Дамир Хафизов
Великолепное настроение. История, бады, фармакология

Юридическая оговорка

В этой книге содержатся мнения и идеи ее автора. Она написана для того, чтобы предоставить полезную общую информацию о рассматриваемых в ней темах. Эта книга ни в коем случае не может служить заменой консультации лечащего врача (или врачей) читателя, основанной на индивидуальном состоянии, симптомах или беспокойствах читателя. Если читателю требуется персональная помощь или советы по медицине, здоровью, диетам, физическим упражнениям и т. д., он должен обратиться к компетентному врачу или другому поставщику медицинских услуг. Автор и издатель заявляют о том, что снимают с себя всякую ответственность за травмы, повреждения или потери, которые может понести читатель в результате прямых или непрямых последствий при следовании каким-либо советам или предложениям, изложенным в книге, или участии в любых программах, описанных в книге.

Содержание данной книги не может заменить врачебную консультацию. Ее не следует использовать для постановки диагноза или в качестве руководства для самолечения.

Предисловие

Данная работа – результат прочтенных мною книг и многолетнего опыта работы персональным тренером.

Эту книгу я сделал самостоятельно без помощи издательства и профессионального редактора.

Книга построена в виде аналитической работы с большим количеством цитируемого текста из авторитетных источников.

Как автор я мог не цитировать текст, а пересказать все своим языком. Но я посчитал что лучше предоставить вам информацию из книг профессионалов планетарного масштаба. Ведь когда речь идет о вашем здоровье уместно только лучшее, согласны!? Таким образом, я и собрал для вас лучшее по данной теме из работ мировой интеллектуальной элиты.

Вы можете обвинять меня сколько угодно в том, что я использую большое количество цитируемого текста. Я не позиционирую себя писателем, скорее исследоватем и популяризатором хороших книг. Моя главная цель – помочь людям полезной информацией. Ведь вам будет о чем задуматься.

Из книги Пинкера:

Ни один человек не может быть настолько гениален, чтобы придумать сразу все важное с нуля. Ньютон (отнюдь не отличавшийся скромностью) писал своему коллеге Роберту Гуку в 1675 г.: «Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов». Разум человека способен скомпоновать сложную идею в единицу информации, соединить ее с другими идеями в составную композицию, упаковать теперь уже эту композицию как часть еще более крупного сооружения и так далее. Но для этого требуются непрерывные поставки дополнительных модулей и комплектующих, обеспечить которые может только сеть разумов других людей.

Вот и я «встал на плечи» наших гигантов: Стивен Пинкер, Юваль Ной Харари, Роберт Сапольски, Джерард Даймонд, Вацлав Смил, Леонард Млодинов, Александр Марков и многих других, кого, несомненно любит и ценит мировая интеллигенция. Я собрал все самое интересное из их трудов и соединил в своей работе.

Отдельное внимание прошу уделить работам выдающегося мыслителя современности Стивена Пинкера. Одна из задач этой книги – популяризация его выдающихся, но сложных для обычного читателя трудов. Я выделил для вас самое интересное из его книг и постарался сделать текст легкочитаемым, благодаря подчеркиванию, выделению и моим комментариям.

Моя главная заслуга как автора данной работы состоит в предоставлении протокола сочетаемости СИОЗС (первая группа препаратов при лечении депрессии) с биологически активными добавками. Мой протокол значительно улучшит работу СИОЗС и сделает жизни миллионов людей лучше и счастливее. Вы найдете объяснение юридического фактора и нюансов, почему до меня этого никто не делал, либо не популяризировал в таком виде.

Второстепенная заслуга книги – популяризация полезных БАДов и их сочетаний.

Тема книги крайне сложная, но успех моего протокола обязывает меня как социально ответственного гражданина делиться этой полезной информацией с миром.

Тони Роббинс писал:

«Ничто не приносит большего удовлетворения, чем возможность сделать вклад в общечеловеческое дело».

Внесу и я свой вклад.

Некоторые книги, которые легли в основу моей работы:

Чтобы читатель понимал, что он не зря тратит своё драгоценное время, я привёл частичный список литературы и источников, на основании которых строилась моя работа.

Вацлав Смил – чешско-канадский ученый мирового уровня, политический аналитик, автор сотен статей и десятков книг.

Один из влиятельнейших мыслителей планеты

В 2010 году Вацлав Смил вошел в сотню «самых влиятельных мыслителей планеты», составленную журналом Foreign Policy. На его счету более четырехсот статей и несколько десятков монографий. Вацлав Смил неоднократно выступал на научных конференциях, проходивших в Европе, Азии, Африке и Америке. Его консультациями пользовались многие крупные компании и международные организации.

Даниэль Канеман – израильско-американский психолог, один из основоположников психологической экономической теории и поведенческих финансов, в которых объединены экономика и когнитивистика для объяснения иррациональности отношения человека к риску в принятии решений и в управлении своим поведением. Знаменит своей работой, выполненной совместно с Амосом Тверски и другими авторами, по установлению когнитивной основы для общих человеческих заблуждений в использовании эвристик, а также для развития теории перспектив; лауреат Нобелевской премии по экономике 2002 года «за применение психологической методики в экономической науке, в особенности – при исследовании формирования суждений и принятия решений в условиях неопределённости» (совместно с В. Смитом), несмотря на то, что исследования проводил как психолог, а не как экономист.

«Лучшее в нас», «Просвещение продолжается», «Рациональность», Стивен Пинкер.

Стивен Пинкер – канадский ученый, нейропсихолог, лингвист, почетный профессор психологии Гарвардского университета, дважды лауреат Пулитцеровской премии, просветитель и популяризатор науки. Он также преподавал в Стэнфордском университете и Массачусетском технологическом институте. Его исследования языка и мышления были удостоены наград Национальной академии наук США, Королевского института Великобритании, Американской психологической ассоциации и Международного общества когнитивной нейронауки. Пинкер – обладатель нескольких наград как преподаватель, восьми почетных докторских степеней и множества литературных премий за написанные им девять книг, в числе которых «Чистый лист», «Язык как инстинкт», «Как работает мозг» и «Лучшее в нас».

Пинкер был назван «Гуманистом года» и вошел в список «100 самых влиятельных личностей современности», составленный журналом Foreign Policy. Сейчас он занимает кресло председателя языковой коллегии словаря The American Heritage Dictionary и часто публикуется в газете The New York Times, журналах Time, The New Republic и других периодических изданиях.

Стивен Пинкер – один из сильнейших мыслителей современности.

Его книгу «Лучшее в нас» рекомендует Билл Гейтс как «единственную книгу из всех», какую бы он выбрал.

«Sapiens», «Homo deus», «21 урок для XXI века», Юваль Ной Харари.

Израильский военный историк-медиевист, профессор исторического факультета Еврейского университета в Иерусалиме.

«Ружья, микробы и сталь», «Мир позавчера», Джаред Даймонд

Американский эволюционный биолог, физиолог, биогеограф, автор научно-популярных работ, тематика которых объединяет антропологию, биологию, лингвистику, генетику и историю. Член Национальной академии наук США и Американского философского общества. Удостоен Национальной научной медали США и других престижных наград. За «Ружья, микробы и сталь» удостоен Пулитцеровской премии.

«Почему одни страны богатые, а другие – бедные», Дарон Аджемоглу

Дарон Аджемоглу – американский экономист. Профессор MIT, член Американского философского общества.

Книга даёт наиболее убедительный и развёрнутый ответ на вопрос, почему же одни страны бедные, а другие богатые. После этой книги все встало на свои места.

Автор относится к числу 10 самых цитируемых экономистов мира.

«Эволюция человека» тт. 1–3, Александр Марков

Российский биолог, палеонтолог, популяризатор науки. Доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН. В 2014 году принял руководство кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ. Профессор РАН.

Хочется отметить и эти замечательные труды нашего соотечественника Александра Маркова и его команды.

Роберт Сапольски – американский нейроэндокринолог, профессор нейробиологии, неврологии и нейрохирургии в Стэнфордском университете.

Получил степень бакалавра в Гарвардском университете, а степень доктора в области нейроэндокринологии – в университете Рокфеллера. Посвятил более 20 лет изучению поведения павианов, для чего ежегодно проводил время с одной и той же группой животных в их естественной среде обитания в Кении.

В настоящее время его научные интересы связаны с изучением стресса и дегенерации нейронов, а также с разработкой подходов для генной терапии ряда неврологических заболеваний.

Роберт Сапольски – автор более 400 научных статей, а также лауреат множества премий и наград, в том числе стипендии Мак-Артура и премии Джона Макговена за достижения в области поведенческой науки.

«Зачем мы спим» Мэттью Уолкер.

Мэттью родился в Ливерпуле. Он окончил Ноттингемский университет, где изучал нейробиологию, получил степень доктора нейрофизиологии в лондонском Совете по медицинским исследованиям в 1999 году.

В июне 2004 года Уокер стал профессором психиатрии в Гарвардской медицинской школе.

В июле 2007 года Уокер покинул Гарвард и с тех пор в качестве профессора неврологии и психологии преподает в Калифорнийском университете в Беркли.

Уокер является основателем и директором исследовательского центра, расположенного на базе факультета психологии Калифорнийского университета. Центр сотрудничает с институтом нейробиологии имени Хелен Уиллс и центром визуализации мозга Генри Х. Уилера-младшего. Ученые исследуют влияние сна на здоровье человека. С октября 2017 года Мэттью Уолкер также работает над этой темой в Google Life Sciences.

Профессор издал более ста научных публикаций.

«Принципы», Рэй Далио

Американский финансист, инвестор-миллиардер, основатель инвестиционной компании Bridgewater Associates, меценат.

Билл Гейтс и Герман Греф рекомендуют к прочтению. Как тут устоять при таких рекомендациях?!

«Разбуди в себе исполина», Тони Роббинс

Тони Роббинс – самый высокооплачиваемый бизнес-тренер в истории. Его личные тренировки стоят 1 млн долларов. Причём попасть на индивидуальный коучинг можно лишь по предварительной записи чуть ли не за год вперёд.

Персональными учениками Энтони были и есть президенты, музыканты, миллиардеры, олимпийские чемпионы, члены королевских семей. Многие из них, в том числе музыкант и продюсер Куинси Джонс, актёр Хью Джекман, легендарный дизайнер Донна Каран, олимпийская чемпионка Серена Уилльямс и другие, благодарны ему за коучинг.

«Transcend», Рэй Курцвейл

Рэй Курцвейл – американский изобретатель и футуролог. Родился 12 февраля 1948 года в Нью-Йорке.

В 15 лет написал первую компьютерную программу. После окончания Массачусетского технологического института основал собственную компанию, создававшую программы для распознавания речи. Изобрёл первый планшетный сканер, первую читающую машину для слепых, музыкальные синтезаторы – аналоги настоящих инструментов.

Известен научными технологическими прогнозами, учитывающими появление искусственного интеллекта и средств радикального продления жизни людей. Согласно Курцвейлу, в будущем человечество достигнет почти неограниченного материального изобилия, а люди могут стать бессмертными.

С 2012 года Рэй Курцвейл работает в Google, занимает должность технического директора в области машинного обучения и обработки естественного языка.

Обладает 21 почётной докторской степенью, наградами от трёх президентов США и множеством других регалий.

Леонард Млодинов «Эмоциональность»

Леонард Млодинов – американский физик и популяризатор науки.

Специалист по квантовой теории и теории хаоса. В 1976 году окончил Университет Брандейса в Уолтхэме (Массачусетс) сразу по двум специальностям – математике и физике. В 1981 году получил докторскую степень по теоретической физике в Калифорнийском университете в Беркли.

С 2005 по 2013 год преподавал в Калифорнийском технологическом институте в Пасадене, а затем ушёл, чтобы профессионально заняться писательством. Друг Стивена Хокинга, с которым в соавторстве написали две книги «Кратчайшая история времени» и «Высший замысел».

«Приручи свои гормоны» и «Биохакинг с умом», Сара Готфрид

Сара Готфрид – эксперт в области здоровья, признанный во всем мире сертифицированный врач, автор трех бестселлеров «Нью-Йорк таймс». Окончив Гарвардскую медицинскую школу и Массачусетский технологический институт (MIT), доктор Сара прошла интернатуру в Калифорнийском университете в Сан-Франциско. Обе книги – прекрасные работы о том, как гормоны влияют на организм человека и какие неочевидные способы существуют, чтобы повысить эффективность и работоспособность тела и мозга. Особенно полезны будут эти издания для женщин.

«Гормоны счастья», «Управляй гормонами счастья», Лоретта Бройнинг

Лоретта Бройнинг – американская писательница, профессор философии, основательница проекта Inner Mammal Institute, блогер, автор книг о самомотивации.

Лоретта Грациано Бройнинг родилась 30 октября 1953 года в Нью-Йорке. Она окончила Университет Тафтса, став доктором философии, а затем получила степень бакалавра в Корнеллском университете, где занималась социальными исследованиями.

Две книги Лоретты Бройнинг простым доступным языком объясняют тему выработки и влияния на человека двух гормонов: дофамина и серотонина.

«Счастливое старение», Дэниэл Левитин

Американский учёный, писатель, психолог, а также музыкант, музыкальный продюсер. Профессор Университета Макгилла в Монреале, Канада.

«Как микробы управляют нами», Эд Йонг

Научный журналист The Atlantic, специализирующийся на микроорганизмах и биологической тематике. В 2021 году Йонг стал лауреатом Пулитцеровской премии за серию статей о ходе и развитии пандемии COVID-19.

Эту книгу похвалил Билл Гейтс. Отличная работа.

«10 % Human», Аланна Коллен

Аланна Коллен изучала биологию в Имперском колледже Лондона, получила степень PhD по эволюционной биологии от Университетского колледжа Лондона и Зоологического общества Лондона.

Очень полезная работа о бактериях и микробиоме.

«Смертельно опасные лекарства», Питер Гётше

Профессор Питер К. Гётше получил диплом магистра биологии и химии в 1974 году и диплом врача в 1984 году. Он является специалистом в области внутренних болезней, долгое занимался клиническими испытаниями и регуляторной деятельностью в фармацевтической промышленности в 1975–1983 годах и в больницах Копенгагена в 1984–1995 годах. Он стал одним из основателей Кокрейновского Сотрудничества в 1993 году и в том же году основал Северный Кокрейновский Центр. В 2010 году стал профессором дизайна и анализа клинических исследований Копенгагенского университета.

Питер Гётше опубликовал более 70 статей в «большой пятерке» журналов («Британский медицинский журнал» (BMJ), «Ланцет» (The Lancet), «Журнал Американской медицинской ассоциации» (JAMA), «Анналы внутренней медицины» (AIM) и «Медицинский журнал Новой Англии» (NEJM), его научные работы были процитированы более 14 000 раз.

Эту книгу я рекомендую каждому причастному к медицинской системе. Питер Гётше подробно рассказывает, как устроен фармакологический бизнес на самом деле. Очень смелая работа.

«Вся правда о лекарствах», Бен Голдакр

Бен Майкл Голдакр (англ. Ben Michael Goldacre, род. 1974) – британский врач, автор научных и научно-популярных публикаций. По состоянию на март 2015 года работает в Centre for Evidence-Based Medicine (департамент Primary Care Health Sciences Оксфордского университета). Основатель инициативы AllTrials, которая требует применять методы открытой науки в клинических исследованиях.

Учился медицине в оксфордском колледже Магдалины, где получил степень бакалавра искусств (BA), окончив обучение с отличием. Редактировал студенческий журнал Оксфорда «Isis». В лондонском Кингс-колледже в 1997 году ему была присвоена степень магистра искусств по философии. В Медицинской школе Университетского колледжа Лондона в 2000 году он защитил степени бакалавра медицины и бакалавра хирургии (MB, BS) и получил квалификацию врача общей практики.

Работа Бена Голдакра, как и труд Гётше, рассказывает, как на самом деле устроена мировая система фармбизнеса.

И это далеко не все книги, которые будут встречаться вам в моей работе.

Приятного вам интеллектуального путешествия.

Вступление

Тема настроения актуальна практически для каждого человека. Положительное настроение основа нашей благополучной жизни. К большому сожалению, у большинства людей практически нет знаний о том, как можно улучшить свое настроение. Про крайнюю степень отчаяния – наркоманию и алкоголизм всем известно.

Пинкер в книге «Просвещение продолжается» описывает нынешнюю ситуацию в мире:

Почти миллион детей каждый год умирает от пневмонии, полмиллиона – от малярии и дизентерии и сотни тысяч – от кори и СПИДа. В мире свирепствует дюжина войн, в одной из которых уже погибло больше 250 000 человек, и только в 2015 году как минимум 10 000 несчастных стали жертвами геноцида. Больше двух миллиардов человек – почти треть человечества – пребывает под пятой автократических режимов. Почти пятая часть населения мира не получает начального образования; почти шестая часть неграмотна. Каждый год пять миллионов людей гибнут в результате несчастных случаев и больше 400 000 – от рук убийц. От клинической депрессии в мире страдают почти триста миллионов человек, 800 000 из которых покончат с собой только в этом году.

Задача моей книги – помочь людям, находящимся в депрессии, апатии и плохом настроении.

…

И далее Пинкер в книге «Просвящение продолжается» описывает средства для достижения данной цели:

Хотя определенная доля тревоги всегда будет сопутствовать раздумьям о стоящих перед нами политических и экзистенциальных проблемах, она не должна доводить нас до патологии или отчаяния. Справиться с растущим объемом ответственности и не сойти с ума от беспокойства – вот один из вызовов, которые бросает нам современность. И, как всегда при встрече с новым вызовом, мы ищем правильное сочетание проверенных временем и новых ухищрений: в ход идут человеческое общение, искусство, медитация, когнитивно-поведенческая терапия, осознанность, мелкие радости жизни, умеренные дозы лекарственных препаратов, службы социальной поддержки, благотворительные организации и советы мудрых людей, объясняющих, как вести гармоничную жизнь.

В моей книге будет часть «когнитивно-исторической» терапии, немного о медитации, осознанности, и про умеренные дозы лекарственных препаратов и бадов.

…

Когнитивная терапия эффективна заверяет Пинкер в книге «Просвящение продолжается»:

Один из наиболее тщательно охраняемых секретов психологии – факт, что когнитивно-поведенческая терапия, вне всякого сомнения, эффективна (и часто помогает лучше лекарств) в лечении множества расстройств, в том числе депрессии, тревожности, панических атак, посттравматического стрессового расстройства, бессонницы и некоторых симптомов шизофрении.

…

Люди прошедшие тяжёлые времена гораздо больше ценят мирное безопасное время. Мы с вами переживем тяжелые времена только в моей книге. Но даже этого будет достаточно что бы вы пересмотрели свое отношение к жизни в лучшую сторону. Пинкер «Просвящение продолжается»:

Психолог Ричард Макнолли пишет: «Люди, испытавшие на себе ужасы Второй мировой и особенно прошедшие через нацистские фабрики смерти… были бы очень озадачены, узнав, что удаление зуба мудрости, оскорбительная шутка на работе или рождение здорового ребенка в результате неосложненных родов могут вызвать посттравматическое стрессовое расстройство». По тем же причинам депрессией сегодня иногда именуют состояния, которые в прошлом называли горем, скорбью или унынием.

…

Пинкер, книга «Лучшее в нас». А вот печальная правда про современное поколение и его «беды»:

Юморист Луи Си Кей в своем монологе, известном как «Все прекрасно, все несчастны», формулирует это так:

Когда я читаю заявления типа «Рушатся устои капитализма», я порой думаю, может, нам всем стоит немного поскитаться по миру в сопровождении ослика, груженного глиняными горшками на продажу… Мы сегодня живем в прекрасном мире, но достался он наипаршивейшему поколению избалованных идиотов… Недавно я летел на самолете – и там был высокоскоростной интернет. Насколько я знаю, появился он буквально вчера, он отлично работал, я смотрел ролики на YouTube, и это было потрясающе. Но внезапно связь прервалась. Стюардессы извинились, однако мой сосед просто вышел из себя: «Да что за дерьмо!» Интересно, как быстро мир оказался должен ему нечто, о чем он узнал только десять секунд назад. Авиаперелеты в этом смысле хуже всего, люди приезжают из аэропорта и жалуются: «Это был худший день в моей жизни… Нас посадили в самолет и продержали на поле сорок минут». Да неужели? А что случилось потом? Может – вот это да! – вы летели по небу, как птица? Парили – невероятно! – в облаках? Вы приобщились к чуду полета, а затем мягко приземлились на гигантские шины – да вы и понятия не имеете, как их, блин, накачивают! Вы сидите в креслах в небе. Да вы сейчас словно герои греческих мифов!.. Люди жалуются на отложенные рейсы?.. Перелеты отнимают слишком много времени? Из Нью-Йорка в Калифорнию за пять часов. В прежние времена на это требовалось 30 лет! И кое-кто из вас сложил бы в пути голову, сраженный стрелой. Попутчики похоронили бы его, водрузили бы его шляпу на воткнутую в землю палку и пошли бы дальше… Да братья Райт дали бы нам всем пинка под зад, если бы знали!

…

Видимо, потому что мы все поразительные экономические улучшения мы принимаем как должное… Пинкер, «Просвящение продолжается»:

В 1999 году политолог Джон Мюллер емко описал тогдашние представления о современности: «Похоже, люди просто принимают поразительные экономические улучшения как должное и быстро находят новые поводы для беспокойства. В некотором важном смысле наши дела никогда не начинают идти лучше». Эта точка зрения обосновывалась не только устоявшимися стереотипами про вечно недовольных американцев. В 1973 году экономист Ричард Истерлин открыл парадокс, который позже назвали его именем: хотя при сравнении жителей одной страны богатые люди оказываются счастливее бедняков, сравнение между странами выявляет, что богатые страны вовсе не счастливее бедных. А если сравнивать уровень счастья в одной стране в разные периоды времени, выясняется, что он не растет вместе с ростом благосостояния.

…

Пинкер «Просвящение продолжается». Почему же мы в забвении и неведении о наших истоках:

Экономист Натан Розенберг и правовед Лютер Бердзелл напоминают:

О подавляющем преобладании нужды в прошлые времена мы забываем в первую очередь по милости литературы, поэзии, рыцарских романов и легенд, героями которых становятся те, кто прекрасно жил, тогда как прозябавшие в нищете оказываются забыты. В итоге у нас складывается мифологизированное представление о нищих эпохах – иногда они даже кажутся золотыми временами идиллической простоты. Это неправда.

…

Пинкер и «Просвещение продолжается» передает нам картину реального мира прошлого:

Наши предки, напоминают они, страдали от вшей и паразитов и жили над выгребными ямами, переполненными их собственными нечистотами. Питание было невкусным, однообразным и нерегулярным. Медицина не продвинулась дальше пилы хирурга и щипцов дантиста. Мужчины и женщины работали от рассвета и до заката, а с закатом погружались в кромешную тьму. Зима означала месяцы голода, скуки и невыносимого одиночества в заметенных снегом фермерских домишках.

Но нашим предкам приходилось обходиться не только без телесного комфорта в быту. Они были лишены высших, благородных сторон жизни – знаний, красоты, контактов между людьми. До недавнего времени никто никогда не уезжал дальше нескольких миль от места, где родился. Никто ничего не знал о необъятном космосе, предыстории цивилизации, происхождении жизни, генетическом коде, микромире и составных элементах материи и жизни. О музыкальных записях, доступных книгах, мгновенно поступающих мировых новостях, о репродукциях великих картин, о кинофильмах нельзя было и мечтать, не говоря уже о том, чтобы всегда иметь их под рукой – в коробочке, вмещающейся в карман рубашки. Если дети уезжали в другую страну, родители могли больше никогда не увидеть их лиц, не услышать голоса и не познакомиться с внуками. А ведь есть еще и дар самой жизни, преподнесенный нам современностью: ее значительно увеличившаяся продолжительность, матери, не умирающие в родах, дети, пережившие младенчество. Прогуливаясь по старым кладбищам Новой Англии, я всегда ужасаюсь обилию крошечных могилок и горьких эпитафий: «Эльвина Мария, умерла 12 июля 1845 года в возрасте 4 лет и 9 месяцев. Прости наши слезы и рыдания родителей. Здесь спит вечным сном увядший цветочек». Ни один романтик никогда не сел бы в машину времени, чтобы отправиться в прошлое, но, даже зная об этом, ностальгирующие всегда могли выложить моральный козырь: переизбыток насилия в наши дни. Как минимум, говорят они, нашим предкам не приходилось беспокоиться об уличном бандитизме, школьной стрельбе, террористических атаках, Холокосте, мировых войнах, «полях смерти», напалме, ГУЛАГе и ядерном уничтожении. Да, ни один «боинг», антибиотик или айфон не стоит страданий, которыми нам грозят современные технологические прорывы.

И вот тут-то несентиментальная история и статистическая грамотность способны изменить наш взгляд на современность. Они демонстрируют, что ностальгия по мирному прошлому – крупнейшее заблуждение из всех. Сегодня мы знаем, что у нецивилизованных народов, чья жизнь так романтизирована в современных детских книжках, уровень насильственной смертности был выше, чем у солдат двух мировых войн. Романтический взгляд на европейское Средневековье предпочитает не замечать изысканно оформленных пыточных инструментов и ничего не знает о тридцатикратно большем риске насильственной смерти в те времена. В века, по которым люди испытывают ностальгию, жене прелюбодея могли отрезать нос, восьмилетнего ребенка – повесить за кражу, семью заключенного – заставить платить за снятие оков, женщин, обвиненных в ведьмовстве, распиливали пополам, а матросов секли до кровавого месива. Общепринятые моральные принципы нашего века, осуждение рабства, войны и пыток в те времена показались бы слащавой сентиментальностью, а наше представление об универсальных правах человека никому не было бы понятно. Геноцид и военные преступления не попадали в исторические хроники только потому, что в прошлом им не придавали большого значения. С расстояния 70 лет, прошедших с последней мировой войны и геноцида первой половины XX в., мы видим: они не предвещали худшие времена и не стали новой нормой, к которой придется привыкать. Это были локальные вершины трагедии, с которых человечество неравномерными шагами спускалось все эти годы. Идеологии, вдохновлявшие их, не стали частью современности – это атавизмы, закончившие свои дни в мусорной корзине истории.

Силы современности – разум, наука, гуманизм, права человека, – конечно, не толкали мир только и исключительно в одну сторону; они не перенесут нас в Утопию и не положат конец всем страданиям и столкновениям, сопутствующим человеку на жизненном пути. Но кроме преимуществ в здоровье, знаниях и опыте, которые принесла современность, нам стоит отдать ей должное и за ту роль, что она сыграла в снижении уровня насилия.

…

Пинкер «Лучше в нас». Большинство людей живут в иллюзиях что мир сейчас опаснее чем в прошлые времена:

Это открытие разрушало все стереотипы об идиллическом прошлом и порочной современности. Когда я изучал восприятие насилия с помощью интернет-опросника, выяснилось, что люди думают, что в Англии XX в. насилия было на 14 % больше, чем в Англии XIV в., хотя на самом деле его стало на 95 % меньше.

…

Пинкер «Просвящение продолжается». Нищета в прошлом «заводская настройка по умолчанию»:

«У нищеты нет причин, – писал экономист Питер Бауэр. – Причины есть у достатка». В мире, где правят энтропия и эволюция, улицы не вымощены булками, а вареная рыба не прыгает нам под ноги. Однако эту прописную истину легко забыть, решив, будто богатство было у нас всегда. Историю пишут не столько победители, сколько богачи – та крупица человечества, которая обладает временем и образованием, чтобы ее писать.

…

Пинкер «Просвящение продолжается». Бедность сейчас и бедность в прошлые времена – это разные вещи:

Норберг позаимствовал у Броделя картины той эпохи, когда определение бедности было простым: «Если ты можешь купить хлеба, чтобы прожить еще один день, ты не бедный»:

В богатой Генуе бедняки каждую зиму продавали себя в рабство на галеры. В Париже самых нищих заковывали в цепи по двое и заставляли выгребать сточные канавы. В Англии беднота искала спасения в работных домах, где они трудились целыми днями практически задаром. Иногда им поручали дробить на удобрения кости собак, лошадей и скота, пока в 1845 году инспекторы не обнаружили, что голодные работники дрались за право высасывать костный мозг из тухлых костей.

Другой историк, Карло Чиполла, писал:

В доиндустриальной Европе покупка одежды или ткани для одежды оставалась роскошью, которую обычные люди могли себе позволить несколько раз в жизни. Одной из главных забот работников больниц было следить, чтобы одежда усопших доставалась их законным наследникам, а не была украдена. Во время эпидемий чумы городским властям приходилось силой изымать и сжигать одежду умерших: люди дожидались смерти зараженных, чтобы забрать их платье, что обычно приводило к дальнейшему распространению болезни.

…

Надеюсь, эти небольшие отрывки заинтересовали вас узнать чуточку лучше, что же творилось в прошлом. Об этом обязательно далее в первой части моей книги.

…

Если же вас не удовлетворяет сравнение настоящего с прошлым, то Стивен Пинкер дает вполне убедительный ответ на вопрос студентки о современном смысле жизни:

– Зачем мне жить?

По ее простодушному тону было понятно, что она не имеет суицидальных наклонностей и не иронизирует, но искренне хочет знать, как найти смысл и цель, если современная наука опровергла традиционные религиозные представления о бессмертной душе. Я вообще не считаю, что есть такая вещь, как глупые вопросы, и, к удивлению этой студентки, остальных слушателей и своему собственному в первую очередь, мне удалось сформулировать вполне достойный ответ. По моим воспоминаниям, несомненно неточным и приукрашенным задним числом, он был примерно таким.

Задавая этот вопрос, вы ищете рациональные основания для своих убеждений, а значит, пытаетесь найти и оправдать то, что для вас важно, следуя принципу разума. А разумных причин жить очень много!

Будучи разумным существом, вы обладаете способностью к процветанию. Вы можете развивать свое рациональное мышление, обучаясь и участвуя в спорах. Вы можете искать объяснения явлениям природы методами науки и пытаться понять человеческую природу через искусство и гуманитарное знание. Вы можете по максимуму использовать свою способность к удовлетворению и удовольствию, благодаря которой успешно размножались ваши предки и которой вы, таким образом, обязаны своим существованием. Вы можете посвятить себя постижению красоты и богатства мира природы и мира культуры. Вы – итог миллиардов лет, на протяжении которых жизнь воспроизводила саму себя, и теперь вы в свой черед можете заняться ее воспроизведением. Вы наделены способностью сопереживать: вы можете испытывать симпатию, любить, уважать, помогать, проявлять доброту – и наслаждаться взаимной благожелательностью с членами вашей семьи, друзьями и коллегами.

И поскольку разум подсказывает, что ничто из этого не свойственно исключительно вам, вы несете ответственность за то, чтобы обеспечить других тем, чего хотели бы для себя. Вы можете способствовать благополучию других разумных существ, трудясь на пользу жизни, здоровья, знаний, свободы, достатка, безопасности, красоты и мира. История показывает, что, когда мы сопереживаем другим и применяем свои способности для улучшения человеческой доли, мы видим прогресс в этом направлении, и вы можете способствовать этому прогрессу.

…

Я считаю, что у нас много поводов для радости жизни, ведь насилия стало гораздо меньше, а уровень жизни гораздо выше. Об этого ниже говорит Стивен Пинкер в книге «Лучшее в нас»:

При всех невзгодах нашей жизни, при всех проблемах, существующих в мире, спад насилия – это достижение, которым мы можем наслаждаться, и повод ценить силы цивилизации и просвещения, которые сделали его возможным.

Часть 1. Наша история

Когнитивная терапия

Что такое когнитивная терапия? Простыми словами, это возможность взглянуть на ту же ситуацию с другой стороны. Но для того, чтобы взглянуть с другой стороны у вас должна быть информация об этой стороне. На простом примере объясняет друг Стивена Хокинга Леонард Млодинов и его книга «Эмоциональность»:

Вообразите, что едете на рабочее совещание и оказываетесь на улице, перегороженной из-за дорожных работ. Вы теряетесь, пытаясь следовать указателям объезда, и в итоге опаздываете на двадцать минут. Возможно, реакция ваша окажется такова: «Почему эти идиоты не способны нормально расставить указатели?!» Подобные мысли вас злят. Возможно, вы станете винить себя: «Почему я вечно путаюсь в городе? Почему я такой бестолковый?» Такой вариант вас расстраивает. А может, вы размышляете о том, что все участники встречи злятся на вас из-за этого опоздания, и тревожитесь. Все эти отрицательные оценки затора на дороге и его последствий, вероятно, в каком-то смысле отвечают действительности, и не исключено, какое-нибудь такое толкование окажется самым выраженным и определит ту эмоцию, которую вы почувствуете.

Вот как работает эмоция. Осмысление того, что произошло, – одна из стадий, какие проходит мозг, прежде чем разовьется та или иная эмоция. Психологи называют этот этап «оценкой». Оценка частично происходит в бессознательной части психики, однако возникает и на сознательном уровне, и как раз тут-то на нее можно повлиять: если на что-то удается смотреть по-разному и в результате возникают разные эмоции, почему бы не воспитать себя так, чтобы направлять ход мыслей к тем эмоциям, которые для вас желательны? В приведенном примере вы могли бы направить себя вот такими мыслями: «Никому не будет дела до моего опоздания, поскольку на встрече много народу». Или: «Никто не обидится, потому что все знают: обычно я приезжаю вовремя». Или: «Хорошо, что я из-за этой стройки опоздал. У меня теперь есть уважительная причина пропустить первые двадцать минут этого скучного совещания». Меняя маршрут того, как ваш мозг осмысляет происходящее, вы перемыкаете цикл, ведущий к нежелательной эмоции. Такое направленное мышление психологи именуют «переоценкой».

Существуют поддерживающие вас эмоциональные реакции и эмоциональные реакции, лишающие вас силы. Поддерживающие эмоции помогают извлекать уроки из любой ситуации и двигать вас к поставленным целям. Интерпретации, лишающие силы, привязывают к негативизму и встают между вами и вашими целями. Переоценка предполагает распознавание негативистских закономерностей в потоке ваших мыслей и изменение их на более желанные, однако так, чтобы они по-прежнему опирались на действительность.

Исследования переоценки показывают, что мы способны выбирать, какие значения приписывать обстоятельствам, событиям и опыту нашей жизни. Вместо того чтобы обижаться на официанта, который, как вам кажется, пренебрегает вами, можно отнестись к нему как к бедолаге, у которого слишком много столиков в обслуживании. Вместо того чтобы относиться к человеку, который вечно хвастается тем, сколько денег зарабатывает, как к отвратительному, можно взглянуть на него как на неуверенного в себе, поскольку у всех остальных в вашем кругу работа интереснее, чем у этого субъекта. Даже если негативные оценки не растворятся целиком, позитивные добавят вашему мышлению новые возможности и умерят склонность смотреть на происходящее негативно.

Пример того, сколь силен прием переоценки, содержится в недавнем исследовании, проведенном командой когнитивистов в Исследовательском центре солдатского снаряжения в Нейтике, штат Массачусетс. Исследователи привлекли к эксперименту двадцать четыре здоровых молодых человека. Испытуемые посетили исследовательскую лабораторию трижды, и каждый раз их подвергали изнурительному полуторачасовому марафону на тренажере. Через полчаса и через час после начала забега, а затем и по окончании их просили оценить степень усталости и любые болевые или неприятные ощущения.

При первом забеге никаких указаний, как справляться с нагрузкой, участникам не выдали. На следующих двух забегах половине участников, чтобы им было легче справляться с негативными переживаниями, предложили применять когнитивную переоценку – например, сосредоточиться на пользе физкультуры для сердечно-сосудистой системы или на том, как потом можно будет гордиться тем, что они справились с задачей. Другой половине – контрольной группе – предложили применять стратегию отвлечения, похожую на ту, о которой шла речь в эксперименте на принятие, то есть воображать себя лежащими где-нибудь на пляже. Исследователи обнаружили, что, как и ожидалось, от отвлечения толку никакого, а вот группа, применявшая переоценку, доложила о значительно более низких уровнях утомления и неприятных переживаний.

Крепкие навыки переоценки не просто приводят к более приятному существованию – они могут быть и ключом к успеху в работе.

…

Зачем в книге про настроение историческая часть, спросите вы. Одна из задач этой книги, дать вам возможность сделать переоценку вашей жизни с помощью знания нашей настоящей истории. Узнавание истории – это элемент когнитивной терапии. Ведь все относительно и познается в сравнении.

…

Когда мне тяжело я вспоминаю Солженицына и его «архипелаг ГУЛАГ», Виктора Франкла и его «сказать жизни “Да”: психолог в концлагере» и из последнего это книга Эдит Евы Эгер «Выбор», где женщина делится своими воспоминаниями из немецкого концлагеря.

Все проблемы меркнут, когда вспоминаешь и понимаешь через какие невзгоды и лишения проходили люди.

Начало Вселенной

Кристиан Дэвид в книге «Большая история» говорит о начале начал:

В самом простом виде история эта звучит так: вначале наша Вселенная была меньше атома. Что это за размер? Мышление нашего вида развивалось так, чтобы оперировать единицами человеческого масштаба, поэтому нам сложно со столь малыми сущностями, но, может быть, будет проще, если я скажу, что миллион атомов можно втиснуть в точку в конце этого предложения. В момент, когда произошел Большой взрыв, вся Вселенная была меньше атома. В ней содержалась вся энергия и материя, которые есть в ней сегодня. Абсолютно вся. Эта мысль пугает и поначалу может показаться совершенно сумасшедшей. Но все данные, которые у нас есть сейчас, говорят о том, что около 13,82 млрд лет назад этот странный, крошечный и невероятно горячий объект действительно существовал.

Пока что мы не понимаем, как и почему он возник. Но квантовая физика говорит, а ускорители частиц (где субатомные частицы разгоняются до больших скоростей с помощью электрических и электромагнитных полей) демонстрируют, что в вакууме нечто действительно может возникнуть из ничего, хотя, чтобы это осмыслить, требуется весьма изощренное представление о том, что такое ничто. В современной квантовой физике невозможно точно определить, где находятся и как движутся субатомные частицы. Это означает: никогда нельзя быть уверенным, что определенная область пространства пуста; и в этой пустоте есть напряжение, которое обеспечивает возможность появления чего-то. Подобно отсутствию «не-сущего и сущего» в индийских Ведах, это напряжение, по-видимому, и вытащило из небытия нашу Вселенную.

…

Профессор Марков продолжает:

Физики утверждают, что Вселенная появилась в результате Большого взрыва из очень малого и очень плотного объекта примерно 14 миллиардов лет назад (цифра пока не окончательная, она продолжает уточняться). В первые мгновения не было даже атомов и молекул. Вселенная стремительно расширялась и остывала. В определенный момент появились элементарные частицы, из них образовались атомы водорода; скопления атомов превратились в звезды первого поколения. В них происходила реакция ядерного синтеза, в ходе которой водород превращался в гелий, а затем и в более тяжелые элементы. Все необходимые для жизни элементы, кроме водорода (углерод, кислород, азот, фосфор, сера и другие), образовались в недрах звезд. Звезды первого поколения стали фабрикой по производству атомов, необходимых для будущей жизни.

Самые крупные звезды после истощения запасов ядерного топлива взрывались (это называют «взрывом сверхновой»). В результате таких взрывов атомы тяжелых элементов рассеивались в пространстве. Из новых скоплений атомов образовались звезды второго поколения, в том числе и наше Солнце. Облака рассеянных частиц, не вошедших в состав центральной звезды, вращались вокруг нее и постепенно разделялись на отдельные сгустки – будущие планеты. Именно на этом этапе и мог начаться синтез первых органических молекул.

…

Продолжит профессор палеонтологии Нил Шубин:

Тысячелетиями человек считал себя венцом всего сущего на планете, лежащей в центре Вселенной. Наука изменила этот взгляд. Ливитт, Хаббл и другие раскрыли нам глаза на то, что мы живем на краю огромной галактики среди множества других галактик, а наша планета – лишь одна из множества других. Дарвин и другие биологи тоже сказали свое слово: наш вид – скромная веточка на гигантском древе жизни на Земле. Но каждое открытие, отодвигающее нас из центра мироздания в дальний угол, позволяет нащупать совершенно новые связи между нами, другими видами организмов, всей Вселенной. Все галактики, как и каждое живое существо, каждый атом, молекула на Земле тесно связаны. Все эти связи начинаются из одной-единственной точки 13,7 миллиарда лет назад.

…

Опустим момент зарождения планет и перейдём сразу к зарождению жизни. Как же она появилась объясняет также профессор Марков:

Возможность органического синтеза в протопланетном облаке предполагалась давно, но подтверждена была лишь недавно, во многом благодаря работам академика В. Н. Пармона и его коллег из Новосибирского института катализа. При помощи сложных расчетов и компьютерного моделирования было показано, что в газово-пылевых протопланетных облаках имеются необходимые условия для синтеза разнообразной органики из водорода, азота, угарного газа, цианистого водорода и других простых молекул, вполне обычных в космосе. Непременным условием является присутствие твердых частиц-катализаторов, содержащих железо, никель и кремний.

Молодая Земля могла иметь в своем составе большое количество органики с самого начала своего существования. Абиогенный синтез органики продолжался уже на Земле. Экспериментально показана возможность синтеза аминокислот и других органических соединений в тех условиях, которые предположительно могли существовать на планете в дни ее молодости.

…

И далее про первую жизнь на земле:

Древнейшие следы жизни

Время появления жизни на Земле точно не известно. Ясно одно: если наша планета когда-то и была безжизненной, то не очень долго. Земля сформировалась 4,5–4,6 млрд лет назад, но от первых 700–800 млн лет ее существования в земной коре осталось слишком мало следов. Главное, не сохранилось осадочных пород, в которых в принципе могли бы быть обнаружены следы жизни.

Но имеются доказательства того, что гидросфера – водная оболочка нашей планеты – появилась очень рано. Об этом свидетельствуют, например, кристаллы циркона возрастом 4,4 млрд лет, обнаруженные в Западной Австралии. Строение и изотопный состав этих кристаллов позволяют предположить, что они сформировались в присутствии воды.

Самым ранним свидетельством жизни считается облегченный изотопный состав углерода из графитовых включений в кристаллах апатита, найденных в Гренландии в отложениях возрастом 3,8 млрд лет. В этих включениях повышено процентное содержание легкого изотопа углерода 12C, что может быть результатом жизнедеятельности автотрофов – организмов, способных синтезировать органику из CO₂. Однако в ходе некоторых геологических процессов фракционирование изотопов углерода может проходить и без участия живых организмов. А это означает, что те древние кусочки графита, о которых идет речь, в принципе могли приобрести свой состав и в отсутствие доисторических существ.

Чуть более поздние отложения возрастом 3,7 млрд лет из той же Гренландии содержат в себе уже более достоверные следы жизни. Эти следы опять-таки представляют собой облегченный изотопный состав углерода, но в данном случае вероятность его абиогенного происхождения незначительна.

Но какая это была жизнь – РНКовая или уже «современная», ДНК-РНК-белковая, доклеточная или клеточная, – определить невозможно.

Однако можно уверенно сказать, что 3,55 млрд лет назад на Земле уже жили разнообразные микроорганизмы, напоминающие бактерий.

…

И продолжение в первых научных экспериментах по превращению живого из неживого:

Грань между живой и неживой материей казалась непреодолимой. Правда, еще в 1828 г. Фридрих Велер синтезировал мочевину, но это никого не убедило: подумаешь, мочевина! Не органика, а так, «отход жизнедеятельности». Однако в 1854 г. Пьер Эжен Марселей Бертло сумел искусственно получить липиды, а в 1864 г. А. М. Бутлеров открыл реакцию синтеза углеводов из формальдегида. Вскоре химики научились получать и многие другие органические вещества из неорганических.

Стало ясно, что между живой и неживой материей на химическом уровне нет непреодолимой грани. Это был первый крупный успех теории абиогенеза (происхождения живого из неживого естественным путем). Ученые поняли, что, хотя прямое самозарождение живых существ невозможно, жизнь могла появиться постепенно в результате долгой химической эволюции. С тех пор (и до сего дня) усилия ученых направлены на поиски доказательств и развитие этой гипотезы…

…Например, если бы оказалось, что органические вещества действительно невозможно получить из неорганических, как думали многие вплоть до опытов Бертло и Бутлерова, то абиогенез пришлось бы признать несостоятельной теорией. Однако этого не происходит. Наоборот, по мере развития науки один за другим проясняются все новые этапы долгого пути от неживой природы к первой клетке.

…

И далее приведена интересная цитата из труда коллег Маркова. Так как же и где возникла первая жизнь?

Гидротермальные источники – колыбель жизни на Земле? Недавно немецким химикам удалось доказать возможность абиогенного синтеза органических веществ в условиях, которые и по сей день существуют на дне океанов. Оказалось, что в подводных горячих вулканических источниках могут происходить химические реакции, в результате которых из неорганических соединений, таких как угарный газ (CO) и цианистый водород (HCN), образуются разнообразные органические молекулы. Катализатором этих реакций служат присутствующие в гидротермальных водах твердые частицы, содержащие железо и никель. Реакции особенно хорошо идут при температуре 80–120 градусов. Условия, в которых проводились эксперименты, были максимально приближены к реальности. По мнению исследователей, такие условия (включая все компоненты реакционной смеси) вполне могли существовать в подводных вулканических источниках на ранних этапах развития Земли.

Основным продуктом реакций были гидроксикислоты и аминокислоты. В небольших количествах были получены и другие органические вещества, в том числе и такие, из которых в несколько иных условиях могут синтезироваться сахара и липиды. В отличие от других известных опытов по абиогенному синтезу органики, где не было железо-никелевых катализаторов и применялись «ударные» воздействия вроде электрических разрядов, в искусственно воссозданных условиях гидротермальных источников реакции протекали без образования «отходов» – инертных углеводородных смесей вроде дегтя или смол, которые в дальнейшем очень трудно превратить в вещества, необходимые для самозарождения жизни.

Открытие немецких химиков – весомый аргумент в пользу гипотезы, согласно которой жизнь на Земле могла зародиться в подводных вулканических источниках.

(Источник: Claudia Huber and Günter Wächtershäuser. α-Hydroxy and α-Amino Acids Under Possible Hadean, Volcanic Origin-of-Life Conditions // Science. 2006. V. 314. P. 630–632.)

Обновили ваши знания о рождении вселенной и первой жизни, идем дальше.

Как же раньше жили люди?

Кто мы такие?

Тим Спектор в книге «Мифы о диетах» пишет, что добыча огня и приготовление пищи сделали из нас человека:

«Около двух миллионов лет назад мы совершили эволюционный скачок, в результате чего наш мозг начал расти, а кишечный тракт сократился на треть – в особенности толстая кишка, которая теперь в пропорциональном отношении намного короче. Причиной стало то, что человек научился готовить пищу.

Простая идея использования огня, чтобы изменить состав растений и мяса, превратила нашего предка в человека современного. Начав пользоваться теплом для расщепления сложных крахмалов, содержавшихся в корнеплодах и листьях, мы смогли извлекать энергию и питательные вещества гораздо быстрее, чем прежде. Больше не нужно было тратить большую часть суток, пережевывая пищу подобно коровам, поэтому человек мог позволить себе удаляться от мест обитания и охотиться. Это также означало, что больше не нужно было приводить в действие наш двигатель внутреннего сгорания – очень длинную толстую кишку, тщательно разработанную эволюцией, чтобы длительно переваривать грубые растения.

Уменьшение размеров кишечника позволило нам перенаправить больше энергии и калорий в другие места – прежде всего в мозг. Открытие возможности приготовления пищи и способность легко получать калории теперь считаются ключевыми событиями, запустившими рост человеческого мозга в объеме, что привело к появлению современного человека и со временем к его доминированию на Земле».

…

Стив Лин, в книге «Челюсти» так же пишет интересно о нашей эволюции.

«Приготовление пищи делает ту работу, которую могли бы делать более крупные зубы и более длинный пищеварительный тракт; оно упрощает расщепление, переваривание и получение из пищи питательных веществ. (К примеру, приготовленные яйца усваиваются на 90 %, тогда как сырые – только на 50–60 %). В результате наши челюсти, зубы и внутренности уменьшились, освобождая ресурсы для жадного до энергии мозга.

Обезьяны тратят 17 часов в день, размалывая своими большими челюстями ветви, листья и стебли. Когда наши предки начали есть приготовленное мясо, а также отбивать и разделывать его с помощью примитивных орудий, им стали не нужны большие зубы и мощные жевательные мышцы, которыми приходилось выгрызать питательные вещества из растений. И с того времени, как они начали готовить, пищеварительной системе уже не требовалось столько энергии на переваривание пищи».

…

Пинкер и книга «Лучшее в нас»:

Убивать животных, чтобы есть их мясо, – одно из условий человеческого существования. Наши предки охотились, свежевали добычу и, предположительно, готовили ее уже как минимум 2 млн лет назад, и наши рты, зубы и пищеварительный тракт приспособлены для рациона, включающего мясо. Жирные кислоты и цельный белок мяса обеспечили эволюцию нашего требующего поступления энергии мозга, а доступность мяса способствовала эволюции социальных качеств человека. Для наших предков сорвать куш на охоте значило стать обладателем ценности, которую можно продать или разделить, что готовило почву для взаимного обмена и кооперации: удачливый охотник, раздобывший столько мяса, что его нельзя съесть в один присест, захочет поделиться им в надежде, что в следующий раз, когда повезет другому, тот его тоже не обидит. Мужчины добывали мясо, женщины собирали растительную пищу, и это взаимовыгодное сотрудничество создавало дополнительную – помимо очевидных – связь между ними. Мясо было для мужчины эффективным способом внести родительский вклад в своих детей и укрепить семейные узы.

Об экологической значимости мяса на всем протяжении эволюции нашего вида говорит и психологическая важность мяса в жизни человека. Поедание вкусного мяса вызывает приятные ощущения. В ряде традиционных культур желание отведать мяса обозначается специальным словом, а прибытие охотника с добычей становится поводом для деревенского праздника. Удачливых охотников уважают, они ведут более активную сексуальную жизнь – иногда пользуясь своей популярностью, иногда прямо обменивая одно плотское удовольствие на другое. К тому же в большинстве культур трапеза не считается праздничной, если на столе нет мяса.

(Запах жаренного на углях мяса, согласно Библии, есть «приятное благоухание» и «благоухание, приятное Господу».)

…

К чему привело наше мясоедство?

Юваль Ной Харари в своём знаменитом «Sapiens» пишет о доказательствах и последствиях нашего образа жизни охотников собирателей. На примере Австралии, Северной и Южной Америк, где после появления человека исчезали целые виды животных.

«След ноги первого человека, высадившегося на песчаном австралийском берегу, тут же смыла волна, однако, продвигаясь в глубь материка, пришельцы с каждым километром оставляли иной отпечаток, который уже было не вытравить ни воде, ни векам… На пути им встречалось множество неведомых зверей, например двухсоткилограммовый кенгуру ростом под два метра и сумчатый лев, размерами не уступавший современному тигру – крупнейшему хищнику этой новой земли. На деревьях сидели коалы – такие громадные, что никому бы не пришло в голову их потискать и погладить, а по равнинам носились табуны бескрылых птиц вдвое крупнее страуса. В высокой траве скользили ящерицы, смахивавшие на драконов, и змеи пятиметровой длины. В лесах рыскал гигантский дипротодон – вомбат весом в две с половиной тонны. Все эти животные (разумеется, кроме пресмыкающихся и птиц) были сумчатыми: детеныши у них рождались крошечными и беспомощными, словно эмбрионы, а затем донашивались в «кармашке» на животе. Сумчатые животные принадлежат к классу млекопитающих, то есть вскармливают свое потомство молоком. Таких существ в Африке и Азии почти не водилось, но в Австралии они господствовали безраздельно. Прошло несколько тысячелетий – и все это великолепие исчезло. Из двадцати четырех видов австралийских животных – некоторые их представители весили более полутонны – уцелел только один. Погибло и много видов помельче. По всей Австралии прежние пищевые цепочки были разорваны и сформировались новые. После миллионов лет поступательного развития экосистема Австралии стремительно и пугающе преобразилась. Виновен ли в этом Homo sapiens?». Виновен по всем статьям.

Далее, продолжение, но уже про северную и южную Америку:

«Стоило появиться сапиенсам – и за два тысячелетия большинство уникальных видов исчезли без следа. Современные исследователи считают, что Северная Америка лишилась 34 из 47 видов крупных млекопитающих, Южная – 50 из 60. Исчезли саблезубые тигры, безраздельно царившие в этих местах более 30 миллионов лет. Пропали гигантские ленивцы и огромные львы, американские лошади и верблюды, мамонты и грызуны-великаны. Вымерли тысячи млекопитающих помельче, рептилии, птицы и даже насекомые и паразиты (когда не стало мамонтов, за ними последовали и все виды их клещей)».

Человек уничтожает фауну:

Если прибавить к массовому исчезновению видов Австралии и Америки не столь масштабные катастрофы, происходившие на пути Homo sapiens, пока он расселялся по Африке и Азии (в том числе загадочное исчезновение остальных видов человека и вымирание значительной части живого при появлении древних охотников на отдаленных островах вроде Кубы), то напрашивается неизбежный вывод: первая волна колониальной экспансии сапиенсов стала самой страшной – и самой стремительной – катастрофой в истории земного животного мира. Хуже всего пришлось большим и мохнатым. Перед когнитивной революцией на планете обитало около 200 видов крупных наземных животных (весом от 40 килограммов и выше). До аграрной революции дотянуло только 100. Homo sapiens расправился с половиной крупных обитателей Земли задолго до того, как изобрел колесо и письменность или научился обрабатывать железо.

Экологическая трагедия многократно повторялась и после аграрной революции, хотя и в меньших масштабах. Археологические исследования островов являют ту же трагедию в трех действиях: сначала мы видим разнообразную и многочисленную популяцию крупных животных в отсутствие человека; во втором действии появляются следы человека: кость, наконечник копья, осколок глиняного сосуда. В третьем действии на авансцене – люди, а большинства крупных животных, а также многих мелких уже поминай как звали.

Самый известный пример – большой остров Мадагаскар примерно в 400 километрах к востоку от Африки. За миллионы лет изоляции там сложился уникальный природный мир: разгуливала нелетающая «птица-слон» – эпиорнис, ростом 3 метра и весом полтонны, обитали крупнейшие на Земле приматы – гигантские лемуры. И эпиорнисы, и лемуры, и большинство других крупных животных внезапно исчезли 1500 лет тому назад – именно тогда, когда на острове появились люди.

В Тихоокеанском регионе вымирание различных видов животных началось около 1500 лет до н. э., когда земледельцы Полинезии добрались до Соломоновых островов, Фиджи и Новой Каледонии. Они стали прямой или косвенной причиной гибели сотен видов пчел, насекомых, моллюсков и других местных обитателей. Постепенно эта волна уничтожения распространялась на восток, на юг и на север, в самое сердце Тихого океана, смывая с лица земли уникальную фауну Самоа и Тонга (1200 лет до н. э.), Маркизских островов (I век н. э.), острова Пасхи, островов Кука и Гавайев (V век н. э.) и, наконец, Новой Зеландии (XIII векн. э.).

Аналогичные катастрофы происходили практически на каждом из тысячи островов Атлантического, Индийского и Северного Ледовитого океанов, а также Средиземного моря. На самых маленьких островах археологи обнаруживают следы птиц, моллюсков и насекомых, которые жили там из поколения в поколение, но исчезли, когда появился человек. Лишь немногие дальние острова, не удостоивавшиеся внимания человека вплоть до современной эпохи, сохранили свою фауну. Самый распространенный пример – Галапагосские острова, где человек поселился только в XIX веке. Там сохранился уникальный зверинец с гигантскими черепахами – они так же не боятся людей, как не боялись дипротодоны.

Изучая итоги первой волны глобального вымирания, совпавшей с расселением охотников-собирателей, и второй, которой сопровождалось расселение земледельцев, мы лучше поймем перспективы третьей волны, что поднялась на наших глазах вслед за индустриализацией. И не верьте сентиментальным всхлипам – дескать, вот предки наши жили в согласии с природой. Какое уж там согласие – сплошной диссонанс. Задолго до промышленной революции человек стал причиной гибели большинства видов животных и растений. Мы – самый смертоносный вид в анналах биологии.

…

Куда делись Мамонты? Отвечает Харари:

В Арктике обитало множество крупных вкусных животных, в том числе северные олени и мамонты. Каждый мамонт был для охотников целой ходячей мясной лавкой. В условиях вечной мерзлоты мясо сохранялось долго, люди получали вкусный жир, теплую шкуру и ценную мамонтовую кость. Находки в Сунгире показывают, что охотники на мамонтов не просто выживали на холодном севере – они процветали.

Та же участь постигла и популяцию мамонтов на острове Врангеля в Северном Ледовитом океане (в 200 километрах от побережья Сибири). Миллионы лет мамонты водились практически во всех регионах Северного полушария, но по мере того, как на этой территории распространялся Homo sapiens – сначала в Евразии, потом в Северной Америке, – ареал обитания мамонта сужался. 10 тысяч лет назад мамонта уже нельзя было встретить нигде за пределами дальних арктических островов, и основная популяция сохранилась только на острове Врангеля. Там косматые слоны благоденствовали еще несколько тысяч лет, а 4 тысячи лет назад вдруг исчезли – именно тогда, когда на этот остров явились люди.

…

Крупные животные оказались главными жертвами, потому что их было относительно мало и они размножались медленно. Возьмем для сравнения мамонтов (которые вымерли) и кроликов (которые выжили). Стадо мамонтов насчитывало несколько десятков особей и пополнялось всего двумя детенышами в год. Если местное племя охотников убивало хотя бы трех мамонтов в год, этого было достаточно, чтобы смертность перекрыла рождаемость и через несколько поколений мамонты исчезли. Кролики же, напротив, плодились как кролики. Даже если люди убивали их сотнями, кроличьему роду это не грозило уничтожением.

Наши предки, конечно же, не планировали истребить мамонтов – просто не ведали, что творят. Вымирание мамонтов и других крупных животных было быстрым в масштабах эволюции, но медленным и постепенным в глазах человека. Люди жили максимум семьдесят-восемьдесят лет, в то время как процесс вымирания длился веками. Древние сапиенсы, вероятно, не видели никакой связи между ежегодной охотой на мамонтов – ну, съели двух-трех, не больше – и исчезновением этих мохнатых великанов. Разве что ностальгирующие старики рассказывали недоверчивым внукам: «В моем детстве мамонтов было много, не то что теперь. А еще мастодонтов и гигантских лосей. И вожди были достойными, и молодежь чтила старших».

…

Харари повторно объясняет причину вымирания крупных животных:

Во-первых, крупные животные, которые в первую очередь стали жертвой этой катастрофы, размножаются медленно. Беременность длится много месяцев, детенышей в одном помете мало, между беременностями проходит много времени. Соответственно, если люди убивали даже одного дипротодона раз в несколько месяцев, уже и этого хватило, чтобы смертность в популяции превысила рождаемость и через несколько тысячелетий последний дипротодон скончался в одиночестве, а с его смертью исчез и вид.

…

Согласитесь, куда проще было завалить быка на охоте и получить с одной туши десятки тысяч ценных калорий, чем ждать целый год, когда, например, вновь даст плоды фруктовое дерево с относительно небольшим количеством калорий.

…

Профессор Марков в книге «Эволюция Человека» приводит очень интересные цифры исчезновения крупных видов животных, к которым причастен человек охотник:

В общей сложности ученые насчитали 177 видов крупных млекопитающих, вымерших в интервале от 132 до 1 тыс. лет назад либо полностью, либо на одном из континентов (18 видов вымерло в Африке, 38 – в Азии, 26 – в Австралазии, 19 – в Европе, 43 – в Северной Америке, 62 – в Южной Америке). Самое интенсивное вымирание (как по абсолютному числу видов, так и по процентной доле) происходило на юге Южной Америки, на юго-востоке Северной Америки, в Европе и Австралии. Минимальный уровень вымирания отмечен в Африке к югу от Сахары и в Южной Азии.

Статистический анализ показал, что объяснить наблюдаемую географическую структуру вымираний одними лишь климатическими изменениями невозможно. В глобальном масштабе обнаруживается лишь слабая связь между амплитудой климатических изменений и уровнем вымирания. Причем эта связь достоверна только для Евразии и только для данных по температуре (но не по осадкам), а на остальных континентах вообще никакой корреляции между климатом и вымиранием не прослеживается. Например, в Южной Америке, где уровень вымирания был максимален, климат менялся вообще незначительно. В целом климат может объяснить лишь 20 % региональных различий по уровню вымирания. Гораздо большей предсказательной силой обладают модели, основанные на истории заселения регионов людьми (такие модели объясняют до 64 % различий).

……Приходится признать, что характерное для последних веков и тысячелетий крайне низкое разнообразие или полное отсутствие крупных млекопитающих на большей части суши – вовсе не “естественное” состояние вещей, а прямой результат истребления мегафауны нашими предками.

…

В книге «Ружья микробы и сталь» Джаред Даймонд пишет похожее:

Заселение Австралии / Новой Гвинеи возможно было связано с еще одним из первых событий (помимо первого использования морских судов и первого расширения ареала человека после колонизации Евразии): первым массовым истреблением людьми крупных видов животных. Сегодня, представляя себе континент, где водятся крупные млекопитающие, мы по умолчанию думаем об Африке. Многие виды крупных млекопитающих обитают и в современной Евразии (пусть и не в таком изобилии, как на территории африканских саванн Серенгети) – это азиатские носороги, слоны и тигры, европейские лоси, медведи, а также (до классической эпохи) львы. В Австралии и на Новой Гвинее сопоставимых по размеру млекопитающих не существует – здесь нет никого крупнее 100-фунтовых кенгуру. А ведь в свое время общий для них праматерик обладал собственным набором крупных зверей, включая гигантских кенгуру, носорогоподобных сумчатых (дипродонтов), достигавших размера коровы, и сумчатого «леопарда». Его также населяли 400-фунтовые нелетающие птицы, похожие на страусов, плюс несколько громадных рептилий, в том числе ящер весом в тонну, гигантский питон и сухопутные крокодилы.

Все эти австралийские / новогвинейские гиганты (так называемая мегафауна) исчезли после появления людей. Хотя в вопросе о точном времени их исчезновения нет единодушия, тщательное изучение материалов нескольких австралийских раскопок, где возраст ископаемых достигает десятков тысяч лет и где содержатся огромные залежи костных остатков животных, не выявило ни единого следа вымерших гигантов за последние тридцать пять тысяч лет. Следовательно, наиболее вероятно, что мегафауна перестала существовать на континенте вскоре после того, как сюда добрались люди.

Почти одновременное исчезновение столь многих крупных видов ставит перед нами очевидный вопрос о его причине. Очевидный ответ возлагает ответственность за это на первых колонизаторов, которые либо истребили крупных животных своими руками, либо обрекли их на смерть косвенно. Вспомните, что среда, в которой миллионы лет протекала эволюция австралийских / новогвинейских животных, животных, не включала в себя людей-охотников. Известно, что галапагосские и антарктические птицы и млекопитающие, также развивавшиеся вдали от людей и впервые увидевшие их только несколько столетий назад, несмотря ни на что по-прежнему ведут себя как ручные. Они были бы обречены на уничтожение, если бы защитники природы своевременно не настояли на принятии мер по их охране. На других сравнительно недавно открытых территориях, где охранные меры не были реализованы достаточно быстро и эффективно, полного истребления избежать не удавалось: одна из его жертв, птица дронт с острова Маврикий, стала настоящим символом вымирания живой природы. Кроме того, о любом хорошо изученном океанском острове, где люди появились еще в доисторическую эпоху, мы знаем, что за человеческой колонизацией всегда следовал резкий скачок вымирания видов – это и новозеландские моа, и мадагаскарские гигантские лемуры, и большие нелетающие гавайские гуси. Очень вероятно, что так же, как наши недавние предки запросто приближались к не ждущим подвоха дронтам или островным морским котикам и убивали их, доисторические люди запросто приближались к не научившимся осторожности моа или гигантским лемурам и делали то же самое.

Таким образом, первым приходящим на ум объяснением гибели австралийских и новогвинейских гигантов становится предположение, что 40 тысяч лет назад их постигла та же участь. Соответственно, большинству млекопитающих Африки и Евразии удалось дожить до современной эпохи, [2] потому что их эволюция сотни тысяч и даже миллионы лет происходила бок о бок с эволюцией человека. Это значит, у них было достаточно времени, чтобы выработать страх перед человеком, пока тот медленно совершенствовал свои первоначально невыдающиеся охотничьи навыки. Дронты, моа, как и, скорее всего, гигантские животные Австралии / Новой Гвинеи, имели несчастье внезапно, без всякой эволюционной подготовки, столкнуться с вторгшимися на их территорию людьми современного типа, которые уже достигли высокого уровня в искусстве охоты.

Лично мне трудно представить, почему австралийские гиганты, которые пережили бессчетное число засух за десятки миллионов лет своего существования, выбрали для своего вымирания момент, который почти точно (если брать миллионолетнюю шкалу времени) и просто случайно совпал с появлением на их территории первых людей. При этом гиганты вымерли не только в засушливой Центральной Австралии, но и на избыточно влажных юго-востоке континента и Новой Гвинее. Они вымерли во всех климатических зонах без исключения, от пустынь до прохладных и влажных тропических лесов. Поэтому мне кажется наиболее вероятным, что мегафауна была уничтожена именно людьми, как прямо (путем убийства для добычи пропитания), так и косвенно (в результате пожаров и антропогенной трансформации среды обитания).

…

Пинкер «Лучшее в нас»:

Вид, к которому мы принадлежим, называется «человек современного анатомического типа», его возраст – 200 000 лет. Но «поведенчески современные» люди – с искусством, обрядами, одеждой, сложными инструментами и способностью жить в разных экосистемах – появились, вероятно, около 75 000 лет назад в Африке и вышли оттуда, чтобы заселить весь остальной мир. Когда вид только возник, люди жили маленькими кочевыми группами, состоящими из равноправных родственников, добывали пропитание охотой и собирательством, не зная ни письменности, ни правительства. Сегодня подавляющее большинство людей живут в оседлых стратифицированных обществах, насчитывающих миллионы человек, едят пищу, поставляемую сельским хозяйством, и подчиняются государственной власти. Этот переход, который называют Неолитической (относящейся к новокаменному веку) революцией, начался около 10 000 лет назад с возникновения земледелия в районе Плодородного полумесяца, а также в Китае, Индии, Западной Африке, Мезоамерике и в Андах.

…

Джаред Даймонд в книге «Мир позавчера» пишет следующие цифры:

«Переход от охоты и собирательства к земледелию начался всего лишь около 11,000 лет назад; первые металлические орудия были изготовлены примерно 7,000 лет назад, а первое государство и первая письменность возникли лишь около 5,400 лет назад».

…

Стивен Пинкер в книге «Просвещение продолжается» упоминает важный момент о том, какие были фрукты и овощи во времена наших предков до появления селекции:

«С момента зарождения сельского хозяйства десять тысяч лет назад люди с помощью селекции генетически модифицировали растения и животных так, чтобы их было как можно проще разводить и употреблять в пищу и чтобы нам доставалось как можно больше калорий и как можно меньше токсинов. Дикий предшественник кукурузы был травой с несколькими жесткими зернами; дикая морковь на вид и на вкус напоминала корень одуванчика; дикие предшественники многих фруктов были горькими, едкими и твердыми как камень. Сообразительные крестьяне совершенствовали ирригацию, сельскохозяйственные орудия и органические удобрения».

То изобилие гигантских, сладких фруктов и ягод, которые мы видим на прилавке современного маркета это результат генной модификации. Селекция – это, кстати, тоже генная модификация. Фрукты были раньше горькие и мелкие.

…

История быта:

Готовить еду из растений очень тяжело. Превращение пшеницы, риса, кукурузы, проса, ячменя и других культур в основные продукты питания – одно из величайших и вместе с тем неожиданных достижений человечества. Взгляните на лужайку за вашим окном, и вы поймете, что трава в ее натуральном виде – не лучшая пища для тех, кто не относится к жвачным животным. Сделать траву съедобной – непростая задача, которую можно решить только с помощью тщательной многоступенчатой обработки и большого мастерства.

Возьмем, к примеру, пшеницу. Она будет пригодна в пищу, только если превратить ее в такой сложный продукт, как хлеб. А для этого требуется масса усилий. Вам придется сначала отделить зерна от плевел и смолоть зерно – сначала крупно, затем мелко; полученную муку надо смешать с другими компонентами – дрожжами, солью и т. д. – приготовить тесто, вымесить его до определенной консистенции и, наконец, испечь, внимательно и аккуратно. Вероятность испортить результат на последнем этапе настолько велика, что во всех обществах, где люди едят хлеб, его выпечку поручают профессионалам.

Нельзя сказать, что переход к земледелию значительно улучшил условия жизни человека. Типичный охотник-собиратель питался намного разнообразней, потреблял больше белка и калорий, чем оседлые люди, и получал в пять раз больше витамина С, чем среднестатистический современный человек. Даже в мрачных глубинах ледникового периода, как мы теперь знаем, пища кочевников была на удивление качественной и здоровой. У оседлых общин, напротив, еда стала гораздо более однообразной, что привело к нехватке витаминов и минеральных веществ. Три основные культуры, которые выращивал древний человек, – это рис, пшеница и маис (кукуруза), но все они имели существенные недостатки как основные продукты питания. Британский писатель и кулинарный критик Джон Ланчестер объясняет:

Рис снижает эффективность действия витамина А; в пшенице есть химические вещества, которые подавляют действие цинка и могут привести к задержке роста; в маисе мало важных аминокислот, кроме того, он содержит фитаты, которые препятствуют усвоению железа.

И действительно, в эпоху зарождения земледелия средний рост обитателя Ближнего Востока снизился почти на шесть дюймов. Даже на Оркнейских островах, доисторические жители которых процветали, исследование 340 древних скелетов показало, что мало кто из них доживал до тридцати лет.

…

Джаред Даймонд в книге «Ружья микробы и сталь» пишет о том, когда мы одомашнили животных:

Овцы, коровы, собаки, лошади были одомашненные примерно 8–4 тыс. лет до нашей эры. Рис начали возделывать около 9 тыс. лет назад в восточной Азии и преимущественно там его и выращивали. Гречка пришла к нам около 5 тысяч лет назад, а Европу гречка пришла только средние века.

«Далее, некоторые крупные домашние млекопитающие стали служить источником молока и молочных продуктов: масла, сыра, йогурта и т. д. Молочный скот включал в себя коров, овец, коз, лошадей, северных оленей, азиатских буйволов, яков, а также одногорбых и двугорбых верблюдов. Другими словами, эти виды за свою жизнь стали давать человеку в несколько раз больше калорий, чем если бы их сразу пускали под нож и употребляли как мясо».

…

Человек решает кому жить на земле. Из книги Харари «Homo deus»:

По отношению к животным люди давно стали богами. Мы не любим особенно глубоко в это вдаваться, потому что боги из нас получились не слишком справедливые и совсем не милостивые. Если вы посмотрите канал National Geographic или диснеевский мультик, или прочтете книжку сказок, у вас сложится впечатление, что планета Земля населена львами, волками и тиграми, которые общаются с людьми как равные. Король-лев Симба верховодит в лесу; Красная Шапочка пытается спастись от Серого Волка; малыш Маугли храбро противостоит тигру Шерхану. На самом деле всех этих зверей уже нет. Наши телефильмы, книги, фантазии и кошмары еще полны ими, но Симбы, Шерханы и Серые Волки исчезают с лица Земли. Сегодня мир заселен в основном людьми и одомашненными животными.

Сколько волков живет сегодня в Германии, на родине братьев Гримм, Красной Шапочки и Серого Волка? Меньше сотни. (И те в своей массе – пришлые, перекочевавшие в последние годы из Польши.) При этом там пять миллионов домашних собак. На Земле сейчас обитает около 200 тысяч диких волков, а собак – более 400 миллионов. На 40 тысяч львов приходится 600 миллионов домашних кошек; на 900 тысяч африканских буйволов – 1,5 миллиарда буренок; на 50 миллионов пингвинов – 20 миллиардов кур. Несмотря на возрастающую экологическую сознательность, с 1970 года популяция диких животных (до того не процветавшая) сократилась вдвое. В 1980 году в Европе насчитывалось два миллиарда диких птиц. В 2009 году их число сократилось до 1,6 миллиарда. В том же году европейцы вырастили 1,9 миллиарда кур-бройлеров и несушек. Сейчас более 90 процентов крупных животных (то есть весом больше нескольких килограммов) – либо люди, либо прирученные ими лошади, овцы, собаки и прочие.

…

Вацлав Смил «Как устроен мир»:

Призыв к массовому вегетарианству обречен на провал. Потребление мяса – такой важный компонент нашего эволюционного наследия, как большой мозг (одна из причин его появления – мясоедение), передвижение на двух ногах и способность общаться с помощью символов. Все наши человекообразные предки были всеядными, как и самые близкие из ныне живущих родственников, два вида шимпанзе (Pan troglodytes и Pan paniscus); растительную пищу они дополняют мясной, охотясь на мелких обезьян, диких свиней и черепах.

Полное раскрытие потенциала роста человека на уровне популяции может произойти только в том случае, если в детском и подростковом возрасте рацион содержит достаточное количество животных белков, сначала в молоке, а затем в других молочных продуктах, яйцах и мясе: неопровержимым доказательством этого служит увеличение среднего роста жителей Японии, Южной Кореи и Китая начиная с 1950-х гг., когда в этих странах увеличилось потребление мясных продуктов[156].

…

Книга «Голодный мозг» приводит сравнение:

«Если окинуть этот период в целом, то 99,5 процента от всего этого времени люди были охотниками и собирателями, 0,5 процента – земледельцами, а членами индустриального общества – менее 0,008 процента. Современной системе питания на сегодня еще не исполнилось и 100 лет. Этого времени недостаточно людям, чтобы генетически адаптироваться к радикально изменившемуся положению дел в окружающей среде».

Дэвид Перлмуттер в книге «Обезвредить кислоту» объясняет нам, сколько времени должно пройти, для того чтобы наш организм генетически адаптировался к новым условиям.

«У человеческой эволюции свой ритм. Нам пока не известно, как его ускорить. Требуется 40–70 тысяч лет, чтобы произошло значимое изменение в нашем коллективном геноме, например подстройка под разительно поменявшуюся диету».

…

Пинкер «Лучшее в нас»:

Любой, кто видел, как ястреб терзает скворца, как туча кровососущих насекомых мучает лошадь, как вирус СПИДа медленно убивает человека, тот представляет себе, как машины выживания бессердечно используют другие подобные им машины. Насилие в живом мире распространено повсеместно, это стандартная установка по умолчанию, не требующая дальнейших объяснений. Если жертва принадлежит к другому виду, мы называем агрессоров хищниками или паразитами. Но жертва и агрессор могут относиться к одному виду: инфантицид, убийство сиблингов, каннибализм, изнасилования и смертельные схватки наблюдаются у многих животных.

…

Вывод: как вид мы обычные хищники и мясоеды… но не только по отношению к животным. Но и по отношению к себе… об этой неприятной правде вы узнаете далее.

Насилие у людей

Вообще насилие нам нравится. Но насилие «правильное и справедливое». Об этом пишет Роберт Сапольски в книге «Биология добра и зла»:

В этом и состоит главное утверждение данной книги: мы не ненавидим насилие. Мы ненавидим неправильное насилие, насилие в неправильном контексте (и боимся его). Потому что насилие в правильном контексте выглядит как-то иначе. Мы платим приличные деньги, чтобы посмотреть на него на стадионе, мы учим детей давать сдачи в драке и довольны, когда во время игры в баскетбол с соседями удается, в нашем-то уважаемом возрасте, незаметно для судьи применить силовой прием. Наша речь изобилует военными метафорами: мы скрещиваем шпаги и призываем к оружию, сплачиваем ряды и стоим насмерть. Названия спортивных команд прямо воспевают насилие: «Воины» (Warriors), «Викинги» (Vikings), «Львы» (Lions), «Тигры» (Tigers), «Медведи» (Bears). Мы мыслим в подобных терминах, даже когда дело касается такого интеллектуального упражнения, как шахматы: «Каспаров нападал с убийственной настойчивостью. Ближе к финалу ему самому угрожала мощная атака противника». Мы выстраиваем разнообразные теории вокруг насилия, мы выбираем лидеров, непревзойденных в данной области, а что касается женщин, то большинство из них предпочитает героев-победителей. Так что, когда агрессия «правильная», она нам нравится.

Вот только понятие «правильное и справедливое насилие» очень относительно.

…

Пинкер в книге «Лучшее в нас» пишет о нашем прошлом. Когда «правильное и справедливое насилие» было совсем другим:

Легко забыть, как опасна была жизнь раньше, как прочно зверства вплетались в ткань повседневного бытия. Культурная память выводит кровавые пятна прошлого, оставляя нам лишь бледные воспоминания. Женщина, надевающая крестик, редко осознает, что это инструмент пытки, казни – обычной в древнем мире; мужчина, упоминающий «мальчика для битья», не думает о старинном обычае пороть невинного ребенка за провинности принца. Нас окружают приметы жестокости жизненного уклада предков, но мы их почти не замечаем. И подобно тому как путешествия расширяют кругозор, мысленный тур в наше культурное наследие напомнит о том, насколько в прошлом все было по-другому.

…

Доисторический период и сохранившиеся доказательства насилия той жизни на примере человека Эци и других несчастных чьи тела удалость найти спустя тысячелетия их пребывания в земле и во льдах:

В 1991 г. два туриста наткнулись на тело, обнаружившееся в тающем льду в Тирольских Альпах. Посчитав, что это лыжник – жертва несчастного случая, спасатели вырубили труп из ледника, повредив его бедро и заплечный мешок. И только когда археологи опознали медный топор эпохи неолита, стало ясно, что мертвецу 5000 лет. Эци, Человек из льда, стал знаменитостью. Он попал на обложку журнала Time, о нем снимали документальные фильмы, писали статьи и книги… …Эци жил в переломный момент доисторической эпохи, когда на смену охоте и собирательству приходило земледелие, а орудия труда начали делать не из камня, а из металла. Кроме мешка и топорика он имел при себе колчан с оперенными стрелами, кинжал с деревянной рукояткой и уголек, завернутый в кусочек коры, – для разведения огня. На нем была шапка из медвежьего меха, завязанная под подбородком кожаным ремешком, штаны из звериных шкур и водонепроницаемые кожаные «мокасины», в которые он для тепла засовывал траву. Его суставы были изуродованы артритом, на теле остались следы татуировок – возможно, для воздействия на точки акупунктуры, а еще у него с собой был мешочек с грибами, предположительно лекарство.

Через десять лет после обнаружения Человека из льда рентгенологи сделали пугающее открытие: в плече Эци застрял наконечник стрелы. Он погиб не потому, что упал в расселину и замерз, как поначалу предполагали ученые. Его убили. По мере того как тело осматривала команда судмедэкспертов от археологии, картина преступления прояснялась. Руки, голова и грудь Эци были покрыты незажившими ранами. Анализ ДНК обнаружил кровь двух других людей на наконечниках его стрел, кровь третьего – на кинжале и кровь четвертого – на плаще. Возможно, Эци был членом группы, напавшей на соседнее племя. Он убил человека стрелой, вытащил ее, убил другого, снова забрал стрелу, нес раненого товарища на спине, а затем, отбивая атаку, сам был сражен стрелой.

Эци не единственный древний человек, ставший научной сенсацией в конце XX столетия. В 1996 г. в Кенневике, штат Вашингтон, были обнаружены кости, торчавшие из высокого берега реки Колумбия. Вскоре археологи откопали скелет человека, жившего 9400 лет назад. Человек из Кенневика стал предметом широко освещавшихся юридических и научных дискуссий. Несколько племен американских индейцев заявили свои права на скелет и объявили о желании похоронить его в соответствии со своими традициями. Однако суд отклонил их требования, заметив, что ни одна человеческая культура не может похвастаться непрерывным существованием на протяжении девяти тысячелетий. Возобновив исследования, антропологи с удивлением выяснили, что Кенневикский человек анатомически очень отличается от сегодняшних аборигенов Америки. В одном докладе сообщалось, что у него были европейские черты, в другом – что он похож на айнов, коренных жителей Японии. То и другое предполагает, что заселение Америки – результат нескольких независимых миграций, и это противоречит результатам ДНК-анализа, показывающим, что аборигены Америки – потомки единой группы переселенцев из Сибири.

По множеству причин Кенневикский человек невероятно заинтриговал интересующихся наукой. И одна из таких причин – каменный осколок в его тазовой кости. Хотя кость частично зажила, а значит, он не погиб от этой раны, данные криминалистической экспертизы неоспоримы: в человека из Кенневика стреляли.

И это только два примера громких доисторических находок, доносящих до нас скверные новости о последних мгновениях обладателей этих костей. Воображение посетителей Британского музея поражает так называемый человек из Линдоу – почти идеально сохранившееся тело двухтысячелетней давности, обнаруженное в 1984 г. в торфяном болоте в Англии. Нам неизвестно, кто из его детей навещал отца, но мы знаем, как он умер. Ему проломили голову тупым предметом, сломали шею, закручивая вокруг нее шнур, и для верности перерезали горло. Возможно, человек из Линдоу был друидом, принесенным в жертву тремя разными способами, чтобы угодить трем богам. Многие найденные в болотах Северной Европы мужские и женские тела несут на себе следы того, что их обладателей задушили, ударили дубинкой, закололи или пытали.

Собирая материалы для этой книги, я за один только месяц наткнулся на две новые истории о хорошо сохранившихся человеческих останках. Во-первых, это был череп возрастом 2000 лет, найденный в грязевой яме в Северной Англии. Археолог, который очищал находку, почувствовал, что внутри что-то есть, заглянул в отверстие в основании черепа и увидел внутри желтую субстанцию, которая оказалась чудом уцелевшим мозгом. Но находка впечатляла не только своей сохранностью: череп был намеренно отделен от тела, что натолкнуло археологов на мысль о человеческом жертвоприношении. Вторая находка – захоронение в Германии, возраст которого 4600 лет. Там были найдены останки мужчины, женщины и двух мальчиков. Анализ ДНК показал, что они были членами одной семьи – старейшей из известных науке. Все четверо были похоронены в одно и то же время – по мнению археологов, это значит, что они были убиты в ходе набега.

…

Про насилие в исторических и священных текстах:

…Гомер ярко описывает масштабные разрушения, производимые воинами в давние времена. Готтшелл приводит примеры образного ряда Гомера:

Холодная бронза с удивительной легкостью прорезает тела, и их содержимое изливается наружу липким потоком: сгустки мозга видны на концах дрожащих стрел, юноши трясущимися руками заталкивают обратно свои внутренности; глаза выбиты или вырезаны из черепа и незряче глядят из пыли. Острия проделывают новые входы и выходы в юных телах: в центре лба, на затылке, между глаз, в основании шеи; прорезают насквозь рты и щеки, пробивают бока, промежности, ягодицы, руки, пупки, спины, животы, соски, груди, носы, уши и подбородки… Копья, пики, стрелы, мечи, кинжалы и камни жаждут вкусить плоти. Брызжущая кровь затуманивает воздух. Мелькают фрагменты костей. Костный мозг вспухает в свежих обрубках…

И после битвы кровь льется из тысяч смертельных ран, из изувеченных тел, превращая пыль в грязь, питая полевые травы. Тяжелые колесницы, острые копыта лошадей и сандалии воинов втаптывают людей в землю так, что уже никого не узнать. Оружие и доспехи разбросаны по полю. Тела повсюду: разлагающиеся, распадающиеся, ими кормятся собаки, черви, мухи, птицы.

…

Еврейская Библия:

Как и поэмы Гомера, еврейская Библия (Ветхий Завет) слагалась в конце II тысячелетия до н. э., а записана была на 500 лет позже. Но, в отличие от сочинений Гомера, Библия до сих пор почитается миллиардами людей по всему миру – ее называют источником нравственных ценностей. Это самая продаваемая книга в мире, она переведена на 3000 языков и лежит в прикроватных тумбочках в отелях по всему миру. Ортодоксальные евреи в своих молитвенных покрывалах целуют ее; свидетели в американских судах приносят клятву, положив на нее руку. Даже президент Соединенных Штатов принимает на ней присягу. Но при всем этом благоговении Библия – это непрестанное прославление насилия.

В начале Бог создал небо и землю. Затем Господь слепил человека из праха земного и вдохнул в него дыхание жизни; и стал человек душой живою. И взял Господь одно из ребер Адама и сделал ему жену. И Адам дал ей имя Ева; потому что она была матерь всего сущего. И познал Адам Еву, жену свою, и понесла она, и родила Каина. А потом родила она его брата Авеля. И говорил Каин с братом своим Авелем; и так случилось, что, когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его. Учитывая, что население Земли насчитывало тогда ровно четыре человека, количество убийств составило 25 %, что в тысячу раз превышает соответствующий уровень в западных странах в наши дни.

Не успели мужчины и женщины начать размножаться, как Бог решил, что они грешники и самое подходящее для них наказание – геноцид. (В скетче комика Билла Косби сосед умоляет Ноя хотя бы намекнуть, зачем тот строит ковчег. Ной отвечает вопросом на вопрос: «Сколько ты можешь продержаться на плаву?») Когда потоп схлынул, Бог объяснил Ною, в чем состоял моральный урок потопа – в законе кровной мести: «Кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека».

Следующая важная фигура в Библии – Авраам, духовный предок евреев, христиан и мусульман. У Авраама был племянник – Лот, живший в Содоме. Из-за склонности горожан к анальному сексу и другим подобным грехам Бог уничтожил каждого мужчину, женщину и ребенка, применив божественный напалм. Жена Лота в наказание за то, что обернулась посмотреть на адское пламя, также была приговорена к смерти.

Моральные ценности Авраама проходят испытание на прочность, когда Господь приказывает ему отвести сына Исаака на вершину горы, связать его, перерезать ему горло и сжечь его тело, принеся в дар Богу. Исаак спасается только потому, что в последний момент ангел останавливает руку его отца. Тысячи лет читатели мучились вопросом, почему Господь настаивал на таком ужасном испытании. Иногда говорят, что Бог вмешался не потому, что Авраам выдержал проверку, а потому, что провалил ее, но это не соответствует духу времени: главной добродетелью тогда считалась покорность Божьей воле, а не уважение к жизни человека.

У сына Исаака, Иакова, была дочь Дина. Ее похитили и изнасиловали – похоже, тогда это было обычной формой ухаживания, потому что семья виновника предложила родным девушки продать Дину в жены насильнику. Братья Дины заявили, что этому обмену мешает важный моральный принцип: насильник не обрезан. Так что они сделали встречное предложение: если все мужчины города сделают себе обрезание, Дину отдадут. И пока мужчины были небоеспособны из-за кровоточащих пенисов, братья напали на город, разграбили и уничтожили его, убили мужчин, увели женщин и детей. Когда Иаков забеспокоился, что соседские племена могут в отместку напасть на них, его сыновья объяснили, что дело стоило риска: «А разве можно поступать с сестрой нашей, как с блудницей?» Вскоре после этого они подтвердили верность семейным ценностям, продав в рабство своего брата Иосифа.

Потомки Иакова, израэлиты, переселились в Египет и стали там слишком многочисленными. Это не понравилось фараону, он поработил их и приказал убивать всех мальчиков при рождении. Моисей избежал массового инфантицида, а когда вырос, потребовал, чтобы фараон отпустил его народ. Всемогущий Бог мог смягчить сердце фараона, но вместо этого он его ожесточил, что дает Богу повод поразить каждого египтянина болезненными нарывами и другими бедствиями, прежде чем убить на сей раз всех египетских первенцев. (Слово Песах буквально значит «прошедший мимо» – намек на то, что ангел, совершавший убийства младенцев, миновал дома израэлитов.) Господь продолжил массовые убийства, утопив войско египтян, преследовавших евреев, которые уходили по дну расступившегося Красного моря.

Израэлиты собрались на горе Синай и услышали Десять заповедей: великий нравственный закон, который запрещает «делать изображения того, что на небе вверху и на земле внизу», а также зариться на чужой скот, зато не возбраняет рабство, изнасилования, пытки, членовредительство и геноцид соседних племен. Израэлитам надоело ждать, пока Моисей спустится с горы с расширенным сводом законов, который будет предписывать смертную казнь за богохульство, гомосексуальность, прелюбодеяние, непочтительность к родителям и работу в Шаббат. Чтобы скоротать время, они поклонились статуе тельца, и карой за это, как вы догадываетесь, стала смерть. Следуя приказаниям Бога, Моисей и его брат Аарон убили 3000 своих соплеменников.

Далее Господь посвящает семь глав книги Левит инструкциям, в которых объясняет, как неиссякаемым потоком приносить ему в жертву животных. Аарон и двое его сыновей изготовили ковчег для первой службы, но сыновья ошиблись и использовали не тот фимиам. За это Бог сжег их заживо.

По дороге к Земле обетованной израэлиты встретили встретили мадианитян и, повинуясь воле Бога, вырезали мужчин, сожгли город, забрали скот, увели в рабство женщин и детей. Когда они вернулись к Моисею, тот пришел в ярость из-за того, что израэлиты пощадили женщин, ведь некоторые из них «были для сынов Израилевых поводом для отступления от Господа» в угоду другим богам. Поэтому Моисей приказал своим воинам довести геноцид до конца, а в награду взять себе рабынь, достигших брачного возраста, насилуя их в свое удовольствие: «Итак, убейте всех детей мужеского пола и всех женщин, познавших мужа на мужском ложе, убейте; а всех детей женского пола, которые не познали мужеского ложа, оставьте в живых для себя».

Во Второзаконии, в главах 20 и 21, Господь дает израэлитам карт-бланш в отношении городов, которые не хотят им подчиниться: разрешает поразить весь мужеский пол острием меча, присвоить скот, женщин и детей. Конечно, мужчина, добывший себе прекрасную пленницу, сталкивается с проблемой: она может не ответить на его чувства, потому что он убил ее родителей и братьев. Бог предвидит это неудобство и предлагает такое решение: похититель должен обрить ей голову, остричь ногти и запереть в своем доме на месяц, чтобы пленница выплакала себе все глаза. После этого он может идти и насиловать ее.

В отношении определенного списка врагов геноцид должен быть тотальным: «А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев, и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, как повелел тебе Господь Бог твой».

Иисус Навин воплотил эту директиву в жизнь, вторгшись в Ханаан и разорив город Иерихон. Когда пали городские стены, его солдаты «предали заклятию всё, что в городе, и мужей и жен, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, [всё] истребили мечом». Многие земли были опустошены, когда Иисус «поразил всю землю нагорную и полуденную, и низменные места, и землю, лежащую у гор, и всех царей их: никого не оставил, кто уцелел бы, и все дышащее предал заклятию, как повелел Господь Бог Израилев».

Согласно исследователю Библии Раймунду Швагеру, Ветхий Завет «содержит больше шестисот эпизодов, в которых говорится о народах, царях или людях, нападающих, убивающих, уничтожающих друг друга… И это не считая примерно тысячи стихов, в которых Яхве лично выступает палачом, приводящим в исполнение жестокий приговор, и множества других текстов, в которых Господь предает преступника мечу отмстителя или прямо приказывает убивать людей». Мэттью Уайт, называющий себя атроситологом (исследователем насилия), собирает базу данных, содержащую приблизительные оценки потерь в крупных войнах, массовых убийствах и геноцидах. Если верить указанным в Библии цифрам, описанные там зверства стоили жизни примерно 1,2 млн человек. (Он не включил в это число полмиллиона жертв войны между Израилем и Иудеей, описанной в 13-й главе Второй книги Паралипоменон, потому что посчитал, что такое количество убитых исторически неправдоподобно.) Жертвы Всемирного потопа добавили бы еще около 20 млн к общей сумме.

Если вы думаете, что, анализируя буквальное содержание Священного Писания, я пытаюсь бросить вызов миллиардам людей, которые почитают его, вы упускаете главное. Нет нужды говорить, что подавляющее большинство строго соблюдающих предписания религии евреев и христиан исключительно приличные люди, которые не оправдывают геноцид, изнасилование, рабство или побивание камнями за незначительные правонарушения. Они относятся к Библии скорее как к талисману. В последние столетия и тысячелетия Библию подправляли, трактовали аллегорически, заменяли менее жестокими текстами (Талмуд у евреев и Новый Завет у христиан) или осторожно обходили вниманием. И главное как раз в этом. Чувствительность к насилию изменилась настолько, что в отношении к Библии религиозные люди проводят различия: они превозносят ее как символ нравственности, но собственную мораль основывают на более современных принципах.

…

Про Иисуса и Рим:

История Иисуса разворачивается в декорациях Римской империи, последней в череде завоевателей Иудейского царства. Хотя первые столетия христианства совпали со временами Pax Romana (Римского мира), «мир» этот был весьма относительным. То было время безжалостной имперской экспансии, отмеченной завоеванием Британии и депортацией еврейского населения Иудеи, последовавшей за разрушением Второго храма в Иерусалиме. Самым известным символом империи был Колизей, который сегодня посещают миллионы туристов и изображение которого украшает миллионы коробок с пиццей по всему миру. На этом стадионе аудитория, сравнимая по числу с количеством зрителей Суперкубка по американскому футболу, жадно поглощала сцены массовой жестокости. Обнаженных женщин привязывали к столбам, насиловали и отдавали на растерзание диким зверям. Армии невольников рубили друг друга в «потешных» боях. Рабы разыгрывали сцены из мифов о расчленении и смерти: например, человека, изображавшего Прометея, приковывали к камню и специально обученный орел выклевывал его печень. Гладиаторы бились до смерти, и привычные нам жесты «большой палец вверх» и «большой палец вниз», скорее всего, происходят от сигналов, которые публика показывала победителю, указывая, добивать ли ему противника. Почти полмиллиона людей погибли здесь ужасной смертью, обеспечивая римским гражданам их хлеб и зрелища. В сравнении с римским размахом наши жестокие развлечения предстают совсем в другом свете (не говоря уж о нынешних «экстремальных видах спорта» и «игре до первого набранного очка»).

Казнь в Риме начиналась с бичевания обнаженного узника. Римские солдаты секли человека по спине, ногам, ягодицам короткими бичами из кожаных полосок с вплетенными в них острыми камнями. По словам авторов статьи, «рваные раны достигали глубоких скелетных мышц, вырывая из тела трепещущие полосы окровавленной плоти». Затем, привязав к рукам жертвы тяжелый деревянный брус, заставляли нести его к месту казни, где уже был вкопан в землю столб. Там человека бросали на израненную спину и сквозь запястья вбивали гвозди в брус. (Не сквозь ладони, как это обычно изображают: ладони не выдерживают веса тела.) Жертву поднимали на крест и прибивали ноги к столбу, не обеспечив им никакой опоры. Грудная клетка человека растягивалась под весом тела, и он не мог вдохнуть, если только не пытался подтянуться на пробитых руках или опереться на пронзенные гвоздями ноги. Смерть от асфиксии и кровопотери наступала после крестных мук длительностью от 3–4 часов до 3–4 суток. Палачи могли продлить пытку, предлагая бедняге отдых на опоре, или же поторопить смерть, переломав ему ноги дубинкой.

И хоть мне нравится думать, что ничто человеческое мне не чуждо, я не могу постичь хода мысли древних, придумавших эту вакханалию садизма. Даже если бы мне в руки попал Гитлер и я мог бы выбрать награду ему по заслугам, мне не пришло бы в голову подвергнуть его такой пытке. Я не смог бы не содрогнуться от сочувствия и не хотел бы стать человеком, способным на такие зверства.

…

Еще из святого мира:

Вот только несколько святых, чьи имена всем известны, в отличие от обстоятельств их смерти. Святой Петр, апостол и первый Папа, был распят вверх ногами. Святой Андрей, покровитель Шотландии, встретил свою смерть на Х-образном кресте – это его изображают диагональные полоски британского флага. Святой Лаврентий был зажарен живьем на гриле – факт, неизвестный большинству канадцев, которым это имя знакомо в качестве названия реки, залива и одного из двух главных бульваров Монреаля. Другой бульвар назван в честь святой Екатерины. Ее колесовали – казнь, в процессе которой палач привязывает жертву к колесу фургона, размозжив ее конечности кузнечным молотом, насаживает изломанное, но все еще живое тело на спицы и подымает колесо на столб, чтобы птицы клевали плоть жертвы, пока она медленно умирает от боли и кровопотери. (Колесо святой Екатерины, утыканное железными остриями, украшает герб одноименного колледжа в Оксфорде). Святая Варвара, в честь которой назван известный город в Калифорнии, была подвешена вниз головой за лодыжки, в то время как солдаты раздирали ее тело железными крюками, отрезали груди, прижгли раны раскаленным железом и разбили ей голову дубинками с острыми шипами. А еще есть святой Георгий, покровитель Грузии, Англии, Палестины, крестоносцев и бойскаутов. Поскольку Господь его все время воскрешал, Георгию пришлось принимать мученическую смерть многократно. Его, привязав груз к ногам, сажали верхом на острое лезвие, поджаривали на костре, пронзали шипами ноги, колесовали, вбили в голову 60 гвоздей, а затем распилили пополам.

Ранние христиане также прославляли пытки как справедливое возмездие для грешников. Большинство людей слышало о семи смертных грехах, перечисленных папой Григорием I в 590 г. Но немногие знают, какие казни ждут в аду тех, кто их совершает:

Гордыня: колесование.

Зависть: помещение в ледяную воду.

Чревоугодие: принудительное кормление крысами, жабами и змеями.

Похоть: сжигание на костре.

Гнев: четвертование.

Жадность: варка в котле с кипящим маслом.

Лень: яма со змеями.

И продолжительность этих наказаний, естественно, вечность.

Благословляя жестокость, раннее христианство создало прецедент, и пытки систематически применялись в христианской Европе на протяжении тысячи лет. Если вы понимаете, что значит «сжечь на костре», «подпалить пятки», «четвертовать», «разорвать лошадьми», «выпустить потроха», «содрать кожу», «испанский сапожок», «тиски для пальцев», «удавка», «медленно поджарить», «железная дева» (пустотелая фигура, изнутри утыканная гвоздями – это название позже позаимствовала одна рок-группа), вы знакомы с некоторыми из способов, которыми увечили еретиков в Средние века и в начале Нового времени.

Во времена испанской инквизиции церковные власти решили, что тысячи бывших евреев на самом деле не перешли в христианство. Чтобы заставить выкрестов сознаться в тайном отступничестве, инквизиторы связывали им руки за спиной, вздергивали на дыбу и снова отпускали – и так несколько раз, – разрывая сухожилия и выдергивая руки из суставов. Многие были сожжены заживо: судьба, которая постигла и Мигеля Сервета за то, что сомневался в учении Троицы, и Джордано Бруно за веру в то (кроме всего прочего), что Земля вращается вокруг Солнца, и Уильяма Тиндейла за перевод Библии на английский язык. Галилей, самая, наверное, известная жертва инквизиции, легко отделался: ему только показали инструменты для пыток (в частности, дыбу) и дали возможность отречься от «убеждения, что Солнце стоит неподвижно в центре мира, а Земля не центр его и движется». Сегодня дыбу рисуют разве что карикатуристы, карикатуристы, иллюстрируя плоские каламбуры («упражнения на растяжку», «без боли нет достижений»). Однако раньше дыба вовсе не была предметом для шуток. Шотландский писатель и путешественник Уильям Литгоу, современник Галилея, описывал, на что похоже растяжение на дыбе:

Когда рычаги были нажаты, сила растяжения моих колен между двумя планками была такой, что порвала бедренные сухожилия и сокрушила коленные чашечки. Глаза мои начали вылезать из орбит, изо рта пошла пена, а зубы застучали, как барабанные палочки. С дрожащих губ срывались неистовые стоны, кровь хлестала из разорванных сухожилий рук, бедер и коленей. Когда тиски боли разжались, меня усадили на пол со связанными руками, непрерывно требуя: «Признавайся! Признавайся!»

Многих протестантов подвергали подобным пыткам, но когда они сами пришли к власти, то с энтузиазмом начали применять их к другим, включая сотни тысяч женщин, сожженных заживо за колдовство между XV и XVIII вв. И как часто случалось в истории насилия, последующие поколения довольно легкомысленно отнеслись к этим ужасам. В нашей поп-культуре ведьмы не жертвы пыток и казней, а проказливые героини мультиков или бойкие чаровницы вроде Брумгильды из комиксов или сестер Холливелл в сериале «Зачарованные».

И еще раз: смысл этих рассуждений не в том, чтобы обвинить христиан в одобрении пыток и преследований. Само собой разумеется, большинство благочестивых христиан сегодня вполне толерантные и гуманные люди. Даже те, кто мечет громы и молнии с телевизионных амвонов, не призывают сжигать еретиков заживо или вздергивать евреев на дыбу. Вопрос в том, почему они этого не делают, ведь их вера предполагает, что подобные действия послужат высшему благу. Ответ таков: сегодня люди западной культуры сами определяют рамки своей религиозности. Когда они исповедуют веру в домах молитв, то делают вид, что согласны с принципами, почти не изменившимися за 2000 лет. Но когда доходит до дела, они подчиняются современным нормам ненасилия и толерантности – вот милосердное лицемерие, за которое все мы должны быть благодарны.

…

Пинкер объясняет причины:

Поскольку я сам больше люблю прикладные объяснения, то полагаю, что есть более прямая связь между чистотой и нравственными чувствами: люди стали менее омерзительны. Все мы испытываем отвращение к грязи и телесным выделениям, и как сегодня многие стараются избегать бездомных, воняющих калом и мочой, так люди в прошлом меньше сочувствовали ближним, поскольку эти ближние были отвратительны. Более того, нам свойственно с легкостью переходить от физического отвращения к отвращению нравственному и считать грязное одновременно безнравственным и презренным.

Дело в том, что, глядя на наркоманов-алкоголиков-бомжей у вас работают совсем другие зоны мозга нежели если вы смотрите на обычных людей, не говоря уже о красивых. Вы сколько угодно можете говорить о вашей высокой морали, но зоны вашего мозга ясно дают понять, что относитесь вы к бомжам с омерзением. И мысли у вас такие: что было бы здорово если бы этого омерзения тут не было.

Пытки, ведьмы, крестоносцы, долги, дети

Пинкер «Лучшее в нас». Про законные, обычные для того времени пытки:

В мире существует множество странных музеев. В калифорнийском городе Берлингеме есть музей «Сувениры Pez», где выставлены пять сотен дозаторов для мятных конфет, увенчанных головами героев мультфильмов. В Париже туристы часами стоят в очереди, чтобы попасть в музей, посвященный устройству городской канализации. «Веревка дьявола» – Музей колючей проволоки в техасском Маклине «представляет каждую деталь и аспект» этого ограждения. Токийский музей паразитологии Мегуро приглашает гостей «попытаться подумать о паразитах без чувства страха и потратить время на знакомство с чудесным миром паразитов». Есть еще и Фаллологический музей в Рейкьявике с «коллекцией из более чем сотни пенисов и их частей, принадлежащих почти всем земным и морским млекопитающим, встречающимся в Исландии».

Но музей, в котором я меньше всего хотел бы провести денек, – это Музей пыток и средневековой криминологии в итальянском Сан-Джиминьяно. Сайт TripAdvisor извещает: «Цена билета €8,00. Дороговато для маленького музея из десятка комнатушек, в которых выставлено около 100–150 экспонатов. Но если вы фанат зловещих кошмаров, не проходите мимо. Копии и оригинальные инструменты пыток и казней размещены в мрачно освещенных комнатах с каменными стенами. Каждый экспонат сопровожден исчерпывающим описанием на итальянском, французском и английском языках. Не упущено ни одной детали, в том числе – для какого телесного отверстия был предназначен механизм, какую конечность призван был вывернуть, кем были его типичные жертвы и как они страдали и умирали».

Я думаю, даже читатели, утомленные зверствами современной истории, были бы шокированы этой демонстрацией средневековой жестокости. Вот «Колыбель Иуды», которую использовала испанская инквизиция: обнаженную жертву подвешивали за руки и за ноги, надевали для тяжести железный пояс и опускали анусом или вагиной на заостренный угол приспособления. Как только жертва расслабляла мышцы, орудие пытки проникало внутрь и разрывало ткани. А вот «Нюрнбергская дева» – разновидность «Железной девы»: острия внутри были расположены так, чтобы не проткнуть жизненно важные органы и не прекратить мучения жертвы раньше времени. Серия гравюр демонстрирует, как жертву подвешивали за лодыжки и распиливали на две части от промежности вниз; табличка объясняет, что такая казнь широко использовалась в Европе как наказание за бунты, колдовство и неподчинение приказам в армии. Вот «Груша» – надколотый деревянный набалдашник, усеянный заостренными шипами. Ее вставляли в рот, анус или вагину и раздвигали с помощью винтового механизма, разрывая тело жертвы изнутри. «Грушу» использовали для наказания за содомию, прелюбодеяние, инцест, ересь, богохульство и «плотский союз с Сатаной». «Кошачья лапа», или «Испанский щекотун», – связка крючков, которыми раздирали плоть жертвы. «Маска позора» в виде свиной или ослиной головы служила как публичному унижению жертвы, так и для причинения мучений с помощью лезвия или круглой ручки, которую запихивали жертвам в нос или в рот, чтобы заглушить их стоны. «Вилка еретика» – палка с двумя острыми шипами с каждой стороны; один конец упирался в челюсть жертвы, второй – в основание шеи, так что, когда мышцы несчастного больше не выдерживали напряжения, шипы протыкали его с двух сторон.

Выставленные в Музее пыток инструменты отнюдь не редкие экспонаты. Подобные коллекции можно увидеть в Сан-Марино, Амстердаме, Мюнхене, Праге, Милане и в лондонском Тауэре. Изображения сотен видов пыток украшают подарочные фотоальбомы с названиями типа «Инквизиция» или «Пытки в искусстве».

Пытки, конечно, не ушли в прошлое. И в наше время к ним прибегают полицейские государства, разъяренные толпы во время этнических чисток и геноцида и демократические правительства при проведении допросов и антитеррористических операций, ставших печально известными при администрации Джорджа Буша-мл. после террористической атаки 11 сентября. Но единичные, тайные и повсеместно осуждаемые в наше время случаи пыток не идут ни в какое сравнение с веками узаконенного садизма в средневековой Европе. Пытки в Средние века не были тайной, их не отрицали и не маскировали эвфемизмами. Они не были тактикой, с помощью которой репрессивные режимы запугивают своих политических противников, а режимы демократические выбивают информацию у подозреваемых в терроризме. Это не был внезапный взрыв бешенства в толпе, разъяренной ненавистью к дегуманизированному врагу. Нет, пытки были вплетены в саму ткань жизни общества. Подобные виды наказаний развивались и поощрялись, давая выход художественному и техническому творчеству. Пыточные инструменты были тщательно сделаны и украшены. Они должны были не только причинять физическую боль, как, скажем, побои, но внушать животный ужас, проникая в чувствительные органы, нарушая телесную целостность, представляя жертв в унизительном виде, помещая их в позы, в которых их собственная ослабевающая выдержка увеличивала боль и вела к увечьям и смерти. Заплечных дел мастера были лучшими в своем веке знатоками анатомии и физиологии и использовали свои знания, чтобы продлить агонию, избежать повреждения нервов, чтобы боль не притупилась и жертва оставалась в сознании до самой смерти. Если пытали женщину, садизм приобретал эротическую окраску: перед пытками ее раздевали догола, и главной мишенью были грудь и гениталии. Страдания жертв были поводом для шуточек. Во Франции «Колыбель Иуды» называли «ночным дозором», поскольку она не позволяла жертвам заснуть. Людей зажаривали живьем внутри железного быка, так что их вопли, словно мычание, доносились изо рта железного зверя. Обвиняемого в нарушении общественного порядка могли заставить носить «дудку гуляки» – копию флейты или трубы с прикрепленным к ней железным ошейником и клещами, ими сдавливали пальцы, ломая кости и суставы. Многие пыточные механизмы были сделаны в виде животных, им давали причудливые имена.

Средневековый христианский мир был культурой жестокости. Пытки применялись властями по всей Европе, они были закреплены законодательно. Мелкие преступления карались ослеплением, клеймением, ампутацией рук, ушей, носов и языков и другими увечьями. Казни были садистическими оргиями, затяжными убийствами: сжигание на костре, колесование, четвертование лошадьми, сажание на кол через анус, потрошение, когда кишки жертвы медленно наматывали на катушку, и повешение, которое было скорее постепенным удушением, чем быстрым переломом шеи. Садистские пытки применялись и Церковью при допросах, охоте на ведьм и религиозных войнах. Пытки были санкционированы папой римским с неподходящим именем Иннокентий IV (Innocent – невинный) в 1251 г., и орден монахов-доминиканцев осуществлял их с наслаждением. Как отмечается в альбоме «Инквизиция», в правление папы Павла IV (1555–1559) инквизиция была «совершенно ненасытна – Павел, сам доминиканец и бывший Великий инквизитор, был страстным мастером пыточных дел и жестоким массовым убийцей – таланты, за которые в 1712 г. он был причислен к лику святых».

Пытки не были просто жестоким правосудием, грубой попыткой сдержать насилие угрозой еще большего насилия. Большинство проступков, за которые человека отправляли на костер или виселицу, были ненасильственными, сегодня многие из них вообще не считаются правонарушением: например, ересь, богохульство, богоотступничество, критика правительства, сплетни, брань, прелюбодеяние и нетрадиционные сексуальные практики. И христианская, и светская системы правосудия, основанные на римском праве, использовали пытки, чтобы добиться признания и, таким образом, объявить подозреваемого виновным, несмотря на тот очевидный факт, что под пытками человек скажет что угодно, лишь бы остановить боль. Пытки ради признания были еще более абсурдны, чем пытки ради сдерживания, запугивания или получения объективной информации, например имен соучастников или мест, где спрятано оружие. Но никакие несообразности не должны были мешать делу. Если огонь сжег жертву и не случилось никакого чуда ради ее спасения, это считалось доказательством вины. Подозреваемую в колдовстве связывали и бросали в озеро: если выплыла – значит, она ведьма и ее нужно повесить; если же утонула – ну что ж, значит, была невиновна.

Пытки и казни не скрывали в темницах, это было массовое развлечение, привлекавшее толпы зевак, упивавшихся муками и криками жертвы. Тела, сломанные на колесе, болтающиеся на виселицах или разлагающиеся в железных клетках, в которых жертв оставляли умирать от голода и холода, были привычной частью пейзажа. Некоторые из этих клеток до сих пор свешиваются с общественных зданий в Европе, например с церкви Святого Ламберта в Мюнстере. Часто пытки становились коллективной забавой: закованную в колодки жертву щекотали, били, калечили, забрасывали камнями, пачкали грязью или фекалиями, иногда несчастные от этого задыхались.

Систематическая жестокость европейцев была не уникальной. Сотни видов пыток, которым подвергались миллионы людей, задокументированы и другими цивилизациями: ассирийцев, персов, селевкидов, римлян, китайцев, индийцев, полинезийцев, ацтеков; они были обычным делом у американских племен и во многих африканских королевствах. Жестокие убийства и расправы описаны у евреев, греков, арабов и оттоманских турок. Все первые развитые цивилизации были абсолютистскими теократиями, наказывавшими ненасильственные преступления пытками и увечьями.

…

Несчастные ведьмы и вечно гонимые евреи:

Моралистические обвинения могут разрастись в преследования тех, кто не сумел выдвинуть свои моралистические обвинения, доходя до поразительных случаев массового помешательства и коллективного безумия. В XV в. два монаха опубликовали книгу, разоблачающую колдовство и названную «Молот ведьм» (Malleus Maleficarum), которую историк Энтони Графтон назвал «странной смесью „Монти Пайтон“ с „Майн кампф“». Побуждаемые содержавшимися в книге сенсационными разоблачениями и вдохновясь указанием книги Исход 22:18 «Ворожеи не оставляй в живых», охотники на ведьм во Франции и Германии за два столетия убили, по разным оценкам, от 60 000 до 100 000 обвиненных в колдовстве (85 % из них – женщины). Казнь, чаще всего – сожжение на костре, предварялась пытками, во время которых женщины сознавались в таких преступлениях, как поедание младенцев, организация кораблекрушений, уничтожение урожая, полеты на метле на шабаш, совокупления с бесами, превращение своих любовников-демонов в кошек и собак, а также в том, что они насылали на мужчин импотенцию, внушая им, что те лишились пениса.

Психология обвинений в колдовстве породила и другие кровавые наветы, например курсирующие по средневековой Европе слухи, будто евреи отравили колодцы или на пасху убивали христианских детей, чтобы испечь мацу на их крови. Тысячи евреев были зверски убиты в Англии, Франции, Германии, Бельгии и Нидерландах в Средние века, в отдельных районах еврейское население было полностью истреблено.

Охота на ведьм не выдерживает никакой разумной критики. Объективно говоря, женщина не может летать на метле или превратить человека в кота, и эти факты не так сложно доказать, если достаточному количеству людей будет позволено обмениваться впечатлениями и подвергать сомнению распространенные поверья. Редкие представители духовенства и властей даже в Средние века утверждали очевидное: ведьм не существует, и казнить кого-то за колдовство – просто омерзительно. (К сожалению, некоторые из этих скептиков сами в итоге попадали в пыточные подвалы.) Их голоса стали громче в Век разума, к ним присоединились такие влиятельные авторы, как Эразм Роттердамский, Монтень и Гоббс.

…

Крестоносцы и еретики:

С 1095 по 1208 г. армии крестоносцев вели «священные войны», пытаясь отбить Иерусалим у турок-сельджуков, завоевывая себе прощение грехов и пропуск в рай. По дороге к Святой земле они уничтожали еврейские общины, а после осады и разграбления Никеи, Антиохии, Иерусалима и Константинополя вырезали их мусульманское и еврейское население. Руммель оценивает число погибших в 1 млн человек. В то время в мире в целом проживало около 400 млн человек, примерно шестая часть от числа всех живших в XX в., так что в процентном отношении количество жертв крестоносцев сравнимо с 6 млн жертв нацистского Холокоста.

В XIII в. катары Южной Франции впали в альбигойскую ересь, согласно которой существует два бога: один – бог добра, другой – зла. Разъяренный Ватикан в сговоре с королем Франции посылал в регион одну армию за другой – убив около 200 000 еретиков. Вот яркий пример военной тактики тех армий: захватив в 1210 г. город Брам и пленив сотни его защитников, они отрезали им носы и верхние губы и выкололи глаза всем, кроме одного, которому пришлось вести остальных в город Кабаре, чтобы принудить его жителей к капитуляции[352]. Вы никогда не встречали катаров? Это потому, что крестовый поход против альбигойцев стер их с лица земли. Историки классифицируют этот эпизод как чистый образец геноцида.

Вскоре после подавления альбигойской ереси для искоренения прочих ересей в Европе была создана инквизиция. С конца XV до начала XVIII в. мишенью ее испанского отделения были новообращенные христиане из евреев и мусульман, подозреваемые в возврате к своим прежним верованиям. Судебный протокол XVI в. описывает «дознание» по делу женщины из Толедо, обвиненной в ношении чистого белья в субботу (знак, что она – тайная иудейка). Ее растягивали на дыбе и подвергали пытке водой (избавлю вас от деталей – это гораздо хуже, чем имитация утопления), давали отлежаться несколько дней и истязали снова, пока она безуспешно пыталась понять, какого признания от нее ожидают. Сегодня в Ватикане заявляют, что инквизиция убила несколько тысяч человек, но они не учитывают огромное число жертв своих подразделений в Новом Свете, а также тех, кого церковь передавала светским властям, а уж они их казнили или заточали в тюрьмы (что часто означало медленную смерть). Руммель оценивает количество жертв одной только испанской инквизиции в 350 000 человек.

После Реформации католической церкви пришлось иметь дело с огромным количеством жителей Северной Европы, ставших протестантами (часто не по своей воле, а потому, что в эту веру переходил их король или герцог). Протестантам, в свою очередь, приходилось иметь дело с отколовшимися сектами, которые не хотели иметь ничего общего ни с одной из ветвей христианства и, конечно, с евреями. Может показаться, что протестанты, которых католическая церковь так жестоко преследовала за ересь, должны были отказаться от гонений на еретиков, но нет. В своем обширном трактате «О евреях и их лжи» Мартин Лютер советовал христианам, как поступать с этим «негодным и порицаемым народом»:

Во-первых… сожгите их синагоги и школы… а что не сгорит, засыпьте землей – так, чтобы никто и никогда не увидел бы ни камня, ни головешки… Во-вторых, сносите и разрушайте их дома… В-третьих, необходимо изъять все их молитвенные книги и религиозную литературу, по которой они учат идолопоклонничеству, лжи, проклятиям и богохульству. В-четвертых, запретите раввинам учить отныне и впредь под угрозой смерти… В-пятых, я советую полностью запретить выдавать евреям охранные грамоты для путешествий. В-шестых, я советую запретить им ростовщичество, а все наличные деньги и драгоценности из серебра и золота у них конфисковать и поместить на хранение. В-седьмых, я рекомендую дать в руки каждому молодому сильному еврею и еврейке молотильный цеп, топор, мотыгу, лопату, прялку или веретено и позволить им зарабатывать пропитание в поте лица своего, как и положено сынам Адама (Бытие 3:19). Потому что не должно быть так, что они позволяют нам, «проклятым гоям», тяжко работать в поте лица, пока «избранный народ» проводит время у печи, пируя и испуская газы да к тому же кощунственно хвастаясь своей властью над христианами и наживаясь на нашем труде. Давайте, по примеру других здравомыслящих народов, изгоним их из нашей страны навсегда.

…

Средневековые рыцари:

Легенды о рыцарях и дамах, живших во времена короля Артура, подарили западной культуре большую часть ее романтических образов. Ланселот и Гвиневера – архетипы романтической любви, сэр Галахад – воплощение галантности. Камелот, двор короля Артура, вдохновил на создание одноименного бродвейского мюзикла, и, когда после убийства Джона Кеннеди стало известно, что президент любил эти песни, его администрацию стали ностальгически называть Камелотом. Говорят, больше всего Кеннеди нравились такие строки: «И запомнит народ, / Что хотя бы на миг / Был у нас Камелот!»

По правде говоря, рыцарский стиль жизни надежно забыт, что пошло только на пользу его имиджу. Реальное содержание средневековых рыцарских легенд, сложившихся в VI в. и записанных между XI и XIII вв., не подходит для типичного бродвейского мюзикла. Историк Ричард Кэупер подсчитал число актов крайнего насилия в самой известной из легенд – легенде о Ланселоте (XIII в.), и в среднем они встречаются там на каждой четвертой странице.

Если останавливаться только на эпизодах, которые поддаются подсчету, по меньшей мере восемь сброшенных со своих лошадей намеренно затаптываются гигантскими копытами боевого коня победителя (не раз лишаясь чувств от боли), пять голов слетают с плеч, два плеча рассекаются, три длани отрезаются, три руки отрубаются на разной высоте, одного рыцаря бросают в открытый огонь и двух катапультируют навстречу смерти. Одну женщину рыцарь заковал в железные обручи, другая по воле Божией провела несколько лет в котле с кипятком, третья чудом увернулась от брошенного копья. Женщин регулярно похищают, и на одной из страниц нам сообщают о 40 изнасилованиях…

Среди этих историй есть три рассказа о междоусобных войнах (в одной из них полегло 100 человек убитыми, в другой – 500 отравленными). На каком-то турнире (как говорится, почувствуйте вкус!) Ланселот убил соперника копьем, а затем вытащил меч и начал «наносить удары направо и налево, убивая и рыцарей, и их коней, отрезая ступни и ладони, головы и руки, плечи и бедра, сражая каждого, кого видел, оставляя за собой скорбный след, так что вся земля была умыта кровью, где бы он ни проходил».

Как вообще эти рыцари заслужили репутацию благородных людей? В легенде о Ланселоте сообщается, что «у него был обычай никогда не убивать рыцаря, умолявшего о пощаде, если только он раньше не поклялся этого сделать или если он не мог этого убийства избежать».

Что касается пресловутого галантного отношения к дамам, то один рыцарь добивался расположения принцессы, поклявшись изнасиловать в ее честь самую красивую женщину, какую только сможет отыскать, а его соперник обещал присылать ей головы всех рыцарей, которых убьет на турнирах. Рыцари защищают дам исключительно от похищения другими рыцарями. Как говорится в легенде о Ланселоте, «обычаи королевства Логр таковы, что, если дама или девица путешествует одна, ей некого бояться. Но если она путешествует в компании рыцаря и другой рыцарь сумеет ее у него отбить, победитель может взять даму или девицу, как только он пожелает, не навлекая на себя никакого стыда или вины». Да уж, такое поведение сегодня не назовут рыцарством.

…

Про королей Европы:

Прочитав главу 3, мы узнаем, что средневековая Европа немного поутихла, когда воинственных рыцарей приструнили монархи централизованных королевств. Но королей и королев тоже не назовешь образцом благородства.

Школьники заучивают ключевые события британской истории с помощью мнемонических правил вроде «развелся – казнил – умерла – развелся – казнил – пережила».

Королевам рубили головы! В 1536 г. Генрих VIII приказал казнить свою жену Анну Болейн, сфабриковав обвинение в прелюбодеянии и измене, хотя настоящей причиной была ее неспособность родить ему сына и увлечение Генриха одной из фрейлин. Две жены спустя он заподозрил в измене Екатерину Говард, и ее тоже отправил на плаху. (Туристы, посещающие Лондонский Тауэр, могут увидеть место казни.) Генрих определенно был ревнивцем: он приказал казнить прежнего любовника Екатерины через повешение, потрошение и четвертование: его сначала вздернули на виселицу, еще живого вынули из петли, выпотрошили, кастрировали, обезглавили и разрубили на части.

Трон перешел к сыну Генриха Эдуарду, затем к дочери Генриха Марии, а потом к другой дочери, Елизавете. «Кровавая Мэри» получила свое прозвище вовсе не за то, что смешивала водку с томатным соком, а потому, что сожгла на костре три сотни религиозных отступников. И обе сестры придерживались традиций в урегулировании семейных разногласий: Мария заточила Елизавету в Тауэр и настояла на казни их кузины, леди Джейн Грей, а Елизавета, в свою очередь, отправила на плаху другую свою кузину – Марию, королеву Шотландии. Елизавета предала казни через повешение, потрошение и четвертование 123 священника, других врагов пытала ломающими кости кандалами (еще одна достопримечательность Тауэра). Сегодня британская королевская семья подвергается суровой критике за разнообразные оплошности – от неучтивости до супружеских измен. Хотя, казалось бы, люди должны быть им благодарны за то, что они до сих пор не обезглавили ни одного родственника и не выпотрошили ни единого священника.

И пусть Елизавета I санкционировала все эти пытки, она остается одним из самых почитаемых монархов Англии. Ее правление называют золотым веком, когда процветали искусства, в особенности театр. Никого не удивляет, что в трагедиях Шекспира полно насилия. Но для его вымышленного мира характерен такой уровень варварства, что это шокирует и привычных ко всему сегодняшних зрителей. Генрих V, один из шекспировских героев, выдвинул следующий ультиматум, угрожая французскому поселению во времена Столетней войны:

Весь в крови, от ярости слепой,
Солдат ухватит грязною рукой
За косы ваших дочерей кричащих,
Рванув отцов за бороды седые,
Им головы о стены раздробит;
Проткнет копьем детей полуодетых.

В «Короле Лире» герцог Корнуэльский выкалывает глаза графу Глостеру («Вон, гадостная слизь!»), а его жена Регана приказывает выбросить истекающего кровью графа из дому: «Гоните в шею! Носом пусть найдет дорогу в Дувр». В «Венецианском купце» Шейлок получает право вырезать фунт мяса из груди своего должника Антонио в качестве неустойки. В «Тите Андронике» двое мужчин убивают третьего, насилуют его невесту, вырезают ей язык, отрубают руки. Ее отец убивает насильников, печет из них пирог, который скармливает их матери, которую тоже убивает перед тем, как убить собственную дочь за то, что ее изнасиловали. Затем убивают самого отца, а потом и его убийцу. Детские книжки наводят не меньший ужас. В 1815 г. братья Якоб и Вильгельм Гримм опубликовали сборник старых народных сказок, которые были слегка адаптированы для детей. Широко известные как «Сказки братьев Гримм», они наряду с Библией и пьесами Шекспира считаются одной из самых переиздаваемых и уважаемых книг в западной литературе. И это вам не выхолощенная версия, представленная в диснеевских мультфильмах: сказки переполнены убийствами, инфантицидом, каннибализмом, нанесением увечий и сексуальными преступлениями – довольно зловещие сказочки. Например, вот вам три самые известные истории о мачехах:

 В неурожайный год отец и мачеха Гензеля и Гретель оставили их в глухом лесу, чтобы они умерли там от голода. Дети набрели на съедобный домик, в котором жила ведьма. Она схватила Гензеля и принялась его откармливать, чтобы чтобы потом съесть. К счастью, Гретель удалось запихнуть ведьму в раскаленную печь и «безбожная ведьма сгорела в ужасных муках».

 Сводные сестры Золушки, пытаясь втиснуть ноги в хрустальные туфельки, последовали совету матери и отрезали себе одна пальцы, другая пятку. Голуби заметили кровь, и, когда Золушка вышла замуж за принца, они выклевали сестрам глаза, наказывая их за «нечестность и безнравственность слепотой на всю оставшуюся жизнь».

 Белоснежка вызвала зависть своей мачехи, королевы, так что королева приказала охотнику отвести ее в лес, убить и принести легкие и печень девушки на ужин. Когда королева узнала, что Белоснежке удалось спастись, она совершила еще три покушения на убийство: два с помощью яда и одно удушением. Когда же принц оживил Белоснежку, королева заявилась на их свадьбу, но «железные туфли для нее уже грелись на углях… Ей пришлось надеть эту раскаленную докрасна обувь и танцевать, пока не свалилась замертво».

…

Смертная казнь:

Когда Англия в 1783 г. ввела быстрое повешение, а Франция в 1792-м – гильотину, это был нравственный прогресс, поскольку казнь, которая мгновенно лишает жертву сознания, более гуманна, чем та, что целенаправленно продлевает муки. Но и при этих условиях казнь – жесточайшее насилие, особенно когда применяется так бездумно и легкомысленно, как в большинстве государств на протяжении всей истории человечества. В библейские времена, в Средневековье и в начале Нового времени смертью каралось множество проступков и мелких правонарушений, включая мужеложество, распространение слухов, кражу капусты, сбор хвороста в Шаббат, пререкание с родителями и охаивание королевского сада. В последние годы правления Генриха VIII в Лондоне проводилось больше десятка смертных казней каждую неделю. В 1822 г. в Англии смертной казнью каралось 222 преступления, в том числе браконьерство, подделка товаров, кража кроликов из крольчатника и рубка деревьев. А учитывая, что в среднем судебное разбирательство длилось восемь с половиной минут, нет никаких сомнений, что на виселицу отправлялось множество невинных людей. Руммель подсчитал, что со времен жизни Иисуса и до XX в. за мелкие проступки было казнено 19 000 000 человек.

Но когда XVIII в. подошел к концу, смертная казнь сама очутилась в камере смертников. В 1783 г. в Англии были отменены публичные повешения – традиционный повод для шумных уличных гуляний. Оставлять трупы на виселицах было запрещено в 1834 г., а к 1861 г. из 222 статей, предусматривающих в качестве наказания смертный приговор, в Англии сохранилось всего четыре. В XIX в. многие европейские страны отменили смертную казнь за все преступления, кроме убийства и государственной измены, и в конце концов почти все западные государства отказались от нее полностью.

Параллельно уменьшению числа смертных казней снижалось и количество преступлений, караемых смертной казнью. В прошлом человека могли казнить за воровство, гомосексуализм, зоофилию, анальный секс, поджог, прелюбодеяние, колдовство, сокрытие рождения ребенка, кражу, подделку товаров, конокрадство, а рабов – за бунт.

…

Долги:

В близком родстве с институтом рабства состоит практика долговой кабалы. В библейские и античные времена люди, не выплатившие долга, могли быть обращены в рабство, посажены в тюрьму или казнены. Слово «драконовский» произошло от имени греческого законодателя Драконта, который в 621 г. до н. э. издал закон, предписывающий порабощать должников. Право Шейлока отрезать кусок плоти у Антонио в «Венецианском купце» – еще одно напоминание об этом обычае. Но уже в XVI в. банкротов больше не обращали в рабов и не казнили, вместо этого их тысячами бросали в долговые тюрьмы. Порой им выставляли счета за питание, несмотря на то что они были полностью разорены и должны были выживать на подаяние, которое удавалось выпросить у прохожих через окна тюрьмы. В долговых тюрьмах Америки в начале XIX в. томились тысячи людей, в том числе женщин; причем половина из них из-за долга, не превышавшего 10 долларов. В 1830-х гг. зародилось движение за реформы, которое, подобно аболиционистскому, взывало как к разуму, так и к чувствам. Комитет Конгресса США заявил, что идея «давать кредитору в каком бы то ни было случае власть над телом должника» противоречит принципам справедливости. Комитет заметил, что, «если бы пред нами предстали сразу все жертвы этого притеснения в сопровождении жен, детей и близких, вовлеченных в их разорение, это было бы зрелище, поражающее все человеческие чувства». Долговая кабала была отменена почти всеми американскими штатами между 1820 и 1840 гг., а большинством европейских правительств – в 1860-х и 1870-х.

Разумеется, рабство и другие формы закрепощения не исчезли с лица земли. Сегодня, когда проблемы торговли людьми, обрекаемыми на рабский труд и проституцию, широко освещаются, приходится слышать статистически неграмотные и безнравственные заявления, что с XVIII в. ничего не изменилось: как будто нет никакой разницы между нелегальной деятельностью, имеющей место кое-где в мире, и повсеместно узаконенной практикой прошлого.

…

Права женщин и сокращение числа изнасилований и избиений:

Окунаясь в историю насилия, снова и снова удивляешься тому, что категории насилия, которые сегодня шокируют нас до глубины души, в прошлом воспринимались совершенно по-другому. История изнасилований – яркий тому пример.

Изнасилование – одно из основных злодеяний в репертуаре человека. Оно соединяет в себе боль, унижение, запугивание, травму, крадет репродуктивные возможности женщины, вмешивается в состав и качество ее потомства. К тому же это одно из самых распространенных преступлений. Антрополог Дональд Браун включил изнасилование в свой список человеческих универсалий – это преступление описано в хрониках всех времен и народов. Ветхий Завет повествует о временах, когда братья изнасилованной женщины продавали ее насильнику, когда божественный декрет даровал солдатам право насиловать пленниц, а короли брали себе наложниц тысячами. Изнасилования были обычным делом в Амазонии, в гомеровской Греции, в средневековой Европе и в Англии во время Столетней войны (шекспировский Генрих V предупреждал французскую деревню, что, если они не сдадутся, «их девы в руки попадут горячего и буйного насилья»). Массовые изнасилования – атрибут геноцида и погромов по всему миру, включая недавние массовые помешательства в Боснии, Руанде и Демократической Республике Конго. Изнасилования идут вслед за наступающими армиями, примеры тому – немцы в Бельгии в годы Первой мировой войны, японцы в Китае и русские в Восточной Европе во время Второй мировой, пакистанцы в Бангладеш во время войны за независимость.

В Библии неоднократно повествуется о том, как замужнюю жертву изнасилования признают виновной в измене и забивают камнями до смерти – этот обычай позже был заимствован законами шариата. Изнасилование считалось преступлением не против женщины, но против мужчины – ее отца, мужа, а в случае с рабыней – хозяина. Моральные и юридические нормы всего мира кодифицировали изнасилование похожим образом. Изнасилование считалось похищением девственности дочери у ее отца или верности женщины у ее мужа. Насильник мог загладить вину, выкупив жертву себе в жены. Женщина считалась виновной в том, что ее изнасиловали. Изнасилование было привилегией мужа, синьора, рабовладельца или владельца гарема. Оно считалось законной военной наградой.

…

Дети:

Права детей, убийства младенцев, телесные наказания, жестокое обращение с детьми и школьная травля

Что общего у Моисея, Измаила, Ромула и Рема, Эдипа, Кира Великого, Саргона, Гильгамеша и Хоу-цзи (основателя династии Чжоу)? Каждого из них в младенчестве родители бросили на погибель. Образ беспомощного крошки, в одиночестве умирающего от холода и голода, оставленного на растерзание хищникам, тронет самого черствого человека, так что неудивительно, что истории о брошенных младенцах, прошедших путь до основателей династий, можно отыскать в мифологии евреев, мусульман, римлян, греков, персов, аккадцев, шумеров и китайцев. Но архетип покинутого младенца настолько вездесущ не только потому, что это удачный сценарный прием. Он говорит еще и о том, насколько распространен был инфантицид в истории человечества. С незапамятных времен родители бросали, душили, били, топили или травили своих новорожденных детей.

Антрополог Лайла Уильямсон пишет, что детоубийство практиковалось на всех континентах и всеми типами сообществ – от кочующих и оседлых догосударственных племен (в 77 % которых был принят инфантицид) до развитых цивилизаций. До недавних времен от 10 % до 15 % младенцев убивали вскоре после рождения, а в некоторых обществах доля убитых новорожденных доходила до 50 %. По словам историка Ллойда Демоса, «некогда все семьи практиковали детоубийство. Во всех государствах существовал обычай приносить в жертву младенцев. Все религии начинают с членовредительства и убийств детей».

Хотя детоубийство – крайняя степень ненадлежащего обращения с детьми, история нашей культуры знает много других его форм, включая принесение детей в жертву богам, продажу их в рабство, в супружество и на религиозную службу. Детей эксплуатировали, заставляя чистить дымоходы и лазать по туннелям угольных шахт, наконец, подвергали телесным наказаниям на грани пыток. Мы прошли долгий путь, добираясь до точки, когда врачи прикладывают героические усилия, выхаживая недоношенных младенцев, когда от человека не требуют экономической продуктивности лет до 30, а насилием в отношении детей считается игра «вышибалы».

Как можно понять нечто, настолько противное идеалу продолжения жизни, как убийство новорожденного? В заключительной главе книги «Жестокое сердце / Жестокая жизнь» (Hardness of Heart / Hardness of Life), исследующей всемирную историю детоубийств, доктор Ларри Милнер признается:

Я начал эту книгу с одной целью: желая понять, как человек может взять своего собственного ребенка и задушить его? Когда много лет назад я задался этим вопросом, то думал, что дело в некой уникальной патологии, ошибке природы. Зачем бы эволюции развивать врожденную тенденцию убивать отпрысков, когда уровень выживания и так балансирует на грани? Дарвиновский естественный отбор генетического материала предполагает, что гарантированно выживет лишь самый приспособленный; склонность к детоубийству – явный признак дезадаптивного поведения, которое не соответствует этому разумному стандарту. Но ответ, к которому я пришел в результате своих исследований, таков: добровольное убийство собственного ребенка в стрессовой ситуации – одна из самых «естественных вещей», которые может сделать человеческое существо.

Ответ на недоумение Милнера нужно искать в разделе эволюционной биологии, который называется теорией жизненного цикла. Нам кажется, что мать должна считать каждого своего ребенка бесконечно ценным, но эта идея вовсе не согласуется с теорией естественного отбора, более того, она ей противоречит. Цель отбора – приумножить количество выживших потомков особи, а это требует компромисса между инвестициями в новорожденного и сбережением ресурсов для уже имеющихся и будущих детей. Млекопитающие вкладывают в потомство больше времени, энергии и пищи, чем все прочие животные, а люди в этом смысле лидируют среди млекопитающих. Беременность и роды – только начало материнского инвестиционного процесса, на кормление отпрыска мать расходует даже больше калорий, чем потратила на его вынашивание. Природа, как правило, не терпит невозвратных затрат, так что можно ожидать, что мать оценит детеныша и обстоятельства, чтобы решить, выделять ли ему дополнительные инвестиции или же сохранить силы для его существующих или еще не рожденных братьев и сестер. Если детеныш выглядит болезненным или ситуация не благоприятствует его выживанию, матери сокращают расход ресурсов на него и вкладывают их в наиболее здорового из выводка или ждут более благоприятного момента, чтобы попытаться вновь завести потомство.

Для биолога инфантицид у человека – пример такой же расстановки приоритетов. До недавнего времени женщины кормили детей грудью до двух или трех лет, прежде чем вернуться к полноценной фертильности. Дети часто умирали, особенно в первые несколько лет. У большинства женщин до зрелости доживало не больше 2–3 детей, у многих – ни одного. Чтобы стать бабушкой в тех условиях, в которых жили наши прародители, женщине порой приходилось делать трудный выбор. Теория расстановки приоритетов предполагает, что мать позволит новорожденному умереть, если его перспективы дожить до зрелости невелики. Прогноз может быть основан на признаках неблагополучия ребенка (черты уродства или отсутствие реакции на внешние раздражители и т. п.) или на опасностях, угрожающих успешному материнству (например, наличие других детей, война или голод, отсутствие поддержки со стороны родственников или отца ребенка и т. д.). Также прогноз должен зависеть от возраста женщины: достаточно ли она молода, чтобы попытаться снова завести ребенка.

Мартин Дэйли и Марго Уилсон проверили теорию расстановки приоритетов на выборке из 60 неродственных друг другу обществ из этнографической базы данных. Инфантицид был отмечен в большинстве из них, и в 112 случаях антропологи установили его причину. 87 % причин удовлетворяли теории расстановки приоритетов: муж женщины не был отцом ребенка, младенец имел врожденные аномалии или болезни или же его шансы дожить до зрелости были невелики, потому что он был одним из близнецов, имел близкого по возрасту старшего сиблинга, не мог рассчитывать на отца или же родился в семье, находящейся в тяжелых материальных условиях.

Повсеместность и эволюционная обоснованность инфантицида предполагают, что при всей очевидной бесчеловечности это, как правило, не бессмысленное убийство, а особая категория насилия. Антропологи, опрашивавшие этих женщин (или их родственников, потому что событие могло быть слишком болезненно для женщины и мать не могла о нем говорить), часто упоминают, что она считала эту смерть неизбежной трагедией и горевала по утерянному ребенку. Антрополог Наполеон Шаньон писал о жене вождя племени яномамо: «Когда я приступил к полевой работе, Бахами была беременна, но, когда мальчик родился, она убила его, объяснив в слезах, что у нее не было выбора. Младенец соперничал бы с Аривари, ее младшим ребенком, которого она все еще кормила грудью. Она решила не отнимать Аривари от груди, подвергая его здоровье опасности, а избавиться от новорожденного». Хотя яномамо называют свирепым народом, инфантицид не обязательно проявление тотальной свирепости.

Некоторые воинственные племена, особенно в Африке, редко убивают своих новорожденных, а кое-какие из сравнительно мирных делают это регулярно. Название фундаментального труда Милнера восходит к словам отца антропологии Эдварда Тейлора, который еще в XIX в. писал: «Инфантицид – следствие жестокости жизни, а не жестокости сердец».

Критическая точка в выборе между сохранением или убийством ребенка устанавливается как личными чувствами, так и культурными нормами. Наша культура благоговеет перед чудом рождения и идет на любые усилия, чтобы помочь ребенку выжить. Мы уверены, что радостная связь между матерью и младенцем почти инстинктивна. В действительности установление такой связи требует преодоления значительных психологических препятствий. В I в. Плутарх указывал на неприятную истину:

Ведь нет ничего столь несовершенного, столь беспомощного, голого, столь бесформенного и грязного, как человек при своем рождении, ибо ему, как можно было бы сказать, природа не дала даже чистого пути к свету; оскверненный кровью и покрытый грязью, более напоминающий убитого, чем только что рожденного, он – предмет, которого не желал бы ни коснуться, ни поднять, ни поцеловать, ни обнять никто, кроме любящего его природной, естественной любовью.

«Родительская любовь» далека от спонтанной. Дэйли и Уилсон, а позже и антрополог Эдвард Хаген, предположили, что послеродовая депрессия и ее более мягкая версия, подавленность

…

«Детская дискриминация»:

Убийства младенцев-девочек сегодня попали в центр внимания благодаря данным переписей населения, которые обнаружили в развивающемся мире огромный дефицит женщин. «Исчезнувшие сто миллионов» – так чаще всего говорят о недостаче дочерей, особенно заметной в Индии и Китае. Азиатские семьи часто отмечены нездоровым пристрастием к сыновьям. В некоторых странах беременная женщина может пройти амниоцентез или УЗИ-обследование и сделать легальный аборт, если беременна девочкой. Такой высокотехнологичный подход может создать впечатление, что дефицит девочек – это современная проблема, но убийства младенцев женского пола практиковались в Китае и Индии на протяжении 2000 лет. Китайские акушерки держали у кровати ведро с водой, чтобы утопить новорожденную. В Индии были свои способы: «дать пилюлю из табака и гашиша, заставить захлебнуться молоком, смазать грудь матери опиумом или соком ядовитого дурмана, залепить рот и нос девочки коровьим навозом, чтобы она задохнулась». И тогда, и сейчас, даже если девочка умудрялась выжить, ее шансы дожить до зрелости были невысоки. Родители отдают большую часть еды мальчикам, и, как рассказывал китайский врач, «если заболевает сын, родители тут же отправляют его в больницу, а если заболевает дочь, родители обычно говорят друг другу: „Ну что же, подождем до завтра, посмотрим, как она будет себя чувствовать“».

Убийство девочек, которое также называют фемицидом, не ограничивается Азией. Живущие в Амазонии яномамо – одно из множества племен охотников-собирателей, которые предпочитают убивать девочек. В Древней Греции и Риме детей «выбрасывали в реки, навозные кучи и выгребные ямы, оставляли умирать от голода, бросали в глуши на волю стихий и диких зверей». В Европе инфантицид был распространен в Средние века и в эпоху Возрождения. И везде девочек убивали чаще, чем мальчиков. Часто семьи убивали всех девочек, пока не родится мальчик; дочерей, рожденных после него, оставляли жить.

…

Поразмышляйте над воспоминаниями человека, чья семья в 1846 г. добиралась с группой поселенцев из Калифорнии в Орегон. По пути они наткнулись на брошенную восьмилетнюю индейскую девочку, голодную, раздетую, покрытую ранами и нарывами.

Мужчины собрались, чтобы решить, как с ней поступать. Мой отец хотел взять ребенка с собой, остальные предлагали убить ее, тем самым положив конец ее мукам. Отец сказал, что это будет умышленное убийство. Голосованием было решено не делать ничего, но оставить девочку там, где нашли. Моя мать и тетка не хотели бросать эту малышку на произвол судьбы. Они задержались, чтобы помочь ей. Когда они наконец догнали нас, их глаза были полны слез. Мать рассказывала, что она встала на колени рядом с девочкой и просила Господа позаботиться о ней. Один из молодых парней, присматривавших за лошадьми, так переживал из-за того, что приходится бросить девочку, что вернулся и выстрелил ей в голову, чтобы избавить от мучений.

…

Как пишет один историк, младенцев в Средние века бросали на погибель «в огромных количествах и абсолютно безнаказанно, а современники писали об этом с самым холодным равнодушием. Милнер приводит данные регистрации рождений, из которых видно, что в богатых семьях в среднем регистрировалось 5,1 рождения, в семьях среднего класса – 2,9, а у бедняков – 1,8, добавляя: «Нет оснований полагать, что количество беременностей было таким же». В 1527 г. французский священник писал: «Отхожие места полнятся криками детей, которых туда выбросили».

…

И как всегда, когда дело касалось наказаний, люди прилагали все способности к изобретению технологий, которые могут дать человеку настолько неприятный опыт, насколько это вообще возможно. Демос пишет о средневековой Европе:

То, что детей, в которых вселился бес, нужно лупить, считалось само собой разумеющимся. Для этой цели существовало множество инструментов: от плетки-девятихвостки, розог и лопат до тростниковых лоз, железных прутьев и хворостин, кнутов и бичей (сплетенных из металлических звеньев), стрекал (заостренных палок, которыми кололи руки или голову ребенка) и специальных школьных инструментов вроде круглой колотушки с отверстием, которой наставляли волдыри. Порки, описываемые в источниках, почти всегда были жестокими, до синяков и до крови, начинались они во младенчестве, обычно имели эротический подтекст, поскольку удары наносились по обнаженным частям тела вблизи гениталий, и являлись обычной частью повседневной жизни ребенка.

Суровые телесные наказания столетиями были обычным делом. В одном исследовании обосновывалось мнение, что во второй половине XVIII в. всех без исключения американских детей били палками, плетьми или чем-нибудь еще. Дети подлежали наказанию и со стороны закона; в недавно изданной биографии Сэмюэла Джонсона между делом упоминается, как в Англии в XVIII в. повесили семилетнюю девочку за кражу нижней юбки. Немецких детей даже на рубеже XX в. «регулярно сажали на горячую железную плиту за упрямство, привязывали к кровати на несколько дней, бросали в ледяную воду или снег, чтобы „закалить“, и каждый день заставляли часами стоять на коленях на деревянном чурбаке, пока их родители ели или читали». Приучая детей к туалету, многих мучили клизмами, а в школах учеников «пороли, пока не слезет кожа».

Жестоким обращением отличилась не только Европа. Порки детей описаны в Древнем Египте, Шумере, Вавилоне, Персии, Греции, Риме, Китае и у мексиканских ацтеков, которые били детей «ветками с колючими шипами, связывали им руки и пороли острыми листьями агавы и плетками, а также держали над огнем из высушенного острого перца, заставляя вдыхать едкий дым». Демос пишет, что маленьких японцев даже в XX в. «жестоко избивали, поджигали благовония на их коже, приучали к горшку постоянными клизмами… пинали, подвешивали за ноги, заталкивали под ледяной душ, душили, втыкали иголки в тело, отрезали суставы пальцев». (Будучи не только историком, но и психоаналитиком, Демос собрал достаточно материала, которым можно объяснить зверства Второй мировой войны.)

Детей подвергали и психологическим пыткам. Даже сказки постоянно напоминали им, что родители могут их бросить, приемные родители – мучить, а сказочные монстры или дикие звери – покалечить. Сказки братьев Гримм не единственный пример детской литературы, рассказывающей о бедах, которые могут обрушиться на непослушного или беспечного ребенка. Английских младенцев, например, убаюкивали песенкой о Наполеоне:

Вот он скачет мимо дома!
Тише, тише, мой малыш.
Если он тебя услышит,
Разорвет, как кошка мышь.
Будет бить тебя жестоко,
Бить до крови, карапуз!
Ручки-ножки оторвет
И сожрет их, хрусь-хрусь-хрусь!

…

Из книги Пинкера «Просвещение продолжается»:

Еще один исчезающий тип насилия в отношении детей – это телесные наказания: порка, взбучка, шлепки, тычки, побои, розги, подзатыльники и другие примитивные методы модификации поведения, которыми родители и учителя мучили беспомощных подопечных как минимум с VII века до н. э., когда в ветхозаветной Книге Притчей Соломоновых был дан такой совет: «Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына, а кто любит, тот с детства наказывает его». К настоящему времени телесные наказания осуждены в нескольких резолюциях ООН и запрещены законом в более чем половине стран мира. И в этом тоже США – исключение среди развитых демократий: в американских школах детей до сих пор позволяется лупить специальным «паддлом», однако даже тут уровень одобрения всех видов телесных наказаний медленно, но верно снижается.

Образ девятилетнего Оливера Твиста, приставленного щипать паклю из старых просмоленных канатов в английском работном доме, дает нам некоторое представление об одной из самых распространенных форм жестокого обращения с детьми – детском труде. Роман Диккенса, как и написанная в 1843 году поэма Элизабет Барретт Браунинг «Плач детей», и множество журналистских текстов заставили читателей XIX века осознать ужасающие условия, в которых в ту эпоху заставляли работать детей. Малыши стояли на ящиках, обслуживая опасные механизмы на фабриках, в шахтах и на консервных заводах; они дышали воздухом, полным хлопковой или угольной пыли; им не давали заснуть, брызгая холодной водой в лицо; а после изнурительных смен они проваливались в сон, не успев даже проглотить свой ужин.

Но ужасы детского труда начались не на викторианских мануфактурах. Детей всегда заставляли работать в полях и по дому и часто отдавали в прислугу к чужим людям или в подмастерья к ремесленникам – чуть ли не сразу, как они начинали ходить. В XVII веке ребенок, приставленный к кухонной работе, мог часами крутить ручку вертела с нанизанным на него куском мяса, притом что от огня его защищала лишь охапка мокрого сена. Никто не воспринимал детский труд как эксплуатацию; это была форма нравственного воспитания, спасавшая ребенка от праздности и лени.

…

Движение за увеличение ценности жизни ребенка в последние 200 лет – одно из величайших моральных достижений в истории. Но движение последних двух десятилетий по увеличению этой ценности до бесконечности может привести лишь к абсурду.

…

Вряд ли кто-то захочет сегодня смотреть, как на костре сжигают кота, – не говоря уже о мужчине или женщине. Этим мы отличаемся от наших предков, живших несколько столетий назад, которые оправдывали пытки, применяли их и даже наслаждались, наблюдая агонию других живых существ. Что чувствовали они? И почему мы не чувствуем этого сегодня?

Война

Пинкер «Просвящение продолжается». О взглядах на войну в прошлом:

Сегодня сама мысль, что убивать и калечить людей, разрушать дороги, мосты, фермы, жилища, школы и больницы – безусловно благородное занятие, кажется нам бредом сумасшедшего. Но в период контрпросвещения XIX века считалось именно так. Романтический милитаризм становился все более популярным не только среди офицеров в остроконечных касках, но и среди творцов и интеллектуалов. Война «расширяет умственный горизонт народа, возвышает его чувства», писал Алексис де Токвиль. Война – это «сама жизнь», говорил Эмиль Золя. «Война есть основа всех искусств… [и] всех возвышенных добродетелей и способностей человека», – утверждал Джон Рёскин.

…

Наше начало. Наивно предполагать, что охотники собиратели жили в раю. Пинкер «Лучшее в нас»:

Многие ученые считают образ безобидных собирателей вполне правдоподобным, потому что им трудно вообразить цели и мотивы, которые могли бы подтолкнуть первобытных людей к войне. Вспомните, например, утверждение Экхардта, что у охотников-собирателей «было мало причин для раздоров». Но у существ, появившихся в результате естественного отбора, всегда есть причины воевать (что, конечно, не значит, что они всегда будут это делать). Гоббс писал, что у людей, в частности, есть три причины для войны: нажива, безопасность и убедительное сдерживание. Люди в догосударственных обществах воюют по всем трем причинам.

Собиратели могут воевать из-за территории – охотничьих угодий, источников воды, берегов и устьев рек, месторождений ценных минералов вроде кремния, обсидиана, соли или охры.

Они могут угонять скот или воровать заготовленную пищу. И очень часто они воюют из-за женщин. Мужчины могут захватить соседнюю деревню с единственной целью – увести женщин, которых они будут по очереди насиловать и поделят в качестве жен. Они могут напасть по какой-то другой причине и забрать женщин как «бонус» или потребовать женщин, обещанных им в жены, но не доставленных в условленное время. Молодые мужчины порой воюют ради трофеев, славы и других знаков удали, особенно если по их обычаям это необходимо для получения статуса взрослого.

Люди в догосударственных обществах также нападают ради безопасности. Дилемма безопасности, или гоббсовская ловушка, не дает им покоя: если их заставляет беспокоиться их малочисленность, они заключают союзы с соседними деревнями, а если видят, что вражеский альянс слишком разросся, наносят упреждающие удары. Воин яномамо как-то сказал антропологу: «Мы устали воевать. Мы больше не хотим убивать. Но враги коварны, и доверять им нельзя».

Но самый распространенный мотив военных действий – это месть, которая служит нехитрой политикой сдерживания потенциальных врагов, повышая ожидаемые ими издержки будущих атак. Ахилл в «Илиаде» описывает психологическую черту, свойственную людям всех культур: гнев «в зарождении сладостней тихо струящегося меда, скоро в груди человека, как пламенный дым, возрастает!». Племена мстили за грабеж, измену, вандализм, браконьерство, похищение женщин, предполагаемое колдовство, сорванные сделки и предыдущие акты насилия. В одном кросс-культурном исследовании выяснилось, что в 95 % обществ люди полностью поддерживают идею «жизнь за жизнь». Племенные народности не только чувствуют, как пламенный дым возрастает в груди, но и твердо знают, что их враги ощущают то же самое. Вот почему они иногда убивают всех до единого жителей вражеской деревни, понимая, что любой выживший захочет отомстить за погибших родственников.

…

Мужчины в догосударственных обществах (а это практически всегда мужчины) относятся к войне предельно серьезно – и в вопросах тактики, и в том, что касается вооружений. Они изготавливают химическое, биологическое и осколочное оружие. Они мажут наконечники стрел ядами, добытыми из ядовитых животных, втыкают их в тухлое мясо, чтобы рана загноилась. Наконечники прикрепляют к древку так, чтобы оно легко отламывалось, – тогда жертва не сможет вытащить острие. Воины часто вознаграждают себя трофеями – головами, скальпами и гениталиями врагов. Они не берут пленных, хотя иногда могут притащить одного в деревню и запытать до смерти. Уильям Брэдфорд, один из прибывших на «Мэйфлауэре» «Мэйфлауэре» колонистов, писал о коренных жителях Массачусетса: «Не довольствуясь умерщвлением врага, они с наслаждением подвергают его кровавым пыткам, как то: с живых сдирают кожу острыми раковинами, отрезают понемногу конечности, поджаривают их на углях и поедают на глазах у жертвы».

Хотя нам неловко читать, как европейские колонисты называют аборигенов «дикарями», и мы справедливо обвиняем их в лицемерии и расизме, такие рассказы о зверствах местного населения – не выдумка. Существует множество свидетельств ужасающей жестокости племенных войн. В 1930-х гг. одно из племен группы яномамо, живущее в дождевых лесах Венесуэлы, похитило Хелену Валеро. Вот что она впоследствии рассказывала об одном из налетов:

Тем временем со всех сторон прибывали захваченные женщины с детьми… Мужчины начали убивать детей; маленьких, побольше, они убили их множество. Дети пытались бежать, но их ловили, бросали на землю и убивали из луков, пришпиливая стрелами к земле. Взяв самых маленьких за ножки, они били их о деревья и камни… Все женщины плакали.

В начале XIX в. английский каторжник Уильям Бакли сбежал из австралийской тюрьмы и три десятилетия безбедно прожил в племени аборигенов ватаурунг. Он оставил свидетельства об их образе жизни, в том числе о военных обычаях: Приблизившись к расположению врага, они спрятались и лежали в засаде, пока все не утихло. Дождавшись, когда большинство вражеских воинов уляжется группами там и сям и уснет, наши налетели на них, нескольких ранили, а троих убили на месте. Враг стремительно бежал, оставив оружие и амуницию в руках противника, бросив раненых, которых добили бумерангами. Три громких вопля увенчали триумф победителей. Тела убитых они ужасно изуродовали, отрезав им руки и ноги острыми камнями, ракушками и томагавками.

Когда женщины увидели, что их мужчины возвращаются с победой, они тоже подняли громкий крик, вытанцовывая в диком экстазе. Мертвые тела бросили на землю и принялись бить палками – люди, казалось, свихнулись от возбуждения.

О подобных случаях свидетельствовали не только жившие среди туземцев европейцы, но и сами аборигены. Роберт Насрук Кливленд из эскимосского племени инупиатов в 1965 г. вспоминал:

На следующее утро налетчики атаковали лагерь и убили всех остававшихся там женщин и детей… В вагины убитых женщин они затолкали нельму, а потом пришедшие из Ноатаки взяли Кититигаагваат и ее ребенка и отступили к верховьям реки Ноатак… Почти дойдя до деревни, они изнасиловали Кититигаагваат и бросили ее и ребенка умирать…

Несколько недель спустя охотники на карибу карибу из Кобука вернулись домой, нашли разлагающиеся останки своих жен и детей и поклялись отомстить. Через год или два они отправились на север в верховья Ноатак в поисках врага. Вскоре они наткнулись на большую группу нуатаагмиутов и тайно последовали за ними. Однажды утром люди из лагеря нуатаагмиутов заметили большое стадо карибу и бросились в погоню. Пока они отсутствовали, налетчики из Кобука убили всех женщин в лагере. Они отрезали им гениталии, нанизали на веревку и быстро направились в обратный путь.

…

Пинкер дает ответ, почему силовики у власти во многих странах:

Правление во времена первых государств было больше похоже на бандитское «крышевание»: могущественные мафиози экспроприировали ресурсы местных жителей в обмен на защиту их от враждебных соседей и друг от друга. В этих условиях снижение насилия было на руку и господам, и подданным. Как фермер заботится, чтобы его животные не поубивали друг друга, так и правитель будет стараться удержать подданных от распрей и взаимных налетов. Подданные сводят счеты, имущество переходит из рук в руки, но, с точки зрения правителей, все это – чистые убытки.

Ничего не поменялось: вас крышуют (полиция) вы платите дань (налоги).

…

Три основные причины войны:

Логика насилия в приложении к представителям разумного вида возвращает нас к Гоббсу. В важном отрывке из «Левиафана» (1651) ему не понадобилось и сотни слов, чтобы проанализировать склонность людей к насилию, и анализ этот ни в чем не уступает любому современному:

Таким образом, мы находим в природе человека три основные причины войны: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в-третьих, жажду славы. Первая причина заставляет людей нападать друг на друга в целях наживы, вторая – в целях собственной безопасности, а третья – из соображений чести. Люди, движимые первой причиной, употребляют насилие, чтобы сделаться хозяевами других людей, их жен, детей и скота; люди, движимые второй причиной, употребляют насилие в целях самозащиты; третья же категория людей прибегает к насилию из-за пустяков вроде слова, улыбки, из-за несогласия во мнении и других проявлений неуважения непосредственно по их адресу или по адресу их родни, друзей, их народа, сословия или имени{14}[63].

Гоббс считал соперничество неизбежным следствием того, что все стороны преследуют свои интересы. К настоящему времени мы убедились, что соперничество встроено в эволюционный процесс.

Соперничество, это наша природа.

Пинкер ссылается на Докинза:

Почему живые существа развивают в себе способность вредить другим живым существам? Ответ не так прямолинеен, как следует из фразы «выживают наиболее приспособленные». В книге «Эгоистичный ген» (The Selfish Gene) Ричард Докинз, объясняя современную синтетическую теорию эволюционной биологии, генетики и теории игр, пытается избавить читателей от бездумно-привычных представлений о живом мире. Он предлагает воспринимать животных как созданные генами (единственной сущностью, которая исправно воспроизводится в процессе эволюции) «машины выживания» и поразмыслить, как бы они эволюционировали. Для любой машины выживания другая такая машина (если это не ее собственный детеныш или близкий родственник) составляет часть ее среды обитания, подобно горе, реке или чему-то съедобному. Это нечто, преграждающее путь, или нечто, что можно использовать. От горы или реки такая машина выживания отличается одним: она склонна давать сдачи. Такое поведение объясняется тем, что эта другая машина также содержит свои бессмертные гены, которые она должна сохранить во имя будущего, и тем, что она также не остановится ни перед чем, чтобы сохранить их. Естественный отбор благоприятствует тем генам, которые управляют своими машинами выживания таким образом, чтобы те как можно лучше использовали свою среду. Сюда входит и наилучшее использование других машин выживания, относящихся как к собственному, так и к другим видам.

…

Пинкер «Просвещение продолжается». Просто вдумайтесь в эти слова:

На протяжении большей части истории человечества войны были привычным занятием государств, а мир представлял собой не более чем передышку между столкновениями.

…

Знаете ли вы о самых кровопролитных событиях в истории человечества? Объясняет Пинкер, книга «Лучшее в нас»:

Во-первых, если по сравнению с предыдущими столетиями в XX в. было, несомненно, больше насильственных смертей, то в нем и людей было больше. В 1950 г. население Земли составляло 2,5 млрд человек – это примерно в 2,5 раза больше, чем в 1800 г., в 4,5 раза больше, чем в 1600-м, в 7 раз больше, чем в 1300-м и в 15 в раз больше, чем в 1 г. н. э. Поэтому, чтобы сравнить, например, кровопролитность войн XVII и XX вв., число погибших в 1600 г. нужно умножить на 4,5.

Вторая причина – историческая близорукость: чем ближе к нам во времени какой-либо исторический эпизод, тем больше деталей мы можем разглядеть. Историческая близорукость может влиять и на общественное мнение, и на выводы профессиональных историков. Когнитивные психологи Амос Тверски и Даниэль Канеман показали, что люди интуитивно оценивают сравнительную частоту явлений сквозь призму так называемой эвристики доступности: чем легче вспомнить примеры явления, тем более вероятным оно кажется. Люди, например, переоценивают вероятность бедствий, о которых кричат газетные заголовки, – авиакатастроф, нападений акул и террористических атак – и недооценивают вероятность опасностей, о которых никто не пишет, вроде ударов током, падений и утоплений. Рассуждая об интенсивности убийств в разные века, любой, не владеющий цифрами, склонен переоценивать те конфликты, которые ближе к нему во времени, лучше изучены или о которых чаще говорят. Исследуя историческую память, я попросил сотню пользователей интернета назвать за пять минут как можно больше известных им войн. Чаще всего в ответах фигурировали две мировые войны, войны, в которых участвовали США и недавние войны. Хотя больше всего войн, как мы увидим, случилось в более отдаленном прошлом, люди лучше помнят те, что велись недавно.

Делая поправку на эвристику доступности и резкий рост населения Земли в XX в., углубляясь в исторические книги и масштабируя уровень смертей в соответствии с числом жителей в конкретный период, мы обнаруживаем огромное количество войн и кровопролитий, которые могут дать фору чудовищным преступлениям XX столетия. Таблица ниже воспроизводит список, составленный Мэттью Уайтом и озаглавленный «Двадцать (или около того) наихудших (вероятно) вещей, которые люди устраивали друг другу». Количество жертв здесь взято как мода (Мода (в статистике) – значение переменной, которое наиболее часто встречается во множестве наблюдений. – Прим. пер.) или медианное значение чисел, приводимых в большинстве исторических работ и энциклопедий. Учитываются не только прямые военные потери, но и гибель гражданского населения от голода и болезней, значительно превышающая показатели боевых потерь, что верно и для давних, и для недавних событий. Я добавил колонку, в которой показано, каким было бы число жертв, если бы численность человечества в названный период была такой же, как в середине XX в., и еще одну, с соответственно уточненным рейтингом.

Прежде всего спрошу: о всех ли этих войнах вы слышали раньше? (Я – нет.) И еще – знаете ли вы, что Первой мировой войне предшествовали пять войн и четыре резни с бо́льшим количеством жертв? Я подозреваю, что многие читатели с удивлением обнаружат, что из 21 самого (известного нам) смертоносного события, которые устраивали люди, 14 случились до XX столетия. И это если считать в абсолютных цифрах. Если же считать в процентах к размеру популяции, то лишь одна из катастроф XX в. попадает в первую десятку. Самым же смертоносным катаклизмом всех времен и народов был мятеж Ань Лушаня вместе с последовавшей за ним восьмилетней гражданской войной, случившиеся в Китае во времена династии Тан. Согласно переписи населения, тогда погибло две трети жителей Китая – шестая часть населения Земли.

Конечно, не все цифры можно принимать на веру. Одни необъективны и возлагают вину за все смерти от голода или эпидемий на одну какую-нибудь войну, восстание или тиранию. А другие дошли до нас из культур, незнакомых с современными техниками вычисления и ведения записей. В то же время повествовательная история подтверждает, что ранние цивилизации умели убивать с размахом. Технологическая отсталость им не мешала, да мы и сами знаем на примере Руанды и Камбоджи, что огромное количество людей можно убить с помощью таких примитивных средств, как мачете и голод. К тому же в отдаленном прошлом средства убийства не были такими уж отсталыми, поскольку во все века в производстве оружия применяются самые передовые технологии своего времени. Военный историк Джон Киган отмечает, что в середине II тысячелетия до н. э. армии кочевников заливали кровью подвергшиеся их нападению цивилизации с помощью новой техники – колесниц. «Описывая круги на расстоянии 100 или 200 ярдов от толпы не защищенных доспехами пеших воинов, экипаж колесницы – один управляет, другой стреляет – мог убивать по шесть человек в минуту. За десять минут десять колесниц были способны уничтожить 500 человек и больше – число, для маленьких армий того времени сравнимое с военными потерями в битве на Сомме».

Степные кочевые орды – скифы, гунны, монголы, тюрки, мадьяры, татары, моголы и маньчжуры – тоже работали над эффективностью убийств. На протяжении 2000 лет кочевники использовали искусно сделанные композитные луки (склеенные из трех слоев дерева и кости и обмотанные сухожилиями), что увеличивало количество жертв вторжений и набегов до колоссальных цифр. Эти племена несут ответственность за номера 3, 5, 11 и 15 в приведенном выше списке: все четыре номера попали в первую шестерку по числу жертв, вычисленных в соответствии с размером популяции. Вторжение монголов на земли мусульман в XIII в. вылилось в гибель 1,3 млн человек только в городе Мерв и еще 800 000 в Багдаде. Исследователь монголов – английский историк Дж. Дж. Саундерс – пишет:

Есть что-то неописуемо отвратительное в холодной жестокости, с которой монголы расправлялись со своими жертвами. Обитателей захваченных городов собирали на открытом месте за стенами, и каждому вооруженному боевым топором монгольскому воину приказывали убить определенное число людей – 10, 20 или 50. Как доказательство того, что поручение было исполнено на совесть, солдаты иногда должны были отрезать по уху у каждого убитого, собирать их в мешки и относить своему командующему для подсчета. Через несколько дней после бойни войска возвращались в разоренный город в поисках случайно выживших, прятавшихся в щелях и подвалах. Их выискивали и убивали.

Первый великий хан монголов Чингисхан оставил такое наблюдение о жизненных удовольствиях: «Величайшее счастье мужчины – побеждать своих врагов, гнать их перед собой, седлать их лошадей, лишать врагов богатства, видеть, как их любимые заливаются слезами, сжимать в объятиях их жен и дочерей». Современные генетики доказали, что это было не пустое бахвальство: 8 % мужчин, живущих сегодня на территориях бывшей Монгольской империи, имеют общую Y-хромосому, появившуюся во времена Чингисхана, – по всей вероятности, они являются прямыми потомками великого хана и его сыновей, а также огромного количества женщин, которых те «сжимали в своих объятиях». Победы Чингисхана установили высокую планку, но Тамерлан, тюркский полководец, стремившийся восстановить империю монголов, превзошел достижения ее основателя. В каждом походе на западноазиатские города он убивал пленных десятками тысяч, возводя минареты из черепов. Один сирийский очевидец насчитал 28 башен по 1500 голов в каждой.

Так что, когда вводишь поправку на размер популяции, эвристику доступности и историческую близорукость, становится вовсе не так очевидно, что XX в. был самым кровопролитным в истории. Избавиться от этой догмы – значит сделать первый шаг к пониманию исторической динамики войн. Следующий шаг – сосредоточиться на распределении войн во времени: там нас ждет еще больше сюрпризов.

…

Уберите власть и полицию, и мы вновь вернёмся к своим кровавым истокам:

Так что же, Гоббс все понял правильно? Отчасти да. Природе человека свойственны три основных причины для конфликта: нажива (хищнические нападения), безопасность (упреждающие нападения) и честь (нападение с целью отомстить). И цифры подтверждают, что в целом, «пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной», испытывая «вечный страх и постоянную опасность насильственной смерти».

…

Пинкер и войны Европы:

Войны с участием великих держав – ограниченная, однако показательная выборка, на которой мы можем исследовать историческую динамику войны. Еще одно поле для исследований предоставляет Европа. Это не только континент, по которому доступны самые полные данные по количеству жертв, он к тому же оказывает и несоразмерно большое влияние на жизнь человечества в целом. В течение второй половины нашего тысячелетия значительная часть Земли входила в состав европейских империй, а оставшаяся с ними воевала. И тренды войны и мира, так же как и тренды в других сферах человеческой деятельности (технологии, мода, идеи), часто брали начало в Европе, распространяясь оттуда по всему свету.

Обширные исторические данные по Европе позволяют нам посмотреть на организованный конфликт под широким углом и включить в исследование не только межгосударственные войны с участием великих держав, но и войны между менее влиятельными странами, вооруженные конфликты, количество жертв в которых не достигает тысячи в год, гражданские войны и проявления геноцида, а также гибель мирного населения из-за голода и болезней. Какую картину мы получим, если соберем все эти формы насилия, – высокую гряду мелких конфликтов, перетекающую в длинный хвост крупных?

Политолог Питер Бреке работает над полной описью кровопролитных конфликтов, которую он назвал Каталогом конфликтов. Его целью было собрать по крупицам всю доступную информацию о вооруженных конфликтах в письменных исторических источниках начиная с 1400 г. Бреке начал с пересмотра списков войн, сделанных Ричардсоном, Райтом, Сорокиным, Экхардтом, проектом «Корреляты войны», историком Эваном Луардом и политологом Калеви Холсти. Чтобы конфликт вошел в составленные ими списки, число его жертв должно было превысить довольно высокий порог, а конфликтующие стороны удовлетворять юридическим критериям государства. Бреке ослабил критерии и включил в свой каталог все описанные конфликты с числом жертв от 32 в год (магнитуда 1,5 по шкале Ричардсона) и все политические единицы, обладающие суверенитетом над территорией. Затем он отправился в библиотеку и углубился в книги и атласы, в том числе изданные в других странах и на других языках. Как подсказывает степенное распределение, ослабление входных критериев добавило не пару новых случаев, но обильный их поток: Бреке зафиксировал как минимум в три раза больше конфликтов, чем описано во всех предыдущих базах, вместе взятых. Сегодня его каталог содержит 4560 конфликтов, имевших место между 1400 и 2000 гг. (3700 из них включены в таблицу), а когда-нибудь их число дойдет до 6000.

…

Почти все последнее тысячелетие европейская история разыгрывалась на фоне непрекращающихся войн. Начиная с рыцарских распрей и набегов Средневековья все вновь возникающие политические единицы немедленно начинали воевать.

Само количество европейских войн просто не укладывается в голове. Бреке составил приквел к своему Каталогу конфликтов, в который включил 1148 конфликтов, относящихся к периоду с 900 г. н. э. до 1400 г. н. э., а сам каталог содержит еще 1166, случившихся с 1400 г. н. э. до настоящего времени, – примерно два новых ежегодно на протяжении 11 столетий. Львиную долю этих конфликтов, включая основную часть больших войн с участием великих держав, припомнят только самые усидчивые историки. Упоминание таких, к примеру, событий, как Датско-шведская война (1516–1525 гг.), Шмалькальденская война (1546–1547 гг.), Франко-савойская война (1600–1601 гг.), Польско-турецкая война (1673–1676 гг.), Война за клевское наследство (1609–1610 гг.) и Австро-итальянская война (1848–1849 гг.), заставляет даже самых образованных людей в недоумении морщить лоб[573].

Войны не только повсеместно велись на практике, они одобрялись и в теории. Говард заметил, что среди правящих классов «мир считался коротким интервалом между войнами», а войны были «почти бессознательной деятельностью, частью естественного хода вещей». Луард добавляет, что в битвах XV и XVI в. уровень смертности был сравнительно невысок, но, «даже если людские потери были высоки, нет никаких свидетельств, что это как-то влияло на правителей или военачальников. Смерти, как правило, считались неизбежными издержками войны, по определению славной и почетной».

Из-за чего они воевали? Мотивами были «три основные причины войны», по Гоббсу: нажива (чаще всего территория), упреждение нападения с целью наживы со стороны других и эффективное устрашение, оно же «честь».

…

Про проблему наследников:

Первую из выделенных им эпох, длившуюся с 1400 по 1599 г., Луард назвал Эпохой династий. В то время королевские «дома», или коалиции, основанные на кровном родстве, бились за контроль над европейскими землями. Базовые знания по биологии объяснят, почему идея передачи лидерства по праву рождения – прямой путь к бесконечным войнам за наследство.

Властители постоянно сталкиваются с дилеммой: как совместить жажду вечной власти с осознанием собственной смертности. Естественным решением кажется выбрать потомка, обычно первородного сына, и назначить его своим преемником. Люди, как правило, не только считают потомство своим продолжением, но и рассчитывают, что сыновняя любовь подавит соблазн наследника слегка ускорить ход событий с помощью небольшого цареубийства. Это явилось бы хорошим выходом для биологического вида, представители которого были бы способны делиться и отпочковывать взрослые клоны самих себя незадолго до собственной смерти. Но в случае с Homo sapiens такая схема не работает.

Во-первых, люди рождаются незрелыми, в младенчестве они беспомощны, и детство у них длинное. Следовательно, отец может умереть, пока сын еще слишком мал, чтобы править. Во-вторых, черты характера полигенетичны, а значит, подчиняются статистическому закону регрессии к среднему: каким бы исключительно смелым и мудрым ни был родитель, его детям в среднем будет отвешено меньше этих качеств. Как написала критик Ребекка Вест, за 645 лет династия Габсбургов не произвела на свет «ни одного гения, только пару способных правителей… а также бесчисленное количество бездарей и немало слабоумных и психопатов». В-третьих, люди размножаются половым путем, и каждая личность – ветвь не одного, а двух генеалогических древ, и оба могут претендовать на верность человека, пока он жив, и на его наследство, когда он умрет. В-четвертых, люди сексуально диморфны и, хотя женские особи нашего вида в среднем получают меньше удовольствия от завоеваний и тирании, чем мужские, многие женщины способны при случае развить вкус к насилию. В-пятых, люди несколько полигамны, так что мужчины производят на свет бастардов, которые могут составить конкуренцию законному наследнику. В-шестых, люди плодовиты и на протяжении фертильных лет рождают нескольких потомков. Это готовит сцену как для конфликта отцов и детей, когда сын желает взять в свои руки генеалогическую франшизу до того, как отец сложит с себя полномочия, так и для соперничества сиблингов, потому что младший ребенок завидует родительским инвестициям в первенца. В-седьмых, люди склонны к семейному протекционизму и инвестируют не только в своих детей, но и в племянников тоже. Каждый из этих биологических фактов, а зачастую несколько сразу создают почву для разногласий при выборе подходящего преемника преставившегося монарха, и европейцы улаживали эти разногласия в бесконечных династических войнах.

…

Не задумывались что название торт «Наполеон» – это напоминание о миллионах убитых им людей? Сомнительное название для сладкого… С таким же успехом можно назвать десерт «Гитлер». Но вы уже знаете – чем дальше в историю, тем больше романтизации.

Наполеоновская Франция, наследница идей Французской революции, в Европе стала ассоциироваться с французским Просвещением, хотя на самом деле была скорее первым воплощением фашизма. Да, Наполеон осуществил несколько разумных реформ: например, ввел метрическую систему мер и Гражданский кодекс (который до сих пор действует во многих регионах мира, испытавших влияние Франции). Но по большей части он вращал стрелки часов истории в обратную сторону, удаляясь от гуманистических достижений Просвещения. Наполеон захватил власть путем переворота, уничтожил конституционное правление, восстановил рабство, прославлял войну, заставил папу короновать его императором, восстановил католицизм как государственную религию, посадил трех своих братьев и зятя на престолы других государств и с преступным пренебрежением к человеческой жизни вел безжалостные завоевательные кампании.

…

Стечение обстоятельств рушит мир. Предпосылки первой мировой:

Писатели прославляли войну как минимум с XVIII в., но постнаполеоновский XIX в. ознаменовался двумя беспрецедентными по длительности периодами мира. Первая мировая стала идеальным штормом, в котором по воле железных игральных костей Марса внезапно слились самые разные деструктивные течения: милитаристские и националистические идеологии, внезапное столкновение амбиций, угрожавшее подорвать авторитет каждой из великих держав, гоббсовская ловушка, попав в которую напуганные лидеры атаковали, чтобы не быть атакованными, самонадеянность, убеждавшая каждого из них, что победа будет быстрой, военная техника, способная доставлять многочисленные армии к линии фронта, где те гибли сразу по прибытии, и игра на истощение, вынуждавшая обе стороны тратить все больше и погружаться в гибельную ситуацию все глубже, – а нажал на спусковой крючок сербский националист, которому выпал шанс.

Один человек и цепная реакция, которая приводит к гибели миллионов людей:

В 1999 г. Уайт, отвечая на «Вопрос года»: «Кто является самым важным человеком XX века?», выбрал Гаврилу Принципа. Кто такой Гаврило Принцип? Девятнадцатилетний сербский националист, убивший эрцгерцога Австро-Венгрии Франца-Фердинанда во время его визита в Боснию. На расстояние выстрела эрцгерцога привела череда ошибок и случайностей. Уайт объясняет свой выбор:

Вот человек, который в одиночку запустил цепную реакцию, приведшую к гибели 80 млн человек.

Как тебе такое, Альберт Эйнштейн?

Парой пуль этот террорист начал Первую мировую войну, уничтожившую четыре монархии и создавшую вакуум власти, заполненный в России коммунистами, в Германии – нацистами, которые потом столкнулись во Второй мировой войне…

Некоторые пытаются принизить значимость Принципа, утверждая, что война больших держав рано или поздно неизбежно случилась бы, учитывая международную напряженность тех времен. Я на это отвечаю, что она была не более неизбежна, чем, скажем, война между силами НАТО и странами Варшавского договора. В отсутствие этой искры войны великих держав можно было бы избежать, и не было бы ни Ленина, ни Гитлера, ни Эйзенхауэра.

Историки, изучающие исторические альтернативы, например Ричард Нед Лебоу, выдвинули похожие аргументы. Касательно Второй мировой британский историк Фрэнсис Гарри Хинсли писал: «Историки с полным на то правом почти единодушно уверены, что… причинами Второй мировой были личность и цели Адольфа Гитлера». Киган соглашается: «Только один европеец действительно хотел войны – Адольф Гитлер». Политолог Джон Мюллер заключает:

Эти утверждения предполагают, что никакие движущие силы не толкали Европу к еще одной мировой войне, что исторические обстоятельства не делали это столкновение неизбежным и что большие европейские страны вовсе не двигались курсом, который должен был привести к войне. Другими словами, если бы Адольф Гитлер посвятил себя искусству, а не политике, если бы британские войска поддали газу в его окоп в 1918-м, если бы в него, а не в его соседа попала пуля во время Пивного путча 1923 г., если бы он не выжил в автомобильной аварии 1930-го, если бы Гинденбург не назначил его рейхсканцлером, если бы его каким-то образом лишили власти в любое время до сентября 1939-го (и даже, может быть, до мая 1940-го), величайшая европейская война, возможно, никогда не разразилась бы[528].

Так же, как и устроенный нацистами геноцид. Как мы увидим в следующей главе, большинство исследователей геноцида соглашаются с мыслью, вынесенной в заглавие эссе, написанного в 1984 г. социологом Милтоном Гиммельфарбом: «Не будь Гитлера, не было бы Холокоста».

Какие бы идеологические, политические и социальные течения ни поставили мир на грань катастрофы в первой половине XX в., нам ко всему прочему тогда еще и крупно не повезло.

…

Книги спасают мир:

Идея мира впервые овладела умами людей после публикации двух бестселлеров. В 1889 г. австрийская писательница Берта фон Зутнер опубликовала книгу «Долой оружие!» (Die Waffen nieder!) – повествование от первого лица о беспощадности войны. А в 1909 г. британский журналист Норман Энджелл написал памфлет «Европейская оптическая иллюзия» (Europe’s Optical Illusion), позже переработанный в книгу «Великая иллюзия» (The Great Illusion), где доказывал, что война экономически невыгодна. В примитивных экономиках, где богатство создается невозобновляемыми ресурсами вроде золота и земли или образуется ручным трудом мастеров-одиночек, грабеж вполне может быть прибыльным. Но в мире, где богатство приумножается обменом, кредитом и разделением труда, завоевания не сделают завоевателя богаче. Минералы не выпрыгивают из земли, и хлеб сам собой не растет, так что завоевателю неизбежно придется оплачивать труд шахтеров и фермеров. На самом деле он даже обеднеет, поскольку война сама по себе стоит денег и жизней и разрушает сеть взаимного доверия и сотрудничества, которая и позволяет получать выгоду от торговли. Германия ничего не выиграет, захватив Канаду, точно так же, как канадская провинция Манитоба не разбогатеет, захватив канадскую провинцию Саскачеван.

Первая мировая война к тому же стала первой «войной грамотных». К концу 1920-х гг. возник жанр горьких воспоминаний, сделавший трагедию и бессмысленность войны общим знанием. Среди великих книг той эпохи стихи и воспоминания Зигфрида Сассуна, Роберта Грейвса и Уилфреда Оуэна, прославленная книга Э. М. Ремарка и снятый по ней популярный фильм «На Западном фронте без перемен», поэма Томаса Элиота «Полые люди», повесть Хемингуэя «Прощай, оружие!», пьеса Шерриффа «Конец пути», фильм Кинга Видора «Большой парад», фильм Жана Ренуара «Великая иллюзия» – название позаимствовано из памфлета Энджелла. Как и другие облагораживающие произведения искусства, эти истории создавали у читателей и зрителей впечатление, что они сами прошли сквозь горнило войны, заставляя публику сочувствовать страданиям других. В незабываемой сцене в книге «На Западном фронте без перемен» молодой немецкий солдат рассматривает тело только что убитого им француза:

Уж, наверно, его жена думает сейчас о нем; она не знает, что случилось. Судя по его виду, он ей часто писал. Письма еще будут приходить к ней, – завтра, через неделю, быть может, какое-нибудь запоздавшее письмо придет даже через месяц. Она будет читать его, и в этом письме он будет разговаривать с ней…

Я обращаюсь к нему и высказываю ему все: прости меня, товарищ… Ах, если б нам почаще говорили, что вы такие же несчастные маленькие люди, как и мы, что вашим матерям так же страшно за своих сыновей, как и нашим, и что мы с вами одинаково боимся смерти, одинаково умираем и одинаково страдаем от боли!

– Я напишу твоей жене, – торопливо говорю я умершему. – Я скажу ей все, что говорю тебе. Она не должна терпеть нужду, я буду ей помогать, и твоим родителям, и твоему ребенку тоже… Не в силах решиться, я держу бумажник в руке. Он падает и раскрывается. С фотографий на меня смотрят женщина и маленькая девочка. Это любительские снимки узкого формата, сделанные на фоне увитой плющом стены. Рядом с ними лежат письма.

Другой солдат спрашивает, как начинаются войны, и ему отвечают: «Чаще всего от того, что одна страна наносит другой тяжкое оскорбление». Солдат говорит: «Страна? Ничего не понимаю. Ведь не может же гора в Германии оскорбить гору во Франции. Или, скажем, река, или лес, или пшеничное поле». Благодаря такой литературе, замечает Мюллер, война перестала считаться славной, героической, священной, захватывающей, мужественной или очищающей. Теперь она была безнравственной, отвратительной, дикой, бессмысленной, глупой, жестокой и расточительной.

И, что не менее важно, абсурдной. Непосредственной причиной Первой мировой войны стало столкновение гордынь. Руководство Австро-Венгрии выдвинуло Сербии оскорбительный ультиматум, требуя, чтобы страна извинилась за убийство эрцгерцога и приняла жесткие меры для усмирения своих националистических движений. Россия обиделась за братьев-славян, Германия от имени немецкоязычного населения обиделась на то, что Россия обиделась, Британия и Франция не остались в стороне, и борьба самолюбий с оскорблениями, скандалами, попытками сохранить лицо, статус и авторитет вышла из-под контроля. Страх попасть в разряд «второразрядных держав» заставил страны нападать друг на друга в смертельной игре «кто струсит первым».

Не забывайте, что до этого момента европейские государства, считая с 1400 г., начинали примерно по две войны в год.

…

Как мы видим, на заре Нового времени великие державы находились в состоянии войны практически постоянно.

…

Динамика войн в других регионах мира

Чем же был занят остальной мир в течение тех шести столетий, когда великие державы и европейские государства проходили через Эпохи династий, религий, суверенитетов, национализма и идеологии и сотрясались под ударами двух мировых войн, после которых успокоились в Долгом мире? К сожалению, европоцентризм исторической науки не позволяет нам дать точного ответа на этот вопрос. До наступления эпохи колониализма на значительных территориях Африки, Азии и обеих Америк пышным цветом цвели междоусобицы, разбой и работорговля, которые либо не достигали горизонта войны, либо канули в Лету безо всякого исторического следа. Колониализм принес туда новые бедствия – имперские войны, посредством которых великие державы завоевывали себе колонии, подавляли в них сопротивление и отвечали на притязания конкурентов. Эта эпоха видела уйму войн. В период с 1400 до 1938 г. Каталог конфликтов Бреке насчитывает 276 ожесточенных конфликтов в обеих Америках, 283 – в Северной Африке и на Ближнем Востоке, 586 – в Центральной Африке, 313 – в Центральной и Южной Азии и 657 – в Восточной и Юго-Восточной Азии. Историческая близорукость не позволяет сделать достоверных заключений о частоте и смертоносности этих войн, но из предыдущих глав понятно, что многие из них были опустошительными.

…

Проект «Корреляты войны» в период с 1823 до 1997 г. насчитывает только 79 полномасштабных межгосударственных войн (с числом погибших как минимум 1000 человек в год), 49 из них случились после 1900 г. Для статистики этого слишком мало. Поэтому Рассетт и Онил обратились к более крупному массиву данных, включающему вооруженные межгосударственные противостояния, когда страны приводят армии в боевую готовность, стреляют в воздух, поднимают в небо истребители, скрещивают мечи, потрясают кулаками и всячески поигрывают военными мускулами. Принимая во внимание, что на каждую настоящую войну приходится гораздо большее число конфликтов, в войну не переросших, причем причины у тех и других одни и те же, для целей статистики вполне можно воспользоваться базой вооруженных противостояний. Проект «Корреляты войны» между 1816 и 2001 гг. насчитывает более 2300 вооруженных межгосударственных противостояний – количество, которое удовлетворит даже самых требовательных социологов.

…

Знали ли вы о гражданских войнах в Индокитае, Индии, Китае, Эфиопии, Судане, Уганде, Анголе, Мозамбике? Или только о ситуации в Сирии и то благодаря СМИ?

Тем, кто следил за новостями в середине 2010-х, могло показаться, что резня в Сирии означала откат всего исторического прогресса последних десятилетий. Однако они забывают, сколько гражданских войн без особых фанфар завершились начиная с 2009 года (в Анголе, Чаде, Индии, Иране, Перу и на Шри-Ланке) и какое огромное число жизней уносили гражданские войны недавнего прошлого, в том числе в Индокитае (1946–1954 гг., 500 000 погибших), Индии (1946–1948 гг., миллион погибших), Китае (1946–1950 гг., миллион погибших), Судане (1956–1972 гг., 500 000 погибших, и 1983–2002 гг., миллион погибших), Уганде (1971–1978 гг., 500 000 погибших), Эфиопии (1974–1991 гг., 750 000 погибших), Анголе (1975–2002 гг., миллион погибших) и Мозамбике (1981–1992 гг., 500 000 погибших)[463].

…

Про беженцев:

Жуткие кадры с отчаявшимися беженцами из охваченной войной Сирии, многие из которых любой ценой пытаются найти пристанище в Европе, породили убеждение, будто в мире сейчас больше беженцев, чем когда-либо в истории. Но это еще один симптом исторической амнезии и эвристики доступности. Политолог Джошуа Голдстейн указывает, что четыре миллиона сирийских беженцев – это куда меньше, чем десять миллионов человек, ставших беженцами в результате войны за независимость Бангладеш 1971 года, четырнадцать миллионов человек, ставших беженцами в результате раздела Индии в 1947 году, и шестьдесят миллионов человек, ставших беженцами в результате Второй мировой войны в одной только Европе, притом что в эти эпохи население мира было в разы меньше нынешнего.

…

По самым скромным подсчетам, за весь XX в. в боях погибло около 40 млн человек. («Гибель в бою» относится к военнослужащим и гражданским лицам, убитым непосредственно в сражениях.) Если мы сопоставим это количество с цифрой в 6 млрд человек, скончавшихся на протяжении XX в., и не будем принимать во внимание некоторые демографические тонкости, окажется, что только 0,7 % населения Земли полегло на поле боя за эти 100 лет.

…

Теперь вернемся в настоящее. Согласно свежему выпуску статистического ежегодника Statistical Abstract of the United States, в 2005 г. скончалось 2 448 017 американцев. Этот год был одним из худших для страны по числу военных потерь за несколько десятилетий, потому что американские вооруженные силы участвовали в вооруженных конфликтах в Иране и Афганистане. Две войны, убившие 945 американских граждан, в сумме дают 0,004 % (четыре тысячных процента) от общего количества смертей американцев за весь год. Даже если мы приплюсуем сюда 18 124 бытовых убийства, общая доля насильственных смертей не превысит 0,08 % (восьми сотых процента). В других странах Запада эта цифра еще ниже. А во всем мире в 2005 г., по сообщениям Human Security Report Project, политическое насилие было непосредственной причиной 17 400 смертей (война, терроризм, геноцид, действия боевиков и военизированных группировок), что составляет 0,003 % (три тысячных тысячных процента). Это по самым скромным оценкам, включая только поддающиеся учету смерти, но, даже если мы умножим это число на 20, чтобы принять во внимание неучтенные гибели в бою и косвенные потери от голода и болезней, цифры все равно не достигнут даже 1 %.

…

Если мы не сверяемся с цифрами, то практикуемое в СМИ правило: «Новость, в которой льется кровь, идет первой» – включает упрощенный когнитивный вывод: «Если я знаю об этом больше, значит, это происходит чаще», что в итоге приводит к так называемому ложному чувству опасности.

…

Вывод: с поправкой на количество населения сейчас самое безопасное время.

Геноцид

Пинкер «Лучшее в нас»:

Динамика геноцида

Среди всех видов насилия, на которые способен наш несчастный вид, геноцид стоит отдельно не только как самая гнусная разновидность, но и как та, которую почти невозможно понять. У нас не возникает вопроса, почему люди время от времени вступают в смертельные схватки за деньги, честь или любовь, почему они казнят преступников или берут в руки оружие, чтобы сразиться с другими вооруженными людьми. Но мысль, что некто захочет подчистую истребить миллионы невинных, включая женщин, детей и стариков, кажется, оскорбляет само наше представление о роде человеческом. Геноцид (убийство по признаку расы, религии, национальности или принадлежности к группе), политицид (убийство за политические взгляды) или демоцид (любое массовое убийство мирных лиц правительством или боевиками) – это убийства по категории жертв, совершаемые не из-за того, что люди делают, но из-за того, кем они являются, что идет вразрез с обычными мотивами наживы, страха и мести.

Геноцид шокирует воображение невероятным количеством жертв. Руммель, один из первых историков, попытавшихся подбить цифры, пришел к выводу, что правительствами своих стран в XX в. было убито 169 млн человек. Эта оценка, конечно, завышена, но большинство исследователей насилия соглашаются, что в XX в. геноцид погубил больше людей, чем войны.

Мэттью Уайт, детально проанализировав все опубликованные расчеты, подсчитал, что демоцид XX в. унес жизни 81 млн человек; еще 40 млн погибли в результате искусственно вызванного голода (в основном по вине Сталина и Мао), что в целом составляет 121 млн человек. В боевых действиях XX в. погибло 37 млн солдат и 27 млн гражданских лиц, еще 18 млн умерли от спровоцированного войнами голода, что в сумме дает 82 млн смертей. (Уайт, впрочем, добавляет, что около половины смертей от демоцида приходится на годы войны, и не случились бы без нее.)

Убийство огромного числа людей в сжатые сроки требует методов массового уничтожения – еще одна леденящая душу подробность. Нацистские газовые камеры и крематории навсегда останутся самым шокирующим символом геноцида. Но для бойни с высокой пропускной способностью пригодились и достижения современной химии, и железные дороги. Когда вожди Французской революции подавили бунт в Вандее в 1793 г., им пришла в голову идея погрузить узников на баржи, затопить их, подождать, пока все утонут, поднять баржи на поверхность – и повторять это, пока не кончатся пленные. Даже во время Холокоста газовые камеры были не самым эффективным средством массового уничтожения. Нацисты убили больше людей с помощью айнзацгрупп – эскадронов смерти, историческими предшественниками которых были вооруженные метательным оружием мобильные отряды, такие как ассирийские колесницы и конные монгольские орды. Во время геноцида хуту, устроенного тутси в Бурунди в 1972 г. (за 22 года до геноцида тутси, устроенного хуту в Руанде), один из причастных объяснял:

Есть разные способы, разные. Можно собрать две тысячи человек в здании, например в тюрьме. Там есть несколько широких коридоров. Здание заперто. Людей оставляют там на пятнадцать дней без еды, без воды. Потом двери открывают и находят трупы. Людей не били, ничего такого. Они просто мертвы.

Безликий военный термин «осада» скрывает факт, что лишить город пищи и добить его ослабевших защитников – проверенный временем и выгодный по затратам способ истребления. Как подчеркивают Фрэнк Чок и Курт Йонассон в книге «История и социология геноцида» (The History and Sociology of Genocide), «авторы учебников истории не пишут, чем оборачивалось завоевание и разрушение города для его жителей». Одно из немногих исключений – библейская книга Второзаконие, предрекающая бедствия, основываясь на воспоминаниях об ассирийском или вавилонском завоевании:

И ты будешь есть плод чрева твоего, плоть сынов твоих и дочерей твоих, которых Господь Бог твой дал тебе, в осаде и в стеснении, в котором стеснит тебя враг твой. Муж, изнеженный и живший между вами в великой роскоши, безжалостным оком будет смотреть на брата своего, на жену недра своего и на остальных детей своих, которые останутся у него, и не даст ни одному из них плоти детей своих, которых он будет есть, потому что у него не останется ничего в осаде и в стеснении, в котором стеснит тебя враг твой во всех жилищах твоих. Женщина, жившая у тебя в неге и роскоши, которая никогда ноги своей не ставила на землю по причине роскоши и изнеженности, будет безжалостным оком смотреть на мужа недра своего и на сына своего и на дочь свою и не даст им последа, выходящего из среды ног ее, и детей, которых она родит; потому что она, при недостатке во всем, тайно будет есть их, в осаде и стеснении, в котором стеснит тебя враг твой в жилищах твоих.

Кроме количества жертв и методов их умерщвления, геноцид поражает воображение ничем не мотивированным садизмом, которому предаются преступники. Свидетели всех без исключения случаев геноцида вспоминают, каким мучениям, пыткам и увечьям подвергаются жертвы. В романе «Братья Карамазовы» Достоевский писал о зверствах турок в Болгарии во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., когда нерожденных детей вырезали из живота матерей, а уши узников вечером прибивали гвоздями к изгороди, чтобы утром вздернуть бедолаг на виселицу: «В самом деле, выражаются иногда про „зверскую“ жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет и только это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь гвоздями, если б он даже и мог это сделать». Мои собственные изыскания в истории геноцида обогатили воображение образами, которые больше никогда не дадут мне заснуть спокойно. Я вспоминаю два, которые просто застряли в моей памяти, – не из-за того, что они как-то особенно кровавы (хотя таких рассказов множество), но из-за хладнокровия исполнителей. Оба взяты из книги Джонатана Гловера «Человечество: моральная история XX века» (Humanity: A Moral History of the Twentieth Century).

Во время китайской «культурной революции» 1966–1975 гг. Мао поощрял мародерствующих хунвейбинов терроризировать «классовых врагов» – учителей, управленцев, потомков феодалов и «богатых крестьян», что обрекло на смерть около 7 млн человек. Вот один из эпизодов:

Молодчики, грабившие дом пожилой пары, нашли ящики с французскими фужерами. Старик умолял не уничтожать ценное стекло, но один из них ударил его дубинкой в челюсть, разбив до крови рот и выбив зубы. Студенты разбили посуду и ушли, оставив пару рыдать на полу.

В годы Холокоста Кристиан Вирт командовал лагерем принудительного труда в Польше, где евреев морили работой до смерти, заставляя сортировать одежду убитых единоверцев. Детей у них забирали и отправляли в лагеря смерти.

Однажды Вирт сделал исключение. Одного еврейского мальчика примерно десяти лет накормили сладостями и одели как маленького эсэсовца. Вирт с мальчиком разъезжали среди узников: Вирт на белом коне, мальчик – на пони; они стреляли в пленников из автоматов в упор, убив в том числе и мать мальчика.

…

Но у геноцида есть еще одна судьбоносная составляющая. Как писал Солженицын, чтобы убивать миллионами, требуется идеология.

Мао Цзэдун (1893–1976) убивает население своего Китая:

Но, безусловно, должность лидера Утопии предъявляет к претенденту определенные требования. Вы готовы принять на себя весь стресс и ответственность за управление совершенным миром? Лидеры Утопий отбираются по критериям нарциссизма и безжалостности. Они абсолютно уверены в высокой нравственности своих побуждений и с нетерпением принимаются за все новые и новые реформы, на ходу внося поправки в свои грандиозные схемы, имеющие чудовищные последствия для народов. Портреты председателя Мао висели по всему Китаю, а маленькие сборники его высказываний в красной обложке имелись у каждого китайца. Ли Чжисуй, личный врач Мао и единственный близкий ему человек, описывал его как ненасытного к лести, требующего наложниц для сексуального обслуживания и чуждого теплу и состраданию. В 1958 г. Мао решил, что страна может удвоить производство стали, если крестьяне будут выплавлять ее в малых плавильных печах на заднем дворе. Под угрозой смерти за невыполнение плана крестьяне переплавляли свои ножи, лопаты и дверные ручки в куски бесполезного металла. Мао также вообразил, что Китай может высвободить посевные площади для лугов и садов и выращивать большой урожай зерновых на маленьких участках, если фермеры будут засевать семена чаще и глубже, чтобы классовая солидарность помогла колосьям вырасти крепкими и полновесными. Пытаясь воплотить его видение, крестьян сгоняли в коммуны по 50 000 человек, и каждого, кто не проявлял энтузиазма или указывал на очевидное несоответствие, убивали как классового врага. Глухой к сигналам реальности, показывавшим, что обещанный «Большой скачок вперед» на самом деле стал большим скачком назад, Мао стал зачинщиком голода, унесшим жизни от 20 до 30 млн жителей Китая.

…

Опросы общественного мнения, проведенные в США в годы Второй мировой, показывают, что от 10 до 15 % американцев высказывались за поголовное уничтожение японцев после победы Америки.

Все изменилось после войны. В английском языке не было даже слова «геноцид» до 1944 г., когда польский адвокат Рафаэль Лемкин изобрел его в докладе о нацистском правлении в Европе. А годом позже этот доклад был использован для информирования обвинителей на Нюрнбергском процессе. Когда мир узнал об истреблении нацистами евреев Европы, человечество содрогнулось, потрясенное чудовищным числом смертей и ужасающими кадрами из освобожденных лагерей смерти: конвейеры газовых камер и крематориев, горы обуви и очков, тела, сложенные штабелями, словно дрова. В 1948 г. Лемкин добился, чтобы Конвенцию о предотвращении преступлений геноцида и наказании за него одобрила ООН, и впервые в истории геноцид был признан преступлением независимо от того, кем были его жертвы. Джеймс Пейн заметил такой извращенный признак прогресса: сегодня отрицатели Холокоста как минимум чувствуют необходимость его отрицать. Раньше исполнители геноцида и их сторонники геноцидом похвалялись.

Немало послужила осознанию ужасов геноцида и готовность выживших в Холокосте делиться делиться своими историями. Об исторической уникальности таких мемуаров первыми написали Чок и Йонассон. Выжившие в геноциде относились к своему опыту как к унизительному поражению и считали, что рассказывать о нем значило бы только подтверждать горький вердикт истории. Когда диапазон гуманистического восприятия изменился, геноцид стал считаться преступлением против человечности, а выжившие начали свидетельствовать против исполнителей. Дневник Анны Франк, описывающий жизнь в укрытии в оккупированном нацистами Амстердаме, пока девочку не отправили на смерть в лагерь Берген-Бельзен, был опубликован ее отцом вскоре после войны. Воспоминания Эли Визеля и Примо Леви о депортации и о лагерях смерти были изданы в 1960-х, и сегодня «Дневник» Франк и «Ночь» Визеля остаются одними из самых читаемых книг в мире. Позже Александр Солженицын, Анчи Мин и Дит Пран поделились своими мучительными воспоминаниями о коммунистических кошмарах Советского Союза, Китая и Камбоджи. Вскоре другие выжившие – армяне, украинцы, цыгане – рассказали свои истории, а недавно к их голосам присоединились тутси, боснийцы, дарфурцы. Эти воспоминания помогли нам переосмыслить концепцию истории. «На протяжении большей части истории, – писали Чок и Йонассон, – новости исходили от правителей, в XX веке ньюсмейкерами впервые стали те, кем правили».

Каждый, кто вырос среди выживших в Холокосте, знает, что приходилось им претерпеть. По окончании войны они десятилетиями хранили свой опыт как позорный секрет. Кроме унижения, выпадающего на долю жертвы, отчаянное положение, до которого они были доведены, порой лишало узников последних следов человечности, так что можно понять их желание забыть прошлое. На одной семейной встрече в 1990-х я познакомился с родственником жены, пережившим Аушвиц. Он тут же сжал мое запястье и рассказал свою историю. Однажды, когда узники ели, один из них рухнул замертво. Другие бросились на его тело, перемазанное экскрементами, и вырвали кусок хлеба из его пальцев. Когда кусок разделили, разразился яростный спор: некоторые считали, что им достались жалкие крохи – меньше, чем остальным. Чтобы рассказать о подобной деградации, нужна невероятная смелость. А еще уверенность, что слушатель поймет ее как свидетельство обстоятельств, а не как описание характера людей.

…

Тут мне даже добавь нечего… Только тупая боль от всего произошедшего.

Терроризм

Высока ли вероятность терроризма? Отвечает Пинкер «Лучшее в нас»:

Не считая жертв теракта 9/11, за 38 лет по вине террористов в Америке погибло 340 человек, после 9/11 – даты, которая знаменует начало так называемой Эпохи террора, – 11.

И хотя Министерству внутренней безопасности удалось предотвратить несколько терактов, чаще всего их действия были скорее отпугиванием редких в наших местах слонов; и каждый день, в который мы со слоном не столкнулись, доказывал эффективность принятых мер.

Сравните число американцев, погибших от терроризма (с учетом или без учета жертв атаки 9/11) и умерших от других предотвратимых причин. Каждый год больше 40 000 американцев гибнут в ДТП, 20 000 – неудачно падают, 18 000 погибают от рук убийц, 3000 тонут (в том числе 300 – в собственных ваннах), 3000 гибнут в пожарах, 24 000 умирают от случайных отравлений, 2500 – от послеоперационных осложнений, 300 задыхаются в собственных постелях, 300 захлебываются рвотными массами и 17 000 прощаются с жизнью по причине «прочих и неуточненных нетранспортных происшествий и их последствий». Да что говорить – во все годы, кроме 1995 и 2001, американцы гибли от удара молнии, аллергии на арахис, укуса пчелы, «воспламенения пижамы» или от столкновения с оленем чаще, чем от террористических актов. Число таких смертей настолько мало, что даже попытки избежать их могут увеличить риск гибели. Когнитивный психолог Герд Гигеренцер подсчитал, что за год после атаки 9/11 1500 американцев погибли в автомобильных авариях, решив ехать на машине, а не лететь на самолете – из страха, что самолет захватят террористы. Они не знали, что вероятность погибнуть при перелете из Бостона в Лос-Анджелес равна риску смерти в ДТП, если вы проехали всего 12 миль. Иными словами, число людей, погибших из страха лететь на самолете, в шесть раз превышает число жертв авиакатастроф 11 сентября. Но и это еще не все: атака 9/11 втянула США в две войны, в которых погибло гораздо больше американцев и британцев (а также афганцев и иракцев), чем в теракте 11 сентября.

…

В исследовании 2006 г. «Почему терроризм не работает» политолог Макс Абрамс рассматривает 28 группировок, которые Государственный департамент США в 2001 г. назвал иностранными террористическими организациями: большая их часть проявляла активность на протяжении нескольких десятилетий. Если отбросить чисто тактические достижения (внимание СМИ, новые сторонники, освобожденные узники и выкупы), Абрамс обнаружил, что только в трех случаях (7 %) эти группировки достигали своих целей: «Хезболла» изгнала многонациональные миротворческие силы и израильские войска с территории Южного Ливана в 1984 и 2000 гг., а «Тигры освобождения Тамил-Илама» взяли под контроль северо-восточное побережье Шри-Ланки в 1990-м. И даже это преимущество было утеряно в 2009 г., когда военные Шри-Ланки разбили «Тигров», снизив уровень успеха террористов до 2 эпизодов из 42, то есть до 5 %. Террором можно добиться гораздо меньшего, чем экономическими санкциями (еще одна форма политического давления): санкции достигают цели в трети всех случаев.

…

В своей книге «Как заканчивается терроризм» (How Terrorism Ends) политолог Одри Кронин изучала набор данных покрупнее: 457 террористических кампаний, которые велись с 1968 г. Как и Абрамс, она обнаружила, что терроризм практически никогда не работает. Террористические группы вымирают все быстрее, существуя в среднем от пяти до девяти лет. Кронин указывает, что «государства до некоторой степени бессмертны; группы – нет».

К тому же они не получают того, к чему стремятся. Никогда мелкая террористическая организация не захватывала власть в государстве, а 94 % их не достигли вообще никаких стратегических целей. Террористические кампании заканчиваются смертью или пленением лидеров, искореняются государствами, трансформируются в повстанческие или политические движения. Многие выдыхаются из-за внутренних разногласий, неумения основателей найти себе преемников и отступничества молодых активистов, выбирающих мирные удовольствия семейной жизни.

…

Почему на войне объединяются:

И в наши дни командиры тоже стараются объединить солдат в такое братство – огневые группы, отряды, взводы из полудюжины или нескольких десятков бойцов служат плавильным тиглем для базисной эмоции, которая заставляет мужчин воевать, – братской любви. Одно из открытий психологии войны гласит, что солдаты в основном воюют из верности своим однополчанам. Писатель Уильям Манчестер вспоминает о том, как служил в морской пехоте во время Второй мировой войны:

Эти люди в строю были моей семьей, моим домом. Они были ближе мне, чем я могу описать, ближе любого прошлого или будущего друга. Они никогда не предавали меня, и я не мог предать их… Я должен был быть с ними, не мог позволить им умереть, а себе – жить, зная, что мог спасти их. Да, сейчас я понимаю – мы воевали не за страну, военно-морские силы, славу или другую абстракцию. Мы воевали друг за друга.

Два десятилетия спустя еще один бывший морпех, Уильям Бройлз, предложил похожее осмысление опыта, пережитого им во Вьетнаме:

Самая стойкая эмоция на войне, когда все остальное отходит на второй план, – товарищество. Друг на войне – это человек, которому ты можешь доверять во всем, потому что доверяешь ему свою жизнь… Несмотря на свой крайне правый имидж, война – единственный доступный нам опыт утопии. Личная собственность и достоинства ничего не значат: группа – это все. Все, что у тебя есть, ты делишь с друзьями. Это не избирательный процесс, но любовь, которая не требует причин, превосходит расу, личность и образование – все эти вещи, которые в мирное время имеют так много значения.

К сожалению, террористы объединяются по таким же причинам.

…

Откуда истоки:

Каковы бы ни были исторические причины, глубокая пропасть разделяет сегодня западную и исламскую культуру. Как считает политолог Сэмюэл Хантингтон, это привело нас к новой эре мировой истории – эре столкновения цивилизаций: «Великая историческая линия разлома между цивилизациями Евразии опять объята пламенем. Это особенно заметно вдоль границ исламского блока наций, который полумесяцем протянулся от Африки до Центральной Азии. Мусульмане враждуют с православными сербами на Балканах, евреями в Израиле, индусами в Индии, буддистами в Бирме и католиками на Филиппинах. Границы исламского мира кровавы.

…

Ядерный терроризм возможен? Отвечает Пинкер:

Дело не в том, что ядерный терроризм невозможен или абсолютно невероятен. А только в том, что вероятности, приписываемые ему всеми, кроме профессиональных риск-аналитиков, неправдоподобно высоки.

Что я имею в виду, говоря «неправдоподобно»? Например, оценки «определенно» и «скорее да, чем нет». В 1974 г. физик Теодор Тейлор заявил, что к 1990 г. будет уже слишком поздно пытаться сдерживать ядерный терроризм. В 1995 г. выдающийся борец с угрозой ядерного терроризма Грэхам Эллисон написал, что в сложившихся обстоятельствах ядерная атака на американские цели, скорее всего, случится до конца десятилетия. В 1998 г. эксперт по контртеррористической деятельности Ричард Фалькенрат написал, что «нет никаких сомнений, что возможность обретения и использования ядерного, биологического и химического оружия будет доступна все большему числу негосударственных факторов». В 2003 г. представитель США в ООН Джон Негропонте полагал, что существует «высокая вероятность» применения оружия массового уничтожения в ближайшие два года. А в 2007 г. физик Ричард Гарвин оценил рост вероятности ядерной террористической атаки 20 % в год, что к 2010 г. составит около 50 %, а за десять лет должно дойти до 90 %.

Подобно составителям прогнозов погоды для телевидения, ученые мужи, политики и специалисты по противодействию терроризму склонны преувеличивать вероятность худшего сценария, и на то у них есть причины. Пугать правительства, чтобы те принимали дополнительные меры по охране оружия и расщепляющихся материалов и контролировали террористические группы, которым может прийти в голову заполучить их, – тактика, безусловно, предусмотрительная. Переоценивать риск безопаснее, чем недооценивать его, но только до некоторого уровня, доказательство чему – дорогостоящее вторжение в Ирак в поисках несуществующего оружия массового уничтожения. Оказалось, что несбывшиеся пророчества кошмаров не вредят профессиональной репутации экспертов, а вот рискнуть и дать прогноз «безоблачно», чтобы потом закончить карьеру, когда тебе в физиономию запустят радиоактивным яйцом, не готов почти никто.

Ряд аналитиков – Мюллер, Джон Парачини и Майкл Леви – все же рискнули изучить сценарии бедствия последовательно, компонент за компонентом. Начать с того, что из четырех видов оружия массового поражения три – гораздо менее разрушительны, чем старые добрые взрывчатые вещества. Радиационные, или «грязные», бомбы (обычные взрывчатые вещества, упакованные в радиоактивные материалы, которые можно добыть, например, из медицинских отходов) вызовут небольшой и краткосрочный подъем радиации, сравнимый с подъемом на высокогорье. Боевые химические вещества, если только они не применяются в закрытых пространствах вроде метро (и даже там урон от них меньше, чем от обычной взрывчатки), быстро рассеиваются, уносятся ветром и разлагаются под воздействием солнечных лучей. (Напомню, что в Первую мировую от отравляющих газов погибло совсем немного людей.) Биологическое оружие, способное вызывать эпидемии, было бы неприемлемо дорогим в производстве и применении, причем неумелые любители, пытающиеся его создать, поставили бы под удар прежде всего самих себя. Неудивительно, что биологическое и химическое оружие, хоть оно и доступнее атомного, использовалось в терактах только трижды за 30 лет. В 1984 г. члены секты Раджниша заразили салат-бары в ресторанах Орегона сальмонеллой, из-за чего заболел 751 человек (никто из них не умер). В 1990 г. «Тамильские тигры», атакуя укрепление, открыли несколько емкостей с хлором, которые нашли на бумажной фабрике неподалеку. От этой атаки пострадали 60 человек, и на этот раз никто не погиб, после чего облако хлора накрыло самих «Тигров» и убедило их никогда больше так не делать. Японская секта «Аум Синрикё», до того как пустить в токийском метро боевой газ зарин, убивший 12 человек, предприняла десять безуспешных попыток применить биологическое оружие. Четвертый случай – рассылка конвертов со спорами сибирской язвы в 2001 г., в результате чего погибло пять американцев, оказался скорее серией беспорядочных убийств, чем террористической атакой.

По-настоящему оружием массового поражения следует называть только ядерное оружие. Мюллер и Парачини, проверив множество сообщений о том, что террористы подобрались «очень близко» к обладанию ядерной бомбой, обнаружили, что все это было выдумкой. Сообщения о заинтересованности дельцов черных рынков в приобретении бомбы превращались в сообщения о реальных переговорах, наброски – в детальные планы, а неубедительные улики (вроде алюминиевых трубок, закупленных в 2001 г. Ираком) – в доказательство успехов иранской ядерной программы.

Каждый из этих следов, которые теоретически могут привести к ядерному терроризму, при тщательном расследовании оказывается чередой невероятных событий. Возможно, какое-то время существовало окно уязвимости в хранении ядерного оружия в России, но сегодня большинство экспертов соглашаются, что это окно закрыто и что никакая пропавшая бомба не попала на ядерный рынок. Стивен Янгер, бывший руководитель программы по изучению ядерного оружия в Национальной лаборатории в Лос-Аламосе, сказал: «Несмотря на то что болтают в новостях, все ядерные державы весьма серьезно относятся к охране своих боеприпасов». Россия не хочет, чтобы бомба попала в руки чеченцев или других сепаратистов, а Пакистан так же тщательно охраняет свою ядерную бомбу от заклятого врага «Аль-Каиды». К тому же, что бы там ни говорили, эксперты по безопасности считают, что шансы правительства и высшего военного руководства Пакистана попасть под контроль исламских экстремистов практически равны нулю. Ядерное оружие оснащено комплексными механизмами блокировки для предотвращения несанкционированного взрыва, а если не хранить боеголовки должным образом, они превращаются в радиоактивный металлолом. Поэтому Саммит по ядерной безопасности, созванный Бараком Обамой в 2010 г. для выработки мер по предотвращению ядерного терроризма, призвал 47 стран-участниц контролировать не только готовое оружие, но и расщепляемые материалы – плутоний и обогащенный уран.

Опасность кражи расщепляемых материалов реальна, и меры на саммите рекомендовались здравые, разумные и давно назревшие. Но не стоит увлекаться фантазиями о бомбе, собранной в гараже, и думать, что такое развитие событий неизбежно или хотя бы высоко вероятно. Уже принимаются меры, которые усложнят кражу и контрабанду расщепляемых материалов, а случись вдруг такая пропажа, охоту на преступника начнут агентства безопасности всех стран мира. Производство действующего ядерного оружия требует точного оборудования и недоступных любителям технологий. Комиссия Гилмора, консультирующая президента и Конгресс США по вопросам терроризма с использованием оружия массового поражения, назвала задачу «сверхсложной», а Эллисон описал ядерную бомбу как «массивную, громоздкую, небезопасную, ненадежную, непредсказуемую и неэффективную». Более того, злоумышленников, пытающихся разжиться материалами, экспертами и оборудованием, подстерегает опасность обнаружения, предательств, ловушек, оплошностей и неудач. В книге «О ядерном терроризме» (On Nuclear Terrorism) Майкл Леви перечислил все обстоятельства, которые должны сложиться нужным образом, чтобы террористам удалось взорвать ядерную бомбу, и подытожил: «Закон Мерфи применительно к ядерному терроризму должен звучать следующим образом: все, что способно пойти не так, возможно, пойдет не так». Всего на пути ядерного терроризма Мюллер насчитал 20 препятствий и заметил, что, даже если шансы террористической группы преодолеть каждое из них равны 50 из 100, совокупная вероятность успеха составляет один шанс на миллион. Майкл Леви ограничивает диапазон с другой стороны, вычислив, что, даже если процесс будет осложнен десятью препятствиями и вероятность прохождения каждого будет равна 80 %, совокупная вероятность успеха ядерных террористов равна одному шансу из десяти. Так что вряд ли мы пострадаем от ядерного терроризма. Террористическая группа, взвешивающая свои шансы, даже полагаясь на самую оптимистическую оценку, скорее всего, решит посвятить себя проектам с более высокой вероятностью успеха. Повторюсь, это не значит, что ядерный терроризм невозможен, а лишь то, что он, вопреки утверждениям многих, не является неминуемым, неизбежным и в высокой степени вероятным.

Инфекции эпидемии мор

Пинкер «Просвещение продолжается» про болезни:

На протяжении большей части истории человечества главной силой смерти были инфекционные заболевания – гнусное порождение эволюции в виде крошечных и очень быстро размножающихся организмов, которые обеспечивают свое существование за наш счет, мигрируя от тела к телу благодаря насекомым, червям и телесным выделениям. Эпидемии убивали людей миллионами, стирая с лица земли целые цивилизации, и обрушивались внезапным бедствием на отдельные деревушки. Взять, к примеру, желтую лихорадку – эта переносимая комарами вирусная инфекция получила свое имя по цвету, который приобретала кожа ее жертв незадолго до мучительной смерти. По свидетельству очевидца эпидемии 1878 года в Мемфисе, больные «заползали в щели в нечеловеческих корчах, и тела их находили лишь по смраду гниющей плоти…Тело мертвой матери было распростерто на кровати… все в черной рвоте, напоминающей кофейную гущу… а ее дети катались по полу и стонали».

Про болезни «Homo deus» Юваль Ной Харари:

Вторым после голода смертельным врагом человечества был мор, то есть эпидемии, инфекционные болезни. Суматошные, часто перенаселенные города, связанные между собой безостановочным потоком торговцев, чиновников и паломников, являлись как очагами человеческой цивилизации, так и идеальными рассадниками всяческой заразы. Житель Древних Афин или средневековой Флоренции проживал свою жизнь с постоянным сознанием того, что может в одночасье слечь и преставиться. Или налетевшая вдруг какая-нибудь моровая язва уничтожит всю семью одним махом.

Средневековым людям Черная смерть представлялась страшной демонической силой, неукротимой и непонятной.

Особую память оставила по себе так называемая Черная смерть, повальная эпидемия чумы, зародившаяся в 1330-х годах в сухих степях Центральной Азии, когда живущая на блохах бактерия Yersinia pestis начала заражать укушенных ими людей. Разносимая легионами крыс и блох, чума быстро распространилась по Азии и менее чем через двадцать лет добралась до берегов Атлантики. Тогда погибло от 75 до 200 миллионов человек – более четверти населения Евразии. В Англии умерли четверо из десяти, и 3,7-миллионное население предчумных лет усохло до 2,2 миллиона. Флоренция потеряла половину из своих ста тысяч жителей.

Власти оказались совершенно беспомощными перед лицом бедствия. Они не придумали ничего лучшего, чем массовые шествия с молитвами о прекращении мора. О каком-либо лечении вообще речи не было. До сравнительно недавних времен люди винили в болезнях дурной воздух, злых демонов и гневающихся богов и не подозревали о существовании бактерий и вирусов. Они охотно верили в ангелов и фей, но не могли представить себе, что в крошечной блохе или в капельке воды помещается целая армия хищников-убийц.

Виновницей пандемии стала мутировавшая из относительно безвредного микроорганизма бактерия Yersinia pestis

…

Пинкер в книге «Просвещение продолжается» упоминает одну из печальных причин распространения чумы:

Другой историк, Карло Чиполла, писал:

В доиндустриальной Европе покупка одежды или ткани для одежды оставалась роскошью, которую обычные люди могли себе позволить несколько раз в жизни. Одной из главных забот работников больниц было следить, чтобы одежда усопших доставалась их законным наследникам, а не была украдена. Во время эпидемий чумы городским властям приходилось силой изымать и сжигать одежду умерших: люди дожидались смерти зараженных, чтобы забрать их платье, что обычно приводило к дальнейшему распространению болезни.

…

Вернемся к Харари:

Черная смерть была не единичным явлением и даже не самой опустошительной эпидемией в истории. Более страшные эпидемии поразили Америку, Австралию и Тихоокеанские острова после прибытия туда первых европейцев. Первооткрыватели и переселенцы, сами того не ведая, принесли с собой инфекции, против которых у аборигенов не было иммунитета. В результате вымерло почти 90 процентов коренного населения.

5 марта 1520 года небольшая испанская флотилия покинула Кубу и взяла курс на Мексику. Корабли приняли на борт 900 испанских солдат с их лошадьми, пушками, ружьями и некоторое число чернокожих рабов. Один из рабов, Франсиско Эгийя, прихватил с собой куда более опасный груз. Он, разумеется, не подозревал, что где-то среди триллионов его клеток уже тикала биологическая бомба замедленного действия: вирус черной оспы. Когда Франсиско высадился в Мексике, вирус принялся с бешеной скоростью размножаться в его теле и в конце концов выскочил наружу чудовищной кожной сыпью. Бредящего Франсиско приютили в индейской семье в Семпоале. Он заразил всех, кто был в доме, а они перезаразили всех соседей. Через десять дней город Семпоала превратился в погост. Беглецы разнесли черную оспу по округе. Она пошла выкашивать селение за селением, и все новые волны разбегающихся в панике людей понесли болезнь по Мексике и за ее пределы.

Индейцы майя на полуострове Юкатан верили, что людей заражают три злых бога – Экпец, Усанкак и Сохалкак, – которые летают ночью от деревни к деревне. Ацтеки винили богов Тецкатлипоку и Шипе или черную магию белых пришельцев. Советовались с шаманами и целителями. Те предписывали молитвы, холодные ванны, натирание тела смолой и накладывание на язвы кашицы из давленых черных жуков. Все без толку. Десятки тысяч трупов гнили на улицах, потому что ни у кого не хватало смелости даже приблизиться, не то что предать их земле. Целые семьи сгорали за несколько дней, и по распоряжению властей покойников погребали под обломками их же жилищ. Некоторые селения опустели наполовину.

В сентябре 1520 года эпидемия достигла Мексиканской долины, а в октябре пришла в ацтекскую столицу Теночтит-лан – величественный мегаполис с 250 тысячами обитателей. В течение двух месяцев она унесла по крайней мере треть населения, в том числе императора ацтеков Куитлауака. Если в марте 1520 года, когда к берегам Мексики причалил испанский флот, она была домом для 22 миллионов человек, то к декабрю в живых осталось только 14 миллионов. Оспа нанесла только первый удар. Пока новые испанские хозяева обогащались, грабя и угнетая индейцев, Мексику одна за другой накрывали смертоносные волны гриппа, кори и других инфекционных болезней. К 1580 году число ее коренных обитателей сократилось до двух миллионов.

Два века спустя, 18 января 1778 года, английский исследователь капитан Джеймс Кук открыл Гавайские острова. Заселенные с высокой плотностью полумиллионом жителей, эти острова существовали в полной изоляции и от Европы, и от Америки и, следовательно, никогда не знали ни европейских, ни американских болезней. Капитан Кук и его команда завезли на Гавайи первых возбудителей гриппа, туберкулеза и сифилиса. Последующие гости из Европы подарили еще тиф и оспу. К 1853 году на Гавайях насчитывалось всего 70 тысяч коренных жителей.

Эпидемии продолжали убивать десятки миллионов человек даже в XX веке. В январе 1918 года солдаты начали тысячами умирать в окопах Северной Франции от исключительно злостного штамма гриппа, прозванного «испанкой». Та линия фронта была конечным пунктом самой эффективной и всеохватной сети снабжения из всех, какие до тех пор видел мир. Люди и снаряжение прибывали из Англии, США, Индии и Австралии. Бензин присылали со Среднего Востока, зерно и мясо из Аргентины, резину из Малайи, медь из Конго. Взамен все они получили «испанку». За несколько месяцев жертвами смертельного вируса пали около полумиллиарда человек – треть мирового населения. В Индии он погубил пять процентов населения (15 миллионов человек). На острове Таити – 14 процентов. На Самоа – 20 процентов. На медных рудниках Конго смертность была один из пяти. В общей сложности пандемия менее чем за год унесла от 50 до 100 миллионов жизней. В Первой мировой войне с 1914 по 1918 год погибло 20 миллионов.

Помимо таких эпидемических цунами, налетавших раз в несколько десятилетий, человечество переживало и менее сильные, но более регулярные приливы инфекционных заболеваний, которые ежегодно уносили на тот свет не по одному миллиону. Особенно страдали еще не имевшие иммунитета дети, поэтому эти болезни называют «детскими». Вплоть до начала XX века около трети детей умирали, не достигнув отрочества, от комбинации «недоедание плюс болезнь».

Рост народонаселения и совершенствование транспорта привели в прошлом веке к тому, что человечество оказалось как никогда беззащитно перед эпидемиями. Современный мегаполис, такой как Токио или Киншаса, предоставляет микробам гораздо больше раздолья, чем средневековая Флоренция или Теночтитлан 1520 года, а глобальная транспортная сеть сейчас еще эффективнее той, что была в 1918-м. Испанский вирус может долететь до Конго или Таити за 24 часа. По логике вещей мы должны были бы жить в бацилловирусном аду, где одну смертельную пандемию сменяет другая.

Однако в последние несколько десятилетий размах и сила эпидемий резко снизились.

…

Пинкер «Просвещение продолжается». Заболеваниям все равно на ваш социальный статус:

Болезни не щадили богатых: в 1836 году обладатель самого большого в мире состояния Натан Майер Ротшильд умер от инфекционного абсцесса. Как и власть имущих: целую череду британских монархов скосили дизентерия, оспа, пневмония, тиф, туберкулез и малярия. Подвластны болезням были и американские президенты: Уильям Генри Гаррисон заболел вскоре после своей инаугурации в 1841 году и умер от септического шока спустя тридцать один день, а Джеймс Полк пал жертвой холеры через три месяца после ухода с поста в 1849-м. Еще совсем недавно, в 1924 году, шестнадцатилетний сын действующего тогда президента Калвина Кулиджа умер от воспаления мозоли, которую он заработал во время игры в теннис.

Неизменно изобретательный Homo sapiens долго пытался бороться с заболеваниями посредством разных форм шарлатанства: он молился, приносил жертвы, пускал кровь, ставил банки, употреблял токсичные металлы и гомеопатию, а также насмерть давил куриц о больные части тела. Но начиная с конца XVIII века, когда была изобретена вакцинация, и все быстрее в XIX веке, с распространением микробной теории заболеваний, ход битвы начал меняться. Мытье рук, акушерство, истребление комаров и особенно защита питьевой воды путем создания городских канализационных систем и хлорирования водопроводной воды привели в итоге к спасению миллиардов жизней. До начала XX века города утопали в экскрементах, вода в их реках и озерах была густой от нечистот, а их жители пили и использовали для стирки вонючую коричневую жидкость. Причиной эпидемий считались «миазмы» – зловонный воздух, до тех пор пока первый в мире эпидемиолог Джон Сноу (1813–1858) не установил, что заболевшие холерой лондонцы брали воду из трубы, которая начиналась ниже по течению от места, где сливали нечистоты. Сами доктора были в прошлом огромной угрозой здоровью: они переходили из прозекторской прямо в смотровой кабинет в черных халатах, покрытых засохшей кровью и гноем, осматривали раны пациентов немытыми руками и зашивали их нитками, которые держали в петлицах, пока Игнац Земмельвейс (1818–1865) и Джозеф Листер (1827–1912) не обучили их дезинфицировать руки и инструменты. Антисептика, анестезия и переливание крови позволили хирургии начать лечить, вместо того чтобы мучить и калечить, а антибиотики, антитоксины и прочие бессчетные достижения медицины еще дальше отбросили натиск заразы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.