Таня Назарова
Включи мозг перед использованием

Я не труп, но уже пахну

Она проснулась лицом в луже собственной слюны. Кошка топталась по её выпирающим лопаткам и требовала еды. Солнце лезло в окно, как назойливый любовник. Она приоткрыла глаза – на тумбочке маячил стакан с мутной жидкостью. Водка? Вода? «Хорошо бы вода», – подумала Лика. Смахнула кошку, лизнула содержимое стакана. Горько.

Голова гудела, словно в ней застрял улей злых пчёл. Во рту – Сахара с караваном верблюдов, сдохших в +50. Лика потянулась за сигаретами. Зацепила пустую бутылку вина. Та с грохотом покатилась по паркету, будто насмехалась – вот и звонок будильника.

Лика не была красивой – она была запоминающейся. Высокая, угловатая, с плечами, которые еле помещались в дверные проёмы. Тёмная грива, обычно собранная в хвост в стиле «и так сойдет». На левой щеке – еле видный шрам от падения в детстве. Яркие коричневые глаза, но сегодня они напоминали две выгоревшие пуговицы на потрёпанном пальто.

Доползла до кухни. В холодильнике только банка маринованных огурцов и бутылка кетчупа. Она сунула два пальца в банку, вытащила огурец и откусила. Рассол капнул на майку. «Ну и х%й с ним». Заварила кофе с коньяком, по мнению Лики это завтрак взрослой женщины. Выпила залпом. Похорошело.

Телефон завибрировал сообщением редактора «Лика, где текст? Клиент в панике». Работа. Пальцы зашустрили «Клиент – это тот мудак, который хочет, чтобы я писала про «экологичные трусы»? Пусть идёт нах%й!» Выдохнула, закатила глаза и переписала «В пути. Сорри, умирала».

Впрыгнула в растянутую майку с надписью «Счастье где-то рядом». Чудом нашлись чистые лосины. И кеды. «С сердечками? Точно не мои». Выходя из дома, наткнулась взглядом на плакат «Живи ярко!» и показала ему средний палец.

На улице её ждал п%здец дня – дождь. Лика ненавидела дождь. Он напоминал ей, что природа – это гигантская клизма, промывающая мир. Она закурила, прикрыв огонёк сигареты ладонью и поёжилась.

В автобусе пьяный дед уступил ей место. «Выгляжу настолько плохо, что даже алкаши жалеют», – отметила про себя Лика, но села. Рядом школьницы обсуждали какого-то певца. «В их возрасте я уже пила портвейн за гаражами и писала стихи про смерть. Деградация поколения налицо».

«У женщины напротив губы, как две сосиски. Интересно, она целуется или засасывает? Парень в наушниках дергает ногой. Наверное, слушает «Короля и Шута». Или у него глисты? Взгляд метался по пассажирам, а мозг цинично цитировал.

Бл%ть, я забыла надеть лифчик.

В офисе её встретили коллеги с взглядами полными то ли ужаса, то ли восхищения. Лика копирайтер в агентстве. Мечтает написать книгу, но вместо этого публикует посты в 3 часа ночи под ником «Личарда» – её альтер-эго.

Коллега Ольга, которая ненавидела Лику за то, что та может приходить в десять и всем плевать, прошипела: «У тебя на майке пятно». «Это не пятно, это метка зверя», – парировала Лика, заваривая кофе в банке из-под нутеллы.

В кабинете Лика открыла черновики. Рассказ про женские трусики из эко-материалов. Половина текста была написана, а вторая – намёки на гениальность, утонувшие в правках. «Почему я вообще это делаю?» – подумала она, стирая абзац. «А, ну да. Деньги. И потому что все вокруг кретины».

Не уволили. Пока не уволили.

Вечер. Подоконник. Вино. Кошка тыкалась мордой в щиколотку. «Знаешь, Мурло, мы с тобой идеальны, – прошептала Лика, наливая очередную порцию вина. – Нас никто не любит, и мы никого».

Где – то в телефоне пиликали сообщения. Где-то в мире люди любили, страдали, достигали. А в квартире №25 с выцветшими обоями Лика Воронцова поднимала тост за всех, кто когда-либо говорил ей «включай мозг перед использованием».

Шрамы как автографы судьбы

С закрытыми глазами хоронила его на рассвете, без оркестра и рыданий. Швырнула хрупкое тельце в тёмную бездну. Ей не жаль, ненавидела его. Мы все его ненавидим в субботу в 8:00.

Лика разлепила глаза и две минуты смотрела в потолок: комар, прихлопнутый в день зарплаты, след от ботинка примерно тридцать девятого, брызги игристого с 8 марта. «Надо бы убрать».

«Велопрогулка с коллегами организована для выстраивания коммуникации!» – разнеслись в голове слова шефа из пятницы. «Окееей, встаю».

Из зеркала смотрело оно – лицо с кругами под глазами, без улыбки, с копной на голове, будто только вернулась со смены из подземелья. Взгляд посылал на х%й, челюсть откинулась и заставила закатить глаза. Она показала себе средний палец и включила воду.

Полчаса душа, расческа, омлет и кофе вернули подобие человека: во взгляде появилась жизнь, на лице – улыбка. Да, кофе с коньяком приводит в чувства.

Она выглянула в окно и сморщилась, будто лимон брызнул в глаза. «Не забудь очки, велосипедистка!» – здравая мысль. Натянула шорты и майку, в рюкзак бросила воду и телефон, а в миску кошке – еды. Метнула взгляд на часы «как всегда опаздываю» и выскочила из дома.

Приехала последняя. Ребята сидели на велосипедах, как скакуны на старте. Переминались, готовые сорваться по выстрелу. «Смотри не поцарапай» – сказал на выдаче парень и ткнул в неё великом. Лика закатила глаза и пожалела, что согласилась на авантюру. «Зачем я вообще сюда припёрлась? Всю ночь ещё отжигать на вечеринке».

Птицы метались по веткам, разносили сплетни. Деревья шептались, листая страницы невидимой книги. Ветер запутался в волосах, а они – щекотали щеки и глаза, очки лежали дома.

Наслаждение природой прервал Вадик: «Внимание! Спуск!»

«Разве это спуск? Я такие в детстве без рук катала» – ухмыльнулась себе под нос и вдавила педаль в воздух.

Лика неслась, как болид. Руки судорожно дергали рычаги – то правый, то левый. Перед глазами мелькала пожеванная пленка, будто кто-то засунул кассету в миксер – кадры леса, дороги, неба, коллег, велосипеда и пыли. Мысли не успевали за сюжетом. Тормоза – в отказе. Лика – в шоке. Земля – в двух секундах. «Бл%дь», – успела подумать, прежде чем земля врезалась в лицо.

Полет окончен. Все замерло. Щеки, локти и колени жарило, будто их облили кислотой. Нос пульсировал. Провела языком по зубам – ага, без потерь. Над ней склонились лица, потом что-то сунули под нос. Это что-то встряхнуло сознание, а ребята встряхнули Лику. «Стою», – пробормотала она, хотя тело думало иначе.

В комнате тихо. Сквозняк заигрывает с занавеской. Смотрит в потолок: тот же комар, прихлопнутый в день зарплаты, след от ботинка примерно тридцать девятого, брызги игристого с 8 марта. «Надо бы убрать».

Конечности в бинтах и компрессах, движение – боль. Лицо – размятый пластилин, цвета неба перед ливнем. Пьёт обезбол, а друзья – текилу.

Потом на коленях уродливые шрамы – автографы судьбы, следы неудачного эксперимента. На губе вечный штрих от попытки проломить землю. А в памяти – рассказ о вечеринке, на которой её не было. «Классные выходные», – подумала Лика и закатила глаза.

Одна тайна на двоих

Подвал. Для вечера вторника достаточно людно. За стойкой все знакомые. Музыку заглушают разговоры о жизни, женщинах и уважении.

Бар «Грёбаный ёжик» пах «Красной Москвой» у стойки, «Жигулёвским» в зале и едким духом отчаяния повсеместно. Лика сидела за стойкой и сворачивала из салфетки тюльпан. «День – полное дерьмо, завтра точно уволят», – подумала она, заказывая стопку перцовки. «А ведь и недели не прошло после последнего выговора», – вздохнула и выпила.

Рядом сопел Вадик – её коллега, чьё лицо напоминало мятый пакет. Сейчас от него пахло вяленым лещом и безнадёгой. Он попытался сфокусировать взгляд на Лике, но не получилось. Он принял то самое глупое выражение лица, из-за которого Лика хотела его придушить.

– Спорим, не выпьешь пять стопок подряд? – хрипло спросил он, тыча в неё пальцем.

– Спорим, ты – слабак? – парировала Лика, но рука уже тянулась к первой рюмке.

Вадик – симпатичный добряк с чувствами глубокой симпатии к этой циничной девке. Готов в любой час дня и ночи сорваться по звонку на любую её авантюру. Знал, что просто друг для неё. Она никого не впускала в свою жизнь. Но иногда ей казалось, что Вадик видит её насквозь. И это бесило больше всего.

Пять огненных глотков спустя мир расплылся, как акварель в луже. Вадик раскинулся на столе, его рука бессильно шлёпнулась в лужицу пива, он бормотал что-то про «нечестную игру». Лика всегда побеждала. Она торжествующе подняла шестую стопку – и тут мочевой пузырь напомнил о себе.

Туалет бара оказался занят. За дверью с надписью «Убежище» кто-то рыдал, бился головой об дверь и звал Мариночку. Лика закатила глаза, фыркнула и вывалилась на улицу – «за углом всегда свободно». Ноздри втянули воздух свободы и крысиного говна. Кто-то вдогонку бросил «вашей маме зять не нужен?», но после того, как она обернулась, память перестала записывать.

Лицо лежало на мокром вонючем картоне – возможно, вчера это была пицца «Четыре сыра». Висок пульсировал, словно в нём засел злобный гном с молотком.

И этот взгляд.

Прямо перед её носом сидел кот. Не милый пушистик с открытки, а типаж «три боя, два хозяина». Полосатый. С драной мордой. Хвост похож на сломанную палку. Его морда внезапно сморщилась в подобии ухмылки. Лика почувствовала родственную душу.

– Бл%дь, – сказала Лика.

– Мяу, – ответил кот.

– Ты тоже здесь про%бываешь свою жизнь? – спросила она и сделала попытку подняться. Мир качался, как матросы на палубе в шторм, а свет фонарной лампочки казался прожектором, направленным прямо в её похмельную душу. Полосатый гад вдруг оказался у её ног, будто понимал, что эта пьяная – его билет в тёплую квартиру и к миске повкуснее.

Она схватила котяру и побрела домой. Тот вонял рыбой и бензином – видимо, ужинал на заправке. По дороге к жилищу они договорились никогда не вспоминать эту ночь. Лика пыталась сосчитать шаги, чтобы отвлечься от качающегося тротуара, но сбилась.

Холодильник встретил их пустотой. Как всегда. На полке – сосиска «Молочная» с зелёной плесенью и бутылка кетчупа.

– Ну что, котяра, – Лика налила в крышку красного сухого – это мой мир, вэлком.

Кот лизнул алкоголь, чихнул и принялся вылизывать лапу с видом знатока. Лика усмехнулась: «Значит, будешь Мурло». Она упала лицом в подушку, чувствуя, как сознание затягивает темнота.

Кот устроился у неё на шее, мурлыча как запорожец. Так началась их дружба – построенная на взаимном презрении к этому миру, молчаливом согласии хранить тайну и общей любви к хаосу.

На грани провала

На утро кот оказался кошкой. Собутыльник Вадик – приставучим коллегой. А звонок телефона напомнил сирену, которая прокладывала путь через черепную коробку Лики от виска до виска. Она накрыла голову подушкой, но пронзительный звук пробивался даже сквозь перья. Мурло вцепилась когтями ей в спину – видимо, приняла вибрации за начало землетрясения.

– Бл%дь! – Лика смахнула телефон. Тот приземлился в миску с остатками вина, отчего Вадик в трубке зазвучал так, словно говорил из-под воды.

– Лик, срочно, проект – булькал он.

– Умри, – посоветовала Лика и вырубилась.

Не сработало. Дверь её квартиры зашаталась под ударами. Мурло фыркнула и забилась под диван, явно представила толпу грабителей.

– Открой! У нас ЧП! – орал Вадик, чередуя звонки и стук в дверь.

Лика поползла к входу. Дверь распахнулась. На пороге стоял Вадик – в помятой рубашке, с глазами краснее выходных в календаре и двумя стаканами кофе в дрожащих руках.

– Ты выглядишь, как мой зарплатный счет, – сказала Лика. – Пусто и безнадёжно.

– Спасибо, – прошептал он. – Мы опоздали на презентацию к заказчику. Шеф сказал, что увольняет нас обоих.

– Пусть идёт на хрен!

Мурло высунула морду из-под дивана и издала звук, удивительно похожий на смешок.

Лика вздохнула. Голова гудела, как трансформаторная будка под дождём. Она схватила стакан кофе и сделала глоток. Жидкость обожгла язык, но это помогло вернуться в реальность.

– Рассказывай – буркнула она, хотя уже знала ответ.

– Заказчик прочитал нашу концепцию. Он в ярости. Сказал, что мы сделали рекламу для «трусов апокалипсиса», а не для экологичного белья. И вообще, где графики продаж? Почему нет аналитики? Это провал!

– Потому что это х%йня, которую никто никогда не читает, – фыркнула Лика. – А наши трусы – действительно апокалиптические. Кто вообще покупает «биоразлагаемое бельё»?

– Люди, которые хотят спасти планету? – предположил Вадик.

– Люди, которые хотят, чтобы их жопа разлагалась быстрее, чем они думают, – выпалила Лика.

Вадик смотрел на неё с выражением человека, который понимает, что его жизнь только что покатилась под откос.

– Шеф сказал, что если мы не исправим ситуацию, то завтра нас обоих выгонят. Нужно встретиться с заказчиком прямо сейчас.

– Где? – спросила Лика, хотя уже догадывалась, что ответ будет ужасным.

– В офисе. Через час.

Лика потянулась за сигаретой. Пачка была пуста. Она выругалась и начала рыться в карманах куртки. Вадик молча протянул сигарету. Она кивнула в знак благодарности.

– Ты понимаешь, что это бесполезно? – спросила она. – Заказчики всегда правы, даже когда они полные идиоты.

– Но мы должны попробовать, – сказал Вадик. – Может, нам удастся их переубедить.

– Переубедить? – Лика рассмеялась. – Это как уговорить кота не есть сосиски. Невозможно.

Она натянула джинсы и футболку, которые валялись на полу. Волосы собрала в хвост. Не особо заботилась, как выглядит.

– Нормально, – сказала она, глядя в зеркало. – По крайней мере, я выгляжу лучше тебя.

Вадик застонал.

– Ты так пойдешь? – спросил он.

– А что не нравится? Иди тогда один.

Вадик не хотел в одиночку решать общие проблемы. Вадик после «Грёбаного ёжика» желал сдохнуть. «Пусть повезет, брошу пить и эти посиделки средь недели», – мысленно он обращался к небу.

Офис компании «ЭкоТренд» выглядел так, будто его дизайнер слишком долго смотрел на деревья и мечтал о гармонии с природой. Всё было зелёным: стены, мебель, даже сотрудники казались какими-то травянистыми. Лика чувствовала себя инопланетянином, случайно забредшим в этот райский уголок.

Заказчик мужчина, лет сорока. Всем своим видом излучал здоровье и мог бы рекламировать йогурт. Встретил их улыбкой.

– Вы опоздали, – сказал он, не переставая улыбаться. – Но я готов выслушать вас. Только времени у вас мало.

Лика вздохнула всем телом. Вадик толкнул её локтем.

– Итак, – начала она, стараясь говорить спокойно, как танк на марше. – Ваша концепция «экологичных трусов» – это гениальная идея. Проблема в том, что люди пока не готовы принять её. Они ещё не понимают, насколько важно спасать планету через нижнее бельё. Но мы можем им это объяснить.

Заказчик поднял бровь.

– Мы добавим больше эмоций. Больше страха. Люди любят пугаться. Например: «Если вы не купите наши трусы, ваши внуки будут жить на свалке». Это работает.

Вадик закашлялся, но Лика продолжила:

– А ещё мы сделаем акцент на удобстве. Эти трусы не просто спасут мир – они подарят вам комфорт. Вы даже можете умереть в них, и они разложатся вместе с вами. Класс, да?

Заказчик задумался. Его лицо стало похоже на тесто, которое медленно поднимается.

– Сомнительно, но попробуйте – сказал он наконец. – У вас три дня, чтобы переделать все. Если результат мне не понравится, то расторгну договор. Я мог бы за это время построить новый бизнес или выучить китайский.

На обратном пути Вадик молчал. Лика курила, пытаясь придумать, как всё исправить.

– Нам нужен гений, – сказала она наконец.

– У нас его нет, – ответил Вадик.

– Да, но у нас есть я. А это почти то же самое.

Она достала блокнот и начала записывать идеи. Вадик смотрел на неё и тревожился.

– Ты всерьёз думаешь, что план не провалится? – спросил он.

– Нет, – ответила Лика. – Но другого варианта у нас нет.

Когда они вернулись в офис, шеф уже ждал их. Его взгляд был холодным, как кубики льда в стакане с виски.

– Ну? – спросил он.

– Мы всё исправим, – сказала Лика. – Обещаю, через три дня вы будете гордиться нами.

Шеф кивнул. На лице бежала строка «Зачем только отдал проект этим двоим». Лика усмехнулась. Знала, что будет сложно. Вернулась за рабочий стол, открыла ноутбук и уставилась в экран.

«Ну что, Личарда, спасай наши задницы», – и заклацала пальцами по клавиатуре.

Талант не пропьешь

Кто-то жутко дышал в шею – громко и горячо, как паровой чайник. В голове мелькнула мысль: заказчик подослал «своих», чтобы убрать тех, кто срывает сроки. Она разлепила один глаз и поняла, что это Вадик. Из-за плеча пялится в её монитор и вычитывает материал.

– Это победа! – выкрикнул Вадик, когда заметил, что Лика уже не спит. Его лицо расплылось в довольной ухмылке. – Ты нас спасла.

Лика оторвала тело от стола – затекла. На щеке прилипли крошки от ночного бутерброда. Она заглянула в кружку – пустота. Взглядом потребовала, чтобы коллега наполнил её кофе. Лику окружили круги, но не розовые надувные фламинго, а синие и под глазами.

После глотка горячего кофе Лика заговорила.

– Я домой, хочу в душ. А ты езжай к заказчику и презентуй материал. И без победы не возвращайся, – бросила на него ледяной взгляд. – Не я одна должна спасать наши задницы.

Вадик только раскинул руки, собираясь возразить, но Лика захлопнула дверь с той стороны.

«Ну вот, теперь всё зависит от него», – подумала она, спускаясь по лестнице. – «Если провалится, то хотя бы будет кому рассказать эту историю». Она усмехнулась своей циничной мысли.

На улице жара смешиваясь с городской пылью. Лика поймала такси. Уставилась в окно и представила, как Вадик трясёт руками, пытается объяснить заказчику их «гениальную» концепцию. Скорее всего, он забудет половину слов и запутается в цифрах. «Ну и ладно, – решила она. – Пусть хоть немного потрудится».

Вадик никогда не занимался презентацией продукта, обычно это была стихия Лики. Он больше выступал идейным вдохновителем, предлагал креативные решения, и всегда терялся в деталях. Однако в этот раз он не мог подвести коллегу.

Он ехал к заказчику и повторял про себя ключевые моменты презентации. В голове крутились слова Лики: «И без победы не возвращайся». Ему было страшно. Он представлял, как заказчик смотрит на него, как на букашку, и медленно рвёт контракт на мелкие кусочки. Мотивировала Лика – она работала всю ночь, почти не спала и всё равно нашла силы создать что-то стоящее.

В офисе компании «ЭкоТренд» заказчик уже ждал его. Улыбка на лице мужчины казалась такой же искусственной, как пластиковый цветок на его столе.

– Начнём? – спросил он, указывая на экран.

Вадик сделал глубокий вдох. Его голос дрожал, но он начал говорить. Поначалу он путался, но потом вспомнил, как делала Лика – добавил эмоций, напустил страха.

– Представьте, что ваши дети будут жить среди мусора, если вы не купите эти трусы, – сказал он, стараясь звучать уверенно. – Это не просто нижнее бельё. Это ваш билет в светлое будущее.

Заказчик поднял бровь, но ничего не сказал.

Тем временем Лика вернулась домой. Она включила душ, разделась и встала под тёплые струи воды. Мысли о работе постепенно растворились, как пена от шампуня. Она мечтала бросить своё тело в мягкую постель и спать трое суток.

Через час телефон завибрировал. Это не Вадик. В голове картинка светлого настоящего сменилась на безработное будущее. Начальник.

– В этот раз справились. Но ещё одна такая выходка, я вас точно уволю! – Лика скорчила гримасу, передразнивая его и отключилась.

«Если будет брать такие дурацкие проекты про всякие трусы, то сама уволюсь. Все же талант не пропьёшь», – крутилось в голове.

Вадик красавчик. Не подвел, засранец. Она улыбнулась, щелкнула Мурло по уху и бухнулась спать.

Цирк с конём: руководство по выживанию

Командировка пахла алкоголем, бессонницей и разбитыми принципами – Лика встряла с этой чертовкой, алкашкой с дипломом охотницы за чужими мужиками. В чемодане болтались планер встреч, бельё, гепатопротекторы и коробка отмазок. «Всего два дня. Два дня – не смерть», уговаривала она себя, заглатывая таблетку аспирина.

К полудню Анька выпала из режима работы – её мозг переключился на составление списка баров, а локоть методично долбил Лике в бок. Анькин телефон тыкался в лицо – демонстрировал то карту баров, то платье с декольте до пупка.

– Надо же показать этим провинциалам, как выглядит львица! – заявила Анька, и её голос заскрежетал, как пенопласт по стеклу. «Скорее, доходяжная кошка», – подумала Лика, но промолчала.

Первый день пережили. По плану – пародия на экскурсию по Баумана и алкогольный марафон. По дороге в отель Лика изобразила мучения: скрючилась, застонала, закатила глаза и побледнела. «Слабо», – фыркнула Анька. Уважительная причина – смерть.

Стук в дверь врезался в сознание, как нож в печень. Притвориться мертвой не вышло – дверь захлопнулась за ними, вышвырнув на оживлённую улицу города. Кафе, бары, рестораны – алко-трасса уходила в никуда. Уличные артисты дышали огнём, музыканты резали уши кавером на Цоя и Арию. Лика таяла в этой атмосфере, Анька – в потоке мужиков.

Анна Сергеевна. Главбух. «Я правая рука директора», – заявляла она и тыкала костлявым пальцем в небо. Костлявым у неё было все – двухметровая жердь с комплексами топ-модели. Её смех – громкий, истеричный, будто кишки выворачиваются. Жертвы морщились, но терпели.

На веранде заказали «Ладью по 60». После третьей стопки Анька влюбилась в официанта Антона. Турне по барам отменялось – Лика выдохнула и перекрестилась.

Музыканты долбили акустику. Анька и Лика осыпали их деньгами, а себя – алкоголем. Следующий поход в туалет семафорил красным: «СТОП!» Но кто же тормозит на полном ходу?

Стемнело. Переместились внутрь. Лика увидела его – коня. Красавца из дерева с тёмной кожей, прибитой гвоздиками. «Мой», – прошептал мозг. Надо сп%здить. Аккуратно.

Тело среагировало быстрее мозга. Через секунду трофей красовался на столике – «пусть тут стоит». Официанты остолбенели. Антон попытался вернуть арт-объект, но Анька придумала: «Вынесем под платьем, закрепим трусами!» Унизительно. «Выйдем в обнимку!» – парировала Лика. Персонал бара напрягся как струна.

С каждой стопкой конь хорошел: грива золотела, кожа шелковистела. «Принца бы к нему», – вздыхала Лика, когда выводила его подышать на веранду в сопровождении свиты из работников бара. Отель маячил в двадцати секундах бега.

– Анька, диверсия! – и она закатила спектакль: «Волос в салате! Грязные салфетки!» Но официанты и охрана не купились.

Утро вломилось в комнату стуком и солнечным пинком. Голова – бетон, язык – наждак. На пороге Анька, ведьма, свежая как зелень с грядки.

– Вставай, нас ждут.

– Без душа и кофе – никуда, – буркнула Лика, спотыкаясь о деревянного «похищенца».

Глоток кофе – жизнь. Два – память. Три – стыд. Фото в телефоне сложились в мозаику позора. СМС от банка довершили картину. К голове подступала тошнота.

Коня пришлось вернуть. Трезвый взгляд лишил его очарования. «Как он оказался у меня», – вопрос к альтер-эго, но решила не уточнять.

Земляничный экзорцизм

День, как жвачка на жаре, кое-как дотянулся до вечера. Уставшая Лика ввалилась домой. Не удосужилась снять кеды, прошлёпала на кухню. Достала из холодильника вино. Отхлебнула прямо из горлышка. Едва не подавилась. Выдохнула и зависла. Тишина навалилась тяжёлым одеялом, болото мыслей затянуло её.

– Ах, вот где мои кеды с сердечками! – раздался звонкий голос из-за спины.

– Твою ж мать, Юлька! Решила проверить, как быстро я могу выпрыгнуть из собственной кожи? – вскрикнула Лика и едва не запустила в сестру первым попавшимся предметом.

Юлька была младше на четыре года. Её лицо светилось, как в рекламе зубной пасты, а внешность казалась вырезанной из журнала. Училась на пятерки, чем очень гордились родители.

– Пришла за кедами и проведать тебя. На звонки не отвечаешь. Жива хоть? Мой руки, покормлю тебя.

Лика тут же почувствовала аромат еды. Живот заурчал так громко, что Мурло спрыгнула с дивана и уставилась на неё вопросительным взглядом. Лика уже давно пользовалась доставкой, хотя раньше отлично готовила.

Юлька накрыла стол, и они завалились на диван, вкушая прелести её кулинарии. Как раньше. Ели и хохотали.

Лика откинулась на спинку дивана:

– Сейчас лопну.

– А помнишь, как ты чуть не взорвалась из-за мыла? – Юлька заливалась смехом.

Конечно. У бабушки в деревне была швейная машинка. Она шила платья для Лики и Юльки – таких нарядов ни у кого не было. Девочки щеголяли по улице, как по подиуму. Для переноса лекал бабушка использовала остаток мыла. Он рисовал тонко и не оставлял следов после стирки. Лика всегда крутилась рядом – хватала пуговицы, тесёмки, всё подряд.

Её внимание привлёк розовый ароматный мелок. Такой аппетитный, что она не удержалась и откусила. Потом ещё и ещё, пока не съела полностью. В животе стало нехорошо – бурлило, урчало, тошнило, распирало. В носу, в ушах, в глазах, везде был аромат земляники. Казалось, что пузыри полностью захватили тело Лики и сейчас она лопнет. От страха быть размазанной по стенам и потолку она расплакалась и всё рассказала бабушке.

С тех пор эта история преследует Лику, как налоговая инспекция. Каждый раз, когда собирается семья, кто-нибудь обязательно вспоминает про её земляничный экзорцизм.

Юлька хохотала что есть мочи. Лика всегда скучала по этому смеху. Обняла младшую сестру и чмокнула её затылок.

– Давай почаще заходи что ли ко мне, – сказала Лика и её глаза наполнились влагой – хотя, нет. Завтра сменю замок – они рассмеялись.

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.