Алексей Осадчук
Предопределение

Эта книга лицензирована только для вашего личного использования. Она не может быть перепродана или передана другим людям. Если вы хотите поделиться этой книгой с другим человеком, приобретите дополнительную копию для каждого получателя.

Спасибо за уважение к работе автора.

Эта книга является продуктом авторского вымысла.

Любая связь с реальными людьми или событиями является случайной.

Автор © Алексей Осадчук 2025

Художник © Валерия Осадчук 2025

Издательство Magic Dome Books, 2025

Все права защищены

На трон Винтервальда восходит новый конунг, и его армия уже направляется на Север, чтобы дать бой Ледяным, в то время как принцесса Астрид отчаянно ищет новых союзников.

Король Астландии мечтает об императорской короне и ждет удобного момента, чтобы бросить свои легионы в Вестонию.

В Аталии назревает передел власти, а Золотой Лев жаждет отмщения.

Король Кларона, Ольгерд III Гордый, устремил свой взор на Бергонию и маркграфство Валье.

Недуг Карла III временно отступил, и он лихорадочно собирает новые легионы.

Герцог де Бофремон возвращается из аталийского плена в Эрувиль, где его соперник, герцог де Гонди, продолжает укреплять свое влияние.

Тем временем Макс, одолев одного из старших хримтурсов, возвращается в Форт де Грис. Его действия разрушили планы Темных, замышлявших уничтожить мир за Барьером.

Макс понимает, что этот мир – дом для всех, кто стал ему дорог, и он не может позволить его разрушить. Является ли его появление в этом мире неким Предопределением или результатом хитро сплетенной интриги, остается загадкой. Но одно ему ясно: ради защиты близких он должен действовать…

Глава 1

Я сидел с закрытыми глазами в позе лотоса на широком уступе невысокой скалы и медитировал. Вернее, пытался медитировать. Все никак не получалось сосредоточиться. Мысли были похожи на кусочки мозаики из разных комплектов, которые кто-то нарочно смешал в одну кучу, а я тем временем с неослабевающим упорством пытался сложить из них единую картину.

Сегодня я медитирую без льюнари. Она и файрэт сейчас на фронтире. Селина сопровождает большой отряд, которым командует Георг фон Линц. Пока Барьер отодвинулся вглубь Теневого перевала, отряд занимается перевозкой всех сокровищ из храма в форт.

Да, благодаря моей связи с местом силы, я теперь по какой-то причине знаю, что в ближайшие недели Барьер с места не сдвинется, но присутствие льюнари там, на месте всех успокаивает. Она способна почувствовать начало прилива. Лео и Эльза тоже там. За те месяцы, что мы пробыли в подземельях, страйкеры все там хорошо изучили. Теперь натаскивают остальных наших экспертов. Полагаю, им осталось сделать несколько ходок, и скоро часть страйкеров вернется в Форт де Грис, а часть останется на фронтире. Надеюсь, что некоторые из них перешагнут на новый уровень.

Игния же находится в форте, который было решено расширить и укрепить. В общем, превратить его в полноценную крепость. Файрет помогает увеличенному гарнизону защищать будущую крепость и ее окрестности. После памятного сражения со стаей скрогов форт, некогда построенный Багряными, получил имя «Крысобой».

Кстати, Урсула Хуг, которая все-таки добралась до моей марки, пожелала устроить свою лабораторию именно в Крысобое. Аргументировала тем, что так она будет ближе ко всем исходникам, добываемым в Тени и на фронтире. Сейчас она составляла план магических укреплений будущей крепости, благо материалов имелось предостаточно. И самое главное, она взялась за организацию возобновления добычи бурой руды в бывшей шахте Багряных.

Я мысленно усмехнулся, вспомнив наш с ней разговор. Она не забыла о том моем посещении ее оружейного магазина в Абвиле и с усмешкой поинтересовалась, осознаю ли я теперь в полной мере всю разницу между доспехами страйкера, названными мной в тот раз карнавальными, и обычной броней.

Моя змеиная броня ей понравилась. После небольшого осмотра Урсула безошибочно распознала работу Альбрехта Лотара, оружейника-артефактора из Винтервальда. Посоветовала мне попытаться переманить его сюда.

По сути, она угадала мои собственные мысли на этот счет. Мы с Сигурдом уже обсуждали этот момент. Кроме того, Урсула пообещала подумать и набросать список теневых магов, которые бы, по ее мнению, могли согласиться переехать ко мне в марку. Моя идея создать собственную магическую гильдию ее захватила.

Образцы теневых материалов из сокровищницы храма привели Урсулу в восторг. С ее слов теперь она могла осуществить свои давние проекты. Она показала мне всего лишь несколько своих чертежей, и я в который раз похвалил самого себя за то, что устроил этот переезд.

Особого внимания оружейницы были удостоены доспехи из синей стали и два клинка, обнаруженные мной в секретном крыле храма. Урсула долго их изучала, периодически восхищенно комментируя какие-то магические связки и узлы в них.

До нее, как, впрочем, в свое время и до меня, не сразу дошло, что этот доспех «оживает» только при использовании золотой маны. Если другие найденные мной в подземельях комплекты доспехов могли использовать страйкеры, то этот явно создавался под ауринга.

Закончив осмотр, Урсула грустно покачала головой, сожалея о том, что не сможет увидеть клинки и доспех в действии. Ведь те, кто обладал золотой магией, давно ушли.

Мои губы непроизвольно расплылись в улыбке, когда я вспомнил вытянутое лицо и пораженный взгляд Урсулы, когда я пропустил через клинок одного из тех мечей золотой сгусток…

Пока я отсутствовал, размещением Урсулы Хуг занимался Курт фон Харт. Они были давними знакомыми, еще когда оба служили Конраду Пятому, отцу Верены.

Мои предположения о том, что оружейница покинула Астландию и осела в Абвиле из-за прихода новой власти на ее родине, полностью подтвердились. Урсула ненавидела Оттона Второго, называя его проклятым убийцей и узурпатором.

О том, что дочь их короля жива и сейчас находится в Лисьей норе, я пока никому из Диких не говорил.

К слову, с некоторых пор называть их Дикими было не совсем правильно. Гильдия наемников «Дикие сердца» прекратила свое существование. Ее капитан, а также почти все его бойцы присягнули мне на верность. Теперь они – мои вассалы. Как, собственно, и Сигурд, срок контракта которого уже давно истек.

По возвращении в Эрувиль он отправит уведомление «Клинкам сумрака» о выходе из гильдии. Учитывая то, что никто, кроме меня, не хотел нанимать еретика, уверен, «сумрачники», даже несмотря на его высокий ранг, вряд ли расстроятся из-за этой потери…

Должен заметить, что среди бывших Диких были и те, кто решил не связывать свою судьбу со мной и пойти своей дорогой. Эрика Берн, отлично справившаяся с поездкой в Тулон и Сардан, а также с доставкой Урсулы и ее лаборатории, получив награду, отправилась в Нортланд, забрав с собой всех своих буролаков и некоторых бойцов.

Бывшая сержант Диких не смогла принять, что мне служат ее давние враги – вервольфы. И тот факт, что я являюсь аурингом, ее совершенно не убедил. Кроме того, как мне объяснил Курт, Эрика в большей степени оставалась в отряде Диких только из-за Уве.

После его смерти Эрику больше ничего здесь не держало. После торжественных похорон всех наших павших товарищей она забрала личные вещи Уве и со своими людьми покинула мои земли… Жаль. Бойцы такого уровня нам бы пригодились.

Помимо Эрики Берн, марку покинул еще один отряд. Но это уже было нами запланировано. Два десятка мертонцев отправились в долгий путь на свой остров, чтобы перевезти свои семьи и тех, кто захочет переселиться в мое маркграфство.

Гленны начали обживаться на землях барона перебежчика. Там же в замке ди Феста под присмотром Илара Риса и графа де Потье временно обосновались виконт де Англанд и его товарищи. А чтобы молодежь не скучала, старый маршал решил взяться за их тренировки и обучение.

Помимо лаборатории Урсулы Хуг, в марку доставили груз из Тулона. Несколько ящиков и мешков с теневыми артефактами. Мои тулонцы постепенно наладили добычу. И пусть в основном это были части теневых тварей и растений, я был рад тому, что еще один канал начал функционировать.

Вместе с грузом я получил несколько писем от барона фон Гольца, ныне лейтенанта Западной крепости Тео Венсана, управляющего моим особняком и фермами в Тулоне, а также подробный отчет от Кота о делах в Сардане. В основном это были подробные отчеты и новости, правда, некоторые из них уже устарели, пока добирались до нас…

Вспомнив о письмах, я невольно поморщился. Проблему с почтой надо срочно решать. Сейчас в марке работу почтовой птицы выполняет Вайра. Носится из одной точки маркграфства в другую, передавая послания и приказы. И пусть эфирель эта работенка пришлась по душе, ведь для нее нет ничего хуже сидеть на одном месте без движения, но она одна не сможет закрыть все наши потребности…

Я было попытался взвалить эту проблему на Лорина, но он и так уже завален работой. Кроме того, насколько я понял из его недовольного бурчания, это не его профиль. Мол, он не гнездовик или стропник какой-то, чтобы с дикими птицами возиться. В общем, вопрос с птичьей почтой остается открытым.

Глубокий вдох через нос… Выдох через полусомкнутые губы… Повторить… Сосредоточиться на дыхании. Здесь и сейчас…

Привычно зачерпнув средних размеров сгусток из источника, я пропустил его по энергоканалам и энергоузлам. Тут же мысленно усмехнулся. Еще несколько месяцев назад за возможность оперировать собственной энергией мне приходилось подавлять волю паразита. Теперь же мы с ним одно целое. Я полностью контролирую весь процесс.

Следующий золотой сгусток я направил на уплотнение каркаса источника. Его объем вырос в два раза. Теперь, благодаря запасам собственной маны, а также укрепленным узлам и каналам, я могу создавать до дюжины плетений средних размеров.

Ну а если в какой-то момент придется накрыть себя большим защитным куполом, то пробить его, как это сделал Кхалдрекар своим копьем, будет уже не так-то просто. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить… Отзвуки боли, которую я испытал в тот день, до сих пор преследуют меня.

Кроме того, повысилась мощь атакующих плетений. Мне теперь доступны три таких плетения из арсенала лисолюдов. Клык и Серп хаоса, а также Паучья сеть. Та самая из моего первого видения, в котором я, мальчишка-лисолюд, превратил башку умертвия в кусок бесформенной плоти.

Помимо всего прочего, малое исцеление стало более эффективным и быстродействующим. По правде говоря, называть его «малым» уже не совсем корректно. А также я, наконец, в полной мере освоил плетение энергоусиления, благодаря которому все процессы в моей энергосистеме ускоряются.

Этот эффект похож на воздействие изумрудной энергии, только в разы действеннее. Сейчас я пытаюсь наловчиться использовать это плетение не только на себя, но и на других. Пока ничего не получается, но сдаваться я не собирался – капля камень точит.

За те месяцы, что мы пробыли в Тени, у меня было достаточно времени, чтобы попрактиковать магию лисолюдов. Благо в моем распоряжении был практически бездонный источник энергии.

Рядом с местом силы, которое из бурого под воздействием золотой маны постепенно превращалось в некий двухцветный гибрид, я ощущал себя по-настоящему могущественным.

Но я не обольщался. Самое незначительное отклонение от приемлемой дозы энергии, которую я пропускал через себя, и даже моя укрепленная энергосистема в любой момент могла перегореть. Так что я работал только с относительно небольшими потоками маны. Усиливал каркас источника и укреплял энергоузлы.

По сути, я достиг максимального уровня развития на этом этапе. Следующий шаг – увеличение объема источника. Он постепенно рос, но не так быстро, как мне бы хотелось. Нужны жемчужины. Очень много жемчужин. И чем крупнее они будут, тем лучше.

Да, рядом с подконтрольным мне местом силы мои возможности возрастали на порядок, но в ситуации, когда мне придется рассчитывать только на свой собственный источник, бой с тремя авантами, такими как Сигурд, например, может закончиться для меня плачевно. Если аванты будут быстро и слаженно действовать – ни мой дар видящего, ни моя скорость, ни магия лисолюдов мне не помогут.

А о таком противнике, как Кхалдрекар, даже вспоминать жутко. Мне удалось с ним справиться только благодаря источнику силы, да и то только потому, что этот демон не вошел в полную силу. Боюсь даже представить, что собой представляет тот, кого они все пытаются привести в этот мир… Каждый раз, когда я брал один из черных крудов в руку, в глубине души возникал холод, словно из далекой Бездны за мной наблюдало что-то древнее и злобное.

И в том, что это не какая-то страшная сказка или легенда, как мне казалось раньше, а реальная угроза, я уже полностью уверен. Не знаю, что именно задумали хримтурсы, но я собрался им помешать.

Иногда на меня накатывало… Возникало чувство острой тревоги и давящей на мозг усталости. В такие моменты мне особенно сильно казалось, что ноша, которую я взвалил на свои плечи, слишком тяжела для меня. Это противоречило моей лисьей сути. Каждое новое решение или шаг, каждая новая угроза будто тянули меня на дно. Но затем я вспоминал людей, доверившихся мне и веривших в меня, и понимал – они моя семья. И я, как глава этой семьи, готов сражаться за ее членов и, если надо, прикрывать их отход.

И чтобы понять, как предотвратить то, что надвигалось, мне для начала нужно вернуться в столицу. Я должен найти того, кто сможет перевести древние письмена из храма. Может быть, в них мне удастся найти ответы на некоторые вопросы.

Да, я понимал, кто мог бы мне помочь в этом. Те, кому эти письмена принадлежали когда-то. Но как я ни пытался за прошедшие месяцы, я так и не смог повторить перемещение в изнанку. Складывалось такое впечатление, что оба моих визита в тот мир стали возможными не вследствие какого-то случайного энергетического всплеска, а по воле какой-то более могущественной сущности.

У меня на примете была только одна такая сущность. Мой тайный покровитель. Но мои обращения он благополучно игнорировал. Что меня абсолютно не удивляло.

Кое-какие идеи у меня все-таки были на примете. Когда я первый раз был в изнанке, духи, почувствовав мою связь с льюнари, безошибочно определили ее суть. Наша связь с ней их не удивила, а это значило, что лунные духи, как они называли существ похожих на льюнари, скорее всего, помогали магам с переходом в мир изнанки. Сама Селина ничего не знала об этом, но мог знать кто-то из старейшин ее клана. Так что вот еще одна причина вернуться в Эрувиль…

Зачерпнув очередной сгусток маны, я ощутил легкую вибрацию на перевязи. Это золотые круды слегка оживились. Почуяли родственную энергию. В отличие от остальных кристаллов эти вели себя словно живые существа. Я еще не совсем разобрался, что они собой представляют. Делиться маной, как обычные кристаллы, они не желали. Подозреваю, что в каждом из этих крудов находится по паразиту, подобному тому, что был у меня.

Когда я их нашел, то первым делом составил у себя в голове список из имен своих ближников, кто должен был, по моему мнению, получить золотой источник. Ведь именно об этом говорили все легенды о золотых крудах. Эти кристаллы якобы могли превратить неодаренного в мага.

Первым в моем списке был Сигурд. Но, увы, нас обоих ждал облом. Все попытки моего телохранителя как-то воздействовать на золотые круды провалились. То же самое произошло и с Георгом, Лео и Эльзой. Золотая мана в кристаллах не желала им покоряться. Паразиты в кристаллах игнорировали страйкеров.

Сперва я думал, что все дело в каком-то хитром ритуале, который необходимо было провести, но спустя несколько дней после наших попыток, когда я медитировал вот так, как сегодня, все пять крудов словно пробудились, почуяв мои манипуляции с маной.

Так повторялось каждый раз на протяжении всех этих месяцев. Причем кристаллы реагировали таким образом только на меня. К манипуляциям страйкеров они по-прежнему оставались глухи. Из чего я пришел к выводу, что, если и получится кого-то наделить золотым источником, паразит, заключенный в круде, должен выбрать себе носителя сам.

Поэтому я теперь постоянно таскал золотые кристаллы в кармашках на перевязи в надежде, не доставая их, обнаружить подходящую кандидатуру. Но, увы, за последнее время круды ни на кого так и не отреагировали…

С фигурками, найденными мной в храме, примерно та же история. Я чувствовал эманации золотой маны, исходившие из каждой, но на этом все. Показывал их Урсуле в надежде на то, что она, как артефактор, сможет разобраться с ними. Но, увы, оружейница ничем не смогла помочь. В общем, еще одна причина вернуться в столицу…

Между записями, найденными мной в тайнике Лисьей норы, и архивом из подземного храма явно была какая-то связь. Предок герцога де Клермона, построивший замок, наверняка уже бывал в том храме.

А если мои предположения верны, то тот Клермон был непростым характерником. По крайней мере, он, по всей вероятности, мог взаимодействовать с местом силы.

Другими словами, предок Клермона, которого считали коллекционером древностей, спятившим на этой почве, вовсе таковым не являлся. Он явно что-то искал. И это что-то искал не только он, но и Темные.

Лорд Кхалдрекар упоминал некое Око бездны, которое, якобы, спрятали «отродья света». Полагаю, последние – это ауринги. Осталось понять, что это за Око бездны такое, которое старший хримтурс намеревался быстро найти после того, как обратил бы меня в некий сосуд.

Я тяжело вздохнул… В голове от этих мыслей настоящий хаос. Похоже, сегодня помедитировать не выйдет. Мысленно я уже находился в Эрувиле.

Столица сейчас бурлит словно кипящий котел. Об этом мне поведали те самые представители Янтарной гильдии, навязавшиеся в попутчики к барону Рису.

Пятерка магов. Не считая слуг и бойцов сопровождения. Один целитель, двое алхимиков и двое страйкеров. Все медиусы. С одним из страйкеров, который являлся главой этого отряда, у меня и состоялся разговор после моего возвращения из Тени.

Помнится, он старался выглядеть невозмутимым. Но я видел, как вспыхивали лиловые сгустки в его энергосистеме, что свидетельствовало о том, что он был весь на нервах. И не удивительно, видимо, Самира Клеман передала ему мои слова. В последнюю нашу с ней встречу я ей ясно дал понять, что представителям Янтарной гильдии в моей марке не рады.

Но несмотря на мои предостережения, они все-таки здесь. Причем магистры гильдии провернули довольно хитрый финт. Они умудрились откопать дальнего родственника, барона де Вилара, погибшего от рук Багряных, и притащить этого наследника сюда в мою марку. Тот вступил в наследство и укатил в столицу, а Янтарные обосновались в его замке. Считай, у меня под боком.

Все то время, что я находился в Тени, представители Янтарных обживали свою новую базу и, что подозрительно, при этом не пытались откровенно совать свой нос в мои дела. Вели себя тише воды, ниже травы.

Они, конечно, регулярно ездили в Форт де Грис и другие населенные пункты, но это происходило в сопровождении отряда, который Курт фон Харт выделил специально для такого дела. В общем, Янтарные демонстративно вели себя корректно.

Об этом мне рассказали Курт и Ганс. Признаться, меня это сперва удивило. Ведь я был на все сто уверен в том, что представители самой главной гильдии Вестонии начнут качать права и трясти указами короля.

Все встало на свои места после моего разговора с главой отряда Янтарных. Оказалось, что он и его коллеги были представителями группы магистров из совета гильдии, являвшихся оппонентами Гильбера де Амбреля, нынешнего главы Янтарных.

В самой крупной гильдии Вестонии происходил дележ власти. Нынешний глава решил подмять под себя совет, что, естественно, не понравилось многим уважаемым и влиятельным магистрам.

Именно они и послали своих представителей ко мне, чтобы договориться о сотрудничестве в обход Гильбера де Амбреля. Именно поэтому они вели себя максимально корректно, но при этом показывая, что у них есть возможности законно закрепиться у меня в марке.

Мне было вручено письмо-приглашение о встрече в Эрувиле, под которым поставили свои подписи сразу шесть из тринадцати магистров, входивших в совет Янтарной гильдии. И в качестве некоего шага навстречу будущей дружбе, мне передали список товаров, в которых сейчас остро нуждалась гильдия.

Цены в этом списке стояли значительно выше тех, по которым Янтарная гильдия скупала теневые артефакты в той же Западной крепости или в своих столичных филиалах.

Я показал этот список моим ближникам, и мы решили, что в обмен на лояльное отношение Янтарных мы сможем немного подвинуться в цене. Тем более, что в этом списке было много всего того, что у нас имелось в избытке. Мы, по сути, и сами планировали это продать.

Реальное ли это желание сотрудничества со стороны янтарных или попытка манипуляции, на данный момент было сложно сказать. В любом случае, мы были готовы к любому из вариантов.

От размышлений меня отвлек легкий шорох травы за спиной. Это Сигурд. Видимо, какое-то срочное дело, требующее моего внимания…

– Что там? – не открывая глаз, спросил я.

– Ганс прислал гонца, – ответил Сигурд. – Необходимо присутствие вашего сиятельства.

Я снова вздохнул, открывая глаза. Мой сенешаль прекрасно показал себя в мое отсутствие. Тем более, что мы перед походом в Костяной грот обсуждали возможность моего длительного нахождения в Тени. Просто Ганс старается использовать мое присутствие в марке по-максимуму. Наверняка снова организовал какую-то встречу с местными старейшинами или заезжими купцами…

Передо мной вдалеке раскинулся разросшийся за последние месяцы Форт де Грис и военный лагерь, который уже начал обретать очертания будущего города. Очень скоро граница между ними исчезнет, и столица моей марки увеличится почти в два раза.

Теплый весенний ветерок растрепал мои волосы и принес на своих крыльях запахи цветущих деревьев и свежей земли. В этом аромате смешались характерные сосновые нотки, едва уловимый запах тимьяна и сладковатый привкус пробуждающейся природы.

Мир вокруг оживал после зимы: птицы весело щебетали в кронах, солнечные лучи пробивались сквозь молодую листву и, казалось, что сам воздух напоен жизнью. Этот момент был наполнен особенной магией – мгновением, в котором хотелось раствориться, забыв обо всем на свете.

Но, увы, такая роскошь мне не доступна. Через несколько дней меня ждет дорога в Эрувиль…

Глава 2

– Вчера я наблюдал довольно любопытное зрелище… – с легкой насмешкой в голосе произнес шевалье Анри де Латур.

Он сделал выразительную паузу. Взял кувшин с вином со столика и не спеша двинулся в мою сторону.

Я стоял у окна, привалившись плечом к раме, и наблюдал за происходящим снаружи. Из окна кабинета бургомистра Гондервиля открывался прекрасный вид на главную площадь города, в центре которой на массивном постаменте высился монумент из темно-зеленого гранита, изображавший гигантского рыцаря в классических вестонских латах с двуручным мечом и гигантского горожанина в национальной бергонской одежде с копьем и щитом в руках. Под монументом несколько работников сгребали с мостовой мусор, оставшийся после гуляний.

Вчера был последний день весеннего праздника, куда я был официально приглашен и на котором состоялось открытие этой громадины – символа победы и освобождения города от гнета Багряных.

И несмотря на то, что доспехи и одежда каменных фигур ярко демонстрировали союз Вестонии и Бергонии, при ближайшем рассмотрении не сложно было заметить лисью метку на наплечнике вестонского латника и рогатую башку тура на щите бергонского ополченца. Кроме того, демонстрация монумента состоялась под бодрую музыку оркестра, в которой явно угадывалась мелодия той самой песенки о Лисе-ловкаче, что помог Смелому туру вывести из его дома красных крыс.

Сотни горожан, присутствовавших в тот день на площади, то и дело бросали восторженные взгляды в мою сторону и указывали пальцами то на монумент, то на меня. На лицах моих людей поблизости сияли улыбки. Похоже, всем им нравилось происходящее.

Но были и те, кому это народное ликование пришлось не по душе. Достаточно было взглянуть на кислые рожи вестонских дворян, прибывших в Гондервиль несколько месяцев назад.

Пусть над городом реяли знамена короля Вестонии, но этим здоровенным куском гранита, воздвигнутым на центральной площади, горожане показывали, что именно они думают о власти Карла III и его участии в освобождении города. Очень не вовремя горожане решили подергать тигра за усы. Пусть этот тигр и смертельно ранен, но он не перестает быть хищником.

К слову, о хищниках. Вчера, находясь в окружении такого количества людей, я привычно держал свою энергосистему в боевой готовности. Увеличенный теменной узел, заполненный золотой маной, взвинтил мое восприятие. Благодаря чему в тот день я почувствовал пронзительный взгляд из толпы. Этот взгляд не был взором видящего, но и обычным его нельзя назвать. На мгновение я почувствовал себя дичью, которую выслеживает осторожный хищник.

Стараясь не делать резких движений и не смотреть в ту сторону, я обернулся, делая вид, что склонился поближе к одному из членов городского совета, чтобы сказать ему что-то на ухо, но, увы, заметить следившего за мной я не успел.

Неизвестный явно был мастером своего дела. Ощущение постороннего хищного взгляда из многотысячной толпы быстро исчезло. Новых попыток неизвестный не предпринимал. Видимо, заметил, что я почувствовал его внимание.

Сперва я подумал о призраках-оборотнях, но магии смерти и магии Барьера за все время нахождения в городе так и не учуял. Сейчас, учитывая мои новые возможности, лже-Дювалю или подобным ему будет сложно скрывать свою истинную суть.

Отсутствие темных в городе подтвердил и старейшина небольшой семьи брауни. После нескольких лет отсутствия первородные начали возвращаться в эти края. И брауни, как самые стойкие и самые упрямые из этого народа, не побоялись первыми вернуться на свои прежние места обитания.

Собственно, встреча со старейшиной этого маленького клана, приглашение на которую я получил через одного из моих гленнов, и была еще одной причиной моего посещения Гондервиля.

Присягать аурингу брауни пока не спешили, но мы договорились о сотрудничестве и взаимопомощи. Теперь в Гондервиле у меня были еще одни глаза и уши.

Еще одним аргументом, хоть и слабым, в пользу того, что призраки-оборотни отсутствовали в городе, было то, что остроухие не могут надолго отдаляться от Тени. Собственно, это даже нельзя назвать полноценным аргументом. Скорее, предположением, которое высказал Лорин после допроса людей Дюваля.

Все допрошенные, как один, утверждали, что не знали об истинной сути их господина. Ни один из них, кстати, не солгал.

Думаю, подмена произошла, когда настоящий шевалье Дюваль и двое его страйкеров отправились в очередной поход в Тень, а уже там попали в плен к остроухим. Скорее всего, это произошло за несколько месяцев до вторжения в марку Багряных.

Немного больше рассказали ящеролюды, прежде служившие барону де Вилару и присоединившиеся к отряду Дюваля после смерти их господина от рук Серого жнеца.

Им показалось немного странным то, что, когда отряду приходилось посещать тот же Гондервиль или другие поселения на старом имперском тракте, это всегда делал только шевалье Дюваль.

Тогрул и Молчун при этом оставались в марке. И если отряд по какой-то причине надолго задерживался, Дюваль всегда становился нервным, а один раз даже серьезно заболел, что для страйкера было делом не совсем привычным. Он тогда отказался от помощи городского целителя и приказал срочно отвезти его в свои владения. Там он довольно быстро пришел в себя.

На вопрос, кому именно Дюваль сбывал контрабандные товары в Гондервиле, ящеролюды ответили, что его постоянным скупщиком был аптекарь по имени Жак Сарро. Тот самый, чьи дом и аптека теперь были моими.

Шевалье де Латур остановился в шаге от меня и, приподняв кувшин, спросил:

– Еще вина?

Я отвлекся от вида за окном и с улыбкой подставил свой бокал:

– Да, благодарю.

Когда бургомистр наполнил бокал, я кивнул в сторону монумента. Там на гранитные головы рыцаря и горожанина как раз только что приземлились несколько серых голубей. Они, гордо выпятив светлые грудки, начали медленно крутиться вокруг своей оси.

– Очень скоро, когда стаи городских птиц осмелеют и облюбуют эти громадины, зрелище, о котором вы только что упоминали, станет не только любопытным, но и в какой-то мере предостерегающим.

Словно в подтверждение моих слов одна из птиц шумно вспорхнула, и на каменном плече горожанина появилось характерное белое пятно.

Шевалье де Латур слегка поморщился и сделал большой глоток из своего бокала.

Я же, продолжая наблюдать за площадью, произнес:

– Похоже, городской совет так и не отказался от идеи в будущем вывесить на главных воротах города знамя герцогства Валье, которого еще даже не существует.

– Вы правы, – негромко ответил бургомистр. – Совет и все горожане понимают, что такой исход был бы самым приемлемым для Гондервиля.

Я снова кивнул на монумент.

– Этой выходкой вы усугубляете свое положение. А также добавляете лишние хлопоты и мне.

Анри де Латур пожал плечами.

– Жители города гордятся тем, что вы являетесь нашим почетным гражданином. Не упомяни мы вас хотя бы вот таким невинным способом, наши собственные соседи отвернулись бы от нас и перестали бы здороваться. И это в лучшем случае. В худшем… Членам совета пришлось бы покинуть город и искать новое место для жизни. Вы просто еще не до конца понимаете, кем являетесь для этих людей.

Бургомистр сделал еще один глоток и нервно продолжил:

– Гондервиль постепенно отстраивается. Мы копим силы. Но все происходит не так быстро, как нам бы этого хотелось. Наша мечта о сохранении того, чего мы уже добились, находится под угрозой. У нас есть сведения, что смертельная болезнь Карла Третьего, похоже, отступила.

– Он полностью исцелился? – поинтересовался я.

– Не знаю, – пожал плечами шевалье де Латур. – Но нам сообщили, что недавно король, облаченный в парадный доспех, верхом на своем мистрале въехал в Эрувиль во главе когорты гвардейцев.

– Любопытно, – негромко хмыкнул я.

Видимо, целители Карла каким-то образом смогли усилить действие моих зелий. Правда, в полном исцелении Карла я сильно сомневался.

– Королевский представитель в Гондервиле постоянно что-то требует от нас, – проигнорировав мою реплику, продолжил де Латур. – А ведь он не единственный, кто пытается давить на членов городского совета.

– Да, я видел представителей де Гонди и де Бофремона, – кивнул я.

– Они плетут интриги, трясут кошельками и раздают щедрые обещания, – хмуро буркнул бургомистр. – Мои соратники пока еще верны нашему делу.

– Вы не доверяете своим людям?

– Доверяю, – произнес де Латур и уже тише добавил: – Но как долго они будут проявлять стойкость? Ставки слишком быстро растут.

– М-да, у герцога де Гонди денег куры не клюют, – качнул головой я. – А вот щедрость посланников герцога де Бофремона меня немного удивляет. Особенно в свете последних событий. Еще недавно он был в плену. Не думаю, что Золотой лев продешевил. По идее, казна его светлости герцога де Бофремона должна быть пустой.

– Кредит, – коротко произнес шевалье де Латур. – Астландские банкиры, сбежавшие из Аталии, ссудили герольдов герцога огромной суммой. Им сейчас нужен влиятельный покровитель. Краоны слишком давят на них.

– Это многое объясняет.

– Но это еще полбеды, – сказал де Латур. – Мне стало известно, что по приказу Карла его герольды сейчас перерывают архивы с родословными бергонских дворян. Благодаря этим действиям, дальние родичи и наследники павших герцогов и графов Бергонии начали появляться словно грибы после дождя. Некоторые из них уже отправились на восток и юг страны, чтобы предъявить свои права на те земли. Очень скоро очередь дойдет и до нас. Не удивлюсь, если уже в конце года под стенами нашего города появится какой-нибудь дальний родич герцогов де Бриали во главе с армией наемников.

– Анри, – произнес я. – Вы ведь опытный политик. Если хотите сохранить то, чего уже добились, обещайте поддержку, берите все золото, которое вам дают, делайте вид, что идете на уступки. Тяните время. Сделайте так, чтобы каждый из них подумал, будто вы на их стороне. Пусть вцепятся в горло друг другу, а не вам. Не мне же вас учить, в конце концов. Вы же все сами прекрасно знаете…

– Очень скоро все эти уловки будут бесполезны, – покачал головой де Латур.

– Придумайте новые.

– Через месяц или два в Гондервиль прибудут солдаты короля.

– Вам же лучше, – пожал плечами я. – Подкрепление – это всегда хорошо.

– Карл уже пытается взять нас под контроль, – хмуро произнес де Латур.

– Взгляните на эту ситуацию с другой стороны, – произнес я. – Король на самом деле, сам того не подозревая, делает вам подарок.

Правая бровь бургомистра удивленно изогнулась.

– Шутите?

– Я предельно серьезен. Вы не должны относиться к этим солдатам как к врагам. Наоборот, постарайтесь сделать их своими. Устройте им приемлемые условия проживания. Хорошо кормите их. Дайте им качественное оружие и экипировку. Если кто-то из них захочет завести семью с местными женщинами, помогите им с жильем и деньгами. Пусть видят, как город заботиться о них. Учитывая, как сейчас лютуют королевские рекрутеры в городах и на дорогах – а именно таких бедолаг, схваченных врасплох и насильно превращенных в солдаты, к вам и отправят – вряд ли они будут одержимы любовью к королю.

– В этом что-то есть… – задумчиво произнес бургомистр. – Но это всего лишь временные меры. Рано или поздно король сформирует новые легионы, и тогда можно забыть о наших мечтах и планах. На эти земли снова вернутся герцоги и короли. Они снова начнут пировать, охотиться и воевать, требуя от города еду, золото и мужчин с оружием.

– Это еще не скоро произойдет.

Шевалье де Латур пристально взглянул на меня и сокрушенно вздохнул.

– Пусть Праотец будет мне свидетелем, насколько все стало бы проще, согласись вы в тот день на наше предложение.

– А с чего вы взяли, что я не потребую того же самого, если возьму эти земли под свою руку? – без усмешки спросил я. – Чем герцог де Валье, за которого вы так ратуете, будет отличаться от тех же герцогов де Гонди или де Бофремона?

– Многим, – глядя прямо в глаза, произнес Анри де Латур. – Мы знаем, как вы ведете дела в своей марке. Добытые вами трофеи вы направили на развитие маркграфства, а не на балы и драгоценности любовницам, которые во время охоты ради поимки зайца или оленя способны вытоптать все нивы копытами своих лошадей и обречь крестьян, возделывавших эти поля, на голодную смерть. Вы же охотитесь в Тени на настоящих чудовищ. Герцоги из-за своей алчности затевают войны и не считаются с потерями. А вы избегаете конфликтов и при этом выигрываете битвы с минимальными потерями. Максимилиан, вы не такой как они.

Шевалье де Латур поставил свой бокал на подоконник и продолжил:

– Вы отвергли наше предложение, но тем не менее мы видим, что наш город, как и другие города и поселения севера Бергонии, вам небезразличен. Старый имперский тракт, благодаря вам, на сегодняшний день – самое безопасное направление во всей стране.

Я молчал, а Анри де Латур продолжал:

– Я упоминал о любопытном зрелище в начале нашего разговора… Я имел в виду спешный отъезд Хальдрика ван Клаусена сразу же после ваших с ним переговоров. Насколько я мог судить, он был крайне раздражен и мрачен. Уже утром все заговорили о том, что, якобы, Сапфировые предложили вам слишком мало золота за цитадель. Но моя интуиция подсказывает, что за отъездом магистра Сапфировой гильдии кроется кое-что другое.

– Вот как? – произнес я. – И что же вам подсказывает ваша интуиция?

– Как помните, барон де Бакри, которому вы поручили Сапфировую цитадель, – мой давний друг, – пристально глядя в глаза, произнес шевалье де Латур. – Но я клянусь честью дворянина, что все мои догадки основаны лишь на наблюдениях и анализе. Жан-Клод здесь не причем.

Я молча кивнул, а шевалье де Латур продолжил.

– Так вот, изначально размещение бойцов барона де Бакри в цитадели выглядело, как временные меры. Но потом я стал замечать, что численность гарнизонов, размещенных как в шато Гардьен, так и в самой цитадели начала постепенно расти. Кроме того, из Гондервиля в цитадель в конце осени, якобы, на зимовку отправилось несколько строительных артелей вместе со своими семьями. А весной, находясь там с визитом, я заметил, что эти артели трудятся над восстановлением и усилением крепостных стен. Сперва увиденное меня очень удивило. Ведь какой смысл восстанавливать то, что скоро будет продано? Зачем тратить деньги? А потом я задумался…

Бургомистр нервно помял подбородок. Он словно колебался, делать ли решающий шаг перед прыжком с утеса.

– О чем же вы задумались, любезный Анри? – мой вопрос заставил бургомистра Гондервиля слегка вздрогнуть.

– Сегодня десятый день, как вы прибыли в город, – слегка охрипшим голосом начал говорить он. – За это короткое время вы уже подписали несколько соглашений. Многие из них являются знаковыми как для нашего города, так и для всего региона. Например, возрождение гондервильского банка, который был разграблен Красными плащами. За один день вы сделали то, над чем мы безуспешно бились все последнее время. Вкладчики, потерявшие свои деньги, больше не доверяли городскому банку. Но как только они узнали, что вы открыли там счет и вложили огромную сумму, в тот же день от вкладчиков не было отбоя. А что будет, когда в массы просочится информация о том, что вы частично являетесь владельцем этого банка?

Анри де Латур слегка подался вперед.

– Мы знакомы с вами меньше года, но кое-что я уже понял о вас.

– И что же?

– Вы ничего не делаете просто так, – ответил он. – И я вижу, что за последние полгода в ваших планах что-то явно изменилось. И это как-то связано с Гондервилем и другими поселениями севера. Признаюсь, все это сбивает меня с толку. Вы не желаете быть нашим герцогом, но уже поступаете как герцог. Вы как будто начали к чему-то готовиться.

Он замолчал, ожидая моего ответа. Я медлил. Анри де Латур за все время, что мы знакомы, показал себя решительным и преданным союзником. Но я понимал, что рассказывать ему о том, с чем мне пришлось столкнуться там, в подземельях Теневого перевала, это значит посеять преждевременную панику. Но и без его помощи, а также помощи совета Гондервиля, то, что я задумал, не получится осуществить. Этот город и его жители нужны мне.

– Вы правы, Анри, – произнес я. – Мне небезразличен этот город и этот регион. И да, ваши наблюдения отчасти верны. Я хочу воспользоваться временным затишьем, восстановившемся в Бергонии, чтобы закрепиться на этих землях. Ведь Золотой лев не сидит на месте. Он обязательно попытается взять реванш за свой разгром. Только теперь он подготовится получше. Именно поэтому я сообщил Хальдрику ван Клаусену, что меня не устраивает их предложение. Хотя должен вам заметить, если бы ван Клаусен приехал ко мне с нынешним предложением еще полгода назад, я бы, не раздумывая, продал им эту цитадель.

– Выходит, вы тянете время… – догадался Анри де Латур. Его брови поползли вверх. – На самом деле вы не намерены ее продавать. Именно поэтому вы вкладываете большие деньги в починку крепостных стен. Шато Гардьен и Сапфировая цитадель – важный стратегический пункт. Но содержать их обходится в круглую сумму. Именно поэтому вы решили вложить часть своих капиталов в местный банк и некоторые торговые дома. Чем богаче регион, тем лучше он будет обеспечивать королевское войско.

Я скептически усмехнулся.

Глаза бургомистра Гондервиля расширились. Его только что постигло озарение. Похоже, до него, наконец, дошло.

– О, Пресветлая! Вы не о королевском войске печетесь. А о своем собственном… Вы…

– Да, любезный Анри, – я положил правую руку на его плечо. – Все ваши утверждения и догадки верны. Очень скоро это затишье закончится и разразится буря. Враг готовится и собирает новые легионы. Мы должны сделать тоже самое. Мало собрать и обучить солдат. Их нужно вооружить, одеть и накормить. Именно для этого нам и нужен сильный тыл. И очень важно, чтобы нам никто не мешал. Поэтому, чем меньше мы будем привлекать к себе внимание, тем проще нам будет осуществить задуманное. Итак, вы со мной?

Я протянул Анри руку, которую он без промедления пожал.

– Гондервиль с вами, ваше сиятельство! – широко улыбаясь, произнес он.

Глава 3

После горячей ванны и легкого ужина я поднялся к себе в комнату и с удовольствием растянулся на кровати. День выдался хлопотным и насыщенным, как, впрочем, и все предыдущие дни моего пребывания в Гондервиле.

Праздник весны закончился еще неделю назад, но город не спешил отпускать меня. Перед отъездом нужно было уладить несколько неотложных дел. С раннего утра до поздней ночи я крутился как белка в колесе.

После череды встреч, разговоров и споров с влиятельными горожанами я мечтал лишь об одном – дать воспаленному мозгу передышку и как следует выспаться.

За окном мерно барабанил дождь, в камине успокаивающе потрескивали дрова, а по стенам и потолку мягко скользили тени. Я уже прикрыл глаза, надеясь поскорее уснуть, но меня отвлекло появление Селины.

Из трех сестер фейри в путь со мной отправилась лишь льюнари. Игния и Вайра остались в маркграфстве, где они сейчас нужнее всего.

– Надеюсь, ты пришла просто пожелать спокойной ночи, – не открывая глаз, негромко произнес я.

– Трэвик здесь, – взволнованным голосом ответила Селина. – Они что-то нашли.

Я резко открыл глаза и рывком сел, свесив ноги с кровати. Сон как рукой сняло.

– Где он?

– Ждет в конюшне, – ответила Селина. – В дом идти отказался.

Вооружившись, я набросил на плечи плащ и вместе с льюнари спустился во внутренний двор особняка, где находилась конюшня и другие подсобные помещения. Сигурд уже был там в полной боеготовности.

Войдя в конюшню, я осмотрелся. В нос ударили запахи сена и лошадиного пота. Энергоструктуру первородного я обнаружил в конце прохода у дальнего стойла. Мгновение – и из тени выступила низкорослая кряжистая фигура. Взъерошенная борода, темные близко посаженные глаза – судя по мрачному взгляду, Трэвик, старейшина местного клана брауни, был чем-то обеспокоен.

– Ты должен это увидеть собственными глазами, – вместо долгих предисловий сразу перешел он к сути.

Все брауни, с которыми мне приходилось встречаться, не отличались особым чувством такта. Трэвик не был исключением.

– Где? – спросил я.

– В квартале ремесленников, – ответил он. – На чердаке старой каретной мастерской. Проще будет показать, чем молоть языками, теряя время.

* * *

Старый каретный двор располагался в восточной части города ближе к крепостной стене. Дождь прекратился, и в воздухе, вместо свежести, веяло запахами печного дыма и испарений из сточных канав.

Каретная мастерская, как и все здания вокруг, была заброшена. Но думаю, это ненадолго. В скором времени в Гондервиле таких бесхозных мест больше не останется. Если все пойдет так, как мы задумали, в городе станет тесно, и люди начнут активно строиться за крепостной стеной.

Мы поднялись по узкой лестнице на чердак, где нас уже ждали двое брауни. Один из них кивнул на приоткрытую дверцу, ведущую в следующее помещение.

Льюнари, державшаяся рядом, вся съежилась, обхватив себя руками.

Я положил ладонь на ее плечо и негромко спросил:

– Ты тоже это почувствовала?

– Да, – быстро кивнула она.

В ее глазах застыло напряжение и страх.

– Но это не магия смерти и не магия Барьера, – озадаченно добавила она.

Она права. Там, за дверью ощущались слабые эманации иной, незнакомой мне магии.

Чтобы подбодрить льюнари, я легонько сжал ее маленькое плечико и двинулся дальше.

Пригнув голову, я переступил порог и оказался в небольшой комнатке, заваленной всяким старым хламом. Все вокруг было щедро покрыто толстым слоем засохшего птичьего помета вперемешку с перьями и пухом.

Запах крови смешивался с тяжелыми ароматами гниения и сырости. На полу виднелись характерные бурые пятна. Возле дальней стены валялись расчлененные тушки птиц.

Если бы не отголоски неизвестной магии, от которой волосы на голове вставали дыбом, можно было бы подумать, что брауни притащили меня полюбоваться на пиршество какого-нибудь мелкого хищника.

Я перешел на истинное зрение и обнаружил внутри еще двоих первородных. Один стоял справа у стены, а второй сидел наверху на стропилах. Но не они привлекли мое внимание.

На дальней стене смутно проступала почти угасшая кроваво-красная магическая печать. От прежней силы остались лишь слабые крупинки энергии, просвечивавшие в полумраке, словно тусклые угольки в остывшем костре.

Я подошел ближе и рассмотрел кровавые линии на стене. Рисунок был сложным: круги, вплетенные в причудливые узоры и письмена. В центре был начертан неизвестный символ.

Под кровавыми линиями обнаружились неглубокие борозды. Видимо, в момент своей активности магия, словно кислота, въелась в кирпичи.

– Вам знакома эта магия? – негромко произнес я, продолжая разглядывать печать.

– Да, – услышал я негромкий, но уверенный голос сверху.

Я поднял голову. На соседнем стропиле полускрытый в тени сидел невысокий и худой первородный. На нем был короткий бесформенный плащ из перьев. Его голову покрывал капюшон. В полумраке различались прищуренные глаза и тонкие руки, которые он держал ближе к груди, словно оберегая невидимую ношу.

Хм, а ведь это не брауни…

– Это Рук, – представил Трэвик первородного. – Он гнездовик. Рук присматривает за местными птицами. Сегодня он пришел к нам и показал это место.

– Я думал, что все первородные покинули Гондервиль, – произнес я.

– Мы тоже так думали, – пожал плечами Трэвик.

– Он убить их всех…забрать их кровь…

Голос гнездовика был тихим и хриплым. Слова давались ему с трудом. Похоже, этот первородный давно ни с кем не разговаривал на человеческом языке.

– Ты знаешь, кто это был? – спросил я. – Ты его видел?

– Я не видеть, – голос Рука от волнения зазвучал немного выше. – Птицы видеть. Они рассказать Руку.

– Это был человек?

– Нет, – часто-часто замотал головой гнездовик. Сейчас он был особенно похож на одного из своих питомцев. – Старая волшба. Ее творить Изгнанный.

Я взглянул на Трэвика. Старейшина пожал плечами и закатил глаза. Он явно относился к словам гнездовика скептически.

– Изгнанные – это старая страшилка, – проворчал он. – Первородные, выступившие на стороне зла в древней войне. Никто их не видел уже много сотен лет.

Ниссе как-то упоминала о какой-то заварушке, приключившейся между первородными еще задолго до появления Тени. И вот теперь один из этих персонажей вылез из небытия.

Я шагнул вперед.

– Рук, ты знаешь, что значат эти руны? – Я указал на кровавый рисунок.

– Нет, – снова покачал головой гнездовик. – Но Рук знать, что Изгнанный улететь из города.

– Птицы рассказали?

– Да, – негромко произнес Рук. – Птицы.

Трэвик скептически хмыкнул и многозначительно посмотрел на меня. Похоже, старейшина брауни был не самого высокого мнения о гнездовике. Помнится, Лорин тоже отзывался о них пренебрежительно.

– Рук больше ничего не знать.

Гнездовик отступил в тень, намереваясь покинуть чердак.

– Постой, – остановил я его. – Возможно, мне понадобиться твоя помощь.

Гнездовик молчал, но уходить не спешил.

– Мне нужны почтовые птицы. Вижу, ты умеешь общаться с ними. Я…

– Нет, – перебил меня гнездовик и легко перепорхнул на дальнее стропило.

– Послушай… – подался я вперед.

– Нет, – повторил гнездовик.

Затем он плавно соскользнул со стропила, и прежде, чем я успел что-то добавить, растворился в тенях, оставив после себя лишь слабый шелест крыльев где-то снаружи.

– Ох уж эти птицеголовые, – вздохнул Трэвик, и остальные брауни поддержали его согласным ворчанием.

– А что сам думаешь? – спросил я Трэвика.

– Что, возможно, поторопился с возвращением в город, – буркнул старейшина и добавил: – Может быть, у гнездовика и птичьи мозги, но ауринги до недавнего времени для нас тоже были сказкой. А теперь я разговариваю с одним из них. Кем бы ни был этот потрошитель голубей, прямо сейчас на стене я вижу печать магии крови. Хотя считалось, что эти знания давно забыты. Мир меняется. И эти изменения меня не особо радуют. Вот, что я думаю обо всем этом, Лис. И больше мне нечего тебе сказать.

Трэвик, скривившись, огляделся.

– Теперь еще неделю от меня будет разить птичьим дерьмом.

Не прощаясь, Трэвик развернулся и покинул чердак вместе с другими брауни.

Проводив его взглядом, я достал из-за пазухи маленький блокнот с заметками и, присев рядом со стеной, начал перерисовывать плетение. Благодаря дару, который достался мне в наследство от Макса Ренара и который я периодически развивал, набросок получался довольно подробным.

За моей спиной замерли Сигурд и Селина.

– Магия крови, значит, – произнес страйкер.

– Как будто нам темных было мало, – хмыкнул я.

Льюнари не проронила ни слова. Я буквально кожей ощущал ее желание поскорее покинуть это место.

– Может быть, стоит повременить с отъездом в столицу? – снова попытался отговорить меня Сигурд.

Его, как и остальных моих соратников, идея отправиться в Эрувиль не особо радовала.

– Напротив, друг мой, – покачал головой я, дорисовывая последний символ. – Затягивать дальше значит давать фору врагу.

– А как же это? – Сигурд кивнул на стену.

– Похоже, мы привлекли внимание не только темных, – пряча блокнот и угольный карандаш во внутренний карман, ответил я. – Вряд ли этот изгнанный, или кем он там на самом деле является, прибыл сюда, чтобы полюбоваться открытием монумента. В любом случае нам нужна информация. Именно поэтому откладывать поездку больше нельзя.

* * *

Из Гондервиля наш отряд должен был выехать в полдень следующего дня. Правда, пришлось немного задержаться у здания ратуши. Там собрались меня проводить как члены городского совета, так и несколько сотен простых горожан.

Тут же присутствовали и вестонские дворяне.

– Ваше сиятельство, значит, ваше приглашение в силе? – спросил рыжий виконт, представитель Карла Третьего в Гондервиле.

– Несомненно, мессир! – с улыбкой ответил я. – Ворота форта де Грис всегда открыты для преданных слуг его величества.

На самом деле я никого не приглашал. Пронырливый виконт сам напросился. Я даже догадываюсь, кто именно подобрал такого человека для этой миссии, – без шута здесь не обошлось.

– Великолепно! – воскликнул виконт и добавил: – Жаль только, что мы с вами не сможем увидеться.

– Мой долг исполнять волю его величества, – ответил я.

– И как долго продлится ваш поход?

– Вылазки в Тень непредсказуемы, – ответил я. – Это могут быть несколько дней или месяцев. Мир за Барьером меняется с каждым приливом, и предсказать, когда откроются пути или появятся нужные ресурсы, невозможно. Но я уверен, вы найдете, чем себя занять в мое отсутствие. Блистательных балов я вам не обещаю. Зато охота наверняка придется вам по вкусу – леса моей марки буквально кишат дичью.

Я видел, как после моих слов загорелись глаза многих дворян.

– А если кто-то пожелает испытать себя и рискнуть, – добавил я. – Всегда есть шанс подкараулить тварь из Тени, проскользнувшую за Барьер. Уверен, господа маги из Янтарной гильдии дадут вам хорошую цену за трофеи.

После упоминания о теневых тварях пыл виконтов и баронов слегка поугас. Краем глаза я заметил легкую усмешку на лице Сигурда.

Попрощавшись, я быстро спустился по лестнице. Запрыгнув в седло Шторма, выпрямился и взмахнул рукой провожающей меня толпе, и после направил мистрала на выезд из города.

Покинув наконец Гондервиль, наша походная процессия, постепенно набирая скорость, двинулась в сторону Теневого перевала. Через примерно три часа мы свернули с имперского тракта и, спустившись по старой дороге с холма, добрались до уединенного хутора.

Когда мы въехали во двор, массивные ворота за нами закрылись. Я спрыгнул с коня и, потянувшись, огляделся.

Народ без дела не сидел: чувствовались порядок и дисциплина. Старый частокол, темный от времени и поросший мхом, возвышался на два человеческих роста. В нескольких местах виднелись свежие бревна и скобы, свидетельствующие о недавнем ремонте.

Рядом с домом, который был похож на маленькую крепость, находилась небольшая кузня. Оттуда доносились мерные удары молота.

Бойцы моего эскорта уже спешились и занимались лошадьми. К ним присоединилось несколько местных «хуторян»: гленны из отрядов, патрулировавших дороги.

Подобные посты, расположенные вдоль имперского тракта, служили временными базами для наших бойцов. Здесь они могли укрыться от непогоды, пополнить запасы еды, поменять лошадей или отдохнуть несколько дней.

Ко мне подошел Томаш, племянник Якоба Седого. Тот самый, которого староста когда-то рекомендовал мне, как своего заместителя. Пока я отсутствовал в Тени, парень успел хорошо показать себя. Мой сенешаль его заметил и тут же приставил к ответственному делу.

Правда, Гансу сперва пришлось пободаться с Якобом, который ни в какую не хотел отпускать парня далеко от себя, но в конечном итоге Томаш пошел на повышение. Из помощника старосты он превратился в помощника сенешаля маркграфа. Теперь он отвечал за обеспечение наших отрядов, патрулировавших имперский тракт.

К слову, контакт с водяником у меня все-таки состоялся. Оказалось, что он помогал Якобу Седому прятать от Багряных сестру Томаша, Хелену. Девчонка оказалась ведьмой. Это она вместе с водяником занималась добычей теневых ресурсов. В общем, мои предположения о еще одном участнике этого предприятия оправдались.

Несмотря на то, что правда всплыла на свет, в истории Якоба Седого по-прежнему оставалось много темных пятен. Мы с льюнари не сомневались: ни Томаш, ни Хелена не были его кровными родственниками. Однако я не стал давить на старика – его тайны вряд ли представляли для меня какую-то угрозу.

– Все готово? – спросил я у Томаша, двигаясь в сторону дома.

– Да, ваше сиятельство, – кивнул он на карету с моим гербом, запряженную четверкой мистралов.

– Хорошо, – сказал я. – После короткого отдыха отправляемся в путь.

Уже рядом с домом меня нагнал один из вервольфов, отвечавший за сопровождение походной процессии, и доложил об отсутствии слежки.

Прекрасно.

Когда я вошел внутрь там уже вокруг обеденного стола суетился Гуннар, прибывший сюда на час раньше нас. Несмотря на то, что мы находились в походе, стол был накрыт по всем правилам столичного этикета.

На тумбе у входа меня уже ждал серебряный таз с чистой водой и травяное мыло. Умывшись, я вытер лицо свежим полотенцем и сел за стол.

Передо мной появилась тарелка с тонко нарезанными овощами и аккуратными кусочками мяса, политыми густым карамельно-коричневым соусом. Я глубоко вдохнул аппетитные ароматы:

– Боюсь, еще не скоро мне удастся насладиться таким обедом.

Гуннар подался вперед.

– Ваше сиятельство, я ведь мог бы…

– Даже не начинай, – перебил я его. – Ты должен находиться в форте де Грис и терпеливо ждать возвращения своего господина из Тени.

Сигурд, сидевший напротив меня и поглощавший свой обед, не проронил ни слова. Он знал, что спорить со мной бесполезно.

Мое возвращение в Эрувиль будет тайным. Простая экипировка и оружие уже готовы. И поеду я верхом не на дорогущем мистрале, а на обычной коняге. Лорин специально подобрал мне такую лошадку, которая и внимание привлекать не будет, но и не подведет в пути.

Король должен думать, что я безвылазно сижу в своей марке, выполняя его приказ. Именно поэтому в столицу отправится не Максимилиан де Валье со своей свитой, а некий Джек Тодд, одинокий наемник, уроженец Туманных островов.

* * *

Я натянул поводья и остановил Тихоню. Впереди, недалеко от тракта, на ровном участке остановился на ночевку небольшой караван из нескольких фургонов.

Солнце уже клонилось к закату. В воздухе летали обрывки смеха, слышалась негромкая музыка и ржание лошадей.

Фургоны были расставлены полукругом, оставляя в центре место для костра. Судя по ярким тентам, я набрел на лагерь бродячих артистов.

У огня, над которым висел большой котелок, суетились две девушки. Мой нос уловил ароматный запах мясной похлебки и печеной репы.

Чуть поодаль рослая женщина в светлом платке распутывала узлы на груде каких-то тряпок. Возле повозок кто-то напевал веселую песенку. Там же между колес и тюков носилась детвора.

Я слез с лошади и провел ладонью по ее шее. Притих на мгновение, наблюдая за этой небрежной суетой. Здесь царила своя жизнь – простая и очень понятная. Я словно на короткое мгновение вернулся в прошлое.

На меня пока никто не обращал внимания. Я бережно отцепил рюкзак от крепления на седле. Из него тут же послышался негромкий голосок Селины.

– Наконец-то… Надоел этот пыльный мешок.

– Мы проехали развилку два часа назад, – насмешливо произнес я. – Ты еще можешь нагнать нашу походную процессию и продолжить путь в марку с комфортом.

– Нет, – безапелляционно возразили мне из рюкзака. – Без меня старейшины моего клана не будут с тобой говорить.

Я усмехнулся и покачал головой.

Взяв под уздцы Тихоню и аккуратно повесив рюкзак на плечо, я неспешно двинулся вперед.

Меня уже заметили. В мою сторону направлялся невысокий седовласый мужчина. Рядом с ним шагали та рослая женщина в светлом платке и чернобородый здоровяк, издалека казавшийся каменной глыбой.

Наконец, мы замерли в нескольких шагах друг от друга. Меня внимательно рассмотрели. Заметили, пусть и простую, но боевую экипировку, а также рыжую метку на правом плече.

Как и полагается, меня встретили настороженно. Но мы сейчас на имперском тракте, который патрулируется вервольфами и гленнами. Всех лихих людей мои отряды уже вывели.

Наконец, седовласый настороженно вежливо произнес:

– Я – мэтр Бризо, а это мои люди. Наверняка вы могли слышать о нашем театре. Мы выступали перед самим маркграфом де Валье! С кем имею удовольствие вести беседу?

Я улыбнулся. Интересно, когда это они успели передо мной выступить?

– Джек Тодд, – ответил я, имитируя акцент островитян. – После ранения возвращаюсь на родину. Вот увидел вашу стоянку. Не хочется снова ночевать в одиночку.

Похлопав по переметной суме, я добавил:

– Я не с пустыми руками. Есть, что добавить в общий котел.

Господа комедианты переглянулись, а потом седовласый мэтр Бризо повернул голову в мою сторону. Настороженность в его глазах слегка смягчилась.

– Мы чтим Заветы ветров и трактов! И один из них гласит…

Он прокашлялся и нараспев произнес:

– Всякому путнику, что отыскал твой костер в бескрайнем мраке ночи, подари огня жар да хлеба кроху. Дабы искра доброты не гасла в сердцах, а Бог странствий не отворачивал от нас своего благословенного лика. Будь нашим гостем, Джек Тодд.

Глава 4

Я возвращался с утренней охоты, аккуратно обходя по кромке небольшой овражек, поросший густым кустарником. На поясе слегка покачивались три подстреленных кролика и упитанная куропатка. В руке – лук с наложенной на тетиву стрелой, а за спиной – короткий меч.

Этот простенький на вид клинок был подарком Урсулы Хуг. Созданный из теневой стали, он внешне совершенно не отличался от обычного недорогого меча – как раз под стать простому наемнику.

Золотые круды, как и раньше, лежали в кармашках перевязи, а обычные были вшиты в подкладку куртки и бригандины. Лиловые кристаллы были частью скрытой под тканью магической брони, каркас которой был собран из тонких костяных пластин. Это тоже было творением Урсулы.

В воздухе уже не ощущалось той предрассветной сырости, сопровождавшей меня, когда я уходил из лагеря несколько часов назад. Запахи весеннего леса бодрили и наполняли лёгкие свежей прохладой, смешанной с терпким ароматом молодой листвы, сырой земли и душистой хвои.

И пусть движение в этой части имперского тракта не было особо оживлённым, за добычей приходилось уходить подальше в лес, ближе к горам.

Долина Фельвины и Холмы Дравара остались позади, как и Дюренское озеро, где было разбито войско маркиза ди Спинолы. Отец маркиза до сих пор так и не привёз выкуп ни за себя, ни за знамёна своего сына. Но, зная герцога, я был уверен, что он сдержит слово.

По моим расчетам, в Шеране я окажусь примерно через двадцать дней. Это если наш путь пройдёт без происшествий, ведь мы уже находимся на неподконтрольных моим отрядам землях.

Все эти дни я путешествовал вместе с труппой мэтра Бризо, оказавшегося довольно приятным и не злым человеком. Его бродячий театр, по сути, – семейный бизнес. Здоровяк и высокая женщина, которые встретили меня в первый день, это Жан и его жена Микаэла, родная сестра мэтра Бризо.

Две девушки, колдовавшие возле костра, – их дочери. Их мужья в тот момент были на охоте, вернее, пытались охотиться – с этим у них совсем туго. Их отпрыски носились по всему лагерю.

Сперва меня приняли настороженно. Но потом, когда поняли, что я веду себя мирно, не пристаю к их женщинам и не пытаюсь ничего украсть, отношение семейства мэтра Бризо ко мне заметно потеплело.

Особенно я вырос в их глазах, когда на следующий день добыл на охоте косулю. За обедом, лакомясь мясной похлебкой, обрадованный мэтр Бризо, узнав, что я сперва планирую заехать в Эрувиль, предложил мне место в их маленьком караване, так как они, прослышав о празднествах по случаю выздоровления Карла Третьего, тоже спешили в столицу Вестонии. Все остальные члены маленького клана Бризо единогласно поддержали своего предводителя.

Что же касается меня… Я в любом случае планировал впоследствии присоединиться к какому-нибудь каравану, так что вариант с бродячим театром был не так уж и плох. Тем более, компания мне попалась приятная и творческая.

Правда, то, чем они занимались, сложно было назвать высоким сценическим искусством. Увидев одну из репетиций, я понял, почему труппа Бризо обычно вынуждена была довольствоваться выступлениями в кварталах черни или в предместьях, а не на главных площадях городов.

В принципе, все члены семьи Бризо уже давно смирились со своей судьбой, кроме третьей и самой младшей дочери Жана и Микаэлы, Бриджитт, которой в этом году исполнилось восемнадцать. Если кого из всей труппы и можно было назвать актрисой, так это ее.

Бриджитт была настоящим самородком, алмазом среди грубой породы, который в будущем, при должной огранке, мог бы превратиться в настоящий бриллиант. Уверен, только благодаря этой девушке труппу Бризо терпели зрители.

Похоже, об этом знали ее родичи, и об этом знала она сама. Как и любая другая актриса, познавшая силу влияния своего таланта на зрителей, Бриджитт была натурой капризной и амбициозной.

Вспомнив вчерашний разговор у костра, я усмехнулся. Речь шла о будущем. Каждый высказывался о своих мечтах и желаниях. Старшие члены семьи говорили о покупке небольшого дома в каком-нибудь спокойном городке, где они могли бы наконец осесть и оставить кочевую жизнь, которая, как я понял, уже всем порядком надоела, особенно женской половине.

Мэтр Бризо очень надеялся на объявленные Карлом Третьим празднества, обещанные в Эрувиле. Он рассчитывал там заработать недостающую сумму на покупку дома, которую они собирали всей семьей, кочуя из города в город вот уже несколько лет.

Кстати, война в Бергонии существенно поправила материальное положение семейства Бризо, что лишний раз оправдывало народную мудрость: «Кому война – слезы, а кому – золото».

– Вот купим домик где-нибудь на юге герцогства Гонди и заживем спокойно. Да, Черныш? – с улыбкой произнес мэтр Бризо и потрепал по загривку большого пса, лежавшего у его ног. Пес широко зевнул и положил голову на ногу своего хозяина.

– Ах, дядя! – с горящим взором воскликнула Бриджитт. – А я верю, что в столице нас обязательно ждет успех! Нас заметит кто-нибудь из влиятельных вельмож, и наша труппа обретет богатого покровителя! Перед нами откроются двери лучших театров Вестонии.

– А если этого не произойдет? – усмехнулся мэтр Бризо.

– Тогда мы обязательно должны направиться в Нортланд и выступить перед его высочеством принцем Луи! Вот кто истинный ценитель искусства!

Мэтр Бризо и остальные лишь покачали головами.

– Дочь, помнится, ты уже предрекала нам успех в Гондервиле, – с насмешкой в голосе произнесла Микаэла, при этом занимаясь перекладыванием трав. – Ты убеждала нас, что маркграф де Валье обязательно оценит наше выступление и примет деятельное участие в нашей судьбе. Ты говорила, что после твоего соло его сиятельство лично преподнесет тебе букет самых дорогих цветов. И где сейчас маркграф де Валье и его огромный букет?

– Милая матушка, – сузив свои большие голубые глаза, произнесла Бриджитт, – я не виновата в том, что его сиятельство не соизволил посетить грязный, провонявший помоями переулок в предместье Гондервиля, где мы имели честь давать свое грандиозное представление, в котором, кстати, Клер снова перепутала свой текст. Трижды! А Гастон почему-то решил, что ужасная импровизация – лучшая альтернатива отличному сценарию. Матушка! Это чудо, что нас не забросали гнилыми овощами!

Клер и Гастон никак не отреагировали на слова Бриджитт. Видимо, эти упреки они уже слышали не единожды.

– И я искренне рада, что в тот день его сиятельство маркграф де Валье не был свидетелем нашего позора… – почти шепотом добавила Бриджитт. Ее щеки порозовели, а взгляд немного потеплел. Блики костра отражались в ее широко раскрытых глазах.

– Я видела его сиятельство на открытии монумента. Такой высокий, утонченный и блистательный. Его лицо словно было высечено из мрамора. А глаза… О, боги! Я бы не пережила этого позора.

– Детка, – покачал головой мэтр Бризо. – Мы же стояли в самых последних рядах. Ты не могла видеть его лица. Скажу больше, ты должна избавиться от этих иллюзий. Они опасны и безрассудны. Помни, что мы не ровня таким, как он. Уверен, твоя игра, твой голос и твой талант способны заставить рукоплескать любого, даже принца или короля. Возможно, в будущем какой-нибудь барон или граф осыплет тебя цветами и подарками, но ты никогда не станешь частью их круга. Если ты не хочешь стать игрушкой в чужих руках, которую, когда та наскучит, выбросят или сломают, задумайся о более приемлемых для тебя целях.

– О каких целях вы говорите, дядюшка? – Бриджитт повернула голову. В уголках ее больших глаз застыли слезы.

– Выйти замуж, – пожал плечами мэтр Бризо. – Создать семью. Родить детей.

– И за кого же мне выйти? – Глаза Бриджитт слегка прищурились. – Какому мужчине я буду ровней?

– Да вот хотя бы Джеку, – усмехнулся мэтр Бризо и кивнул в мою сторону. Я даже вздрогнул от неожиданности. – Ты не смотри на то, что он слегка сутуловат и его лицо не из мрамора. Да и хромота его скоро пройдет. Зато он еще ни разу не оставил наш котел без мяса. Он силен и сможет защитить свою жену и семью. За таким мужем ты будешь как за каменной стеной.

Бриджитт бросила в мою сторону презрительный взгляд, быстро поднялась в полный рост и гордо удалилась под негромкие смешки.

– Брат, полегче бы ты с ней, – хмыкнула Микаэла, но в ее голосе не было упрека.

– Ничего, она девочка умная, – отмахнулся Бризо и шутливо мне подмигнул, мол, не обращай внимания на наши разборки. – Перебесится и потом еще поблагодарит за науку.

Жан, от которого за все дни нашего совместного путешествия я услышал лишь десяток слов, молча кивнул. Похоже, в воспитании молодых девушек эти двое были солидарны…

Внезапно я остановился как вкопанный.

– Что случилось? – Селина замерла рядом со мной.

– Звуки, – негромко произнес я. – Слишком тихо.

Находясь уже довольно близко к нашей стоянке, я ожидал услышать привычный шум: крики детей, переругивания между взрослыми, лай Черныша и ржание лошадей. Ничего этого не было. Лишь привычные звуки леса.

В следующее мгновение ветер подул в мою сторону, и нос уловил отчетливый запах смерти. Я тут же сорвался с места, на бегу сканируя пространство вокруг себя. Добежав до кромки леса, я остановился и выглянул из-за дерева. Льюнари замерла рядом.

Первое, что бросилось в глаза, это бездыханное тело Черныша, лежавшее рядом с потухшим костром в центре пустой поляны, где еще этим утром был наш лагерь. Сканирование показало, что вокруг не было ни души. Выйдя из-за дерева, я быстрым шагом двинулся к мертвому псу. Быстрый осмотр трупа показал, что Чернышу размозжили голову чем-то тяжелым. Видимо, пес пытался защищать своих хозяев.

Я встал и медленно обошел стоянку. Здесь было много следов от сапог и копыт. Хм… Четырнадцать… Нет, пятнадцать всадников.

– Макс! – послышался приглушенный голос Селины на другом конце поляны у опушки леса. – Сюда!

Когда я подбежал, Льюнари кивнула в сторону кустов. Там, словно безвольная кукла, лежал Гастон, муж Клер. Его мертвые, остекленевшие глаза дико таращились в небо. На его льняной рубахе в районе сердца проступало кроваво-бурое пятно.

Я покачал головой и обернулся, снова внимательно осматривая поляну.

– Что дальше? – тихо спросила Льюнари.

– Следы ведут на северо-запад, – кивнул я.

Мы не стали терять времени и сразу двинулись по следу. Спустя примерно полчаса быстрой погони по лесной тропе, на обочине, среди спутанных веток и придавленных трав я обнаружил Жана.

Он лежал на животе, а на его спине чернела глубокая рубленая рана. Здоровяк был без сознания. Его руки и ноги были неловко раскинуты, словно он до последнего пытался цепляться за корни и камни, сперва стараясь удержаться на ногах, а затем, истекая кровью, ползти вперед, пока силы окончательно не оставили его.

Я аккуратно перевернул Жана, приподнимая за плечи и стараясь не задеть рану. Его лицо посерело от потери крови и боли, глаза закрыты, дыхание едва ощутимо. На руках и ладонях комья влажной земли и старой листвы. Похоже, он упал уже давно, но упрямо пытался двигаться дальше, пока не лишился чувств.

Перейдя на истинное зрение, я прищурился. Внутри энергоструктуры Жана еще теплились слабые искорки жизни, готовые угаснуть в любой момент. Сердце билось редко, но ровно. Здоровяк был на волосок от смерти, но, если действовать немедленно, у него есть шанс выжить.

Зачерпнув из источника сгусток маны средних размеров, я создал плетение лечения и аккуратно вплел его в энергосистему Жана. Золотая мана начала действовать мгновенно. Понаблюдав немного за процессом, я облегченно выдохнул. Здоровяк будет жить.

Вытащив из рюкзака чистые бинты и флягу с травяным настоем, я аккуратно разрезал рубаху Жана и промыл рану, а затем перевязал его. Кровотечение почти остановилось – золотая мана сделала свое дело.

Оглядевшись, я заметил неподалеку раскидистое дерево с толстыми, низкими ветвями. Следующие полчаса я потратил на то, чтобы затащить здоровяка на дерево и привязать его к ветвям. Теперь он не рухнет на землю, и дикие звери вряд ли до него доберутся.

Я еще раз проверил повязку, тихо ругаясь сквозь зубы, не туго ли затянул, не пропустил ли где кровь. Внезапно Жан вздохнул и открыл глаза. Сначала его затуманенный и ничего не понимающий взгляд блуждал по моему лицу, но потом в его глазах появилось узнавание. Его губы чуть дрогнули:

– Джек…

– Да, это я, – тихо ответил я, пригибаясь ближе, чтобы он меня слышал. – Что случилось, Жан? Кто на вас напал?

Здоровяк моргнул, с трудом сглотнул и прошептал:

– Патруль… патруль маркграфа де Валье…

– Ты ничего не путаешь? – нахмурился я, внутренне холодея.

– Нет… Их командир так сказал. А еще его знамя… Я видел его знамя…

Вдруг Жан резко схватил меня за руку и крепко сжал ее. Явно результат воздействия золотого плетения.

– Со мной все кончено! Спаси их, прошу…

– Я найду их и верну тебе, – аккуратно высвободив руку, произнес я. – А потом Микаэла подлатает тебя. А теперь спи.

Наговор на раненного подействовал быстро. Его голова упала на грудь, и он мерно засопел.

Привязав к ветке рядом с его рукой флягу с отваром, я спрыгнул с дерева и побежал дальше.

* * *

Когда солнце уже скрылось за кронами деревьев, след вывел меня к небольшому хутору, в центре которого бандиты, назвавшиеся моими людьми, устроили себе праздник.

Откровенно говоря, от сердца отлегло, когда я понял, что эти уроды – ряженые. У меня прямо руки зачесались узнать, кто заказчик всего этого беспредела.

Перейдя в режим невидимости, я медленно обошел лагерь по дуге. Трое часовых. Стоят не слишком бдительно, их внимание приковано к веселью в центре лагеря.

Экипировка не из дешевых, но позиции заняли бестолково: один у поваленной изгороди, другой между домом и сараем, третий за углом стены, где тянется полоса кустарника.

Пестрые фургоны артистов стояли рядом с бревенчатым домом. Сканирование показало, что он пуст. Там же я заметил мою лошадку. Тихоня, как всегда, что-то меланхолично жевала. Ни седла, ни моих переметных сум я не увидел. Не беда, все важное я всегда ношу с собой в рюкзаке.

Самый большой фургон уже успели переоборудовать в подобие сцены, на которой под пьяный гогот и выкрики, при свете факелов бедняги-артисты вынужденно разыгрывали жалкое представление.

Я видел Клер, жену Гастона, которая превратилась в тень самой себя. Она стояла с остекленевшим взглядом в углу сцены, не откликаясь и не реагируя на звуки. Детишки сбились в угол и тихо поскуливали, сжавшись, словно стая перепуганных зайчат. Мсье Бризо, пытаясь играть на старой лютне, фальшивил из-за дрожи в руках. Микаэла, сжав челюсти так, что даже скулы побелели, держалась рядом с детьми, шепча им что-то успокаивающее.

Катрин, вторая дочь Микаэлы, и ее муж Пьер неуклюже танцевали под сбивающуюся музыку.

А Бриджитт… Она замерла в центре сцены. С пылающими от отчаяния глазами девушка пыталась декламировать стихи, но голос ее дрожал, слова путались, что еще больше радовало собравшихся вокруг сцены бандитов. Они рычали, улюлюкали и орали всякую похабщину. Все присутствующие уже понимали, чем закончится представление.

– Песню! – заорал рыжебородый гигант и вздернул вверх руку с кружкой, расплескав часть пойла на головы своих дружков.

– Да-а! – поддакнул ему белобрысый коротышка.

– Меч-бастард! – выкрикнул кто-то. – Спой о нашем маркграфе!

– Да-а-а! – чуть ли не хором заорали остальные.

Бриджитт, дрожа всем телом, приблизилась к мсье Бризо и взяла из его рук лютню, а потом на негнущихся ногах снова вернулась в центр сцены.

Ее тонкие пальчики пробежались по струнам, и над хутором поплыл звонкий девичий голос. Бандиты от неожиданности даже немного притихли. Девушка смогла привлечь их внимание.

Хм… В этой песне, кажется, четыре или пять куплетов. Надо успеть.

Я сорвался с места и бесшумной тенью приблизился к первому часовому, что замер у поваленной изгороди. Он тянул шею, пытаясь разглядеть происходящее на сцене.

Подобравшись сзади, я закрыл ему рот ладонью и потянул на себя. И в то же мгновение коротким золотым импульсом остановил его сердце.

Аккуратно оттащив труп в тень, ударил кинжалом в мертвое сердце, чтобы потом не возникло вопросов.

Труп второго часового я оставил в кустах. На его мертвом лице замерла кривая улыбка. Он так заслушался голосом Бриджитт, что даже не понял, как умер. На его правой щеке красовалось клеймо каторжника.

Начало второго куплета…

Последний дозорный, засевший между сараем и домом, уже лежал на земле, а на его груди сидела усыпившая его льюнари. Пронзив ему сердце кинжалом, я подмигнул Селине и двинулся к сидевшим на телеге бойцам.

Они обнялись и, покачиваясь в такт музыке, пытались пьяными голосами подпевать Бриджитт. Никто не заметил, как эти двое одновременно опрокинулись в нутро телеги и больше не поднялись.

Второй куплет подходил к концу…

Следующей моей целью был лысый коротышка, забравшийся в один из фургонов мэтра Бризо. Поганец под шумок пытался порыться в вещах артистов. Я свернул ему шею в тот момент, когда он открывал один из коробов с одеждой. Хм… Тоже заклейменный.

Прикрыв труп ворохом нижнего белья, я повернулся к выходу, но в это же мгновение полог приоткрылся, и кто-то шепотом произнес:

– Эд, пошевеливайся. Кажется, сержант тебя заметил. Эд? Ты оглох там?

Подельник Эда, приглушенно матерясь и источая перегар, начал карабкаться внутрь фургона. Я приблизился и резко втащил его внутрь. Ударившись коленом о борт, дружок Эда приглушенно рыкнул:

– Эд, ублюдок, какого лешего ты дела…

Удар моего кинжала оборвал его на полуслове. Я оглядел его широкое лицо. Снова клеймо…

Бриджитт закончила третий куплет и начала четвертый. Ей хором громко подпевал весь лагерь.

Я выглянул сквозь полог. В сторону фургона твердым шагом шел чернобородый верзила. Похоже, это и есть вышеупомянутый сержант.

– Этот нам понадобится живым, – тихо шепнул я Селине.

Бородач приблизился к пологу и резко откинул его, упершись грудью в борт.

– Сучьи дети! – прорычал он внутрь фургона. – Эд! Жак! Ко мне!

Вынырнувшая справа от сержанта Селина положила ему на голову ладонь, и он, закатив глаза, начал оседать на землю. Я вовремя удержал его и, кряхтя от натуги, потянул внутрь. Пропустив маленький сгусток по энергосистеме, я почувствовал, как тело сержанта стало немного легче.

Наконец, лютня затихла, как и звонкий голос Бриджитт. Бандиты радостно взревели.

Я выглянул из фургона как раз в тот момент, когда рыжебородый гигант, расталкивая своих подельников словно ледокол мелкие льдинки, двигался к застывшей на сцене Бриджитт. Девчонка, широко раскрыв глаза, словно загипнотизированная наблюдала за приближающимся верзилой.

– Не-ет! – громко вскрикнула Микаэла и дернулась вперед, пытаясь преградить путь рыжебородому. Тот легко отмахнулся от нее, и Микаэла, словно тряпичная кукла, отлетела в сторону.

Моя стрела пробила затылок гиганта как раз в тот момент, когда тот тянул свои лапы к отступившей на шаг назад Бриджитт. На мгновение шум в лагере стих, и бандиты начали испуганно оглядываться. За то время, пока все соображали, что происходит, я, двигаясь в сторону сцены, успел выпустить еще четыре стрелы. Отбросив лук, я обнажил свой меч. Двоих оставшихся надо было взять живыми.

Первым ко мне бросился белобрысый коротышка. Выхватив меч из ножен, он бежал на меня, изрыгая проклятия. Нырнув под атакующую руку противника, я сместился влево и нанес короткий удар по голове плашмя – только чтобы вырубить. Белобрысый рухнул на землю как подкошенный и затих.

Увы, но взять еще одного языка не получилось. В спину последнего бандита, не успевшего даже выхватить свой клинок, Микаэла вонзила кинжал рыжебородого. Ударов было несколько. Женщина, похоже, вымещала на нем всю свою злость и накопившуюся ярость за недавние унижения и боль.

Я вздохнул и огляделся. Бриджитт так и стояла на сцене, с ужасом взирая на устроенное мной побоище.

Приблизившись к сцене, я улыбнулся и как можно мягче произнес:

– Мадмуазель, увы, у меня нет большого букета для вас, но я с уверенностью могу сказать, что наблюдал одно из самых лучших представлений в моей жизни. Уверен, его сиятельство маркграф де Валье обязательно согласился бы со мной.

Глава 5

Нортланд. Ледяной Храм.

– Кейван! – громко рыкнула ворвавшаяся в главный зал Ледяного храма Айсель. – Ты не можешь так со мной поступить!

По залу торопливо сновали младшие послушники храма, вынося какие-то коробки и ящики к выходу, ведущему во внутренний двор, где другие их собратья затем грузили все на повозки и фургоны. При появлении взбешенной воительницы все послушники прыснули от нее в стороны, словно испуганные воробьи от голодной кошки.

– Могу и поступлю, – не поднимая взгляда от какого-то листа, спокойно произнес Кейван.

– Отмени свой приказ! – Айсель замерла напротив брата, широко расставив ноги. По ее доспеху пробежали темные магические сполохи. – Верни всех боевых магов в мое войско!

– Они все нужны мне в Свартвальде, – Кейван продолжал неторопливо изучать свиток.

– У меня и так осталось мало людей, – тяжело дыша, произнесла Айсель. – В сражении с Острозубым погибло много воинов. Неделю назад сбежали несколько кланов. И вот теперь еще и ты со своими приказами. Если ты не вернешь мне магов, войско конунга Ульфа легко разобьет нашу армию и очень скоро вторгнется в земли Ледяного храма!

– Этого следовало ожидать, – хмыкнул Кейван и покачал головой.

Айсель, пропустив мимо ушей слова брата, сделала шаг вперед.

– Ты должен…

– Должен? – перебил ее Кейван и медленно обернулся. Его всегда холодное и безэмоциональное выражение лица не изменилось, но вот взгляд… Двухцветные глаза слегка заволокло темной магической дымкой. Айсель вся сжалась, словно готовясь отразить атаку.

– Должен? – ледяным голосом повторил он. – Вкус плоти и крови смертных опьянил тебя, сестра. Ты поставила свой голод выше нашей главной цели. Зачем тебе понадобилось убивать Острозубого? Он ведь был на нашей стороне.

– Он вышел из-под контроля, – с вызовом произнесла Айсель. – Начал подминать под себя весь север. Он решил, что источник Свартвальда принадлежит ему.

– Ты разве забыла, что усиление Острозубого было частью нашего плана, – произнес Кейван. – Собранная им армия стала бы нашей. Через Острозубого мы бы контролировали весь север.

Айсель набычилась. Ее лицо частично трансформировалось в хищную маску.

– Этот план был ваш с Фрией. Я была против него. Эти крысы должны знать свое место!

– И теперь из-за устроенной тобой резни здесь воцарился хаос, – холодно произнес Кейван. – Вместо того, чтобы отправиться на юг, на поиски Фрии, как я тебе сказал, ты решила развязать войну, которая нам не была нужна. Мало того, что ты наплевала на наш план, так ты еще и раскрыла врагам наши возможности и потратила много драгоценной энергии. А ведь о судьбе Фрии нам до сих пор так ничего и не известно.

Кейван шагнул вперед и, положив свои ладони на плечи сестры, посмотрел ей в глаза. Айсель почувствовала, как его ледяное спокойствие постепенно начало подавлять ее. Он всегда так делал, чтобы усмирить ее хищный, необузданный нрав.

– Сестра, – негромко сказал он. – Там, на юге происходит что-то странное. Сперва Фрия, теперь Лорд Кхалдрекар. Мы оба перестали ощущать их присутствие в этом мире. Отправляйся туда и узнай, что произошло.

– А как же ты? – поддавшись давлению брата, уже спокойней спросила Айсель. – И войско конунга Ульфа?

– Ты до сих пор думаешь, что этим войском управляет конунг Ульф? – усмехнулся Кейван. – Девчонка Острозубого переиграла тебя. Главам кланов, покинувших твое войско, она предложила прощение всех грехов и земли.

Айсель дернулась.

– Я вырву и сожру ее сердце.

Кейван удержал ее и продолжил давить.

– Нет. Еще рано… Мы остались одни, сестра. У нас больше нет права на ошибку. Мы обязаны разрушить путы, сдерживающие нашего Повелителя. Ты отправишься на юг, а я останусь здесь и приберу тот бардак, что ты устроила.

Вольфсбург, столица Астландии. Гранатовый дворец, резиденция короля Оттона II.

После объявления придворного двери королевского кабинета бесшумно распахнулись, и на пороге появился Вильгельм фон Ландер. Он двигался спокойно и уверенно. Прежде чем заговорить, первый министр на мгновение остановился.

Солнечные лучи, приглушенные цветными стеклами окон, рассеивались по просторному залу, играя на поверхности массивной карты, разложенной на широком резном столе.

Карта была уникальна: вместо бумаги – полированный обсидиан, вместо красок – самоцветы и редкие металлы, образующие контуры гор, лесов и морских берегов. Здесь, в дальнем конце королевского кабинета стоял король Оттон Второй Храбрый, сцепив руки за спиной, и вглядывался в крошечные сияющие детали, слушая уверенную и спокойную речь одного из своих приближенных.

На лице первого министра появилась легкая улыбка. За прошедшие месяцы король стал сдержаннее, больше размышлял, меньше размахивал мечом. Постепенная, ненавязчивая смена окружения его величества не прошла даром.

Короля не отвлекали горячие головы с их популистскими речами о немедленных завоеваниях и походах. Теперь в зале царила почти академическая тишина.

Вильгельм фон Ландер понимал, что это затишье лишь временное. Обладающий неукротимым нравом король очень скоро потребует то, что ему все эти годы обещали. Но пока первому министру удавалось сохранять то шаткое равновесие при дворе, которое давало ему время подготовиться.

– Ваше величество, – негромко произнес Вильгельм и поклонился.

Оттон, не отводя взгляда от драгоценных контуров Мейнленда, чуть качнул головой в знак того, что услышал.

– Важные сведения, ваше величество, – сказал Вильгельм, приблизившись к столу.

Оттон взмахнул рукой, и все дворяне, поклонившись, покинули зал. Дверь за ними закрылась, и на пороге стальной скалой замер барон де Флави, которому как король, так и первый министр полностью доверяли.

– Результаты исследований магии Ледяных готовы? – спросил король.

Первый отчет о тех событиях на севере, который составил Вильгельм для Оттона, здорово взволновали короля. Магия смерти, Хлад Жуткий, армия демонов – неожиданно страшилки из сказок начали оживать.

– Нет, ваше величество, – ответил первый министр. – Но маги Серой гильдии, не покладая рук, трудятся над результатом. Все в полной мере осознают важность вашего приказа. Сведения, которые я вам принес, не менее важны.

– Говори, – взмахнул рукой король и перевел свой взгляд с севера на южную часть карты.

– Стало известно, что младшая дочь Конрада, София-Верена, жива.

– Что?! – резко развернувшись, рыкнул Оттон.

Вильгельм наблюдал, как тщательно культивируемое все эти месяцы спокойствие и рассудительность короля в один миг исчезли. Им на смену пришла всепоглощающая ярость и желание крушить все вокруг.

– Но ведь ты утверждал, что она мертва, как и вся их мерзкая семейка!

– Я прошу простить меня, ваше величество, – низко поклонился первый министр. – Я полностью осознаю вину за произошедшее и готов понести наказание.

Он и сам был в бешенстве, когда узнал эту новость. Несколько дней он не выходил из пыточных подвалов, слушая показания ответственных за этот провал.

– Все виновные уже понесли наказание, – добавил он.

– Плевать! – прорычал Оттон и надвинулся на Вильгельма. – Ты ведь понимаешь, чем грозит это чудесное воскрешение?!

– Как никто другой, ваше величество, – снова поклонился Вильгельм.

– Где эта мерзкая дрянь? – глаза короля налились кровью. – В какой норе она прячется? Ты уже отправил за ней людей? Я хочу, чтобы мне доставили ее голову!

В момент упоминания норы Вильгельм мысленно хмыкнул. Неожиданное совпадение.

– С этим есть некоторые трудности, – произнес он.

– Что? – нахмурился король и вперил гневный взгляд в своего первого министра. – Я сейчас не ослышался?

– Она в Вестонии, – коротко ответил Вильгельм и в следующее мгновение наблюдал, как глаза его короля постепенно расширяются.

– Хочешь сказать, что девчонка все это время была у Карла? – прошипел Оттон. – Пока ты говорил мне не спешить и быть осмотрительным, вестонцы готовили мне замену?

– Все указывает на то, что это не так, ваше величество, – покачал головой Вильгельм. – Похоже, Карл даже не догадывается о существовании девчонки. А она тем временем вот уже больше полугода живет в его столице как некая Верена Маршан, дочь обанкротившегося купца.

Оттон, как это часто с ним бывало, начал постепенно остывать. Первая волна гнева прошла. Именно ее важно было пережить.

– Насколько достоверны сведения? – спросил Оттон.

– Их передал нам герцог де Бофремон через нашего человека в Эрувиле, – ответил Вильгельм. – Он утверждает, что девчонку узнал граф де Ронди. Старик когда-то был послом Вестонии в Вольфсбурге.

Вильгельм слегка поморщился:

– Есть еще одна странность в этом деле…

– Говори.

– Девчонка живет в доме маркграфа де Валье, который, как мы уже знаем, всецело предан своему королю. Из этого следует, что либо Карл действительно контролирует весь процесс, либо бастард вовсе не так уж и предан своему королю и ведет свою игру, которая мне пока не понятна. У меня мало информации, чтобы делать какие-то выводы.

Король отвернулся и молча подошел к столу с картой. Вильгельм тоже молчал.

– Передай Клоду мою личную благодарность за его бдительность, – наконец, заговорил король. – А заодно выясни его мотивы.

Его голос был спокойным и ровным. Сложно было представить, что еще минуту назад этот человек был похож на рассвирепевшего тигра.

– Слушаюсь, ваше величество, – поклонился первый министр. – Очень скоро вам доставят голову девчонки.

– Не спеши с этим, – остановил его король. – Она еще успеет умереть.

– Ваше величество… – попытался возразить Вильгельм, но в душе он ликовал. Именно таким он хотел видеть будущего императора. Думающим, хладнокровным и опасным.

– Живой она мне сейчас нужнее, – прервал его Оттон. – Собирай информацию и держи меня в курсе. Я хочу знать все об этой Верене Маршан, а также, что ее связывает с Карлом и этим бастардом.

– Слушаюсь, ваше величество, – произнес Вильгельм, тщательно скрывая довольную улыбку. Затем он, поклонившись, покинул королевский кабинет.

Когда дверь за ним закрылась, Оттон взмахом руки подозвал барона де Флафи.

– Пусть твои люди не спускают с него глаз. Если мой первый министр начал свою собственную игру, я должен узнать об этом вовремя.

Бергония. Недалеко от старого имперского тракта.

Несмотря на случившееся, все члены семейства Бризо довольно быстро взяли себя в руки и начали действовать. Ну, разве что кроме Клер, которую уложили спать в фургоне. Горе от потери мужа слишком сильно повлияло на нее. Если не придет в себя за день или два, до Вестонии еще долгий путь, у Селины будет достаточно времени, чтобы попытаться вернуть девушку к жизни.

Узнав о том, что Жан жив, счастливая Микаэла с Пьером ускакали вперед, а остальные начали спешно собираться и впрягать лошадей в повозки. Все хотели поскорее убраться из этого места. И ночь не была помехой.

Обойдя по кругу хутор, я без труда обнаружил несколько бандитских захоронок, грабежом которых занялась детвора. В итоге, вместе с тем, что было найдено на трупах, получилась внушительная сумма. Похоже, маркграфский лже-патруль успел неплохо поохотиться на проезжающих по тракту путников.

Все собранные деньги и ценности мэтр Бризо сложил в один из своих сундуков и объявил, что это полностью моя добыча.

Все то время, пока мои попутчики собирались, я то и дело ловил на себе восхищенные и благодарные взгляды. Особенно внимательно и задумчиво за мной исподтишка наблюдала Бриджитт.

Несколько раз я услышал в их негромких разговорах слова: «гленн», «стрелок Лиса», «мертонец» и тому подобное. В общем, моя легенда о наемнике-островитянине, благодаря сегодняшней ночи, обросла новыми подробностями. Я был не против. Бризо и члены его семьи нашли для себя правдоподобное объяснение тому, что один человек смог справиться сразу с пятнадцатью бойцами.

Когда я сказал мэтру Бризо, что задержусь в лагере бандитов еще на некоторое время и нагоню караван позднее, он ничего не ответил, но в его глазах я увидел понимание и, кажется, удовлетворение. Спустя несколько часов пестрые фургоны выехали за ворота, и над хутором повисла тишина.

* * *

– Бездна… – слегка заплетающимся языком проговорил пришедший в себя сержант Морис Берк.

Имя сержанта я узнал от белобрысого коротышки, которого допросил ранее. Увы, но мои запасы сыворотки правды уже давно подошли к концу. Пришлось прибегнуть к другим, более жестким методам.

Берк, наконец, оглядел комнату более осмысленным взглядом. Заметив лежавшие вокруг него трупы его людей, сержант дернулся, но толстая веревка, которой он был привязан к стулу, впилась в его запястья, давая понять о бесполезности любых попыток вырваться.

Берк стиснул зубы и, отводя взгляд от мертвых тел, прошипел себе под нос:

– Какого демона…

– Сержант, вы почти угадали, – выступая из тени, произнес я.

Подтянув другой стул поближе к пленнику, я поставил его напротив и сел. Заложив ногу на ногу, я скрепил ладони на колене.

– Кто ты, Бездна тебя поглоти? – с угрозой в голосе прохрипел Берк.

– Скоро вы сами это поймете, сержант, а сейчас мне бы хотелось услышать несколько правдивых ответов на мои вопросы.

– Я знаю, кто ты, – оскалился Берк. – Ты – мертвец. И все члены твоего отряда тоже мертвецы.

Должен заметить, мне отчасти импонировало то, как пытался держаться этот человек.

– О, так вы философ, сержант! – усмехнулся я. – Вы о том, что все мы когда-то умрем, верно? Кто-то раньше, а кто-то позже. Вынужден вас разочаровать, вы умрете уже сегодня. Это неопровержимый и прискорбный для вас факт. И вы никак уже не сможете повлиять на это. И, кстати, мы здесь одни. Не считая, конечно, ваших боевых товарищей.

Я кивнул на трупы у его ног.

– Набрать каторжников для такой грязной работы было вполне логичным шагом, но в вашем плане изначально был изъян. Они – не профессиональные военные и не знают, что такое дисциплина. Убить их всех не составило огромного труда.

Морис Берк зашевелился и снова с тщетной надеждой в глазах огляделся. Наконец, Берк замер и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты даже не представляешь, какие силы стоят за мной, – в его голосе послышались нотки превосходства. – Разрежь путы и уходи. Тогда я пообещаю забыть о тебе. И лучше, если ты забьешься в какую-нибудь дальнюю нору и больше никогда из нее не вылезешь. Потому что следующая наша встреча плохо для тебя закончится.

– Сержант, я благодарен вам за, несомненно, щедрое предложение, но вынужден его отклонить, – благодарно кивнул я и продолжил: – А вот о вышеупомянутых вами силах я бы не отказался узнать поподробней. Кто вас нанял, сержант?

Я кивнул на тело белобрысого коротышки, лицо которого исказила гримаса ужаса.

– Том, с которым мы побеседовали несколько минут назад, уверил меня, что только вы знаете имя вашего нанимателя. А вы, кстати, знали, что ваш боевой товарищ Томми, перед тем как изнасиловать, всем своим жертвам отрезал носы, губы и уши, а также выкалывал глаза?

Берк после моих слов не шелохнулся. Я, склонив голову набок, всмотрелся в глаза сержанта.

– Вот оно как… Значит, вы были в курсе.

На бородатой физиономии Мориса Берка появилась кривая усмешка.

– Думаешь, если у тебя получилось развязать язык этой шавке, то со мной будет так же? Загляни под мою рубаху, крысеныш! На моем теле десятки шрамов! Меня резали и жгли огнем! Боль – мой давний спутник, и я давно готов умереть!

– О, я охотно вам верю, сержант, – кивнул я. – Даже не сомневаюсь в вашей смелости и стойкости. Сталь? Огонь? П-ф-ф… Что за варварство! Мы поступим иначе.

Под сосредоточенным взглядом Берка я неспешно поднялся со стула и двинулся в его сторону.

– Не знаю, слышали ли вы когда-нибудь о том, что в теле человека существует множество точек или, как их еще называют, узлов боли. Достаточно легкого воздействия на них – и даже самый крепкий и стойкий к пыткам человек превращается в беспомощную тряпку. Страдание не будет яростным и быстрым, как от стали или огня. Оно будет медленным, тягучим… почти ласковым.

Берк порывисто задышал, рыча проклятия.

– Палачей, владеющих этой техникой, можно пересчитать по пальцам, – продолжил я, игнорируя оскорбления. – Нужен талант и многие годы обучения, чтобы познать секреты этого мастерства. Такие люди или нелюди служат королям и герцогам. Имя одного из них вы наверняка слышали. Мэтр Сарсон.

Судя по тому, как расширились глаза Берка, он прекрасно знал, о ком я говорил. Да и какой вестонец не знает о главном палаче Карла Третьего.

Я остановился прямо перед сержантом и наклонился, заглядывая в его глаза.

– Сегодня вы лично познакомитесь с этой техникой.

На лбу Берка выступил пот, но он держался, стиснув зубы. Однако его взгляд дрогнул, впервые за все время в нем мелькнуло сомнение.

– Должен заметить, чтобы овладеть этой наукой, мне не понадобилось много времени, – произнес я, переходя на истинное зрение. – Дело в том, что я с рождения имею некоторое преимущество. Мне не надо заучивать расположение этих точек. Тому, кто видит энергию, не обязательно заглядывать под вашу одежду, чтобы рассмотреть ваши шрамы. К примеру, я сейчас вижу, что ни одно из ваших ранений ни разу не соприкоснулось ни с одним из узлов боли.

Сделав короткую паузу, я добавил:

– Хм… Кстати, Том мне о вас тоже кое-что рассказал. По сравнению с вами, сержант, он и остальные члены вашего отряда – невинные овечки.

Я поднял руку, и мои пальцы окутала золотистая дымка. Магическое сияние отразилось в широко раскрытых глазах Берка.

– Ты… – ошарашенно прохрипел он.

– Итак, сержант, – ледяным тоном перебил его я. – Вопрос первый. Кто отдал тебе приказ убивать путников, прикрываясь моим именем?

Спустя примерно час я открыл двери дома и вдохнул полные легкие свежего ночного воздуха. Небо, чуть подсвеченное бледной полосой на востоке, плавно светлело. Сегодня будет теплый и солнечный день…

Взглянув в сторону изгороди, я усмехнулся. Тихоня, уже оседланная, мирно ощипывала траву рядом с сараем.

Я оглянулся. Сержант Берк провожал меня мертвым взглядом. На его лице застыла гримаса боли, а на его груди висела дощечка с нарисованным кровью лисьим хвостом. Вокруг лежали трупы его подельников – послание всем тем, кто творил бесчинства на дорогах от моего имени.

После откровений этой твари хотелось сбросить с себя всю одежду и тщательно вымыться.

От легкого прикосновения к моей руке я слегка вздрогнул.

– Кто такой этот Луи де Роган, о котором говорил этот человек? – спросила меня Селина, кивнув в сторону, сидевшего на стуле, мертвеца.

Я прищурился и с удовольствием повел шеей, а потом взглянул на льюнари.

– Один мой старый знакомый, с которым нам с тобой предстоит еще встретиться.

Глава 6

Вестония. Эрувиль. Новая столица. Особняк барона де Леви.

– Ваше сиятельство, барон де Люсиньян просит принять его, – слегка дрожащим голосом сообщил лакей сидевшей у окна Хельге, которая внимательно изучала знаменитый трактат магистра Дикюза «О теневых травах», приобретенный ею в столичной лавке.

– Ты же сам знаешь, что твоего господина сейчас нет дома, – в своей грубой манере произнесла она, не отрываясь от книги. – Пусть уходит.

Лакей непроизвольно сглотнул. Барон де Леви вернулся несколько месяцев назад и привез с собой эту северную маркизу, которая сейчас даже ухом не повела, услышав имя, пожалуй, одного из самых опасных людей в столице.

Первое время все слуги в доме только и обсуждали ее манеры, вернее, их отсутствие. Но постепенно обитатели особняка парфюмера принца Луи свыклись с причудами и нравами этой странной девушки. А после того, как она легко и без особых усилий исцелила ужасный ожог у старшей поварихи, от которого не осталось ни следа на коже, отношение к Хельге резко изменилось. Среди народа маги-целители всегда пользовались особым почетом.

– Но этот посетитель прибыл именно к вам, – жалобно возразил лакей. – Прикажете проводить его в каминный зал?

– Нет, – отмахнулась Хельга и подняла голову. На ее лбу появилась тоненькая морщинка. Странный визитер ее озадачил. – Веди его сюда.

Когда лакей ушел, она раздраженно вздохнула. Бездна забери этих бюрократов из королевской канцелярии! Замкнутый круг… Похоже, она здесь надолго застряла. Пропускные грамоты до сих пор не получены. Ни взятки, ни встречи с нужными людьми не принесли результата. И что удивительно, барон де Леви твердит, что это вполне нормально и что он предупреждал Астрид о возможной задержке.

Медлительность и неповоротливость южан раздражали Хельгу все сильнее. Едва ли не каждый день она жалела, что не настояла на том, чтобы отправиться окружным путем через свободные баронства. Пусть там сейчас неспокойно – многие бароны и графы воюют между собой, но все равно, по ее мнению, она давно была бы уже в Бергонии.

А вот Жан-Луи, казалось, рад задержке. Складывалось впечатление, что барон де Леви ожил после долгого сна. Он радовался и веселился, как какой-нибудь юноша, впервые попавший в высший свет.

Первым делом по приезде в столицу Жан-Луи сменил их гардеробы в соответствии с эрувильской модой и потащил преображенную Хельгу в столичный театр.

Это был один из самых странных, волнительных и в то же время унизительных дней в ее жизни. С одной стороны, она чувствовала себя заморской зверушкой, обряженной в яркие одежки, но с другой – богатство высшего света Вестонии действительно поражало воображение.

Потом началась череда балов, приемов и выездов. Барон де Леви утверждал, что поездка к Максу Ренару, несомненно, важна, но будущей супруге принца Луи нужны союзники при дворе, поэтому за эти месяцы Хельга, представляя принцессу Астрид, была представлена почти всей эрувильской знати.

От обилия незнакомых лиц и имен у нее кружилась голова. Но, помня о цели сестры стать королевой Вестонии, Хельга старалась производить самое благоприятное впечатление. Ведь только оказавшись в Эрувиле, по сравнению с которым Фьёрдград казался обычным портовым городком, Хельга осознала, насколько амбициозен и грандиозен план Астрид.

Вот уж кому вся эта суета пришлась бы по душе, так это Астрид, она наверняка чувствовала бы себя здесь как рыба в воде. Но подобная жизнь не для Хельги. Последнюю неделю она решила взять небольшую паузу и почти не покидала особняк, окунувшись в чтение книг, которых в Нортланде не хватало. Барон де Леви отдувался за них двоих и, похоже, был не против.

Хельга повернула голову на звук отворяющейся двери и на миг застыла. Ее брови чуть поползли вверх, но она тут же взяла себя в руки, стараясь скрыть напряжение. Все волосы на ее затылке встали дыбом, видимо, именно так рысь реагирует, когда рядом оказывается ядовитая змея.

– Приветствую вас, ваше сиятельство, – широко улыбаясь своей кривозубой улыбкой, произнес Кико и неуклюже поклонился. – Надеюсь, вы простите за неожиданное вторжение. Я проезжал мимо особняка барона де Леви и вспомнил, что вы перестали радовать нас своим присутствием. Вот и решил заглянуть, чтобы осведомиться о вашем здоровье.

Барон де Люсиньян… Так вот почему это имя показалось ей знакомым! Их первое знакомство с шутом Карла III произошло несколько месяцев назад на приеме во дворце герцога де Бофремона. Тогда они обменялись лишь несколькими ничего не значащими фразами.

Вроде бы ничего особенного, но Хельга сразу почувствовала скрытую и хищную силу, таящуюся в этом маленьком и уродливом человеке, которого считали одним из самых опасных и влиятельных людей не только в Вестонии, но и, пожалуй, во всем Мейнленде.

Хельга слегка сощурила глаза. Без грима и клоунского наряда шут короля Вестонии воспринимался несколько иначе. Но, несомненно, это была еще одна маска, спрятавшись за которой, он пристально наблюдал за другими людьми.

Хельга попыталась настроиться на ритм его сердца, но ничего не получилось. Кико словно находился за невидимым барьером. Глаза девушки чуть расширились. Ведьмачья волшба… Поймав на себе насмешливый взгляд, Хельга поняла, что Кико без труда распознал ее попытку.

– Так себе повод, – фыркнула она. – Особенно, если вспомнить, кто я.

Ответ Хельги прозвучал излишне резко. Она была раздосадована тем, что так легко подставилась. Словно инициат, только-только познавший силу Крыла Стрикса.

– Ха! – кривозубая улыбка шута стала еще шире. – Справедливое замечание! Вы меня подловили! Спросить у мага-целителя здоров ли он – это как спросить у шута, есть ли у него шутки об идиотах и глупцах.

– Выходит, вам легко потешаться над глупцами? – спросила Хельга, приглашающим жестом указывая Кико на кушетку у камина. Ножки кушетки были короче, чем у всех стульев в комнате.

– Только если среди глупцов есть хотя бы один умный, – хохотнул шут и проковылял в указанную сторону. Но сел не на кушетку.

Без особого труда Кико запрыгнул на высокий стул рядом со столиком у окна, где стоял кувшин с вином – как раз напротив стула, на котором сидела Хельга.

– В противном случае, – продолжил шут, смешно покачивая ногами, – все мои усилия были бы бесполезны. Ведь не важно, насколько остроумен я буду, глупцы даже не заметят этого.

– Значит, вы причисляете себя к умным? – Хельга наклонилась к столику и, взяв кувшин, разлила вино по бокалам.

– О что вы, мадмуазель! – отмахнулся Кико и, приняв кубок из рук Хельги, добавил: – Я – шут. А как известно, шуты освобождены от привилегий быть умными или глупыми.

– Кем освобождены?

– Конечно же, королями, – рассмеялся Кико и пожал плечами. – Разве у вас на родине не так?

– У нас нет шутов, – покачала головой Хельга. – А если бы и появились, то лишь на короткое время. Шутники на севере живут недолго.

– Б-р-р, – поежился Кико. – Как же здорово, что мы не на севере. Но, должен заметить, у вас там короткий срок жизни не только у шутов, но и у королей. Кстати, примите мои соболезнования… Кажется, конунг Олаф Серый был не только вашим правителем, но и вашим кузеном?

Кико не улыбался, но в его глазах плясали веселые искорки.

Хельга лишь молча кивнула. Новость о смене власти в Винтервальде догнала их уже в пути. Сказать, что Хельга расстроилась из-за смерти Олафа, значит соврать. Она целиком поддержала поступок Астрид. Более того, будь она на месте сестры, Олаф умер бы гораздо раньше.

– В тот день умер не только конунг Олаф, но и много достойных мужей, – со вздохом полным скорби произнес Кико. Шут намеренно переигрывал. – Самое нелепое в том, что все эти доблестные воины погибли не в бою, а от яда какого-то мелкого моллюска. Ваши послы сообщили нам, что эта трагедия на пиру была несчастным случаем. Мол, поставщики продали на дворцовую кухню моллюсков, которые в тот период года накапливают специфические токсины, а есть их принято живыми, так что…

Шут снова вздохнул и добавил:

– Бедная принцесса Астрид. Столько потерь за последнее время. У нее остался всего один брат. Кстати, а что это за история с помолвкой принцессы с неким Эриком Громом? Новость о смерти жениха принцессы Астрид изрядно всполошила нас. Уже потом мы узнали, что речь шла не о принце Луи.

Хельга ждала этот вопрос.

– Все слухи о якобы помолвке принцессы Астрид с кем-то другим – это происки наших врагов, – резко ответила она. – Моя кузина в скором времени выйдет замуж за его высочество принца Луи. Приглашение на свадьбу я уже передала секретарю его величества.

Внутренне Хельга поежилась. Она вспомнила свой разговор с бароном де Леви, когда до них дошли слухи о лже-помолвке. Ей стоило труда убедить Жана-Луи в том, что Астрид не собиралась отказываться от свадьбы с принцем и что эти сведения ложны.

– Король так и подумал, – произнес Кико. – Обязательно передам ему ваши слова. Но, как я понимаю, вы прибыли в Эрувиль не только для того, чтобы вручить приглашение на свадьбу его сына. Мне сообщили, что в канцелярии лежит ваше прошение о разрешении на въезд на территорию Бергонии.

– Вы правы, – напряглась Хельга. – И я искренне не понимаю, почему это разрешение до сих пор не выдано. Выходит, простому купцу или бродячему артисту легче пересечь границу, чем дочери ярла?

– О, ваше сиятельство! – всплеснул руками Кико. – Конечно же, нет! Просто в нашем королевстве есть две главные беды.

Он начал загибать свои длинные пальцы, унизанные перстнями.

– Первая – это взяточники, а вторая – бюрократия. У нас даже в тюрьме надо заплатить за камеру, но перед этим заполнить прошение в трех экземплярах. Уверен, ваше дело скоро сдвинется с мертвой точки. Но, если хотите знать мое мнение, я бы не советовал ездить в страну, в которой еще совсем недавно закончились боевые действия. На дорогах полно бандитов и дезертиров.

– Меня не пугают какие-то разбойники, – фыркнула Хельга.

– Ах, да! – Кико всплеснул руками. – Я совсем забыл, с кем говорю. Со знаменитой Хельгой Отважной, о подвигах которой мы все наслышаны. И все-таки это огромный риск даже для такой прославленной воительницы, как вы. Уверен, только очень важное дело гонит вас в это опасное путешествие…

Сказав это, Кико выжидающе замолчал. Это не был прямой вопрос, но Хельга понимала, что Карлу III важно знать, что забыла в Бергонии близкая соратница принцессы Астрид. Королю Вестонии нужны четкие ответы.

Хельга молча встала и направилась к столу у дальней стены, где у нее лежали книги и свитки. Двигаясь по комнате, Хельга кожей чувствовала острый изучающий взгляд шута. Словно за ней наблюдала ядовитая змея, готовая нанести смертельный удар.

Открыв продолговатый ларец из кости теневой твари, испещренный древними рунами, Хельга достала небольшой свиток и вернулась к шуту. Протянув ему свиток с печатями принцессы Астрид и принца Луи, она сказала:

– Вот, можете прочесть. Он не запечатан. Нам нечего скрывать от его величества.

Кико принял свиток и быстро пробежался по тексту, написанному на вестонском.

– Вот оно как… – произнес он, подняв глаза на Хельгу. – Значит, маркграф де Валье тоже приглашен на свадьбу их высочеств?

– Моя кузина и ее будущий муж дружны с его сиятельством, – пожала плечами Хельга. – Если бы не победа маркграфа на Великом испытании, не было бы этой свадьбы. Поэтому приглашение ему должен вручить лично один из ближайших родственников принцессы. Так на севере мы выражаем уважение друзьям.

– Да-да, вы абсолютно правы, – согласился Кико. – Теперь я понимаю, что для вас значит эта миссия. Но тут вот какое дело…

Хельга напряглась.

– Не думаю, что вы сможете сейчас встретиться с маркграфом де Валье, – сказал шут, внимательно следя за ее реакцией.

– Почему? – Хельга чуть подалась вперед. По ее спине пробежал холодок.

Похоже, слухи, которыми поделился с ней барон де Леви, о том, что Карл III опасается собственного вассала, подтвердились. Именно поэтому Максу велено оставаться в своей марке.

– Все просто, – улыбнулся Кико. – По нашей достоверной информации, его сиятельство маркграф де Валье сейчас не в своей марке. И, насколько я понимаю, еще не скоро туда вернется.

– Куда же он отправился? – спросила Хельга. – Я могла бы двинуться за ним.

– О! – хмыкнул шут. – Туда большинству смертных путь закрыт. Максимилиан де Валье отправился в Тень. Так что лентяи из канцелярии, задерживающие ваши пропускные грамоты, похоже, оказали вам услугу.

Хельга молча опустилась на свой стул и задумчиво уставилась в бокал. Какой-то замкнутый круг.

– Ваше сиятельство, вижу, я вас расстроил, – в прищуренных глазах шута мелькнули тени понимания, словно он видел Хельгу насквозь. – Придется исправлять ситуацию.

Хельга слегка вздрогнула и подозрительно посмотрела на своего собеседника.

– Дело в том, что я пришел не с пустыми руками, – произнес Кико, улыбаясь своей змеиной улыбкой. – Вот, прошу.

Он проворно спрыгнул со стула и с поклоном вручил Хельге свиток с королевской печатью, неизвестно откуда взявшийся.

– Его величество Карл Третий приглашает вас стать его гостьей на предстоящих празднествах в честь его выздоровления. Кроме того, он приглашает вас навестить его во дворце. Королю необходимо услышать ваше мнение как мага-целителя. Так что вы спокойно можете отправиться в гости к Максимилиану после праздников.

Когда шут откланялся и, насвистывая веселую мелодию, удалился, Хельга рыкнула и со всего маху запустила свиток с приглашением в стену. Сжав кулаки, она подошла к окну и прислонила лоб к холодному стеклу. Миссия провалена. Уехать из Эрувиля прямо сейчас, значит, оскорбить короля и еще сильнее подставить Астрид.

– Замкнутый круг… – прошептала она, успокаиваясь.

Развернувшись, Хельга стремительно вышла из комнаты. Пора отправлять птицу в Винтервальд.

Вестония. Эрувиль. Северный квартал Новой столицы. Особняк Легранов.

– Отец! – настойчиво произнесла Изабель Легран, ворвавшись в кабинет Паскаля Леграна. – Так больше не может продолжаться!

Старшая дочь главы и основателя торгового дома «Легран и Сыновья» двигалась твердой и уверенной походкой. Ее щеки побледнели, а черты лица заострились – Изабель была в гневе.

Стены, обшитые темным мореным дубом, дорогие картины, массивный письменный стол из красного дерева с монограммой торгового дома в углу столешницы – кабинет Паскаля Леграна воплощал сдержанную роскошь и власть.

Отец сидел за столом и напряженно смотрел в окно.

– Отец! – повторила Изабель, замерев у стола. – Ты меня слышишь?

– Что тебя не устраивает, дочь? – спросил он, не отводя взгляда от окна. Небо быстро затягивали темные грозовые тучи. Скоро пойдет ливень.

– Что меня не устраивает? – хмыкнула Изабель, садясь в кресло. – Давай подумаем вместе. Например, то, что ты выписываешь долговые векселя на огромные суммы, не посоветовавшись со мной. Ты даешь взятки судьям и городским клеркам. И если бы это было на пользу торговому дому, я бы слова не сказала, но это не так. А об астрономических суммах, которые ты отправляешь герцогу де Бофремону, я вообще молчу. Мне продолжить?

– Разве я перестал быть главой этого дома? – спросил Паскаль, взглянув на дочь. – С каких пор я должен отчитываться перед тобой?

– С тех самых, как ты взвалил все дела нашего дома на мои плечи, – ни капли не смутившись, ответила Изабель. – Вместо того чтобы, как обычная женщина, сидеть у окна и вышивать, я продолжила твои начинания и приумножила наши капиталы. Признаю, без твоей помощи я бы не справилась. Но сейчас ты перестал мне помогать и вредишь общему делу.

Паскаль со всей силы ударил ладонью по столешнице и яростно прошипел, подаваясь вперед:

– Значит, я – вредитель?

– Я этого не говорила, – спокойно ответила Изабель. За столько лет она привыкла к вспышкам гнева отца. – Но раз уж ты сам спросил…

– Молчать! – рыкнул он и снова ударил по столу.

– Все это из-за него? – Изабель даже не подумала подчиняться. – Ты настолько возненавидел своего собственного внука, что готов разрушить все, что строил столько лет?

Паскаль вздрогнул, словно от пощечины, и вскочил.

– Не смей называть этого ублюдка моим внуком!

– Другие были бы только рады иметь такого внука, – покачала головой Изабель. – Герой войны, богач, один из сильнейших боевых магов на материке… Он контролирует весь север Бергонии. Вместо того чтобы взаимодействовать с ним и усиливать влияние нашего дома, ты пытаешься ему вредить. Интересно, что скажет Макс, когда узнает о твоих делишках с бесполезным графом де Грамоном. Да, отец, не смотри на меня так. Думаешь, мне сложно понять твою игру? Ты ведь сам всегда учил меня: если чего-то не понимаешь – иди по следу денег. Он всегда приводит к пробоине, сквозь которую утекают серебро и золото. А у нас этих пробоин уже слишком много. Скоро, если ты не прекратишь, нам не помогут даже спасательные шлюпки.

Паскаль Легран медленно опустился в кресло.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – произнес он более тихим голосом и, тяжело вздохнув, добавил: – Я не остановлюсь, пока не отомщу.

– Отомстишь? – переспросила Изабель. – Полагаю, речь идет о мести за смерть Анны, о которой ты постоянно твердишь? Отец, как новорожденный младенец может быть виноват в смерти своей матери? Если кто и виноват, так это сама Анна. Сбежала из дому перед родами. А еще ты сам со своей гневливостью! Бедный мальчик…

– Девочка… – негромко произнес Паскаль.

– Что? – нахмурилась Изабель.

– У Анны должна была родиться девочка, – пристально глядя на дочь, сказал отец.

– Но откуда ты… – начала было Изабель.

Но Паскаль перебил ее:

– Когда Анна была на шестом месяце, я тайно пригласил в дом старую ворожею, – произнес он. – Она была уверена, что Анна носит под сердцем дочь.

– Ворожею? – скептически переспросила Изабель. – Отец, ты поверил гадалке, но не поверил письму Анны?

– Оно написано рукой этого негодяя Фердинанда де Грамона, – рыкнул Паскаль.

– Но продиктовано и подписано Анной, – твердо возразила Изабель. – А еще рождение Макса может подтвердить Бертран. Ему ты тоже не веришь? Он ведь твой друг.

– Он предал меня, – покачал головой Паскаль. – Теперь он служит этому ублюдку, который собирается разорить нас. Он уже начал уничтожать нашу семью. Аделина отлучена, Ален в его доме как заложник. А ты все это время ему помогала… И после этого называешь меня вредителем?

– Ты забываешь, что Аделина несколько раз пыталась убить Макса, и только его воля уберегла нас всех от дыбы мэтра Сарсона. Напомнить, сколько купцов из золотой сотни было казнено тогда? И куда ушли их капиталы? Макс спас нас не только от смерти, но и от разорения. С Аделиной он обошелся великодушно. А что касается Алена… Я навещаю его несколько раз в месяц. Мальчик постигает науки и гордится своим кузеном. Он станет достойным наследником твоей торговой империи. Если, конечно, ты не уничтожишь ее раньше времени своими действиями.

Все время, пока она говорила, Изабель внимательно смотрела на отца. В его глазах то пряталась, то вспыхивала искра, словно что-то внутри него готовилось сорваться с цепи. Никогда она не видела его таким. Эта одержимость старой и нелепой местью пугала ее. Она вдруг поняла, что Паскаль Легран, который был ей примером, уже давно умер. На его месте остался одержимый старик, готовый положить на алтарь своей ненависти весь род.

– Ты закончила? – спросил Паскаль, когда Изабель умолкла.

– Да, отец, – ответила она, вставая. – Надеюсь, ты прислушаешься к моим доводам.

Изабель заметила тот взгляд – ей не удалось достучаться до отца. Он явно намерен продолжать то, что начал.

– Тогда я не буду тебя задерживать, – он демонстративно кивнул на дверь. – У тебя, наверняка, много дел.

– Конечно, отец, – холодно ответила Изабель и вышла из кабинета.

Переступив порог и закрыв за собой дверь, Изабель остановилась. Прислонившись спиной к двери, она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Много раз на протяжении всех этих лет она думала, каким именно будет тот самый переломный момент, когда ей придется полностью взять в свои руки дела рода. В представлении Изабель только смерть могла остановить ее отца, но никак не безумие и одержимость.

Еще раз вздохнув, Изабель открыла глаза. Похоже, ей придется взять все в свои руки гораздо раньше, чем она планировала. А еще о помешательстве отца и его странных делах она должна предупредить племянника.

Глава 7

Несмотря на тяжелую ночь, мои попутчики, спеша оказаться подальше от тех страшных мест, смогли проехать довольно далеко. Солнце уже стояло высоко в зените, когда я выехал к их лагерю на берегу небольшой реки.

Вид одиноко пасущихся лошадей и пустых фургонов сперва насторожил меня, но ветер, подувший со стороны леса, донес тоскливые звуки похоронной песни. Понять, где все, было не сложно – семья Бризо прощалась с Гастоном.

Мои предположения подтвердились через несколько минут, когда из леса первым показался Пьер с лопатой в руке, а за ним и все остальные. В это время я как раз ухаживал за Тихоней. Увидев меня, они на миг остановились, но, признав, заметно расслабились.

Детвора радостно закричала: «Джек вернулся!» – и сорвалась с места, мчась ко мне. Лишь старший сын покойного Гастона семилетний Этьен остался рядом с матерью. Он крепко держал безучастную ко всему Клер за руку и очень старался вести себя по-взрослому в этот тяжелый для семьи момент. Но по его взгляду было понятно, что он, как и его сестры и кузены, рад снова видеть меня.

Судя по взволнованным и слегка растерянным лицам мэтра Бризо и Микаэлы, нас ожидал долгий и непростой разговор.

– Джек, – аккуратно подбирая слова, начал мэтр Бризо, – мы благодарны тебе за наше спасение. Не иначе как Пресветлая привела тебя к нам на помощь.

Он на миг запнулся и, вздохнув, продолжил:

– Благодаря тебе, будет жить Жан. Но…

Мы сидели у костра. Старшие члены семейства Бризо, кроме Клер и Жана, замерли напротив меня.

– Как такое возможно? – не выдержав, спросил Пьер, слегка подавшись вперед. – Если бы не увидел собственными глазами, никогда бы не поверил. Пятнадцать воинов! Ты убил пятнадцать воинов!

– Каждый гленн в возрасте четырнадцати лет в одиночку уходит в лес на свою первую охоту, которая нередко затягивается на много дней, – ответил я, пожав плечами. По сути, я говорил то, что они хотели услышать. – Некоторым такая охота не прощает ошибок, и Великий лес забирает слабых. А выжившего ждет место у костра охотников клана. И, кстати, ты зря называешь тех ряженых «воинами». Среди них таковым можно считать разве что их сержанта. Остальные – каторжники и висельники. Будь на их месте настоящие, дисциплинированные солдаты мне бы пришлось гораздо труднее.

– Значит, ты одаренный, – Микаэла смотрела на меня в упор. Ее слова прозвучали скорее утверждением, чем вопросом.

– Да, – коротко ответил я, без уточнений.

Полуправда очень похожа на правду. Мне особо и не приходилось притворяться, чтобы убедить их.

– А твое имя? – Бриджитт нахмурилась, глядя на меня. – Оно настоящее?

Над костром повисла напряженная тишина.

– Настоящее, – коротко кивнул я.

Кстати, это тоже полуправда. Джек Тодд – одно из моих старых имен из другого мира.

Достав из-за пазухи небольшой свиток, я добавил:

– Это грамота, выданная гондервильским магистратом. Она удостоверяет мою личность.

Все, кто сидел у костра, переглянулись.

– И ты действительно едешь домой? – спросила Бриджитт.

– Да, – кивнул я.

– Жан… – произнесла Микаэла и кивнула в сторону их с мужем фургона. – Как тебе удалось спасти ему жизнь? Я видела его рану. Она уже быстро затягивается.

Я вынул из кармашка перевязи пузырек и, держа его двумя пальцами, показал Микаэле.

– Алая настойка… – подалась она вперед.

– Кое-что посильнее, – улыбнулся я. – Особый рецепт нашего маркграфа.

– Значит, ты один из его воинов? – с горящими глазами спросил Пьер. – А те другие…

– Ряженые, – подтвердил я, кивнув. – Враги его сиятельства хотят так запятнать его славное имя.

– Бьюсь об заклад, таких отрядов несколько, – заметил мэтр Бризо, явно намекая, чтобы я рассказал, что узнал у пленных бандитов.

– Так и есть, – кивнул я. – Тот сержант знал еще о двух отрядах. Но не волнуйтесь, они сейчас промышляют далеко отсюда, на королевском тракте.

А их командир, Луи де Роган, бывший капитан Западной крепости сидит сейчас в Брезмоне. И даже не подозревает, что я намерен заглянуть к нему в гости. Но об этом я, конечно, промолчал.

На некоторое время члены семейства Бризо отвлеклись от меня и начали обсуждать только что услышанное. А сам мэтр, встав со своего места, двинулся в сторону своего фургона, при этом поманив меня за собой.

Я поднялся и последовал за ним. Микаэла тоже присоединилась к нам.

– Вот, – выбравшись из фургона, произнес мэтр Бризо, протягивая мне те самые два мешка, взятые на хуторе. – Это все твои трофеи. Мы ничего отсюда не взяли. Ты ведь за этим вернулся? Теперь ты можешь продолжить путь без нас.

– А если бы я сказал, что хочу продолжить путь с вами? – спросил я.

– Но зачем тебе это? – удивилась Микаэла. – Изначально твое желание присоединиться к нам было понятно: вместе путешествовать проще и безопаснее. Но теперь, после случившегося, мы понимаем, что только замедляли тебя все время.

– Став одним из вас, мне будет проще перейти границу, – прямо ответил я.

Микаэла и мэтр Бризо нахмурились и переглянулись.

– На хуторе мне сказали, что король издал несколько новых указов, усложнивших жизнь простым путешественникам. Кроме того, рыжие отметины нынче не в чести в той части Бергонии, куда мы направляемся. Да и в самой Вестонии ситуация не лучше.

– Вот оно как, – почесал затылок мэтр Бризо. – Значит, с твоей бергонской грамотой, скорее всего, будут проблемы.

– Как пить дать будут, – подтвердил я. – Можно было бы пересечь границу тайно, но чем ближе к Эрувилю, тем сложнее избегать королевских патрулей. К тому же там бродят отряды рекрутеров, да и местные крестьяне молчать не будут. Рано или поздно я попадусь.

– А у нас есть грамота от эрувильской гильдии… – задумчиво произнес мэтр Бризо. – Кроме того, если на границе спросят о тебе, покажем документы Гастона.

– Шарль, – начала было Микаэла.

Но брат остановил ее:

– Сестренка, ты не забыла, чем мы обязаны этому молодому человеку? Это меньшее, чем мы можем отплатить ему. К тому же, напомню: мы потеряли Гастона, а Жан еще не скоро встанет на ноги. Нам нужна помощь.

– Брат, но… – снова попыталась возразить Микаэла, но тихий голос из соседнего фургона прервал ее на полуслове:

– Мама, позволь Джеку поехать с нами.

Мы втроем обернулись. Из-за чуть приподнятого полога выглядывало бледное лицо Клер.

* * *

Морис Берк не соврал: порядки в приграничных поселениях Бергонии заметно отличались от тех, что были в подконтрольных моим людям. Здесь уже постепенно брали власть в свои руки представители Карла Третьего. На подаренные королем земли прибыли новые хозяева, которые, закатав рукава, принялись выжимать из людей последние соки.

Мое имя в этих краях не особо жаловали. Отчасти благодаря ряженым летучим отрядам, вести о зверствах которых разлетелись по всей округе. В Шеране, куда мы прибыли спустя двадцать дней, например, за песенку о мече-бастарде можно было схлопотать серьезные проблемы как от горожан, так и от представителей местных властей.

Еще через месяц мы были на границе, которую удалось пройти относительно нормально. Как я и рассчитывал, вопрос решился благодаря гильдейской грамоте мсье Бризо, а также увесистому кошельку, который перекочевал в руки капитана патруля. Даже не понадобилось показывать документы покойного Гастона.

– А здесь так ничего и не изменилось, – поморщившись от вони, негромко произнес я, правя фургон к предместьям Брезмона, выросшим на том месте, где когда-то стояло лагерем войско герцога де Клермона.

Проехав насквозь предместья, мы двинулись к городским воротам. Надо было въехать в город до того, как стемнеет. Ночевать в предместьях было опасной затеей. Мэтр Бризо стремился попасть в ремесленный квартал, где у них всегда было место в постоялом дворе его старой приятельницы мадам Дрю. С его слов хозяйка постоялого двора когда-то в молодости так же, как и семейство Бризо, колесила по Мэйнленду, пока не вышла замуж и не осела в Брезмоне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.