Леа Стенберг
Волки: Братство порока

Братство дает силу.

Братство подразумевает долг.

Пролог

– Тише, будь умницей. – Раздался в темноте хриплый голос.

Ее глаза были завязаны, поэтому она впитывала на слух каждый шорох, звуки шагов и дыхание. А еще тянула носом густые запахи алкоголя, табака и мятной жевательной резинки. К ним примешивалось еще что-то – пикантное, тонкое. У одного из них был восточный парфюм с нотой перца.

– Пожалуйста… – Дрожа всем телом, произнесла девушка.

Ее сердце колотилось, как бешеное, и его стук отдавался в висках.

– Ничего плохого не случится. – Сказал ей один из них.

Его пальцы коснулись подбородка девушки, вынуждая ее поднять голову. Она чувствовала, как он смотрит ей в лицо, и уже знала – он лжет.

Глава 1

– Варстад – старейший университет страны, он располагается в самом центре Флодберга. По сути, это город в городе. – Объясняла блондинка лет сорока, которую десять минут назад в приемной ей представили как куратора. Ее шаги были широкими и быстрыми, она словно спешила быстрее отвязаться от Тиль, которой приходилось буквально бежать за ней с чемоданом по одной из улиц университетского городка. – Вы бывали прежде во Флодберге?

– Нет, я с юга.

– Ясно. – Бросила она через плечо. – Так вот, Флодберг находится на реке Ирисан, что означает «разделять», поэтому исторически город был разделен между жителями: члены королевских семей, знать, духовенство и ученые проживали на ее западном берегу, а рабочие, ремесленники и торговцы на восточной стороне. В некоторой степени это разделение существует и сегодня – слева ты можешь видеть торговый район восточной части города, а справа, собственно говоря, все исторические достопримечательности и наш студенческий городок. Флодберг, конечно, находится в тени Гримдаля или Моненфлода с их бурной городской жизнью, но сохраняет собственную утонченную индивидуальность, что, по мне, намного важнее. Здесь учились самые известные и высокопоставленные представители нации. Уже чувствуешь атмосферу?

Тиль мазнула взглядом по воде, вдоль которой они двигались.

Если Ирисан и была рекой, то весьма скромной. Правильнее было сказать, речушкой. В сумерках количество велосипедов, расставленных вдоль ее берега на велопарковках, само напоминало реку – только более широкую и бурную. Но уже через мгновение Тиль вслед за провожатой свернула к аллее, за которой возвышалась целая череда величественных старинных зданий, от вида которых у девушки едва не закружилась голова.

– Впечатляет, правда? – Улыбнулась куратор, чьего имени Тиль так и не запомнила.

– Точно.

– Варстад был основан еще в пятнадцатом веке и входит в сотню лучших университетов мира. Восемь Нобелевских лауреатов были его выпускниками. – Женщина махнула рукой. – Кампус окружает его со всех сторон, точно ветви дерева, но не переживай, схема городка достаточно проста, так что ты вряд ли заблудишься. Здесь всего около восьми десятков различных строений.

Тиль обвела взглядом нескончаемые ряды зданий из темного камня и вьющиеся между ними змеями узкие дорожки. Домики университетского городка больше походили на древние мини-замки, а улицы выглядели мрачно. Для южанки, привыкшей к современной архитектуре, это выглядело непривычно, но интригующе, ведь у городка точно имелся свой характер.

– Это библиотека. – Указала куратор на массивное здание с закругленными поверху окнами и такой же дверью. – Там хранится пять миллионов томов книг и сорок тысяч рукописей и древних манускриптов. А нам сюда.

Она резко свернула к аллее, тянущейся меж высоченных дубов, и Тиль вновь пришлось ее догонять.

Девушка едва успевала смотреть по сторонам. Заметив вдалеке, за деревьями и крышами зданий, шпиль, увенчанный крестом, похожим на тот, какими обычно украшают соборы, она хотела спросить, что это, но потом решила, что еще успеет познакомиться с территорией кампуса самостоятельно.

– Корпус с комнатами для студентов. – Махнула куратор в сторону строения из темно-серого камня. – Но там сейчас все места заняты.

– Тогда где же…

– Есть вариант лучше. – Она кивнула в сторону одной из улочек, где вместо травы газоны были выложены булыжниками всех размеров и мастей, что создавало ощущение сдержанной холодности. – Варъярна. Здесь студенты живут небольшими сообществами: девушки отдельно, парни – отдельно, разумеется. Это удобнее и комфортнее, чем в общежитии: в каждом доме своя кухня, ванные комнаты, уборные, отдельные спальни. Тебе повезло, что здесь обнаружился свободный уголок.

Тиль вдруг осознала, что понятия не имеет, где находится. Они так далеко ушли от главного здания и так долго петляли, что ей, вероятно, пригодится карта, когда придется добираться в нужный корпус на занятия.

– Не волнуйся, – словно прочитав на ее лице тревогу, усмехнулась блондинка, – студенты, проживающие в Варъярне, действительно находятся в привилегированном положении по отношению к остальным. Отсюда ближе всего к лабораториям, исследовательским центрам, классам, спортивным объектам и общей столовой.

– Выходит, мне повезло? – Заключила Тиль, бросив взгляд на девушек, болтающих у входа в одно из темно-серых зданий.

Куратор кашлянула. Довольно нервно, как показалось Тиль.

– Несомненно. – Произнесла она, остановилась у здания на противоположной стороне улочки и указала на вход. – Добро пожаловать в Химель, что значит «небеса» или «небесный дом».

Девушка подняла взгляд на строение.

Строгость линий и простота его форм создавали ощущение вертикальности – стремления к небу. Честно говоря, она не понимала, как двухэтажный дом из серого камня может нависать над человеком, будто высокая башня. Часть длинных оконных проемов с узорчатыми арками была украшена витражами, двери были двойными и выглядели массивными, а сизого оттенка вытянутая остроконечная крыша словно врастала в небосвод и оттого казалась невесомой.

Впечатляющий дизайн, буйство ярких красок на фасадах, современная мебель, лифты и солнечные батареи – все это осталось в ее родном Топпстале. Здесь Тиль, похоже, придется обживаться в царстве камня и готической древности. Интересно, а как там внутри?

Долго гадать не пришлось. Куратор распахнула перед ней одну из створок двери:

– Проходи.

Ого, вот это обстановочка.

Высокие потолки, настенные светильники, дающие теплый желтый свет, тяжелые шторы на окнах, громоздкая кожаная мебель по центру гостиной. Благопристойно, важно и даже, она бы сказала, чопорно. На такой диван не упадешь с размаху, и не будешь валяться на нем в обуви. Здесь инстинктивно хочется держать осанку и следить за каждым словом.

– Девушки, – обратилась ее сопровождающая к вдруг появившимся в гостиной незнакомкам в пижамах. – Это Матильда Хаммар, она заселится в комнату наверху.

– Тиль. – Поправила ее новенькая, улыбнувшись.

И заметила, как студентки взволновано переглянулись.

Глава 2

– Ну, же, поприветствуйте Тиль. – С натужным радушием воскликнула куратор.

Девушек было четверо, все примерно одного возраста, но очень разные. Две блондинки, похожие друг на друга, словно Барби, сошедшие с одного конвейера: ухоженные и стройные, они стояли с кружками в руках – очевидно, только вышли с кухни. Третья – шатенка с длинными волосами остановилась на лестнице, морща носик и не скрывая своей настороженности. Четвертая – с копной кудрявых светлых волос и в очках смотрела на Тиль во все глаза.

– Привет. – Нерешительно махнула последняя.

Она была единственной, кто улыбнулась новенькой.

– Привет, – отозвалась Тиль, взволновано вцепившись в ручку чемодана.

Больше никто ничего не говорил.

– Ну, что ж. – Направилась к лестнице куратор. – Идем, покажу тебе твою комнату.

Шатенка сошла со ступеней, чтобы освободить им дорогу. Она старалась не встречаться взглядом с Тиль. Кудряшка же наоборот бросилась следом, чтобы сопроводить их.

– Ночью здесь бывает прохладно, – объявила сопровождающая, отперев дверь в спальню на втором этаже, – поэтому пользуйся обогревателем, если появится необходимость.

Она пропустила Тиль вперед, и та замерла, разглядывая помещение. Высокий потолок с округлыми сводами, узкий вытянутый прямоугольник окна с плотными тяжелыми шторами, шкаф, стол, стул, кровать с резной спинкой. Ничего лишнего. Похоже, здесь ничего не слышали о комфорте, но это помещение ей вполне подходило. Она привыкнет.

– Располагайся. – Добавила куратор. – В гардеробе висит твоя форма. На территории кампуса можно ходить в любой одежде, но лекции и консультации мы просим студентов посещать в соответствующем виде.

Тиль сделала шаг и потянула за вычурную ручку высокого шкафа из массива дерева. Внутри висел простой темно-серый жакет, а рядом, очевидно на выбор – галстук и шелковый шарфик, украшенные цветами Варстад: красным, серым и желтым. Рисунок напоминал мозаичный пол, в который изящно был вплетен лого университета.

– Как видишь, не особенно строго. – Улыбнулась женщина. – Но мы ценим опрятность. – Она протянула ей ключи. – Держи. Чтобы узнать расписание, зайди в приложение универа в свой аккаунт, логин и пароль должны были прийти тебе на почту. Также там ты получишь доступ ко всей информации и сможешь связываться с преподавателями, отправлять им свои работы, получать задания и следить за новостями.

Ну, ладно. Тиль была вынуждена признать, что Варстад не такой уж древний, в области технологий он не отставал от остальных учебных заведений страны.

– Спасибо. – Кивнула она.

– Чувствуй себя как дома. – Сказала женщина и поспешила удалиться.

Проводив ее взглядом, Тиль посмотрела на все еще мявшуюся в дверях девушку.

– Я – Малин. – Словно нехотя перешагнув порог, протянула руку она. – Малин Эк, ударение на «и». В имени. Мали-и-ин. – Кудряшка смущенно хихикнула.

– Очень приятно. – Тиль пожала ее руку. – Тиль Хаммар.

– Хаммар? Как у того мужика, который баллотируется на должность губернатора?

– Да. – Кашлянула она. – Ханс Хаммар – мой отец.

– А… О! – На лице Малин застыло удивление. – Ясно.

– Мы переехали во Флодберг из-за его избирательной кампании. Родители арендовали здесь дом, но, собственно говоря, им некогда пока там обживаться: кампания это постоянные разъезды. Папа каждый день встречается с избирателями, посещает мероприятия, выступает, а мама его сопровождает. Дом фактически пустует, да и добираться до университета оттуда далеко, поэтому я решила поселиться здесь.

– Ага. – Малин облизнула губы. – Ага. – Она задумчиво кивала, словно думая о чем-то своем. – Ну, тебе здесь понравится. Наверное. Тут прикольно. – Девушка бросила взгляд в сторону двери и понизила голос. – На этих сучек Клару и Молли не обращай внимания, они просто идиотки, а вот Оливия, ты видела ее на лестнице, она нормальная, просто бесится. Ей нужно привыкнуть к тому, что кто-то занял комнату Агнес – они довольно близко общались. – Малин пожала плечами. – Вообще, если что-то понадобится, смело обращайся ко мне или Оливии, наши комнаты слева и справа от твоей. А еще на этаже есть своя ванная, это очень удобно. Молли с Кларой занимают комнаты внизу…

– Как ты сказала? – Перебила ее Тиль. – Агнес?

– Да… – Замялась Малин. Ее глаза забегали. – Девушка, которая жила здесь до тебя.

– Она закончила обучение? Съехала? – Тиль улыбнулась. – Когда кто-то бесится при виде меня, я обычно стараюсь понять причину.

Девушка побледнела.

– Ох, как бы сказать…

– Так скажи уж.

– Агнес… В общем, она пропала этой зимой, поэтому эта комната и считается прокл…

– Что? Договаривай. – Нахмурилась Тиль.

– Проклятой. – Виновато произнесла новая соседка.

– Что, просто вот так взяла и пропала? Бесследно? – Девушка едва сдержала смешок.

Но, похоже, Малин было не до смеха. Она замотала головой.

– Ничего смешного. Агнес просто исчезла. Растворилась в воздухе. Пропала. Все ее вещи остались на месте, а ее самой и след простыл.

– Но люди не пропадают просто так. – Фыркнула Тиль.

– Ты набожная? – Спросила вдруг Малин, опустив взгляд на ее грудь.

Та проследила за ее взглядом, он был направлен на крест на тонкой золотой цепочке, выскользнувший из-под ее джемпера.

– Вообще-то, не очень. – Девушка поспешила спрятать его обратно под одежду.

– Верующая?

– Не особенно. – Призналась Тиль. – Но родители регулярно посещают воскресные службы. Мать считает, что вера помогла ей победить рак. Врачи давали лишь двадцать процентов вероятности выживания.

– Ясно. – Медленно кивнула Малин. – Знаешь, вера тут не будет лишней. Я бы на твоем месте отнеслась к проклятию серьезно. Варъярна стоит на месте старого кладбища, часть могил еще сохранилась, и они тянутся вплоть до собора – несколько сотен метров. Вон, глянь в окно.

– Что… – Подойдя к окну и отдернув штору, Тиль застыла.

В свете фонарей, среди веток могучих дубов можно было рассмотреть темные надгробья и надземные части старинных склепов.

– Говорят, ночью можно видеть, как духи покойных бродят среди могил. – Заунывным голосом произнесла Малин.

По коже Тиль пробежали мурашки, она инстинктивно коснулась пальцами креста под джемпером.

– Но в остальном тебе здесь понравится. – Сменила тон соседка. – В Варстаде бывает весело, особенно у нас – в Варъярне: редкий день обходится без вечеринок. Местные любят отрываться.

Тиль почему-то никак не могла переключиться от сумрачных теней за окном к теме вечеринок. Не то, чтобы она не любила веселиться… просто ее родители старались ограничивать время, которое она проводила со сверстниками. Учеба в университете означала для нее свободу – во всех смыслах.

Глава 3

Матс до боли стиснул зубы. Его уже тошнило от сраного университета, от его долбаного кампуса и всего, что происходило на территории. Лучше бы он покончил с собой, как собирался пару лет назад, лежа в темной подворотне и захлебываясь в собственной рвоте. Парень тогда чудом выжил после передоза, и, если бы не клиника, предоставившая ему и еще паре бездомных ребят бесплатную реабилитацию, кто знает, может, и некому было сейчас рисковать, суя голову прямо в пасть волкам.

В сумерках по дорожке, отделанной каменной брусчаткой, стелился туман. Ноги Матса утопали в нем. Желтый свет фонарей, струящийся меж ветвей вековых дубов, медленно рассеивался, оседая в листьях, и улочки Варъярны выглядели зловеще.

Тут и там раздавались голоса студентов, звучала музыка, в домах горел свет, но, несмотря на оживленность, пространство казалось опасным, словно где-то за углом притаился хищный зверь.

Совсем рядом загудел двигатель, и Матс отошел в тень, за дерево. Мимо пронесся спортивный автомобиль. Он резко затормозил у большого серо-желтого здания в конце улицы. Взвизгнули шины. Парень сплюнул на землю и, стараясь не выходить из тени, подобрался ближе.

Послышались голоса и громыханье музыки.

Чертовы мажоры, по наследству принявшие право именоваться элитой. Тупые животные. Грязные ублюдки.

Может, Матс и был отбросом, но уж точно не считал себя ниже их.

Он почувствовал, как ненависть горьким ядом подкатывает к горлу, когда из тачки вышли трое. Ему ничего не стоило убить их. Для человека, которому нечего терять, уже не остается никаких препятствий и страхов. Плевать, что с ним сделают за это их дружки или покровители. Матс мог бы осуществить это хоть прямо сейчас – голыми руками. Но ему нужно было сначала докопаться до сути, вытащить из них правду, а сделать это можно было только очень аккуратно и постепенно.

Для человека без денег, жилья и будущего он слишком многое поставил на карту.

Да, его не было рядом, чтобы ее защитить. Да, он думал только о себе и потому крупно облажался. Но его сердце еще бьется, значит, он жив. И только он сможет во всем разобраться.

Матс затаил дыхание, когда Эрик Асп, наклонившись на автомобиль, закурил. Рыжий огонек сигареты вспыхнул возле его лица. Надменный сукин сын медленно выдохнул дым и запрокинул голову – вероятно, чтобы полюбоваться луной. Он наслаждался властью и тем, что его дружки всегда смотрели ему в рот в ожидании указаний. Ему нравилось отдавать приказы, решать судьбы людей и манипулировать.

Матс знал подобных ему и раньше – избалованных, капризных детишек, для которых другие люди все равно что куклы. Забавные игрушки, которым так весело выкручивать руки или ноги и смотреть, что будет. Только Эрик ко всему прочему был еще осторожен, силен и умен. Как и положено вожаку, он организовывал охоту, делил добычу, следил за порядком и знал, что в случае чего защищать его будет вся стая.

Опасный противник.

Но не для того, кто воевал с самой смертью.

Размышления Матса прервала трель смартфона. Ловким движением Эрик выудил из кармана дизайнерского пиджака мобильный и ответил:

– Да.

Его верные друзья Мартин и Лейф замерли, превратившись в слух.

– Да. Понял. Ясно. До связи.

Спрятав телефон в карман, Эрик отбросил в сторону сигарету. По темной брусчатке заплясали оранжевые огоньки.

– Это Никлас. – Понизив голос, сообщил он. – Звонил сказать, что в комнате Агнес горит свет.

На мгновение меж ними воцарилось тяжелое молчание. Сердце Матса бешено заколотилось в груди.

– Наверное, новенькая. – Сплюнув в сторону, предположил Лейф. – Я слышал, они собирались заселить сегодня кого-то.

– Ты же не думаешь, что… – Обратился к Эрику Мартин, но был прерван на полуслове.

– Мы не говорим на эту тему. – Хрипло произнес вожак. – Девчонка пропала. Никто не знает куда. И пусть так и остается, ясно?

– Да. – Покорно опустил взгляд Мартин.

Матс сжал кулаки. «Никлас» – отметил он про себя.

Никто точно не знал, сколько членов в братстве волков. Информация об этом не афишировалась. Ходили слухи, что их десятки или сотни, и даже некоторые преподаватели имели к ним отношение. Поэтому уши у этой организации были буквально повсюду, а об ее могущественности ходили целые легенды.

– Что насчет Нюберга? – Перевел тему Эрик.

Матс прикусил кулак, услышав свою фамилию.

– Мы говорили сегодня. – Оглядев темную улицу, тихо ответил Лейф. – Все в силе, он участвует.

– Значит, я был прав. – Довольно ухмыльнулся вожак. – Ему нужны деньги.

– Ты не думал приглядеться к парню? Полагаю, он подошел бы. Знает свое дело. Когда нужно, может быть безжалостным, не задает лишних вопросов. Такие, как этот Матс, полезны в качестве исполнителей.

– Для начала наведи о нем справки. – Приказал Эрик, нервным движением откинув волосы с лица. – Мне не нравятся люди, о которых я ничего не знаю. Даже когда речь идет о моем лучшем бойце. Тем более, – поправился он, – когда речь идет о моем лучшем бойце. И пока он делает нам кассу, это не имеет большого значения, но если мы собираемся подпустить его ближе, это совсем другое дело.

– Мне он нравится, нормальный парень. – Пожал плечами Мартин.

– Не помню, чтобы я интересовался твоим мнением. – Процедил Асп, развернулся и решительно направился к дому.

Они переглянулись и двинулись следом. Вошли внутрь, в окнах загорелся свет.

«Будут под меня копать», – с сожалением признал Матс. Ну, что ж. Будь, как будет. Отступать уже бессмысленно. Но, если же всё обойдется, у него появится возможность проникнуть в организацию и уничтожить эту раковую опухоль изнутри.

Наблюдая за окнами каменного особняка волков, он закурил. Чувства вины и тревоги, захватывая разум, привычно подкидывали ему мысли о том, как легче всего решить вопрос: принять что-нибудь запрещенное, вырубиться в хлам на несколько часов и не думать больше ни о чем. Сопротивляться этим мыслям было сложнее всего. Сжав зубами фильтр сигареты, Матс зажмурился.

Соображай, соображай, соображай.

«В комнате Агнес горит свет», – вспомнил он. Возможно, эта информация могла быть ему полезна.

Глава 4

– У тебя точно все хорошо?

– Да, мам. – Развешивая одежду в шкафу, Тиль прижала телефон к уху плечом. – Тут… славно.

– Тебе точно нравится? Судя по голосу, не очень. Я теперь жалею, что не смогла поехать с тобой и лично все устроить.

– Мам, мне девятнадцать. Присутствие родителей на заселении выглядело бы странно. – Тиль повесила джинсы и наклонилась к чемодану, чтобы взять свитер. – Тут, правда, довольно мило. Старомодно, но мило. И ребята хорошие. Девочки, с которыми я буду жить в доме, встретили меня хорошо. – Она на секунду задумалась о девицах, которые даже не пытались скрыть пренебрежение при виде нее. – А вот худи я, наверное, зря взяла. Здесь на занятия ходят в форме с символикой Варстада, и мне больше пригодились бы блузы и юбки.

– Ты можешь заехать в среду. – Предложила мать. – Мы с отцом вернемся из поездки в Реннвинд, где он будет встречаться с представителями профсоюзов. Приходи ближе к вечеру, самолет прилетает в семь. Или я могу оставить ключи. А, может, мне собрать твои вещи и отправить с курьером?

– Не нужно, мам. У меня пока есть, что носить. Увидимся в среду, ладно?

– Хорошо.

– И не переживай.

Послышался усталый вздох.

– Ладно. Знаешь, избирательная кампания так изматывает. У твоего отца куча консультантов, и приходится согласовывать с ними каждый чих: от деталей одежды, в которой он появляется на людях, до каждого гребаного слова в приветственной речи. Я уже начинаю жалеть, что мы во все это ввязались. Ханс постоянно на взводе, вынужден контролировать каждое свое действие и слово, а я, чувствуя его напряжение, тоже переживаю – уже забыла, когда в последний раз засыпала без таблеток.

– Может, тебе лучше остаться в городе и обживаться в доме? Врачи рекомендовали тебе больше отдыхать. – Напомнила Тиль.

– Ладно, дорогая, папочка зовет меня ужинать. Надеюсь, у тебя тоже есть, что поесть. Если нет, купи продуктов.

– Все хорошо, мам, я уже поела. – Соврала Тиль. Аппетита у нее не было совершенно.

– Спокойной ночи, милая. – Пропела она и, не дожидаясь ответа, скинула вызов.

Девушка отложила телефон и присела на пол возле чемодана, на дне которого остались лишь бумага и художественные инструменты: уголь, угольные карандаши, кусочки наждачной бумаги для заточки угольков, палочки, ластик, клячка, фиксатив. Она взяла плотный лист небольшого формата и сделала быстрый набросок комнаты.

Работать углем Тиль нравилось больше всего. Только черный и белый цвета – только глубина, только правда. Рисунки выходили объемными, а игра света и тени делала их реалистичными, словно черно-белые снимки. Готовые работы всегда казались ей настолько живыми, будто вот-вот могли сбежать с бумаги и зажить своей жизнью.

Девушка отложила набросок и уставилась на перепачканные черным руки. Художники недолюбливали угольную технику за грязь на пальцах, которая потом оседала на одежде и лице – везде, куда случайно дотронешься. Но Тиль обожала эту особенность работы. Каждое пятнышко, каждый мазок, каждая клякса и даже просто пыль на руках оживала в ее воображении, становясь птицей, стремящейся в небеса. Иногда она поднимала руки к небу, ожидая, что они взлетят. Ей нравилось фантазировать об этом, но окружающие не понимали этой странности и потому часто сторонились девушки.

Бросив случайный взгляд на открытый, завешанный одеждой шкаф, Тиль замерла. Внизу, внутри него, что-то темнело. Словно кто-то касался грязными руками поддона в шкафу, игравшего роль подставки для обуви. Она потянулась и осторожно надавила в это место. Щелк, и полочка откинулась вверх, открыв взору потайное отделение. Внутри не было ничего, кроме маленькой глиняной фигурки размером с ладонь.

Тиль вынула ее и покрутила на свету.

Волк.

Запрокинув голову, тот словно выл, глядя в небеса. Или на луну, как принято считать, ведь волки обычно воют ночью.

Фигурка была аккуратно покрыта краской. Серой с вкраплениями желтого и черного. Такой окрас делал шкуру хищника объемной, словно волк взъерошен и подает кому-то из собратьев тревожный сигнал. Или призыв.

Поставив фигурку на стул, Тиль сделала новый набросок. Довольная тем, что волк выглядит на ее зарисовке словно живой, она улыбнулась. Встала, отнесла и положила готовые работы на стол, а затем поставила фигурку на подоконник.

Внизу, за деревом, будто что-то мелькнуло. Тиль застыла, всматриваясь в плотный туман, стелящийся от дорожки за домом до кладбища, но так больше ничего подозрительного и не заметила.

Ночью на новом месте у нее никак не получалось уснуть. Простынь скрипела, подушка казалась влажной, одеяло тяжелым. А когда девушка, наконец, провалилась в сон, ее сознание окунулось в сумбур из пестрых картинок, запахов, звуков. Обрывки приходящих видений были похожи на короткометражки, и каждая из них заканчивалась тем, что Тиль выглядывала в окно и на дорожке меж обросших мхом усыпальниц и старинных могил видела девушку в белом платье и с распущенными светлыми волосами. Та смотрела на нее с укором, словно винила за то, что Тиль заняла ее комнату.

Утром ее разбудил шум. Соседки по дому хлопали дверями, громко переговаривались и, судя по звукам, по очереди бегали в душ. Дождавшись, когда станет немного тише и взяв полотенце, Тиль прошлепала в ванную комнату. Внутри она застала одну из девушек – Оливию, та стояла у зеркала, оттянув веко и пытаясь нарисовать ровную стрелку.

– О, прости, я позже зайду.

– Ничего, я уже закончила. – Отозвалась та.

Поправила макияж и обернулась. На ней была серая шерстяная юбка с кожаным ремнем, блузка и удлиненный серый жакет. Несколько прядей девушка убрала назад и аккуратно закрепила сзади заколкой. Единственным более-менее ярким пятном в ее одежде был галстук с эмблемой Варстада.

– Если увидишь, что Клара или Молли заняли нашу ванную, можешь оттаскать их за волосы. – Усмехнулась она. – У этих стерв есть своя ванная внизу. Если бы они вставали вовремя, то успевали бы принять душ, не устраивая из этого шоу.

– Хорошо. – Кивнула Тиль.

Оливия улыбнулась.

– Если эта болтушка Малин не успела рассказать тебе, как тут все устроено, обращайся. Еда у каждого своя, приготовить можно на общей кухне, но я не советую тебе хранить ее в холодильнике: у Клары с Молли каждую ночь новые трахали, и после травки и секса они хуже саранчи – уничтожают любые запасы, даже подписанные, даже прибитые к потолку.

– Понятно. – Смущенно улыбнулась Тиль. – Вижу, вы тут все ладите меж собой.

– Не особо. – Усмехнулась она. – Но ладить с этими курицами не обязательно. Вообще, они безобидные, только до жути тупорылые.

– Ясно.

– Удачи тебе с адаптацией, – Оливия вышла из ванной, освободив помещение для Тиль и оставив за собой шлейф цветочного парфюма, – и будь осторожна.

– Почему? – Войдя внутрь, обернулась девушка.

Та, посмотрев на нее с каким-то сочувствием, пожала плечами.

– Не заблудись. В Варстаде столько темных помещений, коридоров, залов…

– Постараюсь.

Оливия развернулась и направилась к себе в комнату, но, сделав пару шагов, обернулась.

– И не суйся к волкам, пожалеешь. Лучше даже вообще не смотри в их сторону.

Она скрылась в комнате, и новенькая вдруг заметила, что из своей спальни за ними наблюдала Малин.

– О чем это она? – Нахмурившись, спросила у нее Тиль.

– О-о. Она ненавидит волков. – Ответила та.

Глава 5

– В Варстаде нет, и никогда не было официальных студенческих сообществ. При этом слухи о волках ходили всегда – даже в те времена, когда здесь училась моя мать. – Хихикнула Малин, когда они почти подошли к одному из зданий университета, поражавшему своими размерами и размахом. – Она говорит, в этом тайном братстве всегда состояли самые богатые и красивые парни. И самые испорченные. Ма говорит, так всегда бывает в состоятельных семьях: могущественные и влиятельные родители балуют своих детишек до невозможности, и те растут с ощущением, что им дозволено все.

– А почему «волки»?

– Легенды этих мест. – Малин, поежившись, подняла воротник жакета. – Варстад даже переводится как «волчий город», а, значит, кому тут править как не волкам? Традиции.

– И братство существует так долго?

– Возможно, даже с основания учебного заведения.

– Ничего себе. А что их объединяет?

– Сила. – С придыханием сообщила девушка. – Богатые обычно общаются только с себе подобными. – Они перешли дорогу, и Малин пожала плечами. – Но, говорят, в их тусовку может попасть каждый, и такое уже бывало. Молли спит и видит, как бы заполучить себе кого-нибудь из братства: это как путевка в лучшую жизнь, билет в закрытый клуб, полный запретных удовольствий. Поэтому они с Кларой постоянно тусуются где-то поблизости к волкам.

– Забавно у вас тут все устроено.

– И не говори.

Тиль вдохнула прохладный утренний воздух и медленно выдохнула. Обилие мрачных красок вокруг удивительным образом ее успокаивало. Темные серые здания, черные скамейки, каменные дорожки, печальные деревья без листьев, даже студенты в сдержанном сером – все это было так похоже на ее рисунки углем, что создавало ощущение уюта.

– Так что им дает участие в братстве? – Едва успела произнести она, как Малин бросилась к ней и закрыла ей рот рукой.

Не пришлось даже спрашивать, почему она так поступила. Метрах в десяти от них, по ступеням к входу в здание поднимались парни. Их было человек пять, и они резко выделялись из толпы. Другие. Совершенно другие.

Их вид заставил Тиль задержать дыхание.

Те же цвета одежды, что и у всех, но их плащи, брюки, шерстяные жилеты и даже галстуки сидели на них словно как-то особенно. Небрежно и подчеркнуто вызывающе. Растрепанные волосы, злые взгляды, начищенные туфли, дорогие часы на запястьях – любая деталь буквально кричала о том, что это сливки популярного общества. Люди высшего сорта. Элита.

Тиль понятия не имела, как это работает, но, видимо, дело было в их самоуверенности, льющейся буквально через край и отражающейся в каждом движении, жесте или взгляде. Не хотелось этого признавать, но эти парни выглядели сногсшибательно. Просто суперзвезды.

– Ты тоже видишь это, да? – Прошептала Малин, придержав Тиль за рукав и заставив притормозить у основания ступеней.

– Что именно? – Та смотрела на волков, как завороженная.

Парни остановились на верхней ступени, чтобы докурить. Рядом даже урны не было, все они остались внизу – в зонах для курения, и Тиль уже знала, что членов братства это не волнует. Как и правила приличия.

– Сияние. – Хихикнула Малин.

Один из парней повернулся и бросил на них короткий взгляд. Его губы растянулись в нахальной ухмылке, и по спине Тиль побежали мурашки.

– Что им дает братство… – Прошептала новая знакомая. – Лучших девушек университета, власть, кучу денег и возможность выходить сухими из воды, что бы ни произошло.

– А это кто? – Негромко спросила Тиль, когда с противоположной стороны к ним подошел парень в черной худи, рваных черных джинсах и кепке.

Он, вообще, в курсе о форме, в которой принято ходить на занятия, и о которой не забывают даже волки?

– О, этот не должен тебя волновать вообще. – Вздохнула Малин.

Парень поздоровался с волками, и на мгновение поднял голову так, чтобы можно было рассмотреть его лицо. Шрам, пересекающий скулу, нос с небольшой горбинкой, что говорило о том, что его ломали, спутанные волосы цвета воронова крыла и пухлые губы, одна из которых, верхняя, была разбита.

– Матс Нюберг. – Прошептала Малин. – Он странный. Вспыльчивый, закрытый, грубый. И вообще у него дурная слава. Мне кажется, он ненавидит людей, и ему на всех плевать. Хотя, девчонок это не волнует, они за ним толпами бегают.

Тиль сглотнула и отвела взгляд. Неловко было вот так его разглядывать, но еще хуже было стоять тут и топтаться на месте, словно выжидаешь чего-то.

– Он тоже из волков? – Зачем-то спросила она у своей спутницы.

– Нет. – Чуть не рассмеялась та. – Он их цепной пес. Лучший боец Поединков. Никто не хочет с ним связываться, чтобы не потерять зубы и не переломаться. Схватки с его участием приносят волкам баснословные суммы.

Тиль осторожно повернулась и взглянула на него еще раз. Высокий, мускулистый. С краешка его губ свисала дымящаяся сигарета. Странным образом она не выпадала изо рта, когда он разговаривал. Девушка опустила взгляд на его пыльные ботинки, затем подняла выше – на лицо и вздрогнула, когда черные глаза парня, опасно сверкнув, впились в нее.

Тиль резко отвернулась. Это заметно позабавило Малин.

– Все мечтают стать одним из них. – Сказала она. – Но везет единицам. Тем, кто получает приглашение. Поговаривают, для инициации нужно пройти множество испытаний. Но если бы мне подвернулся шанс… – Малин закатила глаза, – я бы сделала, что угодно.

– Почему тогда Оливия сказала, держаться подальше от волков? – Почти прошептала Тиль.

Краем глаза она заметила, как один из парней передает что-то Матсу, и тот прячет это в карман.

– Из-за Эрика Аспа. – Усмехнулась Малин. – Вон тот светленький с перстнями на пальцах и длинной челкой. Он волк по праву рождения. Альфа. Главный в их стае. Они с Оливией дружили с детства, а после его инициации все разладилось. Теперь они ненавидят друг друга.

Тот, о ком она говорила, швырнул на ступени окурок, развернулся и направился к входу. Его друзья, попрощавшись с Матсом Нюбергом, тоже поспешили на занятия.

– Или дело в Агнес. – Задумчиво проговорила Малин. – Она много времени проводила с ними и вроде как собиралась стать волчицей. Оливия думает, ее исчезновение как-то с этим связано, но по мне так это все фигня. Ну, что идем?

– Да.

Они отправились вверх по ступеням, а Матс стал спускаться вниз. Он прошел буквально в паре метров от них, даже не взглянув в их сторону. Воздух наполнился ароматом его парфюма – терпким, древесным.

Парень не собирался на занятия. Ну, разумеется.

Она обернулась, чтобы проводить его взглядом. Ей показалось, от него повеяло холодком. Прежде, чем парень успел спрятать руки в карманы, Тиль заметила, что костяшки его пальцев избиты в кровь, и раны были свежими.

Глава 6

Насчет университета Оливия была права: сразу сориентироваться у Тиль не вышло. Если перед занятиями ей помогла найти нужную аудиторию Малин, то после первой лекции девушке пришлось воспользоваться помощью специального приложения, о котором упоминала куратор.

Потолки в старинных корпусах Варстада были высокими, как в соборе, а коридоры казались бесконечными. Естественный свет проникал в здание через бесчисленное количество узких окон, но его тут же пожирали тусклые стены. Обувь грохотала по каменному полу, когда студенты во время перерывов блуждали по этажам, и застывший воздух приходил в движение, наполняясь красками запахов.

Залы, в которых проходила практика искусств, поразили девушку особенно. Просторные помещения, наполненные солнцем, были заставлены по краям столами или печами для обжига, а по центру всегда оставалось много места для мольбертов и для того, чтобы преподаватель мог свободно перемещаться меж занятыми работой студентами, контролировать процессы и давать подсказки и наставления.

Один из них, который преподавал рисунок, взял Тиль к себе на курс и сразу уделил ей особое внимание. Его звали профессор Лудде Кельберг. Пожилой, странноватый господин в очках, клетчатой рубашке, широких серых брюках на подтяжках и растянутом темном пиджаке. Он пригласил Тиль к себе в кабинет и долго мучил ее вопросами о том, как она видит свое будущее в искусстве, и почему отдает предпочтение монохромным иллюстрациям, ведь цвет – главное орудие живописца.

Тиль и сама не знала, почему так любит работать углем. Черно-белая гамма словно усиливала впечатление от рисунка, позволяла передать конкретное чувство, не отвлекала, не сбивала зрителя с толку. Даже нервно потирая ладони в поисках ответа на этот сложный вопрос, девушка заинтересованным взглядом рассматривала жидкие кудри преподавателя, окружавшие его блестящую лысину на макушке, и представляла, как нарисует их – они станут завершающим штрихом в его портрете. Точнее, штрихами: мелкими спиральками, живыми, колышущимися на ветру, который гуляет по коридорам Варстада.

– Вы мне нравитесь, Матильда. – Серьезно сказал господин Кельберг, наклонившись на стол. – Но вам нужно научиться отстаивать свою точку зрения. Гнуть свою линию, иначе, сами не поймете, как окажетесь под чужим влиянием. Взять, хотя бы, профессора Гётзе: он будет вести у вас курс живописи – хитрец возьмет вас в оборот. Не успеете и глазом моргнуть, как попадете к нему на практику в музей, где придется махать кистью круглые сутки, чтобы заслужить его одобрение. Закончится это все тем, что вы забудете про свою страсть к угольной технике и будете оформлять выставки и скучные мероприятия до конца своих дней.

– Я еще не решила, кем хочу стать. – Пожала плечами Тиль. – Я еще в поиске.

– Дизайнером, архитектором, реставратором? – Усмехнулся профессор, почесав лысину. – Вы отнюдь не какая-то там посредственность, деточка.

– Вы поняли это за тридцать минут разговора?

Он улыбнулся.

– Я видел почти все ваши работы, госпожа Хаммар. И был тем, кто ходатайствовал о принятии вас на отделение искусств.

– О…

– И мне будет обидно, если вы попадете на конвейер к Гетзе. Да, его ученики хорошо устраиваются в жизни, но все они лишь номенклатурные работники, занимающие важные посты в департаментах. А вы – штучный экземпляр, вы зачахнете без искусства.

– Мне приятно, конечно…

– В ваших работах есть душа, Матильда. Вы рисуете одним цветом, но удивительным образом передаете разницу тона, это уникальный навык.

– Спасибо.

– Моя студия всегда открыта для вас. – Серьезно заметил профессор. – И вот еще. – Он встал и протянул ей ключ. – Идемте.

Тиль поднялась и растерянно поплелась за ним. Они прошли через зал, в котором десяток студентов корпел над мольбертами, затем вошли в смежное помещение, похожее на кладовую. Куча хлама, бумаги, картона, инструментов, полки с красками, раковина с водой.

Профессор Кельберг провел ее мимо них к закутку, в конце которого показалась дверь.

– Один очень талантливый студент использовал эту комнатку как убежище. – Произнес он, указывая на замочную скважину. – Приходил сюда в поисках покоя и умиротворения. Знаете, художникам это нужно.

Тиль вставила ключ в замок, повернула и посмотрела на преподавателя. Тот улыбнулся.

– Долгие годы убежище пустовало в ожидании нового мастера, но теперь, я уверен, оно вновь наполнится жизнью.

Профессор толкнул дверь, и девушка вошла.

Внутри было тесно, но светло. Из окна открывался потрясающий вид на кампус и реку. Даже, несмотря на то, что тайная каморка, скрытая от посторонних глаз, была не более десяти квадратных метров по площади, и часть ее была занята столом, рядом оставалось еще место для творчества. А одна из стен была обита пробкой, что упрощало крепление на нее набросков, если вдруг захочется смотреть на свои работы и анализировать их.

– Нравится?

– Да. – Пораженно произнесла Тиль.

– Можете работать здесь в свободное время.

– Серьезно?

– Всегда, когда захотите. И не только работать. Если просто захочется побыть одной, приходите.

Она обернулась и посмотрела на профессора.

– Об этой комнате кто-то знает?

– Возможно. – С улыбкой пожал плечами мужчина. – Но это же Варстад. Здесь, как в Хогвартсе, еще столько неисследованных помещений и сюрпризов.

– А это студент… – задумалась Тиль. – Что с ним стало?

– Это был я. – Подмигнул ей Лудде Кельберг. – Варстад стал моим домом, а желание донести до молодых художников мысль о том, что у творчества нет запретов и границ, моей профессией.

– Почему же вы решили, что я достойна того, чтобы стать новым владельцем этой чудесной мини-мастерской?

– Особые таланты требуют особого подхода. В вашем творчестве, госпожа Хаммар, есть что-то такое, что мне хочется понять. Какая-то загадка. Тайна. Какая-то скрытая боль, которую видно в каждом штрихе, каждой линии. Она ведь есть? Верно?

Вместо ответа Тиль прикусила нижнюю губу, сделала глубокий вдох и задумчиво пожала плечами.

Глава 7

За прошедшие несколько дней Матс видел новенькую трижды. Два раза в университете, где ему не удавалось толком разглядеть ее. И один раз в городке, (если не считать ту первую встречу на лестнице у входа в главное здание). Она сидела под деревом и старательно чиркала карандашом в большом блокноте или альбоме, не замечая ничего и никого вокруг.

Девушка выделялась среди прочих студенток. Волосы пшеничного оттенка, которые свободными прядями струились по плечам, выразительные карие глаза, длинные стройные ноги. С ее внешностью можно было ходить по Варстаду, гордо расправив плечи – красивые девочки знают, что они красивы, и умеют этим пользоваться. Но она как будто пребывала все время в какой-то задумчивости или нерешительности: рассеянно глазела по сторонам, натягивала рукава на пальцы, прикусывала губы.

Ей словно было не по себе в окружающей обстановке.

Лейф первым узнал ее имя и доложил Эрику. Это было на тренировке перед раздельным стартом. Они пробежали марафон и готовились рассаживаться по одиночкам: на контрольную греблю с соревновательной дистанцией в два километра.

– Тиль. – Громко сказал он. – Эта горячая цыпочка, которая поселилась в Химель. Так ее зовут. Учится на кафедре искусств.

– Художница, значит? – Ухмыльнулся Эрик.

– Свежее мясо. – Заржал один из парней, Виллиам Райден, потерев руки.

– Закатай губу, она – моя, я первый ее заметил! – Толкнул его широкоплечий Лейф.

– Дай знать, если понадобится помощь! – Бросил Никлас.

Пространство у берега заполнилось гулким смехом. Матс сжал челюсти, с трудом сдерживая желание вскочить и разбить рожи – каждому по очереди. Он заметил, как тюфяк Мартин Акерсон покраснел от их слов и спрятал взгляд. Удушливая красная волна пробралась из-под ворота его майки вверх и захватила все лицо, вплоть до кончиков ушей.

– Оставьте новенькую в покое. – Лениво разминая плечи, произнес Эрик. – Вы знаете правила.

Лейф с Никласом разочарованно застонали, но спорить не смели. У волков все решает альфа. Матс подумал, что сильно расстраиваться они не будут: чуть ли не каждый вечер в особняке братства ночевали разные девицы. Так что этим идиотам следовало бы планировать поход в клинику, где есть хорошие специалисты по венерическим заболеваниям, а не то, как подкатить к новенькой.

– По лодкам, – скомандовал тренер Бликст, заметив, что все расслабились и увлеклись разговорами.

Парни поспешили к воде.

– Нюберг, – позвал он Матса, – а ты задержись.

– Да, тренер? – Неохотно поднял он на него взгляд, уже догадываясь, о чем пойдет разговор.

– Слушай, Нюберг, ты ведь понимаешь, почему оказался в команде? – нахмурившись, спросил Бликст.

Матс кивнул.

Он не был спортсменом и уж точно не планировал заниматься греблей, поступив в университет. Его отчим был боксером и много рассказывал о спорте в перерывах между запоями и поколачиванием пасынка. Матс знал, что для успеха нужны усердие, дисциплина и тренировки, но врожденную силу использовал по своему усмотрению, и об этом знали все, в том числе Бликст.

– Да, тренер.

– Ты стараешься, но еще не силен в технике. Пройдет много времени прежде, чем ты ею овладеешь.

– Да, я знаю. – Устало и раздраженно выдохнул Матс, глядя куда-то мимо него. – Вы взяли меня на роль «молотка» в команду: из-за мощной тяги, а не мастерства. Разве я не справляюсь?

Томас Бликст бросил короткий взгляд на ребят, выстроившихся в ряд возле лодок и ожидающих его команды, а затем подошел к парню вплотную.

– Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? – Процедил он сквозь зубы. – Да на твою рожу уже смотреть невозможно: живого места не осталось! Ты понимаешь, что у нас чемпионат?! У нас старты сейчас будут чуть ли не каждую неделю!

– Разве. Я. Не. Справляюсь? – Ледяным тоном повторил Матс.

Казалось, тренер сейчас взорвется. По его лицу расползлись багровые пятна.

– Завязывай, слышишь? – Прошипел он парню в лицо.

– Да, я вас услышал. – Безразлично ответил Нюберг.

– Я прекрасно знаю, чем они тебя заставляют заниматься. – Шепотом произнес тренер.

– Меня трудно заставить, проще – убить. Я поступаю так, как считаю нужным.

– Тогда ради чего все это?

– Мне нужно оплачивать учебу.

– Такой ценой, Матс? А если тебя…

– Спасибо за совет, тренер! – Громче положенного и с улыбкой бросил парень. – Постараюсь ему следовать. – Развернулся и пошел к остальным.

Эти придурки ржали над очередными убогими шутками Лейфа, и только лицо Эрика, внимательно наблюдавшего за их разговором с тренером, оставалось непроницаемым.

– Все нормально? – Хлопнул он Матсу по плечу.

– Да. – Кивнул тот. – Советует беречь рожу, вдруг придется работать моделью.

Эрик Асп рассмеялся.

– Не переживай, от этого мы тебя избавим. – Его ладонь еще раз легла на плечо Нюберга. – Ты все делаешь правильно, Матс. Ты же помнишь, ради чего все это?

– Разумеется. – Как можно более естественно улыбнулся ему парень.

– По лодкам! – Проорал Бликст.

И они послушно потянулись к одиночкам, колышущимся на поверхности акватории.

Устроившись в своей и взяв весло, Матс посмотрел на берег. Вдоль велопарковки шла Тиль со своей очкастой подругой, похожей на пуделя. Лицо новенькой было каким-то отрешенным, невозмутимым, словно она не замечала ничего вокруг. Тогда ее спутница толкнула ее локтем в бок, заставив взглянуть на спортсменов, занимающих места в своих лодках.

Их с Тиль взгляды встретились. Она заметила Матса. Определенно заметила. И тут же отвернулась.

Его сердце отчего-то толкнулось в груди. Какой бы она ни была, ему следовало держаться подальше. Эта девчонка походила на Варстад – такая же холодная, неприветливая и загадочная. А он, в отличие от нее, не вписывался в здешнюю атмосферу совсем.

Глава 8

Тиль так и не могла твердо сказать, нравится ей тут или нет. Завораживающая мрачность здешних мест и архитектуры манила ту часть ее души, которая отвечала за творчество, но тяготящее ощущение одиночества, с которым вполне можно было мириться в красочном Топпстале, здесь превращалось в большую черную воронку, что не отпускала девушку даже в университетской толпе.

С соседками по дому все более-менее наладилось. Ну, как… Оливия по-прежнему держалась обособленно: кажется, ее увлекала лишь учеба. Клара и Молли были вполне приветливы – при встречах на кухне или в гостиной улыбались, спрашивали, как дела, предлагали помощь и звали тусоваться: вечеринки они действительно посещали почти ежедневно, все остальное, вроде учебы, их волновало мало.

А вот больше всего жаждала общения с ней Малин. Она всегда была рядом, стоило только выйти из комнаты. Очевидно, ей не хватало общения, и друзей, кроме Тиль, у девушки было не особенно много. Разговоры о погоде, свежие сплетни, пересказы лекций – Малин не замолкала ни на секунду, и сдержанной Тиль, если уж говорить честно, было тяжело выдерживать темперамент новой подруги.

Закрываясь вечером в своей спальне под предлогом того, что ей нужно рисовать и заниматься, она отдыхала в тишине от бесконечной болтовни. Если комната и была проклята, то Тиль уж точно этого не ощущала. Спальня стала ее маленьким тихим мирком, где можно было спрятаться от всего мира. Как и каморка в кладовой одной из художественных аудиторий Лудде Кельберга – там она тоже понемногу обживалась: принесла инструменты, принадлежности, протерла окно.

Обо всем, что происходило в Варстаде, Тиль делала подробные записи в свой дневник. Иногда она вклеивала туда фрагменты своих скетчей или рисовала карандашом на полях. Вообще, в некотором смысле, это был не дневник, а сборник писем, которые девушка писала своей биологической матери – той, что бросила ее после рождения. Тиль не знала, зачем пишет ей послания, которые не собирается отправлять. Но, наверное, в этом был какой-то смысл, ведь после того, как ее мысли получали выход, ей становилось легче.

В этот тихий вечер, наполненный гулом ветра над крышей, Тиль собиралась съездить к родителям. Они как раз должны были вернуться из очередной деловой поездки. Она жевала бутерброд, глядя, как за окном кладбище утопает в густом тумане, а в тени деревьев мелькают странные огоньки, кажущиеся мутными пятнами за плотной стеной пара, когда в дверь постучали.

– Да? – Обернулась она. – Открыто.

В дверном проеме показалась кучерявая голова Малин.

– Варстад победил в гонке! – Воскликнула девушка. Распахнула дверь шире и затараторила. – Наши сегодня участвовали восьмерками: ну, это когда по восемь гребцов в лодке, ну, я тебе рассказывала, помнишь? Это очень престижно – победить в этом этапе! Зря ты не пошла. Но я сделала для тебя кучу снимков! И даже видео! Посмотришь?

Тиль медленно выдохнула и сделала новый глубокий вдох. Иногда ей хотелось перемотать речь подруги как пленку и прослушать заново, чтобы вникнуть. От избытка чувств и желания вывалить поскорее все новости разом Малин частенько упускала суть.

– Мы победили в гонке? – Попыталась вычленить главное Тиль.

– Да! И я сделала для тебя фотки! – Закивала Малин, проходя в комнату. – Но, давай, посмотрим их позже? Сейчас нужно идти на вечеринку, там будут все!

– Вечеринку?

– Да. – Вытаращилась на нее Малин. – Ох, ты же не знаешь. После каждой победы волки закатывают отвязную вечеринку: куча бесплатной выпивки, музыка, танцы, веселье, а главное – весь их особняк в полном распоряжении всех желающих! Такое нельзя пропустить!

– Ты зовешь меня с собой? – Вздохнула Тиль.

Она как раз подумала о поездке к родителям. Ей нужно забрать вещи. К тому же, ради этого девушка изучила карту и составила пеший маршрут таким образом, чтобы по пути увидеть главные достопримечательности Флодберга.

– Да! Да! – Малин почти трясло от нетерпенья. – Это же волки, Тиль! Они так редко кого-то подпускают к себе, а тут… тут можно с ними потусоваться, прикинь! Там соберется чуть ли не весь универ!

– Ясно, я вообще-то…

– Ты не можешь это пропустить! – Она вцепилась ей в рукав и умоляюще посмотрела в глаза. – И я не могу пойти туда одна.

– Ну, ладно. – Подумав немного, согласилась Тиль. – Только не допоздна. Как только мне надоест, уйдем.

– Спасибо! Спасибо! – Бросилась Малин ей на шею. – Тогда я бегу собираться. – Отпустив ее, она рванула к двери. – И ты тоже – надевай что-нибудь сексуальное! И не забудь накраситься!

– Э… ладно. – Выдохнула Тиль.

Она уже начинала жалеть, что согласилась.

– Ах, да. – Притормозила в дверях подруга.

– Что еще?

– Телефон лучше оставь дома. В особняке волков запрещена любая съемка, и мобильники отбирают при входе. Жестко, знаю, но, говорят, на их вечеринках иногда происходит такое… – она закатила глаза, – что лучше никому не видеть и не знать.

– Например? – Насторожилась Тиль.

– Не знаю. – Пожала плечами Малин. – Наверное, всякий разврат. Я слышала разное, но это могут быть всего лишь слухи…

– Ты что, идешь туда первый раз?

– Нет. – Покраснела она. – То есть, да. Я уговаривала Агнес взять меня с собой, но она ни в какую. Не идти же мне одной?

– Понятно.

– Ты не бойся. – Серьезно сказала Малин. – Про волков всякое говорят, но я не думаю, что они так уж опасны. Просто очень крутые и… очень горячие парни.

– Ну да. – Кивнула Тиль.

И та, наивно хихикнув, побежала наряжаться.

Тиль взяла с подоконника фигурку волка и покрутила в руках. Разумеется, она не думала, что волки добрые и пушистые, и их братство заключается в том, что они собираются где-то в тайном месте и плетут там браслетики дружбы. Братства казались ей чем-то вроде игр для взрослых мальчиков, воображающих себя мужчинами. В ее представлении они собирались вместе, чтобы делать вид, что их сообщество несет важный смысл и претендует на какое-то влияние над чем-то и кем-то.

Возможно, принадлежность к братству давала им ложное ощущение силы и могущества: собравшиеся вместе крепкие парни вообще и в принципе – сила. Но эти обстоятельства вызывали у нее скорее интерес, чем страх. Да что может с ними случиться, если они сходят на студенческую вечеринку? Главное, много не пить и не курить всякую дурь, что предлагают незнакомцы. Такие простые правила, она выучила их еще в старшей школе. Мысли об этом напомнили ей о бывшем парне – Магнусе.

Не то, чтобы они долго встречались, но тогда Тиль казалось, что это что-то особенное. Ровно до того момента, как он не бросил ее ради рыжей футболистки Кары из параллельного класса. А потом у него была Марта, за ней – Кристин, а на выпускном он, кажется, переспал с учительницей географии, госпожой Эльке. Так что, вероятно, дело было не в Тиль, а в похотливости и озабоченности Магнуса, но девушка все равно еще очень долго мучила себя вопросами, что же она сделала не так, что он предпочел ей другую.

Да и к черту его!

Глава 9

Они шли по широкой брусчатой дороге Варъярны, когда Тиль залюбовалась мертвым деревом, тянущим голые черные ветви к небесам. Малин больше интересовали собственные туфли, о которых она трещала без умолку. А еще о том, что она надеется понравиться кому-нибудь из волков, хотя, не знает точно, кто, кроме обитателей особняка, точно является членом братства. Как раз в этот момент начался дождь.

Девушки побежали, чтобы не промокнуть. Тиль смеялась, радуясь, что при ней нет зонта, который странно бы смотрелся в подобной обстановке – большое розовое пятно посреди величественной серости. Ей купила его мать, хотя, и знала, что Тиль не любит выделяться. У нее всегда было свое мнение на тот счет, что для дочери правильно. То, что она любит, редко учитывалось. Но девушка не обижалась, она ощущала это как проявление заботы.

Уже смеркалось, и они бежали на свет и шум. Дом стоял в конце улицы, в тупике – по сути, венчал ее, словно короной. Черный с вкраплениями серо-желтого, с длинными лентами сухих вьюнков на стенах. Он сверкал, громыхал музыкой и был окружен по периметру десятком машин, которые, к слову, были запрещены в пешеходной части кампуса.

К тому времени, как девушки добежали до особняка, они успели полностью промокнуть.

– Девчонки, вы откуда? – Спросил какой-то пьяный тип, пошатываясь возле двери.

Малин подтолкнула подругу и они вошли внутрь, проигнорировав его вопрос. В доме было темно, душно, густо пахло духами и табаком, по стенам носились лучи светомузыки. Народу было столько, что не протолкнуться. В такой темноте трудно было свои руки разглядеть, не то, что вычислить среди студентов представителей братства.

Но, видно, Малин это нисколько не расстраивало: она схватила Тиль за руку и сразу потащила в толпу. Танцующие и кричащие незнакомцы толкали ее плечами и наступали на ноги. От спертого воздуха у Тиль кружилась голова, в груди вибрировала музыка.

– Нужно раздобыть выпивку, – крикнула Малин ей в ухо. – Будь здесь, я сейчас!

Не успела Тиль ничего ответить, как та скрылась в темной реке из гостей. Девушке пришлось придвинуться к стене и прислониться спиной, чтобы не мешаться под ногами у тех, кто сновал туда и сюда с сигаретами и стаканчиками с пивом. Она положила ладони на шершавую поверхность стены, чтобы чувствовать опору, и сделала медленный и глубокий вдох.

– Сердечко? – Проорал какой-то парень, наклонившись к ее лицу.

У него черным были вымазаны губы, волосы стояли дыбом.

– Что? – Втянула голову в плечи Тиль.

– Сердечко? – Повторил он.

Она нахмурилась, показывая, что не понимает, о чем он. Тогда парень вынул что-то из кармана и протянул ей. Тиль разглядела маленькую таблетку в виде сердца на его ладони.

– О, нет. Нет, спасибо! – Замотала она головой.

– Как знаешь! – И его тут же ветром сдуло.

Девушке становилось тяжелее дышать. Она водила глазами по стенам, изучала интерьер и пыталась не ощущать тревожное одиночество посреди танцующей в сумраке толпы.

– Держи. – Когда терпение было уже на исходе, перед ней возникла Малин. Она протянула ей шот. – Все, что нашла. Но мне сказали, что бочки с пивом в другом зале, попробуем отыскать.

– Ага. – Пытаясь перекричать музыку, отозвалась Тиль.

Она опрокинула рюмку с неизвестным содержимым, и желудок неприятно обожгло.

– Круто здесь, правда? – Прокричала Малин, взъерошивая свои кудряшки. – Этот особняк называют Гравар.

На ней был короткий топ и широкие джинсы. Она пританцовывала в такт музыке, рыща в толпе глазами. Ее, кажется, не смущало, что Гравар переводится как «волчья нора» или «яма», и что особняк в принципе создавал довольно мрачное впечатление.

– Ага. – Отозвалась Тиль, почувствовав, как мурашки пробежали по спине.

Она словно смотрела на себя со стороны, поднимаясь над сборищем пьяных студентов. Зависая в воздухе над собственным телом и пытаясь упорядочить взглядом происходящее. Визжащая в экстазе толпа казалась ей неискренней, уродливой, бессмысленной. Какое удовольствие в том, чтобы пропитываться чужим потом, пока тебе отдавливают ноги и словно нечаянно лапают за открытые части тела?

– Только не это. – Поморщилась Малин.

– Что? – Сощурилась в попытке разглядеть хоть что-то Тиль.

– Это Стеллан, мы учимся на одном факультете. Черт, так не хотела с ним тут столкнуться.

– Где? Кто он такой?

– Бегает за мной. – Закатила глаза Малин. – Знаешь, это так напрягает, когда кто-то настойчиво добивается твоего внимания!

Тиль показалось, что она, напротив, выглядит жутко довольной. Словно только и ждала встречи с этим Стелланом. Прежде, чем его высокая угловатая фигура выросла перед ними, Малин успела игриво откинуть волосы с плеч и поправила очки.

– О-о, Стеллан! Какой сюрприз! – Она буквально прыгнула ему на шею. – Не ожидала увидеть тебя здесь!

– Привет. – Засмущался он.

Похоже, парень действительно был рад ее видеть.

– А это моя соседка. – Представила она подругу. – Тиль.

– Очень приятно. – Стеллан пожал ей руку.

Его ладонь оказалась горячей и липкой от пота.

– Мы так и не раздобыли пива! – Пожаловалась Малин, прижимаясь грудью к его плечу.

– Это не проблема, пойдем, покажу, где стоят бочки. – Крикнул парень.

– Мы сейчас. – Бросила Малин.

И они скрылись в толпе.

И снова это давящее чувство – напряжение и тревога. Тиль ощущала себя не в своей тарелке. Платье, в которое она вырядилась, было таким неуютным, что сковывало ее, словно цепи. Кто-то выдохнул струйку дыма ей в лицо, и Тиль закашлялась. Ей захотелось уйти. Она не была стеснительной, иногда ей даже нравилось внимание, но сейчас ей хотелось спрятаться подальше от обращенных на нее взглядов.

– Тиль, – как будто прошептал кто-то.

И она обернулась. Незнакомцы хохотали занятые танцами, выпивкой и друг другом. В таком грохоте нельзя было расслышать никакой шепот, это все бред, игра воображения. Виски́ больно сдавило от духоты. Она провела руками по влажным после дождя волосам и застыла, заметив, как в другом конце комнаты что-то вспыхнуло. Приглушенный свет. Похоже, будто открылась дверь в какое-то помещение, и несколько человек скрылись внутри.

Ведомая каким-то странным желанием разгадать тайну этой двери, Тиль стала пробираться сквозь толпу. Наконец, она замерла, наблюдая, как двое отворяют эту дверь и скрываются за ней. Там были ступени, они вели вниз, в подвал. Тиль узнала парней, которые туда спустились. Это были волки.

– Тебе помочь? – Перед ней выросла тень.

– А? – Вздрогнула Тиль и подняла взгляд.

Один из них. Худой парнишка с копной каштановых волос. Он улыбался – казалось, даже искренне. И его лицо не было таким надменным и самоуверенным, как у его товарищей.

– Мне показалось, ты заблудилась. – Сказал он. – Я – Мартин.

– Тиль. – Произнесла она.

– Ох, ты дрожишь. – Всполошился он, неловко коснувшись ее локтя. – Попала под дождь?

– Это ерунда. – Тиль обхватила себя руками.

– Идем. – Бесцеремонно, но очень аккуратно и нежно взяв ее за руку, парень потянул девушку за собой.

Она не успела даже возразить. Прикосновение было таким невесомым, что ей сразу стало уютно.

– Сейчас ты согреешься. – Мартин достал из встроенного бара в одном из залов увесистый граненый бокал и плеснул в него из бутылки что-то коричневое. – Не бойся, пей. Он крепкий, но там совсем чуть-чуть.

– Спасибо.

Звуки на мгновенье утихли, когда Тиль смотрела в его лицо. Он как будто был смущен или нервничал, одновременно хмурился и улыбался. «Волки не такие уж небожители, какими их тут все представляют. Обычные парни. Например, этот вовсе не кажется опасным», – пронеслось в ее голове.

Глава 10

Она никогда не видела такого бездонного, черного неба. Оно как будто собиралось поглотить ее. Ветер царапал кожу, в воздухе пахло влажной землей, и холод пробирал буквально до костей.

А потом Тиль проснулась.

Где-то на границе сознания надрывался ее телефон. От попытки пошевелиться голову прострелило чудовищной болью.

– Ай… – Простонала Тиль, поднимаясь.

Мобильник продолжал трезвонить. С трудом дотянувшись до него, она приняла входящий вызов и приложила телефон к уху.

– Привет! – Голос матери вонзился сотнями игл в висок.

– Привет. – Ответила девушка.

Собственный голос показался ей скрипучим и чужим.

– Все хорошо, милая?

– Да. – Зажмурилась Тиль в надежде унять головную боль. – Да.

Во рту было так сухо, что язык прилипал к нёбу.

– Ты собиралась вчера зайти.

– Да… Я… – Девушка открыла глаза и в ужасе посмотрела на свой внешний вид. На ней все еще была вчерашняя одежда. – У меня… у меня не получилось, мам.

– А я вчера рано легла спать. Приняла снотворное, и меня вырубило, а утром смотрю – твои вещи на месте, значит, так и не заходила. Когда тебя теперь ждать?

– Мам, я… – По спине Тиль поползли ледяные мурашки, желудок скрутило узлом. – Мам, я перезвоню. Мне пора.

Скинув вызов, она уставилась на экран. Половина одиннадцатого. Что за… Черт! Она проспала занятия! Вот почему за дверью так тихо: ее соседки уже на лекциях в университете. Нужно тоже собираться, чтобы не пропустить оставшиеся часы. Но новая попытка двинуться, отозвалась болью во всем теле, и перед глазами поплыло.

Что за черт…

Тиль поднялась с кровати и чуть не упала. Ноги отказывались ее держать. Откуда такая слабость?

Ухватившись за спинку кровати, она уставилась вниз. Ее колготки были разорваны, ноги перепачканы в грязи, словно Тиль бежала куда-то босиком. А на платье было какое-то пятно, похоже на засохшую рвоту. Оно жутко воняло. Звон в голове мешал соображать.

Что со мной? Что произошло? Как закончился вчерашний вечер? Как я оказалась дома? Она не помнила ничего.

Пошатываясь, Тиль добрела до ванной. Там ее вырвало еще раз.

Заперев дверь, она стала раздеваться.

Синяки – они были повсюду. На предплечьях, плечах, на бедрах. Словно кто-то грубо ее хватал, но, сколько не силилась, девушка не могла ничего вспомнить. Отбросив в сторону то, что осталось от колготок, она осторожно стащила разорванное нижнее белье. Новый рвотный позыв вынудил ее броситься к унитазу.

Ее трясло. От страха, боли, непонимания. От слабости, сковавшей искалеченное тело. Из последних сил забравшись в ванну, Тиль включила воду и разрыдалась.

– Черт, ну, хоть что-нибудь!

Все воспоминания обрывались на том моменте, когда симпатичный парень угостил ее виски. Или чем-то вроде. Она помнила тяжесть бокала в ладони, его взволнованный взгляд, беззлобную улыбку, а дальше всё. Провал.

Что произошло?

Судя по тому, как все болело между ног – худшее.

Стиснув зубы, Тиль опустила голову под прохладную воду.

Небо. Пустое, бездонное. Жуткий холод. Она бежит, бежит, бежит. Легкие горят, ступни деревенеют, уже не ощущая колких камней и вязкой земли.

А что до этого?

Она зажмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-то. Хоть какие-то картинки, звуки, запахи. Хоть…

Сердце больно кольнуло.

Их голоса.

Шорохи. Прохлада, сырость, словно она в подвале. Темно. Очень темно. Потому что на ее глазах повязка или мешок, и его никак не снять – ее руки завязаны. И никак не получается пошевелиться.

Тиль заскулила. Всё, больше ничего не удавалось вспомнить.

После ванной она лихорадочно оделась: спортивные штаны, худи с капюшоном, закрывающим лицо, кроссовки. Спрятав разорванное белье и колготки в пакет, Тиль сунула их в карман и выбежала из дома. Двигаясь по улочкам студенческого городка, как в тумане, она проверяла свой телефон. Никаких фотографий, звонков, сообщений. Ничего, что могло дать подсказку.

Как она это допустила? Чем заслужила?

И как же стыдно…

Даже непонятно за что, но стыдно до противного.

Тиль покинула кампус и вышла к реке. Она почти бежала вдоль нее, сама не зная куда. Просто куда глаза глядят. Где липкий страх ее не догонит.

Бежала, постоянно чувствуя на себе злые взгляды прохожих, и потому не поднимала головы. Блестящие после дождя улицы отражали солнечные лучи, влажный ветер путался в волосах. Пугающая темнота словно уже пробралась в нее и не отпускала, все ответы таились в ее голове, но та не спешила открывать воспоминания о том, что причиняло чудовищную боль.

Тиль остановилась у какого-то большого серого здания, куда ноги сами привели ее каким-то непостижимым образом, и медленно подняла взгляд на табличку слева от входа. Полицейский участок. Она коснулась дверной ручки и замерла в нерешительности.

Избирательной кампании отца придет конец.

Ее будут показывать во всех новостях и выставят виноватой. Такой скандал.

Если это выплывет наружу, оно все испортит. Ханс Хаммар будет ассоциироваться только с его распутной дочерью, которая напилась и не помнит, что с ней произошло. Он так расстроится, что и сам не сможет продолжать участие в выборной гонке.

У нее нет на это права. Нельзя. Только не сейчас.

А мама? Она же сойдет с ума от переживаний. Врачи рекомендовали ей держаться подальше от негатива, чтобы не случился рецидив…

– Вы заходите? – Громыхнул над головой мужской голос.

– Нет, – попятилась Тиль, пряча лицо.

Спустилась к набережной и медленно поплелась вдоль реки, размазывая слезы по щекам. Она шла, шла и шла. Так долго, пока силы ее не покинули. А потом опустилась на скамейку и сидела. Неизвестно, как долго. Тиль словно впала в транс. Просто сидела, смотрела на воду, и внутри у нее было так пусто, что, казалось, там воет ветер.

Когда стало смеркаться, она подошла к ступеням, ведущим вниз, к воде, обхватила голову руками и закрыла глаза. Нужно было хоть что-то вспомнить. Запахи, ощущения, звуки. Хоть что-нибудь. Обрывочные воспоминания картинками закрутились в голове, словно в барабане стиральной машины. К горлу подкатила горечь. Трое. Кажется, их было трое…

– Эй, осторожно! – Зазвенел чей-то голос.

И в следующий миг Тиль поняла, что теряет равновесие.

Глава 11

Матс узнал ее по затылку. Ему следовало пройти мимо, но что-то заставило остановиться. Новенькая. Тиль. Так, кажется, говорили, ее зовут. Если бы не капюшон, слетевший с ее головы, он бы и не узнал ее сзади. Пшеничные пряди колыхались на ветру, плечи были напряжены. Девушка стояла на середине ступеней, ведущих к воде, и смотрела на реку.

Разумеется, ему было плевать. Никто не вызывал в нем такого интереса, чтобы можно было говорить о симпатиях всерьез, но Матс продолжал стоять и глазеть на нее, не в силах двинуться или оторвать взгляд. Сегодня на ней был спортивный костюм, и это выглядело необычно. Мерцающий матовый закатный свет играл бликами в мутной воде, и с той точки, откуда он наблюдал, ему казалось, что река и небо сходятся воедино у самых ног девушки.

Парень уже хотел пойти дальше, но тут Тиль внезапно обхватила голову руками. Странная, отчаянная поза. Как у тех готических ангелов на здании библиотеки, спрятанных от посторонних глаз со стороны внутреннего дворика. Он сделал несколько шагов в сторону, чтобы увидеть ее лицо. Девушка стояла с закрытыми глазами и как будто шептала что-то кому-то невидимому. Это зрелище очаровывало и пугало. В нем читалась какая-то боль. Отчаяние.

– Эй, осторожно! – Инстинктивно метнулся к ней Матс, когда Тиль опасно пошатнулась, словно теряя сознание.

Кто знает, может, так и было. И в следующую секунду девушка рухнула бы в воду, но его природное чутье, мощь и быстрота реакции сделали свое дело – оказавшись на ступенях уже через мгновение, он ухватил ее за талию и плотно прижал к себе.

– Ах! – Резко вдохнула она, будто придя в себя.

Ее плечи поднялись, голова дернулась. На долю секунды время словно застыло. Вот река с ее темными прожорливыми водами. Вот Тиль в его объятиях. Ее мягкие волосы щекочут ему лицо и губы. Они пахнут персиковым шампунем и влажным речным воздухом. Она обмякает в его руках, затем делает вдох, и резко отталкивает его от себя. Несмотря на то, что Матс держал крепко, у нее хватило сил, чтобы высвободиться.

– Какого черта?! – Вдруг воскликнула новенькая, оглядываясь.

Она впилась в него настороженным, испуганным взглядом.

– Ты… – Выдавил Матс, хмурясь.

Твою мать. Вот он и влип.

– Ты какого хрена ко мне полез? – Ей пришлось спуститься на ступень ниже, чтобы между ними образовалось безопасное расстояние. Но теперь парень еще сильнее возвышался над ней. – Руки! Убери руки! Только попробуй меня тронуть еще раз!

Матс поднял их всего лишь для того, чтобы попытаться объяснить, но девушка, глядя на них, выглядела не на шутку напуганной. Словно он держал в них ножи. Матс и забыл, какое впечатление может производить на людей. Хотя, его сила пугала соперников, а не девушек. Те обычно приходили в восторг, разглядывая его плечи и рельефную мускулатуру.

– Я просто пытался тебя спасти. – Выдохнул он, отступая назад и отдавая ей пространство.

– От чего? – Возмущенно бросила Тиль.

Но по-прежнему выглядела перепуганной. Кажется, ее даже трясло. И вот эти круги под глазами и припухшее, как от слез, лицо – все это наводило на мысль о том, что Матс подскочил к ней не в самый лучший момент. Возможно, она была сильно огорчена чем-то, а тут он – напугал ее вдобавок ко всему.

– Я думал, ну… что ты собиралась… – он небрежно махнул на воду.

– Думал, я самоубийца? – Скривилась она. – Совсем придурок?

Пристально глядя на него, Тиль продолжала дрожать. Матс сторонился людей, он не собирался заводить дружбу или отношения с кем-то в Варстаде, и в любой другой ситуации точно плюнул бы и пошел дальше, но сейчас почему-то не мог. Что-то в ее лице останавливало его. Оно… Глупо, конечно, так думать, ведь даже скрытые эмоции человека лицо отображает неосознанно, но ему показалось, будто взгляд Тиль отчаянно молит о помощи в то время, как ее плотно сжатые губы предупреждают о том, что лучше даже не пробовать приближаться.

– Прости. – Он опять взмахнул руками и тут же пожалел, заметив, как девушка вздрогнула.

И что еще за «прости»? Матс уже несколько лет не извинялся ни перед кем. С чего делать для нее исключение?

– Просто тебя повело в сторону. Ты качнулась. Если бы я не поймал тебя, ты бы упала в реку.

– Что? Нет! – Растерянно посмотрела Тиль на кромку воды. Кажется, она и сама не была уверена, что произошло. – Я… не собиралась падать.

Она прикусила нижнюю губу, обхватила себя руками за талию, словно пытаясь защититься. Ее лоб прорезали глубокие складки морщин. Девушка словно мучительно пыталась вспомнить, как все было.

– Может, у тебя закружилась голова? Или что-то в этом роде? – Пожав плечами, предположил Матс.

– В любом случае в помощи я не нуждаюсь. Можешь идти.

– Уверена, что все будет нормально? Ты неважно выглядишь. – Сказал он, заметив испарину у нее на лбу. – Тебе лучше отойти от…

– Слушай, тебе какая разница, как я выгляжу? – Огрызнулась Тиль. Ее глаза бегали по сторонам, то и дело, возвращаясь на его лицо. – Иди, куда шел!

– Ступени скользкие. – Вздохнул Матс. Его запас вежливости и так уже был исчерпан, он понимал, что зря тратит время. – Я каждый день тут тренируюсь, поэтому знаю, как легко можно тут навернуться и…

– Спасибо, конечно, но я уж как-нибудь разберусь! – Нервно дернув плечом, бросила Тиль.

А затем ее пятка соскользнула вниз, и, потеряв равновесие, девушка стала падать назад.

Матс наблюдал за этим как в замедленной съемке.

Ее глаза в ужасе расширились, она раскинула руки, и черная беспокойная вода Ирисан приготовилась ее поглотить.

Черт подери! Вот же дерьмо.

Она просила держать руки при себе.

– Не благодари. – Произнес Матс, в последний момент ухватив ее за запястье.

Тиль все еще висела в опасной близости над водой, но больше не возмущалась. Пока он любовался ее разметавшимися по плечам волосами, она вопила что-то про то, чтобы он быстрее поднял ее обратно в вертикальное положение.

Наверное, нужно было позволить ей упасть в воду. Все-таки, обозвала его придурком. Такого никто не позволял себе в университете. Но интерес к ее личности быстро вытеснил негодование: Матсу хотелось знать, что же скрывается в глубине ее карих глаз. Он чувствовал, что те хранят какие-то тайны. Дернув девушку за руку, парень усмехнулся, ведь единственный путь к ее спасению лежал через его объятия.

Тиль вцепилась ногтями в рукава его кожаной куртки, боясь упасть назад, и тяжело дыша. Она покосилась через плечо на реку и облегченно выдохнула. Затем подняла взгляд на Матса.

– И чего ты ржешь? – Ее удар кулачком в грудь рассмешил его еще больше.

– Это вместо «спасибо»? Тебе стоит взять уроки вежливости. – Усмехнулся он.

– Отпусти уже меня! – Густо покраснела Тиль.

– Но это ты меня держишь. – Покосился Матс на ее руки.

Она выпустила из пальцев его курточку, аккуратно отошла на шаг в сторону и, словно опомнившись, вдруг понеслась вверх по ступеням.

– Эй, а благодарности? – Проорал он. – «Ты спас меня дважды», «Теперь я твоя должница», это все лишнее, да? – Матс покачал головой, наблюдая, как она удирает. – Не за что, русалочка!

Парень медленно поднялся по ступеням и побрел к стоянке, на которой оставил свой байк. Заведя мотор, он долго думал об этом чувстве, когда внутри тебя абсолютно пусто, и уже не хочется жить. Отчасти он до сих пор хотел умереть, но у него были еще неоконченные дела.

– Садись, подвезу. – Крикнул Матс, догнав Тиль через двести метров.

Он поравнялся с ней и сбавил ход до минимума. Его мотоцикл протестующее загудел.

Девушка даже не взглянула на него.

– Да не бойся ты. Тебе же в кампус? Пешком долго, а я подкину минут за десять, долетим с ветерком! – Матс и сам не знал, почему ему так хотелось помочь ей.

По сути вещей, ему должно было быть все равно. Как было со всеми, кого он встречал до Тиль.

Вместо ответа она накинула капюшон и ускорила шаг.

Ему пришлось медленно ехать за ней по дороге, что шла параллельно набережной. Машины сигналили, обгоняя его. Ему, разумеется, было абсолютно плевать.

Глава 12

Этот раздражающий высокий тип с пугающей внешностью отстал от нее лишь у подъездной дорожки к кампусу. Тиль выдохнула с облегчением, когда рычание двигателя стихло за спиной.

На самом деле, ей следовало быть благодарной ему за то, что он дважды не дал ей упасть в реку. Девушка не знала, насколько глубоки были мутные темные воды Ирисан, да и, честно говоря, мысль о смерти почему-то совершенно ее не пугала и даже виделась облегчением, но, представив, что будет с родителями, когда ее тело выловят из реки, она мысленно поблагодарила своего спасителя.

Свернув в сторону Варъярны, Тиль замедлила шаг. На одном из фонарных столбов в сумерках светлел бумажный прямоугольник – это была порядком поистрепавшаяся на ветру и пожелтевшая листовка с портретом девушки. Тиль подошла ближе.

«ВЫ ВИДЕЛИ ЕЕ?» – темнели буквы по нижнему контуру. Далее давались контакты для связи с родственниками и полицией. С размытого дождями фото на нее смотрела молодая девушка. Длинные русые волосы обнимали хрупкие плечи. Слегка вздернутый нос, прямой, упрямый рот, ярко очерченные скулы. Пропавшая не выглядела недотрогой, она смотрела с вызовом, в ее взгляде ощущалась внутренняя сила, какой не было у Тиль.

Агнес Седерхольм даже походила на нее чем-то, но была намного более выразительной и яркой. У нее был стержень. Неудивительно, что она хотела стать волчицей: рядом с теми самоуверенными парнями в шерстяных пиджаках, длинных плащах и в модной дорогой обуви Агнес смотрелась бы гармонично. Она легко сошла бы за одну из них. Так что же с ней произошло?

Натянув рукава на пальцы, Тиль заспешила вдоль по улице. Она шла, пряча лицо под капюшоном худи. У нее было не так уж много знакомых в Варстаде, но ей все равно не хотелось встретиться с кем-то из них сейчас и разговаривать. Тиль спешила в свою комнату, что считали проклятой, чтобы залезть в кровать и спрятаться под одеялом ото всех. Проклятые слезы так и выкатывались на глаза, размывая очертания дорожки перед глазами, и ей приходилось вытирать их рукавом каждые полминуты.

– О, Тиль! – Радостно воскликнула Малин, столкнувшись с ней в дверях.

– Привет. – Часто заморгала та при виде соседки.

Вот кто может пролить немного света на произошедшее вчера.

– А куда ты вчера пропала? – Искренне улыбнулась девушка, разрушив все ее надежды.

– Я… – в горле Тиль встал ком.

Малин разглядывала ее с интересом. Она нахмурилась, заметив что-то в ее лице. Наверное, следы слез.

– Мы со Стелланом принесли выпивку, но так и не нашли тебя. Почему ты ушла? Из-за этого тупого правила насчет телефонов, мы даже не могли созвониться!

– Да я… – У Тиль хватило сил разве что пожать плечами.

– Понимаю. – Кивнула соседка. – Там было темно, душно, музыка долбила как ненормальная. Мы со Стелланом тоже сбежали оттуда почти сразу, как ты ушла. Он, кстати, не такой уж и зануда. – Она закатила глаза. – С ним весело. Я никогда столько не смеялась! А сейчас мы идем на свидание!

– Здорово. – С трудом выдавила Тиль. – Ладно, удачи.

И, опустив голову, прошла мимо нее к лестнице.

– Привет, соседка, как дела? – Послышался голос Оливии, когда она уже открывала дверь в свою комнату.

– Привет, все хорошо. – Буркнула Тиль, не оборачиваясь.

Толкнула дверь, вошла и заперлась на замок.

Прислонившись к стене, она медленно сползла вниз. Села, вытянула ноги и разрыдалась, пряча лицо в ладони. Ей не хватало воздуха. Отчаянно не хватало воздуха. Каждая попытка вдохнуть болью отдавалась в груди.

Как? Почему? За что?

Похоже, ее опоили. После того, как Тиль выпила спиртное из встроенного бара в особняке волков, она уже ничего не помнила. Оставались только вспышки из темноты. Звуки, запахи, ощущения.

И боль.

Надавив пальцами на виски, Тиль снова услышала их голоса.

Первый, второй, третий.

Их было трое. Как минимум.

От того, который отдавал приказы, пахло табаком и пряным парфюмом с ноткой перца. На его мобильнике стояла странная мелодия на вызове: какое-то классическое произведение.

У второго были сильные руки. От него исходил кислый запах алкоголя, а голос его был с хрипотцой.

Третий только виновато шептал ей что-то на ухо – словно извиняясь. От него пахло мятной жвачкой. И он тяжело дышал. Или вздыхал.

– Ты красивая. – Голос с пугающей хрипотцой.

Она почувствовала, как кто-то перебирает ее волосы. Услышала его дыхание, ощутила запах алкоголя. Съежилась. Горячие ручейки слез обожгли щеки.

– Тише, будь умницей.

– Пожалуйста… – Дрожь нарастала, разбивая тело на осколки.

– Ничего плохого не случится.

Тиль почувствовала, как он грубо касается ее подбородка, вынуждая поднять голову. Ощутила, как его руки больно сжимают ее грудь. Раздался дикий крик. Она даже не сразу поняла, что это ее собственный голос.

– Закричишь еще раз, я тебя убью. – Прохрипел один из них, зажав ей рот ладонью.

Тиль кивнула. Едва он убрал руку, ее вырвало.

– Ничего. – Успокоил голос. – Ты тоже этого хочешь. Так ведь, детка? Я знаю. Хочешь.

А затем мир снова обрел обычные, реалистичные очертания. Слезы полились бесконтрольно. Тиль бросилась на постель, укрылась одеялом и тихо заскулила. Жуя наволочку подушки, чтобы не заорать, она ощущала, как сгорает изнутри, и ничего не могла поделать.

Тиль не знала, сколько прошло времени. Она потеряла ему счет. Комната была черной, как те небеса над головой в ее сне. До рассвета у нее так и не получилось сомкнуть глаз. Девушка лежала, прислушиваясь к каждому шороху, и вздрагивая от шума ветра под крышей. Когда поднялось солнце, она достала свой дневник и сделала запись обо всем, что смогла вспомнить.

«Мы обречены повторять путь своих родителей. В нас как будто заложены программы, которым мы вынуждены следовать, пока не прервем замкнутый круг» – написала Тиль в конце.

Она смотрела на стены комнаты как через толщу воды и гадала, сможет ли когда-нибудь оставить это позади и стать собой прежней. Вряд ли. Спрятав дневник под подушку, Тиль забылась в долгом сне.

Глава 13

Тиль не знала, сколько проспала. Может, день. Или неделю.

Липкий страх сковывал ее во сне и наяву. Она не реагировала на стук в дверь, но всякий раз делала над собой усилие, чтобы ответить на звонки матери и убедить ее, что все в полном порядке. Тиль просто не знала, как ей жить дальше. Не понимала. Она чувствовала себя грязной – изнутри и снаружи. Сломанной, искореженной, разбитой.

Некоторое время девушка не ела вообще, потом начала спускаться на кухню – в основном ночью. Ступала тихо, боясь встретить кого-то из соседок или их гостей. Аппетита не было, поэтому Тиль только пила кофе – чем крепче, тем лучше. И без сахара, чтобы от горечи вязало во рту. Ей хотелось сделать себе больнее, чтобы ощутить, что она все еще жива и может чувствовать.

Возвращаясь в свою комнату, она неизменно запиралась и залезала под одеяло. В мире не было ни единого человека, которому она бы могла рассказать о произошедшем, не боясь остаться непонятой. Она осталась один на один со своей бедой, и от этого ей делалось еще страшнее.

Временами Тиль жалела, что так и не обратилась в полицию, затем успокаивалась, напоминая, что правосудие не может никого защитить. Эти подонки были на свободе. А, значит, такие же беззащитные девушки, как она, тоже находились в опасности каждую минуту своего пребывания в Варъярне.

Засыпая, она слышала свой крик. Просыпалась в поту и тряслась, прислушиваясь к тишине. Затем включала свет и долго рисовала. Мертвое дерево с ветвями похожими на крючковатые пальцы старухи. Длинноволосую Агнес, идущую меж склепов по кладбищу и ветер, путающийся в подоле ее светлого платья. Темноволосого парня с лицом, на котором, как на карте, по шрамам и мелким белесым рубцам можно было изучать историю его жизни.

Тиль рисовала до изнеможения и отключалась прямо в ворохе изрисованных бумаг. Просыпалась со следами угольной пыли на лице и руках, пробиралась в ванную, когда все уходили на занятия, и долго сидела под прохладной водой, надеясь, что та заберет ее страхи. Но оцепенение не проходило. Кто-то невидимый словно держал ее за горло, вытягивая все последние силы.

Нужно было возвращаться к жизни. Нужно было привести себя в порядок и пойти на лекции. Нужно было сделать вид, что ничего не произошло, и продолжить жить. Но как она могла это сделать, если ощущала себя мертвой изнутри? Вместо нее осталась лишь тень. Пустая оболочка.

А тот, кто растоптал ее, наверное, жил, как ни в чем не бывало. Ходил по улицам Флодберга, улыбался прохожим. Нет, их было несколько – напоминала она себе. Как минимум, трое. И ей следовало остерегаться, ведь они знали Тиль в лицо в отличие от нее.

В один из дней – может, на третий день или на четвертый, она вдруг вспомнила кое-что еще. Очень важное.

Когда все закончилось, стало очень тихо. Они вышли. Но рядом кто-то был. Тиль слышала его дыхание. Он подошел к ней. Очень медленно, словно не решаясь потревожить. Она сидела на коленях, привалившись к стене.

– Я принес тебе попить. – Произнес он, поправив ей волосы.

Тиль надеялась, что повязка сдвинется, и она увидит хоть часть его лица, но перед глазами по-прежнему было темно. Девушка сделала глоток. Ее зубы стучали о край стакана так громко, что хотелось скорее это прекратить, к черту жажду.

– Отпусти меня, пожалуйста. – Тихо прошептала она.

Он молчал, но не говорил нет. Ее руки как будто были скованы, она не могла ими пошевелить.

Тиль чувствовала, что этот, третий, не такой, как те двое. Он словно невольный участник зверства. Возможно, если у него есть сердце, он поможет ей сбежать.

– Я никому не скажу. – Выдохнула девушка. – Никто не узнает. Обещаю.

Он подошел ближе и замер. Она почти физически ощущала его замешательство. Это ее единственный шанс, пока те двое не вернулись.

– Пожалуйста. – Хрипло повторила Тиль, вглядываясь в темноту.

Третий не ответил. Она ощутила, как он коснулся ее запястий.

– Я обещаю, что никому не скажу. – Произнесла Тиль.

Он мешкал еще пару секунд, словно борясь с собой, а затем она почувствовала, что может двигаться. В памяти не остался тот момент, когда Тиль покидала это страшное место. Осознание того, что ей удалось вырваться, пришло намного позже. Сначала она не позволяла себе останавливаться, опасаясь погони, а когда остановилась, увидела над головой небо – без единой звезды, безграничное и пустое, как плотное черное покрывало.

Он сжалился над ней и отпустил. Это его не оправдывало, третий все еще был соучастником зверства. Но это заставило ее задуматься кое о чем.

«Когда-то мне очень хотелось понять тебя. – Написала она в дневнике. – Мне хотелось быть к тебе ближе. В одной из статей я вычитала, что по статистике лишь небольшой процент людей может переступить через боль прошлого и жить дальше. В основном, дальнейшая судьба жертв насилия идет по одному из двух путей: либо человек становится замкнутым, недоверчивым и осторожным, либо уходит в другую крайность под названием „сексуальная активность“. Спит с кем попало, чтобы доказать себе свою нормальность и вернуть ощущения контроля над своим телом.

К сожалению, я не знаю, какой из двух вариантов выбрала ты. Но сейчас этот вопрос встал передо мной. Мне хочется верить, что во мне достаточно сил, чтобы не стать ни шлюхой, ни жертвой. Я не собираюсь ни прощать, ни мириться с судьбой. Я не верю в теорию заложенных в нас программ. Никто не заслуживает быть униженным, растерзанным и уничтоженным.

И я не буду.

Теперь у меня появилась цель, и она поведет меня вперед.

Тьма не может поглотить охотника, ведь он сам является тьмой. Отныне это моя суть. Я – зло, которое желает жертву так сильно, что готово разорвать ее руками только ради того, чтобы обладать по-настоящему, не спрашивая разрешения. Я – хищник, а они – еда. И им придется за все ответить».

Тиль закрыла дневник и выдохнула. Ей все еще было страшно и больно, но теперь это придавало ей сил. Она не будет бояться, на охоте нет места этому чувству.

Глава 14

– Господи, Тиль, где ты пропадала все это время?! – Малин словно поджидала ее возле ванной утром.

Та подняла на нее взгляд и нацепила на лицо уверенную улыбку.

– Жуткий грипп. Боялась заразить вас. Нечего было шляться по набережной, там жуткий ветрина. – Она прошла в ванную комнату. – Но теперь все уже позади.

– Ого. – С интересом оглядела ее соседка. – Хорошо, что ты… выздоровела.

– Кстати. – Тиль выглянула из ванной. – Подождешь меня? Пойдем вместе на лекции.

– Да. – Замотала головой Малин. – Да!

Приняв душ, Тиль долго рассматривала себя в зеркало. Она по очереди примеряла маски, выбирая подходящую. Нужно было загнать все чувства глубоко под кожу, чтобы никто о них не догадался. Улыбка добавляла внешности беззаботности, но с глазами ничего не удавалось поделать. Глаза никогда не врут. Из них невозможно стереть печаль, боль и горечь обиды. В них навсегда остается отпечаток опыта.

И сейчас из зеркала на нее смотрела юная девушка с глазами старухи.

Что ж, придется компенсировать актерской игрой, в которой она, к слову, никогда не была сильна.

Убрав волосы в гладкий аккуратный хвост, Тиль слегка подкрасила губы. Маленькие серьги-кольца с крохотной жемчужинкой на ободке делали образ сдержанным, но утонченным. Заправив край белой шелковой блузы в серые шерстяные брюки-палаццо, она покрутилась у зеркала и затянула потуже кожаный ремень.

Надо же, как быстро она стала похожа на всех этих богатеев из Варстада, для которых стиль был важнее образования. Повязав на шею шарфик с эмблемой университета, Тиль надела пиджак и взяла в руки учебник с тетрадями. По ее спине пробежали мурашки. Ей пришлось сделать вдох, а затем глубокий выдох, чтобы вновь натянуть на лицо улыбку.

– Так как у вас там со Стелланом? – Заговорщически хихикнув, спросила она у Малин, когда они вышли на улицу и направились в сторону университетстких зданий. – Колись, давай! – Толкнула она ее плечом.

– Мы… а… – Лицо девушки моментально стало пунцовым. – Ну, он милый. И прикольный. И, кажется, мы нравимся друг другу.

– То есть, все серьезно?

– Мы еще не говорили об этом. – Она смущенно и нервно почесала шею. – Даже не обсуждали, встречаемся или нет.

– За руку держались?

– Ага.

– Поцеловать тебя он пытался?

– Да. – Малин поправила очки. – Да, мы целовались. Вчера в библиотеке.

– И как это было?

Она посмотрела на Тиль во все глаза.

– Липко!

– Но тебе понравилось?

– Да. – Закивала Малин. – Но это точно так и должно быть?

– Липко? – Рассмеялась Тиль. – Может, вы ели что-то сладкое?

– Лакричную улитку и кленаты. – Припомнила соседка.

– Боже, неудивительно, что вы прилипли друг к другу!

– Мне так стыдно…

– Да брось! – Тиль улыбнулась незнакомым парням, которые прошли им навстречу. – Уверена, ему понравилось.

– Это вряд ли.

– Если снова позовет на свидание или пригласит в библиотеку, значит, точно понравилось. Но есть момент.

– Какой? – Вопросительно глянула на нее Малин.

– Перед вторым поцелуем лучше уточнить у парня, встречаетесь ли вы. А то потом окажется, что он всех вокруг просто так целует.

– Ого…

– Да, спроси его прямо. Определенность в отношениях это база, на которой держится доверие. Поверь, очень скоро вам будет недостаточно одних поцелуев, и когда он запустит тебе руку под юбку… лучше твердо знать, что вы пара, и у вас обязательства друг перед другом.

Малин оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что Тиль не услышали посторонние.

– Тс-с! – Одернула она ее. – А ты… а у тебя…

– Что?

– У тебя уже было с парнями? – Выдохнула Малин.

Теперь ее красные щеки видны были уже из космоса.

Тиль сглотнула. Ей стоило усилий вернуть улыбку на лицо.

– Да. Его звали Магнус. Он был красавчик, но полный придурок. Я поверила в его слова, что мы созданы друг для друга, а потом оказалось, что он создан для всех – ни одной юбки не пропустил в старшей школе. Даже учительницу соблазнил на выпускном балу. Я думала, мы с ним поговорим, пришла в подсобку за сценой, а там эти охи и ахи. Клянусь, под конец она завывала как бешеный хаски!

– Серьезно?!

Тиль кивнула.

Все было почти так, только госпожа Эльке забавно поскуливала, когда ее рыхлые бедра сотрясались от столкновения с крепкими бедрами Магнуса. Закрыв глаза и запрокинув голову, она раскачивалась от этих ударов. Впиваясь пальцами в белую ткань его рубашки, учительница настойчиво просила своего ученика добавить темп – еще и еще.

Если бы Тиль не видела это собственными глазами, вряд ли, смогла бы так красочно описать.

– Я так и не поняла, почему она так бурно реагировала: Магнус не был особенно хорош в сексе. Его заботили только собственные ощущения и чувства.

А вот тут она лукавила. Магнус был внимателен и нежен, просто у него не хватило терпения, чтобы дождаться, когда Тиль изучит свое тело, научится прислушиваться к собственным ощущениям и раскроет до конца свою сексуальность. Он бросил ее, едва она начала распускаться перед ним, как цветок, который едва вкусил солнца.

Обыкновенный потаскун.

– То есть, тебе не понравился секс?

Тиль сжала зубы.

– Переживаешь, что тебе не понравится со Стелланом? – Смутила она своим пронзительным взглядом простушку Малин.

– Я… да… в общем, да.

– С первого раза никому не нравится. Тут как с пивом, нужно распробовать.

Малин захихикала, но задумчивость прочно поселилась на ее лице.

– Все будет хорошо, не грузись заранее. – Хлопнула ее по плечу Тиль.

Казалось, что это самый подходящий момент, ведь утраченный контакт налажен, и они снова подруги. Можно было попытаться вытянуть из нее все, что она знает в обмен на еще один секретик.

– Кстати. – Тиль облизнула губы. – Я познакомилась с парнем.

– Ух, ты. – Часто заморгала Малин.

– Кажется, он один из волков.

– Что?! – Вытаращилась она на нее. – Серьезно?

– Да. Я видела его с ними пару раз.

– И кто он?

– Мартин, кажется? Да. Мартин. – Ответила Тиль после паузы. – Худой такой, волосы каштано…

– Мартин Акерсон?! – Не дала договорить ей Малин.

– Тише. – Ущипнула ее за локоть девушка.

– Мартин Акерсон?! – С придыханием повторила та уже шепотом.

– Ага. – Кивнула Тиль.

Теперь она знала его фамилию.

– Как? Как это случилось? Как вы познакомились?! – Малин почти трясло от нетерпения.

– Ну… – Тиль пожала плечами. – Он сам ко мне подошел.

– Сам? Один из волков сам подошел к тебе, чтобы познакомиться?!

– По правде говоря, я не все помню отчетливо. Мы поговорили, потом я ушла. Шоты быстро ударили в голову, в памяти не осталось деталей.

– Ну, ты даешь! – Кажется, Малин готова была ее прибить. – Если бы со мной познакомился член стаи, я бы точно запомнила!

– Не сомневаюсь. – Хмыкнула девушка.

Глава 15

Тиль счастлива была оказаться в своей каморке за художественной студией и остаться наедине с собой. К счастью, профессор Кельберг не стал задавать ей вопросов о ее отсутствии на занятиях на протяжении недели. Когда они делали наброски, он ходил меж студентов, давал подсказки, а ей не сказал ни слова. Лишь многозначительно вздохнул, глядя на матово-черный фон ее работы, но никак не стал комментировать.

Тиль понимала, что нужно прекращать затворничество, ведь перед ней теперь были поставлены цели. Но так много людей, как в коридорах и аудиториях Варстада, так много взглядов, направленных на нее, это было слишком для первого дня.

Взяв обед с собой, она с трудом добралась до своего убежища. Ей хотелось побежать, казалось, что она задыхается, ее спину прошиб холодный пот, но Тиль заставляла себя идти медленно, словно никуда не торопится. И только оказавшись тут, в четырех стенах, и закрывшись на замок, она могла ощущать себя в относительной безопасности.

Приколов к стене набросок, девушка принялась за обед. Чернота, глядящая на нее с бумаги, манила своей глубиной, а в горле стоял не ком, а настоящий булыжник, так что пища никак не хотела туда проходить. Еда остыла, Тиль отодвинула от себя тарелку. Сознание то и дело мрачными флэшбеками возвращало ее в состояние оцепенения, а тело попадало во власть странного ощущения, когда полное бессилие перемешивается состоянием перевозбуждения, когда не можешь успокоиться и сосредоточиться на чем-то.

Просидев так какое-то время, Тиль достала телефон. Нужно было узнать об этом Мартине все, что возможно. Но социальные сети не отличались щедростью на его счет. Единственный сын прокурора Йонаса Акерсона. Занимается греблей. В прошлом году стал чемпионом округа в составе университетской сборной. С фотографии ей улыбались около десятка молодых ребят в спортивной форме, один из которых – тот светленький парень с длинной челкой, которого Малин назвала Альфой. Он держал кубок.

Нужно было узнать про волков как можно больше. Нельзя соваться в логово, не зная о противнике совсем ничего. Тиль вздрогнула от какого-то шороха за стеной. Поднялась со стула, подошла к двери, прислушалась. Тихо. Осторожно повернула ключ в замке, резко распахнула дверь. В кладовой никого не было, только картины стояли ровными рядами вдоль стен.

Закрывшись, она навалилась на дверь и смахнула холодный пот со лба. Тиль не верила в проклятья, но загадочное исчезновение девушки, которая была вхожа в закрытую касту привилегированных студентов, интриговала ее.

Агнес поселилась в Варъярне. Агнес тусовалась с волками. Агнес пропала. Возможно, тут таился ключ к произошедшему с Тиль. Кто знает, вдруг с ней случилось что-то похожее?

Вероятно, следовало ближе познакомиться с Оливией и разузнать подробнее, что тут творилось до исчезновения ее подруги.

А пока…

Она увеличила снимок Мартина Акерсона на экране.

Пока следовало начать с него.

– Я хочу с ним увидеться, – дернула она за руку Малин, подкараулив ту во дворе возле фонтана.

– Ты меня напугала! – Зашипела Малин, схватившись за сердце. – Что? Что ты сказала?

– Этот парень. Мартин. Он не выходит у меня из головы.

– Еще бы. – Усмехнулась Малин. – Так в чем проблема? Подойди к нему.

– А если он меня и не вспомнит? – Взмахнула руками Тиль. Каждое новое произнесенное слово ощущалось на вкус как дерьмо. – Девушки за ним, наверное, толпами бегают.

– А так и есть. – С сожалением констатировала она. – Волки меняют девчонок, как перчатки! Ни одна не задерживается надолго.

– Мне так не надо. – Фыркнула Тиль. – Я хочу серьезных отношений.

– Хочешь стать волчицей? – Загорелись ее глаза.

– Я не знаю, что это значит. Я просто хочу, чтобы мой парень был только моим.

Малин покачала головой. Она приблизилась к Тиль, встала на цыпочки и прошептала ей на ухо:

– Знаешь, почему в их стае еще нет волчиц?

– Почему?

– Потому, что пара у волков на всю жизнь. Чтобы стать волчицей, нужно, чтобы волк пожелал взять тебя в пару. Нужно пройти испытания для вступления в братство, а они могут быть жестокими.

– Например?

Малин прочистила горло.

– Я слышала, как Оливия с Агнес ругались в кухне ночью из-за этого. Агнес встречалась с Лейфом и собиралась стать его волчицей, но Эрик предъявил на нее свои права. Лейф – правая рука Эрика, второй человек в братстве. И Бета-волк не может ослушаться Альфу, он должен подчиниться.

– Что ты хочешь сказать? Агнес спала с ними обоими? – Тиль почувствовала, как кровь прилила к ее голове. Казалось, та вот-вот взорвется.

– Я не знаю. Но слышала, что Эрик поставил ей ультиматум.

– А потом она пропала? – Прищурилась Тиль.

Малин облизнула губы и поправила очки.

– Я не думала, что это может быть как-то связано…

– Так сколько прошло с того момента, как ты услышала их разговор, до того момента, как Агнес исчезла?

– Пара дней. – Она пожала плечами. – Примерно.

– Их допрашивали?

– Кого? Волков? – Чуть не расхохоталась Малин. – Брось, их никто не тронет. – На секунду она задумалась и недоверчиво выгнула бровь. – Ты что, правда, считаешь, что они могут быть причастны к ее исчезновению?

– Нет. – Отмахнулась Тиль. – Так, рассуждаю. Мне бы не хотелось влипнуть в историю, если удастся обратить на себя внимание Мартина.

– Будь готова к тому, что Молли захочет стать твоей лучшей подругой. Она и с Кларой-то сдружилась после того, как ту отымел на одной из вечеринок Никлас Ферм. Но оказалось, что он у волков на побегушках – кем-то вроде шестерки. Так что они все еще в поиске добычи пожирнее.

– Я, конечно, была в хлам. – Сказала Тиль. Внутри нее будто что-то оборвалось. – Но Мартин мне действительно понравился.

– Как я тебя понимаю!

– Мне бы снова случайно столкнуться с ним… Может, на вечеринке? Или… Черт, как мне узнать его расписание? Не пойду же я к ним в особняк, чтобы найти его.

Малин нахмурилась, словно пытаясь сообразить.

– Акватория!

– Что?

– Они могут сейчас быть в акватории. – Объяснила та и, схватив Тиль за руку, потащила к реке. – Гребля – элитный и престижный спорт. Что-то вроде гольфа, только для студентов. Волки традиционно составляют костяк команды: их так и вычисляют – по татуировкам на лопатках. Знаешь, когда гребцы садятся в лодку и начинают активно управлять веслами, их мышцы спины работают… м-м, закачаешься просто! И в такие моменты под майкой от пота проступает изображение: оскаленный волк в круге, символизирующем бесконечность. Так здесь и узнают о том, что кто-то принят в члены братства. Ну, и еще по тому, что они предпочитают тусоваться вместе. Короче, членство долго тайной не остается.

Малин выстреливала слова как из пулемета, и у Тиль начинала кружиться голова от ее манеры говорить. А теперь еще и лед пробежал по позвоночнику от перспективы столкнуться лицом к лицу с теми, кто мог оказаться ее обидчиками.

– Сделаем вид, что просто прогуливаемся вдоль Ирисан. – Скомандовала Малин. – А там по обстоятельствам.

Глава 16

Место, где лодки спускали на воду, не прилегало к крупным площадям или оживленным набережным, но, нужно было признать, что, несмотря на это, народу в акватории собралось немало. Все свободные скамейки в радиусе пяти сотен метров были заняты девушками, которые даже не пытались скрыть того факта, что собрались поглазеть на тренировку спортсменов.

Тиль с Малин купили мороженое и подошли к ограждению, где тоже находилась немало зевак из числа учащихся и туристов. Зрелище действительно было мощным. Гребцы шли по воде на длинных узких лодках, в каждой из которых располагалось по восемь мускулистых спортсменов с веслами, один из которых активными криками задавал ритм и подбадривал остальных.

Вода вздымалась под веслами и каплями обрушивалась на парней. Переливаясь, она сверкала на их коже, под которой бугрились мышцы. Издалека казалось, что лодки идут легко и равномерно, и гребцам не приходится прилагать особого труда, но, чем сильнее они приближались к зрителям, тем очевиднее становилось, что усилия спортсменами затрачивались колоссальные. Слышно было даже, как они дышат в унисон – словно один мощный паровоз.

Тиль кусала губы, разглядывая гребцов. Она узнала многих из тех, кого видела прежде. Ее сердце застучало так, что в ушах загудело, и показалось, что она вот-вот сейчас потеряет сознание.

– А вот и твой. – Хихикнула Малин.

Тренер, стоящий на берегу, дал команду спортсменам, и лодки замедлились и стали причаливать. Тиль затрясло, когда она увидела вспотевшее и раскрасневшееся лицо Мартина. Он создавал впечатление наивного, открытого юнца. Такое светлое, простецкое лицо с россыпью мелких веснушек. И его руки, хоть и были крепкими, но совсем не напоминали руки мучителя. Тиль даже пришлось напомнить себе, что бездействие не снимает с него ответственности – он виноват так же, как те, кто сотворил с ней немыслимое.

– Нужно подойти ближе, – потянула ее за собой Малин. – Сейчас они поднимутся и пройдут мимо. Если мы останемся тут, он не заметит тебя за толпой из назойливых поклонниц.

Тиль ощущала удушье. Нужно было взять себя в руки, собраться.

Она сделала вдох. Прикосновение руки Малин к ее пальцам вернуло ее в реальность.

Парни поднимались по ступеням. Уставшие, мокрые, удовлетворенные. Живое воплощение силы. Они тащили за собой весла, поднимали на берег лодки – им не было дела до собравшихся вокруг девиц. Альфе так точно. Они для него были не больше, чем пылью под ногами. Он переговаривался с товарищами, не забывая самоуверенно ухмыляться. Каждое его движение говорило о том, что он – хозяин этого мира.

Тиль шагнула вперед. Она хотела видеть его лицо, когда он ее заметит. Хотела видеть, как Эрик отреагирует. Но первым ее увидел Мартин. Он замер и чуть не выронил весло. Неуклюже ухватив его и прижав к груди, парень хватал ртом воздух. Некоторые из гребцов принялись подшучивать над ним, еще не видя причину его растерянности.

Тиль собралась с духом и улыбнулась парню. Мартин улыбнулся ей в ответ – нерешительно и настороженно. А затем неуклюже махнул Тиль рукой. Один из его товарищей по команде, перехватив его взгляд, похлопал его по плечу, что-то сказал и рассмеялся. Этот смех привлек внимание Эрика. Альфа застыл, напряженно разглядывая девушек, и его брови сошлись на переносице.

– Он тебя заметил. – Довольно хрюкнула Малин. – Мартин тебя заметил. Улыбнулся, смотри!

Но Тиль было плевать на него, она не могла отвести взгляд от Эрика. Тот что-то шепнул одному из друзей, затем подошел к Мартину. У того сразу испортилось настроение. Было видно, как все трое были охвачены напряжением. И у Тиль не оставалось сомнений – это из-за нее. Наверное, их смутил и напугал ее приход. Жертва вернулась к хищникам – зачем? Для чего? Замочит их с особым остервенением? Или она даже не подозревает, что они виновны?

Все эти вопросы были написаны на их лицах.

Или Тиль это только казалось?

Ее мутило. Ей хотелось уйти. Убежать, не оглядываясь. Упасть лицом в подушку и разрыдаться. Спрятаться от всего мира. Но она протолкнула слюну в сухое горло и, изобразив беззаботную улыбку, махнула Мартину рукой.

– А теперь идем отсюда. – Произнесла она на выдохе.

– Ты чего? А вдруг он захочет подойти к тебе? – Сопротивлялась подруга. – Не подождешь, пока Мартин подойдет к тебе?

Для Тиль это было уже слишком. Ее нервы были на пределе.

– Нет, пойдем. Чтобы заинтересовать парня, нужно оставаться загадочной.

– Логично, конечно, но…

Малин оборвала речь на середине фразы: Тиль уже тащила ее в сторону от реки.

– Он провожает тебя взглядом. – Заметила она. – Можно я ему помашу?

– Вы даже не знакомы!

– Ты познакомишь меня с волками, если будешь встречаться с ним?

– А как же Стеллан?

– Ты просто посмотри на этих парней! – Малин как будто назло едва переставляла ноги. – Они даже в дурацких майках словно члены королевской семьи!

Тиль тряхнула головой, затем подняла взгляд и резко остановилась, чтобы не врезаться в того, кто вдруг вырос перед ней стеной. Это был тот чертов псих, который в прошлую их встречу принял ее за самоубийцу. Как его? Матс?

К сожалению, ее размышления были прерваны меньше, чем через секунду – ей в спину врезалась Малин, которая все еще не могла оторвать взгляда от волков. Короткий толчок, и Тиль буквально влетела в объятия Нюберга.

Вот же дерьмо!

Он был выше нее, так что девушка впечаталась носом в его подбородок, а грудью прижалась к мокрой майке Матса.

– Черт! – Прорычала она, когда сзади, вдавив ее в него еще сильнее, на нее навалилась Малин.

– Ой, прости. – Чертыхалась подруга.

– Черт. – Повторила Тиль, отлепляясь от Матса и отходя на шаг.

– Заметь, мои руки – вот. – Усмехнулся он.

Его руки были подняты: он даже не коснулся ее, как она и просила в прошлый раз. А вот сама Тиль уже во второй раз прыгала ему в объятия, что его, судя по всему, весьма забавляло.

– Извини. – Буркнула она, медленно подняв на него взгляд. – Не заметила тебя.

– Верю. – Его губы растянулись в нахальной ухмылке. – Мне часто говорят, что я неприметный.

Малин захихикала.

Тиль почувствовала, что ей резко стало жарко. Будто кто-то добавил яркости скупому осеннему солнцу. К ее щекам неумолимо приливал жар. Этого еще не хватало!

Ей захотелось свернуть этому типу шею. Какого черта он появляется рядом с ней уже который раз в самый неподходящий момент? А еще эта его улыбка – снисходительная, ленивая, высокомерная! Что он, вообще, возомнил о себе? Почему так смотрит на нее?

– Идем. – Зыркнув напоследок с неодобрением в темные глаза Матса, бросила Тиль и, схватив Малин, потянула ее за собой.

– Вы знакомы? – Продолжала трещать та, пока они пробирались через толпу поклонниц спортсменов, собравшуюся у ограждений. – Ты не говорила мне, что успела познакомиться с ним.

– Мы и не знакомы.

– А вблизи он такой ничего, да? Даже горбинка на носу его не портит. Хотя, по сравнению с волками он, конечно, отброс. Говорят, отсидел в колонии для несовершеннолетних, и у него проблемы с наркотиками.

Неужели, она не могла хоть на секунду заткнуться?

Глава 17

На следующий день, когда они с Малин шли утром на занятия, моросил мелкий дождь. Вдали, сквозь серый туман, прорисовывался темно-серый контур собора, и Тиль поймала себя на мысли, что, возможно, ей следует посетить службу. Она не верила, что это поможет избавиться от преследовавших ее кошмаров или принесет облегчение, просто у людей так заведено – если плохо, отправляйся за советом к богу.

Возвращаться за зонтом было уже поздно, и Малин все ныла о том, что ее кудрявые волосы станут похожи на солому, когда Тиль вдруг увидела, как что-то белеет впереди. Она ускорила шаг. Буквально подбежала к информационному стенду, на котором трепыхалась на ветру листовка. Она была свежей, кто-то поклеил ее поверх старой. «ВЫ ВИДЕЛИ ЕЕ?» – кричала крупная надпись.

Значит, родственники Агнес не сдавались. Они продолжали верить, что она найдется и вернется домой. Они не теряли надежду.

– Какой она была? – Спросила Тиль, когда Малин встала у нее за спиной.

– Она считала меня дурочкой. – Тихо ответила та. – Но это ничего, многие так считают. Я слишком добрая, и мне хотелось ей понравиться. Агнес сказала, что я заискиваю перед ней, а это слабость. А я… я просто хотела быть вежливой, подружиться с ней и Оливией.

– Ты не дурочка.

– Я знаю. У меня высший балл по предметам.

Тиль сдержанно улыбнулась.

– Вы с ней чем-то похожи. – Сказала Малин. – Она очень талантливая, училась на факультете театрального искусства, участвовала в постановках. Агнес из тех, кому никто не нужен, ей хорошо наедине с собой.

– Тогда как они сошлись с Оливией?

– Всем нужно иногда с кем-то разговаривать. Оливия к ней не лезла, не давила. Она давала ей пространство. – Малин подошла ближе и расправила концы листовки, вдавив их в остатки вязкого клея, чтобы лучше держались. – Поэтому я не давлю на тебя. Мы общаемся, когда хочешь ты.

Тиль стало немного стыдно, но девушка была права. Ей в подруги больше подошел бы кто-то более активный и общительный.

– Значит, Агнес мечтала стать актрисой?

– Мне все еще непривычно говорить о ней в прошедшем времени. Кажется, она вот-вот вернется. Да, мечтала.

С черно-белой фотографии на них смотрела девушка, каждую черточку лица которой Тиль уже успела выучить. И эти волосы, и высокий лоб, и острые скулы. Они действительно были похожи – не в деталях, а в целом. Даже на этом снимке Агнес казалась живой, хоть они и не были знакомы и никогда вживую не виделись.

– Ты помнишь тот день, когда она пропала?

Малин кивнула. Молча.

– Было что-то особенное, что тебе запомнилось?

– Почему ты спрашиваешь? – Она подняла на нее задумчивый взгляд.

– Я живу в комнате, которую считают проклятой. – Напомнила Тиль. И решила впервые поделиться с соседкой своими страхами. – Мне не хочется однажды пропасть так же, как она.

По лицу Малин разбежалось волнение.

– Просто не ходи на кладбище. – Бесцветным голосом произнесла она.

– Агнес пошла на кладбище?

Малин прикусила губу.

– Я не знаю. – Виновато выдавила она. – Просто…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.