Ким Минчжон
Зловещий ресторан. Решающая битва

기괴한 레스토랑 3: 결전의 날

Weird Restaurant 3: The Day of the Showdown

김민정

MINJEONG KIM

Originally published by Sam & Parkers Co., Ltd.

All right reserved.

No part of this book may be used or reproduced in any manner whatever without written permission except in the case of brief quotations embodied in critical articles or reviews.

Copyright © 2022 by 김민정(Minjeong Kim)

Russian Translation Copyright © 2025

by AST PUBLISHER LTD

Russian edition is published by arrangement with Sam & Parkers Co., Ltd. through BC Agency, Seoul

© Д. В. Мавлеева, перевод на русский язык, 2025

© JoN-T, иллюстрация на обложке, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Глава 1
Новое начало

С паучьими лапками вместо ступней Акация не могла танцевать так, как прежде. Они оказались слишком тонкими, чтобы поддерживать баланс ее тела. В итоге ей ампутировали все конечности и заменили на паучьи. Торчащие из худощавого тела ребра дополняли ужасный облик.

Раздался звон разбитого стекла. Осколки свалились на пол репетиционного зала. В окружении зеркал Акация не могла вынести и минуты. Как только она зашла, со всем сторон на нее устремились отвратительные призраки, загнав в угол. Девушка отказывалась верить в то, что в отражении была именно она. Возле двери со скучающим видом стояли другие девушки. Уже двенадцатый зал оказался испорчен.

Тонкое дрожащее от ужаса тело Акации шныряло туда-сюда по осколкам зеркал. Оно казалось таким слабым и хрупким, готовым вот-вот рассыпаться на части. Наконец балерина опустилась на груду стекла. Подняв с пола один из пуантов, она примерила его на свою новую ногу. Но, как и ожидалось, паучьи ноги не подходили для балетной обуви. Воздух сотряс крик отчаяния.

– Акация, мне жаль, но тебе придется принять это… – тяжело вздохнув, сказала одна из девушек.

В следующий миг один из осколков вонзился ей прямо в щеку, едва не попав в глаз. Хлынула кровь. Обессилено упав на колени, Акация в отчаянии покачала головой. Спутанные волосы на секунду обнажили ее красные от проступивших капилляров глаза. Наблюдая за происходящим, все девушки замерли. Взгляд Акации тонул в отчаянии и безысходности. Она казалась обезумевшей.

Смотря девушкам в глаза, Акация поднялась на ноги. Покачиваясь, исхудавшее, костлявое тело, чьи конечности отказывались слушаться и двигались неестественно и неуклюже, подобно сломанному механизму, направилось прямо к ним. От одного вида по телу девушек побежали мурашки.

– Замолчите, я сказала! Заткнитесь все! – обезумев, бормотала Акация, готовая в следующую секунду перейти на крик. – А вы ведь рады? Я знаю! Рады!

Пространство вокруг пронзил ее душераздирающий смех. Полные слез глаза сверкали яростью. «Нужно принять…» Будто бы это легко. Да они издеваются над ней. Иначе не говорили бы такое, не подумав. Ей хотелось вцепиться в их лица и разорвать в клочья.

– Вы всегда завидовали моему таланту! А сейчас радуетесь, что я превратилась в ничтожество?

Девушки ничего не отрицали. Их глаза наполняло презрение.

– Но пока у меня цел позвоночник, пока мои кости не поломались, я буду танцевать лучше вас. И вам никогда в жизни не сравниться со мной. Никогда! – зловеще шептала Акация, словно проклиная их.

Но девушки лишь продолжали насмехаться над ней:

– Может, тебе записаться в цирк в соседнем шатре?

– Или заняться вязанием? Паутина-то уже есть.

Услышав насмешки балерин, Акация ринулась на них, но не смогла удержать равновесие и упала. Из ее уст вырвался такой отчаянный крик, что каждый, слышавший его, ощутил безысходность. Вскоре вопли перешли в рыдания. Все ее тело дрожало и содрогалось.

Акацию выгнали из труппы. Новость о том, как она сломала ноги на глазах у полного зала зрителей и журналистов, быстро разлетелась по всему острову, попав на первые полосы газет. Акация перестала танцевать, превратившись в посмешище в глазах публики из-за собственной гордыни и алчности. Весь мир осуждал ее и сочувствовал ей. Акация ощущала невероятное отвращение к окружающим и не могла больше выносить этого.

Однажды она просто убежала в лесную чащу, забралась на самое высокое дерево и, перебирая тонкими паучьими лапами, стала плести прозрачную нить, которая должна была стать ей щитом от внешнего мира. Под черным небом ее причудливое тело стремительно перемещалось между ветками.

Заточив себя в тюрьме из паутины, Акация вскоре возненавидела ее еще сильнее. Эти ювелирные переплетения, натягивающиеся от каждого ее шага, вызывали у нее такое отвращение, от которого темнело перед глазами. Плотные омерзительные нити одинаковой формы – от однообразия кружилась голова. Тело трясло от неприятия. Истошные крики вырывались изнутри. От ее содроганий паутина натягивалась еще сильнее. А вместе с ней и нервы, которые не выдерживали гнева и отвращения к происходящему. В душу, словно миллионы петард, вонзались болезненные воспоминания. Акация билась в конвульсиях, закидывая руки назад и сворачиваясь в кольцо. Казалось, механизм внутри нее дал сбой. Ей приходилось прилагать невероятные усилия даже для того, чтобы пошевелить кончиком пальца. Каждый сустав будто кровоточил. Руки и ноги отказывались слушаться ее.

Осознав, насколько трудно ей придется, она почувствовала, как сердце проваливается в пучину отчаяния. Раньше все эти движения давались легко. Она была изящна и грациозна. С диким стоном Акация продолжала танцевать. От каждого натяжения нити вверх по телу поднимался страх. Но она не останавливалась, окончательно потеряв рассудок и повинуясь лишь управляющему ею чувству безысходности.

Так прошло несколько дней. Наконец, остановившись и выдохнув от усталости, она ощутила, как где-то глубоко внутри теплится надежда. Ее движения стали мягче и плавней. У нее все еще были руки и ноги. Она оставалась танцовщицей, пусть и уродливой.

Акация легким взмахом руки выпустила паутину. Чтобы вернуть своему танцу легкость и изящество, ей придется овладеть новыми способностями. И полюбить себя такой. Сдержав подступающую к горлу тошноту, она провела рукой по нитям паутины.

С того дня Акация начала постепенно, очень медленно и осторожно возвращаться к привычной жизни. Ходила в город за едой, читала свежие газеты. Но большую часть времени танцевала на паутине. Пришлось потратить немало времени и усилий, чтобы принять новую себя. Каждый раз, когда при виде серебряных нитей у нее бежали мурашки по телу, она, словно обезумевшая, твердила себе, что все это ей по душе – в страхе воочию лицезреть изменения во внешнем облике. Акация несколько лет избегала появляться возле лесного озера, чтобы не видеть свое отражение в воде. Все зеркала или стекла в городе, которые попадались ей под руку, оказывались разбитыми вдребезги. И все же ее танец преображался. Она перестала гнаться за легкостью и плавностью, а старалась выражать в движениях всю накопившуюся внутри невыносимую боль. Акация не была сломлена – наоборот, стала сильнее и увереннее.

Как-то, обедая в городе, она наткнулась в газете на знакомое имя. Конечно, обладателей такого распространенного имени не счесть, но на этот раз Акация чувствовала, что это «он». В статье говорилось, что Том мог не только по своему желанию менять внешний облик и голос, но и пленил душу каждого, кого пожелает. За несколько лет он стал еще могущественнее. На фото Акация увидела, как несколько монстров, упав на колени, поклонялись ему.

Перевернув страницу, она наткнулась на замет-ку о предстоящем самом масштабном в истории их ансамбля шоу. Акация негодовала: даже без примы-балерины дела у ее труппы шли прекрасно.

Внезапно нахлынули воспоминания о днях былой славы. Перед глазами всплывали восторженные лица зрителей, восхищенные ее изяществом и красотой. Охваченная ностальгией, Акация чувствовала, как все тело дрожит. Внезапно уголки ее губ приподнялись в улыбке. В голове материализовалась идея, которая уже давно сидела где-то в глубине сознания. Сердце бешено забилось от предвкушения.

Вскоре на первых страницах газет появилось объявление о ее концерте – в тот же день и время, что и у прежнего ансамбля, только в другом месте. Новость о возвращении Акации на сцену быстро разлетелась по всему острову. Благодаря известности ей удалось без труда отыскать подходящую площадку и костюмы.

Наконец, она решилась взглянуть на свое отражение в глади воды: тонкие, готовые в следующий же миг надломиться конечности, торчащие из-под кожи острые ребра и кости. Пряди слипшихся волос падали на бледное осунувшееся лицо. Ни следа былой красоты и величия.

Страх показаться публике в новом обличии нахлынул лишь сейчас. Примут ли зрители ее новое искусство? Имеет ли она право называть это балетом? Ведь теперь девушка больше похоже на клоуна.

Акация вспомнила свое последнее выступление – каждая секунда того дня жила в ее памяти. Она помнила устремленные на нее застывшие в восторге от ее величественных движений взгляды зрителей. И как все в один миг изменилось, когда она упала. Навзничь распластавшееся по сцене тело, крики ужаса и отвращения, насмешки, щелканье затворов фотоаппаратов. Все малейшие детали навсегда врезались в сознание, вызывая страх и оцепенение.

Фрагменты воспоминаний, словно в страшном кошмаре, продолжали всплывать, сдавливая тело, которое отказывалось слушаться. Акация отвернулась от поверхности воды и быстро забралась по паутине к верхушкам деревьев. Она превозмогла страшную боль, что постепенно сменялась новыми чувствами.

И о чем только она думала, когда решила вновь выйти на сцену? В ту секунду ее сознанием завладела злость на бывший ансамбль, который совершенно не заметил ее отсутствия, и монстров, которые продолжали посещать балетные выступления. Ей хотелось взять телефон и позвонить во все газеты со словами о том, что новость о возобновлении выступлений была лишь глупым розыгрышем. Акацию охватили тревога и сожаление, застилавшие сознание, словно падающие осенние листья.

Чтобы избавиться от навязчивых мыслей, Акация, закрыв глаза, принялась танцевать. Так же легко, как эти падающие листья. В сотканном собственными руками королевстве паучьих сетей. Дыхание перехватывало, а сердце бешено стучало в груди.

Девушка прекрасно понимала, почему решилась на такой отчаянный шаг. Не только из-за чувства обиды. Она страшно скучала по сцене, не в силах бороться с отчаянным стремлением снова ступить на нее. Акация танцевала, не останавливаясь ни на секунду.

Настал день выступления. Из-за закрытого занавеса доносился шум зрительного зала. Акация не могла понять, сколько зрителей там собралось. Сердце готово было вырваться из груди. От переполнявшего напряжения к горлу подступила тошнота. Даже в день своего последнего выступления она волновалась не так сильно. Наконец прозвучало ее имя. Акация крепко зажмурилась. Медленно сделала шаг, затем еще один. Вокруг было темно, совсем как в лесной чаще, где девушка заточила себя на несколько лет. Ощутив внушительный размер сцены, на которой она находилась, Акация заволновалась еще сильнее.

Зал затих. Внезапно на сцену упал луч света и осветил паутину, на которой в изящной позе заняла подготовительную позицию Акация. Она подняла голову. В ее улыбке читалась уверенность в собственном триумфальном возвращении. Девушка была как никогда красива, великолепна и полна решимости сразить публику наповал.

Открылся занавес, и зрители в ту же секунду ахнули от удивления. Перед ними была все та же прекрасная балерина, какой они помнили ее. Вытянувшись, она плавно двигала руками, спрятанными в широкие рукава платья, под нежный аккомпанемент фортепиано. Акация периодически бросала взгляд на зрителей, чтобы удостовериться, что они все так же восхищаются ей. По лицу проскользнула загадочная улыбка.

Акация медленно, в такт музыке, поднялась, все так же следя за лицами зрителей. Луч прожектора осветил прикрытое до этого паутиной тело. Смущение, удивление, страх, интерес, восторг… На лицах зрителей читались столь же смешанные и еле различимые, как нити паутины, чувства. Заиграла скрипка.

Чувственные нежные мотивы сменялись резкими и страстными пассажами. Акация искусно передвигалась по сети. Ее конечности изгибались в немыслимых, неестественных позах, а позвоночник скручивался, завязываясь в невероятные кольца.

Ступив на сцену, она перестала смотреть на зрителей и сосредоточилась на танце. Руки вихрем рассекли воздух, а согнутые ноги тащились по полу. Все это выглядело зловеще и диковинно, но в то же время прекрасно. Движения казались резкими, но изящными под стать мелодии скрипки и фортепиано. Изогнувшись, она, быстро передвигая своими тонкими ногами, перемещалась по сцене, а потом неожиданно взлетела в воздух. Внезапно свет погас.

Зрители в смятении оглядывались по сторонам. Может, какие-то проблемы с электричеством? Или танцовщица решила сбежать? Вдруг кто-то из них увидел Акацию под самым потолком. Кроме нее, весь зал был погружен в темноту. Противоречивые ноты скрипки и фортепиано слились в один аккорд.

Границы между зрителями и сценой стерлись. Акация с невероятной скоростью танцевала повсюду: под потолком, между рядами зала, в проходе. Публика завороженно следила за ее перемещениями. Они казались странными и даже жуткими, но при этом элегантными и легкими. Когда Акация вновь оказалась на сцене, свет в зале в очередной раз погас. Присутствующие ахнули от удивления: помещение целиком было окутано паутиной. Люди оказались в коконе серебряных нитей, словно в ловушке. Стоило протянуть руку, как та сразу попадала в липкие сети. Акация все это время не танцевала, а плела паутину.

Зрители, словно птенцы в гнезде, растерянно оглядывались по сторонам. Их охватил страх, они оказались запертыми в невероятном тюремном лабиринте нитей. А с потолка со зловещей улыбкой, от которой по телу бежали мурашки, наблюдала Акация. Насекомые, пойманные в паучьи сети.

Глаза балерины сверкали безумием. Зрителям хотелось закричать и убежать, но из-за натянутой паутины они не могли сделать и шагу. Акация медленно спускалась вниз по паутине, напоминая настоящего паука. Зрители, затаив дыхание, вжались в сиденья. Балерина выбирала жертву. Ею оказался испуганный ребенок. Как только она схватила его, снова погас свет.

Все молчали, никто не смел пошевелиться. Тишину разрывал лишь пронзительный крик ребенка. Ужас охватил зал. Включился свет. Акация поднялась на сцену и учтиво поприветствовала недоумевающих зрителей. Следом за ней поднялся ребенок и весело помахал присутствующим в зале. Под бурные аплодисменты представление закончилось.

Сердце Акации бешено билось от восторга. Свет софитов слепил. Казалось, что этих нескольких лет унижений не было и в помине. Щеки раскраснелись. Голова кружилась от экстаза. Она снова почувствовала, что значит быть живой.

После представления на нее набросились с расспросами журналисты. Ее лицо озаряла блаженная улыбка. Раньше после выступлений она всегда избегала общения с ними, но сегодня хотела насладиться моментом триумфа.

– Что вы почувствовали, когда потеряли ноги?

– Какие проблемы испытывали с новыми протезами?

– Как справлялись с трудностями?

– Почему решились вернуться на сцену?

Акация застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Улыбка исчезала с лица. Глаза наполнялись яростью. Журналисты продолжали осыпать вопросами, перекрикивая друг друга, но никто из них не спрашивал про танец, о том, что она чувствует, исполняя его, какой смысл вкладывает в движения. Всех интересовал лишь ее внезапный успех.

Щеки перестали гореть. Акация все еще была счастлива, но к горлу медленно подступала горечь. Развернувшись, она ушла за кулисы, не сказав ни слова.

Оказавшись в гримерной, она вдруг услышала стук в дверь и замерла. Зрители явно не успели бы так легко пробраться сквозь паутину, сплетенную в зале.

– Как ты здесь оказался? – спросила она.

– Превратился в зубочистку, – раздался знакомый тихий голос.

Ноги сами понесли Акацию к двери. Открыв ее, она увидела роскошный букет цветов. Том улыбнулся – на его щеках появились ямочки.

– Ты так красиво танцевала. Я не мог не прийти.

Щеки Акации снова зарделись.

После концерта Акация решила покинуть лес. За это время девушке удалось скопить колоссальную сумму денег, на которые она смогла купить дом со множеством репетиционных залов. Цветы, которые подарил Том, стояли в вазе и благоухали. Единственный букет, который ей подарили в тот день.

Услышав стук в дверь, она ощутила, как забилось сердце в предвкушении встречи, и быстро спрятала стакан, из которого собиралась сменить воду для цветов. Ведь прийти к ней мог только он.

– Том? Зачем ты пришел? – поинтересовалась она с напускным равнодушием.

– Вышла газета со статьей о твоем выступлении. Я дождался открытия киосков и сразу купил, – ответил он.

Акация взяла газету и села на диван. Том последовал ее примеру. Как она и ожидала, в статье писали, что невозможно без слез думать о том, какую трагедию ей пришлось пережить, как тяжело было оправиться и вновь выйти на сцену. Акация усмехнулась изобретательности журналистов, ведь сама она после концерта не сказала им ни слова.

«Она танцевала, выражая свою боль и страдания. Движения ее паучьих ног казались зловещими, но прекрасными».

– Всего пара строчек про мой танец, – пробормотала Акация.

– Журналисты не понимают, что важно, а что нет, – прошептал Том, дотронувшись до ее плеч.

Но она не слышала его. Вцепившись в волосы и опустив голову, Акация продолжала твердить:

– Том, скажи мне честно: может, я зря упрямлюсь? Может, мои движения уже не похожи на танец? Не бойся обидеть меня, скажи как есть. Наверное, мне не стоило возвращаться на сцену. Это все моя алчность…

– Акация, – прервал ее причитания твердый голос.

Она подняла голову и растерянно посмотрела на Тома.

– Я не стал бы тратить цветы на то, что не кажется мне прекрасным, – сказал Том, кивнув в сторону вазы с букетом. – Мне удалось много повидать на этом свете, но я не видел ничего красивее твоего танца, – с нежностью говорил он. – Журналисты пишут только о громких сенсациях, а общество слишком невосприимчиво к изменениям. Но я ни на секунду не сомневался, что в тот вечер передо мной была великолепная танцовщица.

Том зачаровывал сладкими речами, но Акация отказывалась верить его словам.

– Не лги мне. Никто не разбирается в танцах лучше меня. И сейчас я даже на сантиметр не могу приблизиться к своей былой форме, – фыркнула Акация.

На лице Тома появилась хитрая улыбка. С каких пор его некогда глиняное лицо овладело такой разнообразной мимикой?

– Мыслишь не очень разумно. То, что это выглядит иначе, не значит, что некрасиво. Твои движения прекрасны, но теперь по-иному.

Похоже, Том почувствовал, что Акации необходимо услышать опровержение собственным словам. Она отчаянно хотела этого. Постепенно ее сердце снова затрепетало надеждой.

– Ты станешь еще прекраснее. Нужно верить, – прошептал он с нежной улыбкой, от которой на его щеках снова проявились ямочки.

Акация чувствовала, что ей все сильнее хочется коснуться их губами. Пугаясь этой мысли, она гнала ее прочь.

Слова Тома возымели эффект. Она снова ощутила уверенность в себе и перевернула несколько страниц газеты. Внезапно взгляд привлек заголовок одной из статей. Она посвящалась Тому и рассказывала о его многочисленных последователях и жертвах. Акация удивилась могуществу и очарованию, ощущая одновременно подступающий страх.

– Ты так изменился, Том, – сказала она, удивляясь его преображению из когда-то неряшливого глиняного мальчишки во взрослого мужчину.

– Я жажду любви окружающих, а с ней становлюсь сильнее. И похоже, этому нет границ. Моя сила и талант растут с каждым разом.

– Например?

– Ну, – замялся на секунду Том, а затем продолжил, – недавно я научился читать чувства окружающих.

Акация задумалась о том, насколько он стал силен. Но вскоре отбросила эти мысли, увлекшись его похвалой.

Том постепенно проникал в ее жизнь и мысли. Каждый день приходил и, сидя на диване, наблюдал за репетициями, восхищался красотой и талантом. Спустя какое-то время он неизменно уходил.

Акация постоянно удивлялась его возросшему могуществу, но делала вид, что не замечает этого. Его сладкие речи увлекали и манили за собой. Он был единственным спасением, которое помогало ей снова поверить в то, что ее движения поистине великолепны. Каждый раз, когда ей казалось, что она уродлива и некрасива, Акация выпрашивала его похвалу и признание таланта, словно собака – кость.

– А-а-а! – послышался ее крик, сопровождаемый звуком разбитого стекла.

Глаза Акации налились кровью от одолевающего безумия и гнева. Она снова издала чудовищный крик. Несмотря на тысячное повторение одного и того же движения, ей не удавалось достичь желаемого результата.

– Ты должна быть красивой, – раздавался в голове властный шепот. – И впредь станешь еще лучше.

Его голос управлял движениями ее рук и ног. Дыхание становилось неровным. В этот момент открылась дверь и зашел Том. Теперь он уже не ждал, пока Акация его впустит. Ему больше не требовалось разрешение. Увидев ее, трясущуюся от отчаяния среди осколков разбитого стекла, Том замер на месте. Затем он, не торопясь, подошел к дивану и сел.

– Где ты был? – спросила она осипшим от криков голосом.

– Далеко. Ты же знаешь, что я путешествую по всему свету, – как ни в чем не бывало ответил Том.

– Почему вчера не пришел?

Том лишь пожал плечами, мол, такое случалось и раньше.

– Вчера у ансамбля было выступление, – фыркнув, продолжила Акация. – Ты что, ходил смотреть на них? На других танцовщиц? – требовала объяснений она.

Его лицо идеальных пропорций хмурилось. Акации не нравилось это молчание. Внутри зарождалась тревога, которую она скрывала гневом. Том лишь продолжал смотреть на нее.

Ей захотелось пить, и, молча встав, она пошла на кухню. На полу валялись осколки разбитой посуды. На полке осталась всего одна целая чашка. Трясущейся тонкой рукой Акация попыталась ее взять, но не удержала и уронила на пол.

– Хочу пить, – пробормотала она и вышла из кухни.

Том тяжело вздохнул и превратился в чашку – роскошную, украшенную цветочным узором на золотой кайме. Акация схватила ее, но внезапно замерла. Казалось, само время остановилось. Повисло молчание. На чашке были следы чьей-то помады. В следующий миг чашка с треском разбилась вдребезги.

– Ты чего делаешь? – закричал Том, вернувшись в свой прежний облик мужчины.

Акация смотрела на него глазами, полными ненависти и гнева. Его невозмутимость и спокойствие вызывали у нее еще большее отвращение. Девушка, словно змея, подползла к сидящему на диване Тому и склонилась к нему. Ее волосы, словно занавес, опустились на его колени. Ей не терпелось стереть с его лица это раздражающее равнодушие.

– Лжец, – прошептала она, заподозрив предательство, и провела пальцами вдоль его виска. – Ты ходил к другим танцовщицам и восхищался их красотой.

Неужели не она самая красивая и талантливая балерина в мире? Его сладостные речи, как ошейник, с каждым днем все сильнее сдавливали ее, оставляя следы и раны. И Акация не хотела, чтобы он ослаблял свою хватку. Заметив страсть в ее глазах, Том усмехнулся и сказал:

– Не уверен, но думаю, что в мире найдется пара балерин красивее тебя. Ведь ты потеряла руки и ноги.

Акация ощутила, как внутри нее все похолодело.

С того самого дня она больше не встречалась с Томом. Он продолжал приходить к ней домой, но Акация не пускала его даже на порог. Ей нужно было посвятить всю себя репетициям, научиться плавности и вернуть былую грацию. Спустя несколько месяцев она снова выйдет на сцену и докажет, что он был не прав, заставит снова ей восхищаться.

Том приходил каждый день. Ждал у двери, звал, оставлял цветы и подарки. Однако ни разу не извинился за сказанные в тот день слова. Именно поэтому она не могла простить его и с еще большей решимостью погрузилась в работу над совершенствованием собственного тела. Не смутила ее и новость о том, что девушки из ансамбля назначили концерт на то же время, что и она.

Наступил день выступления. Прислушиваясь к шуму в зрительном зале, Акация вышла на сцену без пуантов. Ощущение того, что где-то за лучами софитов сидит он и наблюдает, заставляло каждую частичку ее тела дрожать. Она танцевала с полной отдачей. Стремилась сделать каждое движение легким и нежным, словно шелест лепестка. Во время пируэта в середине выступления от напряжения у нее задрожали ноги, а сердце ушло в пятки от страха ошибки.

Как только представление закончилось, Акация, оставив позади рукоплескавшую публику, побежала в гримерку и рухнула в кресло. Переводя дыхание, она страстно ждала его появления.

Услышав стук в дверь, Акация тут же вскочила с места. Перед ней стоял Том, одетый в элегантный костюм.

– Ну как? – серьезным тоном спросила она, тяжело дыша.

– Великолепно. Куда лучше, чем в прошлый раз.

Акация со странным чувством смотрела ему в глаза. Уголки его губ изогнулись в любезной улыбке, но ямочек на щеках не было. Вдруг она поняла, что Том не принес цветов. Сердце забилось быстрее от осознания происходящего.

– Ну хорошо, – сохраняя невозмутимость, заговорила она. – А то в середине концерта во время поворота я на мгновение потеряла равновесие.

– Зря переживаешь, твои вращения великолепны, – улыбнулся Том.

Акация ощутила, как на душе стало тяжело, и она изо всех сил ударила его по щеке.

Глава 2
Совет Джейк

В тот день дул обжигающий ветер.

– Если сейчас же не отдадите мне все, что прячете в карманах, я вырву у каждого печень и поджарю на ужин, – кричала одетая в лохмотья Джейк.

Но чем сильнее она сердилась, тем веселее становилось детям.

– Ха-ха! Глупая старуха! – издевались они.

Разъяренная ведьма ринулась на них, будто и правда готова была разорвать на кусочки. Продолжая хихикать, дети бросились кто куда. И лишь один ребенок, по-видимому самый младший, отстал и попался в руки Джейк.

– Быстро давай деньги, если жить не надоело! – зловеще шептала ведьма, проводя уродливым ногтем по его животу.

Испугавшись, мальчишка отдал ей все деньги, которые были у него в карманах, и поспешил ретироваться. Оставшись одна, ведьма радостно принялась пересчитывать купюры, но вдруг за спиной раздался резкий голос:

– Как не стыдно обворовывать детей.

Обернувшись, Джейк увидела Акацию. За то время, что они не виделись, балерина совсем исхудала, а под глазами появились темные круги. Одна кожа да кости.

– Ха-ха! – жутко засмеялась ведьма. – А я ждала, что ты придешь.

– А почему вы здесь? Что случилось с прежним жилищем?

Акация нахмурилась. Прежний дом Джейк пустовал, и балерине пришлось потратить немало сил, чтобы найти ведьму. Та была одета в тонкое платье и таскала с собой огромные тюки. Ее взъерошенные сальные волосы беспорядочно торчали во все стороны.

– Ты газеты, что ли, не читаешь? – злобно гаркнула ведьма.

Со времени своего последнего концерта Акация не притрагивалась к прессе. В ожидании объяснений она продолжала молчать.

– Из-за королевы я стала нищенкой. Не смогла поймать Хартса, – с уродливой гримасой на лице произнесла Джейк. – Она разозлилась и отдала приказ всем монстрам на острове не брать меня на работу и не обращаться с заказами.

Акация все так же высокомерно смотрела на ведьму, не произнося ни слова. Проблемы Джейк ее мало волновали.

– Неважно. Я пришла не для того, чтобы просить что-либо. Ваша прошлая магия сработала не так, как я просила, – отрезала она. – Вы должны были лишить меня желания быть любимой другими. Но, вероятно, где-то ошиблись.

– Речь о Томе? – перебила Джейк.

Акация поджала губы: очевидно, ведьма попала в самую точку.

– Так это не я ошиблась, идиотка безмозглая. Я избавила тебя от желания, но дело в том…

На лице Джейк появилась загадочная зловещая улыбка.

– Том не просто один из многих. Он часть тебя, – прошептала Акация, тыча пальцем в балерину. – Он соткан из твоих желаний.

Неужели до ужаса равнодушные холодные глаза – часть ее самой? От одной мысли об этом по телу Акации побежали мурашки.

– Поэтому у вас такие сложные отношения, – продолжила ведьма. – На самом деле ты всегда любила себя больше, чем других. Вот и закономерный результат. Так сильно жаждешь его любви, потому что отчаянно хочешь принять и полюбить новую себя. А он – твоя часть. Вот тебя и тянет к нему.

Акация понимала, что в словах ведьмы есть доля правды, но в душе отказывалась в это верить. Ей хотелось оспорить сказанное, но Джейк видела ее насквозь.

– Без его похвалы и одобрения танцы и выступления теряют для меня всякий смысл, – тихо пробормотала Акация. – Не хочу так жить. Не хочу танцевать только ради него.

Балерина резко вздернула голову и посмотрела на Джейк – ее взгляд переполняло презрение:

– Подлая ведьма! Ты ведь знала все с самого начала! Знала, что со мной будет!

– Не все. Не ожидала, что Том достигнет таких высот. Это стало для меня новостью. Я уже не могу контролировать его силу.

– Вранье! – бросила Акация, не веря ни единому слову. – Откуда ты все узнала? Из хрустального шара? – нетерпеливо требовала объяснений Акация.

– Ну, скорее… – медленно заговорила Джейк, пытаясь припомнить все детали. – Последнее, что я видела, это как он во второй раз покинул гостиницу. Мне стало интересно наблюдать за развитием ваших отношений.

В тот день Акация привела Тома в свою комнату и рассказала об увлечении религией. Осознав это, она ощутила, что внутри нее все похолодело. Перед глазами потемнело.

Смятение Акации забавляло Джейк. Не торопясь, ведьма продолжила:

– После этого я встретилась с ним лично. В тот день, когда ты сломала ноги, он пришел ко мне. Ты как раз лежала на моей кровати.

Акация потеряла дар речи. Произошедшее тогда сложилось в ее голове в огромный пазл. Хитро продуманный план, сети ловушек, в которые она попалась сама.

Тогда Акация поделилась с ним переживаниями о вере.

«Каждый день я взываю к богу и прошу его милости и любви. И не только я. Но и десятки тысяч других монстров».

Том внимал ее словам. И винить в произошедшем она могла только себя. Сама подстегнула его. Подстегнула стать богом.

– Когда я рассказала ему, что хочу поставить тебе паучьи ноги, он сразу спросил, сможешь ли ты танцевать. Я ответила, что все зависит от твоей воли и усердия. Тогда он задал еще один вопрос. Спросил, будешь ли такой же красивой?

Ее шепот громом звучал в ушах Акации.

– Когда услышал, что нет, то на его лице проскользнула еле заметная улыбка.

«Те, чьи сердца переполняет отчаяние, не могут не верить в бога».

Вспомнив сказанные Тому слова в тот вечер, Акация наконец получила ответы на мучившие вопросы. Почему он исчез в тот день и появился во время ее первого концерта с паучьими ногами. Почему убеждал, что она может стать еще красивее, вернуть былую славу. Из уст вырвался смешок. Она и не представляла, что Том может замахнуться на роль бога и выбрать ее в качестве своего последователя.

Как она незаметно отказалась от священных писаний и икон, переключив все свое внимание на него? Посвятив ему все выступления? Она ведь хотела ощущать счастье, даже танцуя одна на старом чердаке без лучей софитов, цветов и аплодисментов зрителей, но в какой-то момент снова стала одержима желанием стать еще лучше и совершеннее. Акацию трясло от гнева и осознания реальности.

– Не стоит попусту тратить силы на это, – сказала Джейк, заметив отчаяние Акации. – Он уже успел обрести невероятную силу. Том впитал в себя любовь и желания тысячи монстров и продолжает с невероятной скоростью увеличивать свое могущество. Он способен уничтожить наш остров и перевернуть все на нем вверх дном.

Акация не знала, стал ли Том богом, но не могла больше ждать. Еще немного, и у нее не останется сил сопротивляться этому влечению.

– На этом пора прощаться, – сказала Джейк. – Кто знает, может, это наша последняя встреча. В следующий раз ты не сможешь меня отыскать.

– Почему?

– Из-за приказа королевы мне грозит голодная смерть. Поэтому я решила переехать. Туда, где никто не сможет меня найти.

С этими словами Джейк протянула Акации записку. Балерина все еще растерянно взирала на нее, словно только проснувшись ото сна. На ней было написано имя Хэдона, хозяина ресторана. Акация недоумевающе посмотрела на ведьму.

– Как проголодаешься – заходи, – неестественно усмехнулась Джейк. – Еда там отменная.

Вернувшись домой, Акация не могла избавиться от одной-единственной мысли, что ей следует уйти от Тома. Недолго думая, она сразу же приступила к сборам. К счастью, это было не так уж сложно: зонт, костюм для выступлений и пара кремов. Когда она сложила вещи в сумку, послышался знакомый голос:

– Куда собираешься?

Том не двигаясь смотрел на нее, будто мраморный бюст в музее. Твердый и холодный памятник.

– Сказала же тебе больше не приходить сюда. Почему ты?..

– Я приходил каждый день и звал тебя, но ты ни разу не появилась, – перебил Том, сделав шаг навстречу. – Сегодня пришлось зайти самому.

Его шепот прозвучал как гром среди тишины. Взгляд Тома упал на сумку с вещами. Акация не шевелилась. Ей был не по душе этот властный тон, она ощущала, как все тело сжимается от холода его темных глаз. Одним взглядом он мог перевернуть жизнь Акации вверх дном и уничтожить ее.

– Я ухожу от тебя.

– Это невозможно, – усмехнулся Том. – Еще не поняла? Нет места, куда я не смог бы добраться.

– Поняла. Ты невероятно могущественный и умный. Именно поэтому ухожу. Туда, где даже ты не достанешь. Джейк рассказала мне о таком месте.

С каждым произнесенным словом Акация чувствовала все большую уверенность.

Во взгляде девушки больше не было прежних надежд, не было и желания угодить Тому. В нем читалась решимость освободиться от его власти. От ее уверенности он растерялся и стал уязвимым. Маска невозмутимости спала, обнажив лицо того испуганного мальчишки, который когда-то даже не мог подняться из лужи.

– Прошу тебя, – дрожащим голос умолял он, заставив Акацию ощутить его боль. – Не оставляй меня.

Полный отчаяния шепот связал ее по рукам и ногам. Они болезненно желали друг друга, будучи частями одного целого. Нездоровые отношения, избавиться от которых возможно толь-ко через боль и сопротивление. Тело ломило от усталости, но пришла пора положить конец этой изнуряющей борьбе. Акация с решимостью вскинула голову и, посмотрев в его полные отчаяния глаза, тихо прошептала:

– Мы высасываем соки друг из друга. Жаждем любви и умираем без нее.

Акация положила свою руку поверх его. Тонкие паучьи лапы аккуратно погладили твердую глину.

– Том, так нельзя. Это ненормально, – продолжила Акация, сдерживая подступающие к горлу слезы.

Волосы спадали на ее осунувшиеся от усталости щеки. Она напоминала исхудавшего от болезни пациента с темными кругами под глазами. Ясным был лишь полный печали, но уверенный голос.

– Зависимость не приносит счастья. Мы связаны своими желанием и одержимостью. Но мы не можем быть вместе, – еле двигались ее бледные губы.

Жестокая реальность ранила их сердца. Запутавшись в собственных цепях, они беспомощно смотрели друг на друга. Повисло бесконечное молчание. Акация сделала шаг назад, чтобы освободиться от оков, взяла сумку и подошла к двери. Прежде чем она успела взяться за ручку, плечи сковала боль. Том, не желая отпускать Акацию, схватил ее и повернул лицом к себе.

– Не можем быть вместе? – воскликнул он, и в его глазах стояли слезы.

Его рука с силой сжимала плечи Акации, которая, не шевелясь, молча смотрела на него. Том склонил голову, и девушка почувствовала неровное дыхание. Гнев и тревога наполняли его глаза. От ее пристального взгляда лицо Тома разрывалось на мелкие кусочки от обиды и ненависти.

– Ты же сама хотела, чтобы я стал твоим богом. Жаждала этой божественной любви, – подавленным голосом сказал Том.

Захлестнувшие его эмоции градом выливались наружу. Акация, не отпуская его руки, из последних сил старалась выдержать взгляд и не сдаться. Внезапно Том толкнул ее.

– Я посвятил десять лет тому, чтобы стать объектом твоих желаний. Каждую секунду жил для тебя.

Балерина, находясь в замешательстве от его слов, чувствовала опустошение и смятение. Словно рассматривая себя в зеркале, Акация не могла понять, кто теперь перед ней: другой человек или она сама. Ощущая собственную ничтожность, они блуждали среди одолевающих их вопросов, на которые не было ответа. Протянув костлявую руку, Акация погладила Тома по лицу.

– Я не хочу уходить, – шептала она ему на ухо, не отпуская его лицо. – Все только встало на прежние рельсы, а теперь придется строить жизнь заново. Мне страшно. Но если сейчас не уйду, то мы уничтожим друг друга.

С этими словами Акация обняла Тома, позволив ему раствориться в ее объятиях, а затем поцеловала в лоб. Гнев и ненависть в нем успокоились, подчинившись бледным губам девушки. С каждым прикосновением дрожь в теле Тома постепенно затихала. Наконец, опустив голову, Акация дотронулась до его губ.

– Часто думаю, что, окажись ты сразу красивым дорогим чайником, все могло сложиться иначе. Тебе не пришлось бы прилагать такие усилия, чтобы понравиться окружающим.

Ее голос, словно туман, завораживал сознание Тома.

– Теперь я даже не могу слышать слово «чайник», не ощущая мучительной боли. Прости меня, если сможешь. Мне очень жаль.

Том, послушно склонив голову и закрыв глаза, не шевелился. Он напоминал отполированную до блеска статую. Акация продолжала его целовать. Их расставание было печальным, но тихим. Балерина закрыла за собой дверь и ушла прочь.

* * *

Две прекрасные несчастные души наконец разделились. Их история подошла к концу. Сиа посмотрела на окутанную паучьими сетями девушку в коконе, которая в прострации смотрела вдаль. История, которую она поведала, запала ей в самое сердце и сгорела там дотла. Сиа ощутила, как бешено застучало сердце. Заметив несколько розовых перьев фламинго, лежавших рядом, она позвала умирающую:

– Белла, а как ты здесь оказалась? Ведь…

– Том меня привел, – перебила та и, заметив интерес в глазах Сиа, продолжила: – Акация жаждала мой талант, а я – ее славу. Даже после того, как она лишилась рук и ног, ее шоу собирали больше зрителей, чем мои. Страдая от зависти, я обратилась к Тому, и он отправил меня в ресторан. Сказал, что здесь я смогу стать знаменитостью. – Внезапно у Беллы вырвался смешок: – А я, наивная, поверила его словам. Приехала сюда и встретила Акацию. На эти паучьи шоу вновь приходило больше зрителей. Я мучилась от чувства собственного ничтожества и зависти, но знаешь, что самое ужасное? – запнулась на мгновение Белла. – Акация меня совсем не помнила, – простонала она. – Все время следила за ее жизнью, за тем, сколько к ней приходит зрителей, всячески старалась угнаться за славой. Сбежала подальше от нее, чтобы стать, наконец, лучшей. И что в итоге? Встретила ее. Она добродушно улыбнулась и вежливо спросила мое имя. Из ее памяти не стерся только Том. Я поняла это, когда увидела реакцию Акации на новость о его появлении в ресторане. Она старалась убедить себя в том, что это всего лишь тезка, но когда узнала, что он стал посредником в сделках Хэдона взамен на чайники, то все поняла и рухнула навзничь на пол. Поначалу я не заметила, что за перемена в ней произошла. Но вскоре все осознала. Она сбежала от Тома в ресторан, но он отпустить Акацию так и не смог. И поэтому отправил меня сюда, ей на зависть, с грациозными ногами и руками. Как наглядную демонстрацию ее несовершенства. Чтобы она ни на минуту не забывала об этом и в поисках божьей помощи снова обратилась к нему. Хочешь спросить, откуда мне все это известно? – горько усмехнулась Белла, заметив недоумение на лице собеседницы. – Спустя пару дней после его появления в ресторане я случайно подслушала их разговор, – рассказала девушка-фламинго, перейдя на шепот. – Он обещал исполнить любое желание. Говорил, что стал еще могущественнее и сильнее. Обещал вернуть руки и ноги. А от того, что я услышала дальше, все внутри меня похолодело. Том предлагал подарить ей мои ноги. Чтобы она стала еще красивее и счастливее. Я чуть не закричала от страха, но потом услышала ответ Акации.

Белла остановилась перевести дыхание и посмотрела на Сиа. Затем мертвую тишину снова нарушил ее задумчивый тихий голос:

– Она решительно отказала, сказала, что ей не нужны какие-то особенные руки и ноги, чтобы продолжать танцевать. Лучше ответа и не придумаешь, – чуть воодушевившись, продолжала Белла. – Я искренне ей восхищаюсь. Тогда Том стал спрашивать, нет ли у нее других желаний. Обещал исполнить все, что та пожелает. Все что угодно. Лишь бы она была счастлива. И Акация ответила… Сказала, что хочет, чтобы он навсегда оставил ее в покое. Навсегда. С этими словами она решительно развернулась и вышла из комнаты. Затаившись, я смотрела ей вслед, стараясь успокоить учащенное сердцебиение, пока внезапно меня не обнаружил Том. На его лице, как и прежде, сияла ослепительная улыбка. Он знал, что я все слышала, и рассказал мне в подробностях. Потом спросил, какое у меня желание, и пообещал его исполнить.

Белла тяжело вздохнула.

– Я была уверена в том, что мое желание ему прекрасно известно. Поэтому без раздумий ответила, что хочу паучьи ноги и руки. Чтобы сплести себе из паутины небывалую славу. Вот я и оказалась здесь. Здесь и умру. Наблюдая за ее танцем.

Сиа оглянулась. Простиравшиеся во все стороны паучьи нити хранили в себе множество могил, в которых покоилось угощение Акации. Ей хотелось скорее убежать отсюда.

Заметив страх на ее лице, Белла усмехнулась:

– Джек, которого ты ищешь, тоже здесь. Так что оставь эту затею и возвращайся. Акация не исполнит твое желание.

Простившись с Беллой, Сиа решила перестать размышлять над услышанным сегодня. Несмотря на трагичность истории любви Тома и Акации, сейчас для нее это было не так существенно. Нужно сосредоточиться на важных для нее самой выводах. Принять тот факт, что Джек умрет. И спасти его невозможно. Убедить себя в том, что в этом нет ее вины, и перестать мучиться угрызениями совести.

Провинившегося моряка сразу выбрасывают за борт. Таковы морские законы.

Глава 3
Кризис

На следующий вечер Сиа снова облачилась в рабочую униформу и любезно поприветствовала балерину и других официантов. На смену Джеку нашли нового распорядителя. Вот так легко и быстро, будто его и вовсе не существовало. Но с приходом гостей Сиа с головой погрузилась в работу, оставив тяжелые мысли позади.

Смена оказалась чрезвычайно тяжелой. Посетителей было много, все требовали должного обслуживания и внимания. Сиа стремительно носилась между столами, и лишь музыка играла все так же тихо и размеренно.

– Салат из лосося и маттанийское вино, пожалуйста.

Записав заказ на листочек, Сиа прицепила его к паутине и пошла на кухню. Там, открыв ниже часть дымохода, полку шкафа или через трещину в стене и потянув за паутину, можно было получить приготовленную поварами еду. Выполнив эту процедуру, Сиа взяла тарелку со стейком и добавила к нему соусы и приправу. Блюдо приготовили из пальцев новорожденного ребенка с цветными ногтями. По краям тарелки лежали синие лепестки. Подхватив в свободную руку еще один заказ, Сиа аккуратно вышла из кухни и под аккомпанемент фортепиано Джека подошла к одному из столов.

– Ваш стейк, пожалуйста, – дежурно улыбнувшись, сказала она, поставив блюдо перед клиентом.

Повторив то же со вторым столиком, Сиа направилась в винный погреб – ее любимое место в ресторане. В отличие от обеденного зала и кухни здесь было тихо и спокойно. В воздухе витал сладкий аромат. До самого потолка возвышались заставленные винами полки. Среди них Сиа нашла маттанию. Взяв бутылку, она быстро зашагала назад.

Вино подавалось в ведре со льдом. Достав из него бутылку, Сиа одной рукой наполнила бокалы сидящих за столиком гостей. Другую руку она уже по привычке убрала за спину и слегка согнулась в поклоне. Когда ярко-алое вино наполнило до середины один из бокалов, внезапно позади нее раздался знакомый голос, напугавший так, что она чуть не выронила бутылку:

– Столик в углу подойдет, спасибо.

Сиа узнала бы голос Хартса, даже разбуди ее кто-нибудь посреди ночи. Удержав бутылку, она подняла голову и, заметив его, тут же опустила. Притворившись, что не видит его, Сиа направилась к другому столику.

– Готовы сделать заказ? – улыбнулась Сиа, стараясь не показывать волнения.

– Да, бокал слез, пожалуйста, и ссам[1] из крыла летучей мыши.

«Зачем он явился сюда?»

– На основе телятины или гуся?

«Чтобы поймать меня на ошибке? Или мешать мне?»

Записав заказ и отправив его по паутине, Сиа поспешила на кухню. Она открыла один из шкафов и потянула за нить – по сетям к ней медленно спускался салат из тунца. Свежеприготовленное блюдо было насыщенного красного цвета, в дополнение к которому девушка добавила бордовый, серый и белый соусы. Довершили блюдо украшением из паутины. Закончив с приготовлением заказа, Сиа поправила одежду и прическу, перевела дыхание и, взяв тарелку, вышла из кухни.

К счастью, столик Хартса находился в другом углу. Странно, что он не увидел ее и беззаботно наслаждался едой. В любом случае Сиа решила вести себя так, будто ничего не заметила, и не смотреть в ту сторону. Поставив тарелку с лососем перед посетителем, она пожелала приятного аппетита и направилась к другим столикам.

– Мне скоро принесут вино? – раздался позади Сиа голос белого монстра. Отчего-то после этого вопроса у нее появилось плохое предчувствие. – Сегодня собираюсь сделать предложение своей девушке. Все должно быть идеально. Но вино сорта розарио, которое я заказал, еще не принесли.

Сиа в растерянности обернулась. Разве она не выносила бутылку этого вина? Бокалы на столике были пустыми.

– Прошу прощения. Сейчас все исправим.

С этими словами Сиа снова поспешила в винный погреб. Сердце в предвкушении худшего бешено билось в груди, отдавая в виски. В погребе никого не было. Сиа побежала туда, где выдавали вина. И замерла на месте. Нужной бутылки не было. Раньше такого никогда не случалось. Если вдруг запасы какого-то сорта подходили к концу, официанты отправляли заказ на их восполнение. Иначе они рискуют не выдать клиенту напиток вовремя, а это серьезное нарушение. Обычно в подвале хранились десятки бутылок каждого из сотен видов. И только сегодня почему-то нигде не было розарио. Сиа в замешательство бродила по погребу.

«Может, стоит выйти и сообщить, что оно закончилось? Но тогда меня сразу схватит паучиха».

Сиа тяжело вздохнула.

– Что-то случилось? – прозвучал из-за стеллажей знакомый голос.

Сиа вздрогнула и застыла на месте. В следующий миг из-за полок показалось радостное лицо Джуда.

– Ты что тут делаешь? – удивилась она, подойдя ближе и чувствуя, как тревога утихает. Встреча с другом в незнакомой обстановке всегда придает сил.

– Доставлял снадобья для мадам Морибл и услышал, что ты работаешь в ресторане, – усмехнулся он. – Сама знаешь, я могу заходить в кладовые с погребами в любой момент. Узнал, что винный связан проходом с рестораном, и пришел.

– Правда? И давно ты тут?

– Около получаса. Столько стеллажей, что легко остаться незамеченным. Можно прятаться от работы.

Сиа невольно усмехнулась беззаботной шутке друга. Но суровую действительность никто не отменял.

– Чего такая серьезная? Случилось что?

– В погребе нет вина, которое заказал гость, – охотно поделилась проблемой Сиа. – Нужно было предвидеть это и заказать заранее. Но тут столько сортов, что я даже не подумала об этом.

Сиа разговаривала с Джудом, но ее рабочий день не закончен – длительное отсутствие может показаться распорядителю подозрительным. Вдобавок мысль о сидящем в углу зала Хартсе вызывала у девушки беспокойство.

– Мне пора, нужно что-то… – стала прощаться Сиа, но Джуд остановил ее, схватив за руку.

– Стой.

– Прости, я не могу задержаться.

– Да погоди ты. Я знаю, где готовят вино.

Услышав таящие надежду слова, Сиа подняла голову и посмотрела на Джуда.

– Вино делает Эдвард, вампир, который открывал представление. А винокурня прямо рядом с актовым залом, где оно проходило. Схожу и попрошу его сделать нужное вино побыстрее. Сразу принесу тебе.

Сиа сомневалась. В прошлый раз она уже поставила под угрозу жизнь Джуда с Хиро и впредь планировала не прибегать к их помощи. Следовало отказаться.

Но и перспектива оказаться в лапах паучихи не очень прельщала. Воспоминания о коконах-могилах с заточенными внутри жертвами балерины все еще были живы в ее памяти. При одной мысли об этом по коже побежали мурашки. Девушка стыдилась собственной трусости, которая ставила под угрозу жизнь Джуда. Неужели нет другого способа решить эту проблему?

Гость, заказавший розарио, с нетерпением ждал в зале. Если заказать вино через паутину, то она уже не сможет выдать его вовремя.

– Если тебе не сложно, помоги, пожалуйста, – решилась на просьбу Сиа, чувствуя стыд и угрызения совести.

Джуд мигом согласился и беззаботно поспешил на винокурню, а она с тяжелым сердцем вернулась в зал.

– Прошу прощения за ожидание, ваше вино скоро появится, – любезно обратилась она к белолицому монстру.

– Нет-нет, тогда закажу другое. Принесите сорт маттанию, пожалуйста, – беспокойно затараторил монстр.

Почувствовав что-то неладное, Сиа посмотрела на клиента, но он не поднимал головы.

– Хорошо, сейчас принесу, – сказала она и под аккомпанемент зловещей мелодии поспешила в погреб.

Сегодня Сиа уже выносила маттанию клиенту. Скоро Джуд принесет розарио. Казалось, все в ресторане вернулось на круги своя.

Однако Джуд так и не появлялся. Хотя она уже несколько раз спускалась в погреб проверить.

Внезапно из кухни послышался шум: что-то вдребезги разбилось. Поставив перед клиентом чай, Сиа неспешно пошла туда, чтобы узнать, что случилось. Оказалось, один из официантов разбил тарелку. Заметив тревогу на лице девушки, он поспешил успокоить ее:

– Не переживай. За это нас не отдадут на съедение балерине. Если, конечно, не разбить что-то прямо перед гостями. Ну, или если опоздать с вином, – усмехнулся он.

Улыбка тотчас исчезла с лица девушки.

– Ты чего такая серьезная? Из-за розарио? Так его пока не заказывали. Думаю, сейчас кто-нибудь сходит за ним.

– Я схожу! – с готовностью вызвалась Сиа, снова ощущая некий подвох.

Белый монстр, внезапно заказавший распроданное вино, официант, разбивший тарелку. Еще и Джуд никак не возвращался.

– Поспеши, – усмехнулся официант. – Вдруг кто-то из высокопоставленных гостей закажет его.

– Высокопоставленных гостей?

– Хартс.

В следующее мгновенье тело девушки сковал всепоглощающий страх. Сиа вышла из кухни и побежала на винокурню Эдварда.

Она бежала изо всех сил, расталкивая попадавшихся по пути монстров. Как и говорил Джуд, возле актового зала располагалась каменная башня с небольшим окном. Похоже, именно там Эдвард готовит свои вина. Подбежав к башне, Сиа постучала в старую деревянную дверь.

– Откройте, пожалуйста! – кричала она, ощущая подступающую к горлу от страха тошноту.

Старая дверь со скрипом поддалась. Перед ней предстал Эдвард.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил он.

Сиа тяжело вздохнула и кинула взгляд на вампира. Его недовольство сейчас ее мало заботило. Времени не было. Охваченная неприкрытой тревогой, Сиа протиснулась внутрь.

– Джуд! – закричала Сиа.

От радости на ее глазах проступили слезы. Весь путь до башни она боялась, что Хартс уже успел навредить Джуду.

– Ты чего? – удивился он. – Если пришла из-за вина, то нужно еще немного подождать.

– Да при чем тут вино! Джуд, тебе срочно нужно уходить отсюда. Хартс знает, что ты здесь. И в курсе, что помогаешь мне. Он может найти тебя и…

Сиа запнулась. Ей даже и думать не хотелось, что Хартс может сделать ее другу. Подняв взгляд, она увидела напуганное лицо. Сиа вновь ощутила тяжесть на душе. Всегда, даже в самой непростой ситуации, Джуд сохранял бодрость духа, но сейчас на его лице не было и толики прежней уверенности. Девушка знала, что это ее вина.

– Давай скорее, – сказала она, потянув его за рукав.

– Не хочу вас разочаровывать, но уже слишком поздно, – раздался позади голос Эдварда, рукой он указывал на окно.

Посмотрев туда, Джуд и Сиа замерли в оцепенении. Высоко в небе порхали два черных крыла, обладатель которых приближался к ним. Догадаться о том, кто это был, особого труда не составляло. Сиа огляделась. Если выйдут из башни, с высоты птичьего полета Хартс легко их заметит. Вновь посмотрев на Джуда, Сиа увидела в его глазах обреченность.

– Пожалуйста, помогите нам, – взмолилась она, обращаясь к Эдварду.

Вампир смотрел равнодушно. Его черные глаза, такие, что даже зрачков видно не было, будто засасывали в темный омут.

– Из этой ситуации, похоже, нет выхода, – вынес приговор вампир.

Сиа почувствовала, как в груди защемило. Хартс неумолимо приближался.

– Джуд, скорее сюда! – сказала Сиа и потянула его в спрятанный в углу комнаты шкаф.

– Сиа! – дрожащим голосом пробормотал Джуд, но она не слушала.

Открыв дверь шкафа, Сиа затолкнула друга внутрь. Рука все еще чувствовала дрожь его тела. Прежде чем она успела закрыть дверь, их взгляды на мгновение встретились. Глаза Джуда переполняли тревога и отчаяние.

Раздался стук в дверь.

– Пожалуйста, не выдавайте ему нас! Прошу! – моля о помощи, прошептала Сиа.

Вампир не изменился в лице. С тем же равнодушием он смотрел на зрителей в начале шоу.

– Внушите ему, что Джуда здесь нет! Прошу!

Вампир молча направился к двери.

– Пожалуйста! Сделаю все, что попросите. Все… – отчаянно заклинала она.

Не успела девушка закончить, как дверь отворилась. В комнате повисла тишина. Сиа смотрела в затылок вампиру, стараясь успокоить дыхание. Вампир о чем-то говорил с Хартсом, но содержание разговора слышно не было.

Сиа с волнением ждала. Расскажет ли Эдвард Хартсу всю правду о том, что они с Джудом здесь? Или умолчит? В одно мгновение на нее свалилось множество разных мыслей.

Вскоре Хартс зашел внутрь и, одарив ее зловещей улыбкой, осмотрелся. Повисло напряженное молчание.

– Чего вы все застыли? – леденящим душу голосом поинтересовался он.

Сиа перевела взгляд на Эдварда, стараясь прочитать что-либо на его лице, но безуспешно. Оно все так же не выражало никаких эмоций.

– Могли бы вы побыстрее закончить с поисками? Как вам известно, официанты ждут моего вина.

Хартс молча приступил к осмотру комнаты. Полки с бутылками всевозможных размеров и форм, музыкальная шкатулка с оторванным деревянным основанием, кровать, неизвестного назначения гроб, полки с трубкой и подсвечниками и… один из шкафов. Хартс стремительно, одну за другой открывал и закрывал крышки расставленных по всей комнате дубовых бочек. Конечно, лишь тех, в которые мог поместиться человек. Но внутри были только усыпанные сахаром гроздья винограда и другие фрукты.

Закончив с бочками, Хартс уверенным шагом подошел к прикрепленному к стене гробу. Сиа чуть не закричала от ужаса. Как только крышка открылась, из гроба упала чья-то голова и, оставляя кровавые следы, покатилась прямо в сторону девушки. Комнату наполнил неприятный трупный запах. Повисла тишина. Сиа ощущала, как к горлу подступает тошнота. Отважившись посмотреть внутрь горба, она увидела знакомые щипцы и ножницы. Все тело оцепенело, охваченное неописуемым ужасом.

– Как видите, ничего особенного здесь нет. Закройте, пожалуйста, крышку гроба с моим обедом, который передала балерина, – невозмутимым голосом сказал Эдвард, пока Сиа пыталась прийти в себя от увиденного.

Его тихий стон эхом разнесся по комнате.

Все происходило так же, как и на концерте. Хартс послушно закрыл крышку гроба.

– Прошу прощения за бардак, производство вина приходится совмещать с репетициями труппы, – сказал Эдвард, закурив трубку.

Комнату, как когда-то зрительный зал, напомнил густой туман.

– Хорошо поешь.

– Благодарю.

Сиа чувствовала, как силы покидают тело и почва уходит из-под ног. Сознание затуманивалось. Как странно: казалось, что все происходящее сейчас ей лишь снится. Она усмехнулась своему предположению, проследив за взглядом Хартса, который, окутываемый туманом, подошел к тому самому шкафу.

«Нет, только не это», – пронеслась в ее голове отчаянная мысль.

– А вы знаете, что за песню я пел в тот раз? – внезапно раздался голос Эдварда.

Хартс обернулся.

– На самом деле это композиция другого ансамбля, – продолжил он, выпустив очередной клубок дыма. – Исполнительница перестала ее петь, когда мужчина, принесший с собой снег, перерезал ей шею.

Сиа, обессилев, наблюдала за их беседой. Лицо Хартса оставалось непроницаемым.

– Помните слова песни? Там поется про снежинки, – тихо сказал вампир.

Хартс не ответил, лишь кивнул головой. Или покачал. Сиа не могла распознать его движения. В ушах звенел голос Эдварда, который тихо завораживал ее и напевал знакомую мелодию. Затаив дыхание, она поддалась гипнозу.

Падает снег
Исчезает снежинка
Предательски тает
Теперь она позабыта
Снег покрывает весь мир
Ты падаешь в снежную бездну,
              словно корабль, тонущий в море
Открыв глаза, ты увидишь,
              что все скрыто от твоих глаз.
Юноша, письмо, шкаф.

Голос вампира звучал мягко, но убедительно. Сама того не осознавая, Сиа полностью сконцентрировалась на его голосе. Мелодия, которую он напевал, была ей знакома – ее играло фортепиано Джека.

«Бедный пират».

Сожаление по поводу его смерти не мог затмить даже самый сильный гипноз. Где-то в отголосках сознания она продолжала сопереживать ему. Жизнь романтика, который ради искусства пожертвовал своими руками, оборвалась так нелепо. Он отдал все, чтобы его инструмент не затихал. Хартс стоял возле шкафа. Сиа с отчаянием наблюдала за тем, как он открывает его дверцу.

Рассекая волны, ты подошел к его дверце
Ты открываешь ее и видишь
Что он пуст
Чувствуешь, как кружится голова
В этом бренном мире
Оказавшись внутри, ты засыпаешь
До самой весны
Пока снег не растает
Но ты знаешь правду.

«Вот бы он не заметил Джуда», – молила сквозь дурман гипноза Сиа.

Вампир продолжал напевать, его лицо не выражало никаких чувств. Выпустив клубок дыма, чтобы завершить песню, он продолжил:

То не снег, а сакуры лепестки
Весна уже наступила.

В следующий миг по телу девушки побежали мурашки. Завороженное мелодией сердце бешено заколотилось. Последнюю строчку пропел не только Эдвард. Обернувшись, поддержал его Хартс.

Как только она увидела выражение лица демона, Сиа сразу ощутила безысходность происходящего:

– Эту песню написал я, – усмехнувшись, прошептал Хартс.

В следующий миг снежный вихрь разогнал весь окутавший помещение туман. Послышался крик Джуда. Снежная бурая бушевала и внутри шкафа. Юноша обессилено повалился навзничь.

«Неужели это его песня?» – застыла в оцепенении Сиа.

От снежного вихря все внутри похолодело. Ей вспомнился рассказ Луи о том, как Джек получил эту песню, пожертвовав руками. Сиа кинула взгляд на лежавшую поблизости окровавленную голову пирата. Не в силах вынести ее вида, она закрыла глаза. Интересно, помнит ли он? Помнит ли Хартс, что именно этот пират отдал ему свои руки взамен на слова песни? Должен помнить…

Сиа подняла взгляд на демона, но он, казалось, не обращал никакого внимания на бездыханный труп.

– Скоро сюда придет огромных размеров официант и белый монстр. Они отведут его к Хэдону, – объявил Хартс, указывая рукой на Джуда.

Сиа перевела взгляд на друга. В тот же миг ее охватил еще больший страх и ужас. Джуд не может так просто умереть. Не может подвергнуться такому наказанию лишь за то, что проявил к ней сострадание и решил помочь.

– Джуд! – позвала она, но ответа не последовало.

Объявив беспощадный приговор, Хартс стремительно вышел из башни.

– Стой! Подожди! – с криками бросилась следом за ним Сиа.

Однако огромные черные крылья уже сделали резкий взмах, и Хартс взмыл в небо. Он улетал все дальше, но Сиа, охваченная отчаянием, продолжала бежать за ним, задыхаясь. Сердце колотилось словно гонг, предвещающий беду.

Если Джуда отведут к Хэдону, то она больше никогда его не увидит. В голове мелькали картины окровавленного трупа в гробу на винокурне вампира и стиснутых паучьими сетями, из последних сил сопротивляющихся смерти жертв балерины. От одной мысли о том, что друга ждет аналогичная участь, бросало в дрожь. Сиа продолжала бежать, не замечая попадавшихся ей на пути монстров. Перед глазами была лишь пустота.

Остановил ее внезапно налетевший вихрь стремительно снижающихся черных крыльев. От их мощных взмахов земля под ней содрогнулась.

– Будешь умолять спасти друга? – со зловещим равнодушием в голосе пробормотал Хартс, глядя на нее глазами, в которых не было и толики жалости. – Его будут пытать. Не знаю, выдержит ли. Ты же прекрасно знала, что так и будет. И все равно приняла его помощь.

Стрела Хартса угодила ей в самое сердце. Она с ужасом осознавала, что к непоправимым последствиям привел ее собственный эгоизм.

– Или все же не приняла? – усмехнувшись, медленно проговорил Хартс.

– О чем ты говоришь? – тут же встрепенулась Сиа.

– Просто я не знаю, помог ли он тебе на самом деле, – пожал плечами Хартс. – Правда известна только вам двоим. Ты могла бы все отрицать. Убедить меня, что это неправда и мне лишь показалось. Я бы без всяких сомнений отпустил его.

Внутри девушки тут же зародилось зерно надежды, которую внезапно дал ей Хартс. Ей отчаянно хотелось верить его словам. Хотя глубоко в душе она понимала, что ничего здесь не может быть столь просто и легко.

– Но если я действительно заблуждаюсь и он не помогал тебе, просил вино не для тебя, то…

В глазах Хартса вспыхнула зловещая усмешка. Прежде чем он успел договорить, из уст девушки вырвался тихий стон. Она наконец поняла причину его внезапной любезности.

– Если вино не для тебя, то, значит, ты не справилась с работой. Пообещав официанту пополнить запасы вина, пошла к Эдварду. Но приготовленное им вино предназначалось не тебе, а Джуду, – злобно шептал он. – Ты не выполнила поручение, тем самым подписав себе приговор. Совсем как этот безмозглый пианист. Только пожертвуешь своим сердцем.

Заметив смятение на ее лице, Хартс в голос рассмеялся.

– Вижу, ты удивлена, но это ведь вполне ожидаемый исход.

Сиа чувствовала на себе пронизывающий до дрожи взгляд. В тот вечер на концерте он спросил ее: «Если жертвовать другими ради себя жестоко, то не жестоко ли жертвовать собой ради других?»

Сиа дала ему наиболее подходящий, по ее мнению, ответ, но следующие слова монстра стали ей понятны только сейчас: «Ну, скоро увидим».

– Так что, помогал тебе Джуд или нет? – выжидающе спросил Хартс.

Сиа молча опустила голову. На глаза навернулись слезы. К сожалению, исход был предрешен.

Глава 4
Ранение Хартса

Бодрым шагом Хартс шагал по роскошно обставленному, светлому коридору. Как только он открыл дверь, то сразу оказался в иной вселенной, окутанной тьмой. Демон стоял, не шевелясь. Перед ним на троне восседал грузный Хэдон.

– Ты снова… оступился, – с трудом выговаривал слова хозяин ресторана.

Похоже, его состояние стремительно ухудшалось. Казалось, он вот-вот рухнет навзничь, будто под давлением десятков тысяч килограмм веса.

– Не совсем. Есть и достижение, – парировал Хартс.

Но Хэдон, казалось, не слышал его.

– Разве это так сложно? Сделать так, чтобы девчонка провалила задание в ресторане. Опять ты… – не смог закончить фразу Хэдон, его глаза наполняла ненависть к стоящему перед ним демону.

Хартс заметил во взгляде сомнение и поспешил его развеять:

– Я не помогал ей, – отрезал он.

Но Хэдон ему не верил. Не может быть, чтобы один из самых могущественных на острове злодеев не мог справиться с обычной девчонкой. Не обращая внимания на враждебность, Хартс перевел тему:

– Ну что, чем на этот раз будем подкупать королеву?

Хартс не выполнил очередное поручение Хэдона, и ему предстояло вновь посетить королевский замок. Внезапно он вспомнил про дракона, с которым вместе летал туда в последний раз. «Интересно, все ли с ним в порядке?» – подумал демон, но голос Хэдона прервал его размышления:

– Ничего нести не потребуется.

Хартс внимательно смотрел в глаза хозяина ресторана. Враждебность в них подтверждала смысл слов Хэдона. На этот раз он собирался отдать королеве самого демона. Повисла давящая тишина. Хартс медленно склонил голову, а когда поднял ее, то все эмоции исчезли с его лица. Обсуждать больше нечего. Хартс развернулся и поспешил прочь из этой темной душной комнаты. Покинув замок, он сразу же взлетел в небо. Путь предстоял неблизкий.

После ухода Хартса Сиа не могла сделать и шагу. Замерев на месте, она думала о том, каким ужасным человеком оказалась сама и как ужасен этот мир. При одной мысли о судьбе Джуда на нее накатывала очередная волна слез. Она плакала тихо – ненавидела себя за то, что так легко сделала выбор в свою пользу. Ее душа была запятнана лицемерием и эгоизмом.

– Прости, прости меня, – молила она, уткнув лицо в колени.

Но вокруг не было ни одного существа, которое могло бы разделить ее страдания и принять извинения.

Она сидела сгорбившись и глядела в пустоту. Еще никогда девушка не ощущала такого опустошения. Подвал, комната Лидии, библиотека. Весь ресторан был наполнен воспоминаниями о Джуде. Между вчерашним днем и сегодняшним будто появилась огромная пропасть. Ей не было места в этом мире. Хотелось уединиться и скрыться от всех.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Метод употребления еды, который заключается в завертывании ингредиентов в листья салата, пекинской или морской капусты. (Прим. пер.)

Вернуться