Роман Яковлев
История Бабра: путь хранителя Байкала

Глава 1. ПЕРВЫЙ ШАГ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Давным-давно, в небольшом лесу у берега притока реки Селенги, жил самый обыкновенный молодой тигр. Он никогда не стремился покинуть пределы родного леса – вёл размеренную, как и большинство котов, жизнь: охотился на мелкую дичь, коротал солнечные деньки в тёплой дремоте, а по вечерам с любопытством оглядывал окрестности.

Дружба у него была лишь с барсом, да и та не слишком тесная: изредка они беседовали о погоде и добыче, иногда вместе выбирали удобные полянки для отдыха. Ничто не выдавало в молодом тигре признаков великой судьбы, и казалось ему, что весь мир ограничивается родным лесом да тихим плеском реки.

Вокруг царила безмятежная гармония: из глубины леса доносились перекрики невидимых птиц, а мягкие лучи солнца скользили по густым ветвям, окрашивая воздух тёплыми бликами. Дни текли неспешно, как сама река, а время складывалось в неторопливую цепочку простых радостей. Иногда, лёжа на прогретом камне у воды, он долго следил за тем, как течение несёт упавшие листья, кружит их, уносит вдаль. Задумавшись, тигр провожал их взглядом, будто надеясь, что они откроют ему сокровенную тайну, скрытую за границами привычного мира. Но стоило лёгкому дуновению ветра взъерошить шерсть или донести знакомый запах добычи, как мысли тигра рассеивались, и он возвращался в привычную реальность – туда, где солнце ласково согревает спину, а лес живёт по своим незыблемым законам.

Однако жизнь часто оборачивается удивительным приключением именно в тот миг, когда этого меньше всего ждёшь. Однажды, бродя по зарослям в поисках добычи, тигр заметил на вершине дерева дремлющего тетерева. Ветви того дерева склонились над обрывистым берегом, и хищник сразу почувствовал возможность лёгкой охоты. Он тихо, собрав все силы, пополз вверх по стволу с осторожностью, доступной лишь опытному охотнику. Но прежде чем ему удалось дотянуться до птицы, внезапный порыв ветра разбудил тетерева, и тот вспорхнул прочь. Тигр метнулся за ускользающей добычей, но сорвался с ветки и рухнул прямо в воду.

С детства тигр сторонился воды. Когда-то, ещё будучи котёнком, он вместе с сестрой упал в реку во время игры. Тогда мать успела вытащить лишь его, а сестру течение унесло слишком стремительно. С того дня поток вызывал у тигра внутреннюю дрожь. Да он бы скорее предпочёл сразиться с невиданным зверем, чем добровольно куда-то нырять, но теперь выбора не было: быстрое течение подхватило его и потащило к порогам, где бурные потоки клокотали, натыкаясь на подводные камни.

Он изо всех сил старался выбраться, но напряжение и усталость давали о себе знать. Когда волны швырнули его о подводный камень, перед глазами вспыхнула тьма. Последнее, что он почувствовал, – как сильное течение подхватывает его и несёт куда-то вдаль…

Сколько прошло времени, прежде чем тигр очнулся, он не знал. Придя в себя, он обнаружил, что лежит на берегу незнакомого водоёма – то ли огромного озера, то ли целого моря. Голова раскалывалась от боли, а в глазах плясал ослепительный свет. Вскоре он заметил неподалёку костёр, а у самого огня – человека в странной одежде.

С детства тигру твердили: «Встретишь человека – беги без оглядки». Но сейчас, к своему изумлению, он не ощутил ни дикого ужаса, ни той леденящей тревоги, что прежде сковывала его при одном лишь запахе человека. Незнакомец у костра излучал спокойствие, почти неземное тепло, которое словно растекалось по воздуху, как мягкое дыхание весеннего ветра. Трава вокруг казалась удивительно сочной и зелёной, а с неба осторожно опускался тёплый солнечный луч, ласково касаясь земли. И всё же привычный инстинкт настороженности не отпускал его.

Тигр медленно двинулся вбок, делая круг вдоль опушки, по звериному оценивая расстояние до костра и возможные пути отступления. Он ходил по дуге, не сводя взгляда с человека, как это делают тигры, когда не уверены, кто перед ними – опасный враг или безобидный прохожий. Каждое его движение было осторожным, шаги – пружинистыми и бесшумными, уши чуть прижаты, ноздри раздувались, улавливая запах дыма и тёплой кожи. Его напряжённый взгляд скользил по фигуре незнакомца, по связанным травам у костра, по медленно пляшущим языкам пламени. Он будто искал в этих деталях подвох, ловушку, но не находил. Ветер донёс терпкий, но не враждебный запах горящих веток. В этом дымном аромате не было ни страха, ни агрессии – только странное, почти домашнее тепло.

Тигр сделал ещё пару кругов, медленно приближаясь, позволяя себе сократить дистанцию, пока, наконец, не остановился в нескольких шагах от человека. И тогда, будто преодолев внутреннюю границу, он медленно сел напротив незнакомца, не сводя с него внимательного взгляда. Шерсть на загривке всё ещё стояла дыбом, но тревога отступала с каждым ударом сердца, уступая место настороженному, но глубокому любопытству.

Они молча сидели и изучали друг друга. Треск горящих веток звучал почти торжественно, словно обрамляя эту встречу двух миров. Тигр, привыкший настораживаться при виде людей, ощутил, что страх начинает уступать место чему-то новому и непонятному. А человек, казалось, вовсе не был враждебен: лишь изредка подбрасывал веточки в огонь, глядя на пляшущие языки пламени. На голове у незнакомца красовалась меховая накидка, а на шее поблёскивали какие-то камни. Рядом на бревне лежали связки трав, кореньев и кости животных. Тигр, всё ещё испытывая осторожность, внимательно разглядывал это диковинное зрелище. Казалось, что любое неосторожное движение может разрушить таинственное равновесие, во власти которого они оба находились.

– Где я? – решился, наконец, спросить тигр, не надеясь получить ответ, ведь он знал, что люди не понимают языка зверей. Собственная смелость удивила тигра: обычно он бы уже умчался вглубь леса, но в этом месте всё казалось иным. Он ожидал, что для человека его голос прозвучит лишь рычанием, однако человек вдруг ответил, ничуть не удивившись:

– Не так важно, где ты, важнее – почему ты здесь.

Тигр вздрогнул, и шерсть на загривке встала дыбом. Сердце колотилось в груди, как перепуганная птица: никто не говорил, что люди способны понимать язык зверей. Разве не учили его с детства бояться человека, как самой опасности? Тигр отступил на шаг, оскалившись, но страх тут же смешался с ошеломляющим изумлением: мир, который ему был знаком, вдруг треснул, словно весенний лёд на реке. Он судорожно сглотнул, чувствуя дрожь в лапах, хотелось бежать, скрыться, забыть эту встречу, но что-то необъяснимое удерживало на месте. Страх сталкивался с жгучим, непривычным любопытством. Как такое возможно? – пронеслось у тигра в голове.

– Почему ты меня понимаешь? – наконец выдохнул он, и голос прозвучал чуть хрипло. – И как выходит, что я понимаю тебя?

Тигр говорил торопливо, словно опасаясь, что, промедлив, потеряет смелость, но в душе удивительным образом почти не осталось страха – только жажда узнать правду.

– Я шаман, – ответил человек с добродушной улыбкой. – В этом мире есть вещи, не подвластные обычным законам. Я просто говорю с тобой – и ты слышишь меня.

Слова эти прозвучали настолько естественно, что тигр ощутил, как тревога в его душе понемногу уходит. Он вдруг понял, что не хочет убегать: наоборот, его переполняло любопытство, какого он ещё никогда не испытывал.

– Смотри, – шаман обвёл рукой водную гладь. – Это величайшее озеро, где волны отражают небеса, а ветер шепчет тайны о прошлом и будущем. Множество рек впадает в это озеро, и одна из них привела тебя сюда не случайно. Порой в жизни происходят события, которые определяют, кем мы станем. Я могу помочь тебе вернуться в родной лес, словно и не было нашей встречи. Но если в твоём сердце живёт желание понять, зачем ветер перемен забросил тебя так далеко, значит, ты пришёл к моему костру по воле судьбы.

И тогда шаман поведал о древней реликвии – нефритовом камне правды, камне, наделённом силой открывать душе её сокровенные истины. Лишь с его помощью можно совершить обряд, способный дать ответы на все вопросы, что терзают сердце тигра, ведь без этого камня истина остаётся сокрытой, а сам обряд – всего лишь пустое эхо, теряющееся в ветрах времени.

Тигр слушал, затаив дыхание. Всё это звучало странно: зачем придавать столько значения какому-то камню? Но вместе с сомнениями в его душе зародилось новое, волнительное чувство – скучная рутина лесной жизни не дарила ничего подобного, и тигр вдруг поймал себя на мысли, что вовсе не хочет возвращаться к прежним дням, когда всё шло по привычному кругу.

– Мне нет смысла отправляться за камнем, – сказал шаман, глядя на костёр. – Мне уже известен мой путь, и эта реликвия не для меня. Поиски камня правды нужны лишь тому, кто по-настоящему хочет познать истину.

Шаман перевёл взгляд на тигра, в глазах которого светилось нечто большее, чем простое любопытство.

– А ты своего ответа ещё не нашёл. Я вижу, что в твоей душе горит жажда познания. Ты молод, полон сил, но главное – ты не знаешь, кем станешь. Так что выбор за тобой: выпить отвар забвения и очнуться в родном лесу, вспоминая нашу встречу лишь как странный сон, или же отправиться в путь, которого пока сам не ведаешь.

Тигр задумался. Разум метался между страхом и зовом. С одной стороны, он был всего лишь обычным тигром, привыкшим к тихой жизни у реки: там всё знакомо, безопасно, предсказуемо, и он твёрдо знал, кем является. Но с другой стороны, в груди разгорался новый огонь – настойчивый, почти жгучий. Тигр вспомнил, как не раз смотрел на реку, и его влекло вперёд, к чему-то неведомому. Что скрывается за границами привычного мира? Есть ли там что-то ещё, кроме леса, реки да редких встреч с другими зверями?

Однако перемены пугали: они всегда означали риск и неизвестность. А если он не справится? Если не найдёт дорогу обратно? Тигр поёжился. Часть его хотела обернуться и убежать, забыть всё, что произошло у странного костра, но другая, затаив дыхание, слушала слова шамана и требовала идти вперёд.

Перед ним стоял выбор, словно неприступная скала: остаться в родном лесу или шагнуть в неизвестность и, может быть, уже никогда не стать прежним. И вдруг тигр понял: если сейчас отвернётся, то до конца жизни будет мучиться вопросом, что же он упустил.

Глубоко вдохнув, обретая решимость, он взглянул на шамана.

– А что, если я не справлюсь? – спросил тигр тихо. – Я никогда не искал ничего, кроме добычи. Я не знаю этих земель… А если заблужусь или окажусь слабее, чем думал?

Он замолчал, чувствуя, как внутри него борются привычные инстинкты и зов чего-то нового. Там, в родном лесу, тигр прекрасно понимал свою роль, но здесь всё казалось непредсказуемым и опасным. Но шаман, казалось, видел все его сомнения насквозь.

– Именно поэтому ты и здесь, – мягко сказал шаман. – Важен не сам путь, а твоя готовность пройти его.

Тигр опустил взгляд на отблески пламени. Он и представить не мог, что найдёт впереди: трудности, испытания, свершения? Но если отказаться сейчас, не будет ли он жалеть об этом всю жизнь?

Наконец тигр поднял голову, и в глазах его мелькнула решимость:

– Я попробую, – сказал он. – Скажи, куда мне идти.

Шаман покачал головой:

– Этого я не знаю. Может, камень покоится в расщелине скал далёких гор, а может, лежит на дне реки и отражает блеклый свет солнца. Чтобы найти его, тебе придётся открыть сердце приключениям, расспрашивать деревья, просить совета у ветров и внимать шёпоту духов. Этот путь не будет лёгким, но лишь тот, кто отважится оставить привычную гавань, достигает цели.

Тигр тяжко вздохнул. Он никогда не был искателем приключений и всю жизнь провёл в одной роще у реки. И вдруг – неведомые горы, реки, духи…

– Но я ведь всего лишь обычный тигр, – проговорил он с ноткой сомнения, глядя в пламя. – Даже плавать-то по-настоящему не умею.

Шаман, не спеша, склонился к связкам трав, аккуратно развязал одну из них и неторопливо выбрал оттуда цветок глубокого синего цвета, лепестки которого мерцали тонкой прохладной синевой, переливаясь, будто хранили в себе отблеск прозрачных глубин.

– Тогда тебе придётся измениться, – мягко произнёс шаман, подняв цветок перед собой.

Он на мгновение задержал взгляд на лепестках, словно вновь вспоминая их силу, а затем протянул цветок тигру.

– Съешь это, если готов, – сказал шаман. – Этот цветок – дар духов воды. Он поможет тебе преодолеть страх глубины и обрести новые силы. Но помни: перемены коснутся не только внешности. Ты станешь другим, и путь назад окажется закрыт.

Тигр застыл, вглядываясь в протянутый цветок. Синеватые лепестки, точно вобравшие в себя холодную глубину воды, казались живыми. От них исходил едва уловимый прохладный аромат, который тянулся к нему, словно лёгкий туман над гладью озера.

Тигр не торопился тянуться к цветку – сомнения снова стиснули сердце ледяными когтями. А если это ловушка? А если за этим предложением скрывается нечто, с чем он не справится? И что, если путь назад действительно окажется закрыт, а впереди – лишь бескрайняя неизвестность?

Он понимал: стоит сделать этот шаг – и прежний мир растворится, словно берег в утренней дымке. Его жизнь с тёплыми вечерами у реки и неспешными охотами останется позади.

Тигр замер, прислушиваясь к внутреннему голосу. Один шептал: не спеши, подумай, ещё можно отказаться. Но другой – более глубокий, настойчивый, как тихий гул глубокой воды, звучал в нём яснее с каждым мгновением: а если не попробуешь – узнаешь ли ты когда-нибудь, что упустил?

Он вдохнул глубже. Холодная свежесть запаха цветка обожгла ноздри, будто лёгкий порыв ветра с озёрной глади. Тигр представил, как бурлящая река больше не кажется врагом, как течение принимает его, ведёт за собой, манит в неведомый мир тайн и чудес.

Наконец, преодолевая дрожь в лапах, тигр медленно протянул их к лепесткам. Кончиками когтей он едва коснулся нежной поверхности цветка, будто проверяя, действительно ли тот реален. И только тогда, собрав в груди всю решимость, тигр осторожно взял цветок и приблизил его ко рту.

Он проглотил лепестки и почти сразу ощутил, как мир вокруг поплыл. Озеро, костёр, шаман – всё заволокло мягким туманом, а в теле тигра вдруг заструилась ледяная вода. Мысли пронзило новое ощущение, будто дверь в его сознании распахнулась. Хвост и лапы налились незнакомой мощью, узкие чёрные полосы на теле начали расширяться, пока не слились воедино, а затем сознание погрузилось во тьму.

На рассвете он проснулся. Костёр почти угас, а шаман сидел возле воды, глядя на тихие волны.

Тигр медленно поднялся. Лапы казались другими – пальцы как будто срослись гибкими перепонками, хвост стал тяжёлым и сильным, вся шерсть приобрела пепельно-чёрный оттенок, а зрение и слух обострились, как никогда прежде. В то же время тигр чувствовал, как разум стал яснее, а краски мира – насыщеннее, словно пелена привычности упала с его глаз, обнажив скрытую глубину реальности.

– Что со мной? – прохрипел он.

– Теперь в твоих жилах течёт сила воды, – ответил шаман, не оборачиваясь от озера. – Вчера ты боялся речной глубины, а теперь она станет твоим союзником. Твои перепончатые лапы и могучий хвост помогут рассекать волны быстрее любого зверя, а умение слышать духов приведёт тебя туда, куда другим не добраться.

Шаман улыбнулся, и в его взгляде блеснул лукавый огонёк.

– Ты больше не просто тигр. Теперь весь мир будет называть тебя Бабр, – имя, что звучит, словно гул далёкого грома. Неси его гордо и прославь своими деяниями, достойными уважения не только среди зверей, но и среди людей.

С этими словами шаман плавно поднялся и двинулся вглубь леса, растворяясь в утреннем сумраке.

– Эй, подожди! – окликнул его Бабр. – С чего мне начать поиски?

Шаман обернулся и метнул маленький камешек в тихую гладь озера. Вода пошла кругами, мерцая в первых лучах солнца.

– Отправляйся на остров, что скрывается за этими волнами. Там, у обрыва, растёт древнее священное дерево, ведающее многие тайны. Быть может, именно там ты найдёшь то, что ищешь.

Глава 2. ОСТРОВ, ГДЕ ВОДА ГОВОРИТ С НЕБОМ

Шаман растворился за стеной деревьев, оставив Бабра в полном недоумении.

– Реально ли всё происходящее? Или, может, после удара головой я до сих пор плыву где-нибудь по родной речке, а все последние события мне просто снятся? – невольно произнёс он вслух и сам поразился тому, как его собственный голос прозвучал среди тишины.

Бабр медленно повернулся к озеру, где на глади всё ещё расходились мягкие круги от камня, брошенного шаманом. Каждый круг колыхался, отражая небо и оставляя на воде мерцающие полоски. Они завораживали, и Бабр вспомнил, как в детстве видел похожие круги в речке после дождя, когда капли стремительно падали с листьев в воду. Тогда он был самым обычным тигром, который и шагу не делал в воду без острой необходимости.

«С детства терпеть не могу плавать», – подумал он, и это осознание вдруг странно затеплилось в душе: ведь шаман сказал, что теперь вода перестала быть врагом и обернулась союзницей. Но как такое возможно? Кем он стал – существом реальным или всего лишь образом собственной фантазии?

Бабр вздохнул и ощутил, как воздух наполняет грудь непривычной лёгкостью. Даже запахи вокруг стали насыщеннее. Пахло влажным песком, от деревьев исходил аромат смолы, а из лесной чащи доносился терпкий запах прошлогодней листвы. Всё казалось таким отчётливым, что поверить в сон становилось всё труднее.

Он ещё раз взглянул на круги, расходящиеся по воде, и вдруг ощутил, как внутри поднимается волна трепета и любопытства. Страх, что прежде сковывал его, начинал ослабевать, уступая место тихому восторгу перед тайной, которая вот-вот могла приоткрыться.

Неужели именно здесь начинается дорога, которая изменит не только мою жизнь, но и саму природу моего существа? – мелькнула мысль у Бабра.

Задумавшись над словами шамана, он вдруг осознал, что понятия не имеет, что такое «остров». В его родном лесу о подобном никогда не говорили. И всё же в душе вспыхнуло любопытство: как именно камень правды способен ответить на все вопросы, что не давали ему покоя?

Круги на воде, казалось, не исчезали, а упорно расходились в одну определённую сторону, словно указывая путь.

Собравшись с силами, Бабр глубоко вздохнул и, разбежавшись, прыгнул в озеро. Он ожидал, что начнёт беспорядочно биться в воде и панически рваться обратно к берегу, но вместо этого его охватило нечто совсем иное, чего он не мог предвидеть.

Бабр ощутил, словно вода не просто приняла его, а слилась с ним воедино, обнимая мягко и бережно. Попытавшись вернуться к берегу, он с изумлением понял, что плавание больше не вызывает ни страха, ни отторжения. Напротив, внутри росло радостное, почти детское возбуждение.

– Невероятно! – воскликнул он, оглядываясь по сторонам. – Если это сон, то пусть длится вечно!

Однако происходящее было реальным.

Бабр начал плавать кругами, проверяя свои новые возможности. Его мощный хвост и перепончатые лапы позволяли набирать потрясающую скорость. Решив испытать себя по-настоящему, он разогнался изо всех сил и в считанные мгновения оказался так далеко, что берег превратился в едва различимую полоску на горизонте.

Нырнув под воду на обратном пути, Бабр с изумлением обнаружил, что видит под поверхностью столь же ясно, как и на суше, а дышит без малейшего напряжения. Скорость же, с которой он рассекал подводные глубины, казалась ещё более стремительной.

Вернувшись к берегу, Бабр отряхнулся и заметил, что круги на воде всё так же указывают в определённую сторону. В восторге от своих новых способностей он подумал: «Всё же попробую», – и прыгнул прямо в центр расходящихся по воде кругов.

Оказавшись в воде и быстро набрав скорость, он понял, что некая неведомая сила не даёт отклониться от курса на остров. Она словно притягивала его к определённой водной тропе, возвращая каждый раз, когда он пытался свернуть в сторону.

«Наверное, шаман так сильно кинул свой камень, что круги разошлись прямо до самого острова», – подумал Бабр, продолжая путь.

Неизвестно, сколько времени он плыл, но когда таинственная сила перестала направлять его, и впереди показался берег, солнце уже начинало клониться к горизонту.

Сойдя на сушу и отряхнувшись, Бабр вдруг осознал, что совсем не устал за время пути и даже не чувствует голода.

«Кажется, шаман не всё рассказал, что во мне изменилось», – мелькнула мысль, и он огляделся.

Ни деревьев, ни теней, ни единого живого звука. Только ветер лениво перебирал песчинки вдоль берега, унося их в пустынную даль. Остров казался безмолвным. Бабр медленно двинулся вперёд, шагая по полоске влажного песка, ещё хранящего тепло уходящего дня. Он не знал, куда приведёт его путь, но что-то подсказывало: стоять на месте нельзя.

Пляж вскоре оборвался скалистым выступом, грубо врезающимся в воду. Взгляд невольно метнулся к озеру – к спокойной глади, обещавшей путь в обход.

Бабр уже готовился снова довериться воде, когда вдруг ощутил чей-то взгляд.

Высоко, на самой вершине скалы, в недвижном безмолвии сидел орёл.

– Эй, друг, что это за земля такая, что стоит посреди воды?

Орёл едва заметно наклонил голову, будто оценивая того, кто посмел к нему обратиться. Затем, не торопясь, медленно отвёл взгляд обратно к горизонту.

– Это Ольхон, – произнёс он, голос его был ровным, почти певучим. – Крупнейший остров на Байкале.

Бабр нахмурился, задумавшись над услышанным.

Байкал… так вот как называется этот водоём, по которому я плыл… Какой же он огромный!

Тем временем орёл легко взмахнул крыльями, поднялся в воздух и с грацией спустился чуть ближе к Бабру, теперь уже рассматривая его внимательнее.

– Кто ты такой? – спросил он с нотками любопытства, но без особой заинтересованности. – И почему выглядишь так… странно?

Его взгляд цепко пробежался по лапам Бабра, задержался на его хвосте, чуть прищурился при виде плавательных перепонок и необычно тёмно-пепельного цвета шерсти.

Бабр поднял голову, не позволяя себе отступать под этим взглядом.

– Меня зовут Бабр, – чуть растерянно ответил он. – И во мне течёт сила воды.

Орёл издевательски усмехнулся.

– Сила воды? – переспросил он насмешливо, качнув головой. – Забавное заявление.

Бабр чуть напрягся, но продолжил:

– Не видел ли ты здесь священного дерева? Мне нужно добраться до него…

Орёл приподнял бровь, словно раздумывая, стоит ли отвечать.

– Может быть, и видел, – лениво произнёс он, поворачивая клюв в сторону далёких лесов. – С неба видно всё. А я самый зоркий и самый быстрый здесь, так что любой уголок острова доступен моему взору.

Бабр почувствовал, как в груди вспыхнула надежда.

– Тогда прошу, укажи мне путь!

Но в ответ орёл лишь горделиво поднял голову, резко взмахнул крыльями и вернулся на свою скалу, снова устроившись там, словно безмолвный страж, обозревающий свои владения.

– Зачем мне помогать тебе, Бабр? – произнёс он лениво, даже не повернув головы.

Бабр замер: вопрос застал его врасплох. Действительно… что он может предложить этой гордой птице?

Но помощь была ему необходима. Шаман говорил о священном дереве, и сейчас только орёл, знающий каждый уголок острова, мог указать на него.

– Я… – Бабр задумался, лихорадочно перебирая в голове возможные варианты. – Я могу поймать и принести тебе какую-нибудь дичь! Или… или сплавать, куда тебе нужно! Мне кажется, быстрее меня никто этого не сделает…

Орёл опустил голову, теперь уже с явным презрением.

– Прямо-таки никто быстрее тебя не сможет?! – протянул он, сверкая глазами.

Орёл слегка наклонился вперёд, его голос прозвучал твёрже:

– На этом острове я самый быстрый, и ни один глупец не осмеливался заявлять мне обратное.

Бабр напрягся, почувствовав, как ледяной ветер пробежался по шерсти.

Орёл снова отвернулся в сторону горизонта.

– Я уже устал от этого разговора, – бросил он через плечо. – Иди туда, куда шёл, и оставь меня в покое.

Бабр внимательно следил за орлом, изучая каждое его движение. Птица была величественной и гордой, даже в своём молчании, словно утверждая своё превосходство. Каждый разворот головы, каждое движение крыльев – всё в ней говорило: я выше тебя, я вижу больше, я быстрее.

Бабр чувствовал это каждой клеткой.

Он уже понял: орёл не станет помогать просто так. Такому созданию не нужен союзник или друг. Он был слишком горд, чтобы тратить время на чужие поиски.

Но что, если его спровоцировать?

Бабр вспомнил, как орёл говорил о своей скорости, с какой лёгкостью утверждал, что его взор охватывает весь остров. Это было сказано не просто так – в его голосе сквозило удовлетворение, наслаждение своей силой, безоговорочная уверенность в собственном превосходстве.

Орлу важно быть первым, быть лучшим.

Если он бросает вызовы всему, что его окружает, он не сможет отказаться от вызова.

Бабр чуть сузил глаза, чувствуя, как в нём вспыхивает азарт. Да, этот орёл мог пренебречь его просьбой, но что, если поставить его в положение, в котором отказ означал бы слабость?

Бабр ухмыльнулся про себя: ты не оставляешь мне выбора.

Глубоко вдохнув, он поднял голову и заговорил:

– Раз ты такой быстрый… почему бы нам не проверить это?

Ветер на миг стих.

Орёл медленно повернул голову, его взгляд теперь был прикован только к нему.

– Проверить? – в голосе зазвучало лёгкое удивление, но оно тут же сменилось насмешкой.

Бабр не отвёл взгляда.

– Гонка, – произнёс он твёрдо. – Если я выиграю, ты покажешь мне, где видел священное дерево. Если выиграешь ты – я больше не стану тебя донимать.

В воздухе повисла пауза.

Шерсть на загривке Бабра слегка приподнялась от напряжённого ожидания. Он видел, как в глазах орла вспыхнул интерес, но затем в них проскользнуло явное сомнение в смысле самой гонки.

– Ты хочешь тягаться со мной в скорости? – наконец заговорил он, но теперь в его голосе не было насмешки – лишь холодный, испытующий интерес. – Ты уверен, что понимаешь, против кого идёшь?

Орёл сложил крылья, чуть опустил голову и прищурился.

– Я живу в воздухе. Ветер – моя стихия. Я не знаю, что значит быть медленным.

Он сделал шаг вперёд.

– Ты же… ты был создан для леса, для земли. Даже теперь, когда в тебе течёт сила воды, ты – зверь, а я – птица.

Бабр не дрогнул.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты думаешь, скорость – это всего лишь движение вперёд? – орёл поднял голову, расправляя крылья, и ветер, словно откликаясь, сорвался с утёса и закружился вокруг него. – Скорость – это не только сила лап или взмах крыла. Это путь и осознание, где ты должен быть, прежде чем туда попадёшь.

Он чуть склонил голову.

– А ты уверен, что знаешь, куда направляешься?

Бабр напрягся. Он не ожидал этого, но знал одно – отступать не собирается.

– Я знаю одно – я знаю, зачем я здесь.

Его голос прозвучал чётко, уверенно.

– И если ты действительно так уверен в себе, орёл… тогда почему ты до сих пор говоришь, а не летишь?

На несколько мгновений повисла тишина. Только ветер завывал над скалой, шурша в ветвях одиноких кустарников. И тогда орёл усмехнулся.

– Гонку? – он громко рассмеялся, его смех прозвучал хрипло, но не без интереса.

Он оглядел Бабра с головы до хвоста, задержал взгляд на его сильных лапах и гибком массивном хвосте.

– Ну что ж, Бабр, раз уж ты так рвёшься к проигрышу… – орёл насмешливо вскинул голову. – Давай.

Он сделал шаг вперёд, вытянул крылья, и воздух, казалось, дрогнул.

– Вокруг острова, – произнёс орёл громко. – Встретимся здесь, у этой же скалы.

Не дожидаясь ответа, он резко взмыл вверх, мощным толчком ног оттолкнувшись от скалы.

Бабр поднял голову, следя, как орёл легко парит в воздухе, позволяя ветру нести себя.

Затем, не теряя времени, он зашёл в воду и оттолкнулся от берега, устремившись вперёд.

– Я дам тебе фору, плыви! – прокричал сверху орёл, описав широкий круг.

Бабр не стал раздумывать. Вода, будто почувствовав его настрой, подхватила его тело, помогая развить скорость. Он плыл вперёд, всё быстрее, чувствуя, как каждая мышца наполняется силой.

Но что-то было не так.

Почему орёл не бросился в гонку сразу?

Мысли вихрем пронеслись в голове. Неужели он настолько уверен в победе? Или просто ждёт удобного момента? А может, он хитрит? Полетит не вокруг острова, а поперёк, сократив путь?

Но вскоре сомнения улетучились.

Высоко в небе раздался раскатистый крик, и в следующий миг Бабр краем глаза увидел, как орёл сложил крылья и рванул вперёд, ныряя вниз с невероятной скоростью. Бабр изо всех сил грёб лапами, заставляя себя ускоряться ещё больше. Теперь, когда гонка началась по-настоящему, ему было не до размышлений.

Бабр стремительно рассекал водную гладь, его лапы уверенно работали в мощном гребке, а тяжёлый и несуразный для суши хвост в воде помогал сохранять равновесие. Ветер шуршал над поверхностью озера, но вдруг Бабр ощутил нечто странное – движение воды стало иным.

Прямо рядом с ним, словно живое существо, по озеру пронеслось бурлящее течение. Оно двигалось с немыслимой силой, пронизывая толщу воды невидимой рекой, которая словно звала к себе. Бабр на мгновение замедлился, поворачивая голову, чтобы разглядеть это явление.

Любопытство взяло верх – он вытянул лапу и осторожно коснулся потока.

В тот же миг его подхватило!

Течение словно узнало его, признало своим, обхватило со всех сторон, давая новую силу. Бабр почувствовал, что, если широко раздвинуть перепонки, можно ещё сильнее ускорить движение.

Но стоит ли довериться воде?

Он колебался.

Река, принесшая Бабра в Байкал, не пощадила его, она швырнула в беспамятство и выбросила на чужой берег… а если сейчас всё повторится?

Но вместе со страхом пришло ощущение власти. Теперь он не тот, что был прежде, теперь он часть воды.

Бабр отбросил сомнения, с силой оттолкнулся и прыгнул прямо в течение.

Оно охватило его, подхватило, и в следующий миг скорость стала поистине невероятной. Ветер свистел в ушах, вода скользила по шерсти, а вокруг него проносились волны, будто радуясь тому, что он теперь их часть.

Бабр был быстрее, чем когда-либо прежде. Подняв голову и, обернувшись, он увидел вдали орла. Тот уже летел изо всех сил. Теперь его гордая уверенность сменилась напряжением – он пытался догнать, но уже не мог.

Бабр усмехнулся. В груди пульсировала мощь, разливаясь по телу горячей волной.

– Теперь я точно выиграю… – пронеслось у него в голове. – Орёл мне поможет, я найду камень правды и узнаю всё, что хотел…

Мысль не была вопросом или сомнением – это была истина. Бабр чувствовал это каждой клеткой.

Но вдруг… прямо перед ним, словно преграда, выросло огромное бревно. Оно медленно покачивалось в воде, перекрывая путь. В обычных обстоятельствах проплыть в стороне не составило бы труда, но сейчас скорость была слишком велика, а течение не давало вырваться.

Бабр на мгновение замер: неужели это снова повторится, как тогда, в реке?

Воспоминание хлестнуло, словно ледяная волна. Он снова увидел бурлящий поток, ощутил, как тогда его бросало в стороны, как не было сил бороться. Как он потерял сознание и очнулся уже на незнакомом берегу…

Нет, сейчас всё будет иначе.

– Я сделаю всё, что от меня зависит! – вспыхнула мысль.

Он напряг лапы, глубоко вдохнул и с силой оттолкнулся.

На своё изумление, он выпрыгнул, словно под лапами была твёрдая земля. Тело взмыло в воздух; перелетев через бревно, он грациозно приземлился обратно в воду и продолжил путь ещё быстрее, чем прежде.

В груди разлилось невероятное ощущение: я не просто состязаюсь с сильнейшими, я преодолеваю самого себя!

Бабр почувствовал, как радость, азарт, свобода смешиваются в едином порыве. Берег быстро приближался, и вот он увидел знакомые очертания той самой скалы, откуда началась гонка.

Но вдруг в нём вспыхнула неожиданная мысль: почему бы не показать орлу, что он способен быть быстрее даже под водой? Пусть знает и больше не задирает свой клюв.

Лёгкая усмешка мелькнула в сознании Бабра, и он глубоко нырнул.

Мир изменился: здесь не было криков птиц, не было свиста ветра. Только тишина и мягкое перетекание света, пробивающегося сквозь толщу воды. Он видел, как солнечные лучи пронзают водную гладь, обрамляя высоко над ним летящую фигуру орла, который был там – выше, над поверхностью, усталый, но всё ещё целеустремлённый, всё ещё летящий к цели.

Бабр мог прийти первым, победа была у него в лапах. Берег уже маячил впереди, размытый солнечными бликами на воде, и он знал: стоит только сделать последний рывок – и гонка окончена.

Он бы стал тем, кто победил орла, тем, кто бросил вызов небу и одолел его.

Но вдруг… Что-то изменилось. Не в воде, не в воздухе – в нём самом.

Что эта победа ему даст?

Сердце всё ещё колотилось от напряжения гонки, кровь кипела азартом – но глубоко внутри этого порыва уже не было смысла. Бабр и так выиграл, он уже знал, что орёл не сможет его опередить.

И внезапно Бабр осознал – он больше не нуждается в этом подтверждении. Он не должен быть первым, чтобы быть сильным, не должен побеждать, чтобы доказать, кто он есть, и он не нуждается в признании, чтобы знать свою силу.

Вода мягко скользила по шерсти Бабра, а сам он смотрел вперёд в точку финиша, осознавая, что не скорость определяет его путь, а выбор. Сила – это не только быть быстрее всех, это знать, когда остановиться и решать, каким должен быть твой путь.

Бабр почувствовал, как его тело мягко замедляется, но это не было поражением, это было познанием. Впервые за всю гонку он позволил себе не спешить и развернуться. Позволил себе осознать, что побеждать можно не только скоростью, но и выбором.

Он ещё раз дернулся к скале и прямо перед ней остановился, фыркнул, развернулся, сделал круг в обратную сторону, ныряя глубже, словно стирая саму суть гонки, перетекая из соперничества в нечто иное, большее.

Затем, легко, почти играючи, Бабр вынырнул недалеко от орла. Птица слегка вздрогнула, когда боковым зрением заметила, как Бабр поравнялся с ним, двигаясь теперь не быстрее, а рядом.

Они достигли скалы вместе.

Орёл взглянул на Бабра, кивнул и, не говоря ни слова, медленно подлетел к своему любимому выступу. Его крылья дрожали от усталости, дыхание было глубоким, но он всё же удержался на лапах и, наконец, сложил крылья. Орёл немного покачался, затем поднял голову и устремил взгляд в даль.

Бабр немного неуклюже выбрался на берег. Ему явно показалось, что требуется какое-то время для адаптации на суше после такой долгой гонки в воде. Стряхнув с шерсти капли воды, он посмотрел в ту же сторону, куда был направлен взгляд орла.

Ветер мягко прошёлся по берегу. Байкал колыхался, словно дыхание великана, его воды теперь казались не соперником, а союзником.

Пауза затянулась. И вдруг, нарушая тишину, орёл заговорил. Его голос больше не был полон презрения, он звучал уверенно, но с тенью принятия.

– Бабр… Я был не прав.

Орёл медленно вздохнул, затем, наконец, посмотрел прямо на Бабра. На миг в его глазах промелькнуло что-то непонятное – смесь усталости, уважения… но и неугасимой гордости. А потом он чуть склонил голову набок и усмехнулся.

– Но не обольщайся.

Он встряхнул крылья, стряхивая последние капли усталости.

– Воздух тебе всё равно не покорится.

Орёл чуть прищурился, а в голосе скользнул вызов:

– Вода, может, и научилась летать… но не забывай, что небо всегда выше.

Он расправил крылья, и ветер гулко пронёсся между перьями, словно подчёркивая его слова.

Бабр ничего не ответил. Он лишь чуть прищурился в ответ: в этом взгляде была тишина… но не молчание. Это был ответ без слов, и орёл его понял.

– Дай мне немного передохнуть… и я покажу тебе то дерево, которое ты ищешь.

Бабр кивнул. Он не нуждался в словах победы, не нуждался в том, чтобы орёл признал поражение. Он просто чувствовал, что сделал всё правильно.

Бабр лёг на тёплый песок, устремив взгляд в ту же сторону, куда смотрел орёл. Они молча сидели рядом, наблюдая за мягкими волнами, за игрой света на поверхности воды. Каждый думал о своём, но в этот момент между ними больше не было вражды.

Спустя какое-то время орёл резко встрепенулся. Он встряхнул крылья, расправил их во всю ширину, затем, почти без усилий, взмыл в небо. Сделав круг над берегом, он крикнул, и его голос прозвучал не как приказ, а как приглашение:

– Следуй за мной!

И плавно полетел вглубь острова. Бабр поднялся и побрёл за ним. Только сейчас он начал рассматривать, что представляет собой Ольхон.

Он шёл по степи, где ветер нёс запах озера. Вокруг – бескрайние холмы, усыпанные травами, и синева воды, волны которой шептались с берегом. Степь сменялась лесом, где сосны стояли, как древние стражи. Остров говорил с ним через каждый камень, каждый луч света, словно время здесь текло иначе, а природа становилась сказкой.

Постепенно Бабр, к удивлению для себя, заметил, что почему-то не поспевает за орлом. Он ускорился, но с каждым шагом всё острее осознавал нечто новое, тревожное. Его новые лапы, эти перепончатые, созданные для воды, двигались иначе. Они помогали ему рассекать озеро со скоростью ветра, но на суше… он стал другим.

Бабр попробовал ещё сильнее ускорить шаг, напрягая мышцы, но тут же ощутил неловкость – неуловимую, почти чуждую. Лапы скользили по земле, не цепляясь за неё так уверенно, как прежде. В движениях появилась неестественная плавность, непривычная для твёрдой поверхности. Он чувствовал, как тело инстинктивно ищет опору там, где её нет, будто вода всё ещё держит его в своих объятиях.

Даже хвост, его главный рычаг равновесия, теперь ощущался тяжёлым – не таким гибким, как раньше. В воде он был мощным рулём, помогал развивать скорость, но здесь, на суше, казалось, двигался с запозданием, словно уже не принадлежал ему полностью.

Бабр нахмурился, глубже втянул носом воздух. Раньше он мог мчаться по лесу так, что ветер не успевал за ним. Каждое движение было точным, выверенным и цепким. Вскинуть лапу – молниеносный рывок, толчок – и он уже летит над землёй, мягко приземляясь, снова уходя в прыжок, не оставляя и следа.

А теперь?

Теперь каждое движение казалось чуть более медленным, чуть более тяжёлым. Он знал, что сможет приспособиться, но… сможет ли он быть таким же ловким, таким же быстрым?

Мысль засела глубоко, цепко, словно колючий шип, и не отпускала. Бабр стал сильнее в воде, но что, если потерял свою силу на суше?

Шерсть на загривке слегка приподнялась. Он не был готов к такому открытию. Больше нельзя полагаться на старые привычки, на старую уверенность. Прежде он знал, как охотиться, как уходить от преследователей, как скрываться в траве или скользить между деревьями, его лапы были отточенным инструментом, его тело – хищной стрелой, готовой к броску.

Но теперь?

Теперь его тело требовало новых решений, новых тактик, нового понимания себя.

Он глубоко вдохнул. Новая реальность изменила его, и теперь нужно было учиться жить в ней.

Бабр резко остановился и посмотрел на свои лапы. Если случится погоня… если придётся бежать от врага – сможет ли он уйти, как прежде? Или теперь его сила останется только там, где правит вода?

Он ещё не знал ответа, но точно знал одно: старый тигр остался в прошлом.

Погружённый в свои мысли, Бабр не заметил, как орёл привёл его к другому обрыву.

Ветер завывал над скалами, с силой налетая на уступы, будто желая стереть с них всё живое. На самом краю возвышалась одинокая фигура – древнее дерево, скрученное годами борьбы со стихией. Его вершина давно утратила зелень, и лишь у корней ещё теплилась жизнь: тонкие побеги пробивались сквозь каменистую почву, словно не желая сдаваться.

Над скалой, подхваченный порывом ветра, парил орёл. Величественный и свободный, он описал круг в воздухе, а затем стремительно спустился вниз, приземлившись недалеко от Бабра.

– К этому дереву приходили разные люди, – произнёс он, встряхивая крылья. – Они проводили здесь странные обряды, смысл которых мне неведом. Но даже я ощущаю исходящие от него вибрации…

Орёл повернул голову, окинул Бабра внимательным взглядом.

– Но скажи, зачем ты его ищешь?

Бабр на мгновение задержал взгляд на высохших ветвях, затем спокойно ответил:

– Шаман сказал, что здесь может находиться нефритовый камень правды. Он поможет мне понять, зачем я оказался здесь, и ответит на все мои вопросы.

Орёл резко вскинул голову.

– Нефритовый? Так это же зелёный! – выкрикнул он, взмахнул мощными крыльями и, не теряя времени, вновь взмыл в воздух.

Он парил над деревом, внимательно всматриваясь в корни, ветви, каждую трещинку в стволе, в поисках чего-то необычного. Несколько раз описал круги над скалой, затем плавно спустился обратно и сел рядом с Бабром.

– Мой взор острее этих скал, – произнёс он, слегка прищурившись. – Но даже я не вижу здесь того, что ты ищешь…

На мгновение он замолчал, будто раздумывая, затем кивнул:

– Может, стоит поискать где-нибудь ещё? А я вынужден оставить тебя.

Орёл величественно раскинул крылья, и ветер подхватил его, унося ввысь. Уже набирая высоту, он громко выкрикнул:

– Удачи тебе в поисках!

А затем, будто что-то вспомнив, обернулся и добавил с неожиданной теплотой:

– И… спасибо!

С этими словами он исчез в небесах, оставив после себя лишь ощущение лёгких кругов в воздухе.

Бабр провожал его взглядом, пока фигура орла не растворилась в закатном небе. Затем он перевёл взгляд на дерево.

Это место действительно было необычным. Едва заметные вибрации, почти неуловимые, пробегали по земле, проникая в его шерсть, будто древний дух самого острова знал, зачем пришёл этот путник. Ветер кружился вокруг дерева, не касаясь его листьев, а где-то вдалеке, за горизонтом, солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени.

Бабр приблизился осторожно, с почтением. Лапы его почти бесшумно ступали по каменистой почве, но внутри всё звенело, как туго натянутая струна. Он протянул лапу и провёл когтями по шершавой коре. Символы, вырезанные здесь когда-то давно, были чужими, их смысл ускользал, как песок сквозь когти.

Он попытался вчитаться в эти знаки, понять их, но они не отвечали.

Рядом, в земле, виднелись следы – люди приходили сюда, оставляли что-то своё, оставляли ожидание ответа.

Бабр глубже вдохнул, а затем взобрался на дерево.

Оно не сопротивлялось, не скрипело под его весом, будто принимало его так же, как приняла вода. Он добрался до макушки, осмотрел каждую ветку, каждый изгиб сухой коры, вгляделся в корни, с которых начиналась жизнь дерева…

Но не нашёл ничего – тишина.

Осторожно спустившись, Бабр начал методично осматривать землю у корней. Лапы чувствовали каждый камешек, каждый сгнивший лист. Он наклонился, принюхался, даже копнул когтями влажную землю, надеясь на малейший отблеск нефрита…

Но ничего, никакого камня.

Разочарование прокралось внутрь, сковало грудь холодной, змеящейся тенью. Неужели всё это было напрасно? Мысль тяжёлым грузом опустилась в глубину сознания, сдавливая, будто Бабр оказался заперт в тесном, холодном пространстве, где нет ни выхода, ни света.

Все его испытания: гонка с орлом, путь по Байкалу, новая сила – зачем? Что это всё значило, если в конце он стоит перед пустотой?

Бабр медленно опустил голову, напряжённо всматриваясь в тёмную, равнодушную землю у корней дерева, будто молил её – покажи, открой, ответь! Но ничего. Только камни, пыль, корни, глухо спрятанные в почве.

Он знал, что камня там нет, но не мог не надеяться, не мог не ждать чуда. Может, он просто плохо искал? Может, стоит ещё раз заглянуть в трещины коры, ещё раз копнуть когтями в сухую землю?

Бабр ещё раз дёрнулся, чтобы залезть и обыскать дерево, но остановился.

Может… но внутри он уже знал ответ – ничего.

Вокруг него была пустота. Лишь ветер, скользя по скале, шептал что-то древнему дереву, шелестел в его редких листьях, будто издевался над ожиданием Бабра, но этот шёпот не давал ответа.

Бабр затаил дыхание. Он был один со своей верой в то, что смысл существовал. Один со своим разочарованием.

Всё это было ложью? Может быть, камня вовсе не существовало? Или же… он искал не там, где следовало? Но как понять, где правильно? Как найти то, что не даётся в лапы?

Бабр вытянул лапу, провёл по коре. Она была холодной, как и его грудь. Как и его надежда.

Он поднял взгляд на древние узоры, вырезанные в коре, провёл по ним лапой. Символы, оставленные кем-то давным-давно, казались частицами забытого разговора, смысла которого он не понимал.

Как долго Бабр стоял так, вслушиваясь в молчание дерева – он не знал. Но когда наконец отошёл на шаг, чувство опустошения заполнило его изнутри. Он глубоко вдохнул, но опустошение не уходило. Путешествие, надежда, что именно здесь он найдёт первую разгадку… всё рассыпалось, словно пыль под порывами ветра.

На миг ему захотелось просто прыгнуть в озеро, позволить воде снова стать его домом, унести обратно, подальше от этого места, от тишины и разочарования, которые давили на грудь.

Но что-то остановило.

Он почувствовал это прежде, чем увидел: нечто едва уловимое, почти неощутимое изменение в воздухе, перемена в дыхании острова – запах.

Лёгкий, чужой, не принадлежащий этому месту. Бабр вскинул голову, шерсть на загривке слегка приподнялась. Он глубже втянул воздух.

Это был не просто дым, не привычный аромат горящей древесины, который он различал в кострах людей. В этом запахе было нечто другое: тёплая горечь трав, влажная древесина, намёк на что-то древнее, неуловимое, но тревожащее память.

Бабр замер. Этот запах… он был здесь раньше? Почему раньше он его не замечал?

Он шагнул в сторону, затем ещё, медленно, стараясь не спугнуть ощущение, не дать ему рассеяться, как дым в воздухе.

Запах не уходил.

Он будто тянулся за ним, словно осторожный след, оставленный кем-то намеренно. И вот тогда, когда Бабр уже собирался сделать ещё один шаг, он увидел дым. Тонкая струйка поднималась в небо, её силуэт дрожал в воздухе, теряясь в наступающих сумерках.

Бабр напрягся.

Дым… костёр. Люди?

Он глубоко вдохнул, стараясь уловить больше. Теперь он знал, что там есть кто-то, но теперь он не был уверен, что это просто костёр.

Что-то внутри толкнуло вперёд, глухо, но уверенно.

– Подойду и спрошу, возможно, получу подсказку, – пронеслось в голове у Бабра.

Он замер в раздумье, затем, набравшись смелости, двинулся вперёд.

Когда он приблизился к холму, то замер, увидев знакомую фигуру.

Это был шаман. Он сидел у костра, всё так же спокойно, как и в тот день, когда их пути впервые пересеклись. Он выглядел так, будто знал, что к нему придут.

Бабр встряхнул мокрой шерстью и глубоко вздохнул, пытаясь прийти в себя. Он был уверен, что двигался быстрее всех, рассекал водную гладь с лёгкостью, которой сам не ожидал. Он обогнал самую быструю местную птицу, чувствовал, как его тело стало частью воды… и всё же, когда достиг берега, там уже сидел шаман.

Тот, как ни в чём не бывало, подбрасывал в костёр тонкие сухие ветки, наблюдая за пляшущими языками пламени.

– Я не нашёл здесь камень правды, – наконец заговорил Бабр, внимательно всматриваясь в выражение лица шамана.

Шаман покачал головой, словно услышав нечто очевидное, и продолжил своё занятие, не глядя на Бабра.

– Скажи… – Бабр вдруг ощутил в себе странное раздражение. – Как ты так быстро оказался здесь?

Шаман лишь улыбнулся, но ничего не ответил.

– Я… – Бабр помедлил, его голос был чуть напряжённым. – Рассекал озеро со всей силой, будто сам стал частью воды! Обогнал даже самую стремительную здешнюю птицу! И всё равно, когда прибыл к нужному месту, ты уже сидел здесь, как будто знал, что я приду. Как так?

Шаман наконец поднял взгляд, и в его глазах сверкнула лукавая тень.

– Не так важно, почему и как судьба приводит меня к тебе, – проговорил он мягко, вновь подбрасывая ветки в огонь. – Важен твой путь. Скажи лучше, почему ты решил поддаться орлу?

Бабр вздрогнул. Он был уверен, что никто не видел, как он замедлился перед финишем. Под водой Бабр ощущал себя полностью одиноким. Возможно, шаман стоял на берегу и наблюдал за гонкой? Или же… он видел глубже, чем просто глазами?

Бабр отвёл взгляд, пробежался когтями по влажной земле и медленно заговорил:

– Я… не знаю, – признался он, сам удивляясь этим словам. – Во время гонки я вдруг понял, что уже всё доказал: и орлу, и себе.

Он задумался, вспоминая то чувство.

– Мне не хочется быть самым лучшим, самым первым. Это ничего мне не даст, не приблизит меня к ответам. Я ищу не признание, а истину.

Бабр замолчал, затем добавил почти шёпотом:

– А орёл… хоть он и вёл себя надменно, но этот остров – его дом. Все знают его как самого быстрого. И мне показалось разумнее не разрушать эту славу.

Шаман смотрел на него с едва заметной улыбкой.

– Интересно… – протянул он, одобрительно кивая. В его голосе не было ни похвалы, ни осуждения – только внимательность, словно он отмечал про себя что-то важное. – Действительно, ты прав. Здесь я не чувствую присутствия камня правды. Значит, он в другом месте.

Шаман поднялся, неторопливо отряхнул ладони, затем, развернувшись, направился в сторону холма.

– Подожди! – окликнул его Бабр, быстро подняв голову. – Куда мне продолжить поиски?

Шаман обернулся. Его фигура в отблесках огня казалась частью сумеречного воздуха, растворяясь в тенях, как будто он был здесь и в то же время где-то ещё.

Он вытянул руку, но не указал прямо, а лишь провёл ладонью по воздуху, словно следуя за невидимой тропой.

– Вернись на сушу, – его голос прозвучал мягко, но в нём была странная глубина. – Пройди вдоль берега по тайге. Быть может, кто-то уже нашёл то, что ты ищешь. Быть может, то, что ты ищешь, найдёт тебя первым.

Бабр хлестнул хвостом, ещё не до конца понимая, что именно хотел услышать.

– Но где… Дай мне более весомую подсказку! – начал он, но шаман уже отворачивался, шаг за шагом растворяясь в сумраке, словно тьма принимала его обратно.

Но вдруг он остановился, едва заметно повернув голову.

– Истина не лежит на земле, – произнёс он тихо, почти шёпотом. – И не тонет в воде.

Пламя костра дрогнуло.

– Ты смотришь глазами зверя, но спрашиваешь о том, что видят только те, кто смотрит иначе. Ты сам-то готов увидеть правду?

Бабр замер. Он не понял этих слов сразу, но шаман больше ничего не сказал. Он шагнул в темноту, и его фигура, словно дым, растаяла среди закатных теней.

Глава 3. УРОКИ РЕЗЬБЫ И ТЕРПЕНИЯ

Бабр вышел из воды, тяжело ступая по песчаному берегу. Влага стекала с его шерсти тонкими струйками, испаряясь в горячем дыхании земли. Он встряхнулся, сбрасывая последние капли Байкала, и огляделся. Впереди простирался лес – сначала светлый, лёгкий, будто приглашающий, а дальше, в глубине, темнел густой стеной, скрывая под своей сенью тайны, которые не желали быть разгаданными.

Бабр двинулся вглубь. Первые деревья были просторны, в их изгибах угадывалась та же мягкость, что в его родной роще у реки, но чем дальше он заходил, тем тяжелее становился воздух, тем плотнее сплетались между собой стволы и кроны. Свет, пробиваясь сквозь листву, падал на землю разрозненными пятнами, дробился на осколки, словно кто-то разбил небо на куски.

Тишина окутывала лес, но в ней пряталось что-то неуловимое, живое. Здесь птицы пели реже, а те, что всё же осмеливались нарушить молчание, будто сразу растворялись в глуши, оставляя после себя лишь дрожащий след в воздухе.

Бабр шёл, опустив голову, и размышлял. В его памяти ещё звучал свист ветра в крыльях орла, ещё ощущалась сила волн, подхватывавших его в гонке. Он вспоминал, как легко мог бы победить, но выбрал другое. Почему? Он ответил сам себе и знал: это было правильно.

А ещё он чувствовал беспокойство.

Он не задумывался до этого, насколько теперь тесно связан с водой. Став её частью, он обрёл небывалую мощь, но здесь, вдали от спасительных глубин, ощущал странную неуверенность. Если случится опасность, если придётся бежать, сражаться – останется ли он таким же сильным? Или новая природа сделала его уязвимым там, где раньше он был хозяином?

Внезапно слух уловил нечто непривычное: лёгкое движение, осторожный шорох в зарослях у массивного дерева. Бабр замер, напрягая зрение. Листва вздрогнула, и он различил неясную, тяжёлую тень, шевелящуюся среди ветвей.

Шерсть на загривке у Бабра встала дыбом, но он не отступил. Бежать? Но куда? Здесь вода не унесёт его прочь, не спрячут волны. Оставалось только одно – встретиться лицом к лицу с тем, кто скрывался в темноте.

Бабр глубоко вдохнул, напряг мышцы и шагнул вперёд.

– Эй, кто ты? – голос прозвучал глухо среди деревьев. – Выходи!

В лесу снова стало тихо. Тишина на мгновение показалась живой, пульсирующей, будто сама природа задержала дыхание в ожидании ответа. И тогда что-то в зарослях зашевелилось. Сначала показались коричневые уши, а потом и вышел весь зверь.

Это был медведь – огромный, тяжёлый, словно вылепленный из самой земли. Бабр встречал медведей раньше, видел, как они иногда забредали в его лес, но этот был значительно крупнее и массивнее. Тёмно-бурая шерсть с глубоким, почти чёрным отливом впитывала солнечные лучи, словно задерживала в себе свет. Лапы, тяжёлые, могучие, несли силу, способную сокрушить дерево одним движением когтя.

Но не это заставило Бабра замереть – взгляд остановил его. В нём не было ни гнева, ни тревоги, ни любопытства. Ни угрозы, ни предупреждения – только покой. Глубокий, неподвижный, как вода озера, что видело приход и уход тысяч лет, что знало тайны мира задолго до того, как появился любой зверь.

Медведь не посмотрел на Бабра. Он шагнул к дереву, вытянул лапу и с почти ленивой неторопливостью начал сдирать когтями древесный нарост, точно снимая ненужную шелуху.

Бабр чуть подался вперёд, стараясь уловить смысл в этом простом, но завораживающем действии.

– Что ты делаешь? – спросил он осторожно, с искренним недоумением в голосе.

Медведь не отвлёкся, продолжая методично счищать когтями древесный нарост. Двигался неторопливо, без спешки, будто всё происходящее было частью древнего, размеренного ритуала.

– Собираю кап, – произнёс он наконец.

Слово показалось Бабру чужим, странным, но по всему было видно: так называется этот нарост, который медведь бережно скоблил с дерева.

– Зачем? – не удержавшись, спросил он.

Медведи не делали таких вещей. Они охотились, спали, бродили по лесам, но никогда – никогда не собирали кап. Это было нечто человеческое.

– Чтобы делать вещи, – спокойно ответил медведь.

Голос его был глубок, тяжёл, будто звук, рождающийся в самой сердцевине старого дуба. В нём не было ни спешки, ни желания объясняться. Только сухая, неоспоримая истина.

– Какие вещи? – Бабр чуть прищурился.

Медведь повернул голову. Движение было неторопливым, но в глазах, мелькнувших в сумраке леса, пряталось нечто древнее.

– Те, что нравятся людям.

Бабр замер. Вопросы вдруг смешались в его сознании, словно листья в водовороте.

– Ты знаешь людей? – спросил он тише, чем прежде.

Медведь слегка приподнял бровь, уголки пасти дрогнули, но назвать это улыбкой было трудно.

– А ты?

Бабр вспомнил шамана у костра, вспомнил тот странный момент, когда понял, что человек может понимать язык зверей. Что в мире есть вещи, не подвластные обычному течению жизни.

– Встречал одного… – медленно проговорил он.

Медведь кивнул. Он отодрал кап, с лёгкостью закинул его в мешок из грубой ткани, в котором уже лежали другие древесные наросты, затем свернул мешок и без лишних слов двинулся вглубь леса.

– Постой! – окликнул его Бабр. – Почему и как ты понимаешь людей?

Медведь остановился, медленно вдохнул, словно размышляя, стоит ли отвечать. Лес на миг замер, лишь ветер осторожно пробежался по листве.

– Я иду домой, – наконец произнёс он. – Помоги мне донести вон ту корягу, и я всё тебе расскажу по пути.

Медведь указал лапой в сторону – среди корней, наполовину утонувшая в земле, лежала выветренная временем коряга. Скрученные, обточенные дождями и ветрами формы напоминали застывшее движение, словно само дерево однажды потянулось вверх, но замерло в этой попытке.

Бабр молча кивнул. Они вместе подняли корягу, уложили её на спину Бабра. Вес давил ощутимо, но не настолько, чтобы остановить его.

Шаг за шагом они двинулись в путь. Под лапами пружинила мягкая хвоя, дыша, словно лес принимал их в своё спокойное, размеренное течение. Ветер гулял в кронах, но здесь, внизу, царила глубокая тишина, только мерное дыхание да редкий, глухой скрип дерева нарушали её.

Вскоре медведь заговорил:

– Я жил среди людей.

Бабр чуть замедлил шаг, насторожился.

– Как? – голос прозвучал ровно, но внутри дрогнула тень недоверия.

– Меня взял во двор один ремесленник.

– Ты был его… питомцем? – в словах Бабра мелькнуло сомнение.

Медведь коротко усмехнулся, ни презрительно, ни насмешливо, словно само это слово было лишено смысла. В его взгляде промелькнула дальняя, туманная печаль.

– Нет. Я просто жил рядом, смотрел.

– Смотрел? – переспросил Бабр. – На что?

– На то, как он создаёт.

Они продолжали идти. Лес прислушивался, замедляя время и вплетая рассказ в ритм их шагов.

Медведь рассказывал: о человеке, что брал в руки дерево и придавал ему формы, которые оставались жить дольше самой древесины; о тонких узорах, что украшали крыши, окна и двери домов – люди называли их наличниками. Линии, изгибы, завитки, которые на первый взгляд казались случайными, но несли в себе память о руке мастера, отпечаток его мысли, что оставался на дереве даже после того, как руки переставали работать. Он говорил о том, как запоминал каждое движение, каждый плавный росчерк резца, как видел, что за этими формами скрывается не просто работа, а нечто большее – ритм, порядок, суть. И о том, как люди приходили, чтобы обменять это на что-то своё. Как благодарили, как понимали ценность того, что сделано руками. Но потом…

– Когда я вырос, соседи стали бояться, – медленно проговорил медведь. – Они видели во мне только силу и угрозу.

Он сделал ещё один шаг, и хвоя под лапами мягко зашуршала.

– Ремесленник пытался убедить их. Говорил, что я не опасен, что я не похож на тех, кого они боятся. Но люди редко слышат, когда им говорят то, чего они не хотят слышать.

Медведь на миг замолчал.

– В конце концов, они вынудили его.

Бабр слушал. Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, но внизу по-прежнему было тихо.

– Он привёл меня в лес, – продолжил медведь. – Оставил. Не потому что хотел, а потому что иного выбора у него не было.

Они шли дальше. Лес слушал, ветер шептал в кронах.

– Но ты не стал обычным медведем, – наконец произнёс Бабр, разрывая тишину.

Медведь не ответил сразу, лишь шёл молча, мерно покачиваясь в ритме шагов, будто его мысли двигались с той же неторопливой глубиной, что и сам лес вокруг. Только через несколько мгновений он заговорил:

– Нет, – в его голосе прозвучало что-то далёкое, тягучее, как эхо старых историй. – Дух тайги увидел, что я не умею добывать себе пищу, как обычный медведь. Увидел, что я не такой, как остальные, сжалился… и решил помочь.

Что-то холодное скользнуло по спине Бабра. Он слышал рассказы о духах, о тех, кто живёт в тенях леса, в дыхании ветра, в глубине рек, но никогда ещё не встречал тех, кого они коснулись.

– Как дух тебе помог? – спросил он, напрягая слух, будто ожидая, что в этот миг сам лес подаст знак.

Медведь обернулся: его тяжёлые лапы медленно поднялись, и Бабр увидел когти – необычные, чуть загнутые, острые, но не как у хищника.

– Дух тайги позволил раскрыться тому, что и так жило во мне, – произнёс медведь. – Я не мог стать таким, как другие, но я научился делать то, что видел с детства. Этими когтями я вырезаю фигурки зверей – тех, что люди используют как обереги. Вырезаю наличники, те самые узоры, которые когда-то видел.

Он говорил ровно, спокойно, но в голосе его звучало что-то неуловимо тёплое. Ни гордость, ни самодовольство – а тихое понимание своего места.

– Благодаря этому я и живу, – продолжил медведь. – Охотники, купцы… Есть те, кто знают меня, кто не боится. Они приходят, меняют мою работу на то, что мне нужно. Так я и выживаю.

Медведь вдруг хлопнул себя лапой по животу, и его глубокий, добродушный смех разлетелся среди деревьев.

– И, судя по моим размерам, – усмехнулся он, – люди не жалеют платы за моё искусство.

Бабр ощущал: этот медведь – не просто зверь. В его голосе, в мерном ритме шагов, в том, как он говорил о людях, о дереве, о творчестве, было нечто большее, чем простая жизнь таёжного хозяина. Время текло иначе рядом с ним, как будто само пространство сгущалось, придавая словам и движениям особую значимость.

Они шли долго, пока лес неожиданно не разомкнулся, выпуская их на просторную поляну. На её краю стоял человеческий дом.

Бабр остановился. Когда-то, ещё будучи обычным тигром, он видел такие издалека, чувствовал запах дыма, слышал голоса, ловил в воздухе следы жизни, но никогда не подходил ближе. В его мире людские дома всегда значили одно – там живут охотники, а где охотники – там опасность.

Медведь, заметив его заминку, спокойно произнёс:

– Это заброшенное зимовье стало моим приютом, не бойся.

Но Бабр уже не боялся, он смотрел на дом и не мог отвести взгляда.

Дом был не похож на те, что Бабр видел прежде. Его окна и крыша были украшены резными узорами – не грубыми, а тонкими, изящными, словно тень чьей-то бережной руки всё ещё хранилась в древесине. Бабр не разбирался в людских орнаментах, но чувствовал: в них есть что-то живое, что-то не просто созданное, а вложенное с душой.

Вокруг дома, расставленные в хаотичном порядке, стояли вырезанные из дерева звери и птицы: лось с точёными рогами, зубастая косуля, крылатый хищник, застывший в мгновении полёта, тюлень на льдине, даже маленький юркий соболь, будто готовый метнуться в сторону. Они не были случайными, они смотрели, сторожили, жили своей неподвижной, но полной смысла жизнью.

Чуть в стороне от дома раскинулся навес из брёвен, коры и мха. Под ним лежали древесные заготовки, капы, свежая стружка, неудавшиеся работы – словно здесь обитало само ремесло, а не просто его следы.

Бабр почувствовал, как странное волнение разливается по груди, расползаясь тёплой, неспешной волной. Он никогда не видел ничего подобного: здесь было не просто жилище, здесь был целый мир.

Медведь шагнул вперёд, будто ничего необычного не происходило, и Бабр, встряхнувшись, последовал за ним. Они отнесли корягу и свежесобранный кап под навес, аккуратно сложили его среди других заготовок, а потом медведь двинулся к дому.

Бабр помедлил всего мгновение и пошёл за ним.

– Как видишь, я ничего не придумал, – вздохнул медведь.

В его голосе была не просто усталость, а нечто большее – тяжесть, что копилась не день и не два, оседая в словах, как снег оседает в густой хвое. Бабр почувствовал это напряжение, ощущение чего-то невысказанного, и спросил:

– Что тебя тревожит? Ты ведь создаёшь такие прекрасные вещи.

Медведь покачал головой.

– Ты не понимаешь, – медленно произнёс он. – Ничего, кроме резьбы, я не умею. Моя жизнь держится только на том, что я могу создать своими лапами.

Он замолчал, словно подбирая слова, а потом, чуть тише, продолжил:

– В последнее время люди стали приходить реже. Запасы еды тают, и я боюсь, что без них не переживу следующую зиму.

Бабр нахмурился.

– Почему они перестали приходить?

Медведь устало вздохнул.

– В деревне появился другой мастер.

– Он делает лучше тебя?

Медведь усмехнулся, но в этой усмешке не было гордости – лишь лёгкая тень грусти.

– Нет, конечно, но он ближе. Не все готовы идти через тайгу ради моих резных фигурок.

Бабр задумался. Для него выживание никогда не было вопросом: он всегда мог добыть пищу, знал, как охотиться, как прятаться и выжидать. Но сейчас перед ним стоял огромный медведь – сильный, крепкий, могучий – и говорил о вещах, что казались нелепыми.

– И что ты будешь делать?

Медведь не ответил сразу. Он долго молчал, прислушиваясь к себе и к голосу ветра.

– Не знаю, – наконец произнёс он. – Я люблю то, что делаю, но я завишу не только от себя. Моё ремесло живёт, пока оно нужно другим.

Медведь опустил взгляд, провёл когтями по деревянной фигуре оленя, стоящей у порога, задумчиво очертил её изгибы.

– Если людям больше не нужны мои изделия, если они перестанут приходить… – он замер, словно проверяя, как звучат его собственные слова. – Тогда, наверное, мне придётся попытаться стать обычным зверем.

Он выдохнул, словно эта мысль была тяжелее, чем готовность её признать.

– Не уверен, что мне это под силу, но у меня не будет выбора.

Бабр молчал, перебирая в голове слова. Что сказать? Как поддержать? Как убедить медведя, что его путь ещё не окончен? Но прежде чем он успел найти ответ, медведь сам нарушил тишину.

– А тебя-то как звать? – спросил он, чуть склонив голову набок. – И чего ты вообще здесь делаешь?

Он задержал на Бабре взгляд, внимательный, изучающий.

– Да и вид у тебя… необычный, – добавил он после паузы.

Бабр вдруг понял, что так увлёкся историей медведя, что сам позабыл о своём пути.

– Меня зовут Бабр, – сказал он, выпрямляя спину. – Во мне течёт сила воды.

Медведь чуть приподнял бровь, но не перебил.

– Я ищу нефритовый камень правды, – продолжил Бабр. – Шаман сказал, что с его помощью сможет провести обряд и дать мне ответы на все вопросы.

При упоминании шамана глаза медведя вдруг оживились.

– Шаман? – переспросил он, будто выныривая из глубины своих мыслей. – Знаю такого. Как-то обменял у меня несколько рыбин на пару фигурок. Говорил странно, но добрый был человек.

Медведь задумчиво потеребил густую шерсть на подбородке.

– Камень твой из чего говоришь?

– Нефритовый, – ответил Бабр.

Медведь не стал говорить ни слова, он развернулся, подошёл к массивному деревянному ящику в углу дома и принялся там копаться, порой вытаскивая и откладывая в сторону какие-то вещи – куски дерева, заготовки, фигурки. Наконец, спустя несколько мгновений, он выпрямился, держа в лапах тяжёлый, тёмно-зелёный валун.

– Вот, – сказал медведь, шагнув ближе и подняв камень так, чтобы Бабр мог его рассмотреть.

Нефрит: гладкий, словно обточенный тысячами лет, глубокий, насыщенного зелёного цвета, как летняя тайга после дождя.

– Выменял у одного охотника, – продолжил медведь. – Еды он тогда не дал, но предложил камень. Мне цвет понравился, – оставил.

Медведь повернул камень, и тот сверкнул под косыми лучами заходящего солнца.

– Это случайно не твой камень правды? – спросил он, глядя прямо в глаза Бабру.

Бабр замер, вглядываясь в камень, и в груди у него вспыхнула надежда. Шаман не говорил, как именно должен выглядеть нефритовый камень правды, и этот, казалось, подходил: гладкий, тяжёлый, глубокого тёмно-зелёного цвета, будто вобравший в себя все оттенки таёжных рек и мхов.

Но чем дольше Бабр всматривался, тем яснее понимал: нет, в нём не было ответа, не было древней силы. Просто камень – обычный, пусть и красивый, кусок нефрита.

Он глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри гаснет вспышка радости.

– Кажется, нет, – тихо сказал Бабр, отводя взгляд. – Это не мой камень правды.

Медведь пожал плечами, будто услышал что-то вполне ожидаемое.

– Так создай сам свой нефритовый камень правды.

Бабр поднял голову – создать? Он задумался. Может, в этом и был его путь: не искать, а самому сделать свой камень – вложить в него свою суть, свой смысл и свой ответ?

Но чем дольше Бабр размышлял, тем яснее становилось: он не знал, как создавать. Его когти не умели выводить линии, его лапы привыкли к движению, к охоте, к силе – но не к тонкой, точной работе.

– Я никогда ничего не создавал, – признался он наконец. – Да и когти у меня не такие, как у тебя, я не справлюсь.

Бабр посмотрел на медведя, изучая его глаза.

– И вообще, – продолжил он. – Зачем тебе отдавать этот камень?

Медведь не сразу ответил. Он положил валун на землю, посмотрел на него с привычной, спокойной задумчивостью, а потом медленно проговорил:

– Одна голова хорошо, а две – всяко лучше.

Он повернулся к Бабру, и в его взгляде мелькнул лёгкий, тёплый блеск.

– Давай так, – сказал медведь. – Ты поможешь мне придумать, как снова привлечь людей к моему ремеслу, а я научу тебя вырезать из дерева. Если ты освоишься, если почувствуешь, что готов, – тогда из этого нефрита ты сделаешь свой камень.

Он слегка усмехнулся, качнув головой.

– У меня всё равно особого выбора нет. Стать обычным медведем я всегда успею, а так, может, в процессе обучения и сам пойму что-то новое.

Бабр задумался. Резьба по дереву… Учиться создавать… Он никогда не думал о себе в этом ключе. Никогда не видел себя ни охотником, ни путником, а творцом. Но разве не для того он отправился в этот путь: открыть то, чего раньше не знал?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.