Эти разные дети Земли…
Сборник стихов и пьес
Галина Лазутина

Литературный редактор Ю. С. Васильева

© Галина Лазутина, 2025

ISBN 978-5-0065-9193-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Содержание

Раздел 1. Стихи

Жизнь не скупится на сюжеты

Мы в ответе…

Музей снов

Лента памяти (Эмма, Багдат, Тохири)

Лесная фантазия (Видения после выставки работ Степана Эрьзи)

Вот как бывает странно!

Бабочки

Ледоход на Амуре

Лесные гости

После тяжёлого года

Нам не надо крутых поворотов

Раздел 2. Пьесы

Настёна (Белый снег)

Где ты, Белов?

Раздел 1. Стихи

                          * * *
Жизнь не скупится на сюжеты.
Она сама их создаёт.
Ни поощренья, ни запреты
Ей не указ. Её ведёт
Тропой неведомой, не торной,
Что рождена толпой вояк, —
Без карт, без тросточки опорной
Судьбой поставленный маяк.
Земля к нему-то и стремится,
Чтоб мель и рифы обойти,
Чтоб не разбиться и не сбиться
С назначенного ей пути.
И наша главная забота,
Коль мы детьми её слывём, —
Ей не мешать на поворотах,
Не тормозить её подъём.

МЫ В ОТВЕТЕ

Эко чудо – планета Земля!
Кто вдохнул в неё искорку жизни,
Разработал ей курс корабля,
Чтоб могла избежать катаклизмов?..
И плывёт она так среди звёзд,
Не сбиваясь с надёжного курса.
Путь не лёгок её и не прост,
Как учёба в периоды бурсы¹.
Но на этом нелёгком пути
Удалось ей уже немало:
Ведь она, как ты там ни крути,
Человечеству матерью стала!
Очень разные дети Земли,
Обитатели всех континентов…
Если б только они бы могли
Помогать ей в лихие моменты!
Ведь моментов таких и сейчас
У неё на маршруте довольно.
Даже думать о них подчас
Человеку становится больно.
Но не думать ему не дано:
Он обязан предвидеть завтра,
Формируя его, как вино,
О котором печётся автор.
И, выходит, друзья, мы в ответе
За всё то, чему быть на планете!

МУЗЕЙ СНОВ

Для верных моих друзей,
Не любящих громких слов,
Я создаю музей
Своих еженощных снов.

Сон первый
(Самый, пожалуй, нервный,
Самый, пожалуй, острый).
Мне снится безлюдный остров.
Здесь были когда-то деревья —
Повсюду горелые пни.
Здесь были когда-то деревни —
Остались руины одни.
Кружит над островом птица,
Крыльями бьёт небеса,
(И надо ж такому присниться!)
В когтях у неё – лиса.
Кружит и кружит птица,
Не знает, куда бы ей сесть.
Зачем-то живую лисицу
Ей надо оставить здесь.
Из сил выбивается птица,
Но бросить не хочет лису.
Приходится ей приземлиться
Прямо в горелом лесу.
Смотрю – и глазам не верю:
Птица всего лишь стриж,
А в лапах у рыжего зверя
Вот-вот разродится мышь!
На землю тяжёлую ношу
Стриж бережно опустил
И сразу взлетел, мой хороший, —
Откуда набрался сил?..
Мышь тотчас же вырыла норку
Вблизи обгорелого пня.
Лиса караулила зорко —
Глаз не спускала с меня.
Внезапно как хлопья снега
(Вот так причуды сна!)
На землю посыпались с неба
Какие-то семена.
К небу я взгляд поднимаю
И снова не верю глазам:
Стриж на крыло поднял стаю,
Встав во главе её сам.
Птицы кружат хороводом,
В клюве у каждой сума…
Обиженная природа
Спасает себя сама.

Сон второй
(Самый, пожалуй, сырой,
Слезами моими омытый).
Мне снится солдат убитый.
Лежит он, раскинув руки,
Будто уснул на траве,
Но в зелени – красные круги
И дырочка в голове.
Лежит он, раскинув руки, —
По небу плывут облака,
Через свистящие звуки
Слышно, как плещет река…
А в деревушке смоленской
Девушка ждёт письма
От жениха с чеченской
И пишет ему сама.
Девушка пишет и пишет,
Девушка ждёт и ждёт,
Но почтальон дядя Миша
Мимо всё время идёт.
Девчонка бежит к гадалке —
Хоть что-то бы ей узнать.
В воинских перепалках
Жизни легко терять!
Гадалка берёт колоду,
Смотрит девчонке в глаза
И утешает с ходу:
«Мне голос вчера сказал…»
Но стоило бросить ей карты,
Как чёрным покрылся стол.
Уже без былого азарта
Сказала: «Я вижу ствол…
Бубновый король на мушке,
От пули ему не уйти.
Вот он лежит на опушке —
И некому парня спасти…»
Девчонка глаза закрыла,
Руки повисли плетьми.
Не зря мы о том, что бескрылы,
Жалеем ещё детьми!
Гадалке помочь ей нечем,
Молча сглотнула ком
И хрупкие девичьи плечи
Накрыла цветастым платком.
Но тут вдруг случилось чудо:
Крыльями стала шаль!
Девчонка вскричала: «Откуда?!» —
И тут же сорвалась вдаль.
Гадалка, глазам не веря,
Смотрела летящей вслед,
И распахнулись двери
В её восемнадцать лет.
Вот так же она с афганской
Письма дожидалась тогда.
Уйти её в табор цыганский
Заставила та же беда.
Карты схватила гадалка,
Винновую вынула масть
И зашвырнула на свалку
Как самую злую напасть…
Похоже, когда нам худо,
Чтобы совсем не пропасть,
И мы, не дождавшись чуда,
Кроем проклятьями власть.

Сон третий
Он без кровавых отметин,
Он вроде бы радостью дышит —
Карлсон сидит на крыше.
Держит в руках варенье —
Банка на солнце блестит.
Пропеллер, его творенье,
Под ветерком шелестит.
Куда свой полёт направит
Друг всех малышей на свете?
Его и в Москве, и в Оттаве
Ждут с нетерпением дети.
Они понимают: проказник
Доставит заботы вновь,
Зато он приносит праздник
И дарит свою любовь.
Детские одиночества
Мечтают о встрече с ним.
Так им внимания хочется!
Тут Карлсон незаменим.
Вот и сидит он на крыше,
Не зная, к кому полететь.
Все он призывы слышит,
Но разве ко всем успеть?!

Я верных своих друзей,
Не любящих громких слов,
Прошу навещать музей
Моих еженощных снов.
Сны ведь такие – не сказка,
Сны ведь такие – боль!
В них силы незримой подсказки
В этом, друзья мои, соль.

ЛЕНТА ПАМЯТИ

Мы все тогда в другой стране проснулись.
Вокруг шумели те же тополя,
Но по ТВ уже скрипел Бурбулис², —
И вздрогнула родимая земля.
История вершит свой суд не сразу.
Пройдут года (быть может, сотни лет),
Но всё равно вердиктом станет фраза:
«Союз разбившим – оправданья нет!»
Союз республик и союз народов —
Он был реально, как тут ни крути.
Найти непросто верные подходы
К оценке его сложного пути.
Мозаика поступков и проступков,
Высоких целей и позорных дел,
Свершений удивительных, но хрупких,
Деяний, утверждавших беспредел…
Ох, эти мне поступки и проступки!
Крушенье судеб, половодье бед,
Шаги к Добру и тут же Злу уступки…
Не видывал такого белый свет.
А лента памяти моей хранит упорно
Фрагменты той мозаики лихой.
Во сне я часто слышу звуки горна
И чувствую весёлый непокой.
На ленте видятся и горе, и страданья,
Но там же – трепет радостных минут!
И просятся в стихи воспоминанья,
Нетерпеливо очереди ждут.

Эмма

Шумел прибой. Касался ветер прядки
Податливых сестрёнкиных волос.
Мир полон тишины был и загадки.
И вдруг она услышала вопрос:
«Ну, шо примолкла? Чи ты не согласна?
Мы песни станем гарные спевать.
Поедемо со мной, Зеленоглазка!
Дам слово, шо не буду выпивать».
Поверила сестрёнка запорожцу.
И вот уж Эмма стала привыкать
К траве зелёной сразу за порожком,
К тому, как говорила его мать.
Что абрикосы падали, дивилась
И тут же их кидалась подбирать.
«Зачем тебе с земли, скажи на милость?!
Нам дерево-то всё не обобрать!» —
Муж удивлялся, что в садах Сибири
Такие абрикосы не росли.
Но жили все они в любви и мире,
И даже в ссорах чувство берегли.
На яблоках и счастье, как на хлебе,
У них девчонки быстро подросли,
Красавицы и умницы, – молебен
Не зря за их здоровье вознесли.
Потом они уехали учиться.
Родительский казался тесен кров,
Хотелось повзрослеть и отличиться,
Москва звала, манил Днепропетровск.
Без них сестра и муж слегка скучали,
Но горевать им не было причин:
Девчонки их частенько навещали,
Хлопот не доставляли и кручин.
Я тоже к ним наведывалась летом —
Ни ливни не мешали мне, ни зной.
Здесь столько песен было перепето,
Что всем в посёлке стала я родной.
Наверное, всё было б так и дальше,
Когда б не грянул тот декабрьский гром
И пролились на землю реки фальши,
Жестоким селем смыв наш общий дом…

Багдат

Имя ей дали Багдат.
Мы её звали Валюшей.
Каждый из нас был рад
Валины байки послушать.
Ярким бывал её слог —
В сказах любимицы нашей
Часто звучал юморок.
Валя была из казашек.
Тонкой восточной красой
Лик отличался девичий —
Словно умытый росой,
Нежный, открытый обычно.
Только однажды застала
Валю я в горьких слезах.
На столике фото лежало —
В форме солдатской казах.
«Папа!» – сказала Валюша
И отвернулась к окну.
Скатерть из синего плюша
Руку закрыла одну.
Долго она теребила
Кисти на скатерти той,
Словно её что-то злило
И отнимало покой.
«Ладно, – потом сказала, —
Может быть, после пойму…
Я ведь его не видала.
Бросили папку в тюрьму.
Только война отгремела,
Только из плена пришёл!
Мать и родить не успела,
Срок мой не подошёл…
Впрочем, чего я разнылась?
Жизнь воздала мне сторицей.
Маме моей и не снилось:
Аспирантура, столица…»
В сумочке цвета какао
Выискала листочек,
Им помахала лукаво:
«Еду в театр! Не хочешь?..»
Вот уже минули годы
С тех замечательных дней.
Взяли верх в жизни невзгоды —
Не до Москвы сейчас ей…

Тохири

Мне снился Тохири
У них на Памире
В цветущем весеннем саду.
На струнах тропинок
Меж роз и травинок
Он ритм подбирал на ходу…
В рубаи Востока
Мудрость пророка
Для нас обратилась вдруг.
Он прятал, лукавый,
От суетной славы
Пристанища рифм-подруг.
Мы знали другое:
Не ведал покоя
Тохири, спасая больных.
С настоем целебным
В халате врачебном
На вызовы – без выходных.
Известен был в мире
Целитель Тохири —
Недуги сдавались ему.
Умелый и мудрый
Таджик темнокудрый
Желанным был гостем в дому.
Я с ним повстречалась,
Когда повенчалась
С пронзительной болью в спине.
Он занят был очень
И так, между прочим,
Сказал, как лечиться мне.
Минула неделя —
Я встала с постели,
Забыв про суровый недуг.
Так вот весною
Чудо со мною
Свершил неожиданный друг.
Наверно, для счастья
Встреч не надобно чаще.
В Москву приезжал он раз в год.
И тотчас обычно
В ритме привычном
Лечить принимался народ…
Мне снился Тохири.
У них на Памире
Не вышло, увы, погостить.
Он-то старался,
Да звал – не дозвался,
Себе не могу простить —
Всё дело да дело…
Я очень хотела
Увидеть его абрикосы в цвету.
Я очень хотела,
Да не успела:
Обрушилось всё в беловежском году.

А память всё хранит, хранит упорно
Страницы жизни сломанной страны —
Мои страницы жизни. Звуки горна,
Похоже, мне по-прежнему важны.
Да, помнятся и горе, и страданья,
И слёзы счастья радостных минут!
Безграмотной политики старанья
Их ни за что на свете не сотрут.
История свой суд вершит не сразу.
Но день настанет, вывод прозвучит,
И мир придёт к единому наказу:
«Живую жизнь – не рушить в кирпичи!»

ЛЕСНАЯ ФАНТАЗИЯ

(Вúдения после выставки работ Степана Эрьзи)

Портреты, фигуры, маски…
Коричневый тёплый цвет…
Как будто от Сна и Сказки
Они родились на свет.
Как будто от Сна и Сказки…
Но слышно сквозь голос лир:
Реальной тоской и лаской
Таинственный дышит мир.

* * *
Вот как бывает странно!
Где-то в лесной глуши
У дерева-великана
Вырвался крик души.
Его Человек услышал,
Вздрогнул и кинулся прочь.
Тотчас летучей мышью
За ним устремилась Ночь.
Встала, как изваяние,
Вдруг у него на пути.
Прикинул он расстояние —
И понял, что не уйти.
Взяла его в плен Природа —
Околдовала сном,
Посланцем людского рода
В краю объявила лесном.
Близ великана Квебрахо —
Там, где раздался крик, —
Стал жить Человек. От страха
Мало-помалу отвык.
А дерево всё стонало,
Ветви ломая в тоске, —
То к небу их резко вздымало,
То полоскало в песке.
Ручьями горючие слёзы
Бежали, морщиня ствол.
Невнятные охи-угрозы
Взрывались порой, как тол.
Однажды в минуту муки,
Когда истомил недуг,
Упрёком пришельцу в руки
Дерево бросило сук.
Рубили его, терзали —
Был он почти сухой.
Листья его казались
Безжизненной шелухой.
Едва лишь коснулась ладоней
Израненная кора,
Как Человек вдруг понял:
Приходит его пора.
Охваченный состраданьем
(«Лишь бы Квебрахо жил!»),
Ветви своё дыханье
Решительно он вложил.
Тотчас незримая сила
В таинственной тишине
Воскресшую ветвь подхватила
И отдала вышине.
На землю близ великана
В этот же самый час
Упал Человек бездыханно —
Будто костёр угас.
Чуть розоватым сияньем,
Похожим на летний рассвет,
Зарделся Квебрахо в молчанье
Впервые за много лет.
Но вот залетали совы,
Встала над лесом луна,
И стонами дерева снова
Нарушилась тишина.
Только теперь Квебрахо
Боль свою чувствовал там,
Где голубела рубаха,
Прижавшаяся к кустам.
Дрогнули корни дерева:
Однажды за весь свой век
Душой Человеку поверило,
А он упал, Человек…
Дрогнули корни дерева,
Резко рванулись вверх —
И ствол повалился потерянно,
И розовый свет померк.
Огромной пантерой злою,
Будто сошла с ума,
Небо задернув мглою,
В землю вцепилась тьма.
Земля задышала чаще,
Земля завертелась быстрей —
И пробудились в чаще
Отряды богатырей:
Вскинув отчаянно кроны,
С неба сорвали мглу!
Солнце с высокого трона
Протест объявило злу.
Ливень горячего света
Тут же низринулся в лес,
И листья обычных веток
Стали палитрой чудес.
Там, где у них прожилки —
Линии жизни – сплелись,
Кадмием трепетно-пылким
Капельки крови зажглись.
Откуда-то взялся ветер,
Судорожно вздохнул,
Красные точки эти
Дыханием колыхнул —
И от листка к листочку,
Как из ладони в ладонь,
Вдруг покатились точки,
Сливаясь в живой огонь.
Он грянул ручьём горячим,
Точно направив бег,
Туда, где лежал незрячий,
Не дышащий Человек.
Ветви Квебрахо касались
Недвижной его руки.
Травы вокруг казались
Поникшими от тоски.
Ударило алой волною
В сплетенье ветвей и руки!
Над стороной лесною
Запели пастушьи рожки.
Рождённый рассветом когда-то
Древний призывный мотив
Рассыпался звонким стаккато,
Уныние прекратив.
Зашелестели травы,
Кустарник затрепетал —
Человек для труда и славы
От смертного сна восстал!

Бродит по белому свету
Легенда ли, сказка ль о том,
Что в Южной Америке где-то
Есть удивительный дом.
Живёт в нём какой-то ваятель —
Синий взгляд, голубая рубаха.
Помогает ему приятель,
Никому не известный Квебрахо.
По ночам, когда дом в безмолвии,
Отовсюду к нему идут
Дерева, расщеплённые молнией,
Словно знают, что там их ждут.
Вереницей становятся длинной,
Вслух мечтают о жизни другой…
И не надо ваятелю глины:
Матерьял у него под рукой.
Скульптор ею владеет уверенно,
И, послушное этой руке,
Говорит безъязыкое дерево
На горячем людском языке.
Кто заглянет в тот дом нечаянно,
Не покинет его, пока
Не поймёт, что восторг и отчаянье
Жили рядом во все века;
Что Добро в нашем мире бесценно,
Потому что сильно ещё Зло,
И что жизнь – не парадная сцена,
А нелёгкое ремесло.
Навсегда он запомнит обитель,
Где Художник своим мастерством,
Деревам, обречённым на гибель,
Дарит вечную жизнь мастерком.

БАБОЧКИ

У подножья старых сосен
Бабочки сверяют час.
Им что девять бьёт, что восемь —
Важно, жив ли ты сейчас.
Вот присела – и беспечно
Машет крыльями опять:
Знать, пернатый ворог вечный
Опоздал её склевать!

ЛЕДОХОД НА АМУРЕ

Ледоход гремящий и громящий…
Что, – природа сердится на нас?
Ни один пока вперёдсмотрящий
Точного ответа вам не даст.

ЛЕСНЫЕ ГОСТИ

Тигры, медведи, олени
Пришли ко мне в гости вдруг.
(В письмах их фототени
Прислал мне хабаровский друг.)
И тут началась свистопляска…
Понять до сих пор не могу,
Откуда волшебная сказка
Взялась на соседнем лугу.
Уселись они полукругом,
Глаза устремив на меня, —
Кто весело, кто с испугом,
А кто – словно он мне родня.
«Кто первый попросит слова?» —
Робко спросила я.
Медведь прорычал сурово:
«Не началась бы грызня!..»
И в миг над поляной нашей
Раздался задорный смех:
«Давайте все вместе спляшем!
Это подружит всех!»
Спрыгнула белка с ветки,
Свечкой поставив хвост,
Всем улыбнулась, кокетка,
И задала вопрос:
«Какая Вам нравится пляска?
Может быть, с «Лётки» начнём?
Впрочем, зачем нам указка?
Давайте все вместе споем!
Главное нам – подружиться!
Разве я не права?»
Первой вскричала лисица:
«Ты, белочка, – голова-а!»
Я тут же, конечно, проснулась.
Так вот чему учит лес!
Дело дружбы всеобщей коснулось…
Если б так же работал Совбез!..

ПОСЛЕ ТЯЖЁЛОГО ГОДА

Минул, прошёл этот тягостный год.
Пусть простится ему наших бед хоровод,
Пусть простятся ему наши боли и слёзы,
Ледяные дожди и ковидные грозы, —
Лишь бы в новом году они нас позабыли,
Лишь бы в новом году все здоровыми были…
Пусть привычно на лица улыбки вернутся,
Пусть молодые поют и смеются,
Пусть пожилых не обходит общенье,
Пусть спорится дело на удаленьи!
Надо верить, что завтра несёт облегченье,
Что жизнь повернула на обновленье.
Будем здоровы, друзья! Всем – успеха!
Пусть повторит заклинание эхо:
«Успеха, успеха, успеха, успеха…»
Здоровье планете Земля – не помеха!

НАМ НЕ НАДО КРУТЫХ ПОВОРОТОВ

Новый год-то уже вот-вот.
Чем он завтра нас всех одарит
И какой крутой поворот
В нашей жизни опять заварит?
Нам не надо крутых поворотов,
Что приносят страданья и мор.
Сотворит он пусть доброе что-то,
А недоброму – даст отпор!
Я желаю вам всем, земляне,
Независимо от властей,
В Новый год позабыть про страданья —
Неприятности всех мастей.
Пусть вам будет светло и радостно,
Пусть вам хочется жить и творить!
Чтобы мир всех приветствовал благостно,
Не годится друг друга гнобить.
Мы живём на одной планете,
И об этом нам помнить нужно.
Ведь не зря даже малым детям
Повторяют: «Живите дружно!»
Будем верить, что Новый год
Мир и счастье Земле принесёт!

Раздел 2. Пьесы

НАСТЁНА
(Белый снег)

Пьеса в трёх действиях

21 картина

Действующие лица

Андрей Вилков – инженер-технолог на строительстве Роминского горно-обогатительного комбината

Николай Петрович Вилков (Петрович) – отец Андрея, пенсионер

Настёна Рассказова – научный сотрудник экологической службы, в прошлом – одноклассница Андрея

Инна Анатольевна (Интольна) – учитель литературы, бывший классный руководитель Андрея, Настёны, Тани и Лии

Лия Белецкая – коллега и одноклассница Андрея

Таня Белых – продавец ювелирного магазина, в прошлом – одноклассница Андрея

Сеня – ювелир, жених Тани

Дмитрий Вестов (Митяй) – студент, сосед Настёны

Петька-Петун – шестилетний брат Дмитрия

Иван Алексеевич – пенсионер, сосед Николая Петровича Вилкова

Иван Никитич – баянист, преподаватель музыкальной школы

Нестеренко Вадим Витальевич – главный технолог на строительстве Роминского горно-обогатительного комбината

Яковлев Алексей – коллега Андрея

Лёша – охранник в школе, сосед Лии

Василий Иванович – охранник в ювелирном магазине

Милана – кассир в ювелирном магазине

Пожилой мужчина – посетитель ювелирного магазина

Официант в кафе «Ласточка»

Действие первое

Картина первая

Цветёт сирень. По обе стороны от входа в школу – роскошные сиреневые кусты. На парапете школьного крыльца сидят, словно воробьи на проводе, Лия Белецкая и Таня Белых – Белки, так прозвали их в своё время одноклассники. Принаряжены, примарафечены. Но видно, что слегка притомились.

Лия. И долго ещё нам так маяться? Они, небось, уже принялись за тосты.

Таня. Вряд ли без Сапожковой начнут… А может, она уже там? Набери давай!.. (Закашлялась.)

Лия достаёт телефон, набирает номер, ждёт.

Лия. Не берёт… Что раскашлялась-то?

Таня. В горле першит… Как потянет дымом, так сразу…

Лия. Ну, Танька!.. Выросла в самом паршивом из районов – и не привыкла! Я так его даже не замечаю, этого дыма…

Таня. Чего ж хорошего?.. Матушка у меня его тоже не замечала… Нет, мы с Сеней уедем отсюда. Он хочет в Витебск, к себе на родину…

Лия. Так вас там и ждут!.. А вообще-то ты чего?! И думать не моги, пока я Инску ручкой не помахала!

Таня. Лий, ты что – решилась?!

Лия. Может, и решилась… Во всяком случае, учителя голландского языка нашла. Только ты никому!.. Смотри у меня!

Таня. Ничего себе!

Лия. Всё, забыли про это! Лучше давай Вилкову позвоним – что там у них?.. Только говорить будешь ты, нам с ним дважды два поцапаться… Сама-то чего без телефона ходишь? (Набирает номер Андрея и передаёт телефон Тане.)

Таня. Слушай, Андрюха, это не честно. Сколько ещё нам тут сидеть как болванчики? Меня уже кашель достал… Ну пусть нас кто-нибудь сменит! Не поняла… Отойди ты куда-нибудь подальше от гвалта! Что?.. Другое дело!

Таня заканчивает разговор и поднимается, потягиваясь.

Таня. Считай, что выплакали! Будет смена караула! Пусть теперь Вилков покукует!

Распахивается школьная дверь, на крыльцо выходит охранник.

Охранник. Не дождались, ухóдите?..

Лия. Не то чтобы совсем, Лёша… Вместо нас парень придёт. Ты уж его потерпи. Как родная твоя соседка, я за него головой ручаюсь. Имущества не повредит, в школу ломиться не станет.

Охранник. Это тот, что с тобой работает?

Таня. Да вон он, Цыган наш… Торопится!

Подходит Андрей Вилков.

Лия. Слушай меня, Андрей! Это Лёша, мой сосед, он тут в школе вроде секьюрити, вахту несёт. Так что – школу не разрушать! Лёшу не обижать!

Андрей (смеётся). Секьюрити!.. В наше время такого не было!

Лия. А за десять лет много воды утекло. Сирени такой тоже не было!

Андрей. Сирень ещё лучше была, только за школой.

Лия и Таня спускаются с крылечка.

Охранник. А ты, парень Андрей, усвой: на нашем дворе – никакого курева. Сядь себе и сиди, пока не придёт ваша классная дама.

Андрей. А я, парень Лёша, только кальян курю, так что тебе не опасен!

Охранник. Кому Лёша, а кому официальное лицо.

Андрей. Ладно, официальное лицо, давай знакомиться! (Протягивает руку.)

Охранник (ударяет его по руке и смеётся). Ты лучше вон на то зрелище обернись! (Кивает в сторону входа на школьный двор.)

Андрей оборачивается и заходится в смехе: Белки сидят на корточках по обе стороны входа, натянув поперёк него Танин шарф.

Охранник. Идёт, значит, ваша классная… (Спохватившись.) А чего эти ваньку валяют? Как маленькие… Грохнется человек! Ну-ка дуй к ним давай! Он подталкивает Вилкова с крыльца. Андрей вылетает на тропу, ведущую к входу на школьный двор, и, сложив рупором руки, громко кричит в пространство:

– Осторожней, всяк входящий! Тут Белки каверзы творят!

Андрей пытается вырвать шарф из рук Белок.

Голос Инны Анатольевны. Узнаю свой одиннадцатый «Б»! Хватит драться-то, наряды помнёте!

Появляется Инна Анатольевна.

Инна Анатольевна. Что, вас всего трое?..

Лия. Мы – дежурный пост!

Андрей. Не ломайте голову, Инна Анатольевна! Белых и Белецкая в своём репертуаре.

Таня. Хватит, Вилков, время теряем!.. У нас облом, Интольна. Столики в «Ласточке» заказать не вышло. Отсюда охранник ребят прогнал. Лийка уговорила, чтоб нас оставил… Специально Вас дожидались!

Лия. Я честно звонила Вам, Интольна!

Инна Анатольевна. Да-да, у меня с мобильником непорядок… Так что, отменили, выходит, встречу?..

Лия. С чего бы?! Просто дислокация поменялась.

Инна Анатольевна. А как же «место встречи изменить нельзя»?..

Голос из-за спины Инны Анатольевны:

– Место сбора, Инна Анатольевна! Место сбора!

Инна Анатольевна. Ой, простите!.. Но вы гляньте, кого я вам привела. Она уже чуть ли не год в городе и до сих пор никому не объявлялась!

Настёна (делает шаг вперёд). Вот объявляюсь всё-таки…

Лия. Рассказова!!! С ума сойти…

Таня. Говорили, под взрыв попала!..

Лия. Значит, не попала!

Лия схватила Настёну за руки, притянула к себе, закружила…

Инна Анатольевна (поворачиваясь к Андрею). А ты что, Вилков, застыл?

Андрей машинально поднимает с земли Танин газовый шарф и автоматически протягивает его Инне Анатольевне.

Таня. Андрей Николаич!.. Шарф-то мой!

Общий хохот.

Картина вторая

Садится солнце. Сквозь ветви деревьев прорывается вечерний солнечный свет. Но на небе уже обозначилось бледное пятно луны. Андрей и Настёна молча бредут по аллее сада, чуть-чуть отставая друг от друга. Слышатся звуки баяна – кто-то не очень громко наигрывает мелодии песен. Настёна останавливается, прислушиваясь.

Настёна. Лия это когда-то пела…

Андрей. Она и теперь… Ты чем-то озабочена, Настя? Молчишь…

Настёна. Так и ты молчишь… Иногда хорошо помолчать. Слова – они не всегда правда. Помнишь Тютчева?..

Андрей. Мысль изреченная есть ложь… Но всё, что я вчера говорил, Настя, могу повторить и сегодня. Ты – можешь?

Настёна. Наверное…

Андрей. Что это значит – наверное? Точно или кажется?.. Может быть?.. Может быть?!

Настёна. Не шуми, Андрюша… Тогда, на первом курсе, я очень ждала твоего приезда. И твоего письма…

Андрей. Так сложилось… Стыдно было, что я не поехал. Как будто бы обманул… Но мать есть мать. Она тогда болеть начала…

Настёна. И разошлись пути-дороги…

Андрей. Но не навсегда же, Настя! Ты приехала!

Настёна. Приехала… (Опускается на скамейку.) Место узнаёшь?

Андрей. Место?.. (Смотрит вокруг, садится, прижимает руки Настёны к своим щекам.) Нам вчера было так хорошо, Настя!

Настёна. Повело нас, Андрюша… Прошлое повело!

На тропе появляется мужчина с баяном. Звучит мелодия песни Евгения Родыгина «Ой, цветёт калина…». Андрей и Настёна оборачиваются к нему.

Баянист. Пардон, молодые люди! Вообще-то эта скамейка вроде как моя!

Настёна (вскакивает). Да, конечно… Извините!

Андрей (вставая). Извините, конечно, но вроде она не купленная!

Баянист. Не купленная – облюбованная! Да сидите, бог с вами! Заказывайте музыку, так и быть! Погляжу, что вы за люди… Сдвигайтесь только, чтобы не мешать! (Усаживается.) С чего начнём?

Настёна. Родыгина ещё что-нибудь знаете?..

Баянист. Смотри, какая ушлая! Будет вам Родыгин!

Картина третья

В квартире Настёны темно. Только из кухни на пол комнаты падает луч света да месяц, сияя, заглядывает в незавешенное окно. Едва просматриваются знакомые лица. Слышатся негромкие голоса.

Андрей (откидываясь на подушку). Десять лет! Десять лет потеряли…

Настёна (устраиваясь у него на плече). Значит, почему-то так было нужно!

Андрей. Кому?!

Настёна. Судьбе…

Андрей. Судьбе!.. Больше не отпущу тебя никуда. Будешь состоять при мне как пришитая.

Настёна. Я так не умею, Андрюша!

Андрей. Научишься! Не отпущу… Не отпущу!

Настёна. Расскажи, как ты жил, Андрюша…

Андрей. Жил?.. Или не жил?.. Не знаю. Наверное, жил…

Настёна. А почему ты сказал «не жил», Андрюша?

Андрей. Сразу не объяснишь… Разные были сложности. Второй год только, как стало что-то налаживаться. Сначала мать… Потом без работы маялся. А ещё потом… Не хочу об этом сейчас!

Настёна. Ты как Петька-Петун. Он чуть что: «Не надо про это! Злые духи услышат!» Забавный мальчишка…

Андрей. И сколько этому забавнику лет?..

Настёна. Он говорит: «Мне без пяти шесть».

Андрей. А что, злые духи – они всегда тут как тут! Того гляди нашу стройку закроют…

Настёна. Злые духи закроют?.. Им что за дело до вашей стройки?

Андрей. Не скажи! Только и делают, что колдуют! Выискался у них какой-то Крендель, от которого начальство наше ночами не спит! Да и мы все в общем-то покоя не знаем.

Настёна (резко садится). Подожди… А какая у вас стройка?

Андрей. Какая-какая?.. Хорошая у нас стройка! Если хочешь, я завтра тебе наш котлован покажу… Я думал уже, что моё изобретательство никому не потребуется, – и вдруг, спасибо Лийке, такая везуха! Я в этой команде до старости готов работать… Настя, ты где?.. За штору спряталась!.. (Отодвигает штору.)

Настёна стоит лицом к окну. Андрей берёт её за плечи и разворачивает. В глазах Настёны – слёзы.

Андрей. Ты что – плачешь?!

Настёна молчит, слёзы катятся по щекам.

Настёна. Ты иди, Андрюша… Голова разболелась!

Андрей. Интересное дело! «Иди!..» Голова – это потому что без сна. Давай часочек поспим, потом я к отцу – ждёт он меня по выходным… А вечером…

Настёна. Нет-нет, Андрюша, иди! Сейчас иди, пожалуйста!

Андрей. Как скажешь (начинает одеваться). А ты тогда спи до самого вечера. Я часов в восемь вернусь. Да?

Настёна (в ступоре). Часов в восемь…

Картина четвёртая

Дмитрий, сосед Настёны по дому, кашеварит. Запах пригоревшего лука заставляет его распахнуть окно. Взгляд Дмитрия останавливается на двухколёсном велосипеде, одиноко застывшем недалеко от скамейки.

Дмитрий (кричит, выглянув из окна). Пётр!.. Пе-тя!!.. Петька!!! (Сердится.) Вот леший… Пету-ун!

Открывается дверь подъезда и оттуда появляется мальчишка. Идёт к велосипеду и нехотя ведёт его в подъезд.

Дмитрий (примирительно). Петь, обедать иди!

Петун. Иду уже…

Дмитрий накрывает на стол, открывает входную дверь, впускает мальчика.

Дмитрий. Ты чего машину где попало кидаешь?

Петун. Так вышло…

Дмитрий. Вот уведёт её в следующий раз кто-нибудь…

Петун. Митяй, отчего люди плачут?

Дмитрий. Руки иди мой! Отчего… Жалко тебе станет твой велик – вот и заплачешь.

Петун. Несерьёзный ты человек…

Дмитрий. Конечно! Хватит того, что ты у нас шибко серьёзный! Ешь давай! Мама звонила. На этой неделе у отца операция.

Петун (рассердившись). А ты почему меня не позвал?!

Дмитрий. Дозовёшься тебя! Небось, у Настёны опять торчал? Не стыдно надоедать ей?

Петун. А тебе не стыдно (передразнивая): «Насть, присмóтрите за ребёнком, присмóтрите?» Не ребёнок я тебе никакой! Не хочу я твоего супа!!!

Дмитрий. Зла на тебя не хватает. Я ему про операцию, а он как бестолочь…

Петун. Скорей бы они приехали… Устал я от тебя.

Дмитрий. Это я от тебя…

Звонок в дверь.

Дмитрий. Ешь без разговоров! (Идёт к двери.)

Входит Настёна.

Настёна. Воюешь, Петун? Аж на площадке слышно… Здравствуйте, Дима! Наш друг убежал, книжку у меня оставил, а я сегодня… уйти должна. Так что передаю вахту Вам, почитаете ему вечерком…

Петун. Ничего он не почитает, не получится у него вечерком! Убежит опять!

Дмитрий. Вот видите, как мы с ним…

Настёна. Ты злишься опять, Петя… Не боишься, что тьма наступит в вигваме?

Петун. Это тебе квартира, а не вигвам!

Настёна. Да, квартира, но тьма-то не спрашивает…

Дмитрий. Ладно Вам, Настя, церемониться с ним… У отца на этой неделе операция, а ему хоть бы хны!

Настёна. Да?! Звонили? О прогнозах-то что?..

Дмитрий. Мутно пока…

Петун. А у Настёны тоже операция на этой неделе! Она плакала!

Настёна. Какая операция?! Ты что, Петун?..

Петун. Ты же сама в телефон сказала: «Операция будет трудной!»

Настёна. Вон ты о чём!.. Это, друг мой, совсем другая операция, я потом тебе о ней расскажу. Кстати, и Вам, Дмитрий… Нам требуется Ваша помощь: нужен эксперт-химик, чтобы материалы для стенда подготовить. Воздушный бассейн в динамике… Можете кого-то из Ваших преподавателей попросить? Если не возражаете, я завтра после работы загляну к Вам, поподробнее обскажу, что надо. Будете дома?

Петун. Не будет, Настёна!.. Сама обещала завтра вигвам строить…

Картина пятая

В саду дома Вилкова-старшего беда: ураганом сломало под корень яблоню, покрытую сплошь цветами. Бело-розовая, раскидистая, лежит она перед домом, как будто просит прощения за то, что выбыла из игры. Николай Петрович сидит на крыльце – горюет. Из дома выходит Андрей.

Андрей. Ну будет, отец, будет! Не человек же погиб – дерево! Она старая была, всё одно…

Петрович. Старая, а смотри – вся в цвету! Мать её любила. Сама подбеливала, заворачивала от зайцев… Мы, бывало, спорили – обновлять пора было сад…

Андрей. Ой, отец, про споры ваши не надо… Меньше бы спорили – жила бы она дольше.

Петрович. Что ты понимаешь, Андрюха!.. Спор – он ведь как тропа в лесу. Наверняка куда-нибудь выведет. А кому сколько отпущено – кто ведает! Одно скажу: скоротечна жизнь. Я всё корю себя, что отпустил тогда её с табором – ну, когда они снялись вдруг с места… Два года потом разыскивал. Два года!.. Скоротечна жизнь…

Андрей. Ну ты чего, отец?.. Жизнь – она нам с тобой ещё много радости принесёт!.. Слушай, а что сосед-то твой? Познакомились?

Петрович. А-а, Иван Алексеич зовут. Хороший мужик. Больной только. Астма, как у нашей матери. Да ещё диабет. Он тут спасается – природа всё-таки. Вышел на пенсию – и сюда!

Андрей. Один живет?

Петрович. Оди-ин! Народ к нему приезжает – не знаю кто. А так – один.

Андрей. Ну давай-ка вставай, батя! Распилим!

Петрович. Яблоню?.. Жалко!

Андрей. Да что ты, отец?! Давай-давай! А то ведь я сегодня без ночевой!

Петрович. А что так?

Андрей. А то… Два года, говоришь, мать искал?..

Петрович. При чём тут это?

Андрей. При том… (Чешет затылок.) Что ты мне скажешь, батя, если я снова женюсь?

Петрович (помолчав). Скорые вы, молодые… Сходитесь, расходитесь… Но это, Андрей, твое личное дело. Решать самому…

Андрей. Точно! (Берёт в руки пилу.)

Картина шестая

Настёна сидит за ноутбуком и периодически поглядывает на часы. Потом встаёт, закрывает ноутбук. Ставит будильник на 19:00, пытается уснуть, угнездившись на диване. Не получается…

Настёна. Сплошной туман! Настёна в тумане… Гориллы в тумане! Она же где-то здесь…

Встаёт, открывает книжный шкаф, достаёт книгу Дайан Фосси «Гориллы в тумане» и нечаянно задевает чёрный толстый пакет. Он падает, высыпаются фотографии. Настёна начинает их собирать – и вдруг останавливается как заколдованная. На снимке – она с Андреем, в руках у него баскетбольный мяч. Настёна вплывает туда, в далёкие школьные годы… Перед глазами проносятся счастливые кадры: цветущий сад, скамейка между двух вишнёвых деревьев, черноволосый мальчишка с книгой в руке: «Тебе! Ты прочти, прочти…» Она открывает книгу и заливается смехом…

Настёна открывает томик Дайан Фосси. К внутренней стороне обложки приклеен слегка пожелтевший листок: «Только не уезжай в Уганду, когда станешь экологом. Я не хочу тебя потерять».

Настёна. Только не уезжай в Уганду…

И тут сигнал телефона – заверещал будильник. Настёна сбрасывает с себя оцепенение, поднимается, бережно закрывает книгу, машинально приводит себя в порядок, набрасывает на плечи кашемировый шарф, идёт к выходу, начиная торопиться. Поворачивает ключ в двери. Вызывает лифт, но дождаться его уже не может – всё быстрее стучат по ступенькам лестницы каблучки.

Картина седьмая

Лия, сидя в позе лотоса на спортивном коврике, болтает по телефону.

– Нет и ещё раз нет, Танюха! Я уже начала учить голландский. На всё про всё у меня год. Будущей весной экзамен… Ну что ты как маленькая… Голландия не на другой планете, там такие же люди! А притирка – да, это обязательно! Рини уже оплатил путёвки… Ой, кто-то в дверь тарабанит. Пока, я перезвоню…

Бежит к двери.

Лия. Сейчас открою!

Распахивает дверь. На пороге Андрей Вилков.

Лия. А позвонить не мог? Обязательно тарахтеть надо?

Андрей. У тебя звонок не работает.

Лия. С чего это? Смотри! (Нажимает кнопку звонка, раздаётся тоненькое «ку-ку». )

Андрей. Ну и звонок! Нормальный человек его не услышит. Дело есть!

Лия. Чаю хочешь?

Андрей. Какой чай! Говорю – дело есть. Куда Танюха переехала?

Лия. Никуда-а.

Андрей. Да я только от неё! Там один отчим этот бородатый. Говорит, здесь она не живёт, «от наших дымов отъехала».

Лия. Господи, ты в родительский дом припёрся?! Она уже третий год в другом конце города у бойфренда!

Андрей. А я откуда знал? Мне срочно надо к ней в магазин!

Лия. Андрей, сегодня же воскресенье!

Андрей. И что? У неё ноги отвалятся, если туда со мной пройдёт?

Лия. С ума сошёл! Там же охрана! Выходной!.. И что за спешка такая? Зачем тебе?

Андрей. А затем! Кольцо мне обручальное надо!

Лия. Срочно?

Андрей. Срочно!

Лия. Ты даёшь! (Смеётся.) Могу предложить тебе кольцо моей бабушки – по наследству досталось. Хочешь? Я его точно носить не буду – аура не по мне.

Андрей. Дорогое?

Лия. А я почем знаю! Сколько дашь – мне как раз учителю голландского платить надо.

Андрей. Гони!

Действие второе

Картина восьмая

…В окне третьего этажа лампочка не зажглась: Настёны нет дома. Андрей ходит вдоль здания – от подъезда Насти до угла, от угла до подъезда. Садится на скамейку, рассматривает кольцо. Слышит мальчишеский голос: «Дай померить!» Возникает смешной диалог.

Андрей. Ты чего шастаешь по ночам?

Петун. А ты чего?

Андрей. У меня дела… А тебе спать пора, скоро девять.

Петун. У индейцев сейчас время охоты!

Андрей. Ты ж не индеец!

Петун. Индеец! Мне Настёна вигвам построит!

Андрей замолкает и с интересом всматривается в мальчишечье лицо.

Петун. Чё смотришь? Не веришь? Построит! Она знаешь кто?!

Андрей. Кто?.. (Андрей улыбается.)

Петун. Она… этот… она дроид! Её даже берёза слушает!

Андрей. Друид, ты хочешь сказать?.. Да, пожалуй… (Андрей вдруг резко встаёт.) Друид… Я перепутал!.. В сад надо было… Иди-ка ты спать, пацан!

Петун. Я Митяя дождусь, он же за хлебом!

Андрей. Ну, извини!..

Андрей заспешил, срываясь на бег.

Картина девятая

А Настёна и правда в том саду, что за школой. Съёжилась, завернулась в шарф, сидя на брёвнышке с волчьей мордой в торце (какой-то юный художник постарался всерьёз). Андрей в нерешительности остановился. Настёна выпрямилась, повернула лицо к нему, проговорила негромко:

– Повторить за мной можешь?..

Андрей. Что повторить, Настя?

Настёна (читает):

Здравствуй, волк-зубами щёлк!
Из глубин лесов
Кто тебя сюда привёл —
Спрятал меж кустов?
Сразу даже не поймёшь,
Что не настоящий.
Глянешь – и охватит дрожь:
Разорвёт на части!

Андрей ошеломленно молчит.

Настёна. Видишь, я не зря тут сидела. У меня и дальше там есть, про волка…

Андрей спохватился, замотал отчаянно головой.

Андрей. Прости, Настя! Прости, что пришлось ждать! Я перепутал, видно, – домой к тебе заявился… Помутилось в голове от радости…

Настёна. Ну что ты заладил – «перепутал»… Правильно ты пришёл, Андрюша. Просто я… (Задумчиво.) Знать, судьба была нам всё-таки встретиться.

Андрей (засмеялся

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бурса – общежитие при духовном учебном заведении, позднее – учебное заведение с таким общежитием в дореволюционной России. Характеризовалось суровым режимом, грубыми нравами, телесными наказаниями, антисанитарными условиями жизни.

Вернуться

2

Геннадий Бурбулис – общественный деятель девяностых годов ХХ века.

Вернуться