Валери Крис
Природа во плоти

Было время, мир знавал одну могущественную Ведьму. А также страшного зверя, сеющего лишь смерть и разрушения на своем пути.

Объединившись с Семью Семьями, Ведьма нашла способ одолеть зверя. Однако уничтожить его окончательно так и не удалось.

Многие годы мы жили в мире. Но скоро всё изменится.

Я прибыла в этот город ради цели. Но в этом месте, полном тайн и лжи, все пошло не по плану. И, чтобы разобраться во всем, я должна сперва вспомнить, кто сама такая.

Природа во плоти

Nature In Disguise

Valerie Chris

2025

Пролог

Его длинный, слишком затянувшийся сон прервал грохот, раздавшийся как будто в самой глубине грудной клетки. Он не открывал глаз так давно, что даже ночная темнота, освещаемая лишь луной, ослепила его, когда мужчина подошел к окну.

Грунтовая дорога перед домом превратилась в болото из грязи и луж. Верно, уже идущий на спад дождь заливал улицы Де́гхельма весь предыдущий день.

Температура в комнате была достаточно теплой. Только резкий запах сырости говорил о приближении сезона дождей.

Быть может, он уже давно начался…

«Наверное, сейчас весна», – подумал он, разглядывая окружавшие старый особняк деревья, что тянулись вдоль дороги. Уже много лет здесь не бывала ни одна живая душа.

Или же сейчас начало лета? Кто знает, он давно потерял счёт времени.

Время…. Удушливое чувство безысходности снова удавкой вцепились в горло, и, казалось, давно затушенный отчаяниемф гнев вновь полыхнул искрой где-то внутри, распространяя жар по всему телу.

Зачем же он проснулся?

Это безнадежно. Бессмысленно, как биться головой о бетонную стену, надеясь, что та сломается, и ты, наконец, освободишься.

Он уже пришел к решению вернуться в постель, где его ждало безвременное спасительное забытье, как вдруг, осознав что-то, остановился на полушаге.

Его внимание привлекло какое-то движение за окном. Он вернулся к нему, чтобы убедиться: ему не показалось. Там кто-то есть?

И жар в груди только усилился.

Глава 1

Лина выбежала на улицу как раз вовремя, чтобы успеть не шлепнуться в обморок прямо в коридоре возле кабинета истории.

Свежий воздух ударил в нос, отрезвляя, и пол под ней стал раскачиваться чуть меньше. Не доверяя своим ногам, девушка вцепилась руками в перила крыльца. Она не отпустит их, пока не будет уверена, что все прошло. В прошлый раз она слишком рано поверила в себя и вернулась в класс, толком не отдышавшись от очередного приступа, и поплатилась за это настоящим обмороком.

Похоже, ее внезапное появление спугнуло спрятавшихся за углом то ли курильщиков, то ли влюбленную парочку, и прогульщики поспешили найти себе более уединенное место.

Лина не обратила на это внимания, обеспокоенная своим состоянием, хоть и не так, как раньше. В первый раз головокружение, спертое дыхание и внезапно всплывающие перед глазами размытые образы привели в ужас, а сейчас, наверное, начали входить в привычку.

Каждый день в голове возникали все новые вопросы, но ей пора смириться, что никто не даст ей на них ответа.

Девушка огляделась, с облегчением осознавая, что все приходит в норму.

Задний двор школы Дегхельма вовсе не являл собой лицеприятное зрелище: разрисованные граффити кирпичные стены, тут и там валяющиеся окурки, пустые бутылки, бумажки и прочий хлам, не донесенный до мусорных баков. Но девушка была рада прийти сюда – на свежем воздухе всегда становилось легче.

Она вдохнула полной грудью, ощущая запах леса после дождя. В Дегхельме почти всегда и везде пахло лесом, рекой и влагой. Сейчас особенно, в эту осеннюю пору затяжных ливней и холодных ветров.

– Опять прогуливаешь?

Лина обернулась на голос юноши, которого всегда была рада видеть, и улыбнулась.

– У меня есть веская причина, – ответила она, следя сверху вниз за приближающимся к ней молодым человеком. – Не хочу снова попадать в больницу.

Джейкос – или, как его все называли, Джейк – остановился возле крыльца. Большие пальцы в карманах джинсовых брюк, на нем синяя футболка и кожанка. Это был рослый, добродушный парень с плотным спортивным телосложением, глазами цвета меди и золотыми словно осенняя листва волосами, сейчас потрепанными ветром. Бывший капитан школьной футбольной команды и король выпускного бала— неудивительно, что в школе он был парнем нарасхват. Да и сейчас, несомненно, немногое поменялось, разве что Джейк сменил школу на университет.

– Не сомневаюсь, что миссис Перкенсон будет рада тебя видеть, – сказал он.

Присев на корточки, чтобы поравняться с собеседником, девушка усмехнулась:

– Она будет больше рада видеть меня дома живой и здоровой, а не в одной из палат с горящими глазами и пеной изо рта.

– С пеной изо рта? – вскинул брови Джейк, и девушка снова усмехнулась, поверив его искреннему удивлению. – Лина, не шути так, я ведь доверчивый!

Она закатила глаза, прекрасно зная, что определение «актер на публику» ее другу подходит гораздо больше, чем «доверчивый».

– Ну, так описывали мой прошлый приступ второклассники, но я не уверена, стоит ли им верить.

Поднявшись, Лина подошла к стенке, но вместо того чтобы спуститься по ступенькам, прыгнула на выступающую часть фундамента и начала двигаться вдоль здания.

– А что говорит твоя опекунша? – Джейк без вопросов протянул ей руку, которую девушка не глядя приняла, и стал идти рядом с ней. Из-за высоты фундамента его макушка едва доходила до ее колен.

– Миссис Перкенсон… то есть тетя Лесма, – исправилась Лина, не спеша переступая с ноги на ногу, – и ее коллеги не имеют понятия. Только и говорят, что все это последствия травмы и последовавшего за ней шока.

– Красивая отговорка. – Джейкос никогда не стеснялся говорить то, что думает.

– А что ещё они могут мне сказать? Что это наследственное? Тут уже все вопросы к родителям, да вот только найти бы сначала их самих.

– Все еще никаких подвижек? – помолчав, спросил он.

– Нет, – в ее голосе сквозила беспечность. Настоящая или напускная – Джейк не разобрал. Лина хорошо умела притворяться.

– А эти твои видения… – задумчиво продолжил он, – они несут какой-то смысл, как думаешь?

Девушка притихла, думая над ответом.

– Ну… знаешь, они как сон. Я как будто ухожу в транс на несколько секунд, а когда прихожу в себя, то будто просыпаюсь, и уже мало что помню из того, что было только что. Я ненормальная, да? – без определенной эмоции спросила Лина.

Джейк улыбнулся:

– Ты точно не такая как все здешние, именно поэтому я с тобой и общаюсь.

Девушка прыснула:

– Да с чего мне быть как они, я же не отсюда и… ой!

Из-под ее ноги вдруг поехал кусок фундамента – Лина оступилась и едва не упала, но Джейк успел подхватить.

– Предки, Лина! – повысил он голос, не отпуская ее ног, иначе, того и гляди, улетит на землю и здравствуй новое сотрясение. – Слезай оттуда!

– Хорошо, хорошо, я сейчас…

Она присела, ища опору рукам, но с равновесием все стало только хуже. Джейк не стал ждать, пока она свалится на него, и сам схватил хихикнувшую девушку в охапку и поставил на землю.

И как же удачно именно в этот момент на крыльце черного входа появилась учительница Лины, чтобы узнать, как у девушки дела, и увидеть ее, стоящую в обнимку с Джейкосом Фредерри.

Девушка тяжело вздохнула, встретившись со строгим взглядом миссис Девис, подруги своей опекунши. Уж она-то точно не преминет поведать миссис… то есть тёте Лесме об увиденном…

Они шагали по просёлочной дороге, что пересекала широкие поля, сейчас залитые золотом послеполуденного солнца.

От греха подальше Лину отпустили домой. И, невзирая на выразительные взгляды миссис Девис, говорящие, как она не одобряет компанию девушки в лице Джейка, именно он ее домой и провожал. Правда, совсем не после того, как Лину отпустили, а спустя несколько часов шатания по городу, – они всё-таки не виделись целую неделю! – но миссис Перкенсон это знать совсем не обязательно.

Они с Джейком неплохо сдружились за прошедшее лето. Джейк был почти единственной компанией Лины, если не считать тети Лесмы. Честно говоря, Лина не знала, чем смогла так заинтересовать такого парня, как он. Из необычного в ней можно отметить разве что темно-синие глаза, а свои волосы цвета темного дерева, невысокий рост и тонкую, но крепкую фигуру она бы не назвала привлекательными.

Скорее всего, Джейка привлекла не сама Лина, а шумиха, сопровождавшая ее появление в Дегхельме. Ему просто стало интересно, что это за девушка, появившаяся из ниоткуда и не знающая, куда ей идти. А дальше закрутилось общение, тогда как компания друг друга была им приятна.

Когда Джейку пришла пора возвращаться в Винсбрук, где он учился вот уже на четвертом курсе, Лине было по-настоящему грустно. Без него ей тут же стало одиноко. Тетя Лесма настояла, чтобы Лина непременно начала новый учебный год со всеми и отправилась в школу, и это, признаться, чуть скрасило тоску, но девушка продолжала считать дни до приезда друга. Джейк приезжал по выходным, и она искренне радовалась каждому его появлению.

За поворотом невдалеке стали виднеться очертания построек. Дом миссис Перкенсон был по совместительству фермой, поэтому находился довольно далеко от «цивилизации», если так можно было назвать густонаселенную часть Дегхельма. Со всех сторон город граничил с лесом, что будто непроходимая стена защищал и отрезал его от остального мира.

– Итак, почему ты так рано вернулся? – спросила Лина. – Сегодня только четверг. Забил на пары?

– И тоже не без веской причины. Кто-то же должен составлять тебе компанию и подхватывать, пока ты грохаешься в обмороки.

Лина ответила ему возмущенным вздохом и шутливо стукнула по плечу.

Хохотнув, Джейк продолжил:

– Ну, а если серьезно, то в эту пятницу мы празднуем День Основания города. Разве ты не слышала?

Девушка задумалась.

– Слышала, но я не знала, что это настолько важно, чтобы на него все съезжались.

– Очень важно, – с серьёзным видом подтвердил Джейк. – К тому же, этот год будет особенным, – он обогнал ее, чтобы продолжить идти уже спиной вперед. Его глаза сверкнули в лучах послеполуденного солнца, а улыбка стала лукавой.

– Потому что юбилейный? – предположила Лина.

– Юбилейный, – согласился он, – но не в этом причина. Будет фестиваль.

– И что?

– Это же фестиваль вина и сыра! – нараспев, наконец, ответил он, и бросился наутек. Только через мгновение Лина поняла, почему: он же стянул с ее волос заколку!

– Эй! Вот засранец!

Вот, на что он ее обрекает! Гоняться за ним по всей дороге, чтобы вернуть подарок тёти. В общем-то, все, что сейчас надето на ней, было ее подарками: у Лины просто не имелось своих вещей.

Нагнав негодяя, Лина с торжеством вернула себе заколку.

– Дальше я не пойду, – остановившись, сказал Джейк, когда до фермы оставалось пройти всего ничего. – Твоя опекунша меня недолюбливает, – без обиняков пояснил он.

– И с чего бы это, ты ведь такой милашка, – притворно вздохнула девушка.

– Ну, она уже не в том возрасте, чтобы попадать под мое обаяние, – объяснил он, нагло улыбаясь.

– Она думает, что мы встречаемся, и ей это явно не по нраву.

– А мы встречаемся?

Лина рассмеялась с выражения его лица.

– Ты не в моем вкусе, – честно призналась девушка.

– Взаимно. Я предпочитаю более сговорчивых, – Джейк снова подмигнул ей, на что девушка лишь шутливо фыркнула. – Ну, и кого постарше.

– Мне же не тринадцать!

– Ну, от тринадцати ты недалеко ушла.

– Ты же старше меня всего года на три!

– Это только предположительно, – пожал плечами Джейк, и девушка потупила взгляд, снова вернувшись к мыслям о том, о чем ей думать не хотелось.

– Эй, а вдруг тебе и правда тринадцать? Меня могут посадить за совращение несовершеннолетних!

На его попытку пошутить Лина ответила только вялой улыбкой, ничего не сказав. Она ведь и правда не знала, сколько ей лет.

По виду девушка походила на старшеклассницу, исходя из чего в выпускной класс ее и определили. Школу она посещала чисто символически, чтобы совсем уж не загнуться дома от тоски. Повезло, что у тети Лесмы так много хороших знакомых, иначе Лину не приняли бы в учебное заведение: при ней не было никаких документов.

– А по поводу фестиваля… – нарушил Джейк затянувшееся молчание, – приходи, там будут все. Отдашь дань традиции городу, так сказать. Ну, и вино…

– Иди ты уже! – не выдержала девушка его новой ухмылки и махнула рукой.

Так уж и быть, сходит она на этот фестиваль, раз уж это так важно.

– Джейк! – окликнула его Лина, когда тот уже почти скрылся за поворотом. – А что в конце той дороги? – она указала в сторону сгущающегося леса позади себя. Дорога, по которой они сюда пришли, убегала дальше, теряясь среди деревьев, и ей не видно было конца. Лина никогда не бывала в той части Дегхельма, а на вопросы, что же там такое, все дружно пожимали плечами, при этом настойчиво прося туда не соваться. Может, хоть Джейк ей внятно ответит?

– Там живёт зверь, – крикнул он в ответ, и Лина не поняла, насколько можно верить его этой шутливой серьезности. – И он затащит тебя к себе в пещеру, чтобы сожрать, если потревожишь его сон.

Лицо девушки вытянулось. Неужели она ему поверила?

– Ты это сейчас взаправду?

– Я нет, но вот местные говорят об этом с очень правдоподобным видом.

– Но ты ведь тоже местный, – напомнила Лина.

– Но я в это не верю, – снова улыбнулся Джейк. – Приходи на праздник и услышишь еще и не такое. Легенду о том, как Семь Семей низвергли страшное чудовище и спасли мир, например, – добавил он перед тем, как уйти.

Лине осталось лишь удивлённо смотреть ему вслед. Нет, он всё-таки не шутил или выдумал это только что?

Глава 2

Прикрыв за собой входную дверь, Лина тяжело вздохнула.

Число ее странностей и так не знало предела, а теперь ещё и это.

Почему ее желание узнать, что скрывалось на том конце дороги, было настолько непреодолимым? Почему так хотелось отринуть чужие предостережения и увидеть всё самой?

Девушка привалилась к двери и прикрыла глаза. Врачи прописали ей поменьше волнений и побольше спокойствия, так что тема закрыта. Никуда она не пойдет.

Прихожая дома тети Лесмы встретила ее ароматом свежих яблок. Комната, выполненная в нежных молочно-желтых тонах, излучала тепло и уют. Слева от входа располагалась лестница, ведущая к спальням. Пройдя прямо по мягкому белому ковру с бледно-красными узорами, попадаешь на залитую солнечным светом столовую с большими окнами, выходящими в сад. Смежная с ней комната – кухня, а рядом с ней ванная.

Девушка приметила стоящую у столика в углу корзинку, полную ее любимых фруктов. Как хорошо! Лина просто обожала яблоки. Прихватив с собой один спелый плод, девушка свернула к лестнице, чтобы подняться к себе. Ее настроение сразу же поднялось, но, к сожалению, ненадолго, тогда как на полпути ее остановило громкое покашливание.

– Тетя Лесма? – Лина обернулась.

Немолодая опекунша смотрела на воспитанницу в упор, и в ее бледных голубых глазах читался укор. Миссис Перкенсон было немногим за пятьдесят, но изматывающие рабочие будни в больнице, труд на ферме и горести прошедших лет оставили на ней свой след. Ее обычно добрые, теплые глаза, казалось, теперь всегда хранили печаль где-то глубоко внутри, а лицо избороздили морщины. Походка была уже не такой бодрой, как раньше, когда женщина, полная любви к жизни и к окружающим, шла на работу, а, скорее болезненной и тяжелой, будто каждый шаг давался с трудом.

Появление Лины в ее жизни привнесло смысл в беспросветные будни Лесмы, но и прибавило хлопот. Например, по воспитательной части, к которой она, похоже, сейчас собиралась приступить.

– Вы разве не на смене? – аккуратно поинтересовалась Лина.

– Я отпросилась.

– Снова сердце? – беспокойство в голосе девушки было искренним.

– Да, снова шалит. Но все прошло, не переживай, —добавила она, заметив тревогу на лице воспитанницы.

– И… как давно вы дома? – уточнила Лина, предчувствуя, что ответ ей не понравится.

И тетя Лесма оправдала ее опасения:

– Достаточно, чтобы понять, что, уйдя с уроков, ты далеко не сразу изволила воротиться домой.

Лина неловко переступила с ноги на ногу.

– Я гуляла с Джейком, – не стала лукавить девушка. – Знаю, вам он не нравится, но ведь только мне выбирать для себя компанию, поэтому, надеюсь, вы не станете снова заводить этот разговор.

– Не стану, – подумав, согласилась тетя, и ее черты разгладились, а воинственное выражение лица сменилось на усталое. Она покачала головой: – С тобой же бесполезно спорить, ты слушаешь только себя, – сказала она, качнув головой.

Лина слабо улыбнулась, выражая согласие. Ей совсем не хотелось расстраивать опекуншу, и из-за этого девушка почувствовала себя виноватой.

– Как твои дела? Сегодня снова случился приступ?

Лина вздохнула. Смена темы должна бы ее порадовать, но она уже не была уверена, о чем из этого не хочет говорить больше.

– Да, был. Ничего нового, приступ как приступ. Тетя Лесма, я пойду к себе. И вы тоже прилягте, пожалуйста. А попозже я помогу вам в саду, – пообещала Лина и, дождавшись одобрения опекунши, скорее отправилась в свою комнату.

– Какая же ты идиотка, Сильвия! – Риа хлопнула дверцей автомобиля. – Как можно было свернуть не там, мы столько раз ездили по этой дороге!

Сильвия выскочила из машины вслед за спутницей, и на ее лице отразилось возмущение. В очередной раз Риа сваливает все на нее!

Да, она пропустила один несчастный поворот и теперь они застряли посреди трассы, окруженной лесом, с почти пустым баком и часах в двух езды от Дегхельма – но разве вина за это лежит только на ней?!

– За рулём все эти разы была не я, а ты, так что с себя и спрашивай. – Сильвия сложила руки на груди и уставилась на подругу. – Надо было следить за дорогой, а не пялиться как зомби в свой мобильник!

– Кто это ещё должен был следить за дорогой? Это твоя задница сидела на водительском кресле, а не моя.

– И это только потому, что этой второй заднице вздумалось погонять ночью по городу со своими тупыми приятелями и разбить свою тачку в хлам! – Сильвия начинала выходить из себя. – И это перед самым отъездом, в такой важный день! Я же ненавижу ездить за рулём, а из-за тебя…

– Тогда меня и надо было пустить за руль, Пикассо ты недоделанная!

– Чтобы ты и мою машину о ближайший столб расфигачила? Нет уж, благодарю.

– Где ты здесь видишь столбы? – полюбопытствовала Риа, следя за собеседницей, которая начала расхаживать туда-сюда. – Они закончились часа два назад, вот тогда и надо было кричать: «Ой, Риа, а мы правильно едем?» Теперь мы даже до заправки не докатимся!

– Может, прекратишь орать? Ты мешаешь мне думать.

Риа хмыкнула, и ее распущенные темно-каштановые волосы зашевелились от ветра. Она никогда не заморачивалась с прическами, в то время как Сильвия не могла вынести и волоска, упавшего на лицо, поэтому всегда убирала свои светлые волосы в пучок или высокий хвост. Это было неизменной чертой ее образа, как и какая-либо джинсовая вещь в любую погоду и настроение. Девяносто процентов одежды Рии составляли джемперы, футболки и бриджи с шортами. Потому что это удобно и практично. Что еще нужно от одежды?

А вот платья девушки ненавидели одинаково.

– Думай, сколько влезет, у нас теперь времени навалом. – Риа проверила свой телефон и, изобразив кривую улыбку, сообщила: – Связи здесь тоже нет, так что мы тут надолго.

– К завтрашнему вечеру мы должны быть в Дегхельме, – в голосе Сильвии послышались беспокойные нотки.

– Дядя с меня шкуру спустит, если не появлюсь вовремя, – со скучающим видом сообщила Риа, листая что-то в телефоне. Должно быть, фотографии со вчерашней гулянки. – Но идти пешком всю ночь, чтобы успеть на какой-то глупый фестиваль я даже при таком раскладе не собираюсь.

– Ты знаешь, что мы едем не ради фестиваля, – устало напомнила Сильвия. – И, если не приедем к вечеру, нас ждут последствия похуже твоего дяди. И не только нас.

– Прекрати драматизировать, – отмахнулась собеседница. – Я уверена, что, если вовремя не объявимся, дядя пришлет за нами вооруженный отряд. День Основания нельзя пропускать и все такое. – Она закатила глаза.

– Он же понятия не имеет, где мы находимся. Как и мы, кстати.

– Киан Фредерри и мертвого из-под земли достанет, если ему это нужно. Как будто ты не знаешь.

– Рада за него, но стоять здесь и ждать знака с небес я не собираюсь.

Риа не веря уставилась на удаляющуюся подругу:

– Ты что, всерьез собираешься идти туда пешком? Да ты состаришься раньше!

– Не раньше, чем доберусь до ближайшей заправки.

Риа раздраженно сдула со лба прядь волос. Поразмыслив еще секунду-другую, она, вздохнув, всё-таки последовала за Сильвией.

До темноты оставалось чуть больше часа, когда Лина вышла во двор. Хотя Лесма никогда не настаивала и даже не просила подопечную помогать по хозяйству, девушка вызвалась сама, как только смогла стоять на ногах.

По правде говоря, это и хозяйством трудно назвать: несколько фруктовых деревьев да пара-тройка грядок с овощами и зеленью – это все, что осталось от некогда пышного сада тети Лесмы. Когда-то Перкенсоны держали коров, лошадей и другой скот, выращивали множество культур и поставляли продукты в местные магазины – ферма росла и процветала.

Но потом случилась беда, и тетя Лесма осталась одна. С таким большим хозяйством одной не управится. К тому же, начались болезни и недомогания, и она все распродала. Отказалась лишь расставаться с участком – то была собственность ее мужа, которого Лесма очень любила. Здесь царили тишина и покой, а что ещё нужно одинокой женщине, оставшейся почти ни с чем.

Лина поставила пару пустых корзинок у дерева и принялась собирать поспевшие груши. Вокруг нее щебетали птицы, дул теплый ветер, волнуя разноцветную листву деревьев, солнце клонилось к закату.

Лина выпрямилась, заметив птицу, которая присела на край корзины, уже наполовину заполненную фруктами. Девушка отправила туда еще пару плодов, но птица не испугалась, а упорно продолжила сидеть на месте, будто с любопытством разглядывая девушку.

Лина сделала шаг навстречу и заинтересованно склонила голову, когда птица на это никак не отреагировала. Они ведь, как правило, боятся людей?

Она протянула к ней руку, – просто ради интереса – ожидая, что пташка испугается и упорхнет, но, к ее большому удивлению, та запрыгнула к Лине на руку, как будто приняв жест девушки за приглашение.

– Ну, здравствуй, – со смесью восторга и недоумения произнесла Лина, и получила в ответ бодрое чириканье. – Ах, ты ищешь компанию, и я тебе понравилась? – догадалась девушка. – Спасибо, ты тоже очень милая. – Она улыбнулась. – Ты давно здесь живешь? Правда? Да что ты! – засмеялась Лина, найдя в словах пташки что-то забавное.

Но погодите-ка…

«Я разговариваю с птицами?»

Но эта мысль вылетела из головы так же быстро, как появилась, стоило существу снова заговорить.

– Правда? Ты меня знаешь? – Лина усомнилась в том, что правильно поняла услышанное.

Пташка кивнула, – или Лине так показалось – но она точно выразила согласие.

И почему-то ей не показалось это странным.

И вдруг это снова началось. Мир перед глазами поплыл, расползаясь пятнами. Лина покачнулась, отмахиваясь от видения. Испуганная, что теряет контроль над собой, она, кажется, осела на землю, и, задушено вдохнув, схватилась за горло. Как будто само дыхание стало чем-то неестественным.

Она сейчас задохнется. Сейчас задохнется…

Ею завладела паника.

В сознание непрошено ворвались образы – такие нечеткие, словно бы смотришь в глубину сквозь воду, и такие яркие, что резало глаза. Разум будто отвергал их существование, гнал прочь, но те настойчиво пробивались глубже. Лина задыхалась. Будто образы и ее голова – это два противоположных полюса магнита, которые что есть силы пытались соединиться, только одно отталкивало другое.

Когда видение отпустило, завывал сильный ветер. Как будто одним ударом тока ее выбросило в реальность, и ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями.

Лина осознала себя лежащей на земле. К одежде прилипло несколько сухих листьев; один она выпутала из волос, настороженно оглядываясь по сторонам. Кажется, прошло не больше пары минут.

Лина осторожно поднялась на ноги, отряхиваясь. Свистящий ветер бросал ей волосы в лицо. Она как раз перевела взгляд на вторую корзину, еще пустую, как вдруг стремительный порыв ветра сорвал ее с земли и понес прочь.

Девушка опомнилась лишь через несколько секунд и кинулась за улетающей все дальше и дальше корзинкой. Через отверстия в заборе ее перебросило уже за участок – Лина пустилась в бег, но почти сразу же ее настигло головокружение.

Отдышавшись, она осмотрела полянку, отделяющую ферму от леса впереди. Нигде поблизости пропажи не нашлось.

Лина не сомневалась, что ту унесло в лес.

Они брели по бесконечной трассе, одинаковой в обе стороны. Шагая несколько часов, и не заметишь, поменялось ли что-то. Неудивительно, что они заблудились, хоть уже и не первый год бывали на этой дороге. Но водителем всегда была Риа, поэтому Сильвия не утруждала себя запоминанием поворотов. Все равно однажды проделывать этот путь им больше не понадобиться, ведь выезд из Дегхельма им будет заказан.

Риа повернулась к спутнице:

– Не боишься бросать машину на дороге?

– А что, по-твоему, может с ней случиться? Белки колеса стащат?

Риа хмыкнула. Порой она говорила глупые вещи, лишь бы не молчать. Молчание погружало в свои мысли, а именно сегодня ей этого не хотелось.

– Ты раздражена из-за того, что мы потерялись, или что я снова мешаю тебе думать? – спросила Риа.

Сильвия перевела взгляд на лес, тянущийся вдоль дороги. Лучи уходящего солнца золотили желтеющую листву деревьев. Скоро стемнеет.

– Сейчас мне совершенно точно не хочется думать о том, о чем сейчас думаем мы все, – призналась Сильвия. – Но другие мысли в голову не лезут.

– Да ладно, – усмехнулась Риа, – уверена, что Айэн по дороге домой думал только о том, как бы поскорее затесаться с Аникой в каком-нибудь укромном местечке подальше от наших предков.

Сильвия прыснула.

– Хотя, когда он успевает по ней соскучиться, мотается ведь туда из универа при первой возможности, – продолжила Риа.

Девушка снова усмехнулась, вспоминая томные вздохи Аники при виде своего Ромео. Нетрудно представить, с каким нетерпением она ждёт окончания школы, чтобы поступить в ВУЗ, где учится предмет ее воздыхания, и ежедневно быть рядом с ним, не скрывая свои отношения от взрослых.

– Это бессмысленно, – прагматично заявила Сильвия. – Им все равно рано или поздно придется расстаться и найти себе кого-то другого. Они только зря кормят друг друга надеждами.

– Какая же ты хладнокровная и жестокая! – в притворном ужасе охнула Риа.

– А они наивные и незрелые, – равнодушно парировала Сильвия, – раз думают, что какая-то там любовь преодолеет всё и вся. Они всерьез уверены, что их родители не в курсе их отношений?

– Иначе бы те уже давно растащили их по разным углам города и запретили общаться?.. – полувопросительно предположила Риа, уверенная, что кроме их узкого круга об этом никому неизвестно.

Она слишком хорошо знала своего дядю. Он бы никогда не допустил подобной вседозволенности, даже если бы пришлось запереть героев-любовников в их домах до тех пор, пока они не согласятся, что против законов идти нельзя.

– Формально они пока никаких правил не нарушали, – резонно заметила Сильвия. – О браке речи не шло. Скорее всего, предки уверены, что это не больше, чем мимолетная влюбленность. Надеются, что само пройдет. Иначе бы уже давно поставили их на место.

Риа поежилась, припоминая, как умеет ставить на место дядя Киан. Когда ей было семнадцать, и она всё ещё не желала мириться с тем, что однажды должна будет навсегда остаться в Дегхельме ради призрачной цели «сохранения мира», дядя сделал такое, что она надолго запомнила. При виде Северной Равнины – места, что первое пострадало от бедствия – у Рии отнялся язык. Тогда она осознала со всей серьезностью, какая ответственность, внушаемая им с детства родителями, на самом деле лежит на плечах всех членов Семей, включая и ее саму. И долг этот вовсе не иллюзия, созданная для того, чтобы младшие слушались старших. И сомневаться в важности своего предназначения больше не приходилось.

– Как будто дети рождаются только в браке, – хмыкнула Риа, поскорее отгоняя воспоминания.

– К чему это ты?

– К тому, что запрещен не сам брак, а, в первую очередь, общие дети. Кто знает, может, они сейчас занимаются их созданием. – Риа бросила на подругу шаловливый взгляд, а Сильвия поморщилась. – В таком случае предки рискуют, позволяя им встречаться. Если в курсе их отношений, конечно.

– Это навряд ли. – Сильвия встретила непонимающий взгляд подруги. – Ну же, ведь каждому в городе известно, какая у Аники чуть ли не святая семья. А сама она ну настоящий ангелок. Ясно же, что у них с Айэном ничего такого нет и до брака точно не будет.

– Как это старомодно.

– Ну, не все такие же продвинутые, как ты.

Не упустив явного намека в ее словах, Риа в долгу не осталась:

– И не все такие ледышки-недотроги, как ты. Зато таких, как Аника, парням интереснее уламывать.

– Не думаю, что это про Айэна. Он, кажется, правда ее любит.

– Ему же хуже.

Ей не следовало сюда заходить.

Как и совершенно точно не следовало позволять ногам вести себя вперед, все дальше и дальше в глубь леса, и категорически не следовало сворачивать с узкой гравийки в самую гущу ради того, чтобы…

А зачем она пришла сюда?

Но этот вопрос не взволновал ее. Словно зачарованная, Лина продолжала без запинки следовать за той нитью, что вела ее в неизвестность. Таинственную, многоликую и столь влекущую.

Она шла туда, где опасно, но не для нее, где страшно, но только не ей. Откуда любой сбежал бы, а она не уйдет, пока не поймет.

К тому месту, где, возможно, кто-то мог бы потерять свою жизнь, а она найдет то, что ищет.

И тут она остановилась, как оглушенная. Нить натянулась и больше не звала дальше.

Она пришла?

Лина медленно оглянулась. Вокруг нее на много метров простирался частый лес. Из-за густой листвы казалось, что уже стемнело.

А ведь совсем скоро наступит ночь, и она здесь совсем одна.

Почему же эта мысль не напугала ее? Она в том месте, куда страшатся ступать самые первые смельчаки. Поздним вечером. В совершенном одиночестве.

И, осознав свое положение, Лина только глубоко вздохнула.

Единственной ее эмоцией было разочарование?

Столько времени ее тянуло туда, где ничего нет? Столько раз она засыпала по ночам, задаваясь вопросом, что же находится в этом лесу, и видела сны, в которых эта зелень, что сейчас перед ней, оживает и идет ей навстречу – ради чего?

Ей не могло показаться. Лина должна была сюда прийти.

Вдруг ее внимание привлек шум. Лишь хлопот крыльев птицы, сорвавшейся с ветки. Лина пригляделась внимательнее, заметив какой-то блеск неподалеку. Там искрилась… вода?

Подойдя ближе, она наткнулась на лужу. А в нескольких шагах от нее оказался довольно широкий овраг, где тек ручей. А вот и ее корзинка.

Надо же, ее пронесло так далеко в лес. Или она находилась не в самой его глуби? Сколько времени Лина затратила, чтобы добраться сюда? Она не представляла, да и уже не удивлялась этому. Слишком часто в последние месяцы время переставало иметь значение.

Что ж, делать нечего, придется спускаться. Склон довольно крутой, надо быть аккуратной. Корзинка оказалась не слишком далеко. Если Лина достаточно протянет руку, то сможет дотянуться.

Затея сомнительная. Почва здесь всё ещё не просохла после дождя, даже зацепиться было не за что в случае чего.

Лине вовсе не хотелось изваляться в грязи и получить новые ушибы, пролетев вниз пару метров, и все же она смело отправилась на спасение корзинки тети Лесмы, пропажа которой, ее, верно, расстроит. А не больше ли тетя расстроится, если вместо дома Лина сегодня снова заночует в больнице, чем если девушка придет домой без этой несчастной корзинки?

Но задумываться об этом было поздно: она уже присела на корточки у самого края оврага и тянулась к заветной цели.

И тут земля заскользила под ногами. Сердце кувыркнулось, ее глаза расширились. Осознав, что стремительно падает вниз, Лина не успела и пикнуть, как что-то резко потянуло ее назад.

Как будто чья-то рука.

В мгновенье летящей стрелы Лина снова оказалась на краю обрыва. Она тут же обернулась, ожидая кого-то увидеть, и тут в глаза бросились черные перья, а по слуху ударил хлопот крыльев. Она пригнулась и зажмурилась, взвизгнув от неожиданного столкновения с птицей, а, открыв глаза, увидела лишь сорвавшиеся с ветвей листья там, где птица уже исчезла.

Что только что произошло?

Словно откуда ни возьмись появившийся, кажется, ворон, взволновал ее многим больше, нежели несостоявшееся падение. Лина приложила руку к груди, где бешено колотилось сердце. Она могла поклясться, что почувствовала тепло чьей-то руки, схватившей ее за плечо. Возможно, там останется синяк.

Ее почти колотило от странного возбуждения, как будто по ней прошелся разряд тока. Плечо горело, по всему телу проносился жар, Лина не могла отдышаться. В горле у нее пересохло от волнения. Сглотнув, она оглянулась вокруг себя. Но в темнеющем лесу кроме нее не было никого.

Но всего секунду назад кто-то был.

А она не привыкла ставить под сомнения свои предчувствия.

На землю опускались сумерки. Они шли и шли, а надежды наткнуться на хоть какую-то цивилизацию становилось все меньше.

– Может, уже включишь фонарик? Или подождем, пока кто-то из нас поцелуется носом с асфальтом? – проворчала Риа.

– Вот на своем телефоне и включай.

– На моем батарея почти на нуле.

– Моя тоже не резиновая, поэтому тратить ее я не буду. Вдруг появится связь? А на такой ровной дороге упасть разве что одноногий сумеет.

Сильвия проигнорировала брошенный на нее недовольный взгляд, а Риа остановилась. Шумно вдохнув воздух через ноздри, она, верно, в очередной раз задумалась, как так случилось, что эта зануда – ее лучшая подруга.

Риа быстро нагнала спутницу.

– Отлично, тогда пустим в ход другие средства. – Риа загадочно улыбнулась, и в ее ореховых с янтарным оттенком глазах вспыхнул огонек. А затем, стоило ей сжать, а потом резко разжать пальцы, и на ее ладони вспыхнуло настоящее пламя. Тепло, но не обжигающее, окутало руку и опалило лицо, и на нем заплясали оранжевые тени.

– Можешь отойти на ту сторону, там потемнее, – предложила Риа. – Тебе же не нужен свет.

Сильвия посмотрела на нее с неодобрением.

– Риа, это не забавно, – осадила она ее. – А если тебя кто-нибудь увидит?

– Кто? Белки, ворующие колеса? – полюбопытствовала Риа и победно усмехнулась, когда собеседница не нашлась с ответом.

– Насчёт белок не уверена, но вот водитель той тачки точно удивится…

Риа, как и Сильвия, остановилась, следя за приближающимся к ним автомобилем. Сильвия дернула подругу за локоть, и та быстро потушила огонь в своей руке. Яркий свет фар на миг ослепил их, а через мгновение машина уже притормозила рядом с девушками.

– Нужна помощь?

Глава 3

Сильвии это не нравилось.

Нет, конечно, им несказанно повезло, что на этой пустынной трассе им попался человек, изъявивший желание помочь, и теперь они медленно, но уверенно двигаются в сторону заправки на тросе, любезно предоставленном водителем.

Он-то Сильвию и насторожил. Чем – она не могла себе объяснить. Отчего-то один взгляд этого светловолосого мужчины с добродушной улыбкой вызвали в ней волну недоверия. Что-то ей подсказывало, что он не так прост, как старается казаться.

Хотя, о чем это она: они обменялись всего парой фраз, пока незнакомец, назвавшийся Кристианом, подвозил их до брошенной на обочине машины. Пару раз Сильвия ловила на себе его заинтересованный взгляд через зеркало заднего вида. Спрашивается: а чего это сама так пристально разглядывала водителя? Она не могла объяснить, что так зацепило ее интерес.

А потом она увидела это. Всего один взгляд, брошенный на переднее пассажирское сиденье, когда они с Рией уже вышли на улицу, и её охватили смутные подозрения.

Раскрытая папка с документами. Несколько листов были вытащены, – наверное, хозяин недавно их просматривал – среди них и тот самый, что привлёк внимание Сильвии. Ей вполне могло показаться, что чертёж, нанесённый на бумаге, действительно является наброском карты Дегхельма. В салоне было достаточно темно, а у неё было слишком мало времени, чтобы разглядеть получше. Риа уже окликнула ее, мол, а кто будет помогать с тросом?

Идея расспрашивать незнакомца о его документах показалось Сильвии неуместной, и она смолчала.

Они ехали в тишине. Даже Риа на удивление угомонилась. Она сидела, откинув голову назад и прикрыв глаза. Сегодня был длинный день.

Огни заправочной станции появились впереди минут через двадцать. Как же крупно им повезло с попутчиком, иначе идти пешком пришлось бы кто знает сколько.

– И куда это он направлялся на ночь глядя? – вслух поинтересовалась Сильвия, когда они остановились. Она следила за тем, как так называемый Кристиан отцепляет трос от их машин. Сильвия сжала пальцы на руле, когда, поймав ее взгляд, мужчина улыбнулся ей.

Сотрудник уже заправлял их машину, а Риа успела сбегать в минимаркет и купить себе сок.

– Сказала бы спасибо и перестала паранойить, – посоветовала она. – Не то выла бы уже на луну вместе с волками от того, как ноги болят.

Сильвия повернулась к ней и кисло улыбнулась, не оценив шутку.

– Он мне не нравится, – прямо сказала она.

– Все люди, которые тебе нравятся, поместились бы в этой машине, да ещё бы место осталось.

Сильвия скривилась от шума того, как Риа допивает остатки напитка.

– А что насчёт карты? – не успокаивалась Сильвия.

– Хм, может, он одинокий художник? Прямо как ты, – хитро улыбнулась Риа.

Сильвия хмуро промолчала.

Закончив с несчастным соком, Риа вдруг подвинулась к подруге и с заговорщической улыбкой предложила:

– Эй, а что, если мы ему устроим обыск?

Сильвия с отвращением нахмурилась:

– Я не собираюсь лезть к нему в штаны.

– Дурочка, – хлопнула ее по плечу Риа, – я имею в виду тачку. Ну, а что, вдруг у него там труп или кровь животных в бутылках из-под минералки для ритуала какого. Для ритуала от облысения! Нет, нет, что-то пострашнее: куча неоплаченных штрафов и счетов по коммуналке. Какой же он тогда страшный человек!

Не выдержав, Риа закатилась смехом, а кислая мина подруги только усилила ее веселье.

Сильвия с трудом поборола желание чем-нибудь в нее запульнуть.

– Я согласна, – неожиданно сказала она. – Только отвлекать его будешь ты. Кажется, вы друг другу приглянулись, – добавила девушка и вышла из автомобиля.

Риа не стала возражать, а только пожала плечами с такой ухмылкой, как будто идея про «лезть в штаны» ей очень даже понравилась, и именно для этого она и отправилась вслед за мужчиной. Он как раз скрылся за дверями магазина, а свою машину неосмотрительно оставил открытой.

Сильвия сделала глубокий вдох, успокаивая свою нервозность. Авантюры – это по части Рии. Насколько же сильно ей завладела подозрительность, раз Сильвия сходу согласилась на такое?

Автомобиль был удачно припаркован в стороне, где на него едва падал свет. Сильвия дождалась, пока сотрудник, заправлявший их машину, скроется из виду, и направилась к цели.

Девушка решила начать с передних сидений. Включив фонарик на телефоне, она быстро пробежалась глазами по содержимому салона. Вот и тот самый чертеж. Рассмотрев его поближе, Сильвия почти убедилась в том, что это была именно карта местности Дегхельма. По сути, нечеткие линии и расплывчатые наброски почти ничем не напоминали город. Если бы только не эти семь точек по периметру рисунка, слишком хорошо знакомые Сильвии. Каждая нанесена на черте, обозначающей границу, и если их соединить, то получится своеобразный семиугольник…

Она сфотографировала чертёж и принялась рыскать дальше. И тут на глаза попался маленький черный блокнот, заметно потрепанный от частого использования. Сильвия потянулась было к нему, как окрик сзади заставил ее вздрогнуть:

– Эй, что это вы там делаете?

Ей повезло, что это оказался не хозяин автомобиля, а только работник заправки. Но если он начнет разбираться, что тут происходит, то проблем будет не меньше.

Растерявшись, девушка сделала первое, что пришло на ум. Напряжение стянуло виски, и толчок энергии отдался во всем ее теле. В ту же секунду откуда-то хлынул мощный поток воды. Сильвия не до конца понимала, что сделала, – прорвала трубу с водой или нечто похуже – но главное, что это сработало: мужчина отвлекся на происшествие и позабыл о ней.

Но времени у нее все равно мало – Риа не сможет до утра заговаривать зубы Кристиану, хоть у нее это и отлично получается.

Вернувшись к блокноту, девушка наспех пробежалась глазами по первым страницам. О, предки, она-то думала, это у Рии почерк неразборчивый!

Но того, что она разобрала, было достаточно, чтобы ее подозрения укрепились: в ее руках был отнюдь не ежедневник с записями планов и задач. Это похоже на заметки по исследованию.

Может, он обычный учёный? Или профессор, занимающийся сбором скучной информации для научного доклада?

Все это могло бы сойти за правду и утихомирить ее недоверие, если бы только не одна строчка, встретившаяся в записях.

«Семнадцатое ноября тысяча пятьсот семьдесят третьего года».

Глаза Сильвии расширились. Она перевернула страницу, торопясь найти пояснение, но телефон вдруг завибрировал.

Звонок от Рии. Значит, пора сматываться.

Автомобиль остановился у ворот дома Фредерри в глубокой ночи.

Этот старинный особняк эпохи возрождения готики в викторианском стиле, располагавшийся на красиво ухоженном участке с газоном, по правде говоря, мало у кого бы вызвал желание постучаться в свои двери. Несомненно, постройка вызывала восхищение: три крытых веранды и большая терраса на втором уровне, четырехэтажная башня с центральным шпилем, возвышающаяся над мансардой, все выполнено в серой, черной и коричневой цветовой гамме. Здание располагалась несколько выше уровня дороги; ко входу вела каменная дорожка, начинающаяся со ступенек.

Однако мало кто сюда захаживал. Что сказать, семейство Фредерри – вернее, то, что от него осталось – не пользовалось симпатией у горожан. Да они, в общем-то, и не старались ее завоевать.

Риа взглянула на особняк из окна машины. В окне гостиной, на нижнем этаже, все еще горел свет. Интересно, кому это не спится среди ночи? Только не говорите, что это ее ждет не дождется горячо любимый дядя, чтобы встретить с распростертыми объятиями, ведь хотя бы сегодня она надеялась на него не наткнуться. Да и о каком теплом приеме может идти речь, когда дело касается Киана Фредерри – человека, который, мало что знал по части проявления чувств.

– Я не верю, что это просто совпадение, – снова взялась за свое Сильвия.

Риа устало вздохнула, закатив глаза.

Половину дороги они провели, доказывая каждый свое. Риа просила подругу оставить в покое несчастного Кристиана, с которым они, скорее всего, больше никогда не встретятся, Сильвия же не хотела успокаиваться, твердя, что все это не просто так.

– Семнадцатое ноября… – в который раз задумчиво повторила Сильвия. – И чертёж…

Риа потерла шею.

– Предки, да это же может быть все что угодно, – почти взвыла она. – Не все связано с нашим маленьким никому не нужным городишкой.

– Но это день его основания, – заметила Сильвия. – И это завтра. То есть уже сегодня… – исправилась она, вспомнив о времени, уже перевалившем за полночь. – И карта…

– Ничего примечательного на этой «карте» я не заметила.

– Ты плохо смотрела, – буркнула Сильвия в ответ.

– А ты, видимо, слишком хорошо.

– Я не брежу! Всё это выглядит странно.

– В этом мире много странностей, – Риа посмотрела на нее и дернула бровями. – Особенно в этом городе.

В этом-то и состояло ее беспокойство. Если приглядеться к Дегхельму, можно найти много странностей. И мысль, что кто-то, возможно, уже это сделал и начал им интересоваться, волновала Сильвию. Они должны оставаться скрытыми от мира, иначе не сохранить порядок и его безопасность.

На город надвигалась гроза. Грузные облака стягивали ночное небо.

– Если бы только у меня было больше времени, – не успокаивалась Сильвия.

– А устроить там водяной погром времени хватило. А еще мне говорила об осторожности, – хмыкнула Риа.

– Я запаниковала!

Риа снова вздохнула.

– На сегодня с меня хватит. Я устала. – Она достала свою сумку с заднего сиденья. – Багажник открой, мне ещё вещи тащить.

Сильвия поджала нижнюю губу. Может, она и вправду паникует на ровном месте?

Бросив сумки где попало, Риа поскорее разулась. В прихожей пахло деревом, кожей и кремом для обуви. Света, попадающего из соседней комнаты, было достаточно, поэтому она не стала его включать здесь. Она догадывалась, для кого он горел, и – о предки! – почему именно сейчас?

Девушка надеялась проскользнуть незамеченной. Кто бы сейчас не занимал гостиную, она не хотела его видеть.

Она поспешила к лестнице, не глядя по сторонам, и уже поднялась на несколько ступеней, как из комнаты донеслось:

– Что, даже не поздороваешься?

Риа медленно выдохнула, принимая неизбежное, и всё-таки развернулась. Она вернулась ко входу в гостиную, чтобы застать там Джейка, развалившегося в кресле у камина. Он читал какую-то книгу – что делал раздражающе часто – и выглядел так, словно и не ложился. Домашняя одежда, уложенные светлые волосы и ясный взгляд медных глаз – этот человек всегда выглядел идеально, что так же действовало на нервы. Если задуматься, то почти все, что делал Джейк, действовало ей на нервы.

– Дорогой кузен, сколько лет, сколько зим, – фальшивую радость в голосе Рии дополнила такая же фальшивая улыбка.

И на этом обмен любезностями она пожелала закончить и развернулась обратно, но реплика Джейка снова остановила ее:

– Похоже, ты не соскучилась, – проявил он недюжинную проницательность. – Даже не спросишь, как дела?

– Обязательно спросила бы, но, увы, мне глубоко наплевать.

Джейк и бровью не повел, привыкший к бесцеремонной прямолинейности кузины. Он только усмехнулся, кажется, догадавшись о причине подобного настроя в отношении его. Поднявшись, он сказал:

– Да брось, ты всё ещё дуешься из-за того случая с твоим дружком?

Риа стиснула челюсти:

– Дружки есть у тебя, а Рик был моим парнем.

– И хорошо, что «был». Слишком уж он большой мечтатель для тебя, не находишь? Я думал, такие не в твоем вкусе.

Он сложил руки на груди, а Риа поборола первый импульс силы, вспыхнувший внутри от эмоций. Непостижимая самоуверенность и убежденность в том, что он просто не может оказаться не прав, были, пожалуй, самыми выводящими из себя чертами Джейка. Не считая вот этой наглой ухмылки, от желания содрать которую у Рии зачесались руки.

– Это не твое собачье дело, – огрызнулась девушка. – Ты не имел права лезть. Что ты такого наплел ему, что он больше не захотел меня видеть?

Джейк взял что-то со столика у кресла. Бронзовая статуэтка саламандры. Риа даже никогда не задумывалась, как та здесь появилась. Символика была очевидной.

– Это не важно, – ответил кузен, крутя в руке предмет. – Главное, что он отстал. У него довольно обширные планы на свою жизнь, но, жаль, у тебя бы не получилось в них вписаться.

– Какая же ты сволочь… – начала выходить из себя Риа.

– Или ты всерьез собиралась отправиться с ним в кругосветное путешествие, жить на яхте и работать за рубежом? Я-то думал, это Аника или Айэн безнадежные мечтатели, но от тебя никак не ожидал.

– Я не собиралась никуда с ним ехать. Просто не могла сразу ему отказать, но я бы сказала. Так зачем тебе было лезть…

– Я избавил тебя от необходимости выкручиваться самой, – снова перебил он. – Сказала бы спасибо.

И это стало последней каплей.

Через мгновение в Джейка уже летел огненный шар, а в следующее тот остановился у его вытянутой ладони. Джейк даже не шелохнулся. Как будто чтобы остановить такую атаку ему понадобилось не больше, чем просто поднять руку. И это взбесило Рию еще больше.

– Надо же, целый огненный шар, – оценивающе произнес Джейк. – Научилась создавать огонь сама? Раньше тебя хватало только на жалкие искорки.

– Чтобы подпалить твои патлы было достаточно, – зло прошипела Риа, нанося новый удар. Огоньки свечей в канделябре вспыхнули и слились в одну большую волну, и она, словно змея, шипя и кусаясь, устремилась к Джейку.

Тот успел отскочить и, уворачиваясь от атаки, сказал:

– Да, было неприятно. Сколько тогда из-за этого ты просидела под домашним арестом?

От злости у Рии покраснело лицо. Она сжала кулак поднятой руки, вливая весь свой гнев в огненную змею, и та разрослась, словно обратилась из ужа в кобру.

Ловко извернувшись, Джейк произвел несколько движений руками, перенимая контроль над огнем. Риа напряглась, не желая ему уступать, но усилий было недостаточно. Послушное Джейку пламя, извиваясь в воздухе словно лента на ветру, перетекло в камин и слилось с его огнем.

Но на этом Риа не желала останавливаться. Джейку снова пришлось уклоняться от нападок. От них страдало все вокруг, но только не он: послышался треск вазы, где-то в комнате перевернулся стул, воздух заполнили дым и гарь. Кажется, что-то даже загорелось.

И Риа, верно, не прекратила бы эту бойню до потери сознания, если бы в комнату не ворвался властный и сердитый голос:

– Сейчас же прекратить истерику!

Риа тут же замерла и в замешательстве уставилась на дядю. Он появился в дверях так неожиданно, что она почти вздрогнула от его крика, бросив контроль над разыгравшейся стихией.

Мог разразиться настоящий пожар, но дядя Киан даже спросонья отлично управлялся с огненным потоком. Риа, нахмурив брови, проследила за тем, как все рассыпанное по комнате пламя послушно устремилось к его раскрытой ладони и через несколько мгновений растворилось, оставив после себя лишь дым и едкий запах.

И из опасностей в помещении остался лишь гнев дяди. Он явно был не в восторге от того, что его разбудили среди ночи таким образом. Едва успев накинуть халат, он, наверное, даже бежал сюда, лишь бы успеть, пока племянники не сделали друг из друга барбекю.

Риа мысленно приготовилась получать трепку. Джейк посмотрел на нее с таким видом, будто спрашивая: «Ну что, довольна?»

Риа постаралась скрыть злорадную улыбку, заметив, что ей всё-таки удалось подпортить безупречный вид кузена – так что да, она довольна.

– Я не желаю слушать, что произошло на этот раз, – в голосе дяди слышались металлические нотки. – Завтра важный день, а вы вознамерились поубивать друг друга прямо накануне!

Риа несогласно хмыкнула. Желание прибить кузена преследовало ее с самого детства, а не только сейчас.

– Немедленно отправляйтесь в свои комнаты и до утра носа оттуда не кажите, – прозвучал последний приказ дяди, и тот удалился, зная, что его не посмеют ослушаться.

Риа не возражала. Поджарить Джейка как чучело на Масленицу она еще успеет, но не сегодня. С каждым днем силы все растут, приближаясь к своему пику, и, какой бы страх это не вызывало, точно радовало одно – однажды ей достанет мочи, чтобы, наконец, проучить этого наглеца. Тогда они посмотрят, кто будет нагло ухмыляться.

И это обещание Джейк прочитал в ее глазах перед тем, как девушка ушла. А сам только усмехнулся, отлично зная, что сильнее него кузина не будет никогда, даже после Обряда Инициации. И дело тут совсем не в том, что он старше.

Глава 4

Гроза как будто ударила ей в самое сердце, сотрясая мир вокруг. Вздрогнув всем телом, Лина сжала кулак, вот только вместо одеяла пальцы смяли влажные листья, а вокруг оказалась вовсе не ее комната, а ночной лес, заливаемый дождем…

Она лежала на сырой земле в испачканной грязью пижаме. Волосы пропитались влагой, тело дрожало, стучали зубы, а глаза ширились от ужаса.

Вдруг в темноте загорелось нечто зелёное… Она следила, затаив дыхание, за двумя светлячками, которые все приближались. Но только мысль о том, что это может быть, коснулась ее, что-то случилось, и нить узнавания оборвалась.

Лина ухнула в темноту так же стремительно, как та сменилась светом. Распахнув глаза, она убедилась, что на этот раз находится не в лесу.

В спальню крались лучи восходящего солнца. Лишь капе́ль с крыш после ночного дождя нарушала тишину.

Какой странный сон.

Девушка подошла к окну и обняла себя руками, как будто так могла унять дрожь. Но она чувствовала вовсе не страх. Озадаченность, смятение, какую-то опустошенность…

Словно она что-то упускает. И отсутствие этого «чего-то» не даёт ей ощущать себя полноценной. Она не просто сбилась с пути, не просто потеряла цель – Лина прямо сейчас теряет что-то, стоя здесь, бездействуя и силясь вспомнить хотя бы свое настоящее имя.

Но не это она обязана вспомнить. Подобные детали ее жизни – такая мелочь по сравнению с тем самым «что-то», важность которого она не смогла забыть, даже позабыв все остальное.

Ещё несколько минут она простояла у окна, слушая плеск капель и размышляя о том, что только что случилось.

«Это был всего лишь сон», – успокоил бы себя обычный человек. Но Лина знала, что это не так, вынимая из волос сухой лист клена.

– Когда-нибудь и у меня это получится, – упрямо произнесла Риа и начала все по новой.

Сильвия со скучающим видом мерила шагами влажную пожелтевшую траву, размышляя о чем-то своем, пока Риа в самом прямом смысле игралась с огнем. А сама она называла это тренировкой, а вот ради чего – Сильвия откровенно не понимала.

Небо затянули белоснежные облака, скрывая солнце, и Сильвия поежилась от прохладного ветра. Здесь, на Развалинах, в школьные годы они проводили почти все свое свободное время. Об этом забытом временем месте мало кто знал, а если и да, то захаживать не имел желания. Хотя это можно было назвать исторической достопримечательностью Дегхельма. Согласно хроникам, на этом месте когда-то стоял храм Ведьмы. Однажды здесь состоялась встреча Древней Ведьмы с Семью Семьями, где колдунья поведала о единственно возможном способе одолеть чудовище. Жертва во имя мира была высока, но они согласились ее заплатить. И после разразилась битва между зверем и Семью Семьями, в которой вторые одержали победу.

Сейчас от храма осталось лишь жалкое подобие передней стены с каменной аркой посередине, служившей когда-то входом, и остатки ступеней перед ней. Камень порос мхом, а ветви деревьев не стеснялись прорастать прямо сквозь трещины в строении. Хотя вон тот укромный уголок под сенью ветвей у стены – дело рук Айэна. Однажды он сплел там своеобразный навес из веток и листьев, чтобы укрыть Анику от дождя.

В сущности, полуразрушенный храм на опушке леса не представлял собой ничего интересного, но только здесь Сильвия, Риа и другие могли без опасений быть замеченными или подслушанными обсуждать что угодно и баловаться с силами.

– Ай! – Риа упорно пыталась научиться трюку с впитыванием в себя огня, какой вчера продемонстрировал дядя, но каждая новая попытка приносила только новые ожоги. – Ау! Да как ты это делаешь?!

Сильвия безнадежно вздохнула. Все это казалось ей таким бессмысленным. Обе они знали, каким образом Семь Семей получили свои силы, но разве кто-то говорил, что они должны учиться в совершенстве ими управлять? Ведь «чудовище», от которого они якобы должны ими защищаться, никто не видел уже десятки лет. Так был ли в этом прок?

Маленькое пламя над раскрытой ладонью Рии взмыло вверх. Затем она потянула его на себя, зажмурившись, верно, усиленно представляя, как оно впитывается в кожу. Если огонь – часть ее сущности, то он не должен ее обжигать, так ведь? Но, видимо, этот огонь был каким-то неправильным, потому что снова укусил ее за руку, и девушка зашипела от боли.

– Прекрати уже себя калечить, – сказала Сильвия.

– Не прекращу, пока не пойму, как это работает.

– Тогда спроси у Джейка, он точно должен это знать.

Риа метнула на подругу раздраженный взгляд, и в ее глазах сверкнуло предупреждение.

Но Сильвия ему не вняла:

– А разве я не права? Он ведь всегда был лучше тебя.

В ее словах не было издевки, а лишь правда, поэтому вспыхнувшая злость Рии поулеглась.

– Потому-то он вечно и выводит меня из себя, – парировала Риа.

У Джейка все и всегда получалось лучше и быстрее, в то время как Риа ощутимо уступала в мастерстве. Но признаться в этом она была готова только Сильвии.

– Ох, угомонись! – прикрикнула на нее Сильвия. – Ты в девятнадцать пытаешься познать то, что твой дядя умеет в… сколько ему, за сорок уже?

– Не сомневаюсь, что Джейк-то уже этому научился, – буркнула Риа. – И я могу.

– Он тоже старше тебя!

– На каких-то три года! – Риа цокнула: – Эй, а кто сказал, что сила способности определяется возрастом? Дело в том, сколько членов семьи разделяют ее между собой и все такое. И от тренировок тоже многое зависит.

– Как-то это замудренно. С возрастом было бы легче. И логично. – Сильвия отмахнулась от противного жука, который мельтешил у ее лица.

– Это и есть логично. Делишь силу на каждого члена семьи. Поровну. Так что ничегошеньки он не сильнее меня. В теории.

– Но Джейк ближе к Обряду Инициации.

– Но не прошел его!

– Ах, – фыркнула Сильвия. – Кому какое дело.

– Мне есть дело.

– Так ты тут распинаешься только для того, чтобы одолеть Джейка? Прямо-таки цель всей жизни.

– Вчера у меня почти получилось. – Риа породила новое маленькое пламя. – Если бы не вошёл дядя…

– Вчера? – удивилась Сильвия. – Ты вроде бы еле дотащилась до крыльца.

– Он разозлил меня, – с рычащими нотками произнесла Риа, раздраженная еще и тем, что отвлеклась и огонек снова потух.

– А, я поняла. – Девушка стряхнула с ботинка упавший лист. – Из-за Рика, да?

Риа стиснула зубы, жалея, что вчера не наподдала Джейку ещё больше.

– Да, он поступил некрасиво, что влез, – согласилась Сильвия. – Но признай, что Джейк был прав.

– Прав, суя нос в мою личную жизнь? – возмутилась Риа, и пламя перед ее глазами взмыло вверх, затрещав.

– Ты бы никогда не призналась Рику, что не можешь с ним поехать.

– Мне бы пришлось, но вот объяснить, почему, я бы не смогла. – Риа вздохнула. – «Прости, я не знаю, что со мной будет, если я уеду слишком далеко от моего родного городишки, и не обернется ли это какой-нибудь катастрофой для всех и вся». Да он бы сам после этого меня бросил, – заключила она, скривив лицо.

Сильвия сочувственно поджала губы. Да, оправдание так себе. Любой бы принял такое за нелепую только что выдуманную отмазку.

Риа вновь чертыхнулась, когда непоседливое пламя отскочило от нее, не желая повиноваться. Но на сей раз оно не исчезло, а прыгнуло на траву. Запахло жженным.

– Предки, Риа! – взвыла Сильвия.

Она подняла перед собой раскрытые ладони, и между ними стали появляться капли. Одна за одной они слились в один большой сгусток воды, достаточный, чтобы потушить пожар.

– Стой! – остановила ее Риа. – Я сама.

Она провела рукой над пламенем, но то лишь сильнее вспыхнуло. Новая попытка ничего не принесла, и тогда Сильвия поспешила вмешаться.

Риа смотрела на растворяющийся в воздухе дым, недовольно скривив губы.

– Зачем ты это сделала? У меня почти получилось!

– Устроить пожар – да! – вышла из себя Сильвия. – Скажи, ты успокоишься только тогда, когда спалишь весь лес? Или когда от Дегхельма останутся одни руины, как от Северной Равнины? Это все не игрушки, Риа, – продолжила она, не дав опешившей собеседнице и слова вставить. – Может, это тебя стоило лишить сил и запереть в городе от греха подальше?

Сильвия замолчала, через мгновение осознав, что слегка переборщила.

Ладно, сильно переборщила.

Но сегодня ее можно было понять. Праздник Дня Основания – а точнее то, что на самом деле за ним кроется – всех посвященных заставлял нервничать. Непросто осознавать, что за вещь ты делаешь в эту ночь и к чему это приведет. Но ты должен это сделать, иначе будет хуже. И Риа, и Сильвия, и другие «посвященные» прекрасно это понимали, вот только легче от того не становилось.

– Я ухожу, – сказала Сильвия.

– Идешь выбирать платье для фестиваля? – равнодушно поинтересовалась Риа, разглядывая ожоги на руке.

Сильвия послала ей колючий взгляд. Риа прекрасно знала, что она терпеть не может ни платья, ни этот фестиваль, но все равно сказала это, чтобы нарочно позлить ее в отместку. Риа отлично умела делать вид, что ее не задели чьи-то слова или действия – как делала это сейчас – но забывать об этом она не умела. Тебе непременно прилетит ответ, если ты имел несчастье чем-то ее зацепить.

И в такие моменты Риа как никогда выводила из терпения Сильвию. Сама она не страдала злопамятностью, чему была несказанно рада. К чему тратить свое время на продумывание планов мести? Она лучше проведет его за холстом.

– Когда успокоишься, ты знаешь, где меня найти, – в тон подруге ответила Сильвия и на этот раз точно собралась уходить.

Но тут вдруг между деревьев что-то зашевелилось. Девушки напряглись, пока оно надвигалось на них, но, когда из гущи листвы появилась темная макушка Айэна, обе расслабились.

Однако ненадолго. Увидев его обеспокоенное выражение лица и растрепанный вид, Сильвия сразу почувствовала что-то неладное.

– Аника не с вами? – спросил парень. И надежда в его светлых глазах поникла, как только девушки покачали головами. – Она пропала.

Глава 5

Лина не думала, почему после школы ей захотелось свернуть с дороги домой и вернуться в лес – она просто сделала это. И почему, сидя здесь в полном одиночестве вдали от людей, она не ощущает ни страха, ни беспокойства – она тоже не думала. В голове царил полный покой. Все ее внимание сосредоточилось на карандаше в руке. На том, что она так увлеченно старалась перенести из мыслей на бумагу.

Не то.

Она перевернула лист блокнота и начала заново.

Раньше она не знала, что умеет рисовать. Или просто забыла.

Это оказалось некоторым отвлечением, даже спасением. Рисовать то, что занимает твои мысли. Это почти как выговориться. Только кому она смогла бы выговориться, рассказав о тех образах, что приходят ей в видениях и сняться из ночи в ночь?

Впервые она запомнила то, что крылось в подсознании, открываясь только во сне. На уроке истории Лина поймала себя на том, что бездумно водит ручкой по тетради, погрузившись в себя. А затем увидела, что из этого получилось.

Рисунок был почти готов. Она вносила последние штрихи в этот диковинный, в чем-то даже зловещий набросок кинжала. Его тонкий и длинный клинок как будто прорезал бумагу. Это были всего лишь линии карандаша на белом листе, но, всматриваясь в них, Лина почувствовала, как холодеют пальцы.

Вздрогнув от шороха, она вернулась к реальности. Снова птицы. Этому ястребу будто больше нечем заняться, кроме как наблюдать за ней. Лина спокойно вернулась к своему занятию, не обращая внимания на пернатого. Уже несколько раз девушка замечала его рядом с собой, но не придавала этому особого значения. Видимо, чем-то она его да заинтересовала.

Воздух стал прохладнее. Лина вспомнила о времени и поняла, что близится вечер. Сколько же часов она просидела в лесу?

Где-то в стороне раздался хруст ветки. Лина постаралась проигнорировать его, как и закравшееся под кожу смутное чувство, что она здесь не одна.

И речь не о безобидных зверьках и насекомых.

Она взглянула на ветку, где совсем недавно сидел ястреб, но та оказалась пуста.

И тут из-за кустов послышалось… рычание? Лина живо поднялась. Осторожными шагами подбираясь к источнику шума, она вглядывалась сквозь листву, пока сверкнувшие в тенях желтые глаза не заставили ее замереть.

Лина ощутила страх – но не свой. Он клубился там, в глуби кустов и веток, пока она сама ощущала лишь смятение.

От низкого, сердитого рычания зверя завибрировала земля. Лина отшагнула назад, предчувствуя, что то, что собирается сделать животное, ей не понравится. Шорох листьев под ее ногами воспринялся им как угроза, и зверь, оскалившись, бросился в сторону девушки.

Лина успела отскочить, чтобы тут же оторопеть в замешательстве: прямо перед ней сейчас скалила зубы рысь рыже-бурого с серым окраса.

Откуда она здесь взялась?

Ошеломленная, Лина не сразу осознала, что животное вот-вот бросится на нее, но свирепый рык подействовал как пинок, и девушка бросилась наутек.

Она бежала, пока не закончился воздух в легких, и, лишь убедившись, что оторвалась от погони, разрешила себе остановиться. Ее окружал все тот же лес, погружавшийся в темноту. Лина приставила руку к груди, переводя дыхание.

И где же она оказалась теперь?

Пробродив по одинаковому со всех сторон лесу почти до самой темноты, девушка с досадой пришла к выводу, что заблудилась.

И остановилась, снова ощутив чье-то присутствие.

Это та рысь продолжала преследовать ее?

Тишина снова треснула от хруста. Девушка отшатнулась от тени, которая, как ей померещилось, внезапно бросилась на нее, и угодила пяткой в яму. И не успела она осознать свое падение, как столкнулось с чем-то спиной, а, обернувшись, взвизгнула от испуга. В царившем полумраке Лина не сразу признала человека, который помог ей не упасть и вместе с тем напугал до смерти.

– Джейк!

Она выдохнула, схватившись за его предплечье, как будто опасалась, что всё ещё может упасть.

– Как ты тут оказался?

– Я… – Он отвлекся, поддерживая девушку, пока она выпутывала ногу из сплетения травы. – Мы ищем подругу. Она вроде как… пропала. Это твое?

Джейк протянул ей сумку и раскрытый блокнот, каким она бросила его на поляне. Заметив его странное внимание к рисунку, Лина, приняв вещи, поспешила убрать его. Или ей померещилось: кому интересны ее художества?

– Да, спасибо. – Она перекинула сумку через плечо. – А кто это «мы»?

Заминка Джейка показалась ей странной. Он потер затылок, явно думая над тем, что сказать.

– Скажем так, друзья детства, – наконец ответил он.

Лина не стала это комментировать. Она поправила свою узкую рубашку. От пота ткань неприятно липла к телу. Обтягивающие вещи это определенно не ее.

– И кому из них в голову пришло искать вашу подругу в лесу? – спросила Лина, явно не находя эту идею мудрой.

– Вообще-то, мне, – усмехнувшись, сказал Джейк.

Лина посмотрела на него, вскинув брови.

– Мне казалось, ты разбираешься в девушках. Какой из них, будь она нормальной, придет в голову в такое время пойти в лес.

Джейк выразительно посмотрел на нее.

– Хм… Я не в счёт, – улыбнулась она. – Меня не напугали твои страшилки про спящих чудовищ.

– Тогда так бежала ты от… мыши? Даже не знаю, что ещё страшного может водиться в этих лесах.

– Ну, например, рысь, – как бы невзначай поделилась девушка, уверенная, что Джейк воспримет это как шутку. Ну вот откуда здесь взяться рыси?

Да, Лина не сомневалась, что это была именно рысь, но она видела и чувствовала многие вещи, недоступные другим. Поэтому и не ждала, что Джейк отнесётся к этому серьезно.

– Рысь, – задумчиво повторил он, и, вопреки ее ожиданиям, в его голосе не было насмешки или даже удивления.

А потом в его глазах вдруг мелькнуло что-то, очень похожее на внезапное понимание, но ушло оно так быстро, что Лина не поняла, почудилось ли ей.

– Как она выглядела?

Лина пригляделась к Джейку, ища признаки того, что он решил повеселиться, подыгрывая ей, и лишь изображает серьёзный вид. Но не нашла их. Либо он слишком хороший актер, либо она все же упустила что-то из-за сгущающихся на его лице теней.

Скоро совсем стемнеет.

– Рысь как рысь… – задумавшись, ответила девушка. – Небольшая и очень злая. Или напуганная. Ну, и шерсть рыжая, – добавила она, не зная, что именно хочет услышать Джейк. – Так здесь водятся рыси?

Джейк пропустил ее вопрос мимо ушей. Он уже набирал что-то в своем телефоне, а затем включил фонарик.

– Идём, я провожу тебя домой. – Он взял девушку под руку.

Лина не стала возражать. Только спросила:

– А как же поиски подруги?

– Они разберутся без меня. – Джейк помог Лине спуститься с пригорка. – Не хватало ещё и тебя тут потерять.

Лина улыбнулась.

– А что ты здесь делала?

– Ты посчитаешь это странным, но мне здесь нравится. Мне тут легче думается. – Она пожала плечами в ответ на его взгляд.

– Вот как, – только и ответил он.

Джейк шел чуть впереди, не отпуская ее руку. Даже в дневное время здесь легко оступиться и упасть. Но Джейк шел уверенно и не аккуратничал, за исключением тех моментов, когда Лина медлила, чтобы осторожнее пройти тот или иной участок.

– А ты почему здесь часто бываешь? – удивила она его вопросом. – Повернувшись, Джейк с интересом посмотрел на нее. – Очевидно, что ты уже не раз ходил здесь и хорошо знаешь дорогу.

Джейк хмыкнул с опущенной головой, наверное, отдавая должное ее внимательности.

– Да, мы хорошо знаем эти места, – согласился он. – Наше излюбленное место в школьные годы.

Лина заметила тень улыбки на его губах. Будто, сказав это, Джейк вернулся в то забавное время.

– Лес? – уточнила она.

– Ну, не совсем, – уклончиво ответил Джейк и замолчал. Лина поняла, что пояснять он не собирается, и не стала расспрашивать.

– Необычное место развлечений для детей.

– А мы необычные дети, – отозвался Джейк с загадочной улыбкой, и этот налет таинственности в его глазах и голосе дал бы ей повод задаться множеством вопросов, если бы только это был не Джейк. Ее друг, большой шутник и любитель приукрасить.

– И снова это загадочное «мы». – Лина переступила через лужу.

– «Мы» – это я, Риа, Сильвия, Аника, Айэн, Кэйлеб, Иса, Вита, Амелис и ещё одна несносная задница, которая скоро будет в городе. Но вряд ли тебе о чем-то скажут эти имена.

Лина задумалась. Она и вправду ничего не слышала об этих личностях. Помимо Аники. Кажется, она училась в параллельном классе.

– Так они не живут здесь?

– Временно нет. Ребята разъехались по разным городам для учебы, кроме Исы и Аники. Анику ты могла видеть, она, как и ты, в старших классах. Иса помладше. Но сегодня в Дегхельме будут все. Это что-то вроде… традиции, – подобрал он подходящее слово, и почему-то Лине показалось, что оно в очень малой степени отражало тот смысл, что за этим крылся на самом деле.

Что такого важного в этом празднике, из-за чего все поголовно обязаны на нем присутствовать? Возможно, конечно, что они настолько любили свой город и скучали вдали от него, что дни считали до фестиваля, но навряд ли это так. Что-то Лина не видела никого из них в городе во время летних каникул. Раз Джейк общается с ними, за это время она могла хоть раз услышать одно из имен. Но нет же – и это казалось странным.

Было в этом празднике нечто, обязывающее их всех здесь собраться, но что – Лина даже не представляла.

– Так и быть, я вас познакомлю, – проявил великодушие Джейк.

– Я вовсе и не просила об этом, – Лина слегка улыбнулась. – Но раз ты настаиваешь…

– Вовсе нет. Будь я на твоём месте, десять раз подумал бы, прежде чем знакомиться с ними.

Лина удивилась такому повороту.

– Они настолько ужасны?

Джейк оглянулся на нее со смешинкой в глазах.

– Временами – очень даже.

– Раньше ты ничего о них не рассказывал.

– О них и нечего рассказывать. Шайка фриков с раздутым самомнением, – беззлобно пошутил он, и Лина, изумленная, покосилась на него.

– И ты отлично в нее вписался, – в тон ему произнесла Лина.

– И я отлично в нее вписался, – довольно подтвердил он.

Некоторое время они шли в молчании, пока вдалеке не начали виднеться огни города. Видимо, они вышли к другой его стороне, Лина заходила в лес не здесь.

– А твои друзья точно справятся без тебя? – спросила Лина.

– К чему ты это?

– Дальше я могу дойти сама. А ты можешь вернуться к поискам.

– В этом нет необходимости. Я думаю, они уже нашли Анику.

Так вот, кто пропал. Эта тихая и незаметная девушка со светлыми, рыжеватого оттенка волосами, янтарными глазами, изящной тонкой фигурой и мягкой улыбкой.

В один из первых дней в школе, когда Лина шла по коридору, ища нужный класс, ее внимание привлек тихий и такой очаровательный смех, что она даже приостановилась. И тогда на нее налетел какой-то бугай, да так, что она выронила свою единственную тетрадь. Миловидная девушка с веснушками, именно та, что смеялась, подняла тетрадь и вернула Лине. После она часто замечала Анику в коридорах школы, но познакомиться им так и не довелось.

Лине стало интересно, что такого могло случиться с этой тихоней, чтобы она… а что, собственно, с ней произошло?

– Так Аника сбежала?

– Думаю, да.

– Но почему?

Джейк посмотрел на нее с усмешкой на губах:

– Ты верно подметила: мне не понять девушек.

Джейк был прав: с его наводкой ребята скоро напали на след Аники. Если говорить совсем честно, то все благодаря Лине, но ей это знать совсем не обязательно.

Получив сообщение от Джейка, Айэн пулей метнулся в северную часть леса, куда тот и указал. Сильвия и Риа отправились с ним, на случай, если возникнут сложности.

Когда кто-то из их компании пребывал не в духе, это всегда сопровождалось сложностями.

Будучи подростком, Риа ужасно справлялась со своими эмоциями. Деспотичный дядя, который вечно твердит о долге и отнимает право выбора, несносный нахальный кузен, постоянно подкидывающий дров в огонь, осознание того, кто ты такая и какая жизнь ждёт тебя – это было тяжёлое время для Рии. В один день она просто не выдержала и задумала сбежать из города, но дальше леса уйти не удалось. Она плакала и так сильно злилась, что не замечала, в какое безумие и хаос превращается ее побег. А в один момент осознала себя в ловушке полыхающего леса. Без чужой помощи она бы не выбралась оттуда. А Сильвии удалось сделать самое сложное: достучаться до Рии через эту стену паники и успокоить.

Сама Сильвия пережила подростковые годы с меньшим ущербом для окружающих, но и ей было непросто. Она хранила переживания внутри, делая вид, что ничего не происходит, в то время как сила рвалась наружу, пугая своей непредсказуемостью. Ответственность давила на нее сильнее всех: Сильвия боялась причинить кому-то вред. Тогда она решила вовсе отказаться от способностей, но стало только хуже. Не умея себя контролировать, она приносила только больший вред себе и окружающим. Поучения родителей Сильвия слушать не желала, упорно веря, что когда-нибудь эти всплески пройдут сами, и ей вовсе не нужно учиться самоконтролю. Ведь в обучении придется прибегать к силе, которую она так боится.

И единственным, кто смог вытащить ее из дома и заставить учиться, оказалась Риа. В один день она просто ворвалась в комнату Сильвии и притащила ее с собой в лес, где отмела любые ее попытки сдерживать себя, и тогда плотина прорвалась. У Рии получилось разозлить Сильвию настолько, что остаток дня в Дегхельме не прекращался дождь. А когда она успокоилась, они постепенно начали пробовать. Сильвия не торопясь знакомилась со своими способностями, увидев их с новой стороны. Поняв, что это не они контролируют ее, а она их. Именно это она и сказала Рии в ту ночь в горящем лесу, вот только самой поверить в это на собственном опыте оказалось сложнее. Но Риа помогла ей, хотела того Сильвия или нет.

О сложных периодах Джейка ребятам сказать было нечего. Выглядело это так, будто у него их и вовсе не было. Джейкос всегда держался несколько обособленно, и если у него и бывали сложные дни, то он справлялся с ними сам.

Риа часто заставала кузена за чтением какой-нибудь книги или корпящим над бумагами, которыми у него завалена вся комната. А, проходя мимо его спальни поздней ночью, замечала горящий свет. Часто Джейк заявлялся домой в глубокой ночи, проводя время неизвестно где, на что дядя Киан, на удивление Рии, закрывал глаза. Дисциплинированность племянников явно не была тем, чего он от них ждал.

В более-менее близких отношениях он состоял только с Линдоном, его одногодкой. Но даже при этом в Джейке ощущалась некая отстраненность, хотя их дружба казалась искренней. Но в некоторых вещах Джейкос Фредерри оставался и будет оставаться сам по себе.

Сам Линдон за поддержку был благодарен Джейку. Тот не поучал, не распинался, говоря, что все будет хорошо, а молча был рядом. Порой разделял с другом выпивку, к которой Линдон в то время пристрастился, и от этого уже было легче.

Что касается Айэна, то его трудные моменты ему помогла перенести Аника. Тогда между ними и зародилась симпатия.

И вот настал ее сложный период.

– Я ни черта не вижу, – пожаловалась Риа Сильвии. – Чего ради мы вообще туда идём?

Сильвия посмотрела на впереди идущего парня.

– На случай, если Айэн один не справится.

Она буквально кожей чувствовала его беспокойство. Скорый шаг и нервозность в каждом движении – предки, да он всерьез переживал за Анику.

Чего не скажешь о Рие, то и дело сыплющей проклятиями на каждом шагу. Хоть у всех троих горели фонарики, она не пропускала ни одной ветки, о которую могла споткнуться.

– С Аникой? – Риа насмешливо фыркнула. – Да что эта неженка может выкинуть. Распугает своим плачем местных волков?

– Ты в свое время спалила половину леса, – напомнила Сильвия.

– Ох, ну это же я, – подчеркнула она последнее слово. – И это была вовсе не половина.

– Стойте, – вдруг сказала Айэн, и все трое замерли.

Девушки молча пронаблюдали, как Айэн прикладывает ладонь к дереву и сосредоточенно хмурит лицо.

– Она была здесь, – спустя мгновения сказал он с надеждой в голосе. – А потом ушла на север.

– Можешь сказать своим деревьям, чтобы выражались поточнее? Мы не собираемся торчать тут всю ночь, – раздраженно бросила Риа, за что тут же получила от Сильвии локтем в бок. – Что?

Сильвия одним взглядом попросила ее угомониться. Риа недовольно поджала губы.

Айэн был сосредоточен на своих мыслях. Спустя минуту он сказал:

– Я знаю где она.

И уверенно направился в сторону Северных Холмов.

– Будет дождь.

Джейк с сомнением покосился на безоблачное небо.

Они бесшумно шагали по безлюдной дороге в сторону фермы Перкенсонов. Сзади них темнел лес, а впереди виднелись огни города, откуда доносился приглушенный шум. Праздник уже начался.

– Предчувствие?

– Птица на ушко шепнула, – подтрунила девушка.

– Ты теперь и с птицами разговариваешь, – Джейк глянул на нее с усмешкой.

Но знал бы он, насколько это может быть правдой.

Но она не скажет ему об этом. Ведь он ей тоже много чего не говорит.

– Конечно, а по ночам в одной пижаме гуляю по лесу и общаюсь с тамошними чудовищами.

Джейк встретил ее реплику неопределенным взглядом. Хоть Лина и произнесла это с беззаботным видом, ее слова можно было и не принять за шутку.

Но вернувшийся в ее взгляд задор развеял его сомнения:

– Ведь этого от меня и стоит ожидать.

С его губ сорвался тихий смешок. Джейка забавляло и в то же время удивляло то, как Лина относилась к положению, в котором оказалась. Когда он впервые встретился с девушкой, о появлении которой на тот момент судачил весь город, то ожидал увидеть нечто совершенно иное. Напуганного, потерянного ребенка, который не представляет, куда попал и что ему делать. Так, по крайней мере, повел бы себя обычный человек, но не Лина. Она опровергла все его ожидания. Своими любознательностью, остроумием и юмором в первую встречу она снова и снова ставила его в тупик. Будто случившееся с ней вовсе не оставило после себя отпечаток ужаса, а только множество вопросов, на которые она с деловым интересом искала ответы.

– Лина, – вдруг позвал Джейк, отстав от нее на шаг.

Девушка тоже остановилась и повернулась к нему. Его посерьезневший вид обеспокоил.

– Не задерживайся здесь надолго, – сказал он, и девушка не поняла, просьба это или совет, но ни намека на шутку в этом точно не было.

– Что? – в ее темно-синих глазах читалось непонимание. А потом она снова улыбнулась, почему-то решив отшутиться: – Я и не собиралась здесь задерживаться. Меня ведь ждет так расхваленный тобою фестиваль.

Как будто он имел в виду место, где они сейчас стояли. Или лес, из которого недавно вышли. Но Лина знала, о чем попросил Джейк. Не знала только, что могло быть причиной такой просьбы. И отчего-то внутри начало расползаться холодное неприятное чувство, от которого ей захотелось спрятаться.

Что за жуткую тайну скрывает этот город?

Лина сжала рукой свое плечо. И остатки былого веселья улетучились, как только Джейк, подступив к ней на шаг, произнес приглушенным и таким проникновенным голосом, что Лину пробрало до мурашек:

– Нет, Лина, я говорю о Дегхельме. Как только у тебя появится возможность, уезжай отсюда и больше никогда не возвращайся.

Лина смотрела в его глаза, осознавая, что не может двинуться от напряжения, сковавшего все мышцы.

– Но почему? – тихо сорвалось с ее пересохших губ.

От бесшумного порыва ветра один локон упал ей на лицо. Джейк протянул к ней руку и осторожно отвел его. Он стоял так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло. Но изнутри ее сковывал холод от того, что он ей не договаривал.

– Просто послушай меня, – сказал Джейк, смотря только ей в глаза. – И поверь.

– Но я никого не слушаю.

И верить она ему тоже не могла.

– Тогда тебе придется мириться с последствиями.

Что-то в ней дрогнуло. Пульс застучал в ушах. И Лина осознала, что ее колотит по-настоящему.

Джейк посмотрел себе под ноги, о чем-то думая, а, может, сожалея, а потом снова поднял на нее глаза. Несколько светлых прядей упали ему на лоб. Выражение его лица смягчилось, и он произнес с непривычной мягкостью:

– Ты дрожишь.

Лине удалось выдавить из себя улыбку:

– На самом деле я замерзла.

К Джейку вернулся его обычный вид, и на губах заиграла усмешка, будто говорящая: «Что же ты раньше молчала?», когда он без слов начал снимать с себя куртку.

Лина с благодарностью приняла ее, стараясь совладать с охватившим ее любопытством, когда заметила что-то необычное.

Сверху на нем осталась одна футболка с коротким рукавом, и Лина успела увидеть то, что обычно скрывали от глаз поло или куртки.

Изгиб локтя его правой руки обвивали несколько переплетающихся линий. Как будто кто-то провел по коже когтями или так туго оплел руку жгутом, что он оставил после себя бледно-красные отметины. Линии тянулись к запястью, словно ростки к солнцу. Лина видела их раньше лишь урывками, но не представляла, что этот знак тянулся на половину руки.

Нет, всё-таки она не сможет удержаться.

– Это тату? – невинно поинтересовалась девушка.

– Это? – Джейк осознал, о чем она говорит, лишь спустя секунды. Как будто смущенный, что позволил ей это увидеть, он поспешил спрятать метку от ее глаз. – Да, вроде того. Ничего интересного.

Лину позабавила его внезапная растерянность.

– Джейк, если ты пытаешься что-то от меня скрыть, то стоит делать это тщательнее.

На его лице отразилось замешательство, когда он посмотрел на нее. В глазах цвета меди сперва мелькнуло подозрение с тенью беспокойства, но при виде настроения девушки он, казалось, вновь расслабился. Лина просто шутила.

По крайней мере, это то, во что он хотел верить в этот момент.

Когда до фермы оставались уже считанные шаги, у Джейка завибрировал телефон.

– Это Сильвия, – ответил он на заинтересованный взгляд Лины. – Они нашли Анику.

Девушка улыбнулась хорошей новости.

– Ну, мне обойти участок за километр, чтобы не попасться на глаза миссис Перкенсон и избавить тебя от очередного нагоняя за общение со мной?

– Таких подвигов не нужно, – повеселев, сказала она, и вернула ему куртку. – Мис… тетя будет дома только через час.

– Тогда успею вернуться домой не покалеченным.

Напоследок одарив ее сияющей ухмылкой, Джейк ушел прочь, и Лина услышала уже из-за угла:

– Тогда увидимся на празднике.

– Увидимся.

– И… что мы должны с этим делать? – озадаченно произнесла Риа, уставившись на то, что они нашли на вершине одного из холмов среди деревьев.

На разъяренную хищную рысь, которая явно не рада быть найденной.

Мало кто из членов семей развивал способность менять человеческий облик на животный. За столько лет никто так и не понял, кому из них досталось это умение: Вудлейвам, Ама́ринсам, Райосам, Майлинсам, Тронанам, Рахлейвам или Фредерри. Единичных случаев в истории недостаточно, чтобы определить с уверенностью. В конце концов старшее поколение пришло к выводу, что такой способностью потенциально обладают все, но мало кому удается ее развить.

А вот Анике каким-то образом удалось.

– Айэн, а ты не говорил, что она научилась обращаться в животных, – сказала Сильвия, пребывая, как и остальные, в полном замешательстве.

Все трое стояли как вкопанные перед скалящимся зверем, не зная, что и предпринять. Животное… то есть, по всей видимости, Аника, смотрела на них в ответ, предупреждающе рыча. Один шаг – и смельчаку не поздоровится.

– Она… – неуверенно начал Айэн, – ну… мне тоже не говорила.

– Да неужели? – Риа бросила на него хмурый взгляд. – Она твоя девушка или кто?

Как будто в ответ ей рысь гневно рыкнула. Риа подняла перед собой руки, мол: «Претензий не имею», и на всякий случай сделала полшага назад.

– И что теперь? – непонятно к кому обратился Айэн.

– Теперь мы должны привести ее в чувства, – сказала Сильвия.

– А она вообще нас понимает? Ау? – Риа потрясла рукой перед Аникой, а та в отместку рявкнула ещё свирепее. Риа вняла предупреждению и снова попятилась. Без руки оставаться не хотелось.

– Сейчас важно ее снова не потерять, – сказал Айэн, делая осторожный шаг вперед.

– Если спугнешь ее, шариться по лесу дальше будешь один, – предупредила Риа. И встретилась с укоризненным взглядом Сильвии, в ответ на который состроила мину: «Ну, а что?»

Айэн замер, побоявшись, что Аника убежит, если он приблизится ещё.

– Надо что-то придумать…

Риа раздраженно цокнула, устав от этого детского сада. Эта затянувшаяся «прогулка» изрядно утомила ее. Если никто ничего делать не собирается, то придется ей.

– Ты спятила?! – Сильвия ошалело уставилась на огненный шар, распустившийся в руке Рии. – Это же Аника!

– Конечно, это не для того, о чем ты подумала, – оскорбилась Риа. – Я всего лишь могу организовать огненную стену, чтобы она не…

– Никакого огня, – отрезала Сильвия. – Хочешь, чтобы она со страху обернулась в медведя или кого похуже?

– Ну, я не думаю, что она так сразу сможет… – между делом заговорил Айэн себе под нос, но никто его не услышал.

– Нам надо успокоить ее, – заключила Сильвия.

– Не нам, а ему. – Риа указала фонариком на Айэна, и он поморщился от света.

– Да, – неожиданно поменяла сторону Сильвия и подтолкнула его со спины. – Давай, Ромео, дело за тобой.

– Я… – попытался возразить парень, но, к удивлению всех, рысь не бросилась прочь и даже не зарычала. Она принюхалась и, как будто одобрив его, улеглась, став с неким подобием интереса следить за медленно приближающимся к ней человеком.

– Что и требовалось доказать. – Риа сложила руки на груди. А потом склонилась к Сильвии и полушепотом спросила: – А это вообще… точно Аника?

Сильвия глянула на нее, нахмурив брови.

– Будет не круто, если все это время мы провозились с обычной рысью.

Сильвия закатила глаза.

– Здесь не водятся рыси, бестолочь, – устало сказала она. – Это не их среда обитания. Чем ты занималась на уроках географии?

Губы Рии изогнулись в самодовольной усмешке:

– Изучала анатомию.

Сильвия скривилась:

– Уф, избавь меня от подробностей.

Между тем Айэн почти приблизился к Анике. Приглушенно рыча, она настороженно следила за ним, будто сомневаясь, может ли его к себе подпустить. Она снова оскалилась. Он остановился.

– Тихо… тихо…

Риа и Сильвия с настороженным вниманием следили за происходящим издалека.

– Аника, это я, Айэн.

Рысь продолжала недоверчиво рычать. Айэн опустился перед ней на колени, не разрывая зрительного контакта. Животное показало зубы, как будто готовое в любой момент бросится на человека и разорвать его на куски.

– Тихо падает снег… – вдруг запел Айэн негромким, хрипловатым голосом. – За окном поутру…

Все четверо замерли. От образовавшейся тишины словно заложило уши.

– Он решил… спеть ей песню? – произнесла Риа с таким выражением лица, будто это было самое идиотическое, что можно было придумать.

– Я тебя обниму, я тебя сберегу, – тихо продолжал Айэн.

В глазах Сильвии блеснуло понимание:

– Это же колыбельная ее мамы. – Она бросила взгляд на открывшую рот Рию и вновь вернулась к Айэну.

– Хлопьев мягких метель, – Айэн осторожно протянул руку и коснулся ее затылка, – Блестки солнца в снегу…

Аника не шелохнулась, внимая его завораживающему голосу. Человеческое в ней начало возвращать контроль.

– Я тебя обниму…

– Я тебя сберегу, – закончила за него уже сама девушка.

Риа и Сильвия сзади них вздохнули с облегчением.

В глазах Айэна мелькнула боль оттого, в каком состоянии предстала перед ним Аника. Изнеможенная, разбитая, потерянная девушка в разорванном белом платье стояла на коленях. Выбившиеся из косы пряди падали на ее красивое заплаканное лицо. Она прикрыла его руками, и тишина наполнилась ее сдавленными всхлипами.

– Аника… – тихо позвал Айэн, аккуратно коснувшись ее лица.

Он знал, почему она плачет сейчас. Ему не хотелось этого делать, – не хотелось напоминать ей о маме – но только так он мог достучаться до нее. Поэтому он смотрел на нее виновато, покорно ожидая, когда боль стихнет.

Но было ли это возможно?

– Ох, ну вот, – уныло вздохнула Риа.

– О, предки, у тебя есть чувства? – Сильвия кинула в ее сторону угрюмый взгляд.

Риа выразительно посмотрела на подругу, демонстрируя, что как раз чувства ее сейчас переполняют: и это усталость, раздражение и нетерпение вернуться в сухое и теплое место. Она только надеялась не застать дома дядю или тем более Джейка, но эта вероятность была слишком мала. Как никак, они там живут.

Основная причина, по которой Риа ненавидела визиты в Дегхельм. И однажды пути назад у нее уже не будет.

Риа задумчиво крутила в руке выключенный фонарик, пока Сильвия старалась услышать, о чем тихо разговаривает парочка. Слезные рассказы Аники о том, как в последнее время она начала страдать от вспышек силы, как, испугавшись и запаниковав, она пережила обращение и как не могла контролировать себя в нем, Рию, честно говоря, не впечатлили.

– Он… он рассказал мне все сегодня… – захлебываясь и часто сглатывая, произнесла Аника, наверное, имея в виду отца, – про ритуал…

Риа вскинула на нее взгляд исподлобья. Ее ногти скребли фонарик.

– Ты знал? – надрывно спросила Аника у Айэна.

Парень сидел перед ней на влажной траве, свесив руки с колен. Он поднял на девушку глаза. В них застыла вина.

– Ты знал! – ее тон сменился на уличительный. – И словом не обмолвился…

– К этому лучше быть готовым, Аника. – Сильвия подошла к ним, смотря на девушку с сочувствием. – Мы не хотели говорить тебе раньше времени.

Аника поочередно остановила взгляд на каждом из присутствующих. Взгляд с болью от предательства.

– Так об этом было известно вам всем…

Риа закатила глаза. Склонность к драматизму не была той чертой, которую она ценила в людях. Таких чувствительных личностей стоит сразу ставить на место хорошей встряской.

– Разумеется, об этом известно нам всем, принцесса, – ответила Риа, выйдя из тени. Она поравнялась с Сильвией. – И уже давно. Это тебя берегли до последнего, чтобы ты, не дай предки, не рассыпалась от такой-то правды. Но, видимо, ждали напрасно. – Риа наклонилась, чтобы заглянуть в испуганные глаза Аники. – Правда жесткая, да? Что, не нравится знать, как все на самом деле? Что за вещь ты делала каждый год у этого столпа, и что должна будешь делать это снова и снова?

– Я больше не стану… – проскулила Аника.

– Если хочешь жить, – уже громче договорила Риа, рассматривая свои ногти. Во всем ее виде сквозило равнодушие. – То тебе придется.

– Все равно я не стану…

– Тогда сила убьет тебя, – жестко припечатала Риа. – Как сделала и с твоей матерью.

Аника, казалось, перестала дышать.

– Что?

Риа не обратила внимания на брошенные на нее взгляды Айэна и Сильвии – оба нерешительно просящие не продолжать. Но и один, и другая признавали, что Аника должна знать правду. И потому Рию никто не остановил.

В глазах Аники застыла боль. Они вновь заполнились слезами, когда она, не отрываясь, смотрела на Рию, ожидая ответа.

– В один день она тоже сказала, что больше не будет этого делать. – Все же голос Рии несколько смягчился. – И это стало ее ошибкой. Но она знала, на что идёт. Так знай и ты.

Риа не была настолько жестокой, чтобы не испытывать хоть каплю сочувствия. Но и та мелькнула на ее лице всего на мгновение, а затем оно снова вернулось к безразличию.

Аника невидяще смотрела себе под ноги, не замечая ничего вокруг. Холодный влажный воздух, пробирающийся под одежду, опускающийся на них туман, руку Айэна, которую он тихонько положил на ее.

– Но всему виной сердечный приступ…

– А что, по-твоему, стало его причиной? – спросила Риа. – Наши тела не выдерживают. Разваливаются при первой же возможности.

– Риа… – беспомощно попросила Сильвия.

– Лучше так, чем утешаться ложью и кормиться радужными мечтами.

И она ушла, напоследок обернувшись, чтобы сказать, разведя руками:

– Такова наша жизнь.

И никто не смог сказать что-то против, зная, что это правда, с которой ничего не поделаешь. С ней оставалось только мириться.

Разноцветные огни города светились в темноте ночи. С Северных Холмов открывался вид на бо́льшую часть Дегхельма, сейчас погруженного в веселье и суету.

Рие не было дела до праздника – она лишь мечтала, чтобы все это поскорее закончилось.

Разговор с Аникой встревожил ее воспоминания, которым ей не хотелось предаваться. Но те уже нещадно заполнили голову. И пока Сильвия и Айэн были рядом с Аникой, стараясь ее утешить, Риа ушла подальше. Здесь, на краю обрыва, где она сидела, было почти тихо. Выл только ветер да издалека доносились звуки музыки с празднества. Но Риа их не слышала.

«Это твой долг по рождению, принимаешь ты его или нет».

Слова дяди как выжженные клеймом горели в воспоминаниях. Она вздрогнула.

Анику ещё можно считать счастливчиком, у нее остался отец, бабушка, тетя.

Сама Риа потеряла обоих родителей, а немногим позже дядя выложил ей все как есть о ней и ее способностях, не скупясь на прямолинейность и не снисходя до фальшивого оптимизма. Весь рассказ она просидела с каменным лицом, уставившись в одну точку, а после молча встала и ушла в свою комнату.

Еще несколько дней Риа продолжала молчать. Первой ее репликой спустя долгое время было колкое: «Не твое дело» в ответ на вопрос Сильвии, как она себя чувствует. Лишь тогда эмоции в ней начали брать свое, и совсем скоро начались те самые всплески, приведшие однажды к пожару.

Рие было шестнадцать. И в ней дядя не видел ребенка, которого надо пожалеть. С которым надо быть помягче. Аника не испытала и половины того, что пережила Риа, так что не ей ударяться в истерики и объявлять, что жизнь кончена.

Риа стучала пальцами по фонарику, лишь бы тишина не заполняла воздух. Молчание возвращало ее в те дни, которые она мечтала забыть.

– Ты в норме?

Риа глянула на присевшую рядом Сильвию.

– Не твое дело.

Сильвия хмыкнула.

– С Аникой все будет нормально, – сказала она. – Айэн уговорит ее пойти на ритуал.

– Как будто меня это заботит.

Риа почувствовала брошенный на нее взгляд.

– При них можешь притворяться бесчувственной, но со мной не прокатит. – Сильвия спрятала похолодевшие руки у себя между коленей. – Интуиция и эмпатия – те еще дурацкие умения. Никакого покоя от них нет.

– Думаешь, они достались с силой?

– Скорее уж от папули. – Риа почувствовала улыбку в ее голосе. – Мама у меня сухарь каких поискать.

– Припоминаю, – усмехнулась Риа. – Сколькими словами она поздравила тебя в последний день рождения?

Сильвия прыснула.

– Тремя. «Поздравляю. Так держать».

– Ах, точно. Я тогда ещё считала, насколько твоя смс-ка от банка длиннее этой.

– Но ты была слишком пьяна, чтобы правильно посчитать.

Девушки залились смехом, вспоминая вечеринку в честь дня рождения Сильвии.

– Айэн рассказал мне кое-что. – помолчав, сказала Сильвия и повернулась к Рие. – Только обещай, что я не пожалею о том, что сказала тебе это.

Риа выжидающе смотрела на подругу. Обещать она не собиралась. Поняв это, Сильвия вздохнула и всё-таки сказала:

– Помнишь ту девушку? Ну, которую занесло к нам в начале лета? У неё ещё были проблемы с памятью…

– Ну и? – поторопила Риа.

– Говорят, она водит дружбу с Джейком. И что это ради неё он мотается в город каждые выходные.

– Как интересно.

Сильвия насторожилась, заметив, как в глазах Рии загорелся нехороший огонёк, а ее губы растянулись в улыбке.

– Мы обязательно должны пойти на фестиваль, Ви.

Глава 6

Лина двигалась вдоль узких улочек, рассматривая окружающую обстановку. Здесь, ближе к центру города, дорожки для прогулок выложены булыжником, в то время как на окраинах преобладали гравийные. Из жителей мало кто пользовался автомобилями, так как с общественным транспортом проблем не имелось.

Дегхельм определенно имел свое очарование: небольшие домики с черепичными крышами в центре и внушительные особняки ближе к окраинам, пышащие стариной и тем самым величественным шармом, который был свойственен домам аристократов и зажиточных дворян.

Время здесь как будто бы остановилось.

Дегхельм с удивительной плавностью сочетал в себе старину и современность. Отсталым этот город и его жителей никак не назовешь: скоростной интернет, сеть общественного транспорта (междугородные автобусы тоже имелись), разнообразие заведений общепита и мест для досуга – что ещё нужно для счастливой жизни здесь?

Играющая невдалеке музыка становилась все громче. Лина вдохнула запах свежей выпечки вперемешку с попкорном, отмечая, как город принарядился к празднику: тут и там висели разноцветные флажки, деревья и карнизы обвивали гирлянды. Она направлялась к Поляне Семи, где ежегодно организовывали этот праздник. Там ее уже должен был ждать Джейк. Она на это надеялась, ведь без него ей там делать нечего.

Несложно было предугадать реакцию тети Лесмы на то, что воспитанница захотела отметить со всеми «День Основания» (как называли его местные), да ещё и непременно в компании Джейка. Лина искренне не понимала причину такой глубокой неприязни опекунши к ее другу. Несколько раз попытавшись расспросить об этом тетю, Лина так и не получила внятного ответа. Та отмахивалась общими фразами вроде «плохая компания», «не тот, с кем стоит дружить» и тому подобное.

Лина не находила в общении с Джейком ничего опасного для себя, поэтому списывала такое поведение тети на излишнюю тревожность. Она слышала, что говорят люди. После потери семьи Лесма тронулась умом, ушла в отшельники и долгое время твердила о каком-то проклятии, нависшем над городом, которое настигло и ее семью.

Со временем стало легче, и тетя Лесма, казалось, пришла в себя.

Но в такие моменты, как сегодня, Лина начинала в этом сомневаться. Несомненно, тетя не хотела, чтобы Лина посещала сегодняшний праздник, и всячески ее отговаривала. А перед самым выходом, когда невнятные аргументы на вопрос: «Почему?» закончились, тетя выпалила, огорошив Лину: «В этот день всегда кто-то умирает».

Опешив, Лина отпустила ручку двери и повернулась к тете.

Нет, она вовсе не считала тетю сумасшедшей или душевнобольной. Всего лишь пожилой женщиной, получившей от жизни удар, от которого она не смогла оправиться. Вот и уверовала в старые сказки о чудовищах и проклятиях – а кого еще ей винить в случившемся?

После они сели и спокойно поговорили. Тетя упорно отказывалась пояснять свои слова, бормоча что-то про то, что Лина не поймет, и сама она об этом толком мало что знает. Тогда Лина повторила, что видимых причин оставаться дома «в безопасности» у нее нет, и поэтому она всё-таки пойдёт. Для ее спокойствия Лина пообещала, что вернётся не поздно. Лесма тяжело вздохнула, но больше ничего говорить не стала.

Поляна Семи предстала перед Линой в самом разгаре торжества. Тут и там пестрели разноцветные гирлянды и фонарики и громко играла музыка, но здесь собрался, кажется, весь город, так что из-за галдежа ее было почти не разобрать. В воздухе витали смех и радость. Веселящиеся дети носились и визжали, а взрослые оживленно болтали.

Лина протискивалась через гурьбу людей у входа, ища глазами Джейка. Вдруг кто-то толкнул ее так, что она оступилась. Обернувшись, Лина едва успела заметить темноволосую девушку, из-за которой едва не упала. Та извинилась, мельком заглянув Лине в глаза, – и этот взгляд ей отчего-то не понравился – и исчезла в толпе. Почему ей показалось, что незнакомка сделала это нарочно?

Лина быстро забыла об этом, добравшись до более свободного пространства. И вот она увидела, что из себя представляет фестиваль вина и сыра. За несколько часов здесь организовалась целая ярмарка: прилавки со всевозможными сувенирами, сладостями, овощами и фруктами ломились от товаров, а чтобы перепробовать все представленные сорта вина и сыра, не хватит одной ночи. Здесь даже соорудили детскую площадку.

Лина пробежалась глазами по указателю, рядом с которым стояла. Надписи на нем говорящие: «Музей истории вина», «Конкурс на лучшее блюдо из сыра», полоса препятствий «Сыр в мышеловке», художественная выставка «Пятьдесят оттенков сыра». Также в микрофон объявили, что уже совсем скоро начнется викторина «Лучший знаток сыра», победитель которой получит звание «Сырного профессора» и годовой запас вина. За участие в мероприятиях выдавались призовые билеты, которые можно обменивать на товары и услуги на территории фестиваля.

Лина прошлась дальше, с любопытством рассматривая происходящее вокруг. Ее внимание задержалось на темноволосой девушке, которая проходила по брусу, установленному на высоте. С двух сторон на нее летели мешки, привязанные веревками к верхней балке. Она с лёгкостью уворачивалась от них, с грацией воздушной гимнастки двигаясь по бревну. Лину восхитила ее непринужденность и чувство равновесия. Будто девушка плыла по воздуху, а он сам помогал ей держаться и не сбиться с шага.

Под аплодисменты девушка спрыгнула с края бревна, пройдя препятствие без единой сложности, и заслужила приз.

Следующий смельчак оказался не таким ловким: свалился на лежащие у бревна маты ещё на половине пути. Лина задумалась: интересно, а получилось бы у неё?

– Угадай, кто.

Лина застыла в недоумении, по голосу поняв, что человек, который подошел к ней сзади и закрыл ей глаза, вовсе не Джейк.

– А… хм, парень, который принял меня не за ту девушку? – предположила она.

– А вот и нет, – бодро ответил незнакомец и обошел ее, дав Лине на себя взглянуть.

Это оказался рослый молодой человек возраста Джейка, только выше и стройнее его, с темными как чернила волосами и более лёгкой и шустрой походкой (у Джейка она была степенной и даже царственной). На нем были джинсы и черная футболка. Сама Лина сегодня надела простое сиреневое платье и джинсовую жилетку. В городе градус тепла заметно выше, чем вблизи леса.

– Я тебя знаю, – продолжил незнакомец, – ты Лина, подружка Джейка.

Лина про себя усмехнулась такому определению, но ничего говорить не стала. Подружка, так подружка, ей все равно, что думают люди.

– А ты, значит… – подтолкнула она.

– Линдон! – Он нахмурился. – Что, Джейк ни разу обо мне не упоминал? Ни разочка?

– Ах, да, Линдон, – сказала Лина, и юноша засиял. – Нет, ни разочка. – Она извиняюще улыбнулась.

– Вот тебе и лучший друг, – проворчал Линдон, чем позабавил Лину. Парень показался ей забавным.

– Всего лишь старый одноклассник, – появился откуда-то третий голос, и Лина расцвела, увидев Джейка. Он нес в руках два пластиковых стаканчика, один из которых протянул ей.

– Ах, вот и он, – ворчливо поприветствовал друга Линдон. – Ну здравствуй, всего лишь одноклассник.

– Уже распугиваешь моих друзей? – спросил его Джейк и отпил из своего стакана.

– Было бы кого распугивать, – хмыкнул тот. – Кроме нас двоих кому ты сдался. – Он послал девушке шельмовской взгляд: – Я удивлен, что Лина всё ещё не сбежала.

Джейк только закатил глаза.

Лина принюхалась к врученному ей напитку. В нос ударил аромат яблок и цитруса с оттенками сливок и ореха.

– Вино?

– Шардоне. Твое любимое, – заявил Джейк, вызвав у Лины удивление.

– Откуда тебе это знать? Я, может, и вина то в жизни не пробовала.

– Это фестиваль вина и сыра, – ответил Джейк и подмигнул ей: – самое время.

Лина осторожно пригубила напиток. Он оказался довольно вкусным и несколько горьковатым.

– Так вы бывшие одноклассники? – спросила она у ребят.

– И нынешние одногруппники, – добавил Линдон, с шутливым укором глядя на Джейка. – И ты сам назвал меня своим лучшим другом.

– Да я тогда в дрова был, вот и нес по пьяни всякую чушь. – Джейк сделал еще глоток, скрыв ухмылку, а у Лины невольно вырвался смешок.

– Ах вот как, – отозвался Линдон. – Тогда, хоть как и ненастоящий друг, но спасу тебя от пьянства и заберу вот это, – он бесцеремонно выхватил у Джейка стакан. – А то опять начнёшь нести чушь.

– Боишься, что признаюсь тебе в любви и полезу целоваться, а ты не сможешь отказать? – не растерялся Джейк.

Линдон едва не выплюнул обратно то, что собирался глотнуть. Лина прыснула прямо в стакан, изо всех сил сдерживая хохот. Не хотелось и ей обижать нового знакомого, с этим отлично справлялся Джейк. Хотя видно было, что обида Линдона наиграна.

– Джейк, а сколько таких стаканов ты уже выпил, пока дошел сюда? – хихикнув, спросила Лина.

– Вообще-то, сегодня я не планирую напиваться. Так что это первый, – он так же бесцеремонно вернул себе свой же стаканчик, – и последний.

– Так это она?

Сильвия нашла глазами девушку с волосами цвета темного дерева, весело болтающей в компании двух парней невдалеке. Джейк и Линдон, кажется, получали неимоверное удовольствие от ее общества.

– Ты притащила меня сюда, чтобы поглазеть на нее? – задала второй вопрос Сильвия, не успела Риа ответить и на первый, слишком занятая метанием дротиков.

– Глазеть было твоей идеей, я не предлагала, – ответила та и отправила дротик прямо в цель.

Сильвия скривилась от очередного треска лопнувшего шарика.

– А что, ты вдруг стала фанатом воздушного дартса? Зачем мы вообще пришли сюда?

– Слово «веселье» тебе о чем-нибудь говорит? Или нет, стой. Дай угадаю, – Риа на миг оторвалась от своего занятия, чтобы одарить подругу насмешливым взглядом, – ты слишком стара для этого.

– Мы одногодки, гений, – вяло отозвалась Сильвия.

Риа предпочла оставить это без комментариев и продолжила играть, в то время как Сильвия со скучающим видом осматривала окружающее в поисках чего-то интересного. Да что может быть интересного в этом глупом фестивале?

Сильвия хмыкнула. Превратили такое великое событие в сущий балаган с танцами и плясками. Это должен был быть день памяти и благодарности, но какой благодарности можно ждать от людей. Хотя в данном случае это замечание несправедливо: все люди, знавшие о настоящей причине возникновения этого праздника и самого города давно мертвы, а их потомкам довелось узнать лишь половину правды, которая, переходя из уст в уста, приобретала все больше выдуманных деталей и все меньше реальных. А люди, знающие об истинном положении вещей и о том, что на самом деле произошло на этом поле много лет назад, поклялись унести этот секрет с собой в могилу.

Девушка вздохнула. Здесь ещё и скучно. Она не представляла, что могло бы сделать это «празднество» веселее. Разве что начнется драка – уж тогда они с Рией встанут в первых рядах, чтобы посмотреть на пару придурков, не поделивших очередную девчонку или же бутылку.

Грубая сила – это так примитивно и непрактично. Слово – вот настоящее оружие. Лишь подобрав нужные слова, ты способен поднять восстание и совершить революцию. Предок Сильвии, Ариэль Амаринс, был выдающимся оратором, объединившим Семь Семей. Не будь его, все эти людишки не веселились бы здесь и сейчас, набивая брюха сэндвичами да вином и гогоча, словно свиньи. Да не будь их всех…

– Риа! – Она потянула ту за рукав, не сводя расширившихся от шока глаз с кого-то в толпе. – Риа, это он!

– Ау, ты сбила мой бросок!

– Ты взгляни!

Риа нехотя оторвалась от своего занятия и проследила за взглядом Сильвии. Ну, и на кого из этой сотни людей она должна обратить внимание?

– Да вон же, – показала Сильвия, – у прилавка с сувенирами.

Да, у прилавка с сувенирами. Именно тот светловолосый мужчина, что помог им добраться до заправки и с тех пор не давал покоя Сильвии. Кристиан приехал в Дегхельм в день фестиваля, и явно неспроста.

– Да это еще что, – продолжал травить истории Линдон, – вот когда мы ночью залезли в кабинет профессора, чтобы «навести там порядок» – вот это воспоминание. Вернее, залез Джейк, а я стоял на стрёме.

– Проиграл в карты на желание, – пожал Джейк плечами в ответ на удивленный взгляд Лины. – Карточный долг – это святое.

– Да тебя и на слабо взять раз плюнуть, – заявил Линдон.

– Да неужели? – вскинув бровь, посмотрела Лина на Джейка.

– Как пить дать. – Джейк сделал глоток из своего стакана.

– Слабо одолеть того парня? – Линдон указал туда, где желающие мерились силой в армрестлинге.

У стола стоял мускулистый рыжеволосый мужчина лет тридцати, явно одержавший уже не одну победу. Зрители восторженно ликовали, когда очередной проигравший ушел ни с чем. Победитель торжественно вскинул руки и что-то крикнул, и народ поддержал его возгласами.

– Он явно готовился к этому дню всю жизнь, – хмыкнул Линдон.

– К тому, чтобы проиграть мне, готовиться не нужно.

Лина удивилась его уверенности. Мужчина выглядел довольно внушительно и заметно сильнее Джейка.

– Ты это всерьез затеял? – спросила девушка.

– Иначе вот он, – он указал на Линдона, – будет припоминать мне это до смертного одра.

– Именно, – довольно подтвердил тот.

– Прямо как я тебе про тот случай с поварихой.

Улыбка сползла с лица Линдона.

– Тебе ведь тогда было слабо её за…

– Да, да, было дело, – поспешно перебил Линдон, – помолчи уже.

Лина с интересом покосилась на то, как друзья обменялись говорящими взглядами.

– Смотри-ка, место освободилось, – сказал Линдон. – Чемпион уже ждёт тебя.

– Чтобы потерять свое звание, да, – махнул рукой Джейк и уверенно направился в его сторону.

– Я же говорила тебе, – Сильвия не сводила глаз с мужчины в толпе, – говорила!

– И чего это ты так разнервничалась, – не понимала Риа, – здесь полно приезжих. Будешь на каждого, кто не нравится, бросаться с допросами?

Сильвия косилась на Кристиана с открытой неприязнью.

– Не нравится мне только этот. Что он здесь вынюхивает?

– Какой сорт вина лучше сочетается с пармезаном, – предположила Риа, смотря, как объект их внимания с купленным куском сыра двигается в сторону прилавка с домашним вином. – Я бы выбрала что-то из итальянского.

– Так может пойдешь и скажешь это ему? – огрызнулась Сильвия.

– Ты же знаешь, что я могу.

И без лишних колебаний Риа направилась прямо к нему, оставив Сильвию только растерянно хлопать глазами.

Что Риа удумала?

– С чего он так уверен, что победит? – спросила Лина. – Не хочу обижать Джейка, но мне он не кажется сильнее того парня.

– Хитрость и быстрое принятие решений – вот сильные стороны Джейка, – ответил Линдон. Оба они следили за другом, который уже подошёл к столу и был готов к схватке.

– И как это пригодится ему в армрестлинге?

– Смотри.

В данный момент Лина разглядела лишь ярость, загоревшуюся на лице оппонента, когда Джейк бросил ему что-то перед самым началом. Она не расслышала слов, но по дерзкому вызову, играющему в глазах Джейка, можно было догадаться. На лице «чемпиона» загорелось желание убивать.

– Мне кажется, он уже нарвался, – с опаской заметила Лина. – Джейк всегда такой безбашенный?

– Только когда дело касается самолюбия, – усмехнулся Линдон.

Раздался сигнальный свисток, и борьба началась.

– Тогда представляю, сколько таких парней он успел разозлить.

Линдон расплылся в плутовской ухмылке:

– О, нет, ты себе даже не представляешь.

Поначалу оба оппонента шли вровень, но затем «чемпион» постепенно начал перенимать превосходство. Джейку это не понравилось. Он поднажал, и шансы снова уравнялись, но – сперва всем показалось именно так – Джейк выдохся и вот-вот должен был сдать позиции, однако этого не происходило один момент, другой, третий. А потом он и вовсе стал одерживать победу. Никто не понял, почему, но Маркус (именно это имя выкрикивали в толпе) заметно сбавил обороты. Он стал часто вытирать лицо рукой, взгляд его помутился. Лина недоумевала, завидев ручьи пота, заструившиеся по телу мужчины. Казалось, у него начался жар.

И только Линдон обратил внимание на вторую руку Джейка, напрягшуюся под столом.

Линдон хмыкнул. Он и не ожидал, что будет иначе.

И Джейк впечатал руку оппонента в стол. Ударил финальный сигнал, оповещающий о победе, и толпа завизжала, приветствуя нового победителя.

Вот только проигравший не разделял всеобщего восторга.

– Что ты сделал? – Маркус пыхтел от злости. – Ты, недоносок?!

– Я сделал тебя, крепыш, – ответил Джейк. – Или ты не понял? Что, мышцы мозг передавили?

– Ах ты мелкий…

Джейк даже не дрогнул, готовый принять удар, когда здоровяк бросился на него. Но тут появились его друзья, что-то говоря, и им удалось оттащить его подальше.

Джейк повернулся к человеку, который появился рядом. Это был один из организаторов.

– Приз выберет вот она, – Джейк указал на Лину, подошедшую к ним с Линдоном.

– Пройдите со мной, – попросил организатор, и Лина, неловко пожав плечами, последовала за ним.

– Ты снова сжульничал, – как само собой разумеющееся произнес Линдон.

– О чем ты? – невинно отозвался Джейк. Он подошёл к одному из прилавков с подарками. – Я и не заметил.

– И кроме меня никто не заметил. На твое счастье.

– Это не счастье. Профессионализм. – Джейк подцепил пальцем одну из висящих побрякушек. – Как думаешь, Иса заработала столько билетов честным трудом?

– Иса? – не понял Линдон. – Каких билетов?

– Сколько стоит этот здоровяк? – спросил он у продавца, указав на плюшевого медведя раз в пять больше его головы.

– Пятьсот призовых билетов.

– Да, пять сотен билетов, – ответил Джейк Линдону. Понятнее ему от этого не стало.

Джейк показал на то место, где собравшиеся играли в «подкову». Линдон нахмурил брови. Безоговорочную победу одерживала девушка лет шестнадцати-семнадцати, поразительно похожая на его сестру. А рядом с ней сидел такой же медведь, которого она, видимо, уже выкупила.

– Предки, только не говори, что…

– Это она, – довольно сказал Джейк, явно предвкушая забавную сцену.

– Иса!

Из-за шума музыки и галдежа услышать что-то на таком расстоянии было невозможно. Тогда Линдон взмахнул пальцами, и через секунду вихрь взметнул темные волосы Исы. Она обернулась, безошибочно угадав, от кого ей прилетело. Девушка радостно помахала рукой парням, а, скорее, Джейку, которого сегодня еще не видела. Линдон подозвал ее к себе с видом, не предвещавшим ничего хорошего.

Забрав выигранные призовые билеты, девушка подошла к ним, держа в руках огромного медведя и сияя улыбкой.

Семейное сходство Райосов сразу бросалось в глаза: черные блестящие волосы, темно-карие глаза, тонкие черты лица и стройное телосложение. И брат, и сестра разделяли любовь к кольцам, которые красовались почти на каждом пальце обоих. Иса так же любила навешивать на себя цепочки и не скупилась на косметику, как Линдон – делать различные нашивки на одежду.

– Джейк, и ты здесь! – радостно произнесла Иса.

– Как видишь, – непринужденно улыбнулся тот.

– Да, и я тоже, – напомнил о себе Линдон. – Не скажешь мне, что это?

Иса в недоумении глянула на медведя, а затем на брата.

– Мой приз. А на что это похоже?

– Приз за что? За что можно было получить столько билетов?

– За прохождение полосы препятствий, метание ножей, подков, – принялась перечислять Иса, – за воздушный дартс, пинг-понг, еще за…

– Ты ведь ничего этого не умеешь, – перебил Линдон, складывая руки на груди.

– А вот и не ничего! Я честно перепрыгала на скакалке ту клушу, – гордо заявила Иса.

Тем временем Джейк отошёл чуть в сторону к столу с напитками.

– Надеюсь, хоть в кулачных боях ты не участвовала?

– Здесь не проводят кулачных боёв, – промычала Иса.

– И это единственное, что тебя остановило?! – вознегодовал Линдон. – А пинг-понг, дартс, ножи? Давно ты все это освоила?

– Ну, Лин, – протянула Иса, слегка улыбаясь и как будто не замечая настроения брата, – я думала, ты понял…

Она покрутила в воздухе указательным пальцем, и вокруг него образовался маленький вихрь. Линдон спешно перехватил ее руку и опасливо осмотрелся.

– Предки, об этом я и толкую! Ты думаешь, люди настолько глупы, чтобы ничего не заметить?

– Я же аккуратно, Лин, – заверила девушка, начав по-детски крутиться из стороны в сторону. – Меня Джейк научил.

И где-то на заднем плане этот самый Джейк сейчас подавился соком.

– Джейк – что? – громко переспросил Линдон.

– Как все делать незаметно, – как ни в чем не бывало продолжила Иса и принялась цитировать: – Посмотреть по сторонам, убедиться, что никто не смотрит, сделать движения максимально естественными… как будто ты, например, поправляешь волосы или разминаешь кисти…

– Вот откуда ноги растут, – Линдон вперил укоризненный взгляд в друга.

– Она только спросила, а я ответил, – без тени раскаяния оправдался Джейк.

– Да она с детства за тобой таскается и все повторяет. Хочет быть похожей на своего кумира, – покривлялся Линдон, вторя манере сестры.

Джейк довольно усмехнулся:

– Что ж, не она первая, не она последняя.

Линдон сердито фыркнул. А затем шевельнул рукой, и стакан с остатками сока вырвался из руки Джейка и прилетел ему прямо в нос. Он посмотрел на пятно, растекшееся на футболке, а затем на Линдона.

– Просто кисть разминал, – бросил ему Линдон.

– Бывает, – в тон ему ответил тот.

– Так вот, я… – Линдон повернулся к сестре, чтобы недоуменно уставиться на пустоту перед собой. – Где она?

Джейк покачал головой, мол, не в курсе.

– Пойду найду ее.

Друг проводил его взглядом.

– Салют! Кристиан, да? Пятая лесополоса, помнишь нас?

Сильвия сделала вид, что разглядывает прилавки с фруктами, лишь бы никто не заметил выражения ее лица. Приветливость смотрелось на Рии настолько неестественно, что Сильвии хотелось смеяться.

– Ах, да, – отозвался мужчина. Голос у него был приятный и звучный. – Ночные автолюбители.

Сильвия перевела взгляд на него. С неудовольствием она признала, что, помимо приятного голоса, Кристиан обладал и привлекательной внешностью. Все, у кого подкашивались ноги от статных блондинов с голубыми глазами и ослепительной улыбкой, уже бы визжали от удовольствия только пообщаться с ним.

На вид Кристиану было чуть за тридцать. А если бы он сбрил щетину, уже ставшую короткой бородой, то сбросил бы еще лет пять.

– Риа, если я не ошибаюсь, – сказал Кристиан. – А это… Сильвия?

– Да, моя подруга, – изобразила улыбку Риа. – Она глухонемая, не обращай внимания.

От такого поворота Сильвия конкретно опешила. Она раскрыла рот, во все глаза уставившись на Рию, и тут раздался отрывистый мелодичный хохот. Она вернула глаза к Кристиану. Кажется, шутка искренне позабавила его.

– Ты наговариваешь, – сказал он с улыбкой. – У Сильвии прекрасный голос. Ты, часом, не ходила в музыкальную школу?

– Нет, мне захотелось в художественную, – не слишком приветливо отозвалась Сильвия.

– Ах, да, – вздохнул Кристиан. – А любовь к рисованию досталось от мамы, да?

– Многовато вопросов. Может мне сразу скинуть всю автобиографию вам на почту?

– Да, – подхватила Риа, – расскажите лучше о себе.

– Да, например, что вы здесь делаете. – Сильвия проигнорировала предупреждающий взгляд Рии.

– Э-э… на фестивале? – не понял мужчина.

– Нет, в городе. – Сильвия стала похожа на бесстрастного полицейского, которому ничто не докажет невиновность подозреваемого.

Подозреваемым был Кристиан. Она только пока не знала, в чём именно.

– Да, чем может привлечь внимание такая глушь, как Дегхельм? – поддержала Риа. – Все только ради фестиваля?

– Отчасти, – добродушно отозвался Кристиан. – Я писатель. Вечно в поисках вдохновения, вот и путешествию по разным местам. И я бы не назвал Дегхельм глушью, – добавил он. – Я бывал во многих уголках мира, и, поверьте, повидал ещё не такие дыры.

– И о чем же вы пишете? – просто сгорая от любопытства, спросила Сильвия.

– Кристиан Нильсен, – ответил он. – Забейте в поисковике, если интересно.

Сильвия прожигала его взглядом.

– Неимоверно.

– Джейк, в тебя что, запульнули призовым напитком, а ты не поймал?

Лина не знала, была ли она удивлена тому, что, пока она отошла всего на пять минут, Джейк успел найти себе приключения. На его белой футболке красовалось пятно, лицо тоже блестело от влаги.

– Да так, одна фанатка разозлилась за то, что отказался расписаться у нее на груди. – Джейк принял салфетку, которую ему протянула Лина, и вытер лицо.

– А у этой фанатки случайно не рыжие волосы, и она не… мужчина?

Джейк непонимающе посмотрел на нее.

– Пока отходила, я слышала, как тот парень переговаривается со своими приятелями, – пояснила девушка. – Кажется, они планировали… кхм… «надрать чей-то зад» сегодня же вечером.

Джейк только хмыкнул, ничуть не проникнувшись угрозой.

– И ты считаешь, это они обо мне? Поверь, если бы так, то одним соком я бы не отделался.

Лина наклонила голову, глядя на него.

– Кажется, у тебя в подобном неплохой опыт.

– Еще какой, – ответил он с ухмылкой.

– Глянь-ка, – Лина весело потрясла перед ним рукой с новеньким браслетом на запястье. – Спасибо за подарок.

– Носи на здоровье. Приятно знать, что мне набьют морду за браслетик, – с усмешкой добавил он.

– А тебе набьют морду? – искренне удивилась Лина.

– Ну, тот бугай явно не собирался брать у меня автограф.

– И ты не боишься?

– Уж поверь, это не то, чего стоит бояться.

Лина в задумчивости притихла. Почему-то ей казалось, что в эти слова Джейк вложил какой-то особый смысл, который ей, увы, не понять.

Девушка оглянулась вокруг себя.

– А куда делся Линдон?

– Сказал, что больше не может сдерживаться и отправился записываться на конкурс купальников, – на полном серьезе выдал Джейк, пытаясь оттереть пятно с футболки.

Лина уставилась на него во все глаза.

– Здесь проводят… конкурс купальников? В ноябре?

– И Линдон его ежегодный победитель. Разве ты не слышала?

– Даже не знаю…

– Да расслабься ты, – одарил её улыбкой Джейк. – Предки, как же легко тебя провести.

– Так ты прежде бывал в Дегхельме? – поинтересовалась Риа.

– Этот раз первый, – ответил Кристиан и одарил ее улыбкой: – Вас не так-то легко найти.

– Вот именно, – вставила Сильвия. – Не так много людей знают о Дегхельме, откуда узнали вы?

– Похоже, не одному мне нравится задавать много вопросов, – парировал Кристиан, и что-то такое прозвучало в его интонации, что дало Сильвии лишний повод укрепиться в своих подозрениях.

– Любопытство, что с ним поделаешь. – На губах Рии нарисовалась улыбка. Ее попытки возвращать разговор в дружелюбное русло, тогда как Сильвия превращала его в откровенный допрос, с треском рассыпа́лись, и это было понятно уже всем.

– Я узнал о нем от друзей, – всё же ответил Кристиан.

– Они здесь, в городе? – продолжала напирать Сильвия.

Риа громко втянула воздух сквозь стиснутые зубы. В ней явно проснулось желание кого-то ударить.

– Сильвия, можно тебя на минуту? – И буквально силком оттащила ее подальше, обрушивая на Сильвию свое негодование: – Что ты творишь, черт возьми?!

– Следую твоему принципу прямолинейности. – мрачно отозвалась Сильвия. – Ведь именно так ты поступила с Аникой.

– Это не тот случай. – Глаза Рии вцепились в лицо собеседницы. – Ты не можешь вот так подходить к незнакомым людям и учинять допросы. Это так не работает.

– Неужели это ты будешь учить меня, как держать себя в руках? – вскинулась Сильвия.

– Ты хочешь узнать, кто он и зачем здесь? Тогда не лезь, – припечатала Риа. – Я все сделаю сама.

Губы Сильвии сжались в тонкую линию, пока она, угрюмо нахохлившись, смотрела в спину удаляющейся Рии.

С огромным медведем, сидящем у ног Исы, найти ее было несложно. Девушка стояла в очереди на конкурс прыжков, с нетерпением ожидая своего череда.

Линдон постучал по ее плечу, обращая на себя внимание. Она повернулась.

– Я с тобой не закончил.

– Братик, не сердись, – заканючила она, – предки и дня прожить без нотаций не дают, и ты туда же.

– Эй, парень, куда без очереди? – крикнул кто-то рядом.

– Я не в очереди. И она тоже, – Линдон отволок сестру подальше. – Что ты опять делаешь?

– Хочу выиграть еще билетов! Тут на них столько всего купить можно…

– А этого тебе мало? – он указал на медведя.

– Сначала я копила на него, а теперь мне хочется сырного мороженого. Они разыгрывают тройную порцию всего за двести билетов…

– Хватит привлекать к себе внимание, – оборвал Линдон. – Да ещё и ради чего! Тебе что, пять лет? Еще вчера вроде было шестнадцать.

– Мухлевать я больше не буду, – сердечно пообещала Иса. – Прыгать-то я умею!

– Ни прыгать, ни бегать ты сегодня больше не будешь, – решил Линдон и, не принимая возражений, потащил сестру за собой.

– Мне нельзя пользоваться способностями у всех на виду, а Сильвии можно вызывать грозу прямо посреди фестиваля? – пожаловалась Иса.

Линдон оглянулся на нее:

– При чем тут Сильвия?

И вот он посмотрел на небо, всего несколько минут назад безоблачное, на котором теперь клубились тучи. Их словно магнитом стягивало к одной точке. Отыскав глазами причину, Линдон чертыхнулся.

– О, предки, да вы издеваетесь!

– Будет ещё и концерт, – оценивающе сказала Лина, осматривая небольшую сцену, которую установили на краю Поляны. Пока разговаривали, они с Джейком подошли к ней. Здесь уже начинался лес. – Ваша подготовка к фестивалю впечатляет.

– Тогда передам отцу Сильвии, что ты довольна. Он мэр, вообще-то, – пояснил Джейк.

– Ну, да, ведь мое мнение так важно для таких, как он.

Она поморщилась, вдруг почувствовав что-то странное.

– На концерте меня не будет, – на всякий случай предупредил Джейк. – Я должен буду уйти.

Лина часто заморгала, пытаясь вернуть глазам ясность.

– Это скоро? – спросила она, хватаясь за голову.

– Уже да, – ответил Джейк, стоящий в шаге от нее, но его голос донесся как будто издалека. – Лина, ты…

– Джейк… – позвала она, цепляясь за его плечо. – Что это витает в воздухе?

Поднявшийся ветер взметнул ему волосы. Джейк поднял глаза к небу.

– Ты это про грозу? Ты же сама сказала, что будет дождь.

Нет, это не гроза. Что-то бурлило в воздухе, накатывало на нее волнами, и это было неправильно.

– Еще рано, – возразила она, перекрикивая звон в ушах. – Дождя не должно быть.

– Откуда ты…

– Эй, парень, – позвал сзади мужской голос. – Кое-то хочет с тобой поговорить.

– Лина? – проигнорировав его, позвал Джейк, внимательно смотря на девушку.

– Я в норме, – заверила она. – Только… Джейк, не ходи за ним.

Позади него выжидал, несомненно, один из дружков Маркуса, и, очевидно, далеко не для дружеской беседы.

– Со мной всё будет в порядке. А ты… точно нормально себя чувствуешь? – справился Джейк, с беспокойством вглядываясь в ее лицо.

Она, болезненно поморщившись, потерла виски пальцами и кивнула. Выглядело это так, будто у неё страшно разболелась голова, и Джейк не стал задавать лишних вопросов. Она только моргнула, а он уже исчез где-то за пустой сценой.

Лина чувствовала необходимость остановить его, хоть что-то сделать, но ни ноги, ни язык ее не слушались.

С удручающей досадой она осознала, что ее снова настигает приступ.

– Не объяснишь мне, что это такое?

Откуда ни возьмись появившийся Линдон заставил Сильвию чуть ли не подпрыгнуть на месте, когда он неожиданно схватил её за локоть. Он встретил её удивлённый взгляд с таким видом, будто она – напроказивший ребёнок, которого родитель застукал на месте преступления. Только вот Сильвия не понимала, что такого успела натворить, пока тихонько стояла в сторонке, ревностно наблюдая за милым общением Рии и Кристиана невдалеке.

– О чем ты?

Линдон указал глазами на небо, и Сильвия оторопела, увидев, что он имеет в виду. Над Поляной нависли грозовые тучи, и именно Сильвия была за это ответственна.

Ее стиснутые кулаки разжались. Она в растерянности посмотрела на Линдона.

– Это не… я не специально…

– Прекрати это, – слова Линдона вышли как нечто среднее между просьбой и приказом.

Сильвия постаралась взять себя в руки. Прикрыв глаза, она глубоко вздохнула. Спустя мгновения набиравшая обороты гроза начала рассеиваться. Засуетившийся было народ вернулся к своим «делам», то бишь к праздному веселью.

– Я разозлилась. Бывает.

Линдон, проследив за ее взглядом, увидел, на ком сосредоточенно внимание Сильвии.

– Это из-за Рии? – спросил он.

– Отчасти.

– Или из-за типа, с которым она флиртует?

Взгляд Сильвии метнулся к Линдону и был таким острым, что мог бы выколоть ему глаза.

Флиртует?!

Но ведь и правда: Риа мило строила глазки незнакомцу с дороги, которого она, Сильвия, по какой-то причине объявила врагом номер один. А на каком основании? Из-за странных набросков чертежа у него в машине, обрывочных записей в блокноте и его излишней приветливости?

Всему этому можно было бы найти адекватное объяснение, а Риа выбрала вполне себе рабочую (в ее случае) тактику для сбора информации, так что Сильвия уже не знала, на что именно злится теперь. Возможно, на себя саму за излишнюю несдержанность.

– Это не важно, – отмахнулась она. – Нам всем уже пора расходиться.

Линдон согласно кивнул. Время ближе к полуночи. Пора.

Вот только он не предполагал, что в планы вмешаются очередные приключения Джейка, о которых ему сообщат, как ни странно, по телефону и, как ни удивительно, его сестра.

– Иса? – недоуменно произнес он, поднеся к уху телефон.

– Лин! Тут за сценой собираются бить Джейка!

Линдон оторопело моргнул.

– Я пошла его искать, пока тебя не было, и наткнулась на них, – тем временем спешно продолжала Иса, – Джейк сказал, что они слишком самоуверенные, раз пошли втроем на него одного, но, Лин, они такие страшные! Как бандюги из того боевика! Ну, помнишь, который мы смотрели с тобой в…

– Иса, – перебил он, – сейчас же уйди оттуда, и лучше сразу домой, слышишь?

– Но я должна помочь Джейку!

– Какая по… – Линдон нервно вытер лоб. – Иса! Эй!

Но сестра уже бросила трубку. Сильвия вопросительно смотрела на Линдона, не совсем понимая, что произошло. А объяснить это можно было всего одной фразой, которую и выдал Линдон:

– Джейк снова в дерьме!

Глава 7

В самый неподходящий момент.

Резкая вспышка света заставила Лину согнуться пополам словно от удара в живот. Секунду назад перед ней стояла сияющая фонарями Поляна Семи, а в следующую Лина оказалась уже в лесу. Бредя в неизвестном направлении, путаясь в прилеске, отводя от лица частые ветви деревьев, она вдруг с ужасом осознала, что это руки не ее. И тело это не ее.

Напрягшись что есть мочи, чтобы вернуться в реальность, она расслышала звуки музыки и людских голосов, смешанные с частым и тяжелым дыханием.

Но не ее.

Спустя мгновение Лина осознала себя уже сидящей на траве, все на той же Поляне, с которой никуда и не уходила.

А глаза продолжали видеть… происходящее не с ней?..

Она со всей силы сосредоточилась на окружающем: шум праздника, радостные визги, приятные мелодии… жесткая сухая трава под ладонями, свежий ветер и запах грозы…

Мир вокруг стал возвращаться в привычный вид. Лина с облегчением выдохнула.

Иса в неподдельном ужасе охнула и прикрыла рот рукой, когда у нее на глазах Джейк получил удар в живот.

Их было трое на одного, и она просто обязана помочь. Здесь, за сценой, никто из людей и не заметит драки, и как хорошо, что Иса успела проследить за Джейком, следовавшим сюда за тройкой подозрительных типов, и даже позвонить Линдону.

Сама она стояла поодаль, оставаясь незамеченной, и, несомненно, была готова броситься в бой на защиту Джейка. Только для этого ей необходимо собраться с силами. Она никогда не дралась с парнями, не считая того случая в детском саду, когда огрела подушкой назойливого мальчугана, пытавшегося прикарманить себе ее мишку во время тихого часа.

И вот, нахмурив брови и, наконец, решившись броситься наперерез хулиганам, Иса решительно двинулась в сторону побоища, но – вот засада! – ей беспардонно помешали.

– Кажется, я сказал тебе немедленно ступать домой, – сварливо произнес Линдон, остановив Ису на полушаге.

– Но Лин!

На ее протесты брат не обратил никакого внимания, бросив лишь:

– Оставайся здесь.

И сам уверенно двинулся в сторону «зрелища», в котором Джейк занимал честную «ничью». Но это пока что.

Лина моргнула. А затем еще, и еще, вновь обретая контроль над собой. Когда предметы вокруг окончательно встали на свои места, она осторожно поднялась на ноги. Джейк… она хотела последовать за Джейком… Он попал в неприятности…

Медленно, с ещё не до конца утихшим головокружением Лина поплелась за сцену, куда, как она успела увидеть, неприятели увели Джейка. Если бы она решила обойти сцену с правой стороны, то натолкнулась бы на Ису, с затаенным дыханием наблюдающую, как брат присоединяется к побоищу. Но Лина пошла влево, не подозревая, что и сама уже привлекла чье-то внимание, и за ней следуют по пятам…

Застала пятерых дерущихся парней она как раз в тот момент, когда один из них отлетал прочь, как будто им из пушки выстрелили. Лина резко остановилась, оставшись в тени. Благо, это был не Джейк, а один из противников, и отлетел он от удара… Линдона?

Наверное, она почувствовала бы облегчение, увидев, что друг заступился за Джейка, так что тот теперь не один, но все ее внимание забрало другое. То, что сделал Линдон… Какую силу удара надо иметь, чтобы человека отбросило от тебя на пару метров?

Несчастный, испытавший это на себе, очевидно, не хотел снова нарываться и испуганно отполз в сторону. А вот его приятель, за которого уже взялся Линдон, еще готов был побороться. Хаотично размахивая кулаками, от которых ловко уклонялся Линдон, он пропустил подсечку и, кряхтя, рухнул на траву.

Но Лина была готова поклясться, что не видела, как Линдон ударил его по ногам. Как будто противника сбил с ног сам воздух, а Линдону для этого стоило лишь махнуть рукой.

И Джейк не отставал, он остался один на один с Маркусом. И хоть первого успели изрядно потрепать, он бился с каким-то энтузиазмом, как будто драка была для него развлечением. Но вот Джейку прилетел удар в челюсть, и Лина даже с такого расстояния как будто почувствовала проснувшуюся в парне злость.

Он увернулся от нового удара, еще не оправившись от первого. Соперник бросился к нему с кулаком наготове, и тут Джейк резко выпрямился и ловко поймал его кулак в свою ладонь. Тот попытался освободиться от хватки, но Джейк только ухмыльнулся. А потом начало происходить то, отчего сердце Лины пустилось вскачь, а воздух застыл в груди.

Над их сцепленными руками начал подниматься пар. Лицо Маркуса исказилось от боли, а тело задрожало, тогда как усмешка Джейка только ширилась.

– Хватит, Джейк, – Линдон встал рядом. – Ему достаточно.

«Нет, не достаточно», – прочитала Лина в его горящих глазах. Джейк не хотел отпускать.

– Довольно уже, ты иссушишь его, – настаивал Линдон. – Сувенир ты ему уже оставил.

«Сувенир в виде ожога», – поняла Лина. Джейк обжег ему руку одним прикосновением к своей.

Лина в смятении оглянулась по сторонам, не понимая, свидетелем чему стала. И единственным решением, родившемся в голове, было развернуться и уйти.

И стоило ей обернуться, как перед ней возникла преграда – худая и высокая брюнетка, оказавшаяся здесь явно неслучайно. Ее ореховые с янтарным оттенком глаза блеснули в свете фонаря, и Лина почему-то вспомнила ту дикую рысь, взиравшую на нее так же хищно.

– Куда-то собралась? – осведомилась незнакомка. Она глянула Лине за плечо. – Шоу закончилось?

– Да. Кажется, ты пропустила все веселье, – без особого интереса отозвалась Лина и попыталась обойти девушку, но та не позволила, перехватив ее за руку.

И тут Лину обдало жаром, как если бы по ее венам пустили огонь. Лишь на секунду, но чувство чужой силы окатило ее настолько мощно, что, продлись это всего мигом дольше, эта сила сбила бы ее с ног.

Она подняла на незнакомку глаза, как будто только сейчас по-настоящему заметив ее. И то, что она увидела в ней вкупе с тем, что почувствовала, всерьез встревожило Лину.

А не та ли это, к тому же, девушка, толкнувшая ее у входа? Она преследует ее?

– Как жаль, – вздохнула собеседница. – Наблюдать, как начищают физиономию Джейка – бесценное удовольствие.

– Ты знаешь Джейка?

– Увы, слишком хорошо. Чтобы, например, задаться вопросом, что такого интересного он нашел в тебе. – Она наклонила голову. – Ты Лира, да?

– Лина. А ты одна из его несчастных поклонниц?

Незнакомка коротко рассмеялась.

– Я ожидала увидеть кого-то более смазливого и… примечательного, – призналась она, предпочтя проигнорировать вопрос, – и, будь в тебе хотя бы это, я бы не была так разочарована. Запросы Джейка явно снизились.

– Не будь мне настолько безразлично чье-то мнение, я была бы опечалена, – незамедлительно парировала Лина.

– О-о, да у нас есть характер, – с толикой удивления произнесла девушка.

– А если в тебе есть хоть немного разумности, ты будешь держать свой под контролем. Не играй с огнем. А то он может спалить тебя саму, – предупредила Лина.

И тотчас опомнилась: откуда в голове вообще возникли такие слова? А эта девица явно нарывается на конфликт, и повод не нужен. Только Лина успела подумать о своей печальной дальнейшей судьбе, увидев вспыхнувшее на лице собеседницы негодование, как раздался неразборчивый шум. Наверняка кому-то из парней снова прилетело. Незнакомка отвлеклась на суматоху, а Лина тем временем шустро улизнула.

– Можешь не благодарить, – пробурчал Линдон, потирая ушибленный нос.

Джейк хмыкнул, усаживаясь на траву.

– Да я и не…

– Словами, – перебил Линдон. – Словами не благодари. За все те шишки и оплеухи, которые я получаю из-за тебя, ты задолжал мне уже целое состояние, – пожаловался он.

– Ни одну из этих шишек я не просил тебя за меня получать, – заметил Джейк. – Ты сам всегда влезаешь без спроса.

– Как и ты. Это называется дружбой.

Джейк повернулся к нему, одарив выразительным взглядом.

– В таком случае, я тебе ничего не должен. Дружба ведь штука безвозмездная.

Скривившуюся мину Линдона стоило запечатлеть на камеру, а фото повесить в рамочке на стену. Друг не умел по-настоящему злиться и обижаться, а эти его попытки изображать недовольство Джейка только забавляли.

– Напомни мне в следующий раз первым встать в очередь на набивание твоей морды, – с кислой физиономией парировал Линдон.

– Обязательно, – услужливо отозвался Джейк.

– Л-и-и-н, а выходить уже можно? – донесся откуда-то тоненький голос Исы. – Они ушли?

– Иса? – переспросил Линдон себе под нос, как будто только сейчас вспомнив, что сестра всё ещё здесь. – Я ведь сказал тебе идти домой!

– Я бы не оставила вас одних! – горячо возразила Иса, подходя к ним. И охнула: – Джейк! У тебя кровь! Это серьезно?

– Разбитая губа – это пустяки, – заверил он. – Но от твоего беспокойства мне стало легче.

Даже в этой малоосвещенной части Поляны было видно, как от слов Джейка залилось краской лицо девушки, а от его улыбки она и вовсе смущенно опустила глаза. Линдон закатил глаза.

Всеобщее внимание привлекла Риа, появившаяся из-за угла.

– Вы просто не могли не внести в программу мероприятий фестиваля свое выступление, – сказала она, кинув сидящему Джейку салфетку, а вторую протянула Линдону. – Каждый год одно и то же.

– Вовсе не одно и то же. – Джейк приложил салфетку к губе. – В прошлом году я вообще ничего не делал. Те парни сами на меня набросились.

– Если под «ничего» ты подразумеваешь флирт с их подружкой прямо у них на глазах, то да, ничего, – парировала Риа.

– Если быть точным, одному из них она приходилась сестрой, – внес поправочку Линдон.

– Тем не менее Джейка они лупасили с одинаковым пристрастием.

Все трое прыснули. И только Исе не было весело. Она с волнением уловила тень, приближающуюся к ним из-за сцены.

– Кто-то идёт.

– Лина? – удивился Джейк.

Девушка подошла и присела рядом с ним, игнорируя изучающие ее взгляды.

– Я увидела драку и побежала за аптечкой, – сказала она, смачивая принесенные ватки перекисью водорода. – У одного из прохожих она нашлась в машине. Я подумала, тебе это понадобится. И тебе? – она взглянула на Линдона, неуверенно предлагая ему смоченную вату.

– Да, спасибо, – поколебавшись, отозвался тот. От Лины не укрылась настороженность, мелькнувшая на его лице.

– Как мило, – хмыкнула брюнетка. – О наших мальчиках теперь есть, кому позаботиться.

Лина предпочла проигнорировать едкий комментарий и сосредоточилась на обработке раны. Несомненно, Джейк и сам был в состоянии справиться с кровоточащей губой, но от помощи девушки не отказался, хоть она и застала его врасплох. Лина поймала его удивленно-заинтересованный взгляд, как только опустилась рядом, и он понял, что она вознамерилась поухаживать за ним, невзирая на любопытные взгляды и компанию незнакомых ей людей. Она тут же опустила глаза, но Джейк не увидел тому причиной смущение, к которому обычно приводила девушек его близость. И оттого наблюдать за сидящей перед ним девушкой стало еще занимательнее.

– Лина, – прочистив горло, обратился к ней Линдон, – а как много из того, что здесь произошло, ты видела?

Лина не упустила из виду, как он и Джейк обменялись странными взглядами. Но ответила, как будто не заметив скользнувшего в воздухе напряжения:

– Почти ничего. – Она подняла глаза на Джейка. – Твоя сестра меня отвлекла. А потом я побежала искать аптечку.

– Сестра? Это ты о Рие? – удивленно переспросил он, указывая глазами на нахмурившеюся «сестру».

– Да. У вас… схожий нрав, – уклончиво ответила Лина на невысказанный вопрос, откуда она это узнала.

На самом деле Лина поняла это, стоило девушке коснуться ее. Но никому из них не нужно это знать. Как и то, что она успела увидеть во время драки.

– Это Риа. И ты почти угадала, – сказал Джейк. – Вообще, мы кузены.

– К несчастью для нас обоих, – не преминула вставить та.

Джейк на это усмехнулся. Линдона, казалось, это тоже позабавило, однако напряжение, сковывающее его, ещё не до конца спало.

– Вот вы где.

Все обернулись на женский голос. Невысокая девушка со светлыми забранными в пучок волосами неспешно подошла к ним. В ее голубых глазах осела усталость, которая сквозила и в каждом движении.

Она окинула взглядом всех присутствующих, остановив его на интересной картине того, как какая-то девушка, не стесняясь никого, заботится о ссадинах Джейка. Наверное, так Лина выглядела со стороны.

Как много новых знакомств за один вечер.

– Предки, Сильвия, – со вздохом произнесла Риа. – Скажи мне, что ты выглядишь такой уставшей не потому что утомилась, закапывая чей-то труп.

Все с интересом покосились кто на нее, кто на Рию.

– Сильвия неожиданно начала страдать от вспышек агрессии по отношению к незнакомцам, которые ей чем-то не приглянулись, – пояснила Риа.

– Мне казалось, вспышки агрессии – это твоя фишка, – ухмыльнулся Джейк.

Девушка, которую, кажется, назвали Исой, прыснула в кулак, но тут же потеряла всю веселость, схлопотав испепеляющий взгляд Рии, который та затем метнула и на Джейка.

– Не беспокойся, – с едкой улыбочкой ответила Сильвия подруге, – твой приятель цел и невредим. Я бы даже если захотела, не поджарила бы его заживо. Это не по моей части.

А в отместку Сильвия получила такой выразительный взгляд, что заткнуться захотелось всем.

Лина чувствовала, что, сама того не желая, влезает в чужие дела. Она здесь явно лишняя.

– Если вы двое закончили зализывать раны, то нам всем пора. Время, – обратилась Сильвия к парням, на что вся компания выразила согласие и дружно засобиралась уходить.

Лина нашла их стремление убраться с праздника строго до полуночи по меньшей мере странным.

– А вам родители разрешают гулять только до полуночи? – попыталась пошутить она, обратившись к Джейку.

– А твои родители тебе не говорили, что излишнее любопытство – это некрасиво? – язвительно парировала Риа.

Лина открыла было рот, готовая ответить, но ее перебил поднявшийся вслед за ней Джейк:

– Не обращай внимания. Риа не всегда такая. – И наклонился к ней, чтобы это могла услышать только Лина: – Но я тебя предупреждал.

Лина тут же поймала брошенный в ее сторону взгляд от той самой девушки, которую она впервые увидела на конкурсе с балкой, и взгляд этот был полон ревности. Такие же взгляды метала в нее эта Иса и пока Лина занималась ранами Джейка, но это Лина предпочла не замечать.

– Так и… – неуверенно начала Лина, – куда вы всё-таки идете?

Он остановился перед ней и развернулся. Ребята за его спиной продолжили движение. Только темноволосая на секунду замешкалась, но в конце концов, беспомощно фыркнув, припустила за компанией.

– Ты недавно сказала мне, что если я хочу что-то от тебя скрыть, то мне стоит делать это тщательнее. – Уголки губ Джейка приподнялись в улыбке. – И именно поэтому я не отвечу тебе на этот вопрос.

Лина не нашлась с ответом. Лишь безмолвно проводила парня взглядом, ощущая в воздухе приближающуюся грозу.

Издалека к Дегхельму ползли густые темные тучи. Скоро разразится ливень, а фестиваль в честь Дня Основания подойдет к концу.

И вот тогда начнется его главное действо.

– Ты замерзла? – забеспокоился Айэн, заметив, как Аника поежилась и обняла себя руками. От слабого ветерка ее растрепанные светло-рыжеватые волосы зашевелились, а несколько прядей упали на веснушчатое лицо.

Айэн вызвался проводить ее домой, побоявшись оставить наедине с собой. Девушка была не против. За всю дорогу она и вовсе не произнесла ни слова. Неизбывная тоска, заполнившая ее душу и сердце, камнем давила на ее хрупкие поникшие плечи, не давая вздохнуть полной грудью и отягощая каждый шаг, будто ее ноги заковали в кандалы.

Аника ответила, не поднимая головы:

– Нет. Я только… я не хочу туда идти.

Айэн беспомощно вздохнул:

– Мы ведь уже обсудили это. Если ты не пойдёшь на ритуал, станет хуже…

– Я не о ритуале. Хотя при мысли что… что мне придётся… что я всё это время…

– Не только ты, Аника. Мы все.

– От этого не легче, – с чувством возразила девушка, взглянув на него. – Люди не виноваты. Они не сделали ничего, чтобы с ними так поступать…

Она вновь замолчала, не в силах произнести это вслух. Казалось, если она скажет это, то оно станет реальным, отрастит когти и щупальца, которыми обхватит ее тонкую шею и задушит. Но от чувства вины она задохнется скорее.

– Перво-наперво, в том, что произошло много лет назад, была вина самих людей, – резонно заметил Айэн.

В ее янтарных глазах отразилось непонимание.

– Я никого не оправдываю и не обвиняю, – поспешил объясниться молодой человек. – И ты не осуждай виноватых, как и не делай из кого-либо невинную жертву.

– Не осуждать нас за то, что мы делаем, и также не жалеть людей, потому что они это заслужили? – уточнила девушка, внутренне противясь этому несправедливому суждению.

– Я вовсе не говорю, что они это заслужили. Да, вина лежит не на них, а на их предках, однако расплачиваться приходится им. Как и нам. Ведь мы не выбирали быть Хранителями, но это был выбор наших прародителей. И мы вынуждены следовать по пути, проложенному ими. Остаётся только смириться…

Аника вскинула руку:

– Достаточно.

Сегодня она сполна наслушалась проповедей о важности и неизбежности своего долга, судьбе, которая была предопределена еще до их рождения. Но не имеет значения, с какой серьезностью она будет осознавать эту важность – она не примет этого. Должен быть другой выход… другой способ укреплять столпы, не нанося никому вреда, не вынуждая их, Хранителей, быть… чудовищами.

«Ты не чудовище, – сказала ей Сильвия на том холме. – Со временем… со временем станет легче».

Тогда Сильвия с трудом подбирала слова. Проявление участия – не одна из ее сильных сторон. Аника была искренне благодарна за ее попытки, но ни они, ни поддержка Айэна не могли унять боль от правды, ударившей по ней так внезапно.

А ее мама… Риа, конечно, не могла больше держать это в себе и не преминула открыть глаза Анике. Честно говоря, она была удивлена, что Риа не сделала этого раньше – она-то не станет скрывать что-то от людей, лишь бы не причинить им боль. Значит, кто-то заставил ее молчать. Или же ей настолько все равно, что она и не подумала в один прекрасный день подойти к Анике и выдать ей все и во всех подробностях, как это любила делать Риа, если задумывала раскрыть чьи-то тайны и ранить посильнее.

Но отчасти Аника была ей за это благодарна. От кого еще она смогла бы узнать пусть болезненную, но правду? От отца, всячески стремящегося оградить ее от бед и напастей? От Айэна, который не допустит даже мысли сделать ей больно? Даже Сильвия и та продолжала бы молчать просто потому, что ей жаль девочку, потерявшую свою мать в таком раннем возрасте, что Аника едва помнит ее лицо.

– Я пойду на ритуал. – она смотрела себе под ноги, шаг ее замедлился. – Но это не значит, что я принимаю это.

В этот раз она пойдет. Но к следующему обязательно что-нибудь придумает. Расспросит старших, перероет все архивы и вскроет все источники информации, но найдет другой способ.

Но сегодня у нее уже нет времени.

– Конечно, – тихо кивнул Айэн.

Через несколько минут они ушли достаточно далеко от праздника, чтобы услышать тишину. Миновав центр города с его густонаселенными живыми улочками, пройдя ближе к югу и перейдя мост через реку, будто попадаешь в другой мир. Местные жители называют этот небольшой пограничный район Тихими Прудами, очевидно, за пруд, в который частично переходит река, и отсутствие шума.

Несколько величавых особняков возвышались у южной границы, по ту сторону реки, словно бы отсекающую кусочек города от его остальной части. К ним вела живописная аллея, сейчас освещенная неярким светом фонарей. Один из тех особняков, что ближе всех к озеру, принадлежит Амаринсам, семье Сильвии. Дом Майлинсов расположился на противоположной стороне улицы.

Именно в его направлении Аника даже смотреть не желала. Тетушка Сафира, конечно, читает своему брату очередные нотации о том, как следует воспитывать дочь и вообще жить, в то время как отец и бабушка с ума сходят от волнения, ведь девушка, едва дослушав отца, открывшего ей правду, сбежала из дома и до сих пор не вернулась.

Что делать, придется побороть нежелание видеться с кем-либо из них. В ночь ритуала ты обязан находиться рядом со своей семьей.

– Аника. – Айэн поймал ее руку, когда девушка уже подошла к мосту. – Дальше я не пойду, – напомнил он.

Она повернулась к нему, виновато потупив глаза.

– Да, прости. Я… сама не своя.

В этом месте, у моста, они всегда прощались, не рискуя подходить ближе к дому Майлинсов, где их могли заметить. Под ветвями этой ивы случился их первый поцелуй, происходили их прощания и обещания увидеться как можно скорее.

Айэн нежно провел большим пальцем по ее руке, которую держал в своей. А затем потянул ее за собой и отвел к дереву, совсем как в тот вечер, когда подарил ей свой первый поцелуй под сенью листвы. Тогда сердце Аники забилось сильно-сильно, никак не желая успокаиваться, как только она разгадала намерения Айэна. Она прислонилась спиной к стройному стволу и посмотрела в его изумрудные глаза, завороженная их блеском. Она забыла обо всем. О правилах, запретах и сложностях – ей хотелось только, чтобы этот момент больше никогда не заканчивался.

Их пальцы сплелись, а раскидистые ветви ивы затрепетали, подобно их сердцам, шепча о любви, и его губы нежно коснулись её.

И теперь Аника прислонилась к дереву, но скорее от давящей на нее тяжести. Айэн остановился напротив, не отпуская ее руки.

– Я хотел подарить тебе кое-что, когда приеду, – негромко сказал он и достал что-то из кармана. Аника увидела маленькую голубую коробочку с бантиком. – Но теперь не уверен, уместно ли это. Но все же…

Айэн открыл ее, чтобы достать нечто тонкое и красивое, блеснувшее в свете фонаря. Затем приподнял руку девушки и надел на худенькое запястье серебряный браслет. Аника коснулась пальцами подвески в виде цветка.

– Роза, – произнес Айэн, с теплотой смотря в глаза Аники, – нежная и изящная, но умеющая постоять за себя, потому что у нее есть шипы. Как и ты, – добавил он и поднес ее пальцы к своим губам, оставляя на бархатной коже легкий поцелуй.

Бледная улыбка коснулась ее губ. Аника прикрыла глаза, благодаря за чудесный подарок, и Айэн улыбнулся в ответ.

– Ну и, ты удовлетворила свое любопытство? – поинтересовалась Сильвия у Рии.

Они пятеро двигались вдоль крайней жилой улицы Дегхельма. Сильвия и Риа шли чуть впереди, Линдон, Джейк и Иса – сзади.

– Ты об этой Лине? – уточнила Риа. – Да, вполне. Надолго в ее компании Джейк не задержится, вот увидишь, – самоуверенно заключила она, даже не заботясь, что кузен может ее услышать.

Впрочем, Джейк был слишком занят разговором с Линдоном, чтобы прислушиваться. Кажется, они обсуждали какую-то научную ерунду.

– Меня больше волнует, как долго здесь задержится Кристиан, – парировала Сильвия.

От Рии не укрылось скользнувшее в её голосе раздражение. Она вздохнула. Ну вот опять.

– Он остановился в «Лисьей норе», – поделилась Риа. – Пока на неделю. Если ему здесь понравится, то останется ещё.

По лицу Сильвии было видно, что она готова сделать всё, лишь бы ему здесь не понравилось. Подорвать систему водоснабжения гостиницы, в которой он поселился, к примеру. Устроила ведь она когда-то такое дома. За потоп, учинённый Сильвией в комнате, спасибо мамочке, которая никогда не стеснялась говорить ей всё, что о ней думает. Но в тот раз Ирида Амаринс перешла все границы, и тогда Сильвия едва не утопила их обоих.

– И это все, о чем тебе удалось узнать? – с тенью недовольства поинтересовалась Сильвия. – Вы столько мило болтали, и он успел рассказать тебе только это?

– Не так уж и долго. Как только пришел Линдон и я услышала о Джейке, то сразу же пошла за ним.

И не прошло и пары минут после ухода Рии, как Сильвия потеряла Кристиана из виду. Он просто исчез в толпе.

– В основном он рассказывал мне о своих романах, – поведала Риа, нарочно изображая довольство, которое непременно раздраконит Сильвию ещё больше. – Я даже взяла себе несколько на заметку.

– Ты же терпеть не можешь любовные романы, – буркнула собеседница.

– Кто знает, может мне стоит пересмотреть свои вкусы.

– В таком случае мне придется пересмотреть свои вкусы в друзьях, – беззастенчиво заявила Сильвия. – Если и ты начнёшь пускать слюни по смазливым парням и день и ночь промывать мне уши о своих любовных приключениях, то я лучше умру от одиночества, чем всё это время буду рядом.

А в ответ ей раздался игривый и такой бесстыдный смех, что Сильвию накрыло возмущение. Она резко повернулась к Рие, верно, получавшей неимоверное удовольствие от настроения подруги.

– Рианна Фредерри искренне смеётся, – донеслось до них сзади наигранно-удивленное, – кажется, Земля сошла с орбиты!

Риа развернулась к Джейку, идя спиной вперёд.

– Хочешь, я и тебя столкну с твоей орбиты? – щедро предложила девушка, с вызовом посмотрев на кузена.

– Побереги силы до следующего раза, – посоветовал Джейк.

Хмыкнув, Риа отвернулась. Она продолжила о чем-то говорить с Сильвией.

– Так ты решил проблему с профессором Роуди? – спросил Линдон у Джейка. – Вылететь из универа на четвертом курсе из-за него одного будет обидно.

Не то чтобы у Джейка имелись проблемы только с одним не закрытым предметом, но этот Роуди был самым упрямым, а к тому же испытывал к Джейку личную неприязнь. Из-за придирчивого профессора парню даже грозило отчисление.

– Да, решил, – ответил он. – Старик больше не будет вставлять палки в колёса.

– И что-то мне подсказывает, это не потому, что его кошелек потолстел на пару купюр, – многозначительно произнес Линдон, зная, что помимо дотошности профессор славился своей неподкупностью.

– Не потому, – просто ответил Джейк, но что-то такое Линдон уловил в его интонации, что его насторожило. – Я просто дал ему дополнительную мотивацию, чтобы он закрыл мне экзамен.

– Эта мотивация включала в себя что-то незаконное? Например, шантаж?

– Ну и к чему тебе это знать?

– Я волнуюсь, как бы твои выходки не довели тебя до скамьи подсудимых, – признался Линдон.

– Я слишком хорош для тюрьмы. – Джейк самодовольно пригладил волосы, демонстрируя идеальную укладку.

Линдон лишь беспомощно покачал головой.

– Иса, не отставай, – бросил он через плечо сестре, слишком занятой в своем телефоне, чтобы поспевать за всеми.

– Да иду я, иду, – пробормотала та в ответ.

Вскоре их пути разошлись: распрощавшись со всеми, Линдон и Иса пошли дальше вперёд, а остальные свернули направо. А, дойдя до поворота в сторону Тихих Прудов, и Сильвия пошла своей дорогой.

Риа и Джейк молча приближались к особняку Фредерри.

– Ты и вправду собиралась рискнуть и уехать вместе с Риком? – вдруг спросил Джейк.

Если Риа и была удивлена этим вопросом, то не подала виду.

– Дядя Киан никогда бы мне этого не позволил. Да и сами обстоятельства…

– Дядя бы не достал тебя за пределами Дегхельма, ты же знаешь. Ничто не помешало бы тебе сбежать.

– Поэтому ты и отпугнул его от меня? Боялся, что я могу решиться?

– Это была не моя инициатива, – признался Джейк. – Так велел дядя.

Пораженная, Риа замедлила шаг.

Так вот значит, как… Меньше злиться на Джейка от этой новости она, однако, не стала.

– Дяденькин сынок, – проворчала девушка и возобновила движение.

Джейк всегда был самым послушным племянником, каких только свет видывал. Наверное, поэтому дядя любил его больше. А своевольная непокорная Риа у него вызывала только скрип зубов да головную боль, когда тому приходилось выслушивать нелестные комментарии учителей и разбираться с недовольными родителями, с отпрысками которых у Рии не заладилось.

– Скоро и ты застрянешь здесь подобно дяде, – нарочно напомнила ему девушка, желая задеть посильнее. – Как планируешь провести последние три года свободы?

Но Джейк не Сильвия, и до его слабых мест так просто не добраться.

– Как и предыдущие двадцать два, – беспечно ответил он, смотря прямо перед собой. – Весело и беззаботно.

Риа не поверила ему. Он вел себя так, как будто его это не заботит, как будто он смирился. Но Джейкос Фредерри не станет мириться с тем, что его не устраивает. В этом они с Рией одинаковы.

Такие они, Фредерри.

Переступив порог особняка Майлинсов, Аника первым делом увидела отца.

Колен Уайлен – худой невысокий мужчина с темными волосами, беззвучной походкой и бледным лицом, изборожденным морщинами – сидел на лестнице, свесив руки с колен. Анике стало больно от его поникшего изможденного вида, ведь волнение за нее – тому причина.

Увидев дочь, Колен оживленно подскочил. Аника заметила его отросшую темную щетину с проблесками седины. Он часто забывал бриться. Да и вообще ее отца не назовешь человеком собранным и внимательным: по пять раз на дню он мог потерять ключи от машины, порой надевал разные носки и никак не мог запомнить, что, чтобы открыть балкон в гостиной на втором этаже, нужно потянуть за верхнюю и нижнюю ручки одновременно, а не только за одну.

– Что случилось с тобой? – взволнованно спросил отец, разглядывая дочь, ее изорванное платье и перепачканные волосы.

Она не нашла в себе сил посмотреть ему в глаза. Ей всё ещё было больно за себя, от которой предпочли скрыть правду, и за отца, которого заставила переживать.

– Я не хочу об этом говорить, – тихо произнесла девушка. – Дай мне пять минут, чтобы переодеться, и мы можем идти.

Его узкие плечи поникли. Колен хотел было что-то сказать, но лишь беспомощно смотрел дочери вслед, так и не подобрав слов.

Мало кто знает, но Дегхельм ещё называют «городом на семи столпах». Однако лишь те, кто знает его истинную тайну.

Город и вправду окружают семь столпов, каждый из которых связан с силой одной из Семей и завещан ей на хранение. Расположенные на границе Дегхельма, столпы защищают от таящегося внутри зла внешний мир, не давая ему вырваться наружу.

Лишь избранным дано знать, где находится каждый из столпов, простому же смертному это никогда не будет известно. Но не оттого, что каждый столп тщательно скрыт от посторонних глаз, а потому лишь, что распознать его никому не удастся.

Склеп на окраине кладбища. Старый дуб, внутри которого спрятан металлический ящик, наглухо запечатанный со всех сторон. Мраморная беседка. Подземная пещера. Заброшенная оранжерея. Развалины старинного поместья. И сундук на дне реки, хранящий в себе тайный предмет.

Семь особенных мест, связанных между собой незримой нитью, и Семь Семей, разделивших одну судьбу.

Фамильный склеп Фредерри осветили факелы, зажегшиеся по велению нынешнего главы семейства. Вслед за Кианом в склеп вошли его племянники. В полном молчании Фредерри спустились по осклизлым ступенькам. Затхлый воздух заполнил легкие, повеяло могильным холодом. И без того неприветливое место в темноте ночи превращалось словно бы в дремлющего зверя, разбудить которого достаточно одним неверным движением.

Это странное сравнение пришло на ум маленькой Рие, когда ее привели сюда в первый раз. Она едва понимала, что происходит, и была слишком мала, чтобы осознать объяснения. Как только у носителя силы начинают проявляться способности, его приобщают к ритуалу независимо от возраста. Кажется, Рие было семь. А Джейку и тому едва исполнилось пять, когда пробудилась его сила.

В это время, когда отец, дедушка, тетя Лерисса, дядя Киан, а вскоре и Джейк куда-то уходили, непременно происходило что-то. Что-то тревожное и волнующее, необъяснимое и загадочное. Риа чувствовала его приближение каждый год в эту самую ночь. Тогда она с головой зарывалась под одеяло и с замершим сердцем ждала, пока странное, пронизывающее каждую ее клеточку будоражащее чувство пройдет. Безотчетная паника накрывала ее, и даже мысль, что мама спит в соседней комнате, не могли успокоить ее. Ни разу за те ночи Рие не удалось уснуть, пока все не вернутся домой в поздний час.

В ту ночь, когда пришло и ее время, Риа не хотела идти с ними. От одной мысли выйти из своей комнаты этим страшным вечером ее маленькое сердце в испуге забилось, а глаза наполнились ужасом. Тогда отец присел рядом с ней, погладил ее по волосам и, смотря на нее как на самое ценное, что у него есть, не спеша объяснил ей все, что она могла бы понять. В конце концов Риа, мужественно кивнув, позволила отцу отвести себя в эту обитель молчания и скорби, где уже ждали остальные. Всю дорогу она не отпускала его руки, а, войдя с ним в склеп, вцепилась в нее своими обеими.

Тогда отец наказал ей не бояться и быть стойкой. И Риа взяла себя в руки. Они все делали это каждый год, и ни с кем из них ничего не случилось, не случится и с ней.

Риа помнит, как впервые с затаенным трепетом разглядывала таблички с именами, а вокруг стояла мертвенная тишина, и только треск огня факелов нарушал ее. Отец окликнул ее и подозвал к себе, когда все было готово. Он пообещал, что будет неприятно всего несколько секунд, а потом она почувствует лишь силу и забудет обо всем остальном. И все же ей было страшно. От неизвестности, от тайны этой ночи.

И с тех пор, как ей довелось стать частью этого, Риа больше не боялась. Это место больше не вызывало потаенного ужаса и благоговейного страха – она бы предпочла, чтобы оно не вызывало никаких эмоций вовсе, но вот глаза невольно наткнулись на имена родителей на табличке: «Арев и Эстелла Фредерри», и ее грудь заполнила пустота. А рядом – «Лерисса Фредерри и Триар Эрнбард», родители Джейка.

«Будь стойкой», – напомнила она себе и заставила себя отвернуться.

Дядя Киан уже закончил все приготовления: из ниши в стене он достал черный ящик, предварительно окропив место хранения каплей своей крови. Ящик так же открывался посредством кровной магии. Таким образом, никто, кроме Фредерри, не сможет заполучить хранящийся там кинжал.

Такие же шесть кинжалов сейчас достали из своих тайных мест главы остальных Семейств: Райосы – из-под плиты у подножия колонны мраморной беседки, Амаринсы – из сундука, вытащенного со дна реки, Вудлейвы – из земли заброшенной оранжереи, Рахлейвы – из старого дуба, Майлинсы – из подземной пещеры и Тронан – из подвала старинного поместья.

Каждый окропит кинжал каплей своей крови, каждый почувствует толчок силы, ударивший по ногам из самой земли, как только главы семейств вонзят кинжалы в землю, чтобы ритуал начался.

Лина пригубила лимонад из пластикового стакана. Она сидела на траве поодаль, с любопытством наблюдая за происходящим. Ее окружали смех и веселье: кто-то хохотал, болтая со старыми друзьями, а кто-то только заводил знакомства. В основном люди толпились у сцены, с которой доносилась приятная музыка. Недавно начавшийся концерт будет заключительным мероприятием фестиваля, но Лина собиралась уйти раньше, чем он закончится.

Она поймала себя на мысли, что не знает никого из присутствующих, и это при том, что провела в Дегхельме все лето. Заводить новые знакомства явно не было одним из ее умений.

Всеобщим непринужденности и радости от праздника, казалось, не помешает и приближающаяся гроза. Не дождь, что слегка смочит землю и быстро успокоится, а именно гроза, Лина это знала. Поэтому ей пора бы уже возвращаться домой.

Стеклянный взгляд Аники сосредоточился на воткнутом в землю кинжале, перед которым она сидела. По его зачарованному лезвию уже стекала капля свежей крови. Бабушка Зара, сидящая напротив, приложила к своему пальцу ватку, и на той тут же появились красные пятна.

Аника взяла в руки иголку. Теперь ее очередь.

Она нарочно медлила. Ей казалось, что ещё чуть-чуть, и она сбежит отсюда, крича и визжа, что не согласна, что никто не заставит ее сделать это. Но было уже поздно.

Нет, ещё не поздно.

Она всё ещё может отказаться. Завязать спор, прибегнуть к мольбам, отговоркам, доводам совести – но кто станет ее слушать? Что тогда изменится?

Бабушка велела поторопиться.

Аника нервно сминала в руке светло-голубую ткань кофты, беспомощно бродя глазами по земле и чувствуя, как ее начинает затапливать безысходность.

– Аника? – требовательно произнесла бабушка.

Девушка закусила губу. И, прикрыв глаза, одним решительным движением проткнула палец иголкой, а затем поднесла руку к кинжалу, чтобы выступившая капля крови упала на его железную рукоятку.

– Я готова, – сквозь сдавленное горло произнесла девушка.

Бабушка Зара, коротко кивнув, взялась за рукоятку. Аника последовала ее примеру. Прикосновение к холодному железу обожгло, вскипятило кровь и взбудоражило рассудок. Она зажмурилась, приготовившись к удару силы.

Раскат грома заставил Лину содрогнуться. Она взглянула на ползущие к Дегхельму тучи, осознавая, как внутри начинает зарождаться нехорошее чувство.

Музыка и непринужденное пение продолжались, но в один конкретный миг они перестали иметь значение.

И по земле прошла вибрация. Один толчок, второй. Сперва слабый. И сильнее. Все набирая мощь. Бесшумная волна, прошедшая будто сквозь Лину. И тишина заполнила сознание. Девушка поднялась на ноги и тут же согнулась пополам от невыносимого звона, словно бы расколовшего голову надвое.

– У вас всё хорошо? – донесся до тонущего словно в вязком болоте сознания чей-то голос.

– Вы не чувствуете? – Лина вдавливала пальцы в виски, тщетно стараясь унять боль. – Землетрясение…

– Землетрясение? Нет, нет, это просто гроза.

Тогда отчего её трясёт, будто бы гроза бушует внутри нее самой?

А оттого, что ритуал по укреплению столпов начал свое действо. Каждый, кто сейчас прикасался к ритуальному кинжалу, чувствовал эту тряску, мощные, накатывающие при каждом вдохе волны. Как отовсюду к кинжалу стекаются сгустки жизненной энергии, а он сам наполняется силой. Силой такой мощной, что сотряслась бы земля, будь та сила осязаемой. Но сотряслась она от режущих глаза молний, от грома, разверзающего небосвод, от поднявшегося ветра – холодного и свирепого. Как будто все вокруг сошло с ума, сорвалось с цепи и сам мир обратился в один большой свирепый ураган.

И вот в небо ударил столб света, берущий свое начало где-то в лесу. Появился второй, третий – все семь загорелись по очереди вокруг Дегхельма, соединяясь в одной точке на небосводе и образуя над городом купол из защитной силы.

И волны под ногами из бесшумных и едва различимых обратились в сбивающий с ног шторм, а по земле продолжала уже не идти, а скакать вибрация…

Однако этого не заметил никто.

Лишь гроза. Глухие раскаты грома. Вой ветра.

И только одна девушка посреди фестиваля понимала, что только что произошло нечто нехорошее.

Лина оглянулась вокруг себя. Смех и улыбки казались противоестественными, до ужасного неуместными.

Никто ничего не почувствовал?

Внезапно наступившая тишина показалась оглушающей.

И новый порыв ветра принес с собой крики. Охи и ахи, какое-то движение в толпе.

Лина, как оглушенная, ощущая трепет во всем теле, медленно подошла к столпотворению. Ее рука, все еще чудом удерживающая стакан, задрожала, а дыхание остановилось. И она увидела человека, бьющегося в судорогах на земле.

Смутная тревога скрутила ей мышцы.

«В этот день всегда кто-то умирает».

Возможно, и этот человек вот-вот умрет.

И тут мысль, еще не обретшая очертания, заставляет сердце Лины споткнуться, а затем зайтись в бешеном скаче.

Стакан выпадает из её руки. Мысль обретает ясность, превращаясь в ужасное опасение, ударяя по разуму раскаленным мечом, догоняя ее на бегу, когда Лина уже несётся по улицам Дегхельма в сторону дома тети Лесмы.

Глава 8

Новым открытием для Лины стало, что она на удивление быстро бегает.

Она пересекала квартал за кварталом, ничуть не сбавляя скорости, стуча туфлями по выложенным булыжником дорожкам, минуя дом за домом, заставляя встречных сторониться, если они не хотели быть сбитыми с ног. Стремглав промчалась мимо бакалеи, «Книжного дома» и канцелярского магазина, пока беспокойство с пугающей быстротой превращалось в настоящий страх.

Вспышки молний сверкали на горизонте, ветер бил в спину, словно бы подгоняя. И вот все шесть кварталов, отделяющие Поляну от фермы, остались позади. Завидев очертания дома Перкенсонов, Лина ускорилась еще больше. Как она боялась не успеть…

Последние несколько метров до входной двери показались бесконечными. Разразившийся ливень излился на землю с ударом грома. Добежав, наконец, до дома, Лина успела промокнуть до нитки.

Она открыла дверь, и на миг весь мир заполнила тишина. Только ее бешено колотящееся сердце нарушало ее, пока Лина, чувствуя ползущий по позвоночнику страх, пересекала гостиную.

Нигде не горел свет. Ни звука, ни шороха. И вдруг что-то ударило в окно – Лина увидела ветку, бьющуюся о стекло из-за ветра и дождя.

Несколько бесшумных шагов, и она дошла до кухни. Раскат грома прокатился по небу, заставив вздрогнуть землю, а сердце девушки – испуганно подпрыгнуть, когда она увидела тётю Лесму, недвижимо лежащую на полу…

И страх претворился в жизнь, кровь отлила от ее лица. Лина бросилась к опекунше, к женщине, которая пустила ее в свой дом, приютила ее и обогрела, поделилась всем, что у неё есть, полюбила ее как дочь, защищала ее и дорожила ей.

– Тётя Лесма!

– Линдон? – Иса обернулась, чтобы посмотреть на брата. – Что такое?

Он стоял под проливным дождем, сведя брови к переносице. Вода стекала с его темных волос, сверкали молнии, посекундно освещая мраморную беседку позади него. Бабушка и отец уже ушли вперед, а до дома им предстояло идти через лес, так что им не следует отставать. Хотя оба они знали дегхельмский лес как свои пять пальцев и вполне могли бы постоять за себя, рисковать не стоило. В эту ночь, когда все живое сходило с ума, могло случиться все что угодно.

– Мне показалось, я услышал крик, – сказал он.

– Крик? – нахмурилась девушка. – Я ничего не слышала. Идем же, – она взяла его под руку, – а то простудишься. Так холодно!

Тем временем несколько южнее, у столпа Майлинсов, Аника отрешенно следила за тем, как сотни капель одна за одной орошают землю. Она услышала шаги бабушки, вернувшейся из подземной пещеры, куда она вновь спрятала кинжал.

До следующего раза.

А он будет. Из года в год ей придется повторять это, терзаясь чувством вины и угрызениями совести – как же она переживет это?

Ведь уже завтра, услышав последние новости о произошедшем этой ночью, она больше не будет списывать это на несчастный случай, не видя связи с тем, что всегда делала в эту ночь и тем, к чему это, оказывается, приводило.

Никто не определит связи, никто не заподозрит неладное. А она будет все знать, и в этом ее главное проклятье.

Лина молча смотрела, как «скорая» увозит тётю Лесму.

Она успела.

Пальцы больно впивались в плечи, но она не замечала ни этой боли, ни хлыстающего ее дождя и бьющего в лицо ветра.

У тети случился сердечный приступ. Прямо сейчас ее везут в реанимацию, где она пробудет как минимум до утра. Врачи отказались брать Лину с собой, своим присутствием она никому не поможет.

Присутствием – нет, но Лина обязательно узнает, кто за этим стоит, и заставит его заплатить. Кто угодно может говорить ей что угодно, но после всего, что она видела и слышала, Лина ни за что не поверит, что приступ тети Лесмы, едва не забравший ее в могилу, это просто совпадение.

Почему из всех людей в этом городе пострадала именно та единственная, кто Лине действительно дорог? Кому дорога она?

Она злилась. Неимоверно, яростно.

И эта злоба, помимо решительности вырвать правду из рук кого бы то ни было, кто ее скрывает, и заставила ее развернуться и, чеканя каждый шаг, уверенно направиться в лес.

Дома горел свет. Несомненно, отец ждал, пока они с бабушкой вернутся, и не мог уснуть.

Именно он встретил Анику в прихожей. Девушка постаралась пройти мимо, даже не взглянув на него. Она была на грани.

– Аника, пожалуйста, я же волнуюсь за тебя! – не сдержался отец. – Мне очень жаль, что тебе пришлось рассказать все, но когда-то ты должна была узнать! А теперь я жалею…

Девушка остановилась, не в силах повернуться и посмотреть на него. В голове все еще звенели вои сирен, которые она услышала по дороге домой. На глаза навернулись слезы, ей стало больно дышать.

– Что я должен… что мне сделать, чтобы тебе стало… лучше?

– Лучше… – прошептала Аника, а затем, не выдержав и обернувшись, уже вскрикнула: – Лучше?! Как мне может стать лучше, когда я знаю, что своими руками отправляю людей на смерть? Как кому-то может стать лучше? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?! Я не убийца! – закричала она уже так, что зазвенели стекла.

Отец потупил глаза. Ему нечего было возразить.

Бабушка Зара вышла вперёд:

– Аника, это необходимая мера, без этого…

– Без этого наши тела не выдержат, и сила раздавит нас? – продолжила кричать Аника. – Как случилось с мамой?

На лицах отца и бабушки отразилось потрясенное удивление.

– Так ты знаешь… – пробормотал отец, и опустошенность как будто поглотила его. – Дочка…

– Я заслуживала узнать это раньше, – выдавила девушка, начав захлебываться в слезах. – От вас, а не от посторонних!

– Мы бы обязательно рассказали тебе, но позже, – заверила бабушка. – В правильное время, когда ты была бы готова…

– Разве к этому можно быть готовой? – воскликнула девушка, и боль в ее голосе была такой осязаемой, что даже бабушка беспомощно опустила голову.

– Что здесь происходит? Почему все кричат?

В комнату ворвалась растрепанная тетушка Сафира, которую, должно быть, бессовестно вырвали из сладкого сна. Ее темные волосы были закручены в бигуди, выбившиеся волоски торчали во все стороны, голубой халат небрежно запахнут, а лицо искажено от раздражения.

– Колен, твоя дочь не знакома с правилами приличия? – недовольно процедила тетушка. – Какой воспитанный человек станет заявляться домой в такой поздний час, да ещё и поднимать на уши весь дом?

– А вы не лезьте! – гаркнула на нее эта обычно тихая, незаметная и послушная девушка. Ее собственная племянница, никогда не смевшая перечить ни единому ее слову, даже если была не согласна.

Оскорбленная в лучших чувствах, тетушка пораженно открыла рот, но Аника вновь перебила ее криком:

– Оставьте свои нравоучения при себе, никому здесь нет дела до вашего мнения!

– Аника! – подступила к ней бабушка, повергнутая в настоящий шок.

– Не подходи! Оставьте меня все в покое!

И тут раздался грохот. Гораздо сильнее раскатов грома – это был грохот, вырвавшийся из-под самой земли, вызванный гневом, болью и обидой. Замигали лампочки и заскакало напряжение. Аника в испуге оглянулась вокруг себя, а затем, попятившись, пулей ринулась в свою комнату, где сможет, наконец, дать волю слезам, и никто не станет ее донимать.

Зара Майлинс подошла к окну, откуда послышался шум. Ливень продолжал хлестать землю, теперь расколотую пополам в одном месте. Кусок ее был вздернут, а трещина под ней разошлась почти на метр.

Пожилая женщина огорченно вздохнула. Сначала ее дочь, теперь внучка. Всплески силы в таком возрасте – лишь малая часть проблем Аники. Ее ранимая добрая душа и благие намерения однажды могут привести ее к печальным последствиям, как случилось с ее матерью. Зара не смогла помочь дочери, но она сделает все, чтобы Аника не повторила судьбу Илоны.

В лесу было холодно. Вдруг начавшийся мороз пробирался под одежду до самых костей. В опускающимся на влажную землю тумане Лина двигалась в глубь леса, не разбирая дороги, следуя инстинкту, за нитью силы, тянущей ее все дальше и дальше. Бурный поток дождя пошел на спад, но Лина чувствовала, что метаморфозы погоды только начинались. Странный энергетический ураган сбил с толку уклад вещей, привнес хаос в их размеренное течение, и она, как никто другой, ощущала это на себе.

Почва под ногами скользила, каждый шаг мог привести к падению, и Лина шла с осторожностью, прислушиваясь к своим ощущениям, к дыханию ночного леса и любым его шорохам.

Уханье филина внезапно перебил вой, раздавшийся неподалеку.

Волки. Не один, целая стая. И такие же обезумевшие, как и всё вокруг. Лина почувствовала удары десятков лап о землю, ее вибрацию, отдающуюся в ногах. И они бежали сюда.

Лина поторопилась. Если поспешит, она уйдет достаточно далеко, чтобы они не учуяли ее.

Но с каждым скорым шагом она понимала, что опоздала. Они уже следуют за ней. Она слышит их приближение, их топот, утробное рычание и становящийся все громче вой.

И вот Лина уже срывается на бег, пренебрегая осторожностью. Спотыкаясь о корни и поскальзываясь на ходу, мчится вперед, спасая свою жизнь от кровожадных животных.

Перепрыгнув через поваленное дерево, она угождает в кусты. Оборачивается, чтобы увидеть злобный звериный оскал. Волки так же напуганы происходящим, как и она, и Лина легко может стать их жертвой.

Живо поднявшись и выпутав платье из веток куста, она бежит дальше, тогда как от страха ее сердце само готово сбежать прочь.

И вдруг земля уходит из-под ног, все внутри нее переворачивается, из груди вырывается сдавленный вскрик, а левую лопатку разрезает жгучая боль. Лина осознает себя летящей вниз. И полет заканчивается, едва начавшись.

Несколько секунд ничего не происходило. Сбитая с толку, Лина оглянулась вокруг себя и поняла, что свалилась прямиком в тот овраг, где однажды уже чуть не очутилась, спасая корзинку тети Лесмы.

Шум прямо сверху заставил замереть. Чье-то частое дыхание, глухое рычание – и внезапно уши пронзил волчий вой. Лина вздрогнула всем телом.

Она не двигалась, затаив дыхание. И выдохнула с облегчением, скинувшим с нее оковы страха, услышав, как стая убегает прочь, дальше в лес, оставляя ее целой и… почти невредимой.

Лина, скривившись и зашипев от боли, схватилась рукой за плечо. Левая лопатка горела от пореза. Должно быть, она оцарапала кожу об ветку, когда падала.

Она медленно поднялась на ноги, все еще дрожащие от адреналина, и подошла к торчащему из земли корню дерева, которое росло на краю оврага. Покрепче взявшись за него, Лина подтянула себя, и рывок за рывком довольно быстро взобралась наверх, с удивлением отмечая, с какой лёгкостью ей это далось.

Лес снова замолчал, слышно было лишь капе́ль после дождя. Из-за тумана, плотно окутавшего землю, Лина не видела ничего дальше своего носа. Но ей достаточно было чувствовать, чтобы знать, куда идти. И это чувство скоро привело её на небольшую поляну, окруженную деревьями, посреди которой виднелись очертания чего-то небольшого. Подойдя ближе, девушка признала в нем открытую круглую беседку из шести колонн, увенчанных куполом.

След привел ее сюда. Но почему?

И тут ее как будто ударило током – Лина порывисто обернулась даже раньше, чем до ее слуха донесся этот негромкий, низкий голос, словно бы пронзивший ее насквозь:

– Не следует девушке одной гулять здесь в такой час. Если она не хочет, чтобы случилось что-то нехорошее.

Лина сделала вдох – воздух как будто клочками вошёл в легкие.

Незнакомец стоял в нескольких шагах от неё, сокрытый в таком густом тумане, что Лина могла видеть один лишь его силуэт. И почему-то ей казалось, что, если он приблизится еще хоть на шаг, она совсем задохнется.

– А… – хрипло произнесла она, – что здесь делаете вы?

Незнакомец – рослый мужчина с широкими плечами, выше неё как минимум на полголовы – помедлив, ответил:

– Никогда не удавалось уснуть в эту ночь. Такое напряжение витает в воздухе.

Лина была согласна. Казалось бы, ещё чуть-чуть, и это напряжение раздавит ее.

– Ты тоже это чувствуешь, – произнес он, как будто прочитав ее мысли. – Я вижу это в твоих глазах.

Лина задалась вопросом, как он смог это разглядеть, когда из-за плотного тумана она не видела не то что говорившего, но даже собственных ног.

– Я впервые вижу такое, – задумчиво произнес мужчина. – Тебя им не удалось оставить в неведении.

– В неведении от чего? – тут же вскинулась девушка. – И кому? Что произошло здесь сегодня?

Лина едва удержала себя от того, чтобы не отскочить назад, когда силуэт вдруг сдвинулся с места. Но незнакомец лишь сделал пару шагов в сторону, прежде чем ответить:

– И не только здесь. Ещё в шести таких же местах, разбросанных по границе города. За столько лет никому из смертных не удалось узнать их тайну. А ты здесь, и именно в эту ночь… Что же привело тебя сюда?

Если бы Лина сама знала ответ на этот вопрос.

– Любопытство, – соврала она. И это убедило бы кого угодно, но только не этого загадочного незнакомца, которого ей не обмануть. Это Лина осознала сразу же, не успев и закрыть рта.

– Любопытство редко доводит до добра, – произнес он так, что Лина поняла: она совершила ошибку, попытавшись ему солгать.

А потом Лину осенила догадка – такая диковинная, что ей понадобится немало времени, чтобы признать: она была верной.

– Вы часто здесь бываете? – спросила она.

И в ответ получила молчание, как будто незнакомец над чем-то задумался. В беззвучии ночи Лина, казалось, слышала даже его дыхание.

– Часто, – все же ответил он.

– И вы… живете здесь? – осмелилась она задать второй вопрос.

– Волей случая.

«Неприятного случая», – договорила за него его интонация.

– Тогда вы знаете, что случилось этой ночью?

– А к чему это знать таким маленьким девочкам? Лучше им держаться подальше от опасности.

– Я вовсе не маленькая девочка, – возразила Лина, невольно подступив к нему.

И в этот момент – она готова была поклясться – в нем что-то изменилось. Будто незнакомец, что-то почувствовав, едва заметно напрягся, но вовсе не от страха и опасения, а от чего-то совершенно иного.

– Скажите мне, что здесь случилось. – Сама Лина не поняла, было ли этой просьбой или же требованием.

Незнакомец снова замолчал, над чем-то раздумывая.

– Ты, должно быть, слышала легенду о страшном звере, обитающем в этих лесах. – Он снова принялся мерить землю неспешными шагами. – О семи столпах вокруг города, которые сохраняют его границы неприступными, не давая зверю вырваться наружу.

– Но это только легенда. Выдумка.

Лина же жаждала узнать правду.

– А выдумка ли то, что из года в год в эту ночь здесь умирают люди?

Перед глазами Лины возникла «скорая», увозящая от нее тётю Лесму. Мужчина, потерявший сознание посреди празднества. И холод пробрался ей под кожу.

– Подумай над этой легендой. И поскорее возвращайся домой, – посоветовал незнакомец. – Пока с тобой снова не случилось беды.

И через несколько мгновений он исчез в тумане, оставляя Лину наедине с миллионом вопросов, в полном замешательстве.

«Снова?»

Глава 9

Сильвия ненавидела поездки. Эти сборы, скучные часы сидения в транспорте, затекшие мышцы и потраченное впустую время.

Тем не менее желание поскорее убраться из Дегхельма обнуляло все неудобства, поэтому Сильвия была готова запрыгнуть в машину и исчезнуть из города на следующее же утро после ритуала.

Прямо сейчас она занималась теми самыми ненавистными сборами. Благо, Сильвия пробыла дома совсем недолго, не успев толком ничего разложить, поэтому, чтобы собрать сумки, ей не понадобится больше получаса.

Девушка на миг застыла, буквально кожей почувствовав, как в комнате стало холоднее. Ирида Амаринс с важным видом вплыла в гостиную, на ходу застегивая сверкающие серьги, и подошла к зеркалу.

– Не успела и приехать, как уже пакуешь чемоданы? – сказала она, не удостоив дочь и взглядом.

Сильвия хотела было полюбопытствовать, где именно мать увидела «чемоданы», в то время как все пожитки Сильвии уместились всего лишь в две сумки, но промолчала.

Внешнее сходство между матерью и дочерью было ярким: стройная фигура, светлые чуть вьющиеся волосы, фарфоровая кожа, голубые, глубоко посаженные глаза, создающие впечатление серьезного, задумчивого взгляда. В отличие же от дочери, Ирида обладала изящными тонкими пальцами пианистки, более высоким ростом и такой аристократической манерностью, что утомлять Сильвию своим обществом ей удавалось в считанные минуты.

Сильвия нахмурилась, видя, как тщательно прихорашивается мать перед зеркалом. Она уже принарядилась в строгое бежевое платье и сейчас поправляла прическу, разглаживая светлые пряди и без того идеальной укладки. Сильвия не разделяла такой же любви к заботе о своем внешнем виде. Конечно, это не значит, что ей на него плевать, но у всего есть своя мера. Самолюбование Ириды, однако, этой меры не имело.

– Ты хоть планировала попрощаться? – осведомилась мать.

– Ты ведь и так не отпустила бы меня без своего материнского напутствия, – кисло улыбнулась Сильвия. – Где отец?

Уж его бы она не оставила без прощания.

– У него как всегда нашлись дела поважнее семьи.

Сильвия едва поборола желание закатить глаза, услышав хорошо знакомую надменность в голосе матери.

– Ну, он мэр города. – Девушка закинула в сумки, лежащие на диване, последние мелочи из необходимых. – Не пойдет же он в утро субботы устраивать с нами пикник.

Что вполне сделала бы нормальная семья. Как семья Аники, например. Хотя не скажешь, что сейчас в их доме царит благополучие. Сильвия не считала, что Риа поступила справедливо вчера на Северных Холмах, вывалив всю правду на Анику, в то время как та и без того страдала. Это было жестоко. Но если вспомнить, как Киан Фредерри в этом случае поступил с Рией, и как поступили с ней, Сильвией, то это уже не кажется таким уж несправедливым. Всем им пришлось несладко.

О скрытых доселе подробностях ритуала Сильвия узнала, естественно, от матери, которая являлась единственным старшим носителем силы среди Амаринсов, и, конечно, подачи информации в мягкой форме ждать не приходилось. Ирида просто выложила перед шестнадцатилетней дочерью голые факты, как бесстрастный адвокат, только получающий деньги за предоставление сведений. Сильвии понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, и она благодарна Рие за то, что она была рядом.

– Во сколько вы собираетесь в дорогу? – поинтересовалась Ирида.

– Не раньше обеда. А куда собираешься ты? Не припомню, чтобы отец приглашал тебя на свидание.

За последние лет десять.

Сильвия встретилась взглядом с матерью, явно не оценившей сие замечание. Ее тонкие губы на мгновение сжались в сдержанном недовольстве, а затем растянулись в одной из тех самых неестественных улыбок, которые Сильвии так не нравились. Лучше уж и вовсе не улыбаться, чем это.

– Райосы чем-то обеспокоены, – ответила Ирида. – Киан собирает Совет Хранителей. Но это позже, а пока мне нужно заняться некоторыми делами.

В этот момент Риа в своей неподражаемой манере упрекнула бы подругу в бесчувственности, – и, возможно, была бы права – потому что Сильвию совершенно не заинтересовало, какие там проблемы могли возникнуть у Райосов. Она мечтала покинуть Дегхельм ещё до окончания Совета, так и не узнав этого, но Ирида будто прочитала эту шальную мысль о побеге, уже закравшуюся в голову дочери, и обратила все свое хищное внимание на нее. Она приблизилась к девушке за два коротких шага, отдавшихся стуком каблуков по плиточному полу, и спина Сильвии как будто покрылась инеем от взгляда таких же голубых, как у нее, глаз. Только вот толщина льда в них, крепнущая с годами, девушке не передалась по наследству. Сильвия от всей души ненавидела вот такие моменты, когда мать разговаривала с ней этими полутонами, смотря на неё сверху вниз, отчего она вновь чувствовала себя шестилетней девочкой, с замиранием сердца ожидавшей наказания за свою провинность.

Она говорила себе, что перестала бояться, как только поступила в университет и начала самостоятельно жить вдали от нелюбимого дома, но раз за разом Ирида доказывала обратное. Вот и сейчас она, подцепив пальцем подбородок дочери, произнесла так, что Сильвия, несомненно, даже не подумает ослушаться:

– И не вздумай покинуть Дегхельм раньше, чем я вернусь, моя милая.

Больница была первым местом в Дегхельме, где побывала Лина. Она помнит белые стены и потолок, жесткий матрас с неудобной подушкой, утренний свет, льющийся из окна, и почти абсолютную тишину. И ужасную, раскалывающую напополам боль в голове, которую она почувствовала, еще даже не открыв глаз. Ей сообщили, что она была найдена прошедшей ночью у порога дома Перкенсонов, что невдалеке от леса, без сознания и с многочисленными ушибами. В черепно-мозговой травме нет ничего приятного, теперь девушка знала это на себе.

И тут же, к своему внезапному ужасу, она поняла, что это все, что она знала. Вообще. О месте, где она находится, об окружавших ее людях и о том, кто она сама такая, она не имела ни малейшего понятия. Она не помнила ни единого события, предшествовавшего ее пробуждению – даже воспоминание о собственном имени кануло в лету. Доктор и медсестра были безуспешны в своих попытках унять начавшуюся у пациентки панику. Она кричала и плакала, хватаясь за голову и без остановки спрашивая себя: «Кто я?», «Кто я?», «Кто я?»

Девушка, как помешанная, не переставала метаться по комнате, несмотря на головокружение, тошноту и боль во всём теле. А затем в палату вошла другая женщина. Она подошла к Лине и мягко поймала ее за руки, уговорив посмотреть на нее и послушать. Это была Лесма Перкенсон. Ее успокаивающий завораживающий голос утихомирил бурю, разразившуюся внутри девушки, и она в немом бессилии вернулась в кровать. Миссис Перкенсон убедила ее поесть и отдохнуть, пообещав, что со всем остальным они разберутся позже.

Следующие несколько недель ушли на восстановление. Каждый вечер перед сном Лина усиленно пыталась вспомнить хоть буковку своего имени, хотя бы один неясный образ близкого человека – пустота. А потом она начала фантазировать. Что она супер-герой, спасавшийся от погони и угодивший в западню злодея, или же беглая преступница, на которую объявила охота вся страна. Но если бы было и так, ее бы уже нашли. В своем отчаянии она уже была готова обрадоваться, даже если бы за ней пришли органы правопорядка, чтобы задержать или даже отправить за решетку – в этом случае хотя бы они рассказали ей, кто она и что сделала.

Но время шло, а девушку, появившуюся в дегхельмском лесу при таких странных обстоятельствах, так никто и не смог – или не захотел – найти.

Единственным лучом света в этом черном омуте беспамятства для девушки стала тётя Лесма. Женщина навещала ее почти каждый день, приносила вкусности и делилась новостями, историями из своей жизни и о чудны́х пациентах, которых ей довелось встретить за годы работы в больнице. А однажды тётя Лесма призналась, что Лина очень походит на ее дочь. Сейчас ей было бы уже двадцать два, но до этого возраста ей было не дано дожить.

– Ее звали Эйлин, – поделилась в тот вечер тётя Лесма. – Она была такой же доброй и участливой, также искренне смеялась, а ее улыбка была способна растопить даже самое холодное сердце.

– Эйлин… Тогда… что если меня будут звать… Лина? Раз уж мы так похожи, – она неуверенно посмотрела на тётю, ожидая ее одобрения.

– Лина, – задумчиво повторила женщина. – Это очень красивое и необычное имя. Совсем как ты, дорогая.

Когда подходило время ее выписки, теперь уже Лина вновь начала впадать в отчаяние: ведь ей было совершенно некуда идти.

– Даже не думай, что я теперь куда-то отпущу тебя одну, – с улыбкой сказала тогда тётя Лесма, взяв девушку за руку. – У меня большой дом, в котором мне одиноко. Животные в округе и те разбежались. Что делать, им не по вкусу мое утреннее пение, – пожурила женщина.

Придя в дом тети Лесмы в первый раз, Лина чувствовала себя ужасно неловко и совершенно не к месту.

– Это была комната Эйлин, – сказала тётя в тот день, отведя Лину на второй этаж. – Здесь остались и ее вещи, у вас с ней почти одинаковый размер. Надеюсь, ты не возражаешь.

А как Лина могла возражать, когда кроме этой комнаты и благосклонности тети Лесмы у нее в этом чужом городе больше ничего не было.

А насчет своего пения тётя Лесма слукавила: на самом деле она прекрасно пела. Лина часто просыпалась под приятные звуки ее веселых напевов, слыша, как уже скворчит сковорода с оладьями или блинчиками и чувствуя дивный аромат свежезаваренного чая. Как-то раз Лине захотелось встать раньше тети и самой порадовать ее завтраком, но оказалось, что ее кулинарные способности также временно вылетели из памяти: девушка едва не спалила кухню, попытавшись, к тому же, потушить разгоревшийся огонь подсолнечным маслом. Тётя Лесма на это только расхохоталась, признавшись, что сгоревшая сковорода ей все равно никогда не нравилась, а учиненный воспитанницей беспорядок – только лишний повод прибраться.

Теперь они поменялись местами. Только вот Лину не пускали в палату к тете, чтобы она могла успокоить ее, если ей это было нужно. Всего лишь подержать за руку и уверить, что все будет хорошо, услышит это Лесма или нет – это все, чего хотела девушка.

На улице резко похолодало, а отопление еще не включили. Лина переживала, как бы не замёрзла там тетя Лесма, плохо переносящая холод. Сама Лина промерзла до мурашек в одном черном пуловере и тонких джинсах. По правде говоря, собираясь утром в больницу, она совсем не думала о погоде и тем более о том, что следует надевать – все ее мысли занимало беспокойство за опекуншу, которая до сих пор так и не очнулась. Ее состояние удалось стабилизировать, но на этом все.

Поначалу Лина не обращала внимания на суету среди сотрудников больницы, но постепенно она начала присматриваться к ним, пытаясь понять, в чем дело. Она окликнула медсестру, шедшую по коридору, и спросила, что такого случилось. Это была, если можно так сказать, одна из её старых знакомых, помогавшая Лине с реабилитацией.

– Много поступивших, – пояснила медсестра. Кажется, ее звали Рита. – Кто с жалобами на слабость, кто с рецидивом. Ночью и утром еще привезли двух сердечников, одного не удалось спасти. Ещё двое с другими диагнозами в тяжёлом состоянии. В конце осени у нас тут всегда такой переполох, боже сохрани, – вздохнула девушка.

– А что с мужчиной, которому стало плохо на фестивале?

– У него был инсульт. Даже не успели довезти до больницы.

Лина растерянно поблагодарила ее, и медсестра скрылась за дверью одной из палат.

Ожидание изводило. Но это все, что оставалось делать Лине – ждать. Конечно, глупо надеяться, что своим присутствием она поможет тёте Лесме скорее очнуться, но ждать новостей дома было бы невыносимо.

– Лина, – позвал чей-то голос, вырывая ее из мрачных раздумий. Девушка вскинула голову.

– Джейк… – промолвила она в неясном смятении, а потом в мозгу как будто что-то щелкнуло, и она повторила уже жёстче: – Джейк.

А затем резко встала, подошла к нему и поволокла за угол. В иной ситуации Джейку, наверное, польстила бы идея быть припертым к стенке девушкой, сейчас такой обольстительной в своей грозности, но эта была не та ситуация. Вряд ли этим утром Лина представляла собой нечто привлекательное: усталость от ночи без сна и беспокойства, разбитость, осевшая в поникшем взгляде. Не стоило смотреться в зеркало.

– Джейк, что произошло вчера ночью?

Его удивила ее интонация. Это было требование, почти приказ сказать правду. Она еще никогда так с ним себя не вела.

– А что произошло вчера ночью? – безупречность его игры в «я ничего не знаю» заслуживала похвалы.

Это мигом заставило Лину начать выходить из себя

– Это ты мне скажи! – повысила она голос. – Случилось что-то странное, пострадали многие люди, и среди них тётя Лесма…

– И ты обвиняешь в этом меня? – осведомился Джейк со спокойствием, выбившим Лину из колеи.

– Я знаю, что ты и твои друзья как-то с этим связаны!

– Вчера ночью никого из них мы до инфарктов не доводили, как и до всего прочего, из-за чего они здесь. Но если у тебя есть какие-то идеи, как мы могли это сделать, сами того не ведая, то, пожалуйста, поделись.

Он прекрасно знал, что ей нечего ответить. У Лины лишь бесформенные подозрения, но не факты, даже при наличии которых Джейк бы не стал ни в чем сознаваться. Нашел бы способ выкрутиться и повернуть все в свою пользу – Лина достаточно хорошо успела его узнать, чтобы предвидеть это.

Это было необдуманным порывом, глупой надеждой, что он во всём сознается, если она надавит. Но давить у нее не было сил, как и продолжать эту схватку, к которой она оказалась не готова. Поэтому Лина быстро сдалась.

Пока ей нечего сказать. Но когда-нибудь она узнает все до последней крупицы, и тогда у Джейка уже не выйдет так просто отвертеться.

Отвернувшись, Лина с тяжёлым вздохом прошлась рукой по волосам.

– Что случилось с Лесмой? – справился Джейк.

– У нее был сердечный приступ, я еле успела. Когда на фестивале один мужчина потерял сознание, я вспомнила ее слова и сразу подумала, что и с ней могла случиться беда. Если бы я пришла совсем немного позже… – Она схватилась за голову, скорчившись от приступа мигрени.

– Какие такие слова?

– Не важно, – отмахнулась Лина. – Она в коме, Джейк, – беспомощно произнесла девушка, чувствуя подступающие слезы. – И я не знаю, придет ли она в себя…

– Эй, эй, – начал успокаивать ее Джейк и, подойдя, молча заключил ее в объятия.

Лина уткнулась ему в шею, шмыгая носом.

– Прости, что я так набросилась. У меня кроме нее никого нет…

– Эй, у тебя же есть я, – Лина услышала в его голосе шутливую уязвленность.

– Прости, но ты не умеешь печь блины и наверняка ужасно поешь, – сквозь слезы усмехнулась девушка.

– У меня чарующий голос!

– Не стану верить на слово, тебе придется мне спеть.

– Видимо, придется, – весело хмыкнул Джейк. – Лина… – произнес он неожиданно серьезно, как будто весь его веселый настрой вмиг улетучился. – А что произошло с тобой прошлой ночью?

Девушка отпрянула, чтобы посмотреть на него, и увидела охватившую его озадаченность. Джейк коснулся пальцем ее кожи рядом с ключицей, смотря куда-то за нее, и тут Лина осознала, что он заметил свежий порез, красующийся на ее левой лопатке.

– Ерунда. – Девушка поспешила поправить пуловер, чтобы спрятать рану от глаз. – Вчерашняя ночь была кошмаром.

Состоящим из энергетической бури, спасения тети Лесмы, волчьей погони в ночном лесу и встречи в тумане с таинственным незнакомцем. Но, кончено, Лина не станет пояснять это Джейку.

– Я провожу тебя домой, если хочешь.

– Не нужно. Я пока останусь здесь.

– Дело твое, – не стал возражать он.

В «Лесной сказке» оказалось полно народу. Сильвия уже не раз пожалела, что пришла сюда. Правда, когда она заходила сюда час назад, кафе практически пустовало, а вот уже к обеду наполнилось приезжими. Сегодня многие из них разъедутся, так как фестиваль закончился и больше им здесь ловить нечего, а перед дорогой неплохо бы наесться сполна. Сильвия только негодовала, чего это им всем, не успело пробить и двенадцати, вздумалось ринуться именно в «Лесную сказку». Как будто в Дегхельме не имелось других заведений общественного питания.

Хотя их выбор можно было понять: это кафе считалось самым престижным и популярным в городе. Из его широких больших окон открывался вид на центр, где располагались мэрия, офис мебельной компании Вудлейвов и другие здания важного назначения, расположенные вокруг круглого фонтана, который также можно было лицезреть из «Лесной сказки». В обычное время Сильвия находила это место приятным. Помещение, выполненное в цвете хвойного леса, мягкие диванчики, лакированные столы из темного дерева и, самое главное, не раздражающий своей назойливостью персонал.

Сильвия как раз тихо и мирно допивала свой чай, – зеленый, никакой другой она не пила – как перед ней сходу плюхнулась на диван Риа, так что Сильвия чуть не подавилась. В этом шуме и гаме она совсем не услышала приближения подруги, с которой они договорились здесь встретиться.

– Ты тоже возмущена? – Риа смотрела на Сильвию в гневном возбуждении. – Что это еще за «Я запрещаю вам покидать город до окончания Совета» ?! Что это все значит?

– Понятия не имею, – равнодушно пожала плечами Сильвия и вернула чашку на блюдце.

Риа сощурила глаза, ни на секунду не веря, что новые обстоятельства ничуть не тронули Сильвию. Они обе жаждут убраться из Дегхельма как можно скорее: Риа – от заносчивого кузена и не дающего продыху дяди, а Сильвия – от не выносящей неподчинения ледышки-матери. Они уже должны были пересечь границу города и вернуться в Винсбрук, к свободе и своим жизням там!

– Остальным тоже запретили уезжать, – запальчиво продолжила Риа. – Происходит что-то странное. Разве тебе не интересно узнать?

– А ты не спрашивала у Джейка? Этот проныра знает обо всем, что происходит в Дегхельме.

– Молчит как рыба! И с утра вообще умчался в больницу к этой своей Лине, – презрительно пробурчала Риа.

– Она снова попала в больницу? – вскинула тонкие брови Сильвия.

– Не она, ее опекунша. Старуха Перкенсон.

Выражение лица Сильвии едва заметно изменилось.

– И до нее очередь дошла.

– То есть? – не поняла Риа.

– По очереди умерли ее муж и дочь, разве ты не помнишь? И после того она начала рассказывать всем, что над городом нависло проклятье, а мы тому виной.

– Ну, она недалеко ушла от правды, – хмыкнула собеседница.

– Риа, – предостерегающие глянула на неё Сильвия. – Нас же могут услышать.

– Здесь? – Риа бесцеремонно подвинула к себе кружку с чаем Сильвии, чтобы допить его. – Учитывая твою нелюбовь к шуму, я удивлена, что ты всё ещё не лопнула тут от раздражения.

– Я к этому близка, – выговорила Сильвия, вперив недовольный взгляд в подругу.

Риа, с грохотом поставив на стол пустую чашку, выпалила:

– Если я проведу еще хоть час под одной крышей с этим поганцем, клянусь, я спалю этот особняк дотла!

– В таком случае дядя Киан похоронит тебя под его пеплом, – бесстрастно заявила Сильвия. – За порчу его коллекции часов.

– Да он придушит меня шнурком от моего же кроссовка, если я испорчу хоть одни, – фыркнула Риа.

Сильвия прыснула.

– Как думаешь, Джейк станет сильно убиваться? – спросила она. – По твоей безвременной кончине?

– Будь это его кончина, я бы станцевала на его костях.

– Какая жестокость, – в притворном ужасе вздохнула Сильвия. – Ты даёшь частные уроки?

– Мои курсы назывались бы «Токсичные родственники и как с ними бороться».

– «Бороться» или «избавиться»? – уточнила Сильвия.

Риа глянула на собеседницу с прищуром:

– Не делай из меня изверга.

Сильвия откинулась на спинку дивана.

– Природа уже всё сделала за меня.

Риа сделала лицо, мол: «Ну, спасибо», и перевела взгляд на окно. Погода безнадежно портилась. Если они не уедут сегодня, то могут остаться здесь на все выходные, ведь прогноз не обещал ничего хорошего.

Как обычно после Дня Основания.

– Вполне может быть, что мы здесь застряли, – предположила Сильвия, сложив руки на груди. – Ситуация кажется серьезной.

– У наших стариков все всегда серьезно, – сказала Риа и закинула в рот конфету, до которой так и не успела добраться Сильвия. Та грозно покосилась на нее, чего Риа предпочла не заметить.

– Выглядишь излишне бодрой, – заметила Сильвия. – Как и всегда.

Как и всегда после ритуала. Это им обеим не нужно было уточнять.

– Ничего не могу с собой поделать, – ответила Риа, активно жуя. – Энергия так и прёт.

– Так найди ей применение. Иначе скоро под тобой загорится диван.

Риа встретилась с ней взглядом, изогнув губы в улыбке.

– Для этого мне нужна будет твоя помощь.

Мяч под руками Линдона скакал туда-сюда так быстро, что Иса не успевала за ним уследить, не то что забрать. Брат легко пресекал ее попытки перехватить инициативу, уворачиваясь в разные стороны. Иса с хмурой миной проследила, как Линдон отправляет очередной мяч в кольцо.

– Мне никогда не выиграть! – топнула ногой сестра. – Ты намного выше и сильнее меня!

– Совсем не обязательно быть лучше и сильнее своего противника, чтобы его одолеть, – поучительно наставлял брат. – Ты можешь использовать ловкость и даже хитрость как свое преимущество.

Иса многозначительно хмыкнула, как будто поняв это по-своему.

Она подняла мяч и с уверенным видом начала отбивать его о землю. Они играли на одно кольцо, ей достаточно обойти все блокировки брата и не дать ему перехватить контроль, пока двигается от центра площадки к кольцу, а уж с броском она справится. И она пошла в атаку. Линдон тут же подключился, надвинувшись справа – Иса перекрыла нападение, резко развернувшись к нему спиной, и продолжила двигаться в сторону кольца. И «хитрость», которую совсем не имел в виду Линдон, тоже вошла в игру. Несколько раз мяч сбивался с ритма под ее рукой и вот-вот должен был уйти к противнику, но почему-то возвращался обратно. Все происходило так быстро, – приседания, повороты, нападения и уходы от атаки – что со стороны никто бы и не заметил, почему не забившая еще ни одного мяча Иса вдруг начала перенимать превосходство. И вот состоялся ее первый удачный бросок в кольцо. И от Линдона, конечно, не укрылись почти незаметные завихрения воздуха вокруг мяча в момент полета, направлявшие его, как и все время до этого.

– Не об этой хитрости я говорил, – посмотрел он на нее с шутливым упреком.

– Но это мое главное преимущество, – с улыбкой возразила сестра. – Если ты не можешь его использовать, это не значит, что и я не могу.

Линдон с интересом изогнул бровь.

– Использовать силу во время игры тоже нужно уметь, – пояснила Иса. – Все происходит слишком быстро, ты просто не успеваешь сориентироваться.

Ясно было, что Иса беззастенчиво пытается подстегнуть брата изменить правила игры, сделав ее намного интереснее. И Линдон, несомненно, разгадал ее намерения.

– Это я не успеваю?

– Да, ты. – Иса вскинула подбородок. – Тут уже тебе далеко до меня. Я отлично управляюсь с силой и, к тому же, умею делать это абсолютно незаметно.

Только не для брата, конечно.

– Ну что ж, давай проверим.

Следующая «партия» и вправду вышла в разы занимательнее: брат и сестра шли почти одинаково. Мяч повиновался то одному, то другому, и оттого борьба за то, по чьему велению произойдет следующий его маневр, кажется, стала даже важнее забрасывания его в кольцо. Они носились по всей площадке, войдя во вкус по-настоящему интересной игры, ведь теперь Линдон перестал быть безоговорочным победителем – они с Исой играли на равных. Здесь главную роль занимал уже не столько навык играть, сколько умение ловко манипулировать способностями, в чем, к изумлению Линдона, сестра его и вправду превзошла.

Хохот и «грозные» выкрикивания по типу: «А ну, стой!», «Я тебе сейчас покажу!» и «Давай, нападай» слышались далеко за пределами площадки. На самом деле «площадка» на заднем дворе дома Райосов состояла из одного баскетбольного кольца и расчищенной поляны вокруг, но семейству хватало этого, чтобы весело провести досуг.

Глава этого семейства сейчас как раз вышла на улицу, услышав шум веселья и захотев полюбоваться внуками. И как удачно ее встретил летящий по направлению к ней мяч, вышедший из-под контроля игроков. Он тотчас завис перед ней, повинуясь взмаху ее руки, а затем отлетел в сторону. Линдон и Иса поприветствовали бабушку Томиллу, приостановив игру.

Фигуре и красоте Томиллы Райос позавидовали бы многие ровесники. Для своих шестидесяти с небольшим бабушка выглядела прекрасно: не отягощенная годами лёгкая походка, ясность взгляда карих глаз, блестящие черные волосы, всегда собранные в высокую прическу. За последнее, правда, стоит благодарить краску для волос, но бабушка Томилла ни за что не признается, что имеет с ней что-то общее, а станет с шутливой серьезностью утверждать, что цвет ее волос самый натуральный.

– Бабушка, – с толикой удивления обратился к ней Линдон, – разве ты не ушла на Совет?

– Еще рано, – ответила она, как всегда довольная при виде старшего внука. – Он пройдет ближе к вечеру.

– Это как-то связано с нашей кузиной? – догадался он.

В этом году Амелис не прибыла на ритуал, что являлось просто неприемлемым. Провести ритуал – не просто прихоть, внушаемая старшими, а жизненная необходимость, никто не имеет права его пропускать, если не готов мириться с последствиями. Кроткая и послушная Амелис, родная племянница отца Линдона и Исы, никогда бы не решилась поступиться с традицией. Из года в год она исправно возвращалась в Дегхельм не только на сам ритуал, но и чтобы проведать семью и побыть в кругу близких, с которыми она в очень теплых отношениях. Однако вот уже месяц от нее не было ни слуху, ни духу. А отсутствие Амелис на ритуале стало поводом для серьезного беспокойства.

Бабушка Томилла с сомнением покосилась на внучку, не уверенная, стоит ли обсуждать это при ней.

– Да, – все же ответила она. – Амелис уже давно не выходит на связь.

– Почему? Что могло случиться? – спросил Линдон.

– Этого мы не знаем. Потому и собирается Совет. Возможно, нам придется послать кого-то из вас на ее поиски.

По тону и лицу бабушки Линдон видел, как ей не нравится эта идея. Сегодня утром родители сообщили им с Исой, что им всем воспрещается покидать Дегхельм в целях безопасности, – пока что до окончания Совета, на котором, верно, будет принято какое-то важное решение – однако необходимо узнать, что случилось с Амелис, а здесь уже старшее поколение само не справится. Наверняка они уже перепробовали все способы, чтобы разузнать о происшествии с Амелис на расстоянии, но ничего не помогло.

– Если бы мы сами могли поехать в ее университет и все узнать… – вздохнула бабушка.

– Но мы все еще можем поехать! Мы с Линдоном поедем! – тут же вызвалась Иса, загоревшись идеей новых приключений.

Ни бабушка, ни брат не одобрили восторга Исы, в отличие от нее осознавая всю серьезность ситуации.

– Ты уже засиделась в Дегхельме, понимаю, – с привычной ей теплотой произнесла бабушка. – Но это все не игры, дорогая. Покидать Дегхельм сейчас может быть небезопасно. Если мы и отправим кого-то на поиски, то только в крайнем случае.

Ни Линдон, ни Иса не стали больше расспрашивать, зная, что это бесполезно. Бабушка Томилла всегда говорит все, что хочет сказать, не больше и не меньше.

– Она могла и нарочно не приехать на ритуал, – пробурчала Иса, когда бабушка ушла.

– О чем это ты говоришь?

– Она никогда не одобряла этого, – констатировала Иса. – И могла просто решить больше не участвовать…

Линдон прислонился к дереву, сунув руки в карманы.

– И мне это не нравится, – невесело признался он. – И тебе, и нам всем, но на Амелис это не похоже. Она всегда следовала правилам.

Линдон понял бы, если бы взбунтовалась Аника и всё-таки отказалась участвовать в ритуале. Но правда о нем ей только открылась, ей нужно время, чтобы все осознать и принять. Амелис же давно прошла этот этап, она была зрелой и рассудительной, и не могла вот так просто все бросить.

В свое время Линдона удивило то, как отреагировала на правду о ритуале сестра. Как рассказывал отец, весь разговор Иса просидела с хмурым серьезным лицом, ни разу не перебив его, что ей совсем не свойственно, а в конце, когда отец замолчал, просто спросила:

– Так ведь нужно, да?

Тогда отец кивнул, и никто из них больше ничего не сказал. Иса не закатывала истерики и не запиралась в комнате, крича о несправедливости того, что они делают. Линдон тоже так себя не вел, когда такой же разговор состоялся с ним несколько лет назад, однако он глубоко переживал. Ушло время, чтобы принять правду, и Линдон принял ее стойко, молча, не задавая лишних вопросов. Он не ждал того же от тогда еще пятнадцатилетней сестры, однако Иса поразила его. На следующий же день она вела себя как обычно, а в ночь ритуала ничем не выдала своих эмоций, как будто бы и вовсе их не испытывала.

– Лин, – вдруг протянула Иса с очень довольным выражением лица, – а этот запрет на выезд ведь для нас всех, да?

Линдон без сомнений понял, к чему она клонит и, усмехнувшись, ответил:

– Да, да, и Джейк тоже остается. Только не улыбайся так широко, а то морда треснет.

Стоило выйти на улицу, как в лицо ударил порыв ледяного ветра. Несколько часов кряду Лина просидела в больнице, пока не пробило двенадцать, и она, устав от своей беспомощности, решила выйти на свежий воздух. В голове царил полнейший бардак. Она думала над словами Джейка и о его лице, когда она бросилась на него с допросами. Может, она зря во всем его обвинила? И он со своими друзьями ни при чем? Недомолвки и тайны между ней и Джейком, предупреждения тети Лесмы, то, что Джейк и Линдон сделали во время драки и внезапная необходимость всей их компании куда-то уйти – а куда, Джейк также предпочел смолчать – достаточно ли этих фактов, чтобы обвинять их в таком? В смерти нескольких людей?

Наверное, Лина сходила с ума. От переживаний. Перестала понимать, что разумно, а что нет, из-за страха за жизнь тети. Джейк был ее единственным другом здесь. И хоть она на подсознательном уровне знала, что не может до конца ему доверять, это не делало его виновником всех бед вчерашней ночи.

В глубокой задумчивости Лина шла, куда глядели глаза, как вдруг услышала знакомый голос. Она вскинула голову и увидела в квартале от себя двух девушек, увлеченно о чем-то беседующих. Приятельницы Джейка, одна из них его кузина, кажется, Риа, а вот имя второй Лина не припомнила.

Она не знала, чем руководствовалась в тот момент, – предчувствием или очередной глупостью, – но что-то подсказало ей начать идти вдоль домов, чтобы, в случае чего, спрятаться в их тени, и проследить за девушками.

Глава 10

Вспышка огня промелькнула в воздухе, устремившись вперёд, и с шипением столкнулась с одним из лежащих в ряд камней. Тот отлетел в глубь развалин храма Ведьмы, перед которым Рие вздумалось провести огненную тренировку «на меткость». Суть в том, чтобы попасть ударом силы четко по камню, горсть которых они выложили перед входом в храм, и сдвинуть его с места. Из десяти попыток удались всего две или три, и Риа уже начинала злиться. Огненные шары летели мимо, и, если бы не Сильвия, задачей которой было тушить их желательно прямо на ходу, лес вокруг Развалин уже бы давно пылал.

Из груди Рии вырвался чуть ли не рык, когда она, закипая от злости, запустила в камни три удара подряд, и ни один из них не попал в цель.

– Дурацкие камни! – вскрикнула она.

Сильвия с поистине королевским спокойствием поправила браслет на руке.

– Напомню, что это было твоей идеей.

Риа бросила на нее испепеляющий взгляд.

– За поддержку десять баллов. Еще скажи, что со мной не так.

– Ты нетерпелива, чересчур эмоциональна и непоследовательна, – отчитала ее Сильвия, как будто у Рии итак было мало поводов выйти из себя.

Она в возмущении воззрилась на подругу, ожидая пояснений, и Сильвия их дала:

– Первое: ты стреляешь, толком не успев прицелиться, потому что тебе не терпится поскорее ударить; второе: бьешь, даже не определившись, в какую именно цель хочешь попасть; и третье: злишься из-за промахов и вовсе теряешь контроль над тем, что делаешь. Те два раза из тринадцати, что ты попала, это только по теории вероятности – на самом деле ты не сделала ни одного продуманного удара, вот и получай это, – она показала рукой на россыпь камней, до которых так и не добрался огонь Рии.

Риа пораженно хмыкнула. А затем, пораздумав секунду-другую, выпалила:

– Если такая мудрая, может, продемонстрируешь свое мастерство?

Риа могла поспорить: она откажется. Сильвия никогда не обращалась к способностям, если только это не было необходимостью. По причине, никому не известной, она этого, можно сказать, даже избегала. Какое-то время Риа списывала это на боязнь потерять контроль над силой и навредить окружающим, но то время давно прошло – Сильвия подчинила себе свою стихию. Нежелание прибегать к ней, однако, никуда не делось.

Поэтому то, что она дальше сделала, заставило Рию в изумлении вскинуть брови: Сильвия одним взмахом руки и несколькими движениями пальцев заставила воду собраться в несколько струй, и они, устремившись к камням, поочередно сбили каждый мощным потоком. А затем, в довершение демонстрации «своего мастерства», Сильвия подняла всю использованную воду с каменного пола храма и, сжав кулак, заставила ее мигом испариться. Все это она сделала, смотря только на Рию, в то время как храм находился в пол-оборота от нее.

– Хладнокровность, четкость и решительность, – перечислила Сильвия, – вот, что должно владеть тобой, когда используешь силу. Не гнев и злоба – контроль.

– Этому тебя явно не мамочка обучила, – буркнула Риа, тайно пораженная умениями подруги. Сильвия так редко пользовалась силой, считай, ненавидела это делать, тогда как Риа столько времени убивала на тренировки – и вот, что умеет одна, а что другая! Может, Риа чего-то не знает? Сильвия предпочитает оттачивать свои умения, скрывшись ото всех? Даже от нее, Рии? – Колись, когда ты успела этому научиться?

– Разве это имеет значение? – Сильвия подступила к ней. – Важно, чтобы этому научилась ты. Твои способности – одни из самых опасных среди всех семи, к тому же, после ритуала их сила возросла, а ты ведешь себя так несдержанно в последнее время.

Риа отвела взгляд в сторону, молча признавая правоту подруги. Начиная с неожиданного разрыва с Риком накануне приезда в Дегхельм, Рие трудно держать себя в руках. Теперь еще и эта незапланированная задержка в городе. Они сомневались, что не сегодня так завтра им разрешат покинуть Дегхельм, а негодование Рии по этому поводу нетрудно представить. Потому Сильвия всерьез забеспокоилась. Риа прочитала это беспокойство в ее глазах, встретив это обстоятельство в некотором недоумении. Сильвия редко о чем-то беспокоилась. Еще реже – если не сказать, почти никогда – о других.

– Волнуешься, как бы я не поджарила тебя в приступе агрессии? – попыталась отшутиться Риа, в глубине души тронутая ее обеспокоенностью.

Сильвия ответила с тенью улыбки:

– Уж я-то смогу о себе позаботиться А вот какой-нибудь бедный горожанин…

Вдруг Риа вскинула руку, заставив Сильвию замолчать и непонимающе уставиться на нее.

– Здесь кто-то есть, – сказала Риа и скорым шагом направилась в сторону, откуда секунду назад послышался хруст ветки.

– Я ничего не…

– Т-с-с!

Сильвия молча последовала за Рией, которая, все прибавляя шагу, вскоре сорвалась на бег, преследуя померещившегося ей шпиона. Сильвия бросилась следом, пока не потеряла Рию из виду, и нашла ее уже через несколько минут. Она стояла, внимательно прислушиваясь к каждому шороху, а, увидев Сильвию, приложила палец к губам, веля не издавать ни звука. Видимо, след шпиона оборвался здесь, и Риа пыталась услышать, где он находится сейчас. Спрятался ли? Убежал в другую сторону? Но кроме щебета птиц никто из них ничего не услышал.

– Тебе показалось, – заключила Сильвия с нотками раздражения в голосе. Средь бела дня Риа заставила ее носиться по лесу в поисках воображаемого преследуемого – ей будто больше нечем было заняться! Сильвия ненавидела бегать. – Наверняка это была какая-нибудь белка. Пошли уже.

Риа продолжала настороженно оглядываться, и тут ее внимание зацепило дерево. Могучий дуб с широким стволом, за которым вполне мог бы кто-то спрятаться. Она быстро подошла к нему, шурша листьями под ногами. Сейчас она поймает того, на кого думает, с поличным, и тогда сохрани его предки! Риа терпеть не могла, когда лезли в ее тайны и личную жизнь, а именно этим и являлась слежка.

В два широких шага она обошла дерево и резко повернула голову, чтобы увидеть там… никого.

Быть не может! Ей однозначно не показалось!

Но если бы Риа прошла всего несколько метров вперед, спустившись вниз по пригорку, то увидела бы там девушку, которая схоронилась в густом подлеске и молилась всем богам, чтобы ее не нашли.

И Лина выдохнула с небывалым облегчением, услышав, как девушки, о чем-то переговариваясь, наконец уходят.

Чем ближе становилась ночь, тем свирепее бушевала непогода. Когда Грегор Вудлейв переступил порог особняка Фредерри, разразился страшный ливень, а ветер рвал деревья. Грегор был крупным, в меру упитанным мужчиной солидного вида. Первое же впечатление о нем говорило: человек этот статуса высокого и положения завидного. Одним словом, бизнесмен. Сегодня в списке его дел, помимо мебельной компании, числилась также и встреча с Семьями Хранителей, одним из которых он, к своему некоторому неудовольствию, тоже являлся. В такую погоду Грегор предпочел бы, устав от бесконечных обязанностей управленца фирмы, расслабиться дома с бокалом игристого, вместо того чтобы тащиться на другой конец города к Фредерри и выслушивать о проблемах, которые, по правде говоря, его мало волнуют.

Грегор вошёл в просторную библиотеку, где за столом уже собрались остальные члены Совета. Томилла и Арий Райосы сидели по правую сторону стола; слева, с прямой как палка спиной и холодной сдержанностью королевы восседала Ирида Амаринс, а рядом с ней самая старшая из присутствующих – Зара Майлинс. Киан Фредерри, облачившись в строгий черный костюм и, как и всегда, являвший собой эталон собранности и безукоризненности, стоял в центре у стола. Он поприветствовал вошедшего Грегора кивком и жестом пригласил его присесть.

– Простите, что заставил ждать, – произнес Грегор, присаживаясь. – Дела бизнеса не терпят отлагательств. По какому поводу собрание, позвольте полюбопытствовать?

– Мы все сожалеем, что пришлось оторвать тебя от важных забот, – с саркастическими нотками заговорила Томилла Райос, – однако наша ситуация посерьезнее перекладывания бумажек и отчётов о продажах.

– Мама, пожалуйста, – попросил Арий, положив свою руку на ее. Линдон был копией отца в молодости. – Мы все обеспокоены пропажей нашей Амелис.

– Что дает вам основания полагать, что она именно пропала? – осведомился Грегор. – Быть может, девочке взбрела в голову какая-нибудь глупость, и она, не знаю, отправилась на поиски приключений. Молодые, они такие непостоянные, – хмыкнул он.

– Но Амелис не такая, – возразил Арий, нахмурив темные брови. – Она ответственна и рассудительна…

– И как раз в том возрасте, чтобы начать совершать безответственные и безрассудные поступки, – договорил Грегор.

– Не обобщай, Грег, – изогнув уголок губ в усмешке, встряла Ирида, – не все в этом возрасте такие сорвиголовы, каким был ты. Или как твой старший сын. Кстати говоря, Кэйлеба уже выпустили из изолятора?

– А как бы он, по-твоему, смог бы присутствовать на ритуале? Конечно, я вытащил его оттуда.

– А перед этим он успел просидеть там двое суток. Ты ведь мог вызволить его сразу. Интересная воспитательная мера, – оценивающе произнесла Ирида.

– Ему давно пора стать серьезнее и перестать вляпываться в неприятности, – скривился Грегор, явно недовольный поведением сына. – Надеюсь, мини-каникулы в изоляторе пошли ему на пользу.

– Таким же серьезным, как Айэн? – изогнула тонкую бровь Ирида. – Уж его-то поведение поистине безупречно, не так ли?

Грегор встретился с ее цепким взглядом. Слова и тон Ириды совсем ему не понравились. Он предпочел бы забыть о них, как и о намеке, почти незаметно проскользнувшем в ее интонации, но, когда имеешь дело с Иридой Амаринс – ничего не стоит забывать.

– Мы собрались здесь совсем не для того, чтобы обсуждать поведение наших детей, – вмешался Киан. Он упер руки в стол. – Необходимо решить что-то с Амелис. Никто из нас не может поехать и на месте разобраться, в чем дело, значит, придется послать кого-то из детей.

Грегор не упустил из виду беспокойство, отразившееся на лице Томиллы Райос при словах Киана. Эта идея ей определенно не пришлась по душе.

– Я считаю, с этим заданием справится Джейкос, – продолжил Киан, – и Линдон.

– Линдон? – вскинулся Арий. – Разве мы не запретили детям покидать Дегхельм из соображений безопасности? К чему, в таком случае, отправлять их обоих?

– Как раз-таки по этой причине, – ответил Киан. – В случае чего они смогут защитить друг друга. К тому же, Линдон хорошо знает Амелис, он сможет помочь понять, что с ней случилось.

– Но если история повторяется, и Амелис похитили также, как и несколько лет назад Михаэля…

– Моего брата не похитили, – перебила Ирида со строгим выражением лица, – он самолично решил сбежать еще до Обряда Инициации и поступиться своим долгом во имя иллюзорной свободы. Одним предкам известно, что с ним стало, но прожил он, очевидно, недолго.

– Мнения разделились, – напомнила Зара Майлинс. – Многие все еще не верят, что Михаэль действительно сбежал. Как можно решиться на такое, зная, что без прохождения Обряда Инициации не прожить и года после двадцатипятилетия?

– Что ж, – хмыкнула Ирида, – видимо, свободу он ценил больше жизни.

– Или же его похитили, – настаивала на своем Зара. – И то же самое произошло с Амелис.

– Вы всё ещё верите в эти сказки про орден «Креста и меча»? – чуть ли не насмешливо поинтересовалась Ирида. – Они истребляли ведьм и колдунов, наших же предков это никак не коснулось. Более того, все это пережитки средневековья. А верить в небылицы о том, что их потомки продолжили преследования замеченных в колдовстве, а с недавнего времени открыли охоту и на нас – по меньшей мере, глупо.

– Есть доказательства того, что эти люди умышленно причиняли вред нашим семьям, – не отступала Зара Майлинс. – Они считают нас такими же еретиками, как всех ведьм и «прислужников Дьявола».

– Считали, – поправила Ирида. – Потому как даже если это и было так, то этим событиям сто лет в обед. Пусть Джейк и Линдон разузнают все об этом деле и докажут вам, что вы делаете из мухи слона и на самом деле с Амелис все в порядке.

– Пусть бы было так, – с неохотой кивнула Зара.

– Но это ведь не единственная причина, по которой ты собрал нас здесь, Киан? – обратила на него свой проницательный взор Ирида. – Какие-то вести от Виты?

Киан ответил, перед этим задержав глаза на Ириде дольше положенного, как будто ее к нему прямое обращение и этот пытливый взгляд на мгновение потревожили его самообладание:

– Верно. Положение Хи́ори только ухудшается. Старик уже даже не в состоянии покинуть дом. Он протянет еще месяц или два, а что потом? Вся надежда на то, что успела разузнать Вита на Севере.

– А если это путешествие ей ничего не дало? – обеспокоился Арий Райос. – Если столп Рахлейвов падёт, страшно представить, что…

– Мы этого не допустим, – заверил Киан. – Я много думал над тем, что мы можем сделать, и единственно возможным вариантом я вижу разделить силу Рахлейвов между Семьями. Если это можно сделать, Вита уже должна была разузнать, как.

– Исключено, – отрезала Зара. – Мощь силы и без того неподъемна, в особенности для молодого поколения. Если к этой мы прибавим еще и силу Рахлейвов…

– Если это возможно, – напомнил Киан.

– Даже если так, я отказываюсь, – покачала головой Зара.

– К чему гадать, если все ответы наверняка уже есть у Виты, – взяла свое слово Томилла Райос. – Когда она вернется?

– Я уже здесь.

Ударил гром, и вспышка молнии сопроводила появление в библиотеке молодой девушки, облаченной в плащ, который снизу доверху промок от дождя. Она откинула капюшон, являя взору свое лицо с его точеными чертами, длинные прямые черные волосы, блестящие от переливов света, и вдумчивые бирюзовые глаза, хранящие стойкость и невозмутимость.

Под всеобщее внимание Вита Тронан прошла в глубь зала, и, встав рядом с Кианом, окинула взглядом всех присутствующих Совета с таким видом, как будто являлась его учредителем. Когда-то за этим столом сидели и ее отец с бабушкой, но первого давно не стало, а вторая прикована к инвалидной коляске и не в силах даже запомнить собственное имя.

– Вита, – обратился к ней Киан, – добро пожаловать домой. Как обстановка на Севере?

– Холодно, – ограничилась она ответом.

– Что тебе удалось узнать у тамошних ведьм? – в голосе Грегора Вудлейва скрипело нетерпение. – Тебя не было так долго, поделись же, мы все ждём.

– Ничего, чем я могла бы вас обнадежить, – призналась девушка. – Они уже много лет не сталкивались с кем-либо из «Креста и меча», однако и не ручаются за то, что орден был полностью уничтожен и более не представляет опасности. – Вита покосилась на Ириду, зная, как скептически она относится к этому вопросу. – Что же касается Рахлейвов… – Она выдержала паузу, как будто наслаждаясь напряжением, стянувшем воздух в комнате. – Они ничем не могут нам помочь. Способ, которым мы получили силы, не может быть повторен, а, значит, и сила не может быть передана кому-либо и сменить своего владельца, как произошло много лет назад. Если бы такой способ и был, то о нем знала бы только Велла.

– Однако ее кости уже давным-давно разложились под землей, – ехидно вставила Ирида, – стало быть, нам она ничем не поможет.

– И что же, нам просто-напросто готовиться к неизбежному? – на тон выше произнес Киан. – Мы не можем допустить, чтобы пал хоть один из столпов, это приведет к катастрофе…

– Это еще не все, – перебила его Вита. А Киана Фредерри никто не осмеливался перебивать. – Ведьма, на которую я вышла – провидица. Я спросила ее о будущем Дегхельма и наших семей.

– И что же она сказала тебе? – опасливо осведомилась Томилла Райос.

– «В Дегхельме появятся люди с красными отметинами. Они придут за властью и учинят хаос. Мир будет нарушен».

Замешательство и волнение охватило каждого. Даже Ирида изменилась в лице – и только Вита осталась невозмутимой.

– А что же с Рахлейвами?

– Последний носитель силы Рахлейвов умрет, – смиренно произнесла Вита, не привыкшая спорить с судьбой. – И падет один из столпов. Эта та неизбежность, к которой нам придется готовиться.

Просмотрев несколько страниц журнала «Последний писк моды», Сильвия начала жалеть дерево, из которого сделали сие убожество. Как людям только в голову приходит наряжаться в подобное в погоне за славой и вниманием? Она благодарила предков за то, что природа обделила ее тщеславием.

Сильвия ждала мать уже полночи. Устав сидеть, она устроилась на диване в гостиной и снизошла даже до того, чтобы взять в руки этот позор типографии. Высокий хвост ее светлых волос давно растрепался; Сильвия успела и переодеться в пижаму, и выпить несколько кружек чая, а матери все не было.

И вот она вскинула голову, услышав, как стукнула входная дверь. Наконец явилась мамочка, которая поделится новостями. Они с Рией в конце концов смогут завтра уехать? О, предки, как она на это надеялась.

– Ты поздно, – заметила девушка, даже не подняв глаз.

– Совет затянулся, – ответила Ирида, избавляясь от туфель на высоких каблуках.

– Спорили, кто из вас безупречнее одет – Киан Фредерри или ты? – со скучающим видом предположила Сильвия.

Ирида подошла к дочери, изогнув губы в подобии улыбки.

– А почему в такой час не спишь ты? Не можешь уснуть без маминой колыбели?

– Ты не пела мне колыбельные.

– Неправда, – еще шире улыбнулась Ирида. – Ты просто не помнишь, потому что моментом засыпала под мое пение.

– Потому что иначе ты грозилась приморозить меня к кровати и заставить угомониться силой?

– Сильвия, не начинай, – в голосе матери сверкнуло предупреждение. – Я устала и поскорее хочу лечь спать.

Сильвия, поднявшись, выпрямилась.

– Сначала скажи, что вы решили на Совете. Этот дурацкий запрет на выезд отменили?

– Сильвия Андрэа Амаринс, подбирай выражения, когда разговариваешь со старшими, – осадила Ирида. – И не смей требовать от меня что-либо в подобном тоне. Я не одна из твоих подружек.

По спине Сильвии пробежал холод. Однако же она осмелилась настоять на своем:

– И все же. Что вы решили? Мы можем уехать?

– Неужели пребывание дома настолько коробит тебя? – почти искренне изумилась Ирида. – Что такого, если ты пробудешь здесь еще месяц-другой?

– Месяц-другой?! – ошарашенно повторила Сильвия.

– Пропала одна из Райосов, – спокойно пояснила мать. – Девушка даже не приехала на ритуал. Большинство уверены, что это дело рук наших врагов, которые жаждут истребить нас по одиночке. Я уверена, что это не более, чем выдумка, однако ты моя дочь, и я переживаю за тебя. – Она шагнула к Сильвии. Положив руки ей на плечи и заглянув в глаза, сказала столь же тихо, сколь непререкаемо: – И поэтому ты не уедешь отсюда, пока ситуация не разъяснится, и я не буду убеждена, что за пределами Дегхельма тебе не опасно.

Сначала Сильвия побледнела. А потом кровь ударила ей в лицо. Она отскочила, скинув с себя руки матери, и вскрикнула:

– Что? Нет! Ты не можешь! Не можешь держать меня здесь! Я уеду…

Сдержанность Ириды была непоколебимой:

– Твоя подруга тоже никуда не поедет, не переживай. Этот запрет распространяется на всех.

– Это нечестно!

Сильвию разрывали растерянность, шок и удушливое желание… желание кого-то побить!

– Сильвия, держи себя в руках, – наказала Ирида, видя, как добела сжимаются кулаки дочери, а вода в стеклянной бутылке на столике у дивана стремительно закипает.

– Я и так скоро застряну здесь навсегда, ты не имеешь права забирать оставшуюся у меня свободу!

– Сильвия!

Терпение Ириды лопнуло: взмахом руки она заставила кипящую воду вмиг заледенеть, а затем чеканным шагом вновь приблизилась к дочери и, схватив ее за подбородок своими холодными пальцами, жёстко выговорила:

– Ошибаешься, моя милая. Я имею это право. Ты моя дочь, и ты будешь меня слушаться. Не воображай, будто стала взрослой и избавилась от меня, уехав учиться. Да, я не могу покинуть Дегхельм и приволочь тебя обратно, если тебе вдруг вздумается сбежать, но даже не сомневайся, что я найду способ достать тебя, где бы ты не находилась, и привезти обратно. Так что даже не думай ослушаться меня. Последствия тебе известны.

И она ушла прочь. Сильвия пошатнулась, забыв, как дышать. Она отказывалась верить, что вновь вернулась к тому, от чего без оглядки сбежала два года назад. И как будто то, неизбежного приближения чего она так боялась все это время, уже случилось: она в Дегхельме, под одной крышей с этим человеком, и не может отсюда сбежать.

Когда погода в ночном Дегхельме утихомирилась, на улице воцарились тишина и спокойствие. И лишь в душе одной девушки из дома на Тихих Прудах бушевала буря из больно режущих ее осколков.

Майлинсы уже давно отошли ко сну, даже бабушка Зара успела вернуться с Совета, а Аника не могла сомкнуть глаз до позднего часа. Из окна ее комнаты на втором этаже лился неяркий свет ночника. Девушка лежала спиной к окну на заправленной постели, так и не переодевшись в пижаму и оставшись в кофте и штанах.

Она услышала шум и тихие шаги, на которые не обратила никакого внимания, без сомнения зная, кому они принадлежат. Скрипнул матрас, и Аника почувствовала окутывающее ее тепло. Айэн лег рядом с ней, обняв одной рукой, и накрыл ее пальцы своей теплой ладонью.

– Ты весь день не отвечала на телефон, я волновался, – вполголоса заговорил он.

– Мне не хотелось.

Аника безучастно смотрела в стену, обклеенную оранжевыми обоями. Видела, как шевелятся тени, бросаемые ветвями деревьев, прислушивалась к размеренному дыханию Айэна.

Когда он впервые вот так пробрался к ней через окно поздним вечером, использовав подвластные ему лозы как лестницу, Анику охватил настоящий ужас, смешанный с восторгом. Она безумно боялась, как бы их не застукал отец, знать не знающий об увлеченности дочери одним из Вудлейвов; уже расписала в голове во всех красках праведный гнев бабушки Зары и пламенную тираду тетушки Сафиры о том, что юной леди не пристало принимать у себя в спальне молодых людей, тогда как это выходит за всякие рамки пристойности и морали. Но стоило Анике встретить теплую улыбку Айэна, заверяющую, что ничего дурного не случится, как весь страх в ней растаял.

Та ночь была последняя для Айэна в Дегхельме, на следующее утро он уезжал в колледж, куда поступил накануне. Айэн хотел напоследок увидеться с девушкой, сказать: «До свидания» и подарить прощальный поцелуй, почти сразу уйдя, но прощание непредвиденно растянулось почти на всю ночь. Они разговаривали и разговаривали, – полушепотом, прислушиваясь к каждому шороху снаружи – лёжа в обнимку на кровати и обмениваясь смешными историями, обсуждая фильмы и музыку, пока августовское небо не начало сереть в преддверии рассвета.

Айэн был всего двумя годами старше девушки, к тому же в школу она пошла на год раньше, чем полагалось, следовательно, отставала от Айэна всего на один учебный год. Поэтому, когда молодой человек поступил на первый курс, Анике оставался всего год до окончания старшей школы, чтобы она тоже могла уехать и быть вместе с ним. Эта мысль и утешала её, когда они прощались перед его отъездом, когда были вдали друг от друга – что осталось совсем немного, и скоро им больше не придётся расставаться.

Прошло три месяца с того прощания. С тех пор редкие встречи пару раз в две-три недели – это всё, что они могли себе позволить. Отец Айэна настоял на том, чтобы сын получил наилучшее образование и выпустился непременно с отличием, поэтому Айэн редко имел возможность вырваться с учебы, не сбив себе при этом статистику, а Аника с нетерпением считала дни до окончания этого учебного года.

– Как ты? – нарушил тишину Айэн.

– Как видишь, ещё не разнесла комнату и не убежала в лес.

– Ну и каково быть рысью? – Аника услышала в его голосе улыбку.

– Ужасно, – призналась она, бессильно усмехнувшись. – Я не осознавала себя. И что происходит. Как будто мне отключили голову и осталась одна злоба. И гнев, обида. И страх. Мне было так страшно…

Девушка поежилась, и Айэн крепче прижал ее к себе, уткнувшись носом в ее волосы.

– А потом вы нашли меня. Если бы не боялась так сильно, я могла бы разорвать вас на части, – с глубоким беспокойством призналась Аника. – Но, когда ты заговорил со мной… я начала возвращаться к себе прежней.

И хоть чтобы окончательно прийти в себя, ей пришлось пройти через боль от старой раны, потревоженной Айэном, Аника была ему благодарна.

– Теперь все позади, – успокаивающе прошептал Айэн и осторожно отвел волосы с ее лица.

– Нет, Айэн, все только начинается, – сердечно возразила девушка, повернувшись и посмотрев на него. – Мы все проходим через эти вспышки силы, когда она начинает расти. И тогда как избежать беды…

– Необязательно должна произойти беда, – заверил он.

– Но вспомни Сильвию, Рию, даже Линдона. – Аника приподнялась на локте, чтобы смотреть ему в глаза. – И себя тоже. Достаточно всего одной неосторожной эмоции, и все взлетает на воздух. Мы превращаемся в зверей или устраиваем пожары и потопы, раним близких и используем людей – что мы за существа?

– Мы Хранители, Аника. Все, что мы делаем – лишь малая жертва во имя сохранения мира. Ты справишься. – Айэн вновь погладил ее по волосам. – Мы все справились, и ты сможешь.

Ещё несколько секунд Аника смотрела в его глубокие изумрудные глаза, а затем просто уложила голову у него на груди и прижалась к нему всем телом. Он обнял ее в ответ, поцеловав ее светло-рыжую макушку.

Этой ночью они тоже пробудут в объятиях друг друга до самого рассвета.

Глава 11

В предрассветный час тишина на улице была практически абсолютной.

Айэн уходил от Аники с тяжелым сердцем. Под утро девушка засопела у него на груди, ее размеренное дыхание начало убаюкивать и его. Айэн и сам едва не задремал, но пришлось вспомнить об осторожности. Он нехотя поднялся, стараясь не потревожить сон девушки, на прощание прижался губами к ее лбу и исчез из комнаты. Аника что-то пробормотала, а если и проснулась, то уже не увидела его рядом.

Больше всего Айэну не хотелось оставлять девушку одну в таком состоянии, но пришло время покинуть Дегхельм. Отец не одобрит, если Айэн пропустит хоть один день занятий, какой бы ни была причина. Даже в день восемнадцатилетия сына Грегор не позволил ему приехать к семье, дабы отпраздновать, а на свой следующий день рождения Айэн о подобном уже даже не заикался.

Он шел, стуча ботинками по лужам и думая о том, что когда-нибудь с этим секретом придется покончить. Видят предки, он во всем и всегда слушался отца, ища его одобрения, но в случае с Аникой доводы рассудка оказались бессильны. И впервые сын, пытающейся стать идеальным для отца, поступился своими принципами. Заведомо зная, что Грегор Вудлейв никогда этого не одобрит, его сын влюбился в представительницу Семьи Хранителей, да еще и в носительницу силы, и не смог отказаться от этих чувств.

Кто бы мог подумать.

Этот тихий, незаметный и вдумчивый парень позволил себе нарушить одно из важнейших правил Хранителей, пойти против традиций. И что дало ему повод думать, будто они справятся со всеми обстоятельствами, которые непременно обернутся против них, как только все узнают? Что одних чувств и желания быть вместе будет достаточно, чтобы переубедить всех, кто будет против?

Ничего. Потому что он не думал.

Не думал, что росток, зародившийся в тот день в его сердце, когда Аника присела рядом с ним на лавочку на школьном дворе, со временем расцветет и превратится в столь сильные чувства, пустит корни настолько глубоко, что однажды настанет тот день, когда Айэн будет готов признаться во всем отцу.

Он чувствовал приближение этого дня. Скоро. Совсем скоро.

Дом Вудлейвов располагался на северо-западной окраине жилой части города, недалеко от Северных Холмов, от которых его отделял лес. Тихо здесь было почти всегда, как и в это морозное утро.

Первым делом Айэна встретил старший брат. Кэйлеб сидел на перилах крыльца, докуривая сигарету. Если бы вам не сказали, что эти двое приходятся друг другу близкими родственниками, вы бы и не догадались. Потому что, начиная с внешности и заканчивая характером, братья Вудлейвы имели крайне мало общего. Кэйлеб обладал высоким ростом, крепким телосложением и размашистой, скользящей походкой. Его каштановые волосы отлично гармонировали с бронзовым оттенком кожи, а в его широко расставленных светло-зеленых глазах можно было разглядеть тот самый игривый огонек, что присущ людям, которые презирают рутинный образ жизни.

На его фоне младший брат смотрелся маленьким и худым, хоть его и не назовешь щуплым. Из-за чересчур светлой кожи и темных волос, доставшихся ему от мамы, Айэн казался бледным, где-то даже болезненным. Если он проходил мимо, то делал это настолько бесшумно, что его почти невозможно было заметить. Кэйлеб же был слишком громким, слишком заметным. Любил обращать на себя внимание и быть в центре событий, в то время как младший брат предпочитал уединение шумным вечеринкам, а также соблюдение правил их нарушению.

Айэн не любил неприятности. Кэйлеб же будто постоянно находился в их поиске.

– Выглядишь уставшим, – вместо приветствия произнес старший брат. А у самого круги под глазами от недосыпа. Верно, не успел вернуться с ритуала, как отправился на очередную пьянку с друзьями и сам недавно вернулся домой. – Бессонная ночка?

– И тебе доброго утра, Кэйлеб, – нехотя ответил Айэн. Он в самом деле устал и, к тому же, не желал развивать тему того, где провел эту ночь. Брату незачем это знать.

Впрочем, если Кэйлебу и было это интересно, он не стал настаивать. Видимо, что-то посерьезнее занимало сейчас его мысли – Айэн понял это, поднявшись по ступеням и подойдя к нему ближе.

– Я бы не назвал его добрым. – Кэйлеб стряхнул пепел с сигареты.

– О чем ты?

– Если бы ночевал дома, ты бы услышал новость. – На его губах нарисовалась улыбка, когда он повернулся к брату. – «Лишение свободы» раньше положенного срока. Нам запретили уезжать из Дегхельма на неопределенное время.

– До конца выходных, о чем нам и сказали вчера утром? – нахмурился Айэн.

– Нет, братец. Ты все пропустил. Отец пришел поздно ночью и поделился новостями. Я сказал, что ты уже в кровати. И все же, где ты пропадал? – Он обратил на него свой пытливый взгляд. – На вечеринке Винцента я тебя не видел.

– Ты снова братаешься с Винцентом? – В Айэне проснулось негодование. – Еще на днях из-за его делишек вас обоих засадили в изолятор, и ты, как только вышел, снова бежишь к нему?

– Вообще-то, залезть ночью на винный склад, чтобы прихватить пару бутылок для вечеринки, было моей идеей, – поправил Кэйлеб с таким видом, как будто это было поводом для гордости.

– Твое счастье, что отец все уладил. Снова.

Айэн искренне не понимал, почему это продолжается: один нарывается на неприятности, а другой его раз за разом спасает. Он вздохнул. Почему Кэйлебу вот уже двадцать четыре, по всем параметрам он взрослый и зрелый человек, а ведет он себя так, будто это ему, а не Айэну, недавно исполнилось девятнадцать? Да какой там: пятнадцать! Если Кэйлеба попросить дать определение понятию «ответственность», тот покрутит у виска пальцем и будет говорить, что нет такого слова и ты сам его только что выдумал. Даже Джейка в сравнении с ним можно было бы назвать серьезным. По крайней мере Джейк видит разницу между тем, к чему можно отнестись легкомысленно, и тем, с чем шутить не стоит.

– Так что с нашим отъездом? – спросил Айэн. – Мы остаемся?

– Убирай чемоданы, да подальше. Еще успеют запылиться. В ближайшие пару недель мы никуда точно не поедем. – Кэйлеб сощурился: – Что-то ты не выглядишь расстроенным.

– А с чего мне расстраиваться? Меня не угнетает пребывание в Дегхельме. В отличие от тебя.

Кэйлебу и вправду не особо нравилось надолго задерживаться дома. И единственной тому причиной было то, что в этом городе слишком мало мест, куда можно залезть и получить за это на орехи.

– Нас всех угнетает пребывание в Дегхельме, – на ноту выше произнес Кэйлеб, и его взгляд устремился вдаль. – Потому что все мы хотим провести каждый миг свободы, что у нас остался, за пределами этой тюрьмы.

Айэн, не привыкший к подобным глубокомысленным речам из уст брата, удивился. Из них всех Кэйлеб ближе всех к Обряду Инициации, но до сегодняшнего дня он ничем не выказывал свое отношение к этому. А теперь он вдруг задумался и начал осознавать неминуемое?

Нет уж, слишком не в стиле Кэйлеба. Ясное дело, что он не в себе от количества опустошенных за ночь бутылок. Спиртным от него разило за несколько метров.

Айэн хмыкнул:

– Тогда как иронично, что свою «свободу» ты раз за разом тратишь на просиживание за реальной решеткой.

Старший брат посмотрел на него со странным выражением лица.

– Нет, Айэн. Настоящая решетка однажды сомкнется вокруг нас именно здесь. Дегхельм – наша тюрьма.

Лежа на кровати и двигаясь в такт песни «Play with fire» от Sam Tinnesz, Риа заканчивала эскиз в своем альбоме. Она еще со школы увлекалась графикой. Интересом к рисованию она заразилась от Сильвии, и хоть в отличие от нее Риа художественную школу не посещала, она считала, что у неё неплохо получается.

Полнейший бардак в комнате дополняла гора различных карандашей, разбросанных вокруг девушки на кровати. Увидев такое, Сильвия бы дернула отсюда с горящими волосами или слегла бы с инфарктом. Перфекционист до мозга костей с бзиком на порядок, что поделать. Как бы Сильвии не хотелось это признавать, с матерью у нее намного больше общего, чем кажется.

Риа рисовала любые образы, которые появлялись в голове, будь то реальные вещи или выдуманные. Впервые карандаш с альбомом она взяла в руки немногим позже после смерти родителей, найдя в этом занятии спасение для себя. За рисованием и музыкой ее мысли уходили куда-то далеко-далеко, а назойливые воспоминания прекращали досаждать.

Как дядя Киан вошел в ее комнату с каменным лицом тем пасмурным утром, чтобы сообщить о происшествии, как она отказывалась поверить в то, что он говорит; как в истерике разгромила свою спальню, как всюду искала Джейка, сама не зная, зачем, но нигде не могла его найти. Ему рассказали первым. И он исчез из Дегхельма на несколько недель. В один день Фредерри потеряли четверых. Эта трагедия потрясла весь город, хоть правду и знали только Семьи Хранителей.

Рие было шестнадцать. Это случилось за неделю до дня рождения Джейка. Естественно, что ни о каком празднике не шло и речи. Но позже ее посетил неожиданный гость – Сильвия Амаринс, с которой они с детства не ладили, если не сказать, что терпеть друг друга не могли. Будучи одногодками, в детском саду и в школе они постоянно пересекались, и почти каждый день ознаменовывался новой потасовкой или же как минимум обменом язвительных реплик между девочками.

Рию бесила правильность Сильвии. Сильвию раздражала импульсивность Рии.

Но в тот день Сильвия пришла не ради скандала. Как она позже рассказывала, она и сама не понимала, зачем пришла вообще. Сильвия застала Рию в ее комнате. Зрелище поистине скверное: задернутые темные шторы, одна из которых сорвана, раскиданные по полу вещи и осколки каких-то предметов, попавших под горячую руку. И сама Риа с бездумным взглядом, направленным в одну точку. Она сидела на кровати, придвинув к себе колени, растрепанная и недвижимая как статуэтка. Дядя Киан предупредил Сильвию, что за последние несколько дней племянница не произнесла ни слова и гостья пришла напрасно, но девушка настояла.

Сильвия неуверенно вошла в комнату, все еще гадая, зачем это делает. Ведь эта девушка, точно так же, как и сама Сильвия, все эти годы лишь отравляла существование другой. Чем она могла помочь Рие, тогда как умела только приводить ее в бешенство?

Сильвия осторожно присела на край кровати и посмотрела на девушку.

– Я… мне очень жаль, – тихо произнесла Сильвия. – Они были хорошими людьми.

Риа никак не отреагировала. Тогда Сильвия продолжила:

– Знаешь, я сама часто думаю, как хорошо, если бы моя мама исчезла. Иногда она бывает такой… стервой. Но потом я понимаю, что на самом деле не хотела бы этого. Родители, какими бы они не были, у тебя одни и… – она запнулась, поняв, что говорит что-то не то. Подумав, начала заново: – Я помню тот день, когда наших родителей вызвали в школу. Пришли твои и моя мама. У моего отца, конечно же, не было времени на эти глупости. И то, как твои родители обращались с тобой… Да, они злились из-за твоего проступка, но за этой сердитостью я видела, как они на самом деле тебя любят. И тогда я позавидовала. Я подумала: «Почему все так несправедливо?». Почему у тебя, такой взбалмошной и проблемной, такие замечательные папа с мамой? А на меня, которая всегда старается во всем быть идеальной для них, они ни разу так не смотрели? С такой любовью и гордостью… И я стала ненавидеть тебя еще больше. Помнишь, когда тебя вызвали к директору, а потом наказали исправительными работами за то, что ты якобы подложила кнопку на стул миссис Девис? На тебя сразу подумали, потому что не так давно ты с ней повздорила. Но это была я. И это я разболтала всем, будто ты тайно влюблена в этого неудачника Чада, из-за чего над тобой потом смеялась вся школа. И тот случай с граффити на стене заднего двора, мотылек в твоем супе, суперклей у тебя на стуле и даже… – она прочистила горло, – мертвый паук в твоем пенале. Я ненавидела тебя, потому что у тебя было все, что я так хотела. И тогда я, наверное, должна бы была обрадоваться, услышав о том, что случилось с твоими родителями, но это совсем не так. Мы с тобой всю жизнь враждовали, и поэтому ты, наверное, скажешь, что это не мое дело, но… я пришла, чтобы узнать, как ты. Как ты, Риа?

Сильвия вновь посмотрела на нее, к своему собственному удивлению, с искренним беспокойством. На лице Рии за все это время ни дрогнул ни один мускул. Сильвия не была уверена, слушала ли она ее вообще. И Риа все еще молчала.

А потом она вдруг медленно подняла глаза на Сильвию и произнесла хриплым голосом:

– Да. Это не твое дело.

Сильвия не знала, как реагировать. Ей радоваться, что Риа с ней заговорила, или поскорее уносить отсюда ноги, пока она не подпалила ей патлы в отместку за все те проказы, в которых она призналась?

– И я знаю, что все те разы это была ты, – огорошила ее Риа. – Но я не осталась в долгу.

– Не может быть! – в притворном ужасе охнула Сильвия и придвинулась ближе к ней. – Так это всё-таки ты поменяла наклейки на моих пробирках на лабораторной по химии? Я тогда чуть не взорвала весь кабинет!

– Не думала же ты, что я так просто оставлю твою выходку с Чадом?

– И гадости про мистера Уильямса в журнале написала ты? – не верила Сильвия. – Моим почерком!

– Я отлично умею подделывать почерки, – самодовольно хмыкнула Риа.

– Вот уж правда, – пораженно усмехнулась Сильвия. – После этого меня посадили под домашний арест на целую неделю за выговор директрисы! Ещё не видела маму такой красной.

– Видимо, она не привыкла, чтобы ее отчитывали какие-то жалкие людишки.

– Это точно! – уже засмеялась Сильвия. И, к ее удивлению, Риа тоже.

А потом Сильвия увидела лежащий на полу лист бумаги. Она подняла его, нашла на столе карандаш и, вернувшись на кровать к Рие, сказала:

– Моя мама хорошо рисует. Она всегда хотела, чтобы и я была художником. Отдала меня в художественную школу, как бы я не противилась. Я просто знаю, что у меня никогда не получится так же красиво, как у нее. Но со временем я поняла, что мне это нравится. Когда рисуешь, голова становится пустой. Успокаиваешься, эмоции уходят. И ты попробуй, – она протянула Рие листок с карандашом. – Не важно, как ты рисуешь. Главное, что это помогает. Вдруг и тебе поможет, – с улыбкой сказала она.

С тех пор Риа изрисовала не один десяток блокнотов. И да, это действительно помогало. Ей так и не пришлись по душе яркие рисунки. Ни масла, ни гуашь, ни краски, только эскизы карандашом.

И вот она закончила уже который по счету, – но это, наверное, никогда ей не надоест – как вдруг музыка оборвалась, потому что кто-то бесцеремонно стащил с нее наушники.

– Предки, ты напугал меня до чёртиков! – Риа в негодовании уставилась на Джейка. – Как ты вообще вошел?

А появился в комнате Джейк как раз под «Everybody loves me» от «OneRepublic». Какое совпадение, ведь эта песня прямо-таки про него.

– Дверь была открыта.

– Я всегда запираю дверь, чтобы по моей комнате не слонялся кто попало, – поведала Риа с едкими нотками, недовольная, что ее покой потревожили.

И она точно помнит, что и в этот раз ее запирала.

– Стучаться тебя не учили?

– Ты была в наушниках на полной громкости. – Джейк скрестил руки на груди. – Как бы ты услышала стук, чтобы я вошёл, позволь узнать?

– Не услышала бы. И с чего это ты взял, что я бы тебя впустила?

Джейк хмыкнул себе под нос, ничуть не удивленный таким «радушием». Окинув комнату любопытным взглядом, он приметил на столе книгу, и вот она его удивила. «Гордость и предубеждение» в комнате у Рии Фредерри, да ещё и с закладкой на середине. Он взял в руки книгу.

– Серьезно? – Он посмотрел на кузину с комичным выражением лица. – Ты вдруг стала фанатом историй любви?

– Нам задали для эссе по литературе, – пожала она плечами и вернулась к своему занятию. – Дарси – тот еще напыщенный индюк. Надеюсь, главная героиня в конце пошлет его куда подальше.

Губы Джейка изогнулись в усмешке:

– Тогда, боюсь, ты будешь разочарована.

Риа с интересом покосилась на кузена:

– А с каких это пор ты увлекаешься любовными романами?

– Ну, я тоже учусь в универе.

Риа хмыкнула. Допустим, она ему поверила.

– Можешь ты перестать лапать мои вещи? – Риа встала и, подлетев к кузену, выхватила у него из рук другую книгу, которую он принялся рассматривать. Что за экскурсию по ее комнате он себе тут устроил?

– А «Нортенгерское аббатство» вам тоже задали по литературе? – с наглющей миной полюбопытствовал Джейк.

– Какое твое дело?

– Всего лишь интересуюсь тайными увлечениями своей кузины. Может, ты называешь Дарси напыщенным индюком, а на самом деле томно по нему вздыхаешь? Это вполне в твоём духе.

– Если бы мне попался такой, как Дарси, я бы отбила ему одно место, чтобы он больше не смог претендовать на статус завидного жениха.

– Тогда ваша история называлась бы уже не «Гордость и предубеждение», а «Напыщенный индюк и его путешествие в травмпункт».

– А если ты сейчас же не уберешься из моей комнаты, твоя история будет называться «Белобрысый нахал и его трагический конец».

– Не стал бы читать такую книгу, – вынес рецензию Джейк.

– Поэтому счастливого пути, – нараспев произнесла Риа и помахала кузену ручкой. – Не упади с лестницы по дороге.

– Зачем я, собственно, пришел, – как будто только сейчас вспомнил Джейк. – Дядя ждет нас в гостиной через пять минут.

К Рие вмиг вернулась серьезность.

– Это связано с Советом?

Джейк только пожал плечами.

После Собрания Риа и Джейк его ещё не видели. Дядя Киан вернулся поздно ночью и ушел рано утром. Риа проспала почти до обеда и не успела его застать, чтобы справиться о новостях. Должно быть, о них он и хочет сообщить. Видят предки, Рие они не понравятся.

– Айэн, зачем ты привел меня сюда?

Аника посмотрела на него с усталой нежностью. Когда днём, убедившись, что все Майлинсы покинули дом, Айэн снова пробрался к ней в комнату и убедил пойти с ним, Аника честно и изо всех сил пыталась отказаться. Но Айэн настаивал, и его улыбка в конце концов обезоружила девушку. За всю дорогу он так и не сказал, куда они идут. И вот он привел ее на Развалины, на поляну, припорошенную первым снегом, а зачем – Аника даже не догадывалась.

– Мы будем тренироваться, – пройдя вперед и повернувшись к ней, ответил он.

Крупицы хорошего настроения Аники тут же улетучились.

– Айэн, я не уверена…

– Знаю, ты боишься, – доверительно произнес он и шагнул к девушке. – Боишься потерять контроль и сделать непоправимое. Но чем сильнее ты боишься, тем больше ты позволяешь страху управлять собой. Нельзя перестать страшиться того, чего ты не знаешь и от чего убегаешь. Как только ты подчинишь себе силу, она больше не будет твоим врагом. А для этого ее сначала нужно узнать.

– Мне казалось, я знаю свою силу. И неплохо с ней управляюсь. Но в последнее время… а теперь ещё и эти обращения в животных…

Айэн ее прекрасно понимал. Как и все они, он тоже через это прошел.

– Всплески силы – как игра гормонов в подростковом возрасте. Начинаются неожиданно и в них нет ничего приятного. Сила меняется, растет и порой становится неуправляемой, как будто чужой. Живет своей жизнью. И именно поэтому мы здесь. Давай, начнем с малого. – Он встал рядом с ней. – Подними вон тот камень.

Девушка беспомощно вздохнула. Конечно, она бы предпочла сделать это вручную, но они здесь не для этого. Айэн прав, что ей нужно учиться, но вот получится ли у нее, она не была уверена.

Она сосредоточилась на камне, что был не больше размера ее кулака, направляя в его сторону силовые потоки. И дело пошло. Тот начал медленно отрываться от земли. Аника нахмурилась, почувствовав, как что-то начало идти не так. Как будто стараешься медленно и аккуратно налить воду в кружку, а она внезапно начинает литься мощным потоком, и вот ты уже не можешь её остановить. Совершенно не вовремя в памяти всплыло воспоминание, как она ощущала то же самое: ускользающую из-под контроля силу, которая поглощает тебя, и уже не ты повелеваешь ею, а она тобой. В тот раз она так расстроилась из-за слов отца в день ритуала, что убежала из дома, а опомнилась уже в лесу, когда вдруг начало происходить нечто необъяснимое. Эмоции были такими сильными, а восприятие реальности так быстро терялось – она была не в силах это остановить. А в следующий миг – как после страшного кошмара, которым ты не управлял и который плохо помнишь – темнота ночи, шуршащая от ветра листва Северных Холмов, подле нее обеспокоенный Айэн, Риа и Сильвия, которые помогали ее искать…

И это снова случилось. Напрягшись, Аника сделала усилие, чтобы не упустить контроль, но сила диктовала свои условия. Она будто взорвалась и вырвалась из рук хозяйки, ударив по камню сокрушительной волной, и тот разлетелся на сотни ошметков прямо в воздухе.

Айэн едва успел увернуться от летящих во все стороны осколков. Аника в ужасе прикрыла рот рукой. Вот именно этого она и боялась!

– Все хорошо, – заверил он. – Попробуй еще раз.

– Не думаю, что… Айэн, я не хочу тебе навредить, – произнесла девушка с искренним беспокойством. – Кажется, всё стало только хуже. Я совсем с ней не справляюсь…

– Попробуй снова, – настоял Айэн и тепло ей улыбнулся. – Я помогу.

У Аники задрожал пульс и сбилось дыхание, когда он встал сзади. Затем приобнял ее за плечо, а вторую руку девушки нежно взял в свою, чтобы поднять.

– Используй жесты, чтобы более точно направить силу, – наставлял он. – Вот так, да.

На губах девушки появилась смущенная улыбка. Она замерла, покраснев до кончика носа от бросающего в жар прикосновения его тела к ее спине, негромкого голоса у самого уха.

Все же Аника напомнила себе, зачем они здесь, и постаралась не обращать внимания на дрожь в коленях, сосредоточившись на задании. Поднять в воздух другой камень и желательно не разбить его вдребезги, да.

– Сконцентрируйся только на одном действии. Почувствуй, как сила исходит от тебя. Полностью под твоим контролем. Но при этом вы работаете сообща, как одно целое.

Аника прикрыла глаза, медленно выдохнув. Ощущая, как энергия растекается по ее телу, словно кровь по венам, как наполняет каждую его клеточку. Она перестает с ней бороться и пытаться обуздать, принимает ее как часть себя.

– Вот так, хорошо. Продолжай.

Она отодвигает в сторону эмоции и фокусируется только на происходящем. Морозный воздух холодит кожу, легкий ветер колышет ее волосы, Айэн стоит рядом, поддерживая ее, готовый прийти на помощь, если что-то пойдет не так.

– Взгляни.

И, распахнув глаза, девушка пораженно охает, ее янтарные глаза сверкают в изумлении. Десятки камней вокруг них витают в воздухе, словно россыпь звезд, в сердцевину которой они с Айэном попали. Одним поднятием руки Аника как будто отключила для них гравитацию.

– Ты просто умница, – похвалил Айэн, не скрывая восторга.

Аника не верила своим глазам.

– Это я сделала?

Горячее дыхание от его полуусмешки опалило ее шею, и по спине девушки пробежали мурашки.

– Это ты властна над землей, а не я. А теперь… – Он сжал ее руку чуть сильнее, начав постепенно опускать. – Осторожно верни их на место. Град из камней, наверное, не очень приятная штука, но давай не будем проверять.

Из её груди вырвался смешок. А затем Аника вновь собралась, и камни плавно начали опускаться. Когда последний из них коснулся земли, улыбка Аники стала такой счастливой, что могла растопить лежащий вокруг снег.

Она повернулась к нему, сияя от радости.

– У меня получилось.

– И смотри-ка, никто даже не пострадал. – Айэн взял ее нежные руки в свои. Коснулся большим пальцем серебряного браслета с подвеской-розой. Ему нравилось видеть свой подарок на ней. – Я же говорил, что ты всё сможешь.

Аника смотрела в его теплые темно-зеленые глаза, в этот миг чувствуя себя самым счастливым человеком на свете.

– Без тебя у меня бы не получилось. Спасибо.

– Ты всегда можешь попросить меня о помощи, что бы ни случилось, – пообещал Айэн.

– Я знаю.

И в этот момент время как будто перестало существовать. Айэн бесшумно приблизился к ней, завел за ухо ее светло-рыжую прядку, выбившуюся из хвостика, слыша, как сильнее забилось сердце девушки. Аника закрыла глаза и уже почувствовала его теплое дыхание у своих губ, как вдруг откуда-то со стороны послышалось раздраженное чертыханье. Поняв, что кто-то идёт из леса по направлению к ним, они отшатнулись друг от друга как током ударенные.

– Не шугайтесь, голубки. Свои.

Это оказалась Риа, которая, судя по торчащим из волос листьям, добралась сюда, зацепившись по дороге о все ветки, которые нашла в лесу.

Риа давно застукала их вместе, целующимися у моста, когда ждала Сильвию у Тихих Прудов. Вздернутые брови были единственным признаком ее удивления. Тогда она только отпустила пару язвительных реплик – что-то там про «вот уж прилетело, откуда не ждали», имея в виду, что самые тихие и послушные из их компании вдруг наплевали на одно из важнейших правил – и пожелала им удачи. Правда, с таким саркастичным видом, что уж лучше бы она промолчала.

– Вы же не собирались здесь ничем таким заниматься? – с надеждой спросила она, косо смотря на парочку. – Не хочу умереть под лапами разъяренной рыси за то, что помешала ее брачному периоду.

– Я больше не стану обращаться в рысь, – сказала Аника, но уверенность в её голосе не была убедительной. – Ну… я надеюсь.

– И я надеюсь, – парировала Риа. – Таскаться ночью по лесу – не одно из моих хобби.

– Кстати об этом, – нерешительно начала Аника, – у меня не было возможности поблагодарить…

– …нас за то, что нашли тебя? Не стоит. Благодари своего Ромео, без него ты бы сожрала нас на ужин и до сих пор охотилась бы на кроликов.

Лицо Аники сморщилось при этой ужасной мысли.

И вслед за Рией появилась вторая тень. Айэн заметно напрягся, опасаясь, как бы этот кто-то не услышал последнюю реплику Рии, а именно часть про «Ромео».

Но это была всего лишь Сильвия. Она сразу заметила настроение Айэна.

– Не бледней так. Я все знаю, если помнишь.

– Знаешь, что? – появился из леса еще один голос.

И струйка пота стекла по шее Айэна, потому что это был его брат. Кэйлеб вышел из тени и окинул компанию заинтересованным взглядом. Айэн и Аника оба побелели так, что на этой заснеженной поляне их можно было принять за двух разодетых снеговиков.

– Что ты полуголый танцевал на столе на вечеринке у Винцента вчера ночью, – с хитрой улыбочкой поведала Риа Кэйлебу. – Жаль, меня не было.

Ещё никогда Айэн не испытывал такой благодарности к Рие. Интересно, с чего это она решила прийти им на помощь?

– Приходи в следующий раз, – ответил Кэйлеб, смотря на Рию с многообещающей усмешкой на губах.

– Не премину, – ответила она с тем же выражением лица.

– Вы тоже слышали новость?

Все дружно повернули головы в сторону появившегося Линдона. Неудивительно, что и он, вслед за остальными, пришел на Развалины. Стоило произойти какой-нибудь новости, касающейся непосредственно Хранителей, ребята собирались здесь, ведь каждому было, о чем высказаться.

– Лучше бы не слышали, – пробурчала Риа. Нетрудно представить ее реакцию в тот момент, когда дядя озвучил им с Джейком запрет на выезд из города. Наверняка в своем возмущении она чуть не разнесла весь особняк. – Из-за вашей кузины мы теперь здесь как крысы в клетке.

– Амелис здесь не при чем, Риа, – осадила ее Сильвия. – Она ведь не виновата в том, что её похитили.

– Если её похитили, – вставил Кэйлеб.

– А вот этого мы не знаем, – посмотрела на нее Риа. – И какая разница, результат один: мы все здесь застряли.

– Надеюсь, мы с Джейком все узнаем и этот вопрос скорее решится, – вздохнул Линдон.

Пять пар глаз вопросительно уставились на него.

Линдон потер затылок.

– Эм… вам не сказали? Нам с Джейком поручено съездить в универ Амелис и разобраться, что с ней случилось.

– Вам с Джейком? – Риа выглядела почти оскорбленной. – И почему это именно вам?

– Кхм…так решили на Совете, – несколько растерялся Линдон.

– А кого ещё им посылать? – спросила Сильвия. – Тебя и Джейка?

– В таком случае они бы не доехали до Флоримса. – Кэйлеб посмотрел на Рию, наклонив голову. – Салон автомобиля загорелся бы ещё до первой остановки.

К истинному возмущению Рии, Сильвия на это прыснула, за что и получила от подруги испепеляющий взгляд:

– Эй, на чьей ты стороне?!

– На стороне реальности, уж прости, – с тенью улыбки призналась Сильвия. – Линдон и Джейк хотя бы не поубивают друг друга, пока будут искать Амелис.

– А что они сделают в случае угрозы? Насчет Джейка я не беспокоюсь, – даже не стала спорить Риа, – а вот ты, Линдон, на что горазд? Колошить ветерком цветочки? – с издевкой поинтересовалась она.

– О-хо-хо, – присвистнул Кэйлеб, загоревшись азартом к сей сцене.

Линдон упёр руки в бока, не оставшись равнодушным к откровенному вызову.

– Хочешь посмотреть, на что я способен? – вскинул он брови.

– Нет, – удивила всех Риа. – Хочу показать тебе, на что способна я в сравнении с тобой.

– Уверена?

Сильвия с опаской покосилась на Рию, не в восторге от этой идеи. Аника и Айэн молча наблюдали, ощущая стягивающее воздух напряжение. Улыбка Кэйлеба ширилась, как у чеширского кота.

Риа сложила руки на груди, прямо-таки излучая самоуверенность.

– Да я надеру твою задницу в два счета.

– Ну что ж, давай посмотрим.

Глава 12

На шоу пришли посмотреть все: Сильвия, Кэйлеб, Аника и Айэн, также позвали Ису. Они нашли более просторную поляну посреди леса. Риа и Линдон встали в центре, остальные же отошли подальше в целях безопасности.

Риа разминала запястья, смотря на соперника с таким видом, будто жить ему осталось от силы пару минут; Линдон же не разделял ее враждебности. Для него это было не больше, чем доброе развлечение. Вообще, не в его природе с кем-то соперничать и драться, тем более с девушками, но, когда речь идет о Рианнее Фредерри, надо быть ко всему готовым.

– Лин сделает ее, – уверенно сказала Иса, в восторженном предвкушении ожидая начала действия.

– Не скажи, – не согласился Айэн. – Это Линдона в прошлый раз изваляли в грязи.

– Ты что-то путаешь, – не согласилась Иса. – Это была Риа.

– Вы оба что-то путаете, – вмешалась Сильвия. – Тогда Риа с Линдоном вместе наглотались пыли, и это заслуга Джейка.

– Ах, точно, – охнула Иса с широкой улыбкой, вспомнив одно из самых увлекательных зрелищ в своей жизни. —Тогда они бились двое на одного. Джейк наподдал им обоим!

Аника несколько удивленно покосилась на девушку, видимо, найдя ее восторг от победы Джейка над Линдоном довольно странным, ведь проиграл ее брат. Интересно: будь все наоборот, она бы так же радовалась за Линдона, если бы тот одолел Джейка? Но им, наверное, не дано этого узнать: Джейк никому не отдавал победу.

– Это с тех пор он стал твоим кумиром? – спросила у Исы Аника.

За нее ответил Кэйлеб, хитро ухмыльнувшись:

– С тех пор у нее в комнате висит фотография Джейка вместо иконы. А ее кумиром он стал ещё с первого взгляда.

Иса только высокомерно хмыкнула, мол, ничего они не понимают.

– Ну, хоть сегодня не будет такого же «кровопролития», – со спокойной душой вздохнула Сильвия. – Джейка здесь нет.

В день того поединка Риа весь вечер зализывала раны и считала заработанные синяки. Она бы получила меньше, если бы раз за разом не рвалась в бой по новой. Тогда Джейк опять укладывал их с Линдоном на лопатки, но Рие все было как будто бы мало, она не желала признавать поражение. Итог таков: разъяренная от проигрыша Риа и измученный Линдон, который был готов сдаться еще после третьего раунда.

– Джейк скоро здесь будет, – довольно сообщила Иса. – Я уже написала ему.

От взгляда, брошенного Сильвией на Ису, в страхе попятился бы даже свирепый волк. Но она быстро взяла себя в руки и с ледяными нотками предупредила:

– Когда они с Рией снова начнут выяснять, кто круче, последствия сама будешь разгребать.

Пожар в лесу, утихомиривание огненной бестии в лице Рии и растаскивание сцепившихся кузенов – именно эти последствия имела в виду Сильвия.

– Что поделать, Фредерри, – вздохнул Айэн. – Они обожают мериться силами.

Тем временем Риа поинтересовалась у Линдона:

– Готов добавить в свое резюме еще один проигрыш?

– Только после тебя, – с полуулыбкой на губах ответил тот.

– Бьемся до трёх. Чьи лопатки первыми окажутся на земле, тот и продул.

– Могу уложить тебя на живот, если тебе так будет удобнее, – добродушно предложил Линдон.

Кэйлеб и Айэн прыснули, оценив подтекст шутки. Сильвия закатила глаза, дескать: «Ох уж эта мужская солидарность».

Соперники встали на позиции. И бой начался.

Задний двор поместья Фредерри представлял собой настоящий миниатюрный парк с деревьями, зелёной лужайкой, небольшим фонтаном и лавочками. Киан любил в задумчивости прогуливаться здесь по вечерам, наслаждаясь тишиной и спокойствием вдали от суетливого центра города.

Сейчас парк был засыпан снегом, а на одной из лавочек сидела девушка в плаще с распущенными чернильно-черными волосами, так ярко выделяющимися среди белизны окружающего. На ее губы цвета темной вишни упала первая снежинка начинающегося снегопада, когда она услышала позади себя:

– Здравствуй, Вита.

Девушка бесшумно поднялась и повернулась к собеседнику.

– Джейк, – поприветствовала она его.

– Как прошло путешествие?

– Утомительно. Север не близко.

– Но, надеюсь, успешно.

Уголки губ девушки дрогнули.

– Тебе ведь известно всё, что обсуждалось на Совете, – без тени сомнения произнесла Вита. – Трудно утаить детали совета от жителей особняка, в котором он же и проводится.

– Доложишь дядюшке о моем непростительном поведении?

– Меня это не касается, – просто ответила девушка.

– Мне всегда нравилась твоя непритязательность, – одобрительно наклонил голову Джейк. – А что тебе удалось узнать насчёт моего вопроса?

– То, что ты хочешь сделать, неприемлемо, Джейк, – серьезным тоном предупредила девушка.

– Неприемлемо не значит невозможно.

– Никому из нас не дано избежать Обряда Инициации и выжить после этого. Если Хранитель не входит в полную силу, когда настает время, ему уже недостаточно лишь ежегодно проводить ритуал, как прежде. Ноша слишком велика с этих пор. Необходима ежедневная подпитка от столпов, крепкая связь, которую и устанавливает Обряд.

– Лучше скажи мне то, чего я не знаю.

– Без этой связи ты погибнешь, – попыталась воззвать к его разуму Вита.

– И эта же связь запрет меня здесь до конца жизни, – в его голосе будто заскрежетал металл. – Я скорее погибну, пытаясь, чем умру, так и не попробовав что-то сделать.

– Но ты ничего не можешь сделать! Думаешь, никто до тебя не пытался это изменить? Ни у кого не вышло, – договорила она с непререкаемой твердостью.

– Я не все.

Вита сокрушенно вздохнула. Воевать с непримиримостью Фредерри – дело гиблое.

– Ты слышал о пророчестве.

– Каждое слово.

– Тогда ты знаешь, что означает падение столпа Рахлейвов для тебя.

Да, он знал. И это пророчество сказало лично ему намного больше, чем членам Совета.

Джейк помолчал некоторое время. Выражение его лица было нечитаемым, в нем смешалось слишком много эмоций. Но одну Вита разглядела совершенно точно: растерянность. И страх там тоже был, хоть Джейк никогда в этом не признается.

– Предсказание – не приговор, – не желал мириться он. – Мы сами творим свое будущее.

– Разве твое нежелание покориться судьбе не ведёт именно к этому?

– Я не из тех, кто покоряется судьбе, Вита, – с рвущейся наружу несдержанностью выговорил Джейк. – Иначе я не могу.

Девушка оглядела его с беспокойством, остановившись на его глазах. Это были глаза зверя, который начал осознавать, что его загнали в угол.

– Кажется, мне самому стоит съездить на Север и обо всем узнать, – процедил он, с трудом удерживая контроль над собой.

Джейк ненавидел чувствовать себя беспомощным.

– От этого не будет никакого толку. Видят предки, я сбилась с ног в поисках Одаренной, которая даст мне ответ на твой вопрос, но все они в один голос твердили, что это невозможно.

– То есть, что они не знают, как это сделать. Это не одно и то же.

– Верно, – кивнула Вита. – Не они сотворили столпы и наделили их силой. И не они установили правила.

– Велла, да, знаю. – Джейк принялся расхаживать из стороны в сторону, усиленно размышляя. – Думаю, просить о встрече с ней будет уже слишком?

– Никто не видел ее уже несколько сотен лет.

– Но у нее были и есть последователи. Тебе ведь хорошо это известно.

Вита встретилась с его говорящим взглядом.

– Не так хорошо, как ты думаешь, – ответила девушка. – Да и если они у нее остались, то найти их так же сложно, как и саму Веллу. Если это вообще возможно.

Губы Джейка сжались в тонкую линию.

– Сплошные «нет» и «невозможно».

– Мне жаль, Джейк.

– Оставь это.

Девушка понурила голову.

– Когда это случится? – спустя минуты тишины спросил Джейк.

«Сколько времени у меня осталось?»

– Скоро. В нашем ближайшем будущем.

– Мы это еще посмотрим.

– Как бы там ни было, я выполнила твою просьбу.

Джейк коротко кивнул. Он достал из кармана телефон, на нем горело новое сообщение.

– Что-то случилось? – обеспокоилась Вита.

– Кажется, кому-то снова стало скучно, – усмехнувшись, ответил он. – Риа и Линдон устраивают шоу. От него не ожидал, – признался Джейк. – Я иду туда. Не присоединишься?

– Спасибо, конечно, но откажусь. Меня не жалуют в вашем кругу.

– Ты не должна сторониться нас из-за одной Рии. Или чувствовать себя виноватой.

– Знаю. Но я больше не хочу неприятностей. Пусть всё остаётся так, как есть.

Джейк не стал спорить и, кивнув ей на прощание, направился прочь.

– Джейк, – окликнула его Вита, – никто не должен знать, что я была на Севере. Ты ведь помнишь это?

– Иначе иллюзия, что нам опасно уезжать далеко от Дегхельма, рассеется? Да, я это помню.

Вита смотрела ему вслед, одолеваемая смутными переживаниями. Если бы она только могла ему помочь. Им всем.

Первой нанесла удар Риа. Вмиг в ее руках вздулся огненный шар и устремился к Линдону. Тот без труда отшвырнул его от себя потоком воздуха.

– Слабовато, – оценил он.

– Мы только начинаем.

А дальше Линдона атаковали уже два шара сразу с двух сторон. Он отскочил назад, и они с шумом столкнулись друг с другом. Яркая вспышка ослепила всех, включая Линдона, чем и воспользовалась соперница. Не успел рассеяться дым, как новый сгусток огня уже летел в парня. Услышав его приближение, Линдон отбил его вслепую, и тот направился уже к Рие. Она с лёгкостью поймала его, и вот он начал расти в ее руках. Она самодовольно хмыкнула: пусть Линдон попробует отбить такую мешанину. Уже предвкушая победу в первом раунде, Риа упустила из внимания его быстрый жест рукой, и внезапный вихрь выбил землю у нее из-под ног. Она упала навзничь, припомнив предков не очень хорошими словами. Огненный шар, выпущенный из-под ее контроля, в одну секунду взлетел вверх, а в следующую – уже прямо на нее. Риа успела откатиться за мгновение до того, как поток огня ударился о то место, где она только что лежала.

Сильвия дернулась от волнения, вдавив ногти в ладони. Риа успела в последний момент!

Линдон выглядел как никогда довольным собой.

– Один-ноль.

– Продолжаем, – упрямо ответила девушка, поднимаясь.

Присев, Риа приложила руку к земле, снег под ней начал стремительно таять, и вот уже высушенная под ее пальцами трава вспыхнула как спичка. Полоса пламени угрожающе направилась к противнику. Линдон отшатнулся – огненная змея последовала за ним. Он попытался обезвредить ее секущим ударом воздуха, но вместо того чтобы исчезнуть, она разделилась надвое и скоро заключила его в кольцо. Языки пламени кусались тут и там, и, уклоняясь от них, Линдон поскользнулся на порастаявшем снегу и больно приземлился на локоть.

Огонь вокруг Линдона рассеялся, и он увидел Рию с одной из своих самых самодовольных ухмылок.

– Один-один.

Он быстро поднялся и был готов продолжать.

– А Риа научилась чему-то новенькому. – Кэйлеб потёр подбородок. – Раньше она была горазда только бездумно палить огненные шары.

– Мы с ней часто тренируемся, – поделилась Сильвия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.