кей-попа Ан Виён. Со слов свидетелей, он поднялся на крышу высотного здания компании «Старлайт медиа групс» и спрыгнул прямо на проезжающее мимо такси. Пока неизвестно, что именно послужило причиной такого поступка. Полиция рассматривает версию самоубийства. Но у нас есть другое предположение! Напомним, что «Старлайт медиа групс» – музыкальный лейбл, представляющий не только Ан Виёна, но и самого Ли Хёна. Внутри этой компании всегда была огромная конкуренция между айдолами, а также их продюсерами. Ан Виён претендовал на перспективный контракт с американским лейблом «Лотос стайл интертеймент», сотрудничающим с Ли Хёном вот уже больше года. Могло ли руководство, продвигающее Ли Хёна, таким жестоким способом избавиться от его конкурента?»

– Ну что там? – нетерпеливо спросила Руми.

– Кажется, у Ли Хёна неприятности, – пробормотала Минна.

Глава 17

Путь к себе

Я устал тянуться к идеалу.
Я не тот, кого ты можешь полюбить.
Я утратил веру, но не сдался.
Я попал в ловушку – так и быть.
* * *
Я нашел ответы на вопросы,
Я не ты, но становлюсь таким.
Я из сердца вытащил занозы
И чужое без труда разбил.
* * *
Я пойду навстречу неудачам.
Я увижу в зеркале себя.
Я не оглянусь, но как иначе?
Этому учила ты меня.

Ким Юна, 2024 г.

В хмуром утреннем небе над аэропортом Инчхон сверкнул крылом частный самолет с надписью «Старлайт медиа групс». Вскоре он приземлился на взлетно-посадочную полосу и проехал по ней до конца широкой асфальтированной площадки. Дверь самолета открылась, и трап коснулся самой земли. По лестнице неторопливо спустился высокий блондин, одетый в объемную белую куртку и светло-голубые джинсы с прорезями на коленях. Звезда кей-попа Ли Хён вернулся в Сеул.

«Это безумие, – рассуждал он, глядя на знакомый пейзаж и застилавшую солнце дымку, – год избегать звонков Минны и сейчас стоять здесь… Мне стоило оставить сообщение Юри непрочитанным и притвориться, будто я ничего не знаю об их с Тэхёном свадьбе. Пора признаться себе, что я искал повод вернуться в Южную Корею, чтобы увидеться с Минной. Точнее, снова убедиться в том, что для нее я никто».

Где-то вдалеке, за автострадой и голыми деревьями парка Парадайз-Сити, шумело море. Прилетевший с той стороны легкий бриз растрепал щедро покрытые лаком золотистые волосы Хёна. Широко зевнув, Хён оглянулся на дверной проем самолета, откуда тотчас выбежала круглолицая девушка с рыжими кудряшками. Розовое пальто, застегнутое на крупные разноцветные пуговицы, подчеркивало ее пышные формы и напоминало обертку пирожного. Одной рукой она везла за собой обклеенный стикерами чемодан на колесиках, а другой сосредоточенно набирала сообщение на телефоне. На Джиён легко управлялась с несколькими делами одновременно, потому-то и была личным менеджером Хёна.

– Хён! – позвала она и снова уткнулась в дисплей телефона. – У нас неприятности! Помнишь айдола Ан Виёна, протеже продюсера Ён Чоля из «Старлайт медиа групс»? Прошлой ночью он покончил с собой! И как ты думаешь, кого пресса обвиняет в его смерти?

Джиён часто трещала без умолку о всякой ерунде, поэтому Хён пропускал большую часть ее болтовни мимо ушей.

– Кто с чем покончил? – нехотя переспросил Хён, отвлекшись от своих мыслей.

– Ан Виён, с которым «Лотос стайл интертеймент» хотели заключить контракт, вчера спрыгнул с крыши небоскреба!

– Это очередная сплетня в сети? – уточнил Хён, скептически приподняв белесую бровь. – Журналисты хоронили меня уже пять раз.

– Твой продюсер только что подтвердил это в сообщении!

Хён раздосадованно цокнул языком. Возвращаясь в Сеул, он рассчитывал дать пару-тройку концертов, подписать необходимые документы в офисе «Старлайт медиа групс» и провести неделю в одиночестве с гитарой в собственной студии в Ханнам Зе Хилл. Но судьба подбросила ему очередной скандал.

– Что еще пишет продюсер? – настороженно спросил Хён, взглянув на сосредоточенное лицо своей помощницы, набирающей очередное сообщение.

– А, ничего… – пробубнила Джиён, не отрываясь от дисплея. – Минна не отвечает.

Услышав это имя, Хён вздрогнул и напрягся. Даже год спустя ему было трудно контролировать свои бурные эмоции по отношению к Минне. Когда он принял решение навсегда попрощаться с ней и уступить ее Юнхо, по его сердцу пошли трещины. Но Джиён не подозревала о его терзаниях и продолжила разговор.

– Ну, – сказала она, – есть еще распоряжения на сегодня?

– Да, – кивнул Хён. – Достань мист, у меня кожа пересохла.

Джиён выудила из кармана пальто маленький флакончик и обильно распылила его содержимое в лицо Хёну. Встряхнув головой, он громко чихнул и наконец заметил, что Джиён держит в руках его телефон.

– Ты написала Минне с моего номера? – спросил он так громко, что разгуливающие поблизости голуби вспорхнули в небо.

– Ну да. Мой телефон разрядился из-за частых переписок.

– Что ты ей написала? – вытаращив глаза, уточнил Хён.

Джиён шарахнулась назад и обиженно произнесла:

– Ничего особенного! Мне захотелось создать для Минны приветствие-сюрприз. Мы так со школы делаем. Она бы сразу поняла, что это я. Просто набираешь разное число смайликов, и в итоге они складываются в одну фигуру. Я собирала из сердечек лису и кружок. Ну, знаешь, деревня Лисьи Норы и все такое.

– Сердечек? – срываясь на хрип, прокричал Хён и вырвал свой телефон из рук Джиён. Он лихорадочно пролистал переписку с Минной, а потом перегнулся через перила лестницы и схватился за голову.

– Извини, – ответила Джиён и похлопала его по спине. – Но ты в любом случае позвонил бы Минне завтра, так?

– Нет, не так! – огрызнулся Хён.

– Зря! – Джиён игриво толкнула его плечом. – Минна постоянно спрашивала о тебе.

Хён устало провел ладонями по лицу и радовался, что Минна не догадывалась о его симпатии к ней. Он всегда умело скрывал боль за маской веселья и надеялся, что со временем влюбленность пройдет. Но теперь, стоя в аэропорту, он в панике осознавал, что чувства к Минне, словно сорняки, прорастали в нем снова и снова. И Джиён определенно была не той, кому стоило рассказывать об этом. К счастью, Хёну выпал шанс закрыть наболевшую тему, потому что к лестнице самолета подъехало такси.

Глава 18

Задняя дверь элитного такси резко распахнулась. Выскочив из него, навстречу Хёну с распростертыми объятиями побежала высокая эффектная брюнетка в огненно-красном плаще и желтом платке. Из-за узкого осунувшегося лица и землистого оттенка кожи, каким часто обладали мульквисины[34], вид у нее был слегка болезненный. У самого основания лестницы женщина растянула в улыбке тонкие малиновые губы и прошла по ступеням вверх, задев плечом Джиён.

– Здравствуйте, госпожа Сим Лиа! – протараторила Джиён и, поклонившись, покатила чемодан Хёна к такси. Она избегала матери Хёна, потому что та без конца названивала ей и жутко злилась, когда слышала в ответ на свои вопросы о сыне фразу «Это конфиденциальная информация».

Хён растерянно посмотрел вслед своей помощнице. Ему предстояло самому объясняться с матерью. Когда расстояние между ним и Сим Лиа сократилось до пары ступенек, ино бросилась ему на шею.

– Мама, ты меня задушишь! – сказал Хён, с трудом расцепив ее руки. – Мы не виделись чуть больше года. Это не так уж и долго по меркам мира квисинов. Как ты узнала, что я прилетаю в Сеул?

Сим Лиа оглянулась на такси – Джиён уже передавала чемодан водителю и была достаточно далеко, чтобы их разговор долетел до ее ушей.

– Сегодня сорока принесла мне записку. В ней было указано точное время и место, – прошептала Сим Лиа и приложила ладони к щекам Хёна. – Эта птица часто прилетает в сад Ли Кангиля.

– Она посланник кого-то из знакомых нам пхунсинов? Кто еще мог дать такую точную информацию?

– Не забивай голову ерундой! Лучше скажи, у тебя все хорошо?

– Да-а-а, – удивленно протянул Хён и посмотрел на свое отражение в экране телефона. – Я выгляжу слишком серьезным? Или менее красивым, чем обычно? Сегодня мне не наносили грим.

– Разумеется, ты красив! – поспешила успокоить его Сим Лиа и повисла на его руке. – Мой сын самый красивый из всех!

– Тогда в чем дело? – поинтересовался Хён и начал спускаться по лестнице, попутно следя за тем, чтобы его мать не оступилась.

Сим Лиа помрачнела, плотно сжала губы и не торопилась раскрывать причину своего беспокойства. Только внизу лестницы она нарушила тишину:

– Хён, ты ведь не свяжешься снова с той девчонкой?

– У меня много фанаток, – рассмеялся Хён и поцеловал Сим Лиа в лоб. – Кого ты имеешь в виду? Надеюсь, не Джиён?

– Не увиливай. Со Минна знает, что ты в Корее?

– А-а-а, – протянул Хён, осознав, что попался. – Если Минна читала новости, то она в курсе, что я здесь.

Они остановились в метре от такси и повернулись друг к другу лицом. Перед тем как сесть в автомобиль, Хён притворился, будто разглядывает парящих в небе птиц. Возмутившись его беспечности, Сим Лиа сделала глубокий вдох и тихо произнесла:

– Прошу тебя, держись подальше от Со Минны! Однажды ты уже пострадал из-за нее. В мире квисинов сложно что-то утаить. Булгэ из полиции донесли мне, что прошлым вечером твой конкурент, Ан Виён, спрыгнул с крыши прямо на такси, подвозившее Со Минну. А еще твой брат Юнхо подхватил проклятие смерти, коснувшись какой-то вещицы в ее кабинете. Не много ли совпадений для одного дня?

– Юнхо в порядке? – забеспокоился Хён и схватил Сим Лиа за плечи. – Проклятие смерти ведь не действует на небожителей.

– Он просто ослаб и сейчас спит.

– Мама, не нужно винить во всем Минну, хорошо?

– Нет! – вскрикнула Сим Лиа и топнула каблуком. – У меня было видение! В нем тебя окружала какая-то странная энергия, а рядом с тобой стояла Со Минна. У меня дурное предчувствие, грядет что-то страшное…

Хён пристально посмотрел на мать, выискивая в ее мимике намек на притворство. Но губы Сим Лиа не дрожали, хотя обычно она использовала этот прием, чтобы заставить Хёна выполнять ее просьбы. И она не вздыхала театрально, тем самым предупреждая, что вот-вот заплачет. И это насторожило Хёна: иногда видения квисинов имели смысл.

– Прошлой ночью, – продолжила Сим Лиа, погладив Хёна по голове, – впервые за много столетий мне приснился сон. А ты знаешь, что мертвые не видят сны.

– Ты уже давно не злой дух утопленницы, а ино, – напомнил Хён. – Мало ли какая ерунда снится мульквисинам. Но если что-то подобное приснится тебе снова, немедленно звони Ён Сихвану. Не хочу, чтобы кошмары сказались на твоем самочувствии.

Сим Лиа попыталась возразить, но Хён нарочно зевнул и открыл заднюю дверцу такси, жестом предлагая матери сесть в него. Реакция ино была предсказуема: уныло-оскорбленное выражение лица. Когда они оба расположились в салоне, Джиён уже дремала на переднем сиденье. В присутствии ее и водителя Сим Лиа не могла обсуждать Минну и протестовала молчанием.

Всю дорогу до района Каннам, где Джиён попросила высадить ее, Хён задумчиво потягивал сок из бутылки и радовался тишине. Он соскучился по матери, но после долгого перелета у него не осталось сил сдерживать ее эмоциональный шторм и выслушивать гадости о Минне. В голове Хёна выстроился четкий сценарий: выспаться, красиво постоять на свадьбе Юри и вернуться в США. Никаких переживаний насчет судьбы Минны. Пусть это будет заботой Юнхо.

Вскоре они припарковались возле высотного здания компании «Старлайт медиа групс». Джиён с громким вздохом вылезла из такси, одернула розовое пальто и напоследок заглянула в окошко задней дверцы.

– Хён, – сказала она, заправив за ухо рыжую кудряшку. – Сегодня или завтра я позвоню Минне. Ей что-нибудь передать?

Хён поперхнулся соком и покосился на мать. Сим Лиа сидела с непроницаемым видом, но показательно щелкнула замком сумочки. Этот звук для Хёна был чем-то вроде предупреждения.

– Ничего, – ответил он и опустил взгляд.

– Тогда скоро увидимся в офисе. Всего хорошего! – весело попрощалась Джиён и убежала в сторону высотного здания.

«Главное, не выглядеть грустным и напряженным перед Юнхо, – рассуждал Хён, сжимая кулаки. – Он не силен в распознавании чужих эмоций, но как адвокат легко построит логическую цепочку и поймет, что творится в моей голове».

Глава 19

Желтый автомобиль с буквой «Т» на бочине промчался по району Ханнам Зе Хилл и остановился у подножия лесистого холма. Хён первым вышел из такси, забрал из багажника свой чемодан и открыл дверцу Сим Лиа, после чего они друг за другом поднялись по длинной лестнице, ведущей к коттеджу Ли Кангиля. Хён изредка оглядывался на мать, сомневаясь, не слишком ли грубо он обошелся с ней в аэропорту. Сим Лиа до сих пор была мрачнее тучи и обиженно поджимала губы.

Когда они вошли в коттедж, в холле царила тишина. Даже Юн Сана не встретила их с чаем и рассказами о здоровье дяди Кангиля. Вероятно, ей не сообщили о приезде Хёна. На дверях кабинетов Ён Сихвана и Юнхо висели таблички с надписью «Временно закрыто». Хёну было непривычно видеть, что брата нет на рабочем месте. А еще он заметил, что эта угнетающая, одинокая обстановка совершенно не беспокоила его мать. Сим Лиа первым делом уселась на диван и принялась крутить колесико кодового замка на чемодане Хёна.

Оставив ее за этим занятием, Хён забежал на второй этаж и погрузился в полумрак синего коридорчика. Он приложил ухо к двери в спальню дяди Кангиля – от храпа старого дракона вибрировали стены. Хён не стал его будить и вышел на открытую мансарду. Там все было как прежде: круглый деревянный столик, ожидающий гостей и чаепития; несколько горшков с тигровыми лилиями; стопка клетчатых пледов. Кресло дяди Кангиля было повернуто сиденьем к небу и одиноко раскачивалось от ветра. С мансарды хорошо просматривался сад, где, напевая веселую мелодию, прогуливалась Юн Сана. Вокруг нее летали садовые ножницы и подстригали декоративный корейский кедр. Увидев на мансарде Хёна, женщина-призрак просияла и помахала ему рукой.

«Юн Сана просто чудо! – подумал Хён, улыбаясь ей в ответ. – Она отлично позаботилась о саде дяди Кангиля и моих тигровых лилиях».

Убедившись, что с дядей и его супругой все в порядке, Хён вернулся в коридорчик и заглянул в комнату Юнхо, но его там не оказалось. Подушки были разбросаны по кровати, а лоскутное одеяло в горошек валялось на полу. На прикроватной тумбочке лежал платок, пропитанный черной жидкостью. Вдоль всей стены до самой двери тянулись грязные отпечатки ладоней. По ним он определил, что Юнхо передвигался с большим трудом. Хён понятия не имел, куда его брат ушел в таком состоянии.

Хён провел пальцем по маслянистому пятну на стене. Он уже видел подобное вещество, когда Ён Сихван извлекал из тела его фанатки черный кокон с Ко Соён, невестой правителя Небес, скрывающейся и временно застрявшей в Пустоши. Черная вода появлялась не только с проклятием, она сопровождала все, что проникало в мир смертных из Пустоши. И это «все» таило в себе опасность.

Рассуждая об этом, Хён вдруг заметил в дверном проеме Сим Лиа и вздрогнул от неожиданности. Он так увлекся расследованием, что забыл закрыть свои мысли от окружающих его квисинов.

– Мама, ты можешь не появляться так внезапно? – попросил Хён. – Я целый год жил среди смертных и отвык от таких фокусов.

Сим Лиа тревожным взглядом окинула комнату и брезгливо поморщилась при виде заляпанных стен.

– Забудь о черной воде, – замогильным голосом произнесла она. – Меня пугает, когда ты говоришь разумные вещи. Если ты искал Юнхо, то он наверняка отправился к твоей дорогой Со Минне.

– Мне нет дела до Минны, – резко ответил Хён, и его сердечная рана снова заныла. – Мы с Юнхо в любом случае встретимся на свадьбе Юри и Тэхёна.

Сим Лиа одобряюще погладила Хёна по голове и вышла из комнаты. Проводив ее настороженным взглядом, Хён взял с камина фотографию, на которой он перекинул руку через плечо Юнхо. Хёну хорошо запомнился тот день, потому что это был его концерт в колледже Минны. Они с Юнхо уже тогда соперничали из-за нее, но обнялись ради общего снимка. Хён улыбнулся: в его бумажнике лежала такая же фотография, и ему было приятно, что Юнхо тоже хранит эти воспоминания. В дни, когда Хёну становилось грустно в пустом гостиничном номере, снимок вызывал у него обманчивое чувство близости с братом и спасал от ощущения одиночества.

Поставив фотографию на камин, Хён задумался, были ли они с Юнхо когда-либо по-настоящему близки. Большую часть времени они проводили порознь. Любимым занятием Хёна на Небесах, не считая игры на музыкальных инструментах, было следить за Небесным садом тети Дуаль. Там он выращивал цветы и деревья, давая им имена. Поддерживать жизнь в саду – единственное, что у него хорошо получалось. Юнхо заглядывал к нему между тренировками с Ун Шином и уроками каллиграфии. Он важничал, рассказывая Хёну о своих достижениях за день и показывая ему новые боевые приемы. У Хёна плохо получалось отражать удары Юнхо, хотя тот иногда поддавался. Хён был первым наследником Небес, но всегда ощущал себя тенью брата. Лежа вместе под цветущей сливой в Небесном саду тети Дуаль, они в основном молчали. Точнее, Юнхо молча слушал веселую болтовню Хёна о том, как тот задрал юбку ханбока какого-нибудь квисина-чиновника или вбежал в зал Совета Небес в разгар важного совещания. Чем больше Юнхо снисходительно вздыхал, тем больше Хён совершал сумасбродных поступков, чтобы не конкурировать с ним. Он готов был нацепить маску шута, лишь бы не потерять брата.

В то время квисины сторонились Хёна и за глаза называли его полукровкой. Хён хорошо помнил смех за спиной и придирки учителей. От него требовали невозможного – силу и мощь, какими он не обладал от природы, в отличие от Юнхо. Даже наставник по боевым искусствам отказался от него. Только после долгих самостоятельных тренировок Хён научился управлять своей энергией, но втайне мечтал, чтобы она вовсе исчезла. Проще признать, что ты бездарен, чем терпеть разочарованные взгляды и сравнение с младшим братом. Все это привело Хёна к тому, что он сбежал в мир смертных. Однако его популярность оказалась лишь золотой пылью, не помогающей излечить боль. Минна была единственной, кто ничего не ждал от Хёна. Рядом с ней, несмотря на опасность и нападки квисинов, он обрел покой. Но даже в состязании за сердце Минны все равно победил Юнхо.

Хён тряхнул головой, отгоняя болезненные воспоминания, и присел на кровать. В его воображении сложилась яркая картинка того, как прямо сейчас Юнхо обнимает Минну. Чтобы подавить злость и отвлечься, Хён достал из кармана телефон и пролистал ленту новостей. Ему в глаза сразу же бросился заголовок: «Тело восходящей звезды кей-попа Ан Виёна пропало с места происшествия».

Глава 20

Утренний туман скользил змеей по улице Самил-даэро семнадцать, огибая здания и зевающих прохожих. Люди месили ногами слякоть и ворчали, что лучше бы Сеул засыпало снегом по самую верхушку телебашни Намсан. Но в ноябре это было невозможно.

Именно на Самил-даэро, семнадцать среди многоэтажек с броскими вывесками теснился магазинчик музыкальных инструментов, принадлежащий Чо Мингли, квисину – хранителю этого района. Туда-то и направлялся Юнхо. Его мышцы еще болели после судорог и долгого откашливания черной воды. Он прихрамывал, опираясь плечом о стену, и внезапно почувствовал необычную энергию. Она исходила от музыкального магазинчика и была ни живой, ни мертвой. Но Юнхо не придал этому особого значения: район Чонногу изобиловал неизвестными ему существами.

Когда Юнхо подошел к бледно-красному зданию с вывеской «Музыкальная лавка Чо Мингли», надпись на ней тотчас поменяла название на «Зачарованные инструменты Чо Мингли». Высокие деревянные столбы чансын[35], стоявшие по обеим сторонам от входа, ожили. Увидев Юнхо, вырезанные на них лица с выпученными глазами оскалились и зарычали, словно сторожевые псы. Однако драконов, в отличие от нечистой силы, такие обереги не пугали.

Юнхо уверенно открыл стеклянную дверь музыкального магазинчика и уже собирался поздороваться с его хозяином, но не тут-то было. Стоило ему занести ногу над порогом, как навстречу ему выскочил смазливый брюнет в джинсовом жилете, очень похожий на какого-нибудь айдола. Мало того, что он толкнул Юнхо плечом, так еще и хлестнул его по лицу синими косичками. По его энергии Юнхо догадался: перед ним молодой бесцеремонный квисин. Вместо извинений наглец смачно выругался и отбежал к ближайшему фонарю, закутывая в жилет свою покупку – длинный бумажный сверток.

Замерев в дверном проеме, Юнхо проводил парня взглядом хищной змеи, которой наступили на хвост. Решив преподать урок, он щелкнул пальцами. Его чары сработали только с пятой попытки, но фонарный плафон над парнем с треском взорвался. Испугавшись, тот выскочил на проезжую часть, где сквозь него тотчас пронесся грузовик. По ушам Юнхо ударил мерзкий визг тормозов, а парень исчез, будто превратился в дорожную пыль.

Презрительно фыркнув, Юнхо наконец вошел в маленькое темное помещение и закрыл за собой дверь. Магазинчик хранителя Чо Мингли снабжал квисинов музыкальными инструментами много веков. Внутри пахло сыростью, клеем и древесиной. По всему периметру стен, обитых белыми досками, шли трехъярусные полки. На них ожидали своих будущих хозяев гитары, барабаны, клавиши и прочие вещи. Где-то за потрепанной синей шторкой, в подсобном помещении, шуршал коробками и что-то бормотал продавец.

Знакомые запахи и ворчание Чо Мингли мысленно перенесли Юнхо в прошлое: в тишину Небесного сада и маленькую зеленую беседку у пруда. До его совершеннолетия тетя Ли Дуаль приглашала туда разных квисинов. В основном в качестве учителей. Чо Мингли был одним из почетных гостей. Он мог изготовить любой музыкальный инструмент, наделить невиданной силой и обучить игре на своем творении. Юнхо освоил только хэгым[36]. Остальные инструменты в его руках быстро ломались. Душа Юнхо не лежала к поэзии и чувственным мелодиям, а его пальцы, словно деревянные, с трудом передвигались по грифу и рвали шелковые струны. Это Хён обладал талантом к музыке, а Юнхо считал ее глупым развлечением и пустой тратой времени.

Однажды в Небесном дворце на отчетном экзамене по музыке перед Советом уважаемых квисинов Юнхо ударил смычком по струнам хэгыма так сильно, что в крышу ударила молния и спалила богатые одежды старцев. Чо Мингли от души посмеялся: вызвать дождь – дело пустяковое, а вот гроза еще никому не удавалась. Небесный Совет счел Юнхо слишком опасным и за его поведение отчитал тетю Дуаль. В тот же день Небесный Совет запретил Юнхо брать уроки музыки, чему он был невероятно рад. Чо Мингли же тайно сослали в мир смертных, где он и открыл этот самый магазинчик с музыкальными инструментами.

И вот спустя много лет Юнхо наведался к Чо Мингли, чтобы узнать у него про одну редкую зачарованную вещицу. Но, как нарочно, стол с кассой облепила компания рокеров. Среди семи накрашенных парней в черных кожаных куртках затесалась девушка с розовой челкой. Юнхо сразу произвел на нее впечатление, и она игриво подмигнула ему. Заметив это, парни с вызовом уставились на его элегантный голубой плащ. Все они были смертными и лишними свидетелями. Юнхо решил подождать, пока компания уйдет, и демонстративно повернулся к стенду с гитарами. Не получив от Юнхо реакции на их враждебность, рокеры быстро потеряли к нему всякий интерес.

– Я уверена, что на фестивале будет здорово, – промычала девушка, зажимая в зубах сигарету. – Музыкальной индустрии нужен глоток свежего воздуха. Надеюсь, мы пройдем отбор на конкурс.

– Меня пугают контракты с крупными студиями. Вчера айдол Ан Виён покончил с собой, – хриплым голосом сказал парень с белыми волосами по пояс. – Выступая в клубах, мы заработаем достаточно и не сдохнем.

– Согласен, – поддержал его один из парней. – Кстати, сопляк с косичками, который вышел отсюда минуту назад, как две капли воды похож на того айдола-самоубийцу.

– Не нойте, за все в жизни надо платить! – сказала девушка и посмотрела на своих приятелей с особым пренебрежением, отчего они стыдливо опустили взгляд.

Юнхо не вникал в их разговор. Кей-поп-индустрия интересовала его только в том случае, если обсуждали Хёна. В остальном она нагоняла на него скуку и вызывала зевоту. Очень своевременно из подсобки прибежал Чо Мингли – коренастый хозяин магазинчика в кожаном жилете и расклешенных джинсах. Выглядел он примерно на сорок человеческих лет. Юнхо заметил, что старый знакомый значительно располнел с их последней встречи на Небесах. Радужки его глаз-щелок выглядели как две блестящие вишни на фоне толстых щек.

Чо Мингли подвязал черные дреды ярко-красной банданой с рисунком черепов и поставил на кассовый стол длинную коробку. В свою очередь, рокеры расписались в его блокноте, расплатились и направились в сторону выхода. Поравнявшись с Юнхо, девушка выдохнула ему в лицо облако дыма и спросила:

– Согласен, красавчик? За все в жизни нужно платить.

Рокеры громко рассмеялись и, шутливо толкаясь, вышли на улицу. Осуждающе посмотрев им вслед, Чо Мингли сел на круглый табурет и достал из-под кассового стола коробку с ароматными куриными крылышками. Одно за другим он затолкал их в рот и облизал толстые пальцы. Теперь Юнхо понимал, почему Чо Мингли прибавил в весе.

Глава 21

– Чем-то помочь? – без особого энтузиазма спросил Чо Мингли, поглядывая на Юнхо, вертящего в руках электрогитару. – Это не самая лучшая модель. Вы новичок или профессионал?

– Новичок, – коротко ответил Юнхо и вернул гитару на место. Он не надеялся, что Чо Мингли мгновенно узнает его, ведь они не виделись много десятилетий.

Чо Мингли всем весом облокотился на столешницу и принялся листать толстый блокнот с подписями.

– Проклятие, – проворчал чансын и раздосадованно стукнул мясистым кулаком по кассовому аппарату. – Не все расписались…

– Мастер Чо! – позвал Юнхо и приподнял бровь. – Вижу, продажи у вас идут хорошо. Небеса еще не выписали вам штраф за обслуживание смертных?

Чо Мингли выпучил глаза и внимательно пригляделся к Юнхо. Узнав в этом статном молодом человеке своего ученика, он выпучил глаза, прикрыл полные губы ладонью и немедленно поклонился.

– Господин Ли! – радостно воскликнул Чо Мингли, перебирая деревянные четки на запястье. – Значит, мне не померещилось, и это правда вы! Квисины говорили, что господин Ли Хён сбежал в мир смертных. Но от вас я такого не ожидал. В нашу последнюю встречу вы были еще подростком, а теперь стали таким… точь-в-точь как ваш покойный отец!

Юнхо передернуло от очередного сравнения с его отцом. Одни квисины считали Водного Дракона недосягаемым идеалом величия и силы, несмотря на то, что он нарушил закон и был казнен. Другие называли его слабаком, опозорившим династию драконов. Но все они сходились в одном: сыну было далеко до своего отца.

– Дело есть, – ответил Юнхо чуть резче, чем хотел.

Чо Мингли так радостно заулыбался, будто до появления Юнхо у него не было заказов. Поправив бандану, чансын тотчас подбежал к входной двери и высунул нос на улицу.

– Никого, – доложил он и вернулся на место у кассы. – Так что привело вас в мой магазин?

– Мне нужен хэгым, – попросил Юнхо, но снова вспомнил уроки музыки и морально приготовился получить отказ. Однако Чо Мингли не сказал ни слова, а только отложил блокнот в сторону и ушел в тускло освещенную кладовку. Скоро он вернулся с большим свертком под мышкой и торопливо развернул его на кассовом столе.

– Я сохранил один ценный экземпляр, – с гордостью сообщил Чо Мингли. – Его создал мой покойный учитель, Чон Буён, по заказу Водного Дракона. Ваш отец оставил этот хэгым здесь незадолго до того, как Небеса казнили его… Простите… Он будто предвидел, что однажды вы придете ко мне с такой просьбой. Как его преданный друг, я ждал этого дня и боялся, что умру от ожирения раньше, чем успею передать вам этот хэгым. Что поделать, жареные крылышки такие аппетитные!

Юнхо робко провел пальцами по гладкой желтой поверхности хэгыма, опасаясь оказаться недостойным его, но все-таки заставил себя взять смычок.

– Постойте, – предупредил Чо Мингли, – этот хэгым очень мощный. Даже легкое касание может вызвать бурю или шторм.

– Как Небеса позволили вам продавать такие опасные вещи? – спросил Юнхо и аккуратно положил смычок на столешницу.

Чо Мингли громко хрюкнул, отчего на скрипках и гитарах, расставленных по периметру помещения, задребезжали струны. По его дергающимся округлым плечам Юнхо догадался, что это хрюканье – своеобразный смех.

– Я давно подписал отказ от сотрудничества с Небесами, – полушепотом сказал Чо Мингли, – и теперь Преисподняя надежно прикрывает мой бизнес. Каждые выходные булгэ из полиции требует от меня список с подписями квисинов-покупателей. У каждого созданного мной зачарованного инструмента есть регистрационный номер и карточка владельца. Если какой-нибудь хитрый квисин использует чары, предположим, гитары в корыстных целях, то его сразу же вычислят. Звучание ее струн способно воздействовать на психику огромных масс смертных и даже некоторых квисинов. Это запрещено законом. Но пока обошлось без происшествий и странностей. Разве что паренек с косичками, с которым вы столкнулись на входе, зачем-то выкупил мою старую тансо[37].

– Хэгым моего отца тоже есть в списках булгэ?

– Нет, он был создан задолго до введения номеров и карточек. Не используйте его слишком часто, иначе шелковые струны порвутся от напряжения.

– Хён случайно не покупал у вас зачарованную гитару?

– Нет, у вашего брата всегда был талант к музыке! – сквозь смех выдавил Чо Мингли и медленно присел на стул возле кассы, подперев рукой лоснящуюся щеку. – Скажите, зачем вам понадобился хэгым именно сейчас? Между квисинами возникли разногласия?

– Я хочу защитить дорогого мне человека, – сказал Юнхо. – Знаю, вы были другом моего отца и не раскроете мои планы Небесам.

– Вы хотите защитить смертного? – удивился Чо Мингли.

– Смертную, – поправил его Юнхо. – Минне снятся странные сны, и это не к добру. Но я нашел способ остаться с ней навсегда. Небеса будут против и, возможно, попытаются наказать меня. К тому же мои чары ослабевают, хотя драконья жемчужина находится в храме. Поэтому дополнительная защита мне не помешает.

– Так вы ничего не знаете о своей жемчужине… – озадаченно произнес Чо Мингли. – Видимо, пришло время открыть вам правду.

– О чем вы? – спросил Юнхо, нервно теребя манжеты плаща.

– О вашем происхождении, – откликнулся Чо Мингли и начал свой рассказ. – Обычно драконы – плод любви двух драконов. Бывают исключения – полукровки. Например, ваш старший брат, господин Ли Хён. Он появился на свет, потому что Водный Дракон передал частичку своего пламени смертной женщине. А вы…

– Всем известна моя история, – устало вздохнул Юнхо. – Мой отец совершил глупый поступок и сам же пострадал из-за него. В итоге я живу с этим клеймом.

– Глупый поступок? – воскликнул Чо Мингли и подскочил на стуле. – Вашего отца мучило смертельное проклятие! Черное, мерзкое, ползущее по венам, словно червь! Оно пожирало его изнутри, вот почему он посвятил оставшуюся часть жизни своей любви! Неужели госпожа Ли Дуаль даже этого вам не рассказала?

– Нет, – сдержанно ответил Юнхо, хотя его трясло от переизбытка эмоций. – Но как он подхватил это проклятие?

– Я не знаю, – развел руками Чо Мингли. – Но госпожа Ли Дуаль, его любимая младшая сестра, была единственной, кто всегда знал о проклятии. Она и про Ёнджу вам не говорила?

– Нет… – Юнхо едва сдержал порыв гнева и стиснул зубы.

Чо Мингли снова хрюкнул и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

– Ёнджу – самая могущественная из жемчужин, – важно сказал чансын. – Раньше она принадлежала вашему отцу. С ее силой он бы легко уничтожил Совет Небес. Но проклятие превращало его в алчное, жестокое чудовище. Оно преследовало бы его даже после его смерти и перерождения. Вот почему ваш отец позволил Совету Небес казнить себя. Но прежде он попросил госпожу Ли Дуаль забрать его пламя и создать из него наследника. Того, кто защитит Небеса от беспорядков. Того, кому откроется сила Ёнджу. Этот наследник – вы. Когда вы появились на свет, Ёнджу находилась внутри вас. Но ее сила дремала, а вы были уязвимы. Тогда госпожа Ли Дуаль приказала менбусину Ан Минджуну создать для вас огненную жемчужину, а Ёнджу спрятать в мире смертных в картине с голубым драконом. Пару лет назад эту картину нашли, и сейчас Ёнджу находится в теле нынешнего правителя Небес и наследника клана имуги, Пак Сондже.

– Я понял, о какой жемчужине идет речь, – кивнул Юнхо.

– Да-да, – хитро ухмыльнулся Чо Мингли. – Господин Пак Сондже может гордо носить Ёнджу, мол, смотрите, я правитель Небес! Но полная сила Ёнджу откроется только вам. Это случится, когда придет знамение. Когда именно – известно лишь менбусину Ан Минджуну. Господин Ли Юнхо, ваши чары не ослабли. Просто энергия огненной жемчужины иссякла. Думаю, это и есть знамение. Стоит вам завладеть Ёнджу, и вы обретете полную власть над водной стихией и небесными квисинами!

– Вряд ли я тот, кому Ёнджу откроет свою силу, – озадаченно сказал Юнхо и провел рукой по волосам. – Если вы помните, я не справлялся даже с силой хэгыма. Да, меня создали из пламени Водного Дракона, но…

– Вас создали из пламени мертвого Водного Дракона! – поправил его Чо Мингли и подмигнул. – Такое пламя рождает новую душу, но сохраняет прежнюю физическую оболочку. Вот почему вы как две капли воды похожи на своего отца. Госпоже Ли Дуаль помогали трое квисинов. Менбусин Ан Минджун вписал ваше имя в реестр душ. Фея Маго хальми создала ваше тело. Имя третьего квисина держали в секрете. Но я знаю, что он принес с собой воскрешающее пламя, а его, казалось бы, невозможно достать.

– Я думал, что воскрешающее пламя – выдумка пхунсинов, – удивился Юнхо, не догадываясь, к чему ведет старый чансын.

– Да если бы! – возразил Чо Мингли и расхохотался. – Совет Небес давно ищет его. Все хотят обрести бессмертие. Но госпожа Ли Дуаль ничего им не рассказала. Они до сих пор надеются, что она приведет их в тайник, где хранит какую-нибудь бусину с воскрешающей силой. Наверное, поэтому они не казнили ее.

– Но тете никогда не грозила смертная казнь.

– Вы так ничего и не поняли? – с досадой спросил Чо Мингли. – Создавая вас, госпожа Ли Дуаль пошла на преступление, равное воскрешению! По сравнению с ним рождение вашего брата-полукровки – сущая ерунда. Госпожа Ли Дуаль избежала собственной казни и сохранила вам жизнь, потому что хорошо знала законы Небес. В Небесном суде она заявила, что спасла династию драконов. И отчасти это было правдой. Многие понимали, что неизлечимое проклятие вашего отца, его любовь к смертной, а также разразившаяся вражда между кланами имуги и кумихо – это происки предателей, желающих устроить переворот на Небесах. Поэтому Небесный суд поддержал госпожу Ли Дуаль и назначил ей символическое наказание, забрав ее молодость и красоту. Чтобы замять эту ситуацию, они признали вас законным наследником и стали тщательно скрывать правду о вашем происхождении. Но Госпожа Ли Дуаль все еще опасалась, что когда-нибудь Совет Небес навредит вам, и использовала в Небесном суде старую как мир поправку номер четыреста сорок четыре: «Нельзя назначать квисину смертную казнь, если он был казнен или оправдан в прошлой жизни». Вас считают воплощением казненного Водного Дракона. Поэтому вы можете нарушать Небесный устав ежедневно по всем пунктам. Небеса вас отчитают, запрут на сто замков и снова отпустят. Все, что они могут, – сделать вас своим союзником. Но чтобы навредить вам вот так просто, из-за любви к смертной девушке – никогда! Вы нужны им.

Чансын шумно выдохнул после долгой речи и оценивающе посмотрел на потолок, где металась мошкара.

– Н-да, – задумчиво заключил он, – сырость здесь ужасная.

Юнхо понял, что Чон Мингли дает ему время обдумать все услышанное. Слова чансына, словно сотня ледяных стрел, пронзили его грудь. Он с детства ненавидел, когда его сравнивали с отцом, и тем более не хотел быть его жалким воплощением. А еще он ненавидел это ноющее, сдавливающее сердце чувство. Чувство, когда ты настороже даже с теми, кто тебе близок. Ведь Ли Дуаль, пусть и во благо, долгие годы лгала ему.

– А как же Хён? – сдавленным голосом спросил Юнхо.

– А-а-а, – протянул Чо Мингли и махнул рукой. – Насколько мне известно, Небеса оставили господина Ли Хёна в живых, чтобы отвести от вас опасность. Они назначили его главным наследником и так же легко отпустили. Если бы на Небесах случился переворот, его убили бы первым. Никто в здравом уме не надеялся на полукровку.

– Но тетя обожает Хёна! Я не верю в то, что она могла с ним так поступить!

От сильного напряжения энергия Юнхо сконцентрировалась в руках. Он сжал кулаки, и пальцы громко хрустнули. Ему казалось, теперь его тело принадлежало кому-то другому. Возможно, его отцу, но никак не ему. Лишь когда в мыслях Юнхо возник образ Минны – той, ради кого он пришел к Чо Мингли, – он успокоился и собрался с духом.

«Минна! – пронеслось в его голове, и он уцепился за это имя. – Если я воплощение своего отца, то кого полюбила Минна? Нет, не может быть. Она единственная видит во мне меня настоящего».

Заметив, как вздулись вены на лбу Юнхо, Чо Мингли на всякий случай отсел подальше от него и дал ему совет:

– Научитесь контролировать свой гнев, иначе сломаете хэгым и раните кого-нибудь ненароком.

– Простите, – тихо извинился Юнхо и разжал кулаки.

Чо Мингли покачал головой, явно ожидая иного поведения от сына великого Водного Дракона, и вкрадчиво попросил:

– Если что – я ничего не говорил вам про Ёнджу.

– Разумеется, – пообещал Юнхо и погрузился в размышления. Он всерьез заинтересовался Ёнджу. Обрести ее великую силу и не подчиняться Совету Небес казалось ему отличной перспективой. Но искать Пак Сондже и вступать с ним в конфликт было опрометчиво. Другое дело, если бы он сам отдал ему Ёнджу.

– Господин Ли Юнхо, вы меня слушаете? – спросил Чо Мингли и постучал по столу.

Глава 22

Чо Мингли еще долго и красочно рассказывал о своей жизни. О том, в каких странах он побывал; какую древесину лучше использовать для изготовления хэгыма; как дорого ему обойдется ремонт его магазинчика. Юнхо внимательно слушал, делая скидку на то, что старики любят поговорить по душам, и даже изобразил удивление, узнав, что недавно Чо Мингли исполнилось девятьсот тридцать пять лет. Но когда чансын начал описывать процесс снятия и наращивания дредов, Юнхо сдался и перебил его, сказав первое, что пришло ему в голову:

– Значит, у моего отца было пятеро близких друзей? Вы, Ан Минджун, Маго хальми и… кто еще?

– Считайте, что эти двое умерли, – заявил Чо Мингли, гордо вскинув двойной подбородок, и почему-то помрачнел.

Юнхо не придал этому значения и вежливо улыбнулся. Главное, что Чо Мингли забыл о дредах.

– У меня есть еще одна просьба, – сказал Юнхо и, перегнувшись через стол, склонился над чансыном. – Расскажите мне, как создаются зачарованные вещи.

– Ни в коем случае! – вскинулся Чо Мингли и достал из-под стола вторую коробку с куриными крылышками. – Это секрет династии квисинов-мастеров. Я не имею права раскрывать его.

– Ясно, – замешкался Юнхо и попытался снова: – Тогда, может быть, вы слышали о проклятых предметах? Кто их создает?

Чо Мингли взглянул на Юнхо из-под густых бровей, и в его маленьких глазках блеснуло недоумение.

– На что вы намекаете? – обиженно спросил чансын. – Безвкусные штуки вроде зажигалок-мессенджеров и говорящих зеркал изготовлены в Преисподней!

– Нет, речь не от них! – поспешил пояснить Юнхо. – Моей знакомой, кумихо, вместе с пригласительными открытками пришел черный конверт, несущий в себе проклятие смерти. Чисто теоретически, кто мог прислать его? Совет Небес или Преисподняя?

– Эта кумихо что-то задолжала им? – уточнил Чо Мингли.

– Нет, они в расчете, – пожал плечами Юнхо.

– В таком случае им нет до нее дела, – махнул рукой Чо Мингли. – Но вот что я скажу: музыкальный инструмент нельзя создать без гармонии в душе, а проклятый предмет – без жажды мести. Эта история с черным конвертом больше напоминает происки созданий из Пустоши. Они частенько подбрасывают что-нибудь в мир смертных. Вот и вашей знакомой случайно перепала такая вещица. Не отвлекайтесь на мелочи и защищайте свою любимую. Кто знает, на что пойдет Совет Небес ради вашего возвращения…

– Чо Мингли, вы сможете постоять за себя? – спросил Юнхо и в тот же миг почувствовал желание позаботиться о чансыне как о близком друге своей семьи.

– А вот это обидно, – проворчал Чо Мингли и, взяв из коробки очередное куриное крылышко, облизал пальцы. – По силе я не уступаю главе мрачных жнецов. Им придется повозиться, чтобы убить меня.

– Хорошо, а Ан Минджун сможет?

– Этот ничего не боится, все еще ищет свой кувшин с неиссякаемым соджу.

– Как часто Ан Минджун здесь бывает?

– Раз в пару месяцев, – прикинул Чо Мингли и бросил рассеянный взгляд на входную дверь. – Позавчера он нес какую-то чушь о падении звезды имуги и жаловался, мол, все его труды пошли насмарку. По-моему, ему следует завязать с выпивкой! А вы верите в его предсказания?

– Верю, – разочарованно произнес Юнхо. – Возможно, он намекнул, что нынешнему правителю Пак Сондже грозит опасность. Вы ведь презираете его, да?

– Пак Сондже? – поморщился Чо Мингли. – Есть в нем что-то скользкое, как и во всех имуги. Простите, я слишком стар, чтобы менять свои взгляды, и предпочел бы видеть вас на его месте.

– Жаль, что наши взгляды не совпадают, – вздохнул Юнхо. – Я не вернусь на Небеса.

– В начале нашего разговора вы сказали, что нашли способ навсегда остаться с… Минной. Кажется, так зовут эту смертную? Если не секрет, что же такое незаконное вы задумали?

– Я попрошу фею Маго хальми связать нас с Минной красной нитью судьбы, – неохотно признался Юнхо.

– Да, это опасно, – согласился Чо Мингли и задумчиво почесал затылок. – Вот только сначала Маго хальми нужно найти.

– Но вы же знаете, где ее искать? – с надеждой спросил Юнхо. – Или, может быть, Ан Минджун знает?

– К сожалению, нет, – помотал головой Чо Мингли. – Маго исчезла в тот же день, когда вы появились на свет, и не оставила даже записки. Маго не боялась гнева Небес, но в ее характере была одна черта… В общем, она любила справедливость и не хотела отчитываться перед кем-либо, а тем более перед Небесами за свои поступки. Злые языки болтают, что кто-то жестоко расправился с ней. Но я-то знаю, что Маго жива. Она помогала создавать ваш прекрасный облик, и будьте уверены, что вы до сих пор находитесь под ее защитой. Она не оставит вас в критической ситуации.

– Потому что она была другом моего отца? – не понял Юнхо.

– Маго оберегает всех отмеченных ею детей. Как и Ан Минджун, она до последнего борется с коварной судьбой за их жизнь. Это ее предназначение. Возможно, она отправляла вам подсказки или посланников, но вы их не замечали.

Надежды Юнхо найти Маго стремительно таяли. Он покосился на стрелки круглых часов, тикающих на полке за спиной Чо Мингли, и решил, что беседу пора заканчивать. Ему нужно было поскорее вернуться в дом дяди Кангиля, восстановить свои силы и обдумать все как следует. Завернув хэгым обратно в серую ханчжи[38], Юнхо положил его грифом на плечо и вновь взглянул на Чо Мингли:

– Спасибо за вашу преданность. И за уроки музыки, хотя я был плохим учеником. Наверняка у моего отца получалось лучше.

– Главный урок состоит в том, – пояснил Чо Мингли, – что двое сыграют одну и ту же мелодию на разный манер! У вашего отца получалось не лучше, а иначе. Разница есть, верно?

– Берегите себя, – мягко ответил Юнхо, после чего низко поклонился и стремительно вышел из музыкального магазинчика. Деревянные столбы, охранявшие вход, скривили уродливые лица и зарычали ему вслед. В нескольких шагах от них Юнхо оглянулся, желая запомнить это самобытное местечко, но столкнулся с собственным отражением в стеклянной витрине. Ему тотчас захотелось разбить ее, чтобы не видеть совершенство, смотрящее на него свысока. Подумать только: в Юнхо жил отец, которого он никогда не знал. Даже после смерти он мог влиять на его судьбу и настроение.

Отвернувшись от витрины, Юнхо споткнулся о выступающий камень и с раздражением пнул его. Он мог бы по щелчку переместиться в дом Ли Кангиля, но почувствовал необходимость подышать свежим воздухом и направился вдоль безлюдной длинной улицы навстречу холодному ветру. Редкие деревья на обочине, заточенные в каменные бордюры, провожали его тихим успокаивающим шорохом ветвей.

«Хён немало натерпелся на Небесах из-за клейма полукровки, – размышлял Юнхо, поднимая ноги выше, чтобы не споткнуться снова. – Его бы позабавила тайна моего происхождения. Но если Хён узнает о том, что Небеса его использовали и что тетя это скрывала, он обозлится на весь мир и перестанет доверять кому-либо».

Неожиданно вдалеке появился скрюченный силуэт старика, и это заставило Юнхо насторожиться. Незнакомец с пушистой, словно одуванчик, подсвеченной солнцем макушкой держал в руке пустой стеклянный фонарь. Вокруг него суетились зеленые светлячки, хотя их время ушло с октябрьскими ночами. Юнхо не сразу понял, что этот старик тоже был квисином. Перепутав его с Ан Минджуном, он было хотел окликнуть его, но тот исчез вместе с облаком светлячков.

Глава 23

Истошный крик сороки раздался прямо над головой Юнхо, и парень тут же посмотрел вверх. Этот звук был настолько осязаемым, что смел снежные шапочки с цветных, различных по форме и размеру вывесок зданий. Сама сорока сидела на плафоне уличного фонаря и наблюдала за Юнхо. Встретившись с ним взглядом, она вспорхнула и улетела в сторону горы Намсан, где виднелся пик телебашни.

Юнхо решил, что сорока зовет его за собой. Щелчком пальцев он переместил себя на гору и очутился среди белого леса, прямо на деревянной лестнице, ведущей к приземистой постройке – традиционной беседке. Ее черепичная крыша с вздернутыми краями держалась на шести красных столбах и напоминала юбку кружащейся в танце девушки. Сорока ждала на самом ее краю.

Пройти до беседки оставалось метров тридцать, и Юнхо последовал за странной птицей. Обычно в этом месте сновали туристы с фотокамерами, но сегодня гора Намсан превратилась в царство сна и тишины. Только лысые деревья склонялись над лестницей и тянули к Юнхо свои корявые ветви, словно пытались задержать его. Превозмогая боль в мышцах, он поднялся по ступеням до кирпичного фундамента беседки и прислонился к красному опорному столбу. Там Юнхо выдохнул с облегчением, увидев сутулую спину Хо Яна.

Хо Ян сидел внутри беседки на широких перилах решетчатого ограждения и, кутаясь в бордовую кожаную куртку с коротким меховым воротником, смотрел вдаль, куда-то на лиловый утренний горизонт. Многочисленные сережки в его ушах позвякивали на ветру. Волосы, зачесанные на прямой пробор, почти полностью порыжели. Раньше правая их сторона была черной, что говорило о сезонной лисьей линьке и наращивании шерсти в ноябре. Если бы Хо Ян обернулся лисой, то приобрел бы огненный окрас.

Юнхо мысленно подсчитал, что с их последней встречи прошло около полугода. Обычно Хо Ян предпочитал одиночество посиделкам с другими квисинами. Временами его раздражала служба в храме на горе Пукхансан, хотя он сам вызвался быть хранителем драконьих жемчужин Юнхо, Хёна и Ли Кангиля. Что именно Хо Ян делал один в этой беседке, Юнхо мог легко догадаться: кумихо снова подрался с Ун Шином. Недавно Хо Ян заселил Ун Шина в одну из комнат своей пустующей квартиры, и токкэби внес годовой депозит[39]. Но по выходным Хо Ян покидал храм и возвращался домой. Его ужасно раздражала привычка Ун Шина разбрасывать по дому грязные носки и зачитывать новости вслух. Юнхо не понимал, как и почему эти двое терпят друг друга, но предположил, что на этот раз Хо Ян ушел из квартиры до начала конфликта. Кумихо был напряжен и неподвижен, будто прирос к месту, но, почувствовав приближение Юнхо, сразу выпрямил спину.

– Я не рад ни тебе, ни твоей смертной подружке, – не оглядываясь, пробубнил он и сплюнул вниз.

Хо Ян явно был не в настроении. С ним стало невозможно общаться после того, как он узнал о предстоящей свадьбе своей сестры Юри. По каким-то личным причинам Хо Ян был против союза квисина и человека. Юнхо и не надеялся на теплый прием, учитывая, что Юри выходила замуж за брата его девушки. Он ухватился за перила ограждения и, стараясь выглядеть бодрым, сделал несколько шагов вглубь беседки.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – сдавленным голосом произнес Юнхо, пытаясь понять причину своего нахождения здесь.

– Прости, я забыл дома обручальное кольцо, – съязвил Хо Ян. – Но ты все равно не в моем вкусе.

Отвесить порцию сарказма для Хо Яна было привычным делом. Поэтому Юнхо тихо фыркнул и присел на корточки. Всю неделю Минна упрашивала его поговорить с Хо Яном насчет свадьбы Юри, так что, выдержав короткую паузу, он вслух рассудил:

– Кто знает, может, Юри снова передумает выходить замуж?

– И будет права! – твердо сказал Хо Ян, все еще сидя спиной к Юнхо. – Особенно если она оставит идею стать человеком.

Наконец Хо Ян повернулся к Юнхо всем телом и спрыгнул с перил на деревянный пол беседки. Он намеревался сказать еще что-нибудь едкое, но при виде осунувшегося лица Юнхо лишь удивленно заметил:

– Выглядишь паршиво. Минна закатила истерику, потому что Юри выходит замуж первой? А что это за сверток у тебя в руках?

– Не обращай внимания, – ответил Юнхо и, выправив осанку, взял хэгым под мышку. – Я собирался заглянуть к тебе в храм, но кое-что произошло… В любом случае, завтра кто-то должен повести Юри к алтарю. Твое отсутствие огорчит ее. Ты придешь или нет?

– Разумеется, я приду! – огрызнулся Хо Ян. – Юри моя сестра, и она может убить меня за отказ. А я еще не придумал, в кого хочу переродиться. Постою там с серьезным лицом, понюхаю букеты, пущу скупую мужскую слезу.

Ожидавший худшего Юнхо был удовлетворен таким ответом. Они вместе вышли из беседки, не зная, что еще сказать друг другу.

– Сделай мне одолжение, – спохватился Юнхо на середине лестницы. – Я хочу забрать свою драконью жемчужину, хоть ее энергия почти иссякла. Она ведь еще в храме Пукхансан? Призраки болтают, что ты украл все три жемчужины.

– По-твоему, я вор? – взбесился Хо Ян и чуть не споткнулся. – Ты пришел сюда, чтобы надоедать мне всякой ерундой?

– Сорока привела меня сюда, – пояснил Юнхо.

– О какой сороке ты говоришь? – спросил Хо Ян и в недоумении завертел головой по сторонам. – Где она?

Повернувшись назад, Юнхо указал рукой на крышу беседки, но обнаружил, что сорока уже улетела. Его взгляд забегал по заиндевелым веткам деревьев, лестнице и всему туманному пейзажу – сороки нигде не оказалось.

– У тебя галлюцинации? – без капли иронии спросил Хо Ян и посмотрел на Юнхо словно на сумасшедшего.

– Но она была здесь! – оправдывался Юнхо. – Раньше эта сорока оказывалась там, где меня поджидала опасность. Я был уверен, что это посланник Ан Минджуна или тети Дуаль!

– Не заговаривай мне зубы! Ты назвал меня вором! Я кумихо из знатного рода, а не какая-то помойная лиса! К твоему сведению, мой прадед…

Сотрясаясь от злости, Хо Ян выпустил когти, но не успел перечислить всю свою родословную, потому что на лестнице возник старик в полосатом костюме, напоминающем пижаму. На его покатых плечах болталось поношенное серое пальто, а пушистые седые волосы едва прикрывали глубокие залысины. Тяжелые веки и щеки этого квисина отвисли, как у бульдога. В руке он держал стеклянный фонарь, внутри которого вились светлячки, и в целом походил на беспробудно пьющего бродягу. Именно его Юнхо видел недалеко от музыкального магазинчика Чо Мингли.

– Сегодня я собрал всех светлячков, – зачем-то сообщил квисин и обнажил в улыбке длинные желтые зубы. – Эти потерянные души такие шустрые. Хотя гоняться за ними не так сложно, как писать чужую судьбу.

– Ан Минджун? – первым догадался Юнхо и на радостях обнял старика. – Ты снова поменял облик?

Пока Хо Ян соображал, что происходит, Ан Минджун признался:

– Таково мое настоящее лицо. Больше нет необходимости скрывать его. В молодости я пил, потому что сталкивать людей и квисинов лбами было весело. Повзрослев, я пил потому, что мне все наскучило. Когда пришла старость, я пил из-за чувства вины. А теперь я бы выпил от бессилия. Однако моя собственная судьба настигла меня и отобрала кувшин с неиссякаемым соджу.

– Ан Минджун! – сказал Юнхо, принюхиваясь к старику. – Ты выпил что-то покрепче?

– А ты не чувствуешь? – спросил его Хо Ян и зажал пальцами нос. – В нем минимум пять ведер дешевого человеческого соджу.

– У меня был веский повод, – прокряхтел Ан Минджун и посмотрел вниз – на свои жилистые запястья, связанные золотой цепью. – Я пришел попрощаться.

Юнхо и Хо Ян не сразу заметили эту золотую цепь. Обычно такие использовали Небеса при поимке преступников. Золотая цепь тянулась от рук Ан Минджуна, а ее конец терялся чуть дальше середины лестницы. Воздух в том месте неожиданно загустел, и за спиной Ан Минджуна появились девять мрачных жнецов. Все они были одеты в черные плащи и шляпы с широкими полями. Ярко-алые губы казались пятнами крови на их белых лицах. Самый невысокий и узкоплечий из мужчин, с широко посаженными глазами и треугольным подбородком, шагнул вперед и низко поклонился Юнхо. Ровным и глухим, словно горное эхо, голосом он представился:

– Приветствую вас, бывший наследник Небес. Я Ван Хёль, глава отдела мрачных жнецов. – Дождавшись ответного поклона от Юнхо, он обратился к Хо Яну: – Бывший Палач Преисподней, давно не виделись.

Хо Ян тоже сдержанно поклонился Ван Хёлю, после чего переглянулся с Юнхо. Они определенно сошлись на одной мысли: вряд ли Ан Минджун пришел к ним просто попрощаться. Их отношения с менбусином были не настолько близкими, чтобы этот старый хитрец захотел излить им душу за десять минут до своего официального ареста. Наверняка он ждал от них помощи или хотел о чем-то предупредить.

Мрачные жнецы часто выполняли различные приказы Совета Небес. Например, доставляли провинившихся квисинов на Небесный суд. Юнхо опасался, что, если Ан Минджун попытается удрать, конфликта с мрачными жнецами им не избежать, хотя они уступали по силе драконам и кумихо. Ван Хёль на вид был довольно щуплым и не выглядел опасным противником. Остальные восемь мрачных жнецов внешне сошли бы за его личную охрану. В детстве Юнхо слышал от тети Дуаль, что Ван Хёль возглавил отдел мрачных жнецов еще на заре эпохи Корё[40], задолго до рождения Водного Дракона, и по сей день никто не сверг его с этой должности. За какие качества Небеса держали его при себе столько веков? Что за мрачный жнец, не желающий поскорее отработать прошлые грехи и переродиться? Юнхо даже не представлял, но он мельком видел Ван Хёля во время своей практики на заседаниях в Небесном суде. Глава мрачных жнецов всегда неприметно стоял у входа в зал суда, сложив руки за спиной. Среди квисинов он слыл загадочной личностью. Даже Ли Дуаль толком ничего о нем не знала, хотя когда-то он работал в ее подчинении.

Хо Ян же, бывало, пересекался с Ван Хёлем на улицах Сеула во время погони за нечистью и становился свидетелем разборок между мрачными жнецами и булгэ. Во время таких стычек из-за душ, которые вот-вот могли стать вонгви[41], в бесцветных глазах Ван Хёля проскакивали искры ярости. Тем не менее он был сдержан в эмоциях и никогда не доводил до драки. Хо Ян, как и другие девятихвостые лисы, тоже недолюбливал булгэ, но предпочел занять нейтральную позицию. Как тогда, так и сейчас, он не ждал от Ван Хёля подвоха…

Глава 24

Ситуация на лестнице складывалась довольно напряженная. Юнхо выглядывал из-за плеча Хо Яна и понятия не имел, о чем думал кумихо в эту минуту. Глава мрачных жнецов неподвижно стоял к ним лицом, сложив руки за спиной, а его отряд исподлобья наблюдал за Ан Минджуном. Но сам менбусин, казалось, больше переживал о потерянном кувшине с соджу, чем о своем аресте.

– Я решил сдаться, иначе они бы целую вечность меня искали, – пояснил Ан Минджун, видя замешательство в глазах Юнхо и Хо Яна, после чего оглянулся на мрачных жнецов. – Ван Хёль, повторите, пожалуйста, для этих двух красивых молодых людей, в чем именно меня обвиняют.

Ван Хёля, судя по всему, не задело снисходительное отношение Ан Минджуна. Его кровавого цвета губы слегка разомкнулись, и он еле слышно произнес:

– Менбусин Ан Минджун обвиняется в тяжком преступлении. А именно: в незаконном создании и сокрытии зачарованного предмета. Давным-давно, примерно между эпохами Корё и Чосон[42], Ан Минджун помешал Небесам уничтожить опасного темного квисина, заверив всех в том, что лично обезвредит его. Он сохранил ему жизнь и заточил его силу в зачарованный предмет. Из-за этой вещи темный квисин неоднократно возрождался в мире смертных. Каждое его появление было равносильно эпидемии.

– Вы бы еще припомнили ему Киданьское нашествие[43]! – не удержался от шутки Хо Ян, но Юнхо пихнул его локтем в бок.

– Очень остроумно, – монотонно произнес Ван Хёль. – Этого темного квисина прозвали Воспламеняющим взглядом. Говорили, что каждый, заглянувший ему в глаза, видит в них свою смерть и погибает от огня. Если менбусин Ан Минджун одумается и сообщит нам, где спрятан зачарованный предмет, то суд назначит ему пожизненное заключение. В противном случае ему грозит смертная казнь. Мы здесь, чтобы сопровождать Ан Минджуна до самого Небесного суда. У вас есть пара минут, чтобы попрощаться с ним.

Ван Хёль закончил свою речь и потер треугольный подбородок, будто припоминая, не забыл ли он сказать еще что-нибудь важное. Наступила тишина, и все слушали только завывание ветра. В голове у Юнхо не укладывалось, что старик Ан Минджун, когда-то друживший с его отцом и спасший Минне жизнь, мог бездумно помочь опасному квисину. Ан Минджун и раньше нарушал законы Небес, но поступал так ради всеобщего блага. Прежде чем Юнхо оправился от шока, Ан Минджун рассмеялся и объяснил ему:

– Я действительно нарушил закон и создал опасный артефакт. Но Совет Небес спохватился только сейчас. И даже донес на меня одному из десяти моих дядюшек Сиван, правителей Чистилища. Теперь по скрываемой всеми причине они хотят знать, куда я запрятал зачарованный предмет. Вот только я слишком стар, чтобы вспомнить!

Пораскинув мозгами, Юнхо обратился к Ван Хёлю:

– Пак Сондже отдал приказ об аресте Ан Минджуна?

– Нет, – возразил глава отдела мрачных жнецов. – Наследник клана имуги и нынешний правитель Небес, Пак Сондже, сбежал. Он не оставил даже объяснительного письма, чем оскорбил всех нас. Господина Пак Сондже лишили возможности управлять Небесами. Его обязанности временно возьмет на себя Совет Небес.

Юнхо не верил своим ушам и хотел было возразить. Но он еще не переварил новость о выходке Ан Минджуна и лишь растерянно шевелил губами.

– Быть такого не может! – наконец опомнился Хо Ян и вплотную подошел к Ван Хёлю, прорычав ему в лицо: – Я знаю Пак Сондже много лет. Не в его правилах бросать все и бежать!

– Зато в его правилах долго скрываться, – отрезал Ван Хёль, припомнив время, когда Пак Сондже менял свой облик, занимая тела смертных. – Вы же не думаете, что я набрасываюсь на кого-либо с обвинениями, не прояснив всех обстоятельств. Но, даже если у господина Пак Сондже была веская причина для бегства, он уже не сможет занять прежнюю должность. Не волнуйтесь, я докопаюсь до правды.

Хо Ян сгоряча сплюнул под ноги главе мрачных жнецов. Он знал, что Ван Хёль всегда фанатично выполнял свою работу и ни разу не менял принятых им решений. Спорить с ним – пустая трата времени и нервов. Юнхо тоже был наслышан об этом и промолчал.

«Неужели мастер Чо Мингли был прав и Совет Небес взялся за Пак Сондже, чтобы поставить меня на его место? – подумал Юнхо, вспомнив о разговоре с чансыном в музыкальном магазинчике. – Значит ли это, что они скоро возьмутся за Минну? По закону они не могут причинить вред смертной, но есть обходные пути…»

Тем временем мрачные жнецы окружили Ан Минджуна. Ван Хёль достал из-за ворота черного плаща небольшой свиток с золотыми кисточками, развернул его и ткнул им в лицо Хо Яну.

– Господин Хо Ян, приказом Небес прямо сейчас я забираю вашу лисью бусину. – Затем он перевел пустой взгляд на Юнхо. – Это касается и вашей драконьей жемчужины, а также жемчужин господина Ли Хёна и господина Ли Кангиля. Они будут изъяты из храма позже.

– На каком основании? – вспылил Юнхо и едва сдержался, чтобы не замахнуться на Ван Хёля. – Это незаконно!

– Поддерживаю, – вставил Хо Ян, до которого все доходило крайне медленно. – По какому праву?

– Поймите, – вкрадчиво продолжил Ван Хёль, – мы обязаны обезопасить Небеса от беспорядков. Каждый владеющий жемчужиной или другим артефактом временно отдаст их на хранение Небесам. Мы все вернем после окончания суда над Ан Минжуном и избрания нового правителя Небес.

– Вы прекрасно знаете, что у Небес нет повода беспокоиться насчет нас с Хо Яном. Это просто смешно, – сказал Юнхо.

– Я предпочитаю не рисковать, – ответил Ван Хёль и убрал свиток за пазуху. – Ах да, совсем забыл предупредить. После того, как начнется первое заседание суда над Ан Минджуном, все его предсказания постепенно будут аннулированы. Так пожелали девять из десяти его дядюшек Сиван.

– Что? – крикнул Юнхо, и его голос эхом разнесся по округе. – Вы хоть представляете, чем это обернется для многих?

– Господин Ли Юнхо, вы должны быть благодарны Небесам. Мы долго смотрели сквозь пальцы на выходки вашего брата. Не говоря уже о том, что смертной девушке известно о мире квисинов! Ан Минджун искусственно сплел вашу линию жизни с линией жизни Со Минны. После сжигания его предсказаний все может измениться. Не хочу вас пугать, просто предупреждаю. Будьте осторожны.

– Минна… – на выдохе произнес Юнхо, и его тело пронизал резкий холод. – Ан Минджун! Скажи что-нибудь!

Юнхо посмотрел менбусину в глаза, надеясь отыскать в них ответ, но Ан Минджун только застегнул верхнюю пуговицу своего полосатого костюма и невозмутимо ответил:

– Делайте так, как просит Ван Хёль. Отдайте ему лисью бусину и драконий жемчуг. Пускай они хранятся в безопасном месте.

– Серьезно? – недоуменно переспросил Хо Ян, и мелкие брызги его слюны блеснули на солнце. – Вы же всегда заботились о судьбе Юнхо и Минны!

– Неизбежное произойдет, – вынес вердикт Ан Минджун. – Здесь я бессилен. Не сопротивляйтесь этим переменам.

Нервы Юнхо не выдерживали, и он почувствовал сильное головокружение. Ему казалось, что деревянная лестница под его ногами поползла по заснеженному склону. Горизонт и вертикально стоящие фигуры мрачных жнецов тоже наклонились вправо.

Стараясь не показывать свою слабость, Юнхо оперся на перила и обратил внимание на поведение Хо Яна. Кумихо таращился на Ан Минджуна и изображал пантомиму под названием «Что ты несешь?». Как будто между ними была некая договоренность, но все пошло не по плану.

Глава 25

– Господин Хо Ян, – по-деловому произнес глава мрачных жнецов и бросил взгляд на свои наручные часы. – Время вышло. Я забираю вашу лисью бусину.

Никто и глазом моргнуть не успел, как Ван Хёль обездвижил Хо Яна одним касанием ладони, и кожа кумихо тут же начала покрываться инеем. Впечатленный этим зрелищем, Юнхо напрягся и крепко сжал в руке гриф хэгыма. Он даже не подозревал о способности Ван Хёля замораживать, но спасать Хо Яна не спешил, потому что мрачные жнецы извлекали зачарованные вещи без повреждения плоти.

Ван Хёль осторожно просунул руку в грудную клетку Хо Яна и мгновение спустя вытащил кулак, сжимая в нем добычу. На теле Хо Яна не осталось ни раны, ни шрама. Поднеся кулак к лицу, Ван Хёль разжал пальцы, но лисьей бусины на ладони не оказалось. Его узкие ноздри и уголки губ задергались: сквозь маску безразличия будто бы прорывались раздражение и чувство неловкости перед своими подчиненными.

Выждав время, Юнхо похлопал Хо Яна по плечу, отчего кумихо шевельнулся и закашлялся, а потом рассмеялся, словно ненормальный.

– Как нежно! – с иронией похвалил он попытку Ван Хёля забрать у него лисью бусину. – Тонкая работа!

– Не вынуждайте меня применять силу, – предупредил глава мрачных жнецов, и его голос рассек тишину подобно острию меча. – Где бусина?

– Она в надежном месте, – с ехидной улыбкой ответил Хо Ян.

Юнхо переключил внимание на мрачных жнецов, которые склонили головы и попятились подальше от Ван Хёля. В этот миг Юнхо посетила безрассудная мысль: «Кажется, намечается драка. Нужно помочь Ан Минджуну сбежать и сохранить его предсказания! Ничто не должно повлиять на нашу с Минной судьбу. Все равно Небеса ничего мне не сделают…»

Неожиданно для остальных, Юнхо сорвал бумажную обертку с хэгыма, положил его на плечо и провел смычком по шелковым струнам. В утреннем небе тотчас сверкнула молния и ударила рядом с телебашней Намсан. Все одновременно посмотрели на верхушку горы, откуда в сторону лестницы стремительно покатилась снежная волна. Она набирала высоту, подминая под себя деревья, провода и постройки. Юнхо недооценил силу своего музыкального инструмента. Все происходило очень быстро, и вопрос был в том, как остановить лавину.

– Юнхо, нужно уносить ноги! – позвал его Хо Ян, закрыв собой Ан Минджуна. – Перемещаемся! Ну же!

Когда лавина, подобно лапе огромного белого тигра, поднялась над лестницей, готовясь упасть и раздавить ее, всех отбросило назад сильным порывом ветра. Юнхо вцепился в перила и зажмурился, ожидая ледяного удара в лицо, но лишь несколько снежных комков шлепнулось на его лоб и щеки. Юнхо открыл глаза и с удивлением обнаружил, что пугающая снежная масса отдалялась, постепенно оседая на гору Намсан. Сдерживал ее прозрачный переливающийся щит, и Юнхо огляделся в поисках его создателя. Неподалеку, вытянув руку вперед, стоял Ван Хёль. Именно от его ладони исходило это мощное радужное свечение. Оно исчезло, как только глава мрачных жнецов опустил руку, а вместе с этим и оставшаяся часть снежного облака рассыпалась над лесом.

«Откуда у мрачного жнеца такая огромная сила? – подумал Юнхо, нервно кусая губы и разглядывая щуплое тело Ван Хёля. – Не зря булгэ считаются с его мнением. Что на меня нашло, когда я решил использовать хэгым? Даже боль в мышцах утихла от волнения! Ван Хёль с такой-то силой легко возьмет меня под стражу. Тогда я не смогу оберегать Минну. По крайней мере, он не стремится ее убить».

Подчиненные Ван Хёля, судя по всему, тоже впервые увидели его истинные способности и оживленно зашептались:

– Вот бы нам так научиться!

– Это доказывает наше превосходство над блохастыми булгэ!

Ван Хёль со свойственной ему выдержкой обратился к Юнхо:

– По-вашему, хэгым – это игрушка? Чтобы использовать столь мощный зачарованный инструмент и управлять бурей, нужно обладать талантом Водного Дракона или владеть Ёнджу. Из уважения к вашему покойному отцу я забуду об этой выходке. Будем считать, что ничего не было. А с Чо Мингли я еще поговорю…

– Чо Мингли ни в чем не виноват! – возразил Юнхо. – Он лишь выполнил просьбу моего отца и сохранил этот хэгым для меня.

– Да-да, две бестолочи… – пробубнил Ван Хёль, оглядываясь на Ан Миджуна. – Один спьяну не помнит, что кому напророчил, а другой прячет у себя какие-то сомнительные вещицы.

– Теперь вы отберете у меня хэгым? – спросил Юнхо.

– Нет, хэгым оставьте себе. Думаю, эта позорная ситуация раз и навсегда отбила у вас желание использовать его, – снисходительно ответил Ван Хёль и направился к своим подчиненным.

Из-за наставлений главы мрачных жнецов Юнхо почувствовал себя прилюдно выпоротым ребенком. Стряхнув с плаща снег, он оглянулся на свист – это Хо Ян звал его к себе, держа под руку Ан Минджуна. Юнхо подошел к менбусину, склонился над ним и шепнул ему на ухо:

– Кто будет прокурором в суде?

– Не усердствуй, – покачал головой Ан Минджун и приподнял связанные золотой цепью руки. – Я просто даю дядюшкам Сиван возможность потешить их самолюбие.

– Тебя же могут казнить! – недоуменно воскликнул Юнхо, тряхнув старика за плечи. – Я подыщу тебе хорошего адвоката!

– Однажды, давным-давно, меня уже казнили, – успокоил его Ан Минджун. – Тогда я отбывал наказание в Чистилище, но прошел только три из десяти царств, потому что дядюшки Сиван выгнали меня за слишком громкое пение в Ледяном Ущелье и танцы с осужденными. А что там еще было делать? В итоге меня отправили обратно в мир смертных.

– Довольно разговоров, – скомандовал Ван Хёль. – Совет Небес ждет. Им нужно определиться с датой первого судебного заседания. Я еще вернусь, чтобы забрать лисью бусину и драконий жемчуг, и в следующий раз не буду таким терпимым.

Двое мрачных жнецов тотчас подхватили Ан Минджуна под руки и вместе с ним растворились на фоне заснеженного леса. Ван Хёль и остальные мрачные жнецы тоже по очереди исчезли.

Хо Ян и Юнхо остались на лестнице одни. Какое-то время они молча смотрели на падающий снег, облокотившись на перила, и думали каждый о своем.

– Значит, твой хэгым – опасное оружие? – первым заговорил Хо Ян. – А я-то думал, что ты завидуешь популярности Ли Хёна. Представляю тебя на сцене! Пф-ф! Вот умора! Просто объясни мне, как в твою умную голову закралась идиотская идея пойти против отряда мрачных жнецов? Ты не знаешь, кто такой Ван Хёль?

– Меня впечатлила его сила, – ответил Юнхо, пропустив мимо ушей шутки кумихо. – Но, похоже, Чо Мингли сказал правду, и для всех я возродившийся Водный Дракон. Поэтому Небеса простят мне любую мою выходку.

– О чем это ты? – спросил Хо Ян и пригляделся к Юнхо.

– Да так… – отмахнулся Юнхо и сменил тему: – А где твоя лисья бусина?

– Давай поговорим обо всем в закусочной «Щедрый имуги». У меня пальцы на ногах окоченели. Но сначала мне нужно заглянуть в одно грязное местечко.

Хо Ян перегнулся через перила и сплюнул вниз.

– Прекрати так делать, – брезгливо поморщился Юнхо. – Из-за ветра твои слюни летят в мою сторону.

Глава 26

Хо Ян взял Юнхо за руку, и они мгновенно переместились в узкий затененный переулок Крысиный Хвост, где обитали застрявшие души, блуждающие призраки и прочая нечисть. Зловоние там стояло удушающее, будто местные жители все разом вылили из окон помои. По обеим сторонам переулка потрескивали замерзшей черепицей старые традиционные дома. Нижние их этажи были сложены из глиняного кирпича, а побеленные верхние с каждым днем покрывались трещинами и плесенью.

За неприглядными фасадами скрывались лавки с амулетами, травами и зачарованными вещицами для шаманов, но чаще – бары и игорные заведения, где нечисть питалась темной энергией пьяниц и картежников. Частенько у дверей поджидали мрачные жнецы и булгэ, готовые побороться друг с другом за прогнившие души посетителей.

Обычно смертные обходили Крысиный Хвост стороной, но иногда туристам не терпелось увидеть изнанку Сеула. Если же они случайно оказывались в Карманах Пустоши – между миром смертных и миром квисинов – и пропадали без вести, то отряды полицейских булгэ обыскивали Крысиный Хвост, переворачивая все вверх дном. Поэтому местные обитатели старательно поддерживали мрачную и пугающую атмосферу переулка, отгоняя чрезмерно любопытных гостей.

Юнхо не нравилось это место: складывалось впечатление, что дома вот-вот навалятся друг на друга и придавят его своими толстыми стенами. А проклятие нашептывало ему: «Зайди в одну из дверей». Он вонзил ногти в запястье, чтобы оставаться в сознании, и последовал за Хо Яном.

Они поднимались и спускались по каскадным лестницам; шли мимо обвалившихся трущоб и изгородей, расписанных облаками и золотыми рыбками; спотыкались о мусор и плутали среди однотипных построек. Хо Ян пытался отыскать Безымянный Дом, постоянно меняющий свое расположение и не имеющий таблички с номером. В нем по совету Ан Минджуна месяц назад Хо Ян спрятал свою лисью бусину и драконьи жемчужины.

– Как ты раньше находил этот дом? – устало спросил Юнхо, едва волоча ноги. – Есть какой-нибудь способ вызвать его?

– Безымянный Дом находится в Кармане Пустоши и хорошо помнит мою энергетику, – ответил Хо Ян, оглядываясь по сторонам. – Раньше он сам появлялся передо мной. Одно время я даже спасался в нем от гнева Небес. Хозяйка его, Рим Куён, – «застрявшая» душа. Она управляет энергией Пустоши, впуская или не впуская кого-либо по своему усмотрению.

– Выходит, сейчас она тебе не рада? Странно… – сказал Юнхо и прислонился спиной к уличному фонарю. – Хотел бы я посмотреть на этот Безымянный Дом.

Как только Юнхо произнес эти слова, прямо за его спиной на месте покосившегося сарая выросло трехэтажное здание. Его зеленая крыша, бледно-красные стены и наглухо заколоченные окна враждебно выглядывали из-за кирпичной ограды, прикрываясь веером корявых веток вишни. Над массивной дверью из крашеной древесины висела деревянная табличка с надписью «Ночлег у кисэн[44]Рим Куён».

– Это Безымянный Дом. Ты ему понравился, – сказал Хо Ян.

– Это же публичный дом! – с презрением подчеркнул Юнхо, тыча пальцем в вывеску. – Я слышал, что в эпоху Чосон он сгорел вместе с его хозяйкой и другими проживавшими в нем кисэн.

– Вы только поглядите на этот образец целомудрия! – поддразнил его Хо Ян. – К твоему сведению, госпожа Рим Куён отличная хозяйка и никакими грязными делами давно не занимается. Хоть она и призрак, а выглядит поживее твоей Со Минны.

– Я сделаю вид, что ничего не слышал, – хмыкнул Юнхо и прошелся взглядом по облупившейся краске фасада. Возможно, когда-то Безымянный Дом принимал уважаемых господ. Возможно, когда-то из его окон доносились музыка и смех. Но он давно утратил внешний лоск. Юнхо побрезговал бы снять в нем комнату, не говоря уж о том, чтобы провести там ночь с кисэн. – Не говори Минне, что я здесь был.

В ответ на это Хо Ян закатил глаза. Толкнув Юнхо плечом, он прошел мимо него к двери, пахнущей старой древесиной, и подергал за кольцо бронзовой ручки с фигуркой мотылька. За дверью что-то зашуршало, но никто не открыл. Неожиданно бронзовый мотылек захлопал крыльями, и дверная ручка заговорила множеством писклявых женских голосов:

– Проваливай и не возвращайся, кумихо!

– Немедленно позови госпожу Рим Куён! – сердито приказал Хо Ян. – Я пришел к ней по личному вопросу.

– Госпожа Рим Куён просила передать, чтобы ты катился отсюда! – ответили голоса и мерзко захихикали.

– Эй! Верни мои вещи и деньги!

– Обойдешься без денег, кумихо! Мы забрали их в качестве моральной компенсации! – издевались голоса.

– Как ты смеешь? – прикрикнул Хо Ян и пнул дверь. – Здесь Ли Юнхо, сын Водного Дракона!

– Тебе не стыдно использовать мое имя? – спросил Юнхо.

– У меня нет выбора, – прошептал Хо Ян и развел руками. – Это вредные мунсины[45], охраняющие ворота, – низшие квисины. Они боятся пламени дракона.

Наконец дверная ручка умолкла и повернулась вправо – дверь медленно отворилась. На пороге Юнхо и Хо Яна встретила прекрасная молодая женщина в белоснежном ханбоке. Это была хозяйка Безымянного Дома, Рим Куён. Кожа ее аристократичного лица сияла свежестью, а маленькие пухлые губы походили на сочные вишни. Угольно-черные волосы Рим Куён струились по плечам, словно дорогие шелковые ленты. Часть их была собрана в объемный пучок на затылке.

«Она правда красавица… – первое, что пришло Юнхо в голову, но он тут же опомнился: – Когда-то была красавицей. Почему-то от нее не веет темной энергией, как от других призраков».

При виде Юнхо кисэн покрылась румянцем и приняла наиболее выгодную позу, приоткрыв ханбок на груди.

– Простите моих помощниц, господин Ли Юнхо, – сахарным голосом извинилась Рим Куён. – К нам давно не заходили мужчины.

– Заканчивай свои штучки! – рявкнул Хо Ян и запахнул ворот ханбока кисэн. – Будешь так себя вести, Ли Юнхо решит, что ты…

– Я честная женщина! – Рим Куён капризно поджала губы и хлопнула Хо Яна по лбу. – Ты хоть представляешь мое лицо, когда Ван Хёль и его подчиненные захотели провести обыск в Безымянном Доме? Они, видите ли, его никогда не проверяли! У меня даже не было веских оснований не впускать их. Но ради нашей с тобой старой дружбы я выдумала «новые правила» и сказала, что впущу Ван Хёля, если он и его подчиненные проведут ночь с моими кисэн. Как хорошо, что мрачным жнецам неведомы чувства и развлечения! Это был такой позор!

– Да откуда я мог знать, что Ван Хёль…

Не предоставив Хо Яну возможности договорить, Рим Куён влепила ему звонкую пощечину. От этого резкого движения ханбок соскользнул с ее левого плеча, и Юнхо смущенно отвернулся. Прикрыв плечо, Рим Куён запустила пальцы в пучок на затылке и достала из него крохотную нефритовую шкатулку с перламутровым рисунком мотылька.

– Здесь лисья бусина и три драконьи жемчужины, – холодно сказала кисэн и вложила шкатулку в руку Хо Яна. – Это был последний раз, когда я помогала тебе.

– Чего ты боишься? – спросил Хо Ян, потирая горящую после удара щеку. – Рим Куён – твое сценическое имя. Ты взяла его еще при жизни, когда решила покончить с бедностью, открыть это заведение и забыть свое прошлое. Ван Хёль не знает имя, данное тебе при рождении, и не может забрать тебя.

– У меня от него мурашки по коже… – Рим Куён положила руку на сердце и посмотрела на Юнхо. – Я надеюсь на защиту сына Водного Дракона. Господин Ли Юнхо, вы точно не хотите зайти в дом?

– Н-нет, – запнулся Юнхо и подмигнул Хо Яну, намекая, что пора уходить. – Благодарю вас за верность Небесам.

Откуда ни возьмись изнутри двора Безымянного Дома на самый верх кирпичной ограды повылезали существа в белых ханбоках. Их длинные болотного цвета волосы почти полностью закрывали уродливые зеленоватые лица. Это были мунсины, охранявшие ворота и внешне напоминавшие отвратительных жаб.

– Какой ты красивый! – наперебой говорили они, выпучив круглые глаза и зазывая Юнхо в дом. – Повеселись с нами!

Юнхо осознал, что теряет контроль над своим телом и ноги сами несут его к двери Безымянного Дома. Сидевшее в нем проклятие так и подбивало его на необдуманные поступки. Но Рим Куён, уставшая от шумного поведения своих помощниц, вовремя осадила их суровым взглядом. Мунсины сразу притихли и спрятались за ограду.

– У Юнхо уже есть любимая! – с ехидной улыбкой сообщил Хо Ян и, прочитав разочарование во взгляде Рим Куён, бережно коснулся ее плеч. – Деньги оставь себе, у меня имеются другие сбережения. Этой суммы тебе хватит, чтобы не принимать гостей, пока в мире квисинов все не наладится.

– Спасибо, – поблагодарила его Рим Куён и удивленно захлопала ресницами. – А что именно должно наладиться?

– Пак Сондже оставил свою должность и сбежал с Небес.

– Да ты что! – охнула Рим Куён и схватилась за голову.

– Если Ван Хёль снова заявится к тебе, обязательно отправь мне записку. Сожги ее и произнеси код четыреста двадцать восемь. Записка придет в мою квартиру через плиту или зажигалку. Я хочу понять, что на уме у Ван Хёля. А теперь – до встречи, Рим Куён!

– Какой мужчина! Останься с нами! – заквакали мунсины.

Глава 27

Хо Ян щелкнул пальцами, чтобы перенести себя и Юнхо к входу закусочной «Щедрый имуги». Но что-то пошло не так, и они очутились прямо в центре зала со столиками. Внезапное появление из ниоткуда могло обернуться для них воплями перепуганных смертных и сутками за решеткой в отделении полиции булгэ. Получив от Юнхо подзатыльник, Хо Ян даже не выругался: сам удивился такому промаху. Но по счастливой случайности в зале оказался всего один посетитель, и тот спал за столиком. А угрюмая официантка в фартуке брусничного цвета, лениво протиравшая барную стойку, стояла к ним спиной.

– Мы всего лишь год сюда не заходили, – подметил Хо Ян, увлеченно разглядывая интерьер закусочной, – а здесь все так сильно изменилось.

– Да… – коротко ответил Юнхо, бросив рассеянный взгляд на кофеаппарат, втиснутый между диванчиком и входной дверью. Возле него они с Минной впервые встретились. Остальное было не узнать. Стены перекрасили в яично-желтый оттенок, а черные пластиковые столики заменили деревянными. По радио вместо мелодичной ретромузыки крутили громкий корейский хип-хоп.

Единственный посетитель, спящий за столиком около входной двери, громко всхрапнул и повернулся лицом к залу. Юнхо сразу узнал в нем Пак Убина, соседа Минны и нового хозяина закусочной. Он мог бы узнать его и раньше по объемной оранжевой толстовке или большим наушникам, но не ожидал увидеть его здесь в окружении пяти пустых бутылок из-под соджу. Шестая бутылка, зажатая в руке Пак Убина, была наклонена, и сильный запах капающего из нее соджу распространился по помещению. Переглянувшись, Юнхо и Хо Ян расположились в дальнем углу зала, где было чуть посвежее. Вскоре к ним подошла неприветливая официантка с тряпкой в руках.

– Вы не видели табличку на двери? – спросила она, широко зевая. – Мы закрыты. По субботам хозяин проводит здесь свидания.

– Видимо, не очень удачные, – вырвалось у Юнхо, и он кивнул в сторону Пак Убина. – Раз хозяин спит, не могли бы вы нас обслужить?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Башня Намсан – телевизионная и смотровая башня на горе Намсан в центре Сеула.

Вернуться

2

Квисин – в корейской мифологии демоны и духи.

Вернуться

3

Мугунхва – цветок гибискуса, в переводе с корейского также означает «вечно цветущая роза» или «бессмертник». Является национальным символом Южной Кореи.

Вернуться

4

Корейские драконы изображаются без крыльев, но с бородой и рогами. Считается, что они приносят на землю дождь.

Вернуться

5

Менбусин – в корейской мифологии дух, ведающий делами загробной жизни. По происхождению он относился к десяти великим правителям загробного мира Сиван.

Вернуться

6

Пхунсин – в корейской мифологии общее название небесных духов ветра.

Вернуться

7

Сиван – в корейской мифологии десять правителей загробного мира. Судят душу умершего человека за грехи. Их часто называют королями ада, но по факту они управляют Чистилищем, где душа умершего постепенно очищается, отбывая наказание за наказанием. Каждый судит за определенные грехи, и если таковые имеются, умерший отправляется в ад, принадлежащий этому королю. Получив свою долю наказания и отбыв ее, он очищает свою карму от этого греха и может предстать перед судом следующего короля. Таким образом, к концу пути по загробному миру душа очищается и становится способной к перерождению.

Вернуться

8

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток, изготавливающийся из сладкого картофеля и зерна и представляющий собой сладковатую прозрачную жидкость.

Вернуться

9

Кумихо – в корейской мифологии оборотни, превращающиеся в девятихвостую лису.

Вернуться

10

Нил – корейский дракон имуги, бывший напарник Хо Юри.

Вернуться

11

Кимчхи – блюдо корейской кухни, представляющее собой остро приправленные квашеные овощи, в первую очередь пекинскую капусту.

Вернуться

12

Драконий жемчуг – в корейской мифологии сокровище и источник магической силы дракона. Если такая жемчужина попадет в руки человеку, то он сможет стать драконом.

Вернуться

13

Чхусок – праздник сбора урожая и поминовения предков. Его празднуют на пятнадцатый день восьмого месяца по лунному календарю, когда в небе восходит самая большая полная луна.

Вернуться

14

Маго хальми – легендарная даосская бессмертная. Фея весны и плодородия, чье дыхание дарует жизнь. Женщина с длинными птичьими когтями; с бабочкой, означающей долголетие; с маленьким мальчиком, символизирующим просьбу о рождении ребенка.

Вернуться

15

Красная нить судьбы – распространенное в Восточной Азии поверье о связи двух людей. Нить крепится на мизинцы влюбленных, может растягиваться, но не рвется.

Вернуться

16

Токкэби, известны также как «одноногий бес», «хозяин пустоты», «дух тьмы и пустоты» – в корейской мифологии нечистая сила из разряда квисинов, наделены бессмертием. В легендах предстают в различных образах.

Вернуться

17

Булгэ – в корейской мифологии огненные собаки из ада. Они преследуют Солнце и Луну и, кусая оба небесных тела, вызывают лунные затмения.

Вернуться

18

Мрачный жнец – в корейской мифологии существо, направляющее души только что скончавшихся людей в загробную жизнь, в царство тьмы Сиван.

Вернуться

19

Ёнван – владыка драконов, хозяин водной стихии, главный из водяных духов.

Вернуться

20

Айдол (idol – «кумир») – в корейской и японской культуре молодая медиа персона (певец, актер, фотомодель и т. п.).

Вернуться

21

Имуги – в корейской мифологии огромное морское змеевидное существо. Считается, что, много лет пролежав неподвижно в воде и получив драгоценную драконью жемчужину, он может стать драконом и вознестись на небо.

Вернуться

22

Первый снег – народная корейская примета. В первый снег можно встретить свою первую любовь. С ней ты проведешь весь год до следующего первого снега.

Вернуться

23

Килькори – корейский уличный тост. Горячий, хрустящий и кисло-сладкий. Делается из хлеба, поджаренного на сливочном масле.

Вернуться

24

Чильсок – в Южной Корее День всех влюбленных.

Вернуться

25

Чогори – основной элемент традиционного корейского костюма – ханбока. Представляет собой распашную куртку или кофту с длинными узкими рукавами. Чогори запахивается влево и завязывается двумя тесемками.

Вернуться

26

Чхима – женская юбка, часть женского ханбока.

Вернуться

27

Корейцы снимают обувь при входе в дом, т. к. часто принимают пищу и спят на полу.

Вернуться

28

Мунбэ – корейские дверные обереги с изображением тигра или дракона. Считалось, что они отгоняют злых духов и привлекают удачу.

Вернуться

29

Соллаль – Корейский Новый год.

Вернуться

30

Ино – в корейской мифологии разновидность русалки.

Вернуться

31

Кёнбоккун (Дворец Кёнбок) – дворцовый комплекс, расположенный на севере Сеула, Южная Корея. Был главным дворцом династии Чосон, в котором жила королевская семья.

Вернуться

32

Пульгокки – блюдо корейской кухни, род барбекю, обычно готовится из тонких маринованных ломтиков говядины или свинины.

Вернуться

33

Ким Дон Ин (2 октября 1900, Пхеньян – 5 января 1951, Сеул) – корейский писатель.

Вернуться

34

Мульквисины – в корейской мифологии общее название водяных духов.

Вернуться

35

Чансын (другое название – поксу) – в корейской мифологии могущественные духи, защищающие селения от нечистой силы и напастей. Одноименные идолы – столбы устанавливались у входа в селение и монастырь как обереги.

Вернуться

36

Хэгым – традиционный корейский струнный инструмент, напоминающий скрипку. Он имеет стержневой гриф, полую деревянную звуковую коробку и две шелковые струны. Исполнитель держит его вертикально на коленях и играет с помощью смычка.

Вернуться

37

Тансо – корейская продольная флейта с открытым свистком.

Вернуться

38

Ханчжи – корейская рисовая бумага. Отличается высокой плотностью, поэтому использовалась даже в строительстве, так как хорошо защищала жилище от ветра и поддерживала температуру и уровень влажности в помещении.

Вернуться

39

При аренде жилья в Южной Корее обычно вносят депозит. Эта сумма возвращается при выезде, если жилье остается в хорошем состоянии.

Вернуться

40

Корё – корейское государство, появившееся после падения государства Силла в 935 году и павшее в 1392-м.

Вернуться

41

Вонгви – в корейской мифологии злые духи, призраки людей, умерших насильственной смертью.

Вернуться

42

Чосон – корейское государство, существовавшее с 1392 до 1897 года, после чего было преобразовано в Корейскую империю.

Вернуться

43

Корё-киданьские войны – серия вооруженных конфликтов X и XI веков на территории, через которую сейчас проходит граница между Китаем и КНДР. Киданьское государство в 926 году напало на Бохай, завоевав его.

Вернуться

44

Кисэн, или кинё, – в Южной Корее девушки, обученные музыке, танцам, поэзии, обладающие навыками поддержания разговора. Они подавали еду, напитки, за деньги оказывали интимные услуги, но не были проститутками как таковыми.

Вернуться

45

Мунсин – в корейской мифологии духи – хранители ворот, домашние духи.

Вернуться