Роберт Джобсон
Кэтрин, принцесса Уэльская. Биография

Нет никакого свода правил, и правильного или неправильного нет, – так что нужно это восполнять и всякий раз доходить самой, как сделать всё наилучшим образом на благо твоей семьи.

Кэтрин, принцесса Уэльская, в речи о материнстве в Королевском колледже акушерства и гинекологии 23 марта 2017 г.

Robert Jobson

CATHERINE,

THE PRINCESS OF WALES

THE BIOGRAPHY

Originally published in the English language in the UK by Bonnier Books UK Limited. The moral rights of the Author have been asserted.

© Robert Jobson, 2024

© Агафонов Г. И., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

КоЛибри®

Предисловие

Всех столкнувшихся с этим недугом в какой бы то ни было форме прошу, пожалуйста, не теряйте веры или надежды. Вы не одиноки.

Кэтрин, принцесса Уэльская

Четверг 22 марта 2024 г., 18:00[1]. Вечерние новости BBC, ведущая Софи Рэйуорт:

«Принцесса Уэльская только что объявила о том, что проходит курс лечения от рака. А теперь предлагаю вашему вниманию только что поступившее от неё послание, в котором она лично объясняет, что происходило в последние недели:

– Я хотела бы воспользоваться этой возможностью сказать спасибо вам лично за все чудесные послания с выражением поддержки и понимания, полученные мною, пока я восстанавливалась после операции. Последние месяцы выдались неимоверно тяжёлыми для всей нашей семьи, но за мною ухаживала фантастическая бригада медиков, за что я им очень благодарна.

В январе в Лондоне я перенесла серьёзную операцию на брюшной полости, и в ту пору считалось, что моё состояние к онкологии отношения не имеет. Операция прошла успешно. Однако послеоперационные анализы показали, что удалённая опухоль была злокачественной. Соответственно, медики посоветовали мне пройти курс превентивной химиотерапии, и сейчас я как раз нахожусь на ранней стадии такого лечения. Это, конечно, стало колоссальным шоком, и мы с Уильямом делали всё возможное для того, чтобы всё уладить и провести его приватным образом ради нашей молодой семьи. Сами можете представить, что времени на это ушло немало. Ведь до начала лечения мне нужно было оправиться от перенесённой полостной операции. Но самое главное, что нам потребовалось время ещё и на то, чтобы всё объяснить Джорджу, Шарлотте и Луи[2] надлежащим для них образом и заверить их в том, что со мною всё будет в порядке. Как я им и сказала, чувствую я себя хорошо, и здоровье у меня день ото дня только прибывает благодаря тому, что я сосредоточена ровно на тех вещах, которые помогут мне исцелиться; по моему разумению, это тело и дух.

Присутствие Уильяма бок о бок со мною также служит великим источником утешения и уверенности. Помимо любви многими из вас были явлены поддержка и доброта. Это так много значит для нас обоих. Мы надеемся, что поймёте вы и то, что нам, как семье, теперь понадобится некоторое время провести в приватности до завершения моего курса лечения. Моя работа всегда приносила мне глубокое чувство радости, и я вернусь к ней, как только смогу, но пока я должна сосредоточиться на полном выздоровлении.

В то же время я постоянно думаю обо всех тех, чья жизнь была затронута раком. Всех столкнувшихся с этим недугом в какой бы то ни было форме прошу, пожалуйста, не теряйте веры или надежды. Вы не одиноки[3].

Так после недель гаданий шокированная нация и узнала о том, что Кэтрин, принцесса Уэльская, лечится от рака. В телевизионном обращении будущая королева смотрелась преисполненной решимости, свидетельствовавшей не столько о её бесстрашии, сколько об отваге перед лицом страха. Мир смотрел, как принцесса рассказывает о своей заботе о семье, кто по смартфонам, кто на телеэкранах, а кто-то у Канадских ворот Грин-парка при Букингемском дворце, где телевизионщики устроили площадку для освещения горячих новостей в прямом эфире. На видео, отснятом двумя днями ранее оператором BBC в Виндзоре, Кэтрин сидит на скамейке одна на фоне нарциссов и фруктовых деревьев в весеннем цвету, в простом чёрно-белом свитере без ворота и практически без макияжа – и безэмоционально признаётся, что начала проходить «курс превентивной химиотерапии».

На следующий день британские газеты только и писали о стойкости принцессы перед лицом жестоко-безразличной к регалиям и титулам судьбы. The Times в редакционной статье под заголовком «Отвага Кэтрин» высказала мнение, что «принцесса Уэльская заслуживает сострадания и уважения её права на частную жизнь в период восстановления от болезни». Далее писалось: «Новость эта, хладнокровно сообщённая публике самой принцессой в кратком видео, служит нам всем укоризненным напоминанием о капризности раковых заболеваний, разящих людей без оглядки на возраст, ранг или обстоятельства. В свете столь скорого после выявления в прошлом месяце онкологического диагноза у короля Карла[4] повторного случая никто не смеет отказывать королевской семье в праве на частную жизнь и уважительное отношение, причитающееся им в это вдвойне трудное время».

The Sun в собственной редакционной статье высказалась в том же духе: «Сердцами мы с Кейт, а также с Уильямом, Джорджем, Шарлоттой, Луи и всей её семьёй».

Месседжи поддержки в адрес принцессы стекались отовсюду и буквально наводнили страницы всех изданий вслед за объявлением о её болезни. Британский премьер Риши Сунак был одним из первых, кто отреагировал на новость: «Принцесса Уэльская будет иметь любовь и поддержку всей страны на протяжении всего выздоровления, – сказал он. – Она явила огромную смелость своим сегодняшним заявлением». Сэр Кир Стармер, лидер Лейбористской партии заявил: «Любой раковый диагноз шокирует. Но я могу только представить дополнительный стресс от получения этих новостей в условиях жутких домыслов, свидетелями которых мы были в последние недели». Президент Джо Байден также выпустил прочувствованное заявление: «Мы с Джилл присоединяемся к миллионам тех, кто молится по всему миру за ваше полное выздоровление, принцесса Кейт». А его супруга доктор Джилл Байден просто твитнула: «Ты смелая, и мы тебя любим. Джилл».

Уход Кэтрин с глаз публики и возбуждённый им шум обнажили её основополагающую роль в королевской семье. Новости о госпитализации принцессы притягивали к себе внимание всего мира, а раскрытые ею планы возвращения к исполнению королевских обязанностей после Пасхи разжигали пожар домыслов о состоянии её здоровья и прочности брака. Призывы из дворца соблюдать приватность лишь подчёркивали остроту переживаний и озабоченности публики по поводу происходящего. Отзыв фотографии Кэтрин на День матери из-за цифровой ретуши с её последующими извинениями за этот инцидент лишь добавил остроты развёртывающейся драме.

Всполохи домыслов ещё более усилились с утечкой в новостные ленты информации о попытке взлома электронной истории болезни Кэтрин в Лондонской клинике и достигли апогея после её смелого видеозаявления. Его достойное звучание вроде бы положило конец бурлению слухов, поскольку правда была наконец озвучена. Социальные медиа и часть мейнстримовых изданий, казалось бы, загнали принцессу в угол и заставили во всём честно признаться. Однако последствия её видео оказались слишком глубокими и понудили к принесению извинений тех, кто поначалу принимал её обстоятельства с излишней лёгкостью. Стивен Колбер, ведущий ток-шоу CBS The Late Show with Stephen Colbert, принёс извинения за насмешливые комментарии по поводу слухов о состоянии здоровья принцессы и даже сподобился на глубокомысленные размышления о тонкой грани между комизмом и чувствительностью, присущей его работе.

Уязвимость Кэтрин породила волну коллективной силы и сострадания, объединившую нацию и весь мир на почве надежды и солидарности с нею, Уильямом и их семьёю.

Введение

В детские годы перспективы Кейт Миддлтон стать принцессой выглядели более чем маловероятными. Это место считалась забронированным для кого-либо из отпрысков зарубежных венценосных династий или дочерей местной знати наподобие леди Дианы Спенсер, вышедшей замуж за принца Чарльза за пять месяцев до рождения Кэтрин.

В новом тысячелетии, однако, восприятие монархии как на её родине, так и за рубежом подверглось воистину сейсмической перетряске. Институт династических браков, почитавшийся прежде за «блестящий образчик универсального факта, ибо он, по сути, скрепляет род человеческий», выражаясь языком писателя викторианской эпохи Уолтера Бэджета[5], утратил актуальность в силу снятия табу на межклассовые браки.

В мае 2004 года простая австралийка шотландских кровей Мэри Дональдсон была обвенчана с датским кронпринцем Фредериком в копенгагенской церкви Богоматери в присутствии десятков коронованных и знатных особ со всего света. Со студенткой родом из Тасмании принц познакомился во время сиднейской Олимпиады 2000 года, остановившись в гостинице Slip Inn, где та подрабатывала в баре. Как законная супруга нового короля Фредерика X, вступившего на престол 14 января 2024 года после весьма неожиданного отречения от него его матери Маргрете II, номинально возглавлявшей страну 52 года и дольше всех в Европе на тот момент, Мэри в тот же день сделалась королевой Марией Датской.

В соседней Норвегии престолонаследник кронпринц Хокон женился на простолюдинке, сделавшейся в результате кронпринцессой Метте-Марит, ещё раньше, в августе 2001 года, и то́лки этот брак вызвал ещё более неоднозначные. Дело в том, что невеста принца Метте-Марит Тьессем Хёйби была в прошлом официанткой, а на день венчания ещё и матерью-одиночкой с четырёхлетним сыном. С принцем она познакомилась в 1999 году через общих друзей, а о помолвке пара объявила в декабре 2000 года. Они к тому времени уже сожительствовали и так и продолжали жить вместе вне брака вплоть до свадьбы, состоявшейся через восемь месяцев после помолвки, что также вызывало кривотолки. Принцесса без обиняков признавалась, что в прошлом вела «разгульную» жизнь, и просила у СМИ дать ей шанс исправиться, начав всё с чистого листа.

Тут и пришёл черёд Британии. В университете Сент-Эндрюс в 2001 году студентка бакалавриата по истории искусства Кейт Миддлтон возобновила знакомство с принцем Уильямом, своим будущим мужем и вторым на очереди наследником британского престола. Формально они были знакомы со школьной скамьи, когда учились в элитных частных школах – он в Итоне, она в Марлборо[6]. «Общения в ту пору там было в избытке, и все друг друга знали», – сообщил высокопоставленный источник из ближнего круга королевской семьи. Уильям и Кейт также порвали с «традицией» долгих куртуазных ухаживаний и преспокойно жили вместе до свадьбы, сыгранной 29 апреля 2011 года в Вестминстерском аббатстве.

На протяжении всей британской и европейской истории династические браки использовались монархами и правительствами в качестве инструмента для заключения и поддержания стратегических союзов. Соответственно, и выбор супругов диктовался политическими соображениями и зачастую вовсе не учитывал личных предпочтений несовершеннолетних, а то и вовсе малолетних отпрысков, которых сосватывали между собой ушлые политики. Заочные помолвки без ведома суженых при европейских дворах практиковались с раннего средневековья вплоть до новейшего времени. Что до любви между женихами и невестами королевских кровей, то если таковая вдруг возникала, то её почитали за неожиданный бонус, а отнюдь не за обязательное условие вступления в брачный союз.

Личными чувствами зачастую пренебрегали полностью, что приводило к мезальянсам и самым удручающим последствиям для тех, кто попадал в капкан подобных союзов. Другие исхитрялись как-то мириться с подобными браками по политическому расчёту и даже изыскивали максимум пользы для себя из подобной ситуации. Этим, вероятно, объясняется обилие случаев, когда у принцев обнаруживались тайные любовницы, а у их жён – связи на стороне. В общем и целом, такая ситуация почиталась за данность и часть условий игры. От всех сторон ожидалась лишь должная осмотрительность во избежание ненужных скандалов, способных нарушить статус-кво.

В понимании британской знати «простолюдинами» считаются все лица, не имеющие наследуемого титула или чести принадлежать к знатному роду, то есть, по существу, все лица без аристократической или хотя бы пэрской родословной. И браки между особами королевских кровей и простолюдинами в Британии, как и во всей Европе, считались неприемлемыми. Как следствие, на редкие браки по любви из такого разряда в свете смотрели косо, окрестив их «морганатическими» и обложив вступающих в них особ множественными юридическими оговорками, самой драконовской из которых был категорический запрет на наследование кем-либо из детей королевского звания, статуса и привилегий.

На заре XX века, однако, политико-социальный ландшафт претерпел изменения, оказавшиеся поворотными. Первая мировая война, по сути, положила конец практике династических браков в духе королевы Виктории. Кто-кто, а уж она сполна вкусила радостей исполнения роли главной поборницы матриархата в Европы с полным правом его насаждения у себя в стране на протяжении последней трети XIX столетия. Под конец её долгого правления у Виктории насчитывалось более тридцати внуков и внучек, многих из которых она лично сосватала, за кого нужно, дабы помочь Британии удержать непреходящее влияние во всём мире.

Со смертью Виктории в 1901 году пришёл конец и всей подобной брачной дипломатии. Унаследовавший трон Эдуард VII более фокусировался на заключении соглашений наподобие Entente Cordiale 1904 года, положившему конец раздорам между Британией и Францией по поводу колоний, а затем сыгравших решающую роль в консолидации против Германии в преддверии Первой мировой войны.

Перед вступлением Великобритании в войну 28 июля 1914 года в Европе имелось свыше двадцати самодержавных монархий с королями, королевами или именуемыми как-то иначе, но в равной мере единоличными властителями или властительницами во главе государства. После войны, унёсшей жизни свыше девяти из шестидесяти миллионов участников полевых сражений, те, кому посчастливилось вернуться из окопов домой, равно как и те, кто потерял в этой бойне своих близких, потребовали радикальных политических изменений.

Континентальные монархии посыпались как домино; одна за другой рухнули четыре великие империи: Российская – в 1917 году; Германская и Австро-Венгерская – в 1918 году; Османская – в 1922 году. На их руинах образовались независимые республики – Австрия, Венгрия, Латвия, Литва, Польша, Турция, Финляндия, Чехословакия, Эстония. Рабочий класс требовал права голоса и подотчётности избираемых властей, пришедших на смену самодержцам. В процессе формирования республиканских институтов государственного управления монархи, формально сохранившие за собою место на троне, безропотно соглашались принимать диктуемые временем перемены во избежание повторения плачевной участи последнего российского государя императора Николая II.

Традиционно богатый выбор немецких принцесс на выданье за царственных особ также резко оскудел в силу поражения в правах знатных землевладельцев. В свете того, что Великобритания четыре последних года провела в беспощадных сражениях с гуннами, королю Георгу V в марте 1917 года пришлось прислушаться к настоятельным советам своего окружения и откреститься от принадлежности к германской династии Саксен-Кобург-Гота, сменив название королевского дома на Виндзорский. Также он почёл за благо настоять на женитьбе своих сыновей на британках, а не на дочерях свергнутых «деспотов».

Это означало, что леди Елизавета Боуз-Лайон из старинного аристократического рода потомков королей Шотландии оказалась идеальной парой для второго по старшинству королевского сына Альберта, герцога Йоркского, известного в семье под именем Берти и со временем коронованного как Георг VI[7]. Союз вышел замечательный, ибо Елизавета придавала недостающей силы заикающемуся и болезненно робкому принцу, что только и позволило ему выступить спасителем монархии после кризиса престолонаследования 1936 года и сделаться светочем надежды в годы Второй мировой войны[8].

Что до Кейт Миддлтон, то её предки были преимущественно представителями рабочего и среднего классов. Встречались среди них и шахтёры, и плотники, и батраки, чья жизнь близко не походила на её собственное благополучное детство. Однако присутствовали в её генеалогическом древе и представители истэблишмента, вплоть до Уильяма Петти Фитмориса, графа Шелбурна, англо-ирландского государственного деятеля из вигов. Именно он в бытность премьер-министром Соединённого Королевства в 1783 году успешно договорился с Джорджем Вашингтоном о заключении мирного договора, положившего конец Американской войне за независимость ввиду отказа Британии от притязаний на восстановление утраченного контроля над североамериканскими колониями. Когда Кейт в 2011 году вышла замуж за принца Уильяма, времена яростного неприятия королевской фамилией браков своих отпрысков с кем-либо извне высших аристократических кругов давно канули в Лету, однако от подчёркнутого внимания к факту её происхождения из «простонародья» это невесту не избавило. Так или иначе, она сделалась Её королевским Высочеством Кэтрин, герцогиней Кембриджской, ибо по случаю свадьбы Уильяму был пожалован Елизаветой II титул герцога Кембриджского. Затем 9 сентября 2022 года она стала всего лишь десятой с 1328 года принцессой Уэльской, когда её муж Уильям был произведён в принцы Уэльские его отцом Чарльзом III сразу же по восшествии на престол. Этот титул традиционно присваивается супруге прямого наследника британского (а ранее английского) престола и подразумевает, что его носительнице суждено стать следующей королевой-консортом Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии.

Глава 1
Счастливое детство

В детстве мы проводим много времени на улице, вот я и пристрастилась к прогулкам.

Кэтрин в беседе с ведущей подкаста «Счастливая мама, счастливое дитя» Джованной Флетчер

Преображение Кейт Миддлтон в герцогиню Кембриджскую и далее в Её королевское Высочество Кэтрин, принцессу Уэльскую, было воистину выдающимся эволюционным явлением по чьим угодно меркам. Родись она пятьюдесятью годами ранее, проделать столь сказочный путь ей было бы не дано. Пусть природа и не наделила её уникальной по миниатюрности ножкой, на которую только и налезает хрустальная туфелька, однако во всём остальном её история вполне может претендовать на звание осовремененного ремейка сказки о Золушке.

Кэтрин, конечно, не была затюканной бедной падчерицей злобной мачехи, да и феи в крёстных у неё не было, однако взлёт её выдался феерическим. Родилась она холодным зимним днём 9 января 1982 года в Королевской больнице графства Беркшир в Рединге. Крещение своего первого ребёнка её родители Майкл и Кэрол благоразумно отложили до лета, и своё имя Кэтрин Элизабет Миддлтон получила 20 июня 1982 года в старинной второразрядной приходской церкви Св. Андрея в Брэдфилде, Беркшир[9].

Тем летом на топе хит-парадов был сингл Адама Анта Goody Two Shoes[10], гремевший из окон радиофицированных авто по всей стране. Писком женской моды были «силовые костюмы» с накладными плечами вкупе с пышно-взбитыми причёсками, вступавшими в резкий контраст с забранными в хвосты на затылке гривами мужчин в классических джинсовых па́рах. В новостях первая в истории Британии женщина-премьер и лидер консерваторов Маргарет Тэтчер купалась в лучах славы в свете только что одержанной победы над Аргентиной в скоротечной войне за Фолклендские острова, невзирая на то, что годовая инфляция (9,1 %) и безработица (свыше 3 млн) побили все рекорды.

Посреди всех бурлений на Флит-стрит, где в ту пору находились редакции большинства национальных газет, их сотрудников более всего и, можно даже сказать, маниакально занимала одна-единственная история, а именно вот-вот грядущее появление на свет первенца принца Чарльза и принцессы Дианы. И ровно в срок, 21 июня 1982 года, королевская чета приветствовала появление на свет светловолосого малыша весом семь фунтов и полторы унции[11].

Принц с принцессой смотрелись истинным олицетворением счастья на ступенях частного крыла им. Линдо лондонской больницы Св. Марии в Паддингтоне, вот только истине это не соответствовало. Диана до сих пор не отошла от болевого шока, поскольку роды прошли крайне тяжело, и ей даже потребовалась стимуляция, поскольку боль от затянувшихся предродовых схваток, по её словам, «становилась непереносимой». «И всё это под каждодневной неотступной слежкой за мною со стороны, как мне казалось, всех и каждого», – сетовала она[12]. Через несколько дней, предварительно согласовав всё с Её Величеством, принц и принцесса объявили, что нарекли своего сына Уильямом Артуром Филиппом Луи. Новорождённый стал вторым по очерёдности престолонаследником.

Никаких стальных заграждений с толпящимися за ними фотографами возле больницы при выписке оттуда Кэрол Миддлтон с новорождённой Кэтрин, которых отец семейства Майкл отвёз прямиком домой, не наблюдалось, однако ребёнком она была для своих родителей ничуть не менее долгожданным и драгоценным. Отец с матерью у яркой и миловидной девочки были людьми трудолюбивыми и успешно шли в гору по ступеням служебной лестницы в бурно растущей отрасли, коей представала в ту пору гражданская авиация. Когда Кэтрин было около двух лет от роду, её отец Майкл получил серьёзное повышение и занял руководящую должность в диспетчерской службе авиакомпании British Airways. Единственной засадой оказалось то, что работать ему на этом посту предстояло в аэропорту Аммана, столицы Иордании[13]. Однако перспектива заполучить столь выгодный контракт сроком на два с половиной года манила, и Миддлтоны решили смотреть на предстоящий выезд на Ближний Восток как на увлекательное приключение. В итоге, взвесив все за и против, Майкл и Кэрол решились сняться всей семьёй с насиженного места и с головою окунуться в жизнь экспатриантов.

Шаг этот был весьма смелым, поскольку Иордания как раз вошла в полосу политической нестабильности. По всей стране происходили волнения, а в столице так и вовсе массовые протесты, инспирированные студентами Ярмукского университета. Все эти громкие призывы положить конец бедности и обуздать инфляцию угрожали стабильности власти короля Хусейна. Он хотя и был конституционным монархом, а не абсолютным, как его соседи-шейхи, сохранял за собою значительные властные полномочия и по части законодательства, и по части его приведения в исполнение, – и, как показала практика, всегда был готов ими воспользоваться для устранения угроз своему режиму[14].

Хотя зарплату Майкл, как топ-менеджер, получал достойную, да и подъёмные по случаю релокации получил приличные, уровень жизни семьи Миддлтонов был не слишком высоким. С мая 1984 года они арендовали скромную виллу с тремя спальнями за £300 в месяц в изящном квартале Ум-Утхаина района Захран в западной части Аммана, где после их отъезда разместилась педиатрическая клиника. Пребывание там было для семьи «очень счастливым временем», несмотря на крайнюю занятость Майкла весьма ответственной работой в British Airways. Однажды даже на рождественские каникулы ему пришлось остаться в Иордании, отпустив Кэрол с малолетними дочерьми Кейт и Пиппой домой в Брэдфилд Саутэнд в Беркшире.

Никола Ниджме, владелец виллы и врач-педиатр, который впоследствии перенесёт в неё свою клинику, делился с журналистами самыми тёплыми воспоминаниями о Майкле в бытность того начальником диспетчерской службы BA в Международном аэропорте Аммана: «Он неизменно носил белые шорты и ездил на белой “Тойоте” с эмблемой BA на самом видном месте». И Хана Хашве, агент BA в Иордании, работавшая бок о бок с мистером Миддлтон, была о нём самого высокого мнения: «Он был активным, кристально честным и образцово целостным».

В трёхлетнем возрасте Кэтрин погрузилась в причудливое хитросплетение культур инновационного детского сада. Её группа состояла из дошкольников со всего света, включая, наряду с местными уроженцами, британских, японских, индонезийских и американских детишек, что позволило ей сполна прочувствовать вкус разнообразия мировых культур и традиций. Хотя днём она занималась в приготовительном классе в составе всего лишь двенадцати англоговорящих учеников, перед этим каждое утро проводилось ещё и общее занятие, на котором все воспитанники постигали азы арабского языка и культуры, что в немалой степени способствовало углублению и расширению её и без того не по годам раннего культурного развития.

Сахера аль-Набульси, педагог-визионер, стоявшая за уникальным дошкольным учреждением «Ассахера», рассказывала, что дети у них собирались в кружок и пели хором одни и те же детские песенки наподобие Incy Wincy Spider[15] попеременно на английском и арабском языках. «Для совершенствования их арабского мы также погружались в какую-нибудь суру из Корана, – вспоминала Сахера, – а потом делились с ними преданиями о сподвижниках Пророка [Мухаммеда], таких как Умар ибн аль-Хаттаб, подчёркивая значимость таких ценностей, как взаимоуважение и любовь»[16]. Понятно, что и религиозные праздники в такой приготовительной школе отличались диковинным смешением христианской и исламской культур. На Рождество госпожа аль-Набульси наряжалась Санта-Клаусом, и все у ней исправно пели хором рождественские песенки. И, напротив, на Ид аль-Фитр по случаю окончания Рамадана окрестности «Ассахеры» по местной традиции оглашал барабанный бой.

Это означало, что Кэтрин, утверждавшая, между прочим, что опыт первых лет жизни детей формирует образ их будущей взрослой жизни, провела половину раннего детства не просто за рубежом, а погружённой в многообразие культур и верований, носителями которых были её съехавшиеся в Амман со всего света ровесники. Социальные психологи полагают, что дети, с малолетства знакомые с подобным разнообразием, приобретают продвинутые и прочно укоренённые навыки общения и в целом оказываются более чуткими и восприимчивыми по отношению к иноязычным людям, нежели их родители, а также демонстрируют более высокий уровень культурной осведомлённости и принятия глобального мира.

Хотя обычно Кейт и Пиппу забирала из садика их мама Кэрол, госпожа аль-Набульси сказала, что в тех случаях, когда вместо неё за сёстрами приезжал их отец Майкл, те «очень радовались и со всех ног бежали ему навстречу»[17]. Однако и за стенами детского сада детей иностранцев ждало немало интересного в местах наподобие открытого в 1976 году лично королём Хусейном культурного центра «Хая» с планетарием, кулинарными классами и восхитительными игровыми площадками. Центр был продуманным образом нацелен на развитие у детей творческих навыков и способностей в различных областях искусства и культуры, и это также явственно сказывалось на повзрослевшей Кэтрин.

Когда принц Уильям в июне 2018 года прибыл на приём в британское посольство в Аммане, ему была представлена Ранья Малки, глава иорданского отделения фонда «Спасём детей», которая предложила гостю показать ему дом, где его супруга Кэтрин жила в детстве, поскольку теперь там живёт её давний знакомый педиатр. «Ни в коем случае! – ответил Уильям. – Это станет для неё потрясением. Ей там так полюбилось, что она и без того расстроена, что я отправился сюда без неё». Кэтрин и правда впитала любовь к Иордании на всю жизнь, и её молодая семья благополучно наверстала упущенное, отдохнув там в полном составе в 2020 году.

Миддлтоны наслаждались заморской жизнью решительно и по полной. Они с головой погрузились в присущий иностранцам образ жизни. Майкл регулярно вывозил семью на экскурсии ко всевозможным руинам античных времён, во множестве сохранившимся или раскопанным археологами на территории Иордании. Даже по случаю объявления о помолвке Кэтрин с Уильямом в 2010 году невеста была официально представлена публике на семейной фотографии Миддлтонов на древнеримских развалинах I века н. э. в Джараше[18].

В июне 2018 года Уильям в ходе единоличного частного визита в Иорданию побывал на тех самых руинах[19], где была запечатлена в детстве его супруга. Они с наследным принцем Хусейном, водрузив на мольберт увеличенное семейное фото Миддлтонов, идентифицировали каменный развал, на котором оно было сделано. Стоя там, он сказал: «Нужно мне будет непременно вернуться сюда с семьёй и тоже сфотографироваться». А затем не удержался от комплимента в адрес своего тестя на фото: «Майклу-то вот ума хватило обуться в пляжные шлёпанцы».

После пролетевших счастливо, как и планировалось, двух с половиной лет в Иордании, Миддлтоны в сентябре 1986 года вернулись на родину, в Беркшир. Там Кэтрин отдали в подготовительный класс платной школы Св. Андрея в Пангбурне, где она благополучно и проучилась вплоть до июля 1995 года. Педагоги отзывались о ней, как о прилежной, старательной и самой что ни на есть добросовестной ученице, что не мешало Кэтрин помимо учёбы активно заниматься ещё и спортом, зарекомендовав себя отменной легкоатлеткой и пловчихой. В 1987 году, когда Кэтрин было пять лет, её мать Кэрол затеяла надомный бизнес под вывеской Party Pieces[20], заключавшийся в поставке всего необходимого для детских утренников и вечеринок в диапазоне от чепчиков и посуды до шариков и декораций. Со временем этот её бизнес разросся до преуспевающей компании, торгующей всевозможными товарами по почте и онлайн в масштабах страны, со штатом в сорок человек и головным офисом в Эшемпстеде, Беркшир[21]. Позже Кэтрин в полной мере вкусит плоды этого коммерческого успеха, обретя возможность для получения образования в лучших частных школах Англии.

В 1990 году они с Пиппой вступили в местный девичий скаутский клуб Brownies, где сёстры в очередной раз зарекомендовали себя отменными туристками и спортсменками и заработали немало знаков отличия. «Она была весьма легка на подъём, – вспоминала Джун Скаттер, вожатая отряда Кейт в Brownies. – А так обе они были обычными детьми, ничем из общего ряда не выделялись»[22]. Любовь к драматическому искусству у Кэтрин также в полной мере развилась ещё в подростковом возрасте, и на актёрском поприще она также преуспела настолько, что в одиннадцатилетнем возрасте получила главную роль Элизы Дулитл в «Моей прекрасной леди» на сцене театра своей школы Св. Андрея. А в 13 лет она уже́ вовсю блистала в школьной постановке викторианской драмы «Убийство в красном амбаре».

«У меня было очень счастливое детство, – вспоминала Кэтрин. – Оно было в высшей мере весёлым, и мне вообще очень повезло родиться в крепчайшей семье. Родители у меня были преданнейшие. Я лишь теперь, сама став матерью, могу по-настоящему оценить, сколь многим они жертвовали ради нас. Они приходили на все спортивные матчи и громко поддерживали нас с бровки, и все праздники мы отмечали вместе»[23].

Независимая и энергичная Кэрол Миддлтон была не только потрясающей предпринимательницей, но и родительницей, преисполненной решимости дать своим детям возможность реализовать по максимуму свой потенциал. Именно она сызмальства приучила Кэтрин устанавливать планку требований к себе как можно выше. «Мне повезло, – признавала Кэтрин впоследствии. – Мои родители и учителя обеспечили мне волшебное и безопасное детство, где я всегда знала, что меня любят, ценят и прислушиваются ко мне».

Единственным сбоем Кейт в школьные годы стала неспособность закрепиться в элитной частной школе Даун-Хаус, куда родители записали её на дневное обучение без пансиона. Эта архетипичная школа-интернат для девочек с жёстким конкурсным отбором из года в год входит в пятёрку лучших в масштабах всей Великобритании по академическим достижениям. Изначально размещавшаяся в бывшем особняке Чарльза Дарвина в Дауне, графство Кент (откуда и название), школа эта в 1921 году переехала в местечко Колд-Эш под Ньюбери. Это белоснежное, в мавританском стиле монастырское подворье[24] было построено в преддверии Первой мировой по проекту архитектора Макларена Росса, а впоследствии приросло ещё рядом зданий и распространилось на площадь свыше 110 акров. В общем и целом, это «традиционная школа с современным уклоном», как она теперь сама себя позиционирует[25].

Ходили слухи, что Кэтрин оттуда выжили соученицы чуть ли не посредством травли, однако ни сама она, ни кто бы то ни было ещё ни подтверждений, ни опровержений этой гипотезы публично ни разу не озвучил. Как бы там ни было на самом деле, определённые трудности с ассимиляцией в среду ровесниц она в той школе бесспорно испытывала. Попросту говоря, она чувствовала себя там чужеродной пришелицей со стороны, что и понятно, поскольку её новые тринадцатилетние одноклассницы успели за два года до её появления в той школе сложиться в спаянную команду.

Кэтрин к тому времени успела сделаться первоклассным командным игроком в таком игровом виде спорта, как хоккей на траве, и раньше это всегда помогало ей находить общий язык с партнёршами. Увы, в Даун-Хаусе хоккей не культивировался вовсе, а в качестве альтернативы всем предлагалось бегать кроссы. Опять же, это был чуждый для неё элемент культуры. И даже дававшую, казалось бы, шанс пробу в командной эстафете Кэти провалила, что стало для неё ещё одной маленькой трагедией[26].

Но стремление к превосходству над соперницами никуда не делось, ибо имело для неё непреходящее значение. Оно было частью её естества и динамики её семьи. «Полагаю, мы, как семья, просто всегда были очень активны. Сколько себя помню, мы постоянно были заряжены на физические нагрузки, на использование возможностей своих тел, будь то прогулки, лазанье по горам в Озёрном крае в Шотландии [или] то же плаванье с раннего возраста, – призналась она в сентябре 2023 года на подкасте Майка Тинделла “Добро, Зло и Регби”. – [Родители] всегда поощряли нас к физической активности и занятиям спортом, особенно командным и требующим выдумки и испытания каких-то новых ходов»[27].

Рассказывая о своей любви к спорту как таковому и его значимости для неё, Кэтрин сообщила, что самым дорогим для неё детским воспоминанием о спорте было и остаётся непередаваемое ощущение, испытываемое, когда «возвращаешься в помещение после игры в хоккей или нетбол[28] под ледяным дождём и думаешь, что все мы полные безумцы, зато веселье-то какое, и за всем этим ещё и чувство свершившегося преодоления. Не подвиг, конечно, но это было круто»[29].

Пока Кэтрин пыталась прижиться в школе Даун-Хаус, Майкл и Кэрол на всякий случай прозондировали почву и приготовили дочери запасной аэродром в колледже Марлборо. Наслушавшись её рассказов, родители сочли, что среда и этика этой не менее элитной частной школы подойдут ей много лучше. В итоге в 1996 году Кэтрин, отучившись в Даун-Хаусе всего два семестра, перешла в Марлборо-колледж.

Эта независимая частная школа с совместным обучением за £39 930 в год была основана в 1843 году и действительно пришлась ей по вкусу куда больше предыдущей. К тому же, по некоему совпадению с далеко идущими последствиями, Марлборо-колледж с его девизом Deus Dat Incrementum[30] имел кое-какие связи с королевской фамилией. В числе его бывших учеников значились принцесса Евгения, двоюродная сестра будущего мужа Кэтрин, и лорд Джанврин, в 1998–2007 годах исполнявший обязанности личного секретаря Её Величества. Среди других знаменитых выпускников особого упоминания заслуживают недоброй славы искусствовед и лорд-смотритель Королевской коллекции сэр Энтони Блант, оказавшийся на поверку агентом советской разведки, и поэт-лауреат сэр Джон Бетчеман.

За считанные недели после начала учёбы в Марлборо унылое выражение лица Кэтрин сменилось на сияющее. Там она почувствовала себе, как дома, и медленно, но верно, к ней вернулся присущий ей от природы задор. Девочки в Элмхерст-Хаусе[31] оказались куда приветливее, нежели в Даун-Хаусе, и она там быстро освоилась и начала преуспевать. Сверстницы вспоминают о ней как об идеальной ученице, запомнившейся им пристрастиями к плееру Walkman, американскому ситкому «Друзья» и сэндвичам с дрожжевым спредом Marmite.

Поворотным моментом стали летние каникулы 1998 года, с которых шестнадцатилетняя Кейт вернулась писаной красавицей. В корне преобразилась и её манера держаться, ибо она избавилась наконец от опостылевших брекетов на зубах для исправления прикуса. Вскоре она оказалась на первом месте в так называемом «Списке годных», самопальном хит-параде, составлявшемся и вывешивавшимся ими в ту пору её однокурсниками на стенах собственного общежития.

Как и у многих её ровесниц, у Кэтрин случались невинные подростковые романы. Её первой «любовью» стал однокурсник по колледжу Марлборо по имени Гарри Блейклок, впоследствии окончивший Эксетерский университет и ставший успешным страховым брокером. Их юношеские отношения со своими взлётами и падениями в конечном счёте окончились ничем ещё до выпуска и традиционно взятого после него Кэтрин годичного перерыва в учёбе. Друзья говорят, что она успела близко привязаться к Гарри и разрыв между ними стал для Кэтрин первым опытом горьких сердечных переживаний. Другой её пассией школьных лет был решительный красавец Виллем Маркс, по окончании Оксфорда, где изучал классику, сделавшийся известным теле- и радиожурналистом. Хотя их отношения серьезного развития не получили, они остались друзьями[32].

Также рассказывали, что Кэтрин со школы была заочно влюблена в принца Уильяма, который в ту пору учился в Итонском колледже, и, по словам её соседки по комнате Джессики Хэй, держала его портрет на стене над кроватью[33]. Однако сама Кэтрин этот домысел решительно опровергла, заявив в интервью Тому Брэдби на ITV по случаю их с Уильямом помолвки: «Нет, у меня на стене висел постер с тем парнем в Levi’s, а вовсе не фото Уильяма, я извиняюсь»[34].

Опять же, она теперь сполна наслаждалась школьной жизнью, в равной мере преуспевая в учёбе и спорте. Она быстро обзавелась подругами и доказала свою состоятельность и в хоккее, и в теннисе, и в лёгкой атлетике, где сделалась лучшей прыгуньей в высоту. Что до школьной успеваемости, то она успешно сдала GCSE[35] по одиннадцати предметам и сверх того сразу же сдала три экзамена GCE A-Level[36] – на «отлично» по математике и искусству и на «хорошо» по английскому.

Размышляя о своих ранних годах, Кэтрин оценила их влияние на формирование её личности следующим образом.

– Звонче всего отдаются отзвуки простейших вещей. Мне это видно теперь по собственным детям. Жизнь нынче сделалась настолько занятой и отвлекающей, а ведь иногда простейшие вещи наподобие того, чтобы посидеть, глядя на огонь, в дождливый день, приносят такую радость! Мне подобные маленькие радости от совместных семейных прогулок памятны с детства. И я стараюсь то же самое давать собственным детям.

Это полностью снимает все сложности и напряги. По-моему, подобные переживания так много значат для детей и для мира, в котором мы есть, и это же реально целое приключение в том возрасте. В детстве мы много гуляем, и этим-то оно для меня и прелестно. По-моему, именно тогда мы закладываем основание своего физического и психического здоровья. Это такая великолепная среда для времяпрепровождения при одновременном выстраивании качественных отношений с внешним миром без надобности отвлекаться на всякие «мне пора готовить» и прочие «дела поважнее». Понятно же…[37]

Колледж Марлборо с его более открытым по части менталитета сообществом помог ей раскрепоститься и в полной мере раскрыться как эмоционально, так и академически. После него восемнадцатилетняя Кэтрин, не исключено, что всё ещё с острыми коликами на сердце от расставания с первым возлюбленным Гарри Блейклоком, отправилась в июле 2000 года в годичный вояж по миру. Но и в ходе него она придерживалась некоей системы. Сначала она за компанию с одиннадцатью одноклассницами отправилась во Флоренцию изучать итальянский и историю искусства в местном Британском институте, разместившемся в старом городе во дворце Строцци[38]. Во время учёбы во Флоренции Кэтрин с подругами снимали квартиру в доме с кондитерской по соседству с площадью Строцци в шаговой доступности от института. Свободное от занятий время они проводили в расположенных также по соседству кафе и барах, и позже Кэтрин называла полученный ею во Флоренции жизненный опыт реально полезным. Конечно, по матери и отцу она там скучала, но они не забывали её навещать, чтобы вместе погулять по городу и полюбоваться захватывающими дух шедеврами наподобие кафедрального собора, колокольни Джотто, микеланджелоского Давида и Ponte Vecchio[39].

После трех месяцев в Италии она присоединилась к программе Raleigh International[40] в Чили. И снова, работая там бок о бок со сверстницами, Кэтрин выгодно выделялась из общего ряда зрелостью и присутствием духа. Лидер группы Рэйчел Хамфри вспоминала, что Кэтрин, с одной стороны, пользовалась популярностью и была настроена ко всем в равной мере дружелюбно, а с другой – умела держать дистанцию и окружать себя неким ореолом исключительности. «Она всегда владела собой и вела себя безупречно», – добавила она.

По возвращении на родину Кэтрин устроилась работать помощницей при британской команде яхтсменов, готовящейся в проливе Солент к кругосветной парусной регате. За £40 в день она прислуживала за столиками, драила палубу и выполняла прочие подсобные работы. Тогда же Кэтрин подружилась с коллегой по палубной обслуге по имени Иан Генри, собиравшимся на следующий учебный год поступать в Оксфордский университет. Их дружба оказалась достаточно близкой для того, чтобы Иан в 2001 году получил от Кэтрин приглашение отправиться вместе с Миддлтонами в семейный отпуск на Барбадос. Позже Иан клялся, что они были «просто очень хорошими друзьями» и ничего более, хотя другой член их команды не преминул выболтать журналистам, что у «стройной Кейт», как её прозвали парни, был-таки с Ианом «летний роман»[41].

Как бы там ни было, настоящий роман был у неё не за горами.

Глава 2
От дружбы к любви

По-моему, встретив тебя, я покраснела как рак и, типа, поспешила ретироваться.

Кэтрин о встрече с Уильямом в бытность студенткой университета

Поначалу, покончив со сдачей экзаменов GCE A-Level в колледже Марлборо, Кэтрин положила было глаз на Эдинбургский университет в качестве места обучения для получения желанной степени бакалавра по специальности «история искусств». Забронировав себе там место через единую Службу приёма студентов в колледжи и университеты, она была настроена вступить на новый этап академической стези сразу же. Но сомнения одолели её тем же вечером, мешая уснуть и заставив отступиться от этого намерения и ещё раз здраво переоценить, чего именно ей хочется. Затем, обсудив на следующий день ситуацию со своими родителями, она всё-таки предпочла взять общепринятый годичный отгул от учёбы и за это время ещё раз обдумать все имеющиеся у ней варианты.

В итоге по возвращении она подала заявление заново, решив изучать всю ту же историю искусств, но не в Эдинбурге, а в Сент-Эндрюсе. Кэтрин верно рассчитала, что год за границей обогатит её опыт и расширит кругозор. Хотя годами позже в прессе всплывут всякие инсинуации на тему того, что смена выбора одного шотландского университета на другой была обусловлена сугубо тем, что она прослышала о решении Уильяма стать студентом Сент-Эндрюса и что за всем этим стояла мать Кэтрин. «Полная чушь», – кратко прокомментировал эту теорию заговора-сватовства близкий к семье Миддлтонов источник.

В действительности же ожидалось, что принц, пойдя по стопам отца, будет учиться в Кембридже, в Тринити-колледже, но Уильям принял вполне осознанное решение сойти с проторенного оксфордско-кембриджского пути и, как и Кэтрин, выбрал Сент-Эндрюс сугубо по велению чувств, подсказывавших ему, что именно там он получит именно то образование, которое ему по душе. Благополучно обойдясь без балаганных обрядов посвящения, Уильям тихо погрузился в студенческие будни, стараясь избегать внимания прессы с её собственным цирком. Размышляя о том своём решении в интервью 2019 года, он сказал: «В СМИ поднялась бы такая шумиха, что это было бы нечестно по отношению к другим новым студентам». Хотя в действительности его отсутствие на церемонии посвящения было обусловлено, прежде всего, опасениями Скотланд-Ярда за безопасность столь высокопоставленного первокурсника, из-за чего начальник охраны лично отговорил Уильяма от участия в ней.

Уильям давал ясно понять, что в университет пошёл для расширения не столько круга знаний, сколько круга знакомств. «Просто надеюсь встретить здесь людей, с которыми полажу. Их происхождение меня не волнует», – заявил он. Звучал он вполне искренне, вот только место учёбы для реализации столь демократичного замысла выбрал не самое подходящее, поскольку Сент-Эндрюс традиционно занимал второе место после Дарема в рейтинге британских университетов по показателю процента студентов, обучающихся частным образом.

Уильям, даже если и испытывал некую нервозность, виду поначалу об этом не подавал. Прибыл он в Сент-Эндрюс 24 сентября 2001 года в джинсах, кроссовках и пастельных тонов свитере и выглядел слегка удивлённым оказанным ему там шумным приёмом. Тысячи людей выстроились вдоль улиц, вьющихся вокруг водораздела между «городом и двором» с непременным полем для гольфа, дабы приветствовать его. Тут ему, само собой, оставалось лишь признать, что к выбору друзей он будет подходить с должной осмотрительностью. «Тех, кто пытается меня использовать себе на пользу и заполучить часть меня, я сразу примечаю и вскоре от них отхожу. Я же не тупой», – заявил он.

На первый год принц выбрал курсы истории искусств, географии и антропологии, на которые записался под скромным именем «Уильям Уэльс». В кругу друзей он решил использовать другой псевдоним – «Стив» – в странноватой попытке притянуть к себе побольше внимания. Дух романтических отношений в университетском воздухе также витал. Он завязал интимную дружбу с потрясающей студенткой по имени Карли Масси-Бёрч, учившейся курсом старше него. Познакомились они в студенческом театре, где Уильям-Стив пробовался на роль Зуи в спектакле по мотивам повести «Фрэнни и Зуи» Дж. Д. Сэлинджера, и после этого они встречались весь «мартынов семестр»[42], то есть с сентября по декабрь.

Карли, сельская девушка из Девона, сошлась с принцем сходу. Свой роман они напоказ не выставляли и даже трапезничали вместе в основном у неё на дому, благо готовить Карли была мастерица. «Я же настоящая деревенская простушка, – призналась она годами позже в интервью Кэти Николл из Vanity Fair. – По-моему, именно поэтому у нас с Уильямом и случилась связь. Уильям был курсом ниже, и мы чисто случайно встретились на общей сент-эндрюсской mêlée[43]», – сказала она.

У пары нашлись общие интересы. Они беседовали о литературе, играли в настольные игры и выбирались на застолья с приятелями или по сидр в за́мковый паб. «Мы обычно ходили в пабы и бары, а там всегда идёт добрая застольная посиделка», – рассказывала Карли журналистке Vanity Fair. «Ладили-то мы хорошо, – призналась она затем, – но по-моему мы бы ладили ничуть не хуже, даже если бы между нами не происходило ничего романтического. Это было по большому счёту чистое студенчество, самый что ни на есть банальный университетский роман»[44].

Их отношения оказались, однако, недолгими и прекратились после того, как Уильям признался, что разрывается между Карли и другой девушкой, а именно Арабеллой Мусгрейв, дочерью Николаса Мусгрейва, управляющего поло-клубом в Сайренсестер-Парке, Глостершир. На Арабеллу он запал на одной вечеринке в 2001 году, и у них случился бурный летний роман как раз перед отбытием Уильяма в Сент-Эндрюс. Он был от неё без ума, но перед его отъездом в Шотландию они по обоюдному согласию решили умерить пыл своих отношений, поскольку ему так или иначе придётся семестр за семестром проводить в отлучке в университете.

Однако в свои ранние студенческие дни Уильям сильно тосковал по дому и Арабелле. Возвращаясь на выходные к себе в Хайгроув, он продолжал с нею встречаться. Вероятно, именно эта страстная тяга к Арабелле вкупе со скукой шотландского быта и поколебали его уверенность в правильности выбора университета до такой степени, что он едва не бросил Сент-Эндрюс после первого же семестра.

Уильям, конечно же, встречался с девушками и до Арабеллы и Карли, в частности, с Давиной Дакворт-Чад, дочерью землевладельца из Норфолка, на пару с которой даже совершил круиз по Эгейскому морю в 1999 году. Также у него были близкие отношения с Джеккой Крейг в период его пребывания в Кении в «отпускном» 2000 году и недолгий роман со студенткой Эдинбургского университета Оливией Хант. Теперь же снедающая его тоска и вовсе заставила Уильяма усомниться в правильности выбранного им курса и даже университета, вот он и задумался об уходе оттуда. «Думаю, слухи о том, что я там был несчастлив, были слегка преувеличены. Я там не столько тосковал по дому, сколько изнывал от скуки», – объяснил он позже.

Какая бы причина ни стояла за неуверенностью Уильяма в правильности выбора, вся эта ситуация привела к серьёзному разговору по душам между ним и отцом о ближайших перспективах наследника, состоявшемуся в Хайгроуве. «Мы с ним долго болтали и, в конце концов, оба осознали – я, по крайней мере, определённо осознал, – что мне нужно возвращаться [в Сент-Эндрюс]», – сказал он. Это был верный сигнал. Бросать университет, едва поступив, было бы поступком неблаговидным, и Чарльз призвал сына к благоразумию, а тот пообещал приналечь на учёбу. По возвращении принц обговорил с координатором своего модуля вопрос о перепрофилировании на географию в качестве основного предмета изучения – и сразу же почувствовал себя куда более счастливым. И в личной жизни наметился позитивный поворот. Уильям и Кэтрин (которую он в ту пору по старой памяти величал Кейт) были давними друзьями. Близкий к теме источник заверил автора, что знакомы между собой они были задолго до университета: «Итонские мальчики и девочки из Марлборо все друг друга знали. Она же была частью всего этого, и, как я понимаю, он её там удостаивал кое-каких приглашений».

Размышляя о том периоде своей жизни, Кэтрин сказала: «Вообще-то, поначалу Уильям там нечасто появлялся; на неделе посвящения в студенты его там точно не было; так что у нас ушло некоторое время на то, чтобы узнать друг друга по-настоящему, но мы стали очень близкими друзьями достаточно рано». Затем пара встречалась в университетских общежитиях St Salvator’s Hall и Gannochy House, на студенческом арго именовавшихся собирательно “Sallies”[45]. «По-моему, встретив тебя, я покраснела как рак и, типа, поспешила ретироваться», – призналась впоследствии Кэтрин[46].

Мало-помалу дружба этой пары возродилась, и они начали всё чаще появляться вместе на людях – то на теннисном корте, то в баре. Им доставляло истинное наслаждение совместное времяпрепровождение. Пока Уильям боролся с мучительными мыслями о том, как быть и что делать дальше, Кэтрин чутко уловила эту его тревогу, и это-то их и сплотило. «Мы поначалу просто дружили больше года, а затем эта дружба вдруг будто расцвела пышным цветом. Мы стали проводить вместе всё больше времени, по-хорошему много потешаться и веселиться, а главное, поняли, что у нас общие интересы и нам просто нравится быть вместе», – сказал он в интервью по случаю объявления об их помолвке[47].

Уильям был очарован не только её красотой, но и заразительной энергией, выделявшей её из общего ряда. Он всякий раз невольно улыбался, стоило ей только засмеяться. В то время как другие первокурсники испытывали трудности с переходом в режим жизни студенчества, Кэтрин приняла её с распростёртыми объятиями и буквально расцвела, смакуя все её аспекты и погружаясь в неё с головой. В отличие от Уильяма, который поначалу чувствовал себя в университете, как рыба на суше, и никак не мог к такому бытию приспособиться, она быстро нашла там свой круг и включилась в ритм.

Во второй половине дня, если не нужно было идти на очередную лекцию или семинар, Кэтрин обычно устраивалась поудобнее в кресле в общей комнате с кружкой чая и принималась за чтение вырезок из газет, любовно подбираемых и присылаемых ей отцом, или просто присоединялась к болтовне подруг, которых завела предостаточно. Она сделалась активным членом чисто женского закрытого клуба Lumsden, основанного в 2001 году и занимающегося благотворительной помощью женщинам и детям, а также поддержкой искусств как на родине, так и за рубежом. Также в бытность студенткой она удостоилась золотой премии герцога Эдинбургского.

Дружба дружбой, а более сильные чувства к себе Кэтрин вольно или невольно пробудила, выйдя 27 марта 2002 года на подиум в роли модели на успевшем нынче снискать дурную славу благотворительном модном показе в отеле Fairmont. Облачённая в дерзкий наряд из тончайшего чёрного кружева от своей тёзки-модельера Кэтрин Тодд она Уильяма просто заворожила. «На ней было рисково-наглое чёрное кружевное платье поверх бандо на бюсте и чёрных трусиков-бикини», – вспоминал он. Пока Кэтрин в нём дефилировала по вылету языка, Уильям не в силах был отвести от неё глаз. Недаром он себе забронировал место в первом ряду на этом шоу «Не гуляй!», не пожалев выложить £200 за эту привилегию. Если идея Кэтрин заключалась в том, чтобы приковать к себе его внимание, она справилась с выполнением своего замысла восхитительно.

Примерно в то же время, что и этот модный показ, у Кэтрин был мимолётный роман с Рупертом Финчем, видным студентом-юристом с четвёртого курса. И последующее глухое молчание этого высокого красавца по поводу их отношений весьма красноречиво свидетельствовало о том, что между ними не всё было так просто. «Это нечто такое, о чём я никогда не расскажу. Это строго между Кейт и мною и к тому же очень давняя история», – загадочно обронил он в 2006 году. Ну а вскоре после судьбоносного дефиле Кэтрин их с Рупертом пути разошлись, расчистив прямую дорогу перед Уильямом.

С этого поворотного момента Уильям твёрдо знал, что простой дружбы с Кэтрин ему мало, – и возжелал от неё более значимого. Однако поначалу его попытки закрутить с нею роман через такие вещи, как, к примеру, любовно приготовленный ужин на двоих, раз за разом завершались обломами. «Дабы произвести на Кейт впечатление, я раз за разом пытался состряпать что-нибудь дивно-восхитительное нам к столу, но у меня всякий раз что-нибудь то пригорало, то убегало, а то и вовсе вспыхивало», – расписался он в своей поварской неумелости. На выручку ему всякий раз вовремя подоспевала неизменно бдительная и ловкая Кэтрин. В конце концов Уильям смирился с поражением на поле кулинарных сражений: «Первым готов признать, что шеф-повара из меня не вышло»[48].

На втором году обучения, прямо с сентября 2002 года, Уильям и Кэтрин открыли новую главу, сняв отдельный домик на четверых вскладчину с ещё одной парой студентов – Фергусом Бойдом и Оливией Блисдейл. Эта уютная мезонетка, угнездившаяся в самом центре городка на Верхнем плато в доме 13a по Хоуп-стрит, была им предложена всего за £400 в неделю (по £100 с каждого), и отказываться от столь выгодного предложения было бы неразумно.

Домовладелица Шарлотта Смит потом рассказывала, что вообще-то едва не отказала Уильяму и Фергусу в сдаче им этого жилья, поскольку не горела желанием пускать к себе на постой студентов мужского пола. «Мы долгое время не позволяли арендовать его мальчишкам из-за неоднократно пережитого в прошлом дурного опыта», – поведала она в интервью на онлайн-платформе iVillage. Однако, узнав, что один из потенциальных квартирантов – будущий наследник престола, сдалась. «Та квартира пользовалась репутацией одной из самых удобных в Сент-Эндрюсе», – похвасталась её хозяйка, оправдывая свою привередливость в выборе очередных постояльцев. О первом же знакомстве с ними миссис Смит сообщила буквально следующее: «Мы условились встретиться с Кейт Миддлтон, Фергусом и Оливией, прежде чем они туда въедут, а вот принца Уильяма мы сочли за лучшее понапрасну не беспокоить, поскольку его кредит доверия сочли безоговорочным. Но он сам настоял на встрече с нами». Кэтрин своей безупречной манерой держаться произвела на миссис Смит неизгладимое впечатление. «Вся из себя настолько дружелюбная, – вспоминала она. – При ней там был младший брат, – думаю, проведать приезжал, – так она о нём очень пеклась, заботилась о том, чтобы ему было понятно, что именно происходит. Все они производили впечатление группы милейших людей».

В декабре 2019 года в специальном рождественском выпуске телешоу шеф-повара Мэри Берри, вышедшем под названием «Королевское рождество Берри», Кэтрин поведала миру, что Уильям «в университетские дни готовил всяческие блюда – болоньезе и тому подобные изыски». Приватному характеру их блаженства, увы, вскоре пришёл конец, ибо об их романе раструбили в газетах. Как только Mail on Sunday предала их отношения огласке, они вышли из-под контроля Уильяма и зажили своей собственной жизнью.

В студенческом сообществе тот факт, что они пара, и до того был секретом Полишинеля. Их часто можно было видеть идущими или едущими на велосипедах рука об руку на лекции или в местный супермаркет Safeway за покупками, да и вечера они проводили неизменно вместе, хотя, в основном, и дома, за прослушиванием любимых треков Уильяма в стиле ритм-н-блюз или Фергуса, предпочитавшего джаз. Распорядок дня у них на протяжении недели оставался практически неизменным за исключением среды, когда они всю вторую половину дня посвящали занятиям спортом. Кроме того, Уильям теперь был капитаном университетской ватерпольной команды, в которой состоял и Фергус, и каждый четверг они по два часа проводили на тренировках в бассейне женской школы Сент-Леонардс.

До поры до времени их отношения оставались окутанными тайной, завеса которой была беспощадно сорвана за ужином в компании друзей со своего курса и примкнувшей к ним Карли Масси-Бёрч. Случилось это в ходе увлекательной пьяной игры под названием «Неужели я никогда не…», состоящей в поочерёдном шутливом раскрытии игроками всяких тайн о пережитом ими личном опыте, и Карли не придумала ничего лучше, чем поведать всем о тайном романе Уильяма с Кэтрин, создав принцу головную боль буквально на ровном месте[49].

В мае 2003 года Майкл, отец Кэтрин, пытался потушить пожар домыслов, когда дом Миддлтонов осадили журналисты. Он отмёл с порога всякие слухи о том, что его Кэтрин и Уильям – пара. «Я с нею беседовал на днях и могу категорически утверждать, что они не более чем хорошие друзья, – заявил он. – И вместе их видят всё время ровно по той самой причине, что они лучшие друзья, и, да, в объективы камер они по этой же причине вместе попадают и будут попадать. Но ничего бо́льшего за этим не кроется».

Он просто пытался погасить все эти спекуляции и даже разыграл целую пантомиму на тему перспективы сделаться тестем принца Уильяма. Однако же СМИ не унимались, будучи убеждены в значимости Кэтрин для Уильяма несмотря на благонамеренные попытки её отца преуменьшить серьёзность ситуации.

Можно догадаться, что Кэтрин на том этапе не раскрывала перед отцом всю глубину своей дружбы с Уильямом. Однако медиа продолжали до этих глубин докапываться, а слухи и домыслы бурлить. На двадцать первый день рождения Кэтрин её родители устроили роскошный праздник с морем шампанского и обилием гостей в их просторном семейном доме с последующим пиршеством под шатром во дворе в духе 1920-х годов. Явившись под тот шатёр без всякого приглашения, Уильям, тем самым, сделал своё небезразличие к имениннице самоочевидным для всех присутствовавших, а дальнейшее поведение пары никому не позволило усомниться в истинной природе их отношений.

В июне того же 2003 года в интервью BBC по случаю собственного совершеннолетия 21-летний Уильям, однако, в ответ на вопрос о личной жизни снова ушёл в несознанку. «У меня нет постоянной подруги, – заявил он. – Если мне нравится какая-то девушка, и я ей нравлюсь взаимно, что случается редко, я её куда-нибудь приглашаю. Но, в то же время, я не хочу ставить их в неловкую ситуацию, потому что многие люди не вполне понимают последствий знакомства со мною». Сетуя на назойливость домыслов о его личных взаимоотношениях, принц также выразил озабоченность тем, что из-за этого свидания с ним могут негативно сказаться на реноме девушек, с которыми он когда-либо встречался.

Путешествие их, однако, гладким плаванием не назовешь. В университете, как и многие молодые пары, они пережили и первый разрыв отношений. Будучи спрошенным об этом в ходе интервью по случаю объявления об их помолвке, Уильям в 2010 году объяснил ведущему новостей ITV Тому Брэдби: «Мы оба были очень молоды. Дело было в университете, где мы, типа, оба искали себя и, будучи разнохарактерными и всё такое, нам очень многое приходилось нащупывать методом проб и ошибок, идя каждый своим путём, пока мы наконец не повзрослели».

Точные временны́е рамки этого взаимного охлаждения остаются неясными, однако к следующему августу роман между ними разгорелся с новой силой. Кэтрин успела стать узнаваемым лицом в Хайгроуве и Сандрингеме, а на выходные Уильям умыкал её и в более потаённые королевские владения наподобие замка Балмо́рал. Вспоминая о своей нервозности в преддверии знакомства с отцом Уильяма, Кэтрин рассказывала: «Я ещё как нервничала перед первой встречей с отцом Уильяма, но он оказался очень и очень радушным, так что всё для меня прошло проще простого».

В то время как их друг Фергус предпочёл остаться на Хоуп-стрит, Уильям с Кэтрин в сентябре 2003 года перебрались в Балгов-Хаус, частный коттедж с участком земли сразу за городской чертой, принадлежащий дальнему родственнику Уильяма Генри Чипу. Этот коттедж стал им надёжным убежищем от любопытных глаз на два заключительных года бакалавриата, благо весь был увешан камерами видеонаблюдения. Теперь Уильям и Кэтрин сполна вкушали плоды новообретённой независимости, ничуть не чураясь сопряженных с нею тягот наподобие закупки продуктов, готовки и совместного приёма гостей.

Эти идиллические дни их молодости были наполнены романтическими прогулками и тихими вечерами наедине друг с другом в недосягаемости для алчных глаз вездесущей прессы. Однако эта блаженная приватность оказалась попранной через четыре месяца после Рождественского бала русалок, когда газета The Sun внезапно выставила на всеобщее обозрение фотографии их романтических объятий на склонах горнолыжного курорта Клостерс в швейцарских Альпах, спровоцировав принца на гневную реакцию. Однако, невзирая на поднявшуюся после этого шумиху, их отношения продолжали процветать и дальше. Они с головой погрузились в учёбу и студенческую жизнь, став завсегдатаями модных местных мест наподобие Ma Bells и West Port Bar и активными участниками ежегодных майских балов. Вступать в брак Уильям решительно не спешил, о чём без обиняков и заявил журналисту одного таблоида Данкану Ларкомбу[50]: «Слушайте, мне всего двадцать два, отстаньте уже ради Бога!» – и этим вроде бы как исчерпывающе объяснил причины своего нежелания остепеняться раньше времени.

Их совместное путешествие по академической среде достигло кульминации в мае 2005 года, когда и Уильям, и Кэтрин получили по диплому, пусть и не с отличием, но в верхней части рейтинга средних оценок хорошистов. На выпускной церемонии они в окружении родных и друзей смотрелись просто неподражаемо: взаимная любовь между ними была осязаемой, а взгляды, которыми они обменивались между собою, позволяли фиксирующим их фотографам запечатлеть для истории всю непередаваемую глубину их близости. По завершении церемонии Уильям представил родителей Кэтрин королеве, почтившей своим присутствием церемонию в сопровождении принца Филиппа, и это ознаменовало собою новый значимый шаг в их взаимоотношениях. Отныне паре не оставалось ничего иного, как открыть новую главу в истории их совместного плавания по бурным морям жизни[51].

Глава 3
Игра в ожидание

Кейт также делает успехи.

Daily Mail

Постепенно Кэтрин, похоже, поставила галочки на полях выполнения всех обязательных для потенциальной невесты принца требований. К сентябрю 2005 года она несколько раз встретилась с королевой в качестве спутницы Уильяма на светских мероприятиях и успела удостоиться её одобрительного кивка. Со стороны казалось, что их отношения вышли на качественно новый уровень. Пока Кэтрин ходила по будничным делам и магазинам на модной Кингз-роуд в Челси, где квартировала, СМИ раскручивали тему гипотетической королевской помолвки.

Она танцевала с Уильямом в моднейших клубах и наслаждалась всеми приятностями обращения с нею как с VIP, коей по определению является спутница принца. С любым назойливым папарацци мигом и без лишнего шума разбиралась его вооружённая охрана, состоящая из штатных сотрудников Скотланд-Ярда. У какой-нибудь другой юной особы женского пола от такой атмосферы, конечно, могла и крыша поехать, но только не у Кэтрин, которую подобные превратности бытия в статусе без пяти минут принцессы ничуть не смущали. Врождённая проницательность и разборчивость помогали ей стойко и хладнокровно переносить все побочные эффекты гламура. Она любила Уильяма за то, что он такой, какой он есть, а не за то, что он престолонаследник. Непоколебимость и невозмутимость Кэтрин в ту пору служили лучшим свидетельством присущей ей стойкости перед лицом усиливающегося и всё более агрессивного внимания СМИ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Время суток здесь и далее переводится из британского 12-часового формата в привычный русскому глазу 24-часовой формат там, где оно указывается в формате ЧЧ: ММ, и сохраняется в исходном виде в фразах наподобие «в четверть девятого вечера». – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Дети принца Уильяма и принцессы Кэтрин Уэльских 2012, 2014 и 2017 г. р.

Вернуться

3

BBC News at Six, 22 March 2024, см.: https://youtu.be/FkZn5u3MIiY?si=bl1yeDGkiWTcEh1y.

Вернуться

4

После кончины 8 сентября 2022 г. Елизаветы II пробывший до этого 70 лет в статусе наследника престола принц Чарльз Филипп Артур Джордж (в обиходе «принц Чарльз») выбрал себе первое имя в качестве тронного и с 10 сентября того же года обратился в традиционном русском написании в Карла III (англ. Charles III), хотя торжественная церемония официальной коронации Его Величества состоялась лишь 6 мая 2023 г. Следуя этой логике, если героине повествования вдруг суждено-таки будет примерить корону на себя, в русскоязычном написании она тут же превратится из «Кэтрин» в «Екатерину».

Вернуться

5

Уолтер Бэ́джет (англ. Walter Bagehot, 1826–1877; также «Вальтер Беджгот», «Уолтер Баджот» и др.) – английский политэконом и социальный философ, главный редактор журнала The Economist (1861–1877).

Вернуться

6

Здесь и далее при наличии двух и более устоявшихся версий русскоязычной транслитерации топонимов и имён собственных (в данном случае «Мальборо» и «Марлборо») выбирается наименее архаичный из доступных вариантов.

Вернуться

7

Старший сын Георга V принц Уэльский Эдуард (1894–1972) в 1936 году предпочёл коронации под именем Эдуарда VIII недопустимый по понятиям как дома Виндзоров, так и Парламента брак с дважды разведённой американской светской львицей Уоллис Симпсон и отрёкся от престола в пользу брата.

Вернуться

8

Некоторые историки полагают число принцесс Уэльских равным одиннадцати, включая в список также и королеву Камиллу, хотя та никогда этот титул не использовала, предпочитая до того, как стала королевой, именоваться герцогиней Корнуолльской.

Вернуться

9

В настоящее время эта церковь постройки XIV века принадлежит Брэдфилдскому колледжу, который выкупил её у Оксфордского диоцеза (епархии) англиканской церкви с дозволения Церковной комиссии в сентябре 2021 года.

Вернуться

10

– «Годная обувка» (англ.), см.: https://youtu.be/o41A91X5pns?si= AOggW32uOy_ZK6WL

Вернуться

11

≈ 3,2 кг (здесь и далее британские единицы измерения сохраняются там, где это диктуется контекстом, и переводятся в единицы СИ прямо в тексте в тех случаях, когда их использование обусловлено сугубо привычкой автора измерять всё в галлонах, милях, фунтах и т. п.).

Вернуться

12

Признание принцессы Дианы журналисту Эндрю Мортону было сделано в рамках написания последним её авторизованной биографии (Andrew Morton Diana: Her True Story, Michael O’Mara, 1992).

Вернуться

13

Речь идёт об открывшемся в 1983 году Международном аэропорте имени королевы Алии (ИАТА: AMM, ИКАО: OJAI), расположенном в 30 км к югу от Аммана.

Вернуться

14

К 1990-м годам в Иордании наметился сдвиг в сторону политической либерализации. Король Хусейн ибн Талал возродил парламентские выборы и предпринял иные шаги в направлении демократизации. Миддлтоны, как иностранцы, были ограждены от всех этих перипетий, но не видеть происходящего никак не могли.

Вернуться

15

«Инси-Винси паучок» (англ.) раз за разом упорно лезет по водосточной трубе на крышу, откуда его раз за разом смывает дождём (см.: https://youtu.be/QjGPmnuAalY?si=xbSk2BJDkMSxdkrL).

Вернуться

16

Laura Collins, “Kate's early years: Jordan years of future princess”, The National, 25 April 2011.

Вернуться

17

Ibid.

Вернуться

18

В античности этот город являлся эллинским полисом, назывался Гераса (др. – греч. Γέρασα) и относился к т. н. «Декаполису» (др. – греч. Δεκάπολις, библ. «Десятиградие»), кластеру греческих городов-государств в южном Леванте – от Филадельфии (современный Амман) на юге до Дамаска на севере, – с 63 г. до н. э. находившемуся под протекторатом Рима.

Вернуться

19

В 636 году г. Гераса был отвоёван у Византии Праведным халифатом и получил имя Джараш (араб. جرش), а затем в 749 году был разрушен до основания Галилейским землетрясением и практически заброшен вплоть до начала раскопок в 1925 году, со временем превративших «ближневосточные Помпеи» в место паломничества туристов.

Вернуться

20

– «Праздничные штучки» (англ.).

Вернуться

21

В мае 2023 года из-за катастрофического падения торгового оборота, вызванного карантинными мерами, действовавшими в период пандемии COVID-19, компания Party Pieces Holdings обанкротилась и за сущий бесценок (£180 000) была куплена с аукциона предпринимателем Джеймсом Синклером.

Вернуться

22

Kate Hogan and Simon Perry, “Kate Middleton: Before Prince William”, People, 22 February 2011.

Вернуться

23

Кэтрин в интервью Джованне Флетчер, ведущей подкаста «Счастливая мама, счастливое дитя», 15.02.20 (далее – Happy Mum, Happy Baby). [Ни на сайте подкаста (https://www.happymumhappybaby.com/podcast/), ни на его YouTube-канале не сохранилось ни следа от этого интервью, однако желающие ознакомиться с его обзором всё ещё могут это сделать на портале CBS News; см.: https://www.cbsnews.com/news/duchess-kate-new-mom-podcast-debut-happy-mum-happy-baby-podcast-2020-02-15/. – Прим. пер.]

Вернуться

24

В 1912–1921 гг. там располагались обитель и лекторий женского монашеского «Ордена молчания» (они же «Белые дамы»), утопической общины на стыке раннего христианства и восточного мистицизма во главе с Аделой Кёртис (англ. Adela Curtis, 1867–1960), которая экономически послевоенных реалий не осилила и, продав своё имение элитной светской школе Даун-Хаус во главе с англиканкой Олив М. Уиллис (англ. Olive Margaret Willis, 1877–1964), перебралась в Дорсет под новым именем «Община христианских созерцательниц», где и канула в Лету со смертью основательницы.

Вернуться

25

см.: https://www.downehouse.net/about/our-history/.

Вернуться

26

Передано со слов Сьюзен Кэмерон, завуча Даун-Хаус, приведённых в книге: Katie Nicholl, Kate: The Future Queen, Hachette, 2015.

Вернуться

27

Приуроченный к ЧМ-2023 по регби спецвыпуск подкаста The Good, The Bad & The Rugby («Добро, Зло и Регби») от 09.09.23, в котором ведущие – журналист Алекс Пэйн (Добро) и переквалифицировавшиеся в блогеры звёзды регби недавнего прошлого Джеймс Хаскелл (Зло) и Майк Тинделл (Регби и автор проекта) – наведались в гости в Виндзорский замок к почётным главам регбийных союзов Уэльса, Англии и Шотландии, а именно, принцу и принцессе Уэльским и королевской принцессе Анне, старшей дочери Елизаветы II [см.: https://youtu.be/zG3i9UX14Bk].

Вернуться

28

Нетбол (англ. netball) – зародившаяся в 1890-х годах британская разновидность женского баскетбола 7×7 с жёстко расписанными по ролевым амплуа допустимыми игровыми зонами и действиями участниц.

Вернуться

29

Ibid.

Вернуться

30

«Бог даёт прирост» (досл. лат.) ≈ «Бог в помощь».

Вернуться

31

Элмхерст-Хаус (англ. Elmhurst House) – девичье общежитие колледжа Марлборо на 70 мест (по 12 учениц из пяти параллелей).

Вернуться

32

Виллем Маркс в 2014 году женился на итальянской телеведущей [и модели родом из Лимы] Йоханне Ботта, у них общий сын.

Вернуться

33

Джессика Хэй, школьная подруга Кейт, продолжала настаивать на правдивости своих слов даже после публичного их опровержения героиней нашего повествования.

Вернуться

34

Лицом Levi’s в Великобритании в ту пору был английский красавец-певец Ник Кэмен (англ. Nick Kamen, 1962–2021), начавший в 1985 году карьеру с роли модели с голым торсом в рекламе джинсов Levi’s 501.

Вернуться

35

Мудрёный британский аналог ОГЭ.

Вернуться

36

Крайне мудрёный и запутанный британский аналог ЕГЭ.

Вернуться

37

Happy Mum, Happy Baby, 15 February 2020.

Вернуться

38

Флорентийские кондотьеры, купцы и банкиры отец (1428–1491) и сын (1489–1538) Филиппо Строцци (итал. Philippo Strozzi) люто соперничали с кланом Медичи, и Филиппо-младший ко дню своей смерти в плену у великого герцога тосканского Козимо I Медичи успел-таки достроить затеянное его отцом в год рождения сына строительство в пику Медичи самого большого в ту пору палаццо, по всем параметрам превосходящего палаццо Медичи.

Вернуться

39

Старый мост (итал.).

Вернуться

40

Британская молодёжная организация, с 1984 года устраивающая экспедиции в слаборазвитые страны с целью содействия их «устойчивому развитию» в самом широком понимании этого резинового термина.

Вернуться

41

Ffion Haff, MailOnline, 25 November 2023 (отчёт о том лете Кейт и интервью с Ианом Генри).

Вернуться

42

В честь дня Святого Мартина (англ. Martinmas, 11 ноября), на который в англо-шотландской традиции издревле приходились выплата заработка сезонным сельхозрабочим, начало 44-дневного (до Рождества) «времени забоя» скота на мясо (англ. time of slaughter) и унаследованный от кельтов языческий праздник окончания полевых работ; в шотландской же традиции название этого праздника распространилось, грубо говоря, на весь IV квартал в современном понимании, а в университетах – на осенний семестр.

Вернуться

43

Рубка, схватка и т. п. (фр.).

Вернуться

44

Из интервью, опубликованного в статье Кэти Николл; см.: Katie Nicholl, Vanity Fair, 4 November 2010.

Вернуться

45

– «Дешёвки» (англ. разг.).

Вернуться

46

Из интервью по случаю помолвки: Tom Bradby, ITV, 2010.

Вернуться

47

Ibid.

Вернуться

48

Это, однако, не помешало Уильяму поделиться авторским рецептом соуса болоньезе в кулинарной книге, изданной в рамках поддерживаемого им благотворительного проекта The Passage, выручка от продажи которой целиком направляется на оказание помощи бездомным.

Вернуться

49

Katie Nicholl, Kate: The Future Queen, Hachette, 2013.

Вернуться

50

«Один таблоид» – всё та же The Sun, а Данкан Ларкомб (англ. Duncan Larcombe) – в ту пору редактор отдела хроник королевской семьи этой газеты, в апреле 2012 году попавший под массовую раздачу в рамках скандально-показательного расследования использования журналистами незаконных методов сбора информации (оплаты услуг источников в полиции и иных органах власти, прослушки телефонов, взлома электронной почты и т. п.), а после освобождения из-под ареста за недоказанностью обвинений отставленный-таки от профессии, однако отметившийся в 2017 году бестселлером о младшем брате Уильяма «Принц Гарри: инсайдерская история» (Prince Harry: The Inside Story, ISBN 9780008196486).

Вернуться

51

В мае 2021 года, вернувшись проездом в альма-матер, пара на одну ночь остановилась в Сент-Эндрюсе, прежде чем продолжить поездку по окрестностям по загодя согласованной программе. И там Уильям под присмотром супруги, которая не дала бы ему соврать, вознёс символическую благодарность титульному покровителю города св. Андрею Первозванному за то, что тот «ниспослал ему любимую».

Вернуться